стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Геннадий Мир



ЧЕЛОВЕК БУДУЩЕГО
*
Основы альтернативной «медицины»























2002

ББК 53.57
М63


Г. Мир.
М63 Человек Будущего. 2. Основы альтернативной «медицины». - ИАМ, 2002. - 320 с.

В книге предложена концепция медицины Будущего, следующая из новой философии жизнеутверждения. Описаны методы исцеления, не входящие в классическую медицину и продемонстрирована целостность их воздействий на тело, психику, разум и душу Человека. Показано, каким образом может быть преодолён кризис современной медицины, заключающийся в её антидуховности. В качестве альтернативы техническому направлению развития медицины выдвигается на первый план направление духовного и критериального самообразования Человека на основе критериологии. Формулируются особенности применения в медицине аутотрансовых погружений с самоконтролем, парапсихологических методов диагностики и лечения, а также самопознания на базе общечеловеческой духовности. На основе медицинской модели поведения автор трактует термин «медицина» расширенно, как деятельность по лечению не только Человека, но и семьи, общества, государства и человечества.
Автор – известный российский психолог, парапсихолог, трансперсональный психолог, философ, кибернетик, целитель-сопровождающий, автор книг по критериальным основам Жизни, член Международного Регистра Комплементарной медицины, кандидат технических наук.



Автор просит своих читателей направлять свои отзывы, заявки и письма по адресу: 300031, Тула-31, а/я 2083, Мирошниченко Геннадию Георгиевичу, или звонить по тел. (0872) 44-33-67.







O Г.Г. Мирошниченко, 2002






Хочу выразить искреннюю благодарность людям, так или иначе оказавшим мне помощь в работе над книгой: моей жене Мирошниченко Л.Ф., поддерживающим меня в трудные минуты Вилю А., Шаму Н.А., Штарёву В.В., Кирюхиной М.К. и Заргарову А.К., некоторым моим бывшим подопечным.
Особую признательность хочу выразить доктору медицинских наук Алексееву А.А., автору новой системной соединительнотканной теории медицины и биологии, за высокую оценку моих трудов.

Автор
































Как мало счастливых и как много несчастных людей! А всё дело в том, что счастье, понимаемое нами, – это очень узкая тропка, по которой мало кому удавалось пройти долго, а несчастье – это такое громадное поле, которое мы стараемся покрыть сетью тропок счастья. Духовное совершенствование не только людей, но и общественных структур, приводит к обратному.

Введение
Между разумом и «чистой» духовностью лежит пространство «человеческого ума», включающего в себя с той и другой стороны области, которые отражаются в предложенной автором настоящей книги науке критериологии, основным предметом которой является исследование действия в Природе критериев природного и человеческого происхождения. Это общее, или, точнее, объединительное, пространство человеческих и Божественных знаний позволяет изучать нам с научных позиций наше сознание и начать научное исследование духовности.
С позиций критериологии в этой книге мною предлагается «утопическая» на сегодня идея считать за медицину не аллопатию, гомеопатию, фитотерапию, хирургию, травматологию, эндокринологию и так далее, а другое. Точнее, не только аллопатию, гомеопатию и так далее, то есть то, что известно на сегодня. Я предлагаю перенести понятие «медицина» на многие виды человеческой деятельности, пока не связанные с медициной в традиционном понимании напрямую. От такого расширения понятия сама медицина Человека только выиграет, ибо она тут же впитает в себя те достижения, которые уже существуют во многих науках, не относящихся сейчас к медицине напрямую. Прежде всего, это касается медицинской модели общества.
Такое расширительное понимание медицины обосновано не только повсеместным применением медицинской модели в самых разных, казалось бы, областях человеческой деятельности, но и, самое главное, позволяет восстановить адекватность между этой моделью и целостностью любого организма, представляя под организмом не только организм животного или Человека, но и любую кооперативную структуру, наделённую свойством целостности и способностью к самоорганизации. Это относится не только к живым системам, но и к человеко-машинным, и даже к чисто машинным системам.
Я продолжаю начатое в других своих книгах и обобщаю по возможности полученные в них результаты. Кому-то покажется, что я растекаюсь по древу - так много разнообразного из нашей жизни собрано мною. Однако, моё мнение относительно задачи, упрощать или не упрощать знания при их подаче, решено в пользу сложного варианта. Упрощение - это всегда в какой-то степени обман, дополнительные ухищрения в доказательствах того, что часто в них не нуждается. В то время как сложное часто говорит само за себя.
После того, что я дал в своих прежних книгах, оказалось не так сложно перейти к основам исцеления и самоисцеления через изменённые состояния сознания. В этой книге я постараюсь как можно меньше повторяться даже в своих призывах жить по Критериям Духовной Этики, уделив основное внимание практике.
Но главное должно прозвучать: каждый врач обязан стать, прежде всего, духовным психологом. Иначе, если когда-нибудь будет введено положение о свободном выборе своего лечащего врача, врач, не ставший духовным психологом, окажется выброшенным на улицу. Христос был врачом и обращался, прежде всего, к человеку, чтобы каждый стал для себя врачующим себя самого. Поэтому врачевание будущего – это помощь, начинающаяся с духовной, помощь-обучение, философия утверждения Жизни.
Нужно научиться лечить без лекарств, без трав, без ножа, то есть научиться лечить словом, духом, образом жизни, научиться лечить, кроме тела, психику, сознание, душу, дух. Правомерно ли, однако, тут применение слова «лечить»? Ведь вылечить болезнь означает добиться отсутствия её проявления. Лечить человека означает освобождения его от болезни. Само понятие «лечения» неразрывно связано с понятием болезни: если есть болезнь, то её необходимо лечить, если её нет, то лечить ничего не надо. Чтобы лечить, человек должен быть в той или иной степени болен.
Конечно, мы можем заявить, что медицина будущего – это, прежде всего, медицина целостности. Но как определить целостность в данном случае, применительно к Человеку, мы не знаем. Мы знаем лишь одно: медицина будущего будет лечить не только тело, как сейчас. Но если она распространяет свои притязания не только на тело, но и на душу, психику, сознание, то интегративная наука и практика лечения выйдет за пределы медицины. Это будет уже не медицина и это будет уже не лечение. А что? Пока я называю это альтернативной медициной. Кто-то называет валеологией. Но моё определение значительно шире, чем то, которое относится лишь к Человеку.
Как назвать такую практику? Ведь и сегодня уже работают психотерапевты, социотерапевты – семейные врачи. О каком лечении вообще будет идти речь, если вначале, как учили врачи древности, нужно изменить образ поведения и среду проживания, а уж потом применять лекарства, припарки, мази и, в конце, хирургию?
Медицина замкнута на тело и живёт за счёт тела, за счёт болезней. Уберите болезни, и медицина закончится в тот же день. Мы постоянно говорим о здоровье, которое можно уже сегодня определить как самочувствие и как совокупность некоторых объективно получаемых на приборах параметров. Что за мешанина в головах людей, не имеющих отношения к медицине?
Но ещё больший абсурд в том, что мещанина, во сто крат большая, чем эта, находится в головах рядовых врачей и академиков от нашей медицины, откуда собственно она и благополучно переходит в головы бедных больных и здоровых!
Нужно всерьёз заявить, что лечение любого организма – это, прежде всего, процесс, включающий манипуляции по коррекции той структуры, которая называется организмом.
