стр. 1
(из 6 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

СОЦИАЛЬНЫЙ
КОНФЛИКТ
НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
3 (15)
1997

Издается с марта 1994 г.
Выходит 4 раза в год

Главный редактор
А.К.Зайцев
Редакционная коллегия:
А.Г.Здравомыслов (г.Москва)
И.Вюстенберг (Бельгия)
В.Мастенбрук (Нидерланды)
Э.Ван де Флирт (Нидерланды)
В.А.Авксентьев (г.Ставрополь)
А.Я.Клементьева (г.Калуга)
Е.Г.Дементьева (г.Калуга)
Ответственный секретарь
Ю.В.Карпенков
Адрес редакции:
248600, г.Калуга,
ул.Ленина,83,
Калужский институт
социологии (КаИС),
редакция журнала “Социальный конфликт”
тел. (0842) 57-00-21
факс (0842) 57-13-76
e-mail: krokus@insoc.postdep.kaluga.su
Журнал издается при поддержке Национального Фонда подготовки финансовых и управленческих кадров (НФПК), Ассоциации консультантов по управлению Нидерландов и Калужского педагогического университета им.К.Э.Циолковского.
Учредитель: Калужский институт социологии. Издание зарегистрировано Комитетом Российской Федерации по печати. Регистрационный № 012923.
Страницы журнала открыты для дискуссионных материалов, поэтому
его содержание не всегда отражает точку зрения учредителя и редакции.
Отпечатано в ГП “Полиграфист”
г.Калуга, пл.Старый Торг, 5.
Подписано в печать 10.09.97
Объем 6 п.л.
Формат 60x84 /16
Тираж 1000 экз.
Офсетная печать
Гарнитура Таймс
Обложка П.К.Зайцев, литературный корректор И.В.Карпенкова
компьютерный дизайн и верстка Ю.В.Карпенков
© Калужский институт социологии, “Социальный конфликт”, 1997
СОДЕРЖАНИЕ

КОНФЛИКТОЛОГИЯ ЗА РУБЕЖОМ
Р.Ленг, Е.А.Хендерсон. УПРАВЛЕНИЕ КОНФЛИКТОМ МЕЖДУ МОЛОДЕЖНЫМИ БАНДАМИ: ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ 3
Е. Ван де Флирт. КОНФЛИКТ 29
К.С. Лоу, Д. Тисволд, Ч.Хюи. КООПЕРАТИВНЫЙ КОНФЛИКТ, ОТНОШЕ-НИЯ РУКОВОДИТЕЛЬ-ПОДЧИНЕННЫЙ И ГРАЖДАНСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ В КИТАЕ 33

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ
Дикарева О.В. СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ И ВЫБОРЫ 44

СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
Соловьев А.В. ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ ПО ПРОЦЕДУРЕ ПОСРЕДНИЧЕСТВА В ЦЕЛЯХ РАЗРЕШЕНИЯ КОЛЛЕКТИВНОГО ТРУДОВОГО СПОРА 57

ИНФОРМАЦИЯ СЛУЖБЫ ПО УРЕГУЛИРОВАНИЮ
КОЛЛЕКТИВНЫХ ТРУДОВЫХ СПОРОВ (КОНФЛИКТОВ)
ПРИ МИНИСТЕРСТВЕ ТРУДА И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
ИНФОРМАЦИЯ О КОЛЛЕКТИВНЫХ ТРУДОВЫХ СПОРАХ (ЗАБАСТОВКАХ) РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В 1 КВАРТАЛЕ 1997 ГОДА И ПРИНИМАЕМЫХ МЕРАХ ПО ИХ УРЕГУЛИРОВАНИЮ 62

КОНФЕРЕНЦИИ И СЕМИНАРЫ
Клементьева А.Я. ИНФОРМАЦИЯ О VIII МЕЖДУНАРОДНОМ
СЕМИНАРЕ “СОЦИАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ И ОРГАНИЗАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ” (22-24 мая 1997 года) 73

