стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

СОЦИАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ
НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
4 (12)
1996

Издается с марта 1994 г.
Выходит 4 раза в год

Главный редактор
А.К.Зайцев
Редакционная коллегия:
А.Г.Здравомыслов (г.Москва)
И.Вюстенберг (Бельгия)
В.Мастенбрук (Нидерланды)
Э. Ван Де Флирт (Нидерланды)
В.А. Авксентьев (г.Ставрополь)
А.Я.Клементьева (г.Калуга)
Е.Г.Дементьева (г.Калуга)
Ответственный секретарь
Ю.В.Карпенков
Адрес редакции:
248600, г.Калуга,
ул.Ленина,83,
Калужский институт
социологии (КаИС),
редакция журнала “Социальный конфликт”
тел. (0842) 57-00-21
факс (0842) 57-13-76
Журнал издается при поддержке Национального Фонда подготовки финансовых и управленческих кадров (НФПК), Ассоциации консультантов по управлению Нидерландов и Калужского педагогического университета им.К.Э.Циолковского.
Учредитель: Калужский институт социологии. Издание зарегистрировано Комитетом Российской Федерации по печати. Регистрационный № 012923.
Страницы журнала открыты для дискуссионных материалов, поэтому
его содержание не всегда отражает точку зрения учредителя и редакции.
Отпечатано в ГП “Полиграфист”
г.Калуга, пл.Старый Торг, 5.
Подписано в печать
Объем 6 п.л.
Формат 60x84 /16
Тираж 1000 экз.
Офсетная печать
Гарнитура Таймс
Обложка П.К.Зайцев, литературный корректор И.В.Куприянова,
компьютерный дизайн и верстка Ю.В.Карпенков, Карнаухов С.А.
© Калужский институт социологии, “Социальный конфликт”, 1997
СОДЕРЖАНИЕ

Здравомыслов А.Г.
РЕЛЯТИВИСТСКАЯ ТЕОРИЯ НАЦИИ
И РЕФЛЕКСИВНАЯ ПОЛИТИКА 3

ЭТНИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ

Авксентьев А.В., Авксентьев В.А.
ЭТНОКОНФЛИКТОЛОГИЯ (программа спецкурса) 15

Авксентьев В.А.
ЭТНИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
КАК ВИД СОЦИАЛЬНОГО КОНФЛИКТА 33

ИНФОРМАЦИЯ СЛУЖБЫ ПО РАЗРЕШЕНИЮ КОЛЛЕКТИВНЫХ ТРУДОВЫХ СПОРОВ (КОНФЛИКТОВ) ПРИ МИНИСТЕРСТВЕ ТРУДА
ОПЕРАТИВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О КОЛЛЕКТИВНЫХ ТРУДОВЫХ СПОРАХ (ЗАБАСТОВКАХ) В РЕГИОНАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ЗА 9 МЕСЯЦЕВ 1996 ГОДА И МЕРАХ, ПРИНИМАЕМЫХ ПО ИХ РАЗРЕШЕНИЮ.... ... 52

КОНФЛИКТОЛОГИЯ ЗА РУБЕЖОМ

Вюстенберг Йохан
ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ КОНФЛИКТ И КОНФРОНТАЦИЯ ЖИЗНЕННО ВАЖНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ ПРОЦЕССА ИЗМЕНЕНИЙ? 64

КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ В РОССИИ

Максимова Е.Н., Дементьева Е.Г.
ГЛАВНОЕ ВЗЛЕТЕТЬ, А ТРАЕКТОРИЮ В ВОЗДУХЕ ОПРЕДЕЛИМ 72

ЖУРНАЛ “СОЦИАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ В 1996 ГОДУ 79