Мы все привыкли к тому, что, когда речь заходит о медицине, то, значит, разговор пойдёт о теле Человека и лишь иногда – о его психике. Однако, я термином «медицина» предлагаю назвать ту часть человеческой деятельности, которая занимается лечением Человека, семьи, общества, государства, всего человечества. Вы можете возразить мне, что такие науки, как социология и политология, психология коллективов и семейных отношений, развития государства вполне обходятся без медицинских терминов, чтобы вести своё дело. Есть психология корпоративная и экономическая, есть, в конце концов, экономические науки.
Да, но… Я говорю о специфической науке и практике лечения, именно лечения, то есть помощи профессиональной, подкреплённой различными науками, как медицина сегодняшнего дня подкреплена физиологией, биологией, биохимией, микробиологией и многими другими.
Утопия здоровья
Вспомним, что предлагал считать за медицину Гиппократ по словам У. Колинджа:
1. «Телу внутренне присуща способность – жизненная сила – не только лечить себя и восстанавливать здоровье, но и отгонять болезнь». Речь, как видим, идёт всего лишь о теле. К сожалению, множество рядовых врачей как узких специалистов стали откровенно паразитировать именно на этой силе и даже вредить организму своими неграмотными воздействиями.
2. «Лечить пациента как целое. Состояние здоровья человека формируется в результате сложного взаимодействия физических, мыслительных, эмоциональных, генетических, духовных, внешних, социальных и других факторов… У болезни никогда не бывает одной причины». Современная широкая медицина вообще игнорирует этот принцип, почти не стараясь понять системность организма с тем, чтобы применять эти знания на практике, а не только в теории. Практическая медицина даже не делает и попыток, чтобы подойти к лечению с этих позиций.
3. «Главное – не навредить. Уважая присущую организму способность к самолечению, врач должен всегда помнить о возможных побочных эффектах лечения». Приходится постоянно сталкиваться с врачами, которые даже не интересуются у больного возможными ограничениями на приём определённых лекарств. Медицина не имеет никакого, даже элементарного, механизма очищения своих рядов от случайных «специалистов» – она являет нам образец корпоративности, неприкасаемости «белого халата».
4. «Установить и лечить причину… Если подвергать лечению только симптомы, то причины останутся нетронутыми, и у пациента может сложиться более серьёзное, хроническое состояние». К сожалению, это рано или поздно всё равно возникает, и человек умирает естественной смертью от какого-нибудь хронического заболевания. Лечение причин тоже пока не может привести к бессмертию, да и само понятие «лечение причин» подразумевает лечить больную причину, что вообще абсурдно.
5. «Профилактика – лучшее лечение. Здоровье является отражением того, какой способ существования мы избираем. Нельзя быть здоровым в нездоровом окружении, и создание мира, где могло бы процветать человечество, на совести и врача, и пациента». Хочется верить, но нет оснований, подтверждающих этот принцип. На самом деле приходится быть всяким во всякой обстановке и во всякой жизненной среде. Если так рассуждать, то мы никогда здоровую среду не создадим. Ибо среда из врачей, занимающихся болезнями, и пациентов, носителей болезней, не может быть здоровой. Это вообще тупиковый принцип. Профилактика не может быть лечением, ибо профилактика – это предупреждение болезней, когда их ещё нет. Если же заниматься предупреждением всех десятков тысяч известных на сегодня болезней, то… Я не понимаю, почему мы, люди, тратим на обсуждение абсурда столько времени!
6. «Доктор – как учитель. Первоначальное значение слова “доктор” – это учитель. Одна из задач врача – обучить пациента и вооружить его чувством ответственности за себя. Врач должен осознать каждого своего пациента как личность, реагирующую на своё окружение и формирующую его. Поэтому особое значение для лечения имеет сотрудничество между врачом и пациентом». Этот фантастический принцип будет реализован в далёком будущем, начиная с начальной школы, ибо тогда будет равноценно и обратное: учитель равен доктору. Более того, подразумевая ответственность за себя, нужно говорить и о том, перед кем эта ответственность. То есть даже такой простой анализ этого принципа ставит, вообще говоря, его с ног на голову, ибо, чтобы врачу превратиться в учителя других, ему нужно сначала стать самому для себя учителем Жизни, а значит, духовным человеком. Это, кстати, относится и к любому учителю.
Теперь же вспомним, что за абсурд был провозглашён в своё время Всемирной Организацией Здравоохранения (ВОЗ): «Здоровье – это состояние полного физического, духовного, социального благополучия, а не только отсутствие болезни».
Если нет болезни и состояние полного физического, духовного и социального благополучия достигнуто, то это – здоровье. Если болезни нет, а состояние полного физического, духовного или социального благополучия не достигнуто, то это – нездоровье.
Значит, ВОЗ сделал заявку как на однозначно трактуемое понятие здоровья, так и на однозначно трактуемое понятие нездоровья.
Если человек нездоров, то он болен или не болен? Оказывается, в этом случае он может быть не болен. По определению ВОЗ нельзя считать больным такого, например, человека, у которого нет физического благополучия. Он будет, согласно определению ВОЗ, нездоров. Допустим, что физическое благополучие касается наличия двух почек. Если же у человека изъяли одну почку для пересадки другому, то первый не подпадает под понятие больного, хотя и не соответствует пониманию здорового, так как у него нет одной почки.
Следовательно, принятое во всём мире определение ВОЗ здоровья даёт возможность рассматривать некое третье стабильное состояние организма Человека, когда он ещё не болен, но уже не здоров.
Когда человек болен, он нуждается в лечении. Когда человек нездоров, что ему необходимо? А когда он находится в промежуточном состоянии, то что вообще ему надо?
Формально понятие «человек болен» справедливо лишь тогда, когда врачи определили в нём болезнь и предложили ему лечение. Понятие «человек нездоров» с точки зрения врача является информационно пустым, так как не имеет подтверждения его болезни, которое является главным, необходимым и достаточным основанием для того, чтобы этим человеком стал заниматься врач, тратить на него время и деньги.
Если у человека нет болезни, то зачем ему врач – чтобы найти болезнь? Чтобы заниматься с ним профилактикой? Но для последнего необходимо знать разницу между состоянием здорового человека и началом болезни, иметь средства для увеличения этой разницы и быть уверенным, что для этого человека именно это средство необходимо.
Чтобы сегодня, в море лекарственных средств с сильнейшими побочными явлениями, быть уверенным в выполнении принципа «не навреди», необходимо и адекватные методы постоянного контроля над состоянием организма больного. Если этого нет, как мы наблюдаем, то повсеместное лечение такими препаратами преступно. Как по-другому назвать те действия «врача с дипломом», когда он выписывает мне или моему ребёнку лекарства, в инструкции к которым чётко написано, что их применять ни мне, ни ребёнку нельзя по показаниям, которые этим же врачом собственноручно внесены в наши истории болезни? У меня не находится слов после такого, а людей слабовольных охватывает ужас, когда до них доходит смысл происходящего. Я пишу о духовности врача, а наблюдаю при этом дикость, при которой слово «духовность» вызывает у многих, если не апатию, то злобу.
Давайте честно подойдём к обсуждаемым мною вопросам и назовём, например, недугом то самое промежуточное состояние предболезни – неболезни-нездоровья. Кстати, многие выводы практики экстрасенсов говорят именно об этом, о существовании в ауре нашего организма этой самой предболезни как почти неощущаемого человеком недуга, который не проявлен заболеваниями в теле, в органике, но со временем проявляется, если человек ничего не предпринимает для освобождения от недуга.