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ 86
SUMMARY 93
ОБЪЯВЛЕНИЯ 95
КОНФЛИКТОЛОГИЯ ЗА РУБЕЖОМ


УПРАВЛЕНИЕ КОНФЛИКТОМ
МЕЖДУ МОЛОДЕЖНЫМИ БАНДАМИ:
ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ
МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ


Р.Ленг, Е.А.Хендерсон

В документальном фильме “Hoop Dreams” мать одного из юных перспективных баскетболистов рассказывала, как она пекла торт на свой день рождения, когда ей исполнилось 18 лет: “Мы должны были хорошо отметить этот день. Восемнадцатилетие - это такой день, который стоит отпраздновать”. Смерть от насилия нашей городской молодежи, главным образом представителей национальных меньшинств, может стать самой серьезной социальной и моральной проблемой Америки. Причиной многих из этих смертей являются акты насилия, которые происходят между молодежными бандами. Жертвами становятся как члены этих банд, так и “случайно пострадавшие” невинные люди, которые просто оказались в “дурном” месте в “дурное” время. Все усилия по снижению насилия посредством уничтожения молодежных банд силами правопорядка или удерживание молодежи от вступления в банды силами общественности пока не увенчались успехом. Молодежные банды, похоже, останутся привычным компонентом городского ландшафта в обозримом будущем. Наиболее реалистичный практический метод снижения уровня насилия между молодежными бандами лежит в стремлении создать инструмент достижения более спокойных отношений между ними. Попытки использования технологий разрешения конфликтов, которые с успехом применялись в разрешении экономических и социальных споров национального масштаба, похоже, не увенчались успехом в политическом контексте, в котором происходят конфликты между молодежными бандами. Мы утверждаем, что более уместной аналогией для описания отношений между бандами является система отношений между различными государствами, и что нормы поведения и технологии разрешения конфликтов, которые с большим успехом применяются в межгосударственной системе отношений, могут обеспечить наилучшую модель достижения мирных и спокойных отношений между бандами. Ниже мы сфокусируем свое внимание на первом этапе этого процесса: выработке норм отношений между бандами путем переноса опыта применения этих норм из сферы межгосударственных отношений.
Межгосударственная система и межганстерская система
Соответствие между структурой и функционированием межгосударственной системы безопасности и того же самого в системе банд не абсолютное. Банды пустили глубокие корни в тех городских социумах, где нет такого эффективного политического и социального устройства, как в целом государстве. Более того, создание системы отношений между бандами в национальном масштабе само по себе является удобным для систем банд отдельных городов, функции которых в значительной степени зависят друг от друга. Но когда кто-либо рассматривает межгангстерскую систему отношений (систему отношений между бандами), ее сходство с межгосударственной системой отношений поразительно.2 Обе являются децентрализованными системами, лишенными какой бы то ни было центральной власти, которая сдерживала и смягчала бы конфликт между действующими лицами (акторами), стремящимися защитить свою независимость и территорию. В обеих системах превалирует принцип самопомощи - опоры на собственные силы. Кооперация основана на принципе взаимности; порядок поддерживается посредством баланса сил и взаимного сдерживания; споры разрешаются посредством переговоров или, все еще слишком часто, применением силы.
В современной межгосударственной системе отношения между многими государствами являются сотрудническими и добрососедскими, проблемы безопасности между ними случаются редко, если вообще случаются. Тем не менее, наш фокус внимания будет обращен на ситуации интенсивного соперничества, в которых проблемы безопасности имеют первостепенное значение, и соперничество между государствами происходит на его самом примитивном уровне. Война и другие формы насильственного конфликта между только что образованными государствами бывшей Югославии и неуверенные попытки вмешательства международного сообщества для предотвращения насилия и уменьшения числа человеческих жертв, хорошее сравнение для насилия, которое происходит на улицах американских городов. В обоих случаях также проявился глубокий разрыв между нормами поведения, являющимися общепринятыми для широкого сообщества и нормами поведения противоборствующих групп.
Мы начали анализ с описания структуры и функционирования межгосударственной системы безопасности, а затем сравнили ее с системой отношения между бандами.
Межгосударственная система. Государства являются территориальными образованиями, которые обладают властными полномочиями и несут на себе ответственность за благосостояние населения, которое проживает на ее территории. Как и многоцелевые организации, государства стремятся обеспечить экономические и социальные потребности своих граждан, в том числе их потребность в безопасности. В современном мире безопасность - первая задача внешней политики любого государства.