РЕКЛАМА 79

SUMMARY 94

РЕЛЯТИВИСТСКАЯ ТЕОРИЯ НАЦИЙ
И РЕФЛЕКСИВНАЯ ПОЛИТИКА.
Здравомыслов А. Г.
1. Национально-этнические общности, населяющие землю, "знают" о существовании друг друга и вступают друг с другом в сложнейшие отношения. Однако само это "знание" пришло не сразу, оно есть достояние лишь XX века. Смысл его заключался в организации процесса "взаимного узнавания", который продолжается и до настоящего времени. Констатация этого факта является отправным пунктом релятивистской теории наций, основанной на тезисе о референтной природе каждой из наций, равно как и любой иной этнической группы в современных условиях. Дело не только в том, что принадлежность к нации ощущается через принадлежность к некоему "МЫ", противостоящему некоторым "ОНИ". Эта идея высказывалась и до нашего исследования. 2
Главный смысл релятивистской теории наций состоит в том, что у каждой национально-этнической группы имеется свой собственный круг национальных или этнических сообществ, с которыми идет постоянное психологическое сопоставление. Это сопоставление и составляет содержание национального самосознания, которое представляет собою ключевое понятие релятивистской теории наций. В известном смысле можно сказать, что русские обладали бы иным национальным самосознанием, если бы не было, например, немцев: Россия без Германии была бы безусловно иной страной. Возможно, что и немцы были бы иной нацией, если бы не было русских.
Второй момент, связанный с идеей референтности национального само-сознания, состоит в том, что в рамках каждого национального самосознания складывается своя собственная иерархия "значимых других" национальноэтнических групп.
Третий важный вывод, следующий из признания референтного характера национального самосознания, состоит в признании его динамичности. Конечно, сохраняется базовый образ "иных наций", фиксированный в стереотипах, но эмоциональная составляющая этого образа оказывается весьма изменчивой.
2. Согласно выдвинутой точке зрения, одним из главных вопросов национальной политики является не вопрос о том, что такое нация "на самом деле", и в чем состоят "подлинные национальные интересы" того или иного народа, а в том, как создается образ нации в сознании данного сообщества и иных сообществ. Нация или этническая группа представляет собою феномен коллективного сознания, если использовать терминологию Э. Дюркгейма. Во многих отношениях понятие нации или этнической группы совпадает с понятием основного сообщества, в рамках которого осуществляется цикл жизнедеятельности индивида. Это то социальное пространство, в котором он себя реализует с помощью средств культуры, предоставляемых ему данным сообществом. Как правило, представление о нации в сознании индивидуума становится благодаря этому обстоятельству сакральным, а следовательно, и неотрефлексированным. Более того, принадлежность к нации "придает смысл" индивидуальному существованию, поскольку нормальный человек стремится выйти за пределы своего "Я" и соединиться духовно с некоторым "МЫ", в котором он проявляет себя и угасает.
Такой способ национальной самоидентификации определяется тем, что индивид не выбирает нацию. Она ему задана вместе с рождением, умением говорить и культурным ареалом, который определяет рамки его жизненного пути и общечеловеческие стандарты социализации. Национальное бытие проникает в индивидуальное сознание вместе с речью, с усвоением умения общаться с людьми. Индивид начинает говорить не на абстрактном языке и не на эсперанто, а на своем "родном" языке, овладение которым им не замечается. Только после того, как он освоил свой язык и многие иные навыки поведения, он узнает о том, что есть люди, которые не понимают его языка, и язык которых недоступен его пониманию без специальных усилий и посредников. Свой язык он усваивает как некоторую природную данность, как умения дышать, ходить, удовлетворять естественные потребности. Отсюда и возникает иллюзия естественной принадлежности к национальному целому и естественности самой нации.
С точки зрения теории этничности язык важен и в том отношении, что он представляет собою своего рода культурную границу данного этноса или национальности. За пределы своей этничности в какой-то мере можно выйти, лишь освоив чужой язык. Первое соприкосновение с иной этничностью осуществляется тогда, когда мы впервые слышим чужую речь. Этот факт приводит к восприятию различий между "нами" и "ими". "Они" - это прежде всего те, кто не понимает звуков нашей речи, и чья речь недоступна нашему пониманию. Это обстоятельство оказывается источником психологической напряженности, а порою и чувства опасности, которое возникает естественным образом при соприкосновении с любым непонятным явлением.
3. Значимость национального чувства определяется прежде всего тем, что оно формируется стихийно, непреднамеренно у каждого человека в процессе его социализации. Кроме того, оно оказывается первым или одним из первых чувств, выявляющих социальную природу человека, его связь с некоторой общностью, выходящей за пределы его индивидуального существования. Наконец, национальное чувство и возникающее на его основе национальное самосознание оказывается своего рода ограничителем коммуникации: оно фиксирует принадлежность человека к именно этой нации, а не к какой-либо другой. Лишь в редких случаях человек может ощущать себя дву- или полинациональным. (Заметим в скобках, что число таких людей в современном мире увеличивается). В структуре индивидуальной психологии символика и код национального чувства надстраивается над этническим комплексом, который восходит к незапамятным временам. В жизни далеких предков этот комплекс несомненно был связан с инстинктом самосохранения. Широко распространенный среди многих народов обычай кровной мести представляет собою своего рода социальное обрамление кровнородственного этнического чувства. По-видимому, именно здесь находится ключ к разгадке причин, объясняющих огромный энергетический заряд национальных эмоций, особенно в случаях возникновения угрозы и насилия. Здесь вступает в действие своего рода биопсихологический мотивационный ряд, обусловливающий автоматический переход от ощущения опасности к агрессии.
Следует иметь в виду и то обстоятельство, что во многих этнонациональных группах и по сей день этническое чувство остается весьма слабо окультуренным воздействием современной цивилизации. Исключительность национально-этнического эмоционального и психологического комплекса в условиях насильственной фазы этнического конфликта оборачивается эксгуманизацией: исключением врага или чужака из числа лиц, на которых распространяются нравственные нормы, действующие в пределах своей этнической группы.
В обычных ситуациях при контактах представителей разных этнонациональных групп между собою вступает в действие сложный комплекс эмоций амбивалентного характера: любопытство к иной культуре, доброжелательность и готовность взаимодействовать переплетаются с настороженностью и готовностью к защите. Впрочем, решающую роль как в индивидуальном, так и в социальном плане имеет в данном случае реальный опыт межнационального общения с его положительными и отрицательными моментами.
4. Всякое национальное самосознание включает в себя весьма сложные, нередко взаимоисключающие элементы, представляющие собою, с одной стороны, различные способы и структуры национальной самоидентификации, а с другой стороны, разнообразные варианты восприятия и оценки иных национальных общностей. Иными словами, в национальном самосознании "МЫ" постоянно соотносится с "ОНИ", и лишь через это соотношение национальные самоидентификации приобретают определенный смысл. Само по себе "мы - русские", "мы - немцы" и т.д. приобретает определенное мотивационное значение лишь благодаря тому, что за этим утверждением подразумевается существование "ИХ", с которыми сознательно или бессознательно осуществляется сопоставление. При этом характер этого соотношения "МЫ" и "ОНИ" не остается неизменным. Во многом оно определяется реальными межнациональными связями и контактами. Само существование данной нации, данного национального самосознания становится возможным благодаря существованию других наций. В этом и состоит суть релятивистского подхода к нации, который противостоит различного рода объективистским интерпретациям этого феномена.