Так зачем же огород городить, если весь опыт той альтернативной медицины, которая уже сложилась во всём мире на основе парапсихологии и экстрасенсорики, неопровержимо доказал не просто существование другой, более расширенной возможности по сравнению с возможностью официальной медицины в лечении и диагностике?
Я не понимаю, какими же нужно быть безумными от науки или от чиновничьей медицины, чтобы с такой больной фанатичностью настаивать на существовании лженауки там, где существует тайна Природы, не признаваемая ни за что вообще и потому не имеющая, якобы, никакого права на своё существование!
Если приговор в науке выносится маразматиками, то мне так и хочется спросить: наука тоже превращена в силовое ведомство со своей армией, во главе которой стоят старые и молодые маразматики?
Я пишу свои книги не с той единственной целью хоть как-то воздействовать на учёных и привлечь их внимание к духовности, хотя эту цель тоже не отбрасываю, мои книги – это призыв к рядовым специалистам-врачам и разным другим людям и профессионалам не отрекаться от Бога в нашей душе. Ибо только признание Его за верховную власть над Человеком есть Истина. А всё остальное, в том числе и медицина, – потом. Всё остальное без Бога мгновенно превращается в монстрообразный эгоизм и пожирающий всех и вся эгоцентризм.
Здравоохранение призвано во всём мире охранять наше здоровье, ибо оно так провозгласило себя само. От кого охранять? А если уже нет здоровья, то охранять уже не надо? А если принять во внимание, что либо физического, либо духовного, либо социального благополучия у подавляющего большинства людей на Земле нет, то получается, что и охранять нечего.
Совершенно непонятно на первый взгляд, почему медицина должна отвечать за духовное здоровье и охранять его? И почему о психическом здоровье ничего не сказано в этом определении?
А потому, что медицина современная берёт своё начало у жрецов, то есть у духовных учителей, хранителе тайн, а психические заболевания считались ими отклонениями от духовного образа жизни. Ну что тут непонятного!
Но вот что уж точно непонятно – почему медицина должна охранять социальное здоровье, то есть общество от угрозы в отношении его? Она же не силовое ведомство, её задачи – в информировании общества, но не в его лечении. Наше социальное благополучие охраняет и лечат несколько общественных институтов, среди которых на первом месте стоят милиция, суд и прокуратура. Если же в их число мы включим и психиатрию как часть медицины, то это как бы понятно, и мы этот период своей общественной жизни помним ещё хорошо. Но тогда видно явное противоречие в том, чтобы считать психические отклонения всего лишь духовным неблагополучием.
А не написано ли это с таким расчётом, чтобы и отклонения в духовном отношении какого-либо человека тоже считались бы за социальное неблагополучие и на этом основании появлялась бы возможность и права у общества изолировать его безо всякого доказательства в психиатрические заведения или в тюрьму?
До какого же маразма можно дойти, всего лишь анализируя неудачное определение здоровья Человека, данное такой, казалось бы, жизнеутверждающей организацией, как ВОЗ!
Этот пример из множества примеров прекрасно проиллюстрировал, что ареал медицины точно так же, как и ареал здоровья Человека, не определён в человеческом обществе до сего дня. И это неудивительно, если принять во внимание, что изнутри существующей медицины можно сформулировать лишь то, что либо ей выгодно, либо полный абсурд, ибо во многом не принимается во внимание то великое и малое, что находится за её пределами.
Понятие здоровья даже в формулировке ВОЗ вышло за пределы медицины. Говорить по этому поводу, что медицина является видом деятельности обобщающим, означает переносить медицинскую модель той по-своему больной медицины, которую наблюдаем, на всё общество.
Медицина – это всё-таки, по самому большому счёту, услуга, призванная помочь Человеку в выполнении им каких-то жизненных задач, значительно более важных, чем обеспечивать врачей работой. Ибо избыточность в жизненной силе и творчестве, с которой рождается большинство людей, даёт основание полагать, что мудрость человеческого организма – это есть главное, с чем обязан работать врач, если он хочет, чтобы в будущем его профессия сохранилась. Идти же против этой мудрости – тут много ума не надо, но удержаться при этом на плаву – очень проблематично.
Если же исходить из того, что понятие организма подходит и Человеку, и семье, и обществу, и государству, и человечеству, и Земле, и даже самой Природе, то за медицину следует принять любую человеческую деятельность, направленную на лечение и Человека, и семьи, и общества, и государства, и человечества, и Земли…
На перепутье
Медицина всегда была и остаётся на перепутье: что она такое и что лечить – болезнь или нездоровье, что вообще называется лечением? Если доктор медицинских наук, известный хирург А. Алексеев повторяет фактически академика от медицины Н. Амосова и призывает в своих книгах не попадать в рабство к врачам, то этот призыв он смог сформулировать лишь после того, как сам перенёс более десяти операций по поводу ампутации ноги и смог понять, что в его жизни наступил момент, когда он может либо бесконечно, надеясь на медицину, крутиться в её котле в качестве её пищи, либо с помощью своей силы воли перейти на новые принципы жизни, в числе которых принцип обращения к медикам будет занимать далеко не главное место. Он стал считать себя полноправным членом общества без всяких скидок на свою инвалидность. Ибо он ещё далеко не старый и не больной в остальном человек.
В отличие от него Н. Амосов стал пациентом, лишь перейдя рубеж в семьдесят лет, чтобы продлить свою жизнь человека, задетого серьёзными возрастными заболеваниями.
С девятилетнего возраста и я живу одой мыслью, что немощь не по мне, а зависимость от врачей, от больницы для меня вообще унизительна. Может быть, страх этого и гнал меня всю жизнь от врачей в сторону разных систем оздоровления, закаливания, к движению и активности.
Мы должны очертить границы применимости примитивной, эгоцентристской медицинской модели поведения и соответствующего ей анализа в обществе на основе анализа мочи, ибо медицина, в какой-то момент времени переросла себя и стала силой социального значения, такой, что по-другому, как шокотерапией, нашу экономическую перестройку в государстве никто уже и не называет. Медицина болезней потянула за собой и общество болезней. Эта неадекватность медицины и государства возникла не на ровном месте, а обоснована наукой и сложившейся практикой.
Что даст возможность выйти из ограничений науки и практики? Каждый нормальный человек имеет хоть какой-то опыт по управлению самим собой, по собственной организованности и соблюдению дисциплины. Значит, он в каких-то пределах знает, что такое управление. Означает ли это, что медицина перерастёт в практику регулирования и управления, использующую сознание самого больного? Может, кому-то такая постановка вопроса кажется дикой, ибо медик становится не медиком, а управленцем. Но он по воле своего министерства уже давно превращён в инженера или чиновника, могущего использовать лишь разрешённые формализованные методы-инструкции. Ведь то, что делает сегодня врач-нехирург, – всё равно управление, но примитивное, чиновничье. А уход от методик лечения, совершенно неясных по своему действию на организм для большинства врачей, – это и есть главный путь совершенствования медицинских методов. Но в какую сторону уходить? Как бы не уйти в дикость и варварство.
Не лучше ли, учитывая всеобщность медицинской модели поведения для общества, предложить другой путь, от вершины, которую несут в себе Духовная Этика, кибернетика и критериология, сначала сформулировать модель развития Природы, а потом уже вписывать в неё, как вкладывать матрёшку за матрёшкой друг в друга, модели развития человечества, государства, общества, семьи, Человека, его тела, органов, систем, клеток? Это кажется таким очевидным!