Самым очевидным признаком межгосударственной системы отношений является то, что не существует признанного всеми органа власти выше органов власти отдельных государств. Каждое государство самостоятельно заботится о поддержании своей безопасности и достижении других целей внешней политики. Мир в этой системе зависит от того, в какой степени государства признают, что соблюдение норм мирного сосуществования соответствует их общим интересам, или от того, в какой степени их агрессивные действия будут сдерживаться военными возможностями государств-противников и их союзников.
В обмен на предоставление широкого набора благ государство требует от части своих граждан высокой степени лояльности, включая затраты и риски по реализации и защите государственных интересов в конфликтах с другими государствами. Признание легитимности государственной власти и ее требований лояльности частично основано на том, в какой степени государство воспринимается как успешно выполняющее свои цели и задачи, и частично на эмоциональной преданности, которая приходит с чувством сильнейшей привязанности к ценностям государства (патриотизм) и/или с осознанием общей идентичности как народа (национализм). Последствия рьяного патриотизма и/или национализма хорошо известны. Как только лояльность к государству становится чрезмерной, стремление действовать во благо государства может превратиться в канал реализации индивидуальной агрессивности и стать ареной индивидуального самоутверждения. Граждане прощают государству то, что никогда не простили бы отдельному человеку. Настойчивое продвижение интересов государства рассматривается как высший моральный долг. Как выразился Е.Карр (E.H.Carr 1939, 1569) “мы делегируем нашу враждебность”.
Что хуже всего, такая система порождает мир, похожий на “государство войны” Гоббса (Hobbes), в котором каждый человек или находится в состоянии войны, или готовится к ней. Но, как отмечал Гоббс, главное, к чему стремятся люди, живущие в таком мире - это найти средства достижения мира (1971 [1651], часть 1, глава 14). Со времен Вестфальского мира в 1648 году прилагались постоянные усилия, чтобы сдерживать агрессивные государства посредством установления норм поведения и процедур урегулирования межгосударственных конфликтов. Спустя три с половиной века межгосударственная система установила четкие нормы, предназначенные сдерживать межгосударственные конфликты. Нельзя сказать, что усилия эти увенчались полным успехом. Даже случайный наблюдатель межгосударственных отношений сознает, что межгосударственная система отношений весьма далека от полностью безопасного цивилизованного сообщества, в котором мир и безопасность были бы основаны на привычном следовании нормам сообщества. Процесс создания межгосударственной системы отношений далек от завершения. Тем не менее, нормы и процедуры разрешения конфликтов, которые были развиты в межгосударственной системе отношений представляет собой наиболее подходящую модель для сдерживания конфликтов в системе молодежных банд, которая имеет множество таких же структурных признаков, как и межгосударственная система.
Межгангстерская система. Система гангстерских банд в США почти такая старая как и межгосударственная система. Первые американские гангстеры появились около 1680 года в виде контрабандистов, включая таких выдающихся личностей как Джон Хенкок (John Hancock), который орудовал в окрестностях Бостона (Lupsha, 1986, 40-41). Хенкок и его контрабандисты были членами одной из первых американских криминальных коммерческих банд, которые хорошо заработали, с размахом эксплуатируя американские предприятия, процветавшие на всем протяжении американской истории. Но коммерческие банды не являются предметом рассмотрения этой статьи. Концентрируя свое внимание на проблеме молодежной конфликтности в городах, мы рассмотрим отношения между городскими территориальными молодежными бандами, которые в дальнейшем будем называть “территориальными бандами”.Они являются классическими городскими молодежными бандами времен “Вестсайдской истории”, которые имеют в качестве своих главных целей поддержание статуса и безопасности данной территории. Территориальные банды не являются криминальными сами по себе. Они могут заниматься мелким криминалом, но банда не является способом получения средств к существованию для членов банды.