5. Дело, следовательно, не в том, чтобы отбрасывать само понятие нации и заменить его иным, скажем понятием "этноса", а в том, чтобы не смешивать между собою различные смыслы этого понятия и различать, по крайней мере три уровня бытования национального самосознания: уровень повседневности, уровень исторического бытия и текущей политики, чаще всего обращающейся к "историческому образу нации", и уровень идеологический, сосредотачивающийся на интерпретации "национального интереса" и "национальной безопасности".
При этом важно уяснить амбивалентную природу национальных чувств и идей, обнаруживающуюся на всех трех уровнях. Так, основные дилеммы национального самосознания применительно к нынешней российской политике состоят в следующих альтернативах: этнонационализм versus гражданственность, прорусские ориентации versus российские; изоляционистские versus глобалистские. Облик российской нации, занимающей достаточно прочное место в современном мире наций, определяется и в дальнейшем будет определяться тем, как именно разрешаются эти три дилеммы. В широком смысле обеспечение движения национального самосознания в направлении второй альтернативы в каждой из этих пар и есть содержание рефлексивной политики.
Указанные альтернативы перекрещиваются между собою и образуют сложную ткань современного этно-политического полицентрического пространства. Как правило, сосредоточение внимания на одном из обозначенных полюсов и означает соответствующий вариант крайности или обращение к националистическому или антинациональному радикализму, которые питают друг друга и наносят ущерб "государственным или национальным интересам" благодаря упрощению реальной ситуации.
Так, например, реальный парадокс современной политики состоит в следующем: чем меньше упор делается на национальную обособленность или особенность, тем полнее включение в глобальные процессы и тем больше выигрыш для конкретной нации. И наоборот, чем сильнее акцентируется национальная идея, тем больше степень изоляции и тем очевиднее проигрыш в национальном масштабе. Выявленный парадокс заставляет искать новые подходы к анализу национальной политики и к проблеме взаимоотношения наций как внутри страны, так и на международной арене.
6. Особый вопрос теории наций, имеющий непосредственное практическое значение состоит в уяснении соотношений нации и государства. Как известно, в современной специальной литературе сложились по меньшей мере два подхода в решении этого вопроса - "примордиалистский" и "модернистский".
Первый подход в большей степени распространен в российской обществоведческой литературе. Сталинское определение наций, проникшее в сознание нескольких поколений обществоведов, по сути дела есть вариант этого первого подхода. Нации - это объективно складывающиеся сообщества людей, которые имеют свои интересы.
Второй подход к пониманию наций более конструктивен в практическом смысле. Он возлагает ответственность за формулирование национальных интересов и "национальной идеи" на соответствующих политиков, которые не должны мистифицировать саму идею нации, и, тем более, национальных интересов, целостности государства и т.д. Однако в российской политике этот второй подход пока еще не нашел понимания и тем более адекватного применения.
Однако предлагаемый в данном исследовании подход к национальному вопросу идет еще дальше, чем уже сформулированная политическая теория наций.
7. Релятивистская теория наций предлагает рассматривать существующие ныне этнические и национальные сообщества в качестве взаиморефлектирующих целостностей. Релятивистский характер бытия национального самосознания, сказывается на всех трех обозначенных выше уровнях: на уровне повседневной жизни, исторического бытия и политики, на уровне идеологических конфронтаций. Само существование данной нации, данного национального самосознания становится возможным благодаря существованию других наций. В этом и состоит суть релятивистского подхода к нации, который противостоит различного рода объективистским интерпретациям этого феномена.
Релятивистская теория наций распространяется не только на нации, но и на этносы, и благодаря этому позволяет по-новому подойти и к традиционному вопросу о соотношении национального и этнического моментов в становлении сообществ.
С точки зрения релятивистской концепции наций различие между этносом, потенциальной нацией и нацией не является принципиальным и существенным. Важнее оказывается феномен национального самосознания и рефлективного восприятия иных национальных сообществ.
8. Важнейшим элементом национального самосознания, который формируется на более высоком уровне развития соответствующих национально- этнических общностей, является представление о национальных интересах. Выявление их содержания и направленности - результат идеологии и политики. Как правило, декларирование национальных интересов свидетельствует о достаточно сложной организации общественной жизни и о наличии слоя людей, которые могут брать на себя смелость говорить "от имени народа", опираясь на властные полномочия или претендуя на них. Сама по себе декларация относительно знания интересов означает, что сообщество, о котором идет речь, имеет несколько перспектив дальнейшего развития, выбор между которыми решается в ходе политической борьбы. Иными словами, как только кто-то берет на себя смелость эти интересы провозгласить, тотчас же образуется противоположный политический полюс, то есть такая позиция, которая дает другое видение тех же самых "национальных интересов". Между этими полю сами формируется поле политики - пространство борьбы за власть, авторитет, влияние и поддержку. Исход политического противостояния состоит в том, что именно победившая сторона получает возможность государственной интерпретации национальных интересов.
Релятивистская теория нации преодолевает крайности объективистской и субъективистской трактовки самого понятия нации и рассматривает нации не изолированно друг от друга, а в контексте взаимных отношений и взаимного восприятия. Нации, равно как и их интересы, - не абсолютно заданные величины, "константы, с которыми необходимо считаться". Они сами - меняющиеся общности, которые воспринимают друг друга по-разному в различных социально-политических контекстах. Это было проиллюстрировано данными общероссийского опроса, проведенного в 1995 году РНИСиНП. В первую группу стран, вызывающих положительные эмоции у российского населения входят Франция, США, Канада, Великобритания. За этой четверкой - с небольшим отрывом всего на 10 пунктов - следуют Германия и Япония. Это означает радикальное изменение восприятия обеих стран в сравнении с послевоенными годами. "Немцы" в глазах русских стали уже не теми "немцами", какими они были в 1941-1945 годах. Но и русские, как показывают наши данные, уже не те русские, какими они были в послевоенное время.
9. Практическая разница между объективистским и релятивистским под-ходом исключительно велика: объективистское понимание нации всегда ищет окончательного и "абсолютно правильного" решения вопроса о национальных интересах и благодаря этому оно выступает основанием конфронтационной политики, ведущей к обострению конфликтов и к нагнетанию взаимных притязаний. Если политик "твердо знает" о неизменности и незыблемости национальных интересов России, Чечни, русского народа, немцев, американцев и других государственных и негосударственных этносов и наций, то он, руководствуясь этим своим знанием, должен действовать уверенно и жестко на политическом поприще, не считаясь с тем фактом, что его оппонент или оппоненты имеют свой взгляд на ту же самую проблему, на ту же самую территорию, обоснованный столь же солидными научными изысканиями, как и его собственный взгляд на вещи.
Релятивистская позиция начинается с сомнения по поводу притязаний на любые истины в последней инстанции, касающиеся определения и формулировки национальных интересов. Действительно, если национальные сообщества возникают лишь во взаимодействии с другими, то и вопрос о знании интересов любого данного сообщества должен быть подвергнут анализу именно с этой точки зрения. Следовательно, и обоснование национальной доктрины, включая и доктрину национальной безопасности, надо строить исходя не из так называемых объективных предпосылок, а задавая себе вопрос - а не является ли данное сообщество само источником повышенной опасности для других народов и государств? Во всяком случае, необходимо понимать, что вопрос о национальной безопасности, по меньшей мере, обоюдоострый - само нагнетание этой темы служит для соседних наций и государств некоторым признаком опасности.