Я не устаю говорить, что, если карабкаться по этой горе в том направлении, как карабкаемся мы в своих теориях и практиках познания, от клеток, то и в понятии здоровья, и в понятии медицина можно прийти, и мы приходим, совсем не к конструктивным наукам, практике и философии, а, наоборот, – к деструктивным, выдавая за истину первое, подвернувшееся под руку обоснование с точки зрения эгоизма элемента, от которого мы и движемся. Целостность под действием такого движения уж точно теряется. Всё вокруг захлёстывает абсурд, возникший именно от неправильного направления. И виновата в этом наука – не может быть другого мнения. Ибо она в силу своего высокого разумения давно уже обязана была исправить положение, объявить об ошибке.
Что же послужило шорами? Моя точка зрения на это известна: неприятие наукой существования природного критериального пространства. Не принята открытая модель мира, которая определяет смысл из-за пределов множества объектов, о которых идёт речь. Проигнорирована теорема Гёделя из теории множеств: множество не может быть определено на самом себе. Применяются модели мира, похожие на примитивные модели из апорий Зенона.
Конечно, было бы легче для врачей не изучать ни кибернетику, ни математику, а остаться на той же ухудшенной гиппократовской позиции лечения только тела и только методом «чёрного ящика», вслепую, без привлечения законов самонастройки и самоорганизации того же тела.
Отсталость медицинской практики в лечении от общего развития науки видна в ней самой хотя бы по пропасти, которая пролегла между сложными методами диагностики заболеваний и лечением. Примитив схем лечения сегодня удивляет даже самих врачей, ибо они признаются, что эти схемы не соответствуют схемам даже их учителя Гиппократа.
Глубокая диагностика и её возможности в получении великого множества подробностей в отклонениях организмов, в основном, телесных структур, принципиально не связываемых врачами друг с другом, породил такую лавину болезней, что справиться с нею медицина самостоятельно уже не может, ибо требуется обобщение за пределами медицины.
На самом деле множество болезней есть всего лишь отражение разных сторон одних и тех же системных процессов организма. Но системное в организме проявляет себя системно лишь в кибернетических представлениях. Другого пока наука не знает.
Об этом говорили многие врачи, вспомним хотя бы В. Подвысоцкого: «Число основных типов болезненных процессов, какими бы причинами и в каком бы органе они не были вызваны, весьма невелико; между тем вследствие различной взаимной группировки этих процессов или вследствие локализации их по различным частям тела количество отдельных видов и форм болезней достигает огромного числа» (с. 23). Или хотя бы А. Залманова: «Наука о больном человеке должна остаться прежде всего проблемой наблюдения за человеком» (с. 11), «Нужно забыть ярлыки отдельных болезней и прежде всего восстановить энергетический баланс…» (с.40), «И вот такая же элементарная логика, будь она физиологическая или математическая, диктует нам следующий вывод: все чудеса структуры мозга, организация его функций, как и вся наша физиологическая и психическая жизнь, были бы немыслимы без существования высшего центра в мозгу, который предписывает всем мозговым клеткам и всем соматическим клеткам ритмичный покой. Этот высший регулирующий центр действует как дирижёр оркестра» (с 257), «Этот суперцентр ещё не распознан, но ведь и радиоактивность урана существовала миллионы лет до того, как Кюри её обнаружил» (с. 261)
Мало что изменилось в лечении рядовым врачом за прошедший век. Разрыв между диагностическими возможностями, позволяющими врачам отнести определённые отклонения в теле к новым экзотическим болезням, с одной стороны, и мнимо соответствующими им немногочисленными методами «локального» воздействия на тело больного привёл практически к полному отрицанию целостностных, системных направлений в изучении Человека и в практике лечения. Отсюда агрессивное сопротивление практической медицины вообще, как её руководителей, так и рядовых её членов, отзеркаливающих своё руководство, проникновению в неё методов из кибернетических наук.
Принцип «не навреди» превратился в свою противоположность. Но как тонко чувствуют души врачей это извращение, заставляя тело врача умирать раньше на много лет! Уговорить свою душу вредить людям ещё никому не удалось в масштабах целой профессии.
Возникает странная ситуация: будущее не желает видеть такую медицину. Либо медицина в этом виде, как есть, вообще прекратит своё существование, выродившись в настоящее чиновничество, либо под словом «медицина» станут понимать системные практики коррекции процессов самоорганизации Человека. Всё развитие науки и человечества говорит о том, что нас ожидает только второе и борьба за его господство.
Может ли существовать концепция медицины будущего
Медицина как наука о Человеке, казалось бы, должна была совершенно чётко и с позиций общечеловеческих отвечать на некоторые вопросы, например, на такие:
место медицины среди науки и практики о Человеке;
что такое врач;
что такое концепция здоровья;
что такое профилактика здоровья и как стремиться к здоровью;
что такое концепция болезни и что можно отнести к лечению болезней;
чем ещё, кроме лечения болезней, их профилактики, утопии здоровья, занимается медицина;
врач ли психиатр;
в каких случаях психолога можно назвать врачом;
что такое альтернативный медик и какие виды помощи он может оказывать людям;
в чём заключается профессиональная свобода врача и многие другие.
Но почти на все эти вопросы она не имеет ответа.
Давайте попробуем сказать о медицине так: медицина самая главная деятельность профессионалов и непрофессионалов, направленная на максимальное продление жизни любого человека. Такое определение сразу отрезает путь регенерации органов или их пересадки одному человеку за счёт другого человека. Это определение не выбрасывает вон того человека, который хочет и может помогать другим. Оно не сводит самого больного до уровня ничего не смыслящего трупа, ибо терапия иногда наводит именно эту на мысль.
Сравните с тем, что видим сегодня мы с вами: медицинская этика такова, что считается в порядке вещей заниматься трансплантацией органов за счёт другого человека. И это направление приобретает все черты потопа.
Медицина в своих занятиях требует проработки и принятия нюансов человеческой этики поведения хотя бы с точки зрения трансплантации и эвтаназии. Не может быть этики медицинской, отдельной от этики человеческой, ибо медицина оперирует не механизмами и выращенными растениями, а людьми. Должны быть общечеловеческие законы, как законы юридические, так и законы этические, на которые и будет равняться медицина.
Иначе, если имеется какая-то отдельная этика медицинской практики, то тут же в ней, из-за расхождений этики медицинской и этики общечеловеческой, появляется лазейка для дьявольских занятий, стоит только попасть в лапы к медикам. Сколько уже сегодня можно привести случаев, когда не просто платят за операцию или за консультацию, а больного человека начинают стращать всякими ужасами, чтобы заставить его много заплатить за дорогие лекарства, потратиться на другие консультации и приёмы тогда, когда нет вообще никакой необходимости для этого!
Врач в приватном разговоре со мной может сказать, что он идёт при этом навстречу больному, который беспокоится за своё здоровье. Но, чаще всего, это беспокойство имеет причинами собственное невежество, низкую психотерапевтическую подготовку врача и абсолютное нежелание самого больного человека хоть как-то напрягаться в преодолении своего недуга. Вот чему идёт навстречу врач, ибо он никак не учитель, а потакатель слабостям. Так сама же и медицина лишила человека права на самостоятельность в процессе лечения.
Но даже если этого и нет, то всё равно сплошь и рядом возникают типичные ситуации, когда врачи просто экспериментируют на больных, проверяя свои мысли, идеи, инструменты и прочее. Для врача чаще всего больной отождествляется с трупом, на котором он проходил обучение, или же со стариком, с которым чаще всего приходится врачу иметь дело.
Ради Бога, учитесь на моей жизни, но объясните мне, что вы хотите проверить на мне, успокойте меня и объясните по-человечески, что происходит со мною. Ведь оттого, что вы обманете меня или нагоните страху, вы без работы не останетесь, а мне это только прибавит неприятностей. Но как вы можете объяснить, если вы понимаете в человеческом организме меньше, чем кибернетик, который имеет дело с железными и электронными системами управления?