Межгангстерская система отличается от межгосударственной системы тем качеством, что она глубоко укоренена в свою родную американскую политическую систему, где банды имеют различного уровня контакты с избираемыми официальными лицами, местными лидерами, органами охраны правопорядка. Тем не менее, в своих отношениях друг с другом банды действуют на манер децентрализованной политической системы, похожей на межгосударственную систему отношений. Не существует вышестоящего органа власти для регулирования отношения между бандами, и каждая территориальная банда осуществляет полный контроль своей территории и своих членов. Для отношений между бандами характерны острая конкуренция, постоянно меняющийся баланс сил, который разрушается или восстанавливается созданием альянсов. Каждая банда считает себя обязанной постоянно бороться, чтобы поддержать и расширить свой контроль над данной территорией. Как выразился один из главарей чикагских гангстеров (член банды Chicago’s Vice Lord), “Мы были здесь всем. Мы контролировали эти улицы 24 часа в сутки. Единственный выбор, какой у нас здесь был - драться за жизнь или умереть. Мы были маленьким городом” (взято из Katz, 1988, 133). Он мог сказать “маленьким государством”.
То, в какой степени главари гангстеров способны контролировать свою территорию, может сравниться только с возможностями государства по отношению к своей территории; хотя молодежные банды не имеют формальной структуры управления, как у государства (см. Jankowski, 1991: гл. 3; Hagedorn, 1988: гл. 4; Taylor, 1990: гл. 1). Некоторые городские банды, особенно разновозрастные, такие как “Crips” и “Bloods” в Лос-Анджелесе, имеют высоко организованную систему руководства и в значительной степени контролируют своих членов. В других бандах руководство менее стабильное, что напоминает некоторые государства (например, Боснию, Либерию, Руанду, Сомали и др.)
Конфликт между бандами. Конечно, может случиться и такое, что две организации, структурно похожие друг на друга, имеют совершенно разные социальные патологии. То, что межгосударственная и межгангстерская системы структурно похожи друг на друга, не обязательно означает, что причины конфликтов в них одни и те же. Мы утверждаем, тем не менее, что основные блага, которыми банда обеспечивает своих членов, и лояльность, которая требуется взамен от своих членов, ничем не отличаются от предоставляемых государством, и что в обоих случаях, сочетание структуры системы и характерных черт образований ее составляющих способствуют возрастанию насилия.
Цель территориальных банд, как и территориальных государств - политическая: властное распределение ценностей. Первой из этих ценностей, как и в государстве, является безопасность. Обеспечение безопасности позволяет членам банд обеспечивать для себя другие материальные и социальные блага, что в свою очередь обеспечивает бандам статус, престиж, легитимность их власти. Для молодежи нахождение в городе, на улицах и даже в школах часто сопровождается опасностями. Девиз банд прост: объединяйся с нами и выживай! Молодежь, движимая насилием своих городов к фатализму, обращается к бандам не для того, чтобы избежать конфликта, а чтобы быть готовой к нему, когда он неминуемо разразится. Банды дают чувство безопасности, которую родители и общество уже не в силах обеспечить. Роль банд в обеспечении безопасности сходна с той же функцией государства.
Подобно государству, банда также удовлетворяет эмоциональные или физические потребности своих членов-подростков. Слова, которые используют наиболее посвященные члены банды для того, чтобы описать свою привязанность к банде напоминают слова истых патриотов или националистов: “Это была моя жизнь, мой единственный путь. Это был мой родной квартал. Они были мне как братья и сестры. Я думаю, что в то время это было единственное, что я имел”(цитата из Moore, 1991, 77). Территориальная идентичность и лояльность является чертой, которая характерна и для патриотизма и национализма, даже если, как отмечал Кац (Katz, 1988, 119), границы искусственно разделяют однородные во всех других отношениях социальные группы. Е.Карр (E.H.Carr) говорил, что националисты “делегируют” свои пороки, связывая их с именем государства. Сравните это с тем, как восемнадцатилетний член нью-йоркской банды описывает связь между совершением акта насилия и лояльностью к банде:
“Я и другие парни на протяжении многих лет причиняли людям много боли и вреда, но мы делали это не по своей воле, а выполняя приказания банды... Никто из нас не испытывал чувства вины по этому поводу, потому что вся банда считала это правильным и справедливым” (Jankowski, 1991, 171).
Существует более чем лояльная вовлеченность. Точно так же как граждане могут самореализоваться в агрессивности государства, члены банды могут обрести огромное чувство собственного достоинства, статуса, чувства силы посредством своей идентификации с бандой и ее действиями. Бывший член лос-анжелесской банды так описывает свою привязанность в банде: “...Чувство важности, собственного достоинства, грубой силы возбуждало, стимулировало и опьяняло больше всего остального на этой планете,... для меня ничто вокруг не имело никакого значения” (Shakur, 1994: 70).