10. Практический смысл выдвинутой концепции состоит в том, что опираясь на нее, нет необходимости воевать за принципы и мифы национального самосознания. Она позволяет вести более гибкую национальную политику как внутри страны, так и во внешнеполитических связях. Обращаясь к конкурирующим на политическом поприще трактовкам "национальной идеи", релятивистская теория нации дает возможность синтезировать наиболее ценное и значимое, добиться более высокого уровня взаимопонимания между самими политиками, которые, главным образом, и заняты тем, что дают различные интерпретации национальным интересам и наполняют своим особым содержанием понятие национальной идеи, которая в той или иной форме освящает национальное самосознание каждой из национально-этнических групп. Умение добиться синтеза наиболее важного и ценного в общегосударственном плане и названо здесь рефлексивной политикой, которая в современных условиях представляет собою единственный перспективный бастион, противостоящий силовой политике.
По-видимому, именно на этих путях - на основе релятивистского понимания нации и рефлексивной политики - можно найти выход и из чеченского кризиса, который представляет собою болевую точку в деле ответа на вопрос - в чем же состоят действительные интересы России, и какой должна быть национальная идея с тем, чтобы она обнимала собою и объединяла народы, живущие на территории этой страны? Несомненно по крайней мере одно: и русские, и россияне представляют собою меняющиеся сообщества. Важно, чтобы политика задавала верный курс в осуществлении этих изменений.
11. Исходная позиция формулирования самой идеи рефлексивной поли-тики состоит в констатации тупиковости прежних линии политического действия и прежнего понимания самой политики. Главный общий момент в отживающем понимании политики состоит в том, что она рассматривается как выражение некоторых "объективных" интересов. Но как выясняется, само притязание на "выражение объективных интересов" - классовых, национальных, народных - политиком или политической группировкой есть лишь общепринятый способ утверждения данного политика или данной группировки в "поле политики" или - шире - в политическом пространстве. Это притязание вынуждает политическую партию к экскоммуникации - изгнанию политического оппонента с поля борьбы вплоть до его уничтожения, что и выражено известной максимой "если враг не сдается, его уничтожают". Сама вынужденность этого способа политического поведения обусловлена тем, что оппонент выступает в качестве претендента на выражение тех же самых интересов, а "два медведя не могут жить в одной берлоге" - такова другая максима, принятая в качестве исходной позиции прежним пониманием политики. Притязание на "выражение объективных интересов" предполагает победу сильной стороны в борьбе за доминирование на политическом поле и исключительность в непользовании механизмами власти в интересах группировки, одержавшей в данный момент верх.
Третья максима силовой политики - а именно в этом и состоит определяющее качество тупиковой линии политического действия - состоит в формуле: "победителей не судят". Тот, кто одержал верх в политической борьбе, оказывается правым: именно он получает возможность формулировать идею общего интереса и с этой точки зрения переписывать ход истории и давать "правильные" оценки текущих политических событий.
Наконец, следует остановиться и на четвертой максиме традиционной политики: "политика - грязное дело". В более мягкой и теоретизированной форме смысл ее в допущении и оправдании бесчеловечности, в разведении морали и политики как абсолютно независимых сфер деятельности. Ошибка здесь состоит в том, что если политика может и должна быть представлена в виде особой сферы деятельности, то мораль в качестве таковой не выступает. Нравственное начало в политике проникает через нравственный капитал, который представляет собою часть или вид символического капитала (со знаками "+" или "-"), и которым в той или иной мере обладают участники игры на поле политики. Политика не может освободиться от этого капитала, если она преследует долгосрочные перспективы: обман, ложь, насилие и лицемерие, применение двойных стандартов, дезинформацию оппонента, наконец, террор - все это средства из арсенала силовой политики, ориентирующейся на действие в замкнутом пространстве тех критериев и оценок политического действия, которые исходят от нынешнего соотношения властных отношений. Но нынешние отношения - преходящи. Рефлексивная политика связывает проблему выбора средств политического действия с приоритетами коммуникативной рациональности, а тем самым с выходом за пределы настоящего момента.
12. Концепция и практика силовой политики терпит крах в результате многих обстоятельств. Главное из них состоит в исчерпании возможностей применения насилия в глобальном конфликте. После падения Союза и разрушения биполярной системы современный мир перешел в новое качественное состояние, которое характеризуется возникновением отчетливой тенденции к созданию мировых центров власти. Теперь конфликт развертывается не в биполярном режиме, а в многополюсном варианте. При этом главной ставкой политической игры на международном уровне выступает доля участия в решении общемировых дел, а не доминирование одной стороны или даже одной группы стран в мировом политическом пространстве.
В реальном развертывании конфликта - как биполярного, так и многополюсного - более важными оказываются средства борьбы, нежели цели и принципы, провозглашаемые сторонами. Именно средства - материальные ресурсы взаимного уничтожения - содержат в себе угрозу существования сторон. Отсюда следует необходимость "рефлексивного целеполагания" как первого исходного момента рефлексивной - несиловой - политики. Необходимо представить себе не только свои собственные цели и ресурсы, вовлекаемые в их возможное достижение, но и цели и ресурсы противника или оппонента. Уже на этапе целеполагания необходимо рассматривать те средства, которые будут использованы в конфликте как с той, так и с другой стороны, и осмыслить ущерб, который будет нанесен собственным интересам в конфликте сторон. Мыслительная деятельность такого рода и есть рефлексия по поводу политики. Она означает прежде всего осознание субъектом политического действия самого себя как "актора", не только провозглашающего "правильные цели" (в виде, например, достижения идеала справедливости или осуществления "национальной идеи"), но избирающего определенные средства с учетом способа целеполагания и избрания средств действия со стороны оппонента. Столкновение средств, которые выходят из под контроля целеполагающей процедуры, - вот суть развертывания современных конфликтов, в том числе и тех из них, которые развертывались на почве защиты национальных интересов и идеалов. В этом исток ситуации абсурдности и иррациональности в современных межэтнических конфликтах.
Рефлексивная политика ориентирует на осторожность при выборе средств борьбы и декларирует аналитический подход к целеполагающим категориям. Сама идея демократии в российском обществе, как когда-то идея социалистической революции, оказалась мобилизационной идеей, способствовавшей выходу на авансцену политики новых российских элитных групп. Практика демократизации пришла в противоречие с идеей в тот момент, когда средством удержания власти стало насилие. Демократия перестает быть таковой как только она превращает насилие в необходимое орудие достижения властных целей, ибо насилие, будучи примененным однажды, само становится средством целеполагания: оно стремится к воспроизводству все в более широких масштабах. Дальнейший анализ ситуации с позиций рефлексивной политики подводит к формуле: "лучше "авторитарный режим", останавливающий войну", нежели ""демократия", продуцирующая войну в качестве своего постоянного атрибута".






ЭТНИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
ЭТНОКОНФЛИКТОЛОГИЯ 1
Программа спецкурса

А.В.Авксентьев
В.А.Авксентьев
Проблемы этнических конфликтов в современном мире приобрели исключительную актуальность. Их разрешением занимаются многочисленные государственные и общественные организации различных стран, международные учреждения. Важной задачей является ознакомление с этническими процессами современности широких слоев населения и особенно подрастающего поколения. К сожалению, в современной российской школе нет предмета, который бы формировал эти представления. В значительной степени это объясняется отсутствием подготовленных в этой сфере педагогической деятельности учителей, а также отсутствием учебных и методических материалов.
Ставропольский государственный педагогический университет (до 1994 г. педагогический институт) имеет богатый опыт обучения и воспитания студентов многих национальностей. С момента своего возникновения в 1930 г. он подготовил многие тысячи учителей не только для Ставропольского края и всего Северного Кавказа, но и многих регионов бывшего СССР, а также для зарубежных стран. В разные годы здесь существовали отделения для черкесских, калмыцких, дагестанских студентов, студентов из Чечено-Ингушетии, Афганистана, Вьетнама, Лаоса. Многие из них работают не только в школе, но и в различных учреждениях науки и культуры своих государств, стали известными учеными.
В СГПУ в течение многих лет ряд преподавателей занимается изучением актуальных проблем современных национально-этнических отношений; в вузе имеются квалифицированные кадры для научно-исследовательской и педагогической деятельности в этой сложной сфере человеческих отношений.
Исходя из насущных проблем современности в СИТУ была издана разработанная профессором Авксентьевым А.В. и доцентом Авксентьевым В.А. оригинальная рабочая программа "Этнические проблемы современности и культура межнационального общения". На основе этой программы было подготовлено одноименное учебное пособие объемом 13 п.л., которое вышло в свет в издательстве СИТУ в сентябре 1993 г. Это обеспечило возможность ввести актуальный и совершенно новый учебный предмет. Учебное пособие получило высокую оценку как работников вузов, так и учителей средних школ.
Развивая эту проблематику и усиливая учебно-методическую обеспеченность преподавания нового курса, в СГПУ в 1994 г. были подготовлены и изданы монография "Этносоциальные проблемы России" и "Краткий этносоциологический словарь-справочник", также получившие высокую оценку ученых и работников общеобразовательной школы. По заказу Управления образования Администрации Ставропольского края последние две книги были переизданы и в начале 1995 года разосланы по школам и другим учреждениями образования Ставрополья.
Однако, быстро развивающиеся в России и во всем мире этносоциальные процессы требуют изучения сущности этих процессов и особенно проблем этнических конфликтов, ознакомления с методами их прогнозирования и урегулирования. Если в некоторых вузах, особенно юридических, изучаются уже общие курсы конфликтологии, а в МГУ издан подготовленный В.Н.Шаленко спецкурс по этому предмету, то по этнической конфликтологии, насколько нам известно, подобного курса в вузах России пока нет.
Вводя этот курс в нашем университете и публикуя учебную программу, его авторы и руководство СГПУ надеются на внимательное ознакомление с программой всех заинтересованных лиц. Все конструктивные предложения, рекомендации, замечания и пожелания авторы и издатели воспримут со вниманием и признательностью.
УЧЕБНО-ТЕМАТИЧЕСКИЙ ПЛАН КУРСА
"ЭТНИЧЕСКАЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ"
Конфликт как социальный феномен.
Этнический конфликт как вид социального конфликта.
Специфика этнических конфликтов в различные исторические эпохи.
Основные этнические конфликты второй половины XX столетия.
Этнические конфликты на территории бывшего СССР.
Этнические конфликты на Северном Кавказе.
Типология этнических конфликтов.
Место и роль этнической конфликтологии в современном гуманитарном образовании.
ЭТНОКОНФЛИКТОЛОГИЯ
Программа курса