А что такое медицина? Я уже говорил, что если определение даст нам сама медицинская практика и наука, то, безо всякого сомнения, она сформулирует самое главное так, что на первом месте среди самого необходимого для Человека будет стоять она сама, медицина, а остальное будет вращаться вокруг неё.
Без медицины Человек сегодняшний не может сделать ни одного шага. Поэтому она будет править бал в обществе до тех пор пока мы не поймём, что существующая медицинская модель общества вредна, потому что нельзя строить жизнь каждого отдельного человека и всего общества, исходя из главенства болезни. Иначе мы с вами как творцы будем создавать лишь болезни, что собственно и подтверждается происходящим в современном обществе.
Наше общество, приняв ту же медицински примитивную модель поведения и мышления, оказалось в диком положении: мы только и успеваем дёргаться по поводу следующего одного за другим отклонения нашей экономики – тела общества, – забывая при этом, что существует ещё и разум, и душа, и дух того же самого общества. Но если мы сделаем попытку найти место духу общества, исходя опять-таки из него самого, то опять придём к тому, что главное – это один лишь дух, который заменит всё остальное, а обществом должны управлять команды, настроенные только на духовность. Такая нецелостность снова приводит к фанатичности, но в другой упаковке, в религиозной. С материальным или творческим прогрессом в таких обществах приходится людям расставаться. Восток прошлого и настоящего подтверждает этот факт уже несколько тысячелетий.
Как это ни странно, основой альтернативной медицины является не медицина, а осознание того факта, что духовное пронизывает нас и каждое явление Жизни, на отменяя ничего, а наполняя его Высшим Смыслом. Тем более не декларируя абсурд в том или ином виде. Я бы очень хотел, чтобы не только медицина, но и наше общечеловеческие и законодательные акты будущего чётко ответили на очень важные вопросы, связанные с правами Человека:
«Кто может мне запретить обратиться к любому другому человеку, имеющему или не имеющему диплом на лечение, за советом, за помощью, если я считаю, что это может мне помочь? Если этот человек оказал мне такую услугу и я отблагодарил его деньгами или подарком, то на каком основании министерство здравоохранения может запретить этому человеку давать мне советы? Не является ли в данном случае лишь единственным мотивом для возбуждения уголовного дела в отношении этого человека ситуация, когда он нанёс мне телесные или иные повреждения с умыслом, что повлекло за собой печальные последствия, да и то лишь если я обращаюсь с иском в суд? Что отличает такого помощника от сапожника-любителя, у которого мне нравится чинить свои сапоги? Если же я дам ему расписку в том, что не буду иметь к нему никаких претензий в отношении его совета, то почему это не расценивать как документ, охраняющий его безопасность?
Почему мы все, как один, должны рассматриваться перед законом только с точки зрения безмозглого стада, каждому из которого государственная машина запрещает обращение за помощью не к профессионалу, толкая всех к профессионалам в белых халатах с дипломами в кармане, будто бы белый халат и диплом являются для нас гарантией положительного результата.
Чтобы мне понять суть юридического закона, мне не обязательно идти к дипломированному адвокату, хотя, я признаю, что существуют некоторые юридические тонкости, о которых известно лишь юристу».
Я привёл это с одной целю: поставить под сомнение необходимость человеческого диплома, охраняемую законом, там, где говорится о великой мудрости Природы, которая воплощается и в самоорганизации и избыточности организма, и в мудрости отдельных людей, и в удивительнейших результатах от действия пока ещё неоткрытых для Человека тайн, которые от их непризнания нисколько пока что не перестают быть тайнами.
Новая концепция медицины может быть определена так, как это делается в любой науке – расширением её ареала действия на смежные пространства и на перенесение его на другие пространства науки и практики, до того не попадающие в её поле. При таком подходе произойдёт ещё большее углубление эгоизма этой дисциплины и ещё большее негативное влияние её на общество.
Поэтому я, прежде чем, говорить о концепции, спросил бы себя и других: а что такое сам Человек, какое место в его жизни занимает медицина и какие же виды науки и практики хотелось бы видеть в деле обслуживания Человека, если принять единую космическую и духовную концепцию Жизни, основанную на Духовной Этике?
Если Человек является вершиной творения Природы и если она дала Человеку право самому решать продолжение разумной Жизни на Земле и в Космосе, то перед нами вырисовываются два крайних пути совершенствования и завоевания для Человека: принять участие в Игре с Выигрышем для Всех или же удовлетворять свой собственный эгоизм.
Первый путь исходит из мысли, что Человек есть клетка критериального разума, призванная создать в Природе общественные материальные конгломераты творческого сознания. Второй путь останавливает природное развитие общества и требует дальнейшего разобщения.
Тогда социальная, духовная, психологическая и сознательная направленность деятельности Человека будет зависеть от выбранного пути. Тот плод, который человечеством уже получен к сегодняшнему дню, позволяет сделать заключение, что всё-таки правилен путь, который объединяет оба эти пути, но с условием, что Человек ставит себе цели собственного развития и самосовершенствования не эгоистические, а исходя из интересов Сознания Вселенной.
Пока что у Человека больше всего вызывает интерес любая деятельность, связанная с угрозой его выживанию, со страхом смерти, ибо она резонирует в его сознании выше всего.
Что больше всего ограничивает Человека
Можно долго агитировать каждого человека совершенствоваться, даже можно уговорить его начать этот процесс, и человек станет преодолевать свои искушения и внутренние препятствия, предварительно сформулировав их для себя. И добьётся определённых успехов. Некоторые воспримут своё движение к вершине выбранного критерия, как наркотик, постоянно фиксируя свои успехи. Другие же станут ко всему, связанному с прогрессом самого себя, относиться спокойно. Третьи зайдут в тупик, увидев и почувствовав, что не могут даже сориентироваться в безбрежном море сплошного выбора.
Кто бы ко мне ни приходил за советом, он в разговоре со мной рано или поздно всё равно упрётся в некую стену своей логики, своей интуиции, своих чувств, которая не позволяет ему сделать дальнейший шаг в рассуждениях. Если это - праздные рассуждения, то ещё не страшно и можно отшутиться. Но если у этого человека от выбора, перед которым он волею судьбы оказался, зависит жизнь, то тут уже далеко не до шуток.
Я говорю о той информационной неопределённости в разуме человека, о той потере смысла, попадая в которую, ему одному невозможно найти решение никаким способом. Вот этот барьер в принятии решения стал с некоторых пор очень интересовать меня. Я перебрал в памяти многих известных мне, моих знакомых, обычных людей, отличающихся друг от друга темпераментом, умственными способностями, волей, характером и так далее, и обнаружил одну поразившую меня вещь: все они были неудачниками в жизни.
Для них было характерно одно и то же - явный неуспех их любого предприятия. Некоторые из них годами пытались поправить своё материальное положение теми способами, которые к тому времени уже были развиты: они брали кредит в банке или же одалживали приличные денежные суммы у знакомых, горячо принимались за дело и добивались первого успеха. Он их окрылял, они продолжали, но вдруг какое-то препятствие охлаждало их пыл, и у них пропадал интерес.
Потеря интереса стала камнем преткновения для всех их. Сами люди отличались друг от друга так, что как будто ничего не могло их объединить, но шли они по жизни исключительно движимые одним лишь интересом, и его пропажа оказывалась поразительно разрушительной для всего предприятия, ими задумываемого.
Уход интереса из их жизни был равносилен наступлению состояния полной беспомощности, когда у них терялась способность хоть какой-то ориентировки в информационном море смыслов. Терялись смыслы жизни. Впечатление создавалось такое, будто данный человек просто деградировал на глазах. Потеря активности наступала одновременно с потерей интеллекта.
Что происходило с людьми? Малейшее препятствие как будто бы выключало свет в комнате, где у них висела их путеводная карта. Их романтическая, возвышенная натура не хотела мириться с преодолением препятствий, она «прогибалась» под действием малейших дуновений жизни. Наверное, это называется безволием и бесхарактерностью. Но человек при этом терял основные качества критериального разума: селективность, ранжирование приоритетов и рациональность.
Разрыв между поставленными сложными целями и способностью сознания концентрироваться в их достижении даёт возможность самому человеку иметь представление о неадекватности собственного поведения. Способный к самоконтролю человек может самостоятельно оценивать свою неадекватность по дезориентации в море информации. Успеха, как правило, не добиваются люди, претендующие на высокий потолок достижений, но по разным причинам застревающие в начале своего пути из-за неспособности выделить смыслы и им подчиниться. Их сознание ловит лишь информационный шум.
Эти неудачники накапливают отклонения от рационального, не говоря уже об оптимальном, пути. Такие отклонения вызываются у них тем, что их сознание при высоких скоростях переработки информации, при слабой концентрации на проблеме, при слабых волевых усилиях теряет способность быть лидером, точнее, способность к лидерству у соответствующей субличности их личности размывается усиливающимся информационным шумом.
И лишь системное осмысление проблемы, или многих проблем в своих взаимосвязях, начатое со стороны критериев и идущее вниз до элементов, даёт в любой момент времени реальную опору разуму выделять главное и второстепенное, оценивать временные интервалы и темп происходящих изменений и подстраивать свою стратегию управления и выбора под изменения, происходящие со средой, в то же самое время не идя на поводу среды, а создавая то новое, на что с самого начала нацеливалось движение.
В своих более ранних книгах я описывал метод усиления разумных действий моего подопечного. С помощью этого метода происходит высокой степени кристаллизация смыслов в сознании этого человека, резкое снижение шумящей составляющей их информационного поля и, как правило, принятие этим человеком самостоятельного решения там, где он длительное время не мог этого сделать.
Самое главное ограничение, с которым сталкивается любой человек сегодня, - это потолок его самостоятельности. Как показывает практика, чем сильнее болен человек, чем сильнее он неадекватен, тем его самостоятельность имеет больший изъян. То же относится и к обществу. Но самостоятельность общества определяется, с одной стороны, личностью его лидера, а с другой стороны, - силой общественных связей, то есть силой общественного сознания.
Соотношение активности и пассивности в человеке и в обществе есть величина, прямо зависящая от главной идеи жизни самого человека и общества. Чем выше эта основная идея, тем активность выше, и наоборот.
К сожалению, религиозная идея в современном обществе, в силу наступления эры информационной прозрачности, явно проявленных потому человеческих слабостей религиозных деятелей и плохой обоснованности догматических ограничений, оказалась не отвечающей требованиям современности, из которых одним из главных является обоснованность научная.
Наука давно требует от религии доказательств, терпеливо мирится со многими разделами собственных исследований в сильно размытых смыслах, но ее отличие от религии состоит в том, что она постепенно всё-таки снимает информационную неопределённость этих разделов, в той или иной степени проявляя рациональность Природы. Для этого ею применяются методы стохастического моделирования, статистических исследований или изучения законов случайных процессов.
И хотя эра слепой веры в символы давно закончилась, в человеческом знании ничего нет выше Духовных Знаний. Поэтому основными идеями человечества остаются духовные. Но ориентация на духовные ориентиры требует от человека не допускать фальши ни в малейшей степени ни в чём. Ибо духовный обман убивает и прямо, и косвенно. Необходимо честно говорить о непрояснённых вопросах как с научной стороны, так и с житейской. Подобная честность только увеличивает доверие.
И если сегодня приходится констатировать значительную пассивность общества и личности, то это говорит всего лишь о деградации духовной составляющей в общей копилке смысла существования.
Необходимо привнести в мир новый смысл Жизни вообще и для каждого в частности. А для этого необходимо открыть эти смыслы в тех пластах знаний, которые уже доступны широкому кругу людей.
Лучше всего для этого подходит выявление основных тенденций в развитии общества, потому что основные смыслы существования личности, индивидуума всегда лежали и будут лежать в общественной ценности. Поэтому по аналогии с душой и критериальностью Человека я говорю о душе и критериальности человечества и общества.
Ограничения, действующие на Человека, иногда снимаются сами собой, если только он привлечёт своё внимание к непривычным потокам информации, к таким, как, например, информация, идущая от сновидений. Ночью нас донимает своими выкладками и внушением общеклеточное сознание Природы. Оно подавляет в состоянии сна и полубодрствования критику, анализ сознания и подсовывает свои выводы о принимаемых человеком решениях. Как правило, это достаточно расходящиеся друг от друга варианты.
Однако, после просыпания Человек, как правило, принимает другие решения, нежели те, на которые его толкало общеклеточное сознание Природы. Почему? Потому что относительно одного лишь общеклеточного сознания Природы вместе с просыпанием у Человека возвращается сознание более высоких уровней, чем та его часть, которая опирается только на общеклеточное сознание как на низкую часть Жизненного Потока.
Прежде всего, в нём просыпается духовная часть сознания – критериальная, с помощью которой он обосновывает свой выбор. Спящий Человек не является духовным. Духовный Человек обязательно не спящий.
Для духовного человека всегда степень зашумленности информационного поля значительно ниже, чем степень зашумленности у человека недуховного, ибо последний не использует при выборе своих решений высшие критерии. Поэтому и адекватность я привожу не только к соответствию материальному миру, но, главное, – к соответствию Критериям Природы, в том числе и Критериям Духовной Этики.
Жёсткая концепция изменённых состояний сознания
Не так уж часто рассуждают о силе психологической науки. Однако любая отрасль человеческой деятельности проверяется на деле: «по плодам их узнаете их?» Почему же психологи так упорно избегают подобного?
Думаю, что не открою большого секрета, если скажу, что слабость психологии и психиатрии заключёна в большой доли рассуждений, относящихся к неэкстремальным событиям и состояниям. Колоссальная практика принесла колоссальный результат, но он мог быть значительно большим, если бы психологическая наука вышла за пределы отдельного обобщённого Человека или отдельного обобщённого сообщества со средней психнапряжённостью и стала бы оперировать отношениями более высокого плана - личными или общественными, - более напряжёнными, чем просто человеческие.
Наука должна решать задачи экстремального характера, потому что экстремум человеческих отношений на самом деле встречается значительно чаще, чем это подчеркивается психологами и случается у них. Личность Человека формируется в экстремальных условиях и ситуациях.
В качестве примера хочу привести случай, который я наблюдал по телевизору, когда два уважаемых психолога вели из студии диалоги с людьми, звонившими им по телефону и испытавшими суицидальные состояния - позыв на самоубийство. Само по себе такое действо на расстоянии, когда нет прямого контакта, для многих психологов противопоказано, ибо так можно навредить не только больному, но и себе.
Меня поразила беспомощность людей, добровольно ставших помощниками страдающих. Их лепет о том, что жизнь вообще является сверхтяжелой и невыносимой, только подливал масла в огонь болезненной тяги. Стремление к суициду есть болезнь, которая уже давно называется наркоманией. И никакие рассуждения о том, что жизнь разуверившегося и обезумевшего от душевной или физической боли Человека надо продлить неизвестно зачем, не спасут, а, скореё, подтолкнут его к концу ещё более.