Конфликт как социальный феномен
Социальный конфликт как объект научного исследования. Конфликтология как наука о закономерностях возникновения, развитая и разрешения конфликтов. Становление и развитие конфликтологии. Основные школы в изучении социальных конфликтов. Понятия и категории конфликтологии.
Возможно ли общество без конфликтов? Социальный конфликт и социальные противоречия. Причины социальных конфликтов. Конфликты и конфликтогенные факторы. Функции конфликтов в обществе.
Типология социальных конфликтов. Межличностные и межгрупповые конфликты. Латентные (скрытые) и актуализированные (открытые) конфликты. Конфликт интересов и конфликт ценностей. Типология конфликтов, по сферам общественной жизни: экономические конфликты; социально-политические конфликты; конфликты в духовной сфере. Глобальные и региональные конфликты. Межгосударственные и внутригосударственные конфликты. Вооруженные и невооруженные конфликты.
Урегулирование конфликтов, "разрешение" конфликтов и "управление" конфликтами.

Литература
Агеев В.С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. - М.: МГУ, 1990.
Видович З. Общественные конфликты в контексте нового "переходного периода" // Конфликты в условиях системных изменений в странах Восточной Европы. - М., 1994.
Гостов А.А. Эволюция сознания в разрешении глобальных конфликтов (очерки по конфликтологии) - М., 1993.
Гусейнов А.А. Понятия насилия и ненасилия // Вопросы философии. 1994. № 6.
Дарендорф Р. Элементы социального конфликта // Социс, 1994. Л 5.
Дмитриев А.В., Кудрявцев В.Н., Кудрявцев С.В. Введение в общую теорию конфликтов ("Юридическая конфликтология") Часть 1. - М., 1993.
Желтухин А.И. Социологическая концепция конфликта. Рец. на книгу В.Н.Шаленко "Конфликты в трудовых коллективах" // Социс, 1994. № 4.
Загладин Н.В. Тоталитаризм и демократия: конфликт века // Кентавр, 1992. Май-июнь, июль-август, сентябрь-октябрь.
Здравомыслов А.Г. Социология конфликта // Конфликты и консенсус, 1992. № 3,4.
Иванов В.Н. Конфликтология: проблемы становления и развития // Социально-политический журнал, 1994. К 7-8.
Козер Л.А. Функция социального конфликта. Пер. с англ. / Современная зарубежная социология (70-80-е годы). - М., 1993.
Краснов Б.И. Конфликты в обществе // Социально-политический журнал, 1992. № 6,7.
Лебедева М. Конфликт? Это нормально // Диалог. 1991. № 11.
Найденова Л.И. Социологические теории конфликтов и их раз решение // Социально-политический журнал. 1994. № 1, 2.
Парк Р.Э. Конкуренция и конфликт. Пер. с англ. / Вопросы социологии. 1994. Вып.5.
Пископпель А.А. Конфликт: социокультурное явление и научное понятие // Этнометодология: проблемы, подходы, концепции. Вып.1. - М., 1994.
Преториус Р. Теория конфликта // Полис. 1991. № 5.
Руткевич М.Н. Природа конфликта. Рецензия //Свободная мысль. 1994. № 6
Фишер Р., Юри У. Путь к согласию, или Переговоры без поражения. - М., 1990.
Шаленко В.Н. Конфликты в трудовых коллективах. - М.: МГУ, 1992.
Этнический конфликт как вид социального конфликта
Понятие и специфика этнических конфликтов. Этнический и классовый конфликт. Этнический и политический конфликт. Этнический и расовый конфликт. Основные термины этноконфликтологии.
Проблема выбора метода изучения этнических конфликтов. Возможна ли единая теория этнического конфликта? Основные современные школы в изучении этнических конфликтов.
Сущность и содержание этнических конфликтов. Основные причины этнических конфликтов. Заложен ли этнический конфликт в природе человека? Роль миграции как конфликтогенного фактора. Виды миграции. Причины увеличения миграции в современном мире. Миграционные процессы как причина и как следствие этнических конфликтов.
Идентификация субъектов конфликта. Определение объективных предпосылок, нужд и желаний участников конфликта. Фазы конфликта; факторы, осложняющие протекание конфликтов. Перерастание этнического конфликта в вооруженную борьбу. Затяжные конфликты.
Прогнозирование возможных исходов этнического конфликта. Управление конфликтом и урегулирование конфликта.
Возможно ли окончательное разрешение этнических конфликтов? Роль посреднических организаций в урегулировании конфликтных ситуаций. Организация переговорного процесса.
Прогнозирование этнических конфликтов. Перерастание неконфликтных ситуаций в конфликтные.
Литература
Абдулатипов Р. Парадоксы суверенитета. Перспективы человека, нации, государства. - М., 1995.
Бабаков В.Г. Кризисные этносы / Ин-т философии РАН. М.; ИФ РАН, 1993.
Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. - М., 1987.
Взаимодействие политических и национально-этнических конфликтов (Материалы международного симпозиума 18-20 апреля 1994 г.) Российский независимый институт социальных и национальных проблем. Фонд Ф.Эберта. Центр социологического анализа межнациональных конфликтов. Ч.1-2. - М.,1994.
Валкан В., Облонский А. Потребность иметь врагов и друзей. Диалоги о психологии национальных конфликтов // Дружба народов. 1992. № 7.