Расстался ли Человек с колыбелью, в которой его сознание ещё только просыпалось? Запрет на самоубийство играл свою роль, когда в людях жил нечеловеческий страх. Но игра на животных инстинктах и на страхе слабеё сознания. Человек, осознавший свою необычную роль в Природе, но не понимающий, зачем ему страдать самому и заставлять страдать других, - уже потенциальный самоубийца. Ведь он знает, что рождён для счастья.
Почему в сознании современного Человека живет такое представление, кажется понятным, если принять во внимание, что Человек вообще должен как бы стремиться к лучшему, то есть к счастью, даже если оно представляется слишком призрачным, но, казалось бы, по независящим от него обстоятельствам как раз это и не получается.
Конечно, мир обманчив и противоречив, но рождённый в животном счастье Человек (а именно так рождаются большинство из нас) не может и не хочет смириться с тем, что сюда, на Землю он послан для другого, противоположного – для несчастья. Он послан сражаться, преодолевать, побеждать и быть побежденным, но от этого получать удовлетворение. Но много ли таких, кто и в поражении тоже видит своё счастье?
Идеал жизни, поведения, мышления нам дан в религиях, в Духовных Учениях, например, в образе Христа. Этот идеал позволяет решить многие проблемы, но остаётся, как ни крути, старость и страх перед нею. Страх перед смертью сеёт панику, такую, что Человек вдруг становится предателем, самым презираемым на Земле. Мораль перестает существовать, когда жизнь оказывается под угрозой.
Не лучше ли было бы сразу и честно сказать Человеку, что пославший нас на землю Создатель оттачивает в нас, в каждом из нас, прежде всего, волю к жизни? Пока Человек невежественен, хотя может быть знающим, слаб, хотя может быть силён, и безволен, хотя может быть волевым, страх перед смертью есть тот самый предел, через который ему запрещено переступать.
Но если сказать, как говорят на Востоке, что смысл жизни Человека только в страдании, то такой страдающий чаще всего решит, что жить не стоит. Страдание - негатив, на котором не построишь счастья. Неужели же так несчастен родившийся на земле? И смысл его существования всего лишь в страхе, агрессии, несчастье? От страдания устают.
Где же конец примитивной логики? Парадокс заключён в том, что страдание ведет к счастью и к несчастью одинаково. Но если осознать причины несчастья или страданий и настроить вектор собственных усилий на духовный путь преодоления сопротивления внутренней и внешней среды, то жить Человеку станет значительно проще. Многие выводы нашего сознания относительно смысла жизни, как например, смысла, заключённого только в страдании, сделаны на основе примитивной логики Зенона, когда он не может догнать черепаху, с какой бы скоростью ни бежал.
Выход нашей логики за пределы прямолинейной и неразвитой сам по себе опасен, если мы не станем исследовать свою логику и в обязательном порядке не применим знания о критериальных атрибутах сознания. Отсутствие духовных критериев поведения равносильно их присутствию в негативном, дьявольском, виде. Критерии же даются нам в Духовных Учениях, в Духовной Этике, в смыслах Природы.
Чтобы двигаться к положительному, необходимо его изначальное присутствие в помыслах. Иначе будет движение от него. Для многих этот вывод не является законом. Этим законы этики и отличаются от законов материального мира: первые можно нарушать, а вторые не позволяют этого делать. Так в мире подчеркивается и отражается пластичность от косности: пластичность сознания выше пластичности биомассы и уж не идёт ни в какое сравнение с твердостью косной материи.
Можно говорить всё, что взбредет психологу в голову, можно строить любые логические цепи из совершенно абсурдного материала, и даже с помощью полного абсурда, как многое сегодня делается, доказывать не менее абсурдное и безумное. И это будет продолжаться до тех пор, пока человеческое восприятие будет фильтровать сказанное в сознании пациента и автоматически отбрасывать абсурд, исключая его влияние на жизнь. Другими словами, пока Человек пропускает этот абсурд мимо ушей. И хотя всё это не перестанет быть абсурдом, он не страшен - повсёдневное поведение Человека строится не на нём, а на тех внутренних законах, которые нам даются по-другому: опытом, врождённо, истинным осознанием, подчинением его великим и незыблемым Критериям Природы. И мало кто пока строит свою жизнь, исходя из советов бездуховного психолога или психотерапевта.
Какой замечательный тест силы психологического воздействия в том, как ведёт себя Человек - психолог - перед суицидальным больным! С чем уйдет от него тот, кто решил свести счёты с собственной жизнью?
Ради чего жить, если смысла в этом не видно? В чём смысл жизни вообще? Неужели же только в том, что другим не легче, а есть такие, кому во много раз хуже? И всё советы специалиста самоубийце будут сведены в конечном итоге к тому, чтобы идти и помогать тому, кому хуже. И всё? Не богато?
И вот здесь возникает необычный вопрос: а не лежит ли роль изменённых состояний сознания именно в том, чтобы уберечь Человека от самоубийства, если понять происходящеё обычным способом - осознанием - он ещё не в силах? Если нет пока грамотного психотерапевта, грамотного на уровне смысла, а не на уровне техник внушения.
Кто уходит из жизни по своей воле? Вопрос не праздный, потому что подвержены этому заболеванию – суицидальной тяге, – прежде всего, люди сверхвысокочувствительные. Человек, чтобы решиться покинуть этот мир, должен быть внутренне одинок, крайне одинок, несмотря на его внешнюю коммуникабельность. Последнее никогда не заменит душевного контакта, потому что оно внешнее. Компенсация внутреннего внешним происходит до определённого предела, который не так далёк, как кажется, особенно при экстремальных ситуациях.
Внутреннее одиночество упирается в стену, пробить которую трудно, но возможно. Бывает ли Человек вообще одинок? Если он понимает, что его связывает пуповина жизни с сознательным началом Вселенной, и ощущает эту связь, то не бывает.
Суицид как изменённое состояние
Письмо, которое я получил, жгло мне руки.
«? Я прочитала Вашу книгу, затем снова и снова перечитывала её, осмысливала прочитанное. Возможно, благодаря ей я ещё могу жить и работать. Когда становится невозможным вынести тоску, страдание и одиночество, я снова читаю Ваши программы и нахожу в них успокоение.
Прошло 5 месяцев, как я потеряла любимого Человека, мужа, с которым прожила 17 лет. Всё эти месяцы задаю вопросы: “В чем моя вина?”, “Что я упустила и недосмотрела?”, “Почему он это сделал?”, “В чем причина?”
Работал он 14 лет участковым милиционером, закончил юридический институт, получил звание майора. Жили сначала неплохо. Через 3-4 года работы в милиции, стал очень часто пить, но оставался добрым и ласковым. Очень редко в последние 2-3 года поведение его становилось агрессивным, но успокаивался очень быстро. Иногда высказывал мысль о самоубийстве, что реально я никогда не воспринимала. И вот после длительного беспрерывного употребления алкоголя он застрелился из табельного оружия.
Люди, с которыми он общался последние дни, говорят, что и в трезвом виде он высказывался о смерти. Никто из них тоже не обращал на эти его слова внимание. Я же с ним не общалась последние 5 дней, так как он не возвращался домой.
Уважаемый Геннадий Георгиевич, я узнала о Ваших способностях в ясновидении. Пожалуйста, скажите, в чем моя вина в этой трагедии? Какая причина заставила Человека уйти из жизни? Я измучилась и устала от этих вопросов, от людской молвы, которая винит меня в его смерти. Мне кажется, что моей вины здесь нет, но, может быть, я что-то не осознаю?