Дементьев И.В. О психологии национальных конфликтов // Коммунист. 1990. № 1.
Драгунский Д.В. Навязанная этничность // Полис. 1993. № 5.
Золян С.Т. Описание регионального конфликта как методологическая проблема // Полис. 1994.№ 2.
Иванов В. Межнациональные конфликты: социопсихологический аспект // Социологические исследования. 1992. № 4.
Иванов В.Н. Межнациональная напряженность в региональном аспекте // Полис. 1993. № 7.
Конфликтная этничность и этнические конфликты. Отв. ред. Дробижева Л.М. - М., 1994.
Кордонский С.Г. Нации как государственные институты // Философские науки. 1990. № 8.
Мартыненко К.М. Этнос в системе политических отношений. Краснодар, 1992.
Марченко Г.И. Методологические подходы к исследованию этнополитических явлений // Вестник Московского ун-та. Серия 12. Политические науки. 1995. № 1.
Моисеев Н.Н. Размышления о национализме // Социально-политический журнал. 1994. № 3-6, 7-8.
Националъные отношения и этнические конфликты. Отв. ред. Г.И.Иванов. - М., 1993.
Панкратов А.В. Этнический конфликт как проявление маргинальности // Вестник Ставропольского государственного педагогического университета. Вып. 1. Социально-гуманитарные науки. 1995.
Национальный вопрос: опыт социал-демократии // Полис. 1991. К 2.
Тишков В.А. Межэтнические конфликты: причины, пути предотвращения и разрешения // Материалы Всероссийской научно-практической конференции "Федерализм и межнациональные отношения в современной России" 27-28 мая 1994 г. - М., 1994.
Уткин А. Национализм и будущее мирового сообщества // Свободная мысль. 1995. № 3.
Фельдман Д.М. Отечественная политология перед фундаментальными проблемами исследования международного конфликта // Вестник МГУ. Серия 18. Социология и политология. 1995. №1.
Фольц У. Этнический конфликт и вмешательство: некоторые международные аспекты // Кентавр. 1992. март-апрель.
Чомаев К.И. О природе этнических предубеждений // Вопросы национальной психологии. Черкесск: Карачаево-Черкесский НИИ экономики, истории, языка и литературы, 1972.
Специфика этнических конфликтов в различные исторические эпохи.
Этнические конфликты в древности. Этнические конфликты в архаичных обществах современного мира.
Этнические и этнорелигиозные конфликты в средневековье. Повышение роли религиозных факторов в этнических конфликтах.
Колониальная эпоха в истории человечества и этнорасовые конфликты. Возникновение идеологии расизма.
Восхождение "наций-государств" в новоевропейской истории. Две концепции национально-государственного строительства.
Распад колониальной системы и этнические конфликты. Проблема самоопределения народов. Две мировые войны в контексте этнической конфликтологии.
"Этническое возрождение" как важнейший феномен истории второй половины XX века. Обострение этнических конфликтов в XX веке.
Литература
Ахиезер А. Культурные основы этнических конфликтов // Общественные науки и современность. 1994. № 4.
Бестужева С.И. Национализм. Панарабизм и панисламизм // Западная Азия: этнополитическая ситуация. - М., 1993.
Бурстин Д. Американцы: национальный опыт: Пер. с англ. - М.: Прогресс, 1993.
Гроздова И.Н. Национальный аспект Ольстерской проблемы // Современные процессы в странах Западной Европы. - М.: Наука, 1981.
Дьячков М.В. О национально-территориальной, национально-государствен-ной и национально-культурной автономии // Социс. 1993. № 11.
Жантиев Д.Р. Трагедия была неизбежной: К вопросу о реформах в сфере статуса немусульман в сирийских провинциях Османской империи середины XIX в.// Вестник Моск. ун-та. Серия 13. Востоковедение. 1994. № 4.
Знаменский А.А. Этнонационализм: основные концепции современной американской социологии (аналитический обзор) // Социс. 1992. № 12.
Колониализм и антиколониализм в Африке: Сб. научн. тр./ Кубанский гос. ун-т: - Краснодар: КГУ., 1992.
Лещиловская И.И. Исторические корни югославского конфликта // Вопросы истории. 1994. № 5.
Малашенко А. Религиозное эхо этнополитических конфликтов // Свободная мысль. 1994. № 10.
Межэтнические конфликты в странах зарубежного Востока. -М., 1991.
Мунтян М.А. Национализм в эпоху постиндустриализма: попытка нового прочтения // Кентавр. 1994. № 1.
Рейснер Л.И. Цивилизация и способ общения // Предисл. В.И. Максименко: Рос. АН. Ин-т Востоковедения.- М.: Наука, 1993.
Семенов В.М., Иордан М.В., Бабков В.Г., Сагамонов В.А. Межнациональные противоречия и конфликты в СССР (опыт социально- философского анализа).- М., 1991.
Тодоров Н. Балканский узел противоречий. История и современность // Новая и новейшая история. 1993. № 3.
Фадеева И. Два лика колониализма // Азия и Африка сегодня. 1994. № 12.
Фукс Э. Иллюстрированная история нравов. Буржуазный век. Пер, с нем. М.: Республика, 1994.
Ченели Д, Оркень А. Конфликт между гражданской лояльностью и чувством национальной принадлежности в Восточной Европе // Проблемы Восточной Европы. NY. 1992. № 35,36.
Этническая история и современные национальные процессы // История СССР. 1988. № 2.