Как же мне жить дальше? Сейчас приходят мысли самые чёрные, мне жить тоже не хочется.
Беспросветность убивает - это слова из Вашей книги. И я боюсь этой беспросветности. Пожалуйста, объясните, если можете! А за книгу огромное спасибо, она стала моей настольной книгой. Галина К.»
Типичная, к сожалению, ситуация, когда Человек винит себя и только себя, в этом письме нарушена тем, что Галина осознает, как молва навязывает ей эту вину. И в зеркале молвы ей тоже, как и мужу, вдруг не хочется жить. Этот отражённый сигнал во много раз сильнее, потому что она работает в школе и должна соответствовать определенным стандартам личности. От этого ещё тяжелее.
Моя позиция в отношении изменённых состояний сознания определяется, как ни странно, не моим мировоззрением или не столько моим мировоззрением, сколько теми исходными идеями, которые формируют и моё мировоззрение, в том числе. Я убедился, что практически любой Человек является носителем изменённых состояний сознания, и он точно так же почти сознательно допускает изменённость в своем сознании благодаря своему мировоззрению - тем идеям, которым он служит.
Когда ко мне приходит Человек, решивший однажды покончить жизнь самоубийством, он часто спрашивает: «В чём смысл жизни?» Я не могу сразу ответить на этот вопрос, мне нужно его подготовить, потому что в моём ответе должна содержаться информация о его родителях и о причинах нашего появления на свет, идущих к нам из будущего, то есть о причинах, к которым движемся.
Мне могут сказать, что каждый движется к своей цели, однако, я могу постараться доказать, что в мире имеётся совершенно определённая цель всего человечества. Так же имеётся и определённая цель Жизненного Потока. Только не надо смешивать поля их действия. Конечно, поле действия Жизненного Потока значительно больше, чем поле действия человечества, а последнее значительно больше, чем поле действия отдельного Человека.
Человек, живя сознательно и самостоятельно, имеет право также сознательно расширять и сужать своё сознание в зависимости от того, в какой ситуации он находится и какие цели преследует. Как правило, психологи не говорят о критериях жизни или слегка касаются их, потому что они не видны, не чувствуются определённо, а, значит, как бы могут и не приниматься во внимание. К сожалению, последнеё не такая уж и редкость, хотя именно недооценка критериев и служит отправной точкой в непонимании смыслов жизни.
Многие ли согласятся со мною в том, что суицид - это глубокое негативное изменение состояния сознания? Вряд ли. Но я именно так рассматриваю ситуацию, когда говорю о нём. Кто решился на него, тот живет, конечно же, суженным сознанием. Он не смог преодолеть границу, существующую между полем личности и человечества, с одной стороны, и полем Жизненного Потока, с другой стороны. Человек не может принять давление последнего на себя в главном, как он считает, атрибуте жизни - в подчинении не своим желаниям, а навязанным извне требованиям. Жить принуждением он не хочет и продолжительно не может.
Сложность для такого Человека состоит в том, что он не находит компромисса и не видит даже призрачной возможности для него, чтобы подчиниться и тому, и другому одновременно. Он - Человек крайности: или-или. Или всё, или ничего. Или только моё и ничье больше, или конец. Крайность для него усилена его собственным изменённым сознанием. Такой Человек может быть камикадзе или абсолютно следовать идее - быть фанатиком, подчиняться другому, но до последней жилки.
Он не способен ранжировать по значимости на текущий момент времени все события и выбрать из них самые важные. У него критериями служат крайние идеалы, которые он не способен скорректировать - таким его сформировало детство. Все средние отношения для него - это суровые испытания, в то время как он прекрасно выживет в условиях тяжёлых для общества, посвящая при этом себя общественному служению. Но он теряет обобщённое чувство собственной значимости, когда остаётся один на один со своими личными проблемами.
Самоубийца, как правило, может жить полной жизнью только в условиях положительного для него напряжения общественной среды, когда он является существенно значащей фигурой её, то есть когда он помогает другим и эта помощь очень и очень значима и в глазах других людей, и в его сознании. Любая отчуждённость ему смертельно опасна. Опасна и отчуждённость от собственной идеи, когда он, например, вследствие пьянства становится алкоголиком, то есть изгоем в свете собственных высоких убеждений. Последнее и произошло в мужем Галины.
И ещё: в той или иной степени признаки аутизма наблюдаются у всех людей, но у тех, кто решается на добровольный уход из жизни, аутизм - желание и болезнь самоизоляции и непонимания со стороны других, наибольшие. Да, аутизм в крайнем состоянии страшен своей самоизоляцией, полным уходом от жизни.
Теперь уже многие понимают, что общение - это отражение любви к жизни. Сознающему себя стоит жить ради общения. Часто это является Человеку самой большой наградой от Бога, после терпения. Общение и преобразование связаны между собой. Казалось бы, между волей и общением мало связи. На самом деле в конечном итоге от степени волевого напряжения зависит расстояние, на котором Человек находится от могилы самоубийства.
С другой стороны, мы постоянно говорим о воле к жизни, но совсем мало о воле к смерти. Но ведь отжившеё в нашем организме разрушается по тем же неотвратимым законам, которые в конечном итоге превращаются в волю.
Воля к смерти нисколько не меньше в природе, чем воля к жизни. Просто мы пока ещё недостаточно грамотны, чтобы видеть и осознать неотвратимость процессов в мире. Смерть есть программа Жизненного Потока, которая навязана нам свыше и которая работает независимо, хотим или не хотим мы того. Проблема наших отношений со смертью при жизни может состоять лишь в том, чтобы отсрочить смерть на большее количество лет или дней.
Ответственность - это тоже критерий, тоже мера человеческих отношений, человеческой воли. Со мною многие, может быть, не согласятся в том, что ответственность относится не к чисто личностным качествам. Ибо ответственность - это тоже нечто навязанное нам свыше, чтобы мы, прежде всего, занимались воспроизведением жизни, а уж потом собой как отдельными личностями. Похоже, что и воля есть определённое поле напряжения Потока Жизни, поле, которое проявляется далеко не всегда, а в основном в периоды, важные для Человека или человечества.
Что же такое по большому счету ответственность? Она сродни жертвенности ради большого, такого, которое с точки зрения отдельной личности никак не понять. Конечно же, это характеристика Жизненного Потока. Ответственность необходима, чтобы он выжил. Иначе процессы экспансии прекратятся.
Альтернативный взгляд на концепцию мира
Не повторяя в деталях то, что сказано мною в моих более ранних книгах, упомяну лишь главное, что относится к моему пониманию сознания. Сознание существует изначально как общеё статическое качество Природы, её атрибут, как Метасознание. Но нам его не объять. Мы лишь осознаём его через язык. Метаязык - это отражение Метасознания. Он отражается во множестве языков: в языке законов Природы, языке отношений, языке мышления и так далеё. Мы осознаем сознание всего лишь настолько, насколько нам позволяют те языки, которыми мы владеём. И не шире.
Сознание Природы формирует критерии изменения материального мира. Что-либо менять в себе оно не требует. Оно совершенно в том смысле, что не содержит материального, но когда внедряется в материю, то рождает динамику - время, силу, энергию, мысль. Внедрение в грубую материю происходит через тонкую - тонко материальный мир, который нами ощутим как носитель наших сверхспособностей - телепатии, телекинеза, ясновидения и так далеё, то есть всего того, что изучает парапсихология.
Для движущегося в материальном мире объекта жизни наличие сознания обязательно, иначе оно не жизнеспособно. Таким образом, в Природе выживают только сознательные живые или неживые объекты.

стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>