Основные этнические конфликты второй половины XX века: краткий анализ конкретных ситуаций.
4.1. Этнические и этнорасовые конфликты в Европе. Конфликт в дверной Ирландии: исторические корни, содержание, попытки разрешения. Этнические и этнорасовые конфликты в Западной Европе как следствие миграционных потоков из стран "третьего мира" (Великобритания, Франция, Германия). Этнические проблемы в европейских государствах со сложной национально-этнической структурой (Бельгия, Швейцария, Испания). Конфликт на Балканах: исторические корни, факторы, отягощающие конфликт; международное измерение конфликта. Причины неудач действий мирового сообщества по урегулированию конфликта. Этнические конфликты в Восточной Европе (Румыния, бывшая Чехословакия, Польша).
4.2. Этнические конфликты в Азии. Конфликт на индийском субконтиненте: исторические и религиозные предпосылки конфликта; действия конфликтующих сторон. Сепаратистские процессы на севере Индии. Конфликт в Пакистане, возникновение Бангладеш. Конфликт в Шри Ланке. Этнические проблемы в Китае. Конфликты в Юго-Восточной Азии. Арабо-израильские конфликт. Курдская проблема.
4.3. Этнические и этнорасовые конфикты в Северной Америке. Канада: ситуация с Квебеком; исторические корни и культурно-исторические предпосылки движений за сецессию; есть ли выход из тупика? Соединенные Штаты Америки: от "плавильного тигля" к этнокультурному плюрализму; искоренен ли расизм в Америке? Проблемы индейского населения; перспективы развития этнических процессов в США. Этнические проблемы в Латинской Америке.
Этнические конфликты в Африке. Переплетение исторических, экономических, религиозных, этнических факторов.
Литература
Абдулатипов Р. Россия не оставит своих соотечественников без поддержки // Этнополис. 1993. № 3.
Абдулатипов Р.Г., Болтенкова Л.Ф. Россия, в чем суть твоего бытия? Историко-философские. размышления. - М.: Республика, 1994.
Арцибасов И.Н., Егоров С.А. Вооруженный конфликт: право, политика, дипломатия. - М., 1989.
Кабанов В.Г., Матюшина Е.В., Семенов В.М. Межнациональные противоречия и конфликты в России // Социально-политический журнал. 1994. № 7-8
Кон Г. Азбука национализма // Проблемы Восточной Европы. 1989. NN 25. 26
Лазарев М.В. В "Свободном Курдистане": Заметки участников XI съезда Демократической партии Курдистана. Ирак, август, 1993 // Азия и Африка сегодня. 1994. № 11
Львова Э.Л., Нам И.В., Наумова Н.И. Национально-персональная автономия, идея и воплощение // Полис. 1994. № 2.
Макарычев А.С. Федерализм и рсгионализм: европейские традиции, российские перспективы // Полис. 1994. № 5.
Межэтнические конфликты в странах зарубежного Востока. - М., 1991.
Национальные отношения в России в 1992 году, (обзор основных событий, фактов, тенденций) / Барсенков А.С. и др. - М.: НИСИП, 1993.
Национальные отношения и этнические конфликты / Рос. акад. управления. Научно-инфор. отд.; Подготов. Кутепова Л.А., Квашнин Г.М., отв. ред. Иванов Г.И. - М., 1993.
Потапов Г. Межэтническая вражда вылилась в кровавую бойню: Руанда // Азия и Африка сегодня. 1994. № 10.
Радаев В.В. Этническое предпринимательство: мировой опыт и Россия // Полис. 1993. № 5.
Россия и ее соседи: этнонациональные отношения в новом геополитическом пространстве.: (сб. обзоров) / Рос АН, ИНИОН.-М., 1994.
Соколовский С.В. Этническое насилие: структура теоретического дискурса // Этнометодология; проблемы, подходы, концепции. Вып. 1. -М., 1994.
Тодоров И. Балканский узел противоречий. История и современность // Новая и новейшая история. - М., 1993. № 3.
Тренин Д. Черная дыра чеченского кризиса: Внутренняя война и внешняя политика [Россия] // Новое время. 1995. № 4.
Турченков Д.И., Немировский Д.Э. Межнациональные конфликты в Северной Буковине // Полис. 1994. № 2.
Умнов А. Новый шанс для Курдистана? // Новое время. 1995. № 15.
Фальц У. Этнический конфликт и вмешательство: некоторые международные аспекты // Кентавр. 1992. март-апрель.
Шевяков А.А. Гитлеровский геноцид на территории СССР // Социологические исследования. 1991. № 12.
Юртаев В.И. Этнофактор в условиях "переходного" общества. во второй половине XX в.: (к постановке проблемы) // Западная Азия: этнополитическая ситуация. - М., 1993.
Этнические конфликты на территории бывшего СССР
Этнополитическая ситуация в СССР в 1980-е годы. Идеология интернационализма, ее роль в стабилизации этнических отношений в СССР. Этническое возрождение народов бывшего СССР. Актуализация латентных конфликтов в эпоху перестройки. Кризис интернационалистской идеологии, активизация национального сознания и самосознания, всплески национализма, шовинизма, насилия на этнической почве во второй половине 1980-х годов. Распад СССР- историческая неизбежность или результат политических просчетов?
Этническая ситуация на территории бывшего СССР. Этнические конфликты в новых независимых государствах и между ними. Эволюция затяжных конфликтов (конфликт вокруг Нагорного Карабаха; конфликт в Приднестровье; конфликт в Абхазии). Усиление миграции между государствами бывшего СССР; проблема "коренных" и "некоренных" народов. Положение русского и русскоязычного населения в новых независимых государствах, его роль в этнических процессах. Конфликтогенный потенциал "постсоветского пространства".
Этнические конфликты в современной России. Русское этническое возрождение и его влияние на климат межэтнических отношений в стране. Этнические противоречия и предпосылки возникновения конфликтов. Противоречие между централизмом и федерализмом. Развитие федерализма как способа разрешения противоречий между "центром" и субъектами федерации. Миграция на территорию России из стран бывшего СССР и ее конфликтогенный потенциал. Противоречия между русским и нерусским населением России. Роль казачества в этнических процессах в России. Проблема формирования идеологии неконфликтных межэтнических отношений в России. Этнические конфликты на территории России и перспективы российской государственности.

стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>