Насилие между бандами, как и межгосударственные конфликты, очень трудно разрешить вследствие того, что насилие привлекает возможностью выражения грубой физической силы. Мыслитель-реалист Ханс Моргентау (Hans Morgenthau, 1946: 191-96) видел корни политической коррупции в индивидуальном стремлении доминировать (animus dominandi), страстном стремлении к власти ради нее самой. Война, иронично описанная внимательным наблюдателем как “бесконечное обращение к сражению”, представляет собой самое большое насилие в рамках межгосударственной системы, и демонстрирует стремление к власти даже в самых отвратительных условиях войны (см. Gray, гл. 2). Насилие имеет особую привлекательность для городской молодежи, которую не допустили к более приемлемым способам самовыражения и достижения определенного статуса.
Итак, хотя существует значительные структурные различия между межгосударственной и межгангстерской системами, сходства в структуре систем и характерных черт их основных элементов обуславливают сопоставимость проблем в урегулировании конфликта в этих системах.
Межгосударственные и межгангстерские нормы
Межгосударственная система. Сохранение порядка в любой общественной системе зависит от признания ее членами норм, которые регулируют их взаимодействия друг с другом. Вне установленных норм поведения порядок основывается на чем-то большем, чем просто взаимное воздерживание от враждебных действий, что является благоразумным признанием той цены и риска, которые повлечет за собой нападение на соседа.
Долгое время студенты и практики “реальной политики“, родоначальниками которой были Ришелье, Бисмарк, Черчилль, Моргентау и Киссинджер, применяли такой взгляд как неотъемлемое условие отношений между государствами. С точки зрения реальной политики, единственным способом достижения мира в межгосударственной системе является установление хрупкого баланса сил между сильнейшими членами этой системы. Но это нестабильный мир, который зависит от соотношения сил и интересов, и которому постоянно угрожает риск пересмотра этого соотношения и взрывы страстей между лидерами (а, соответственно, и гражданами) соперничающих государств.
Тем не менее, межгосударственная система никогда не оставалась без определенных обязательных норм, регулирующих поведение ее членов. Обязывающие нормы вытекают из соглашений, закрепленных письменным договором или общим молчаливым признанием. Консенсус, ведущий к широкому признанию норм, является следствием той точки зрения, что самоограничение выгодно для всех участников. Забота властей государств о своих гражданах привела к запрету вмешательства во внутренние дела других государств.
Другая норма, которая дополняет принцип взаимности - государства должны соблюдать свои договоры или соглашения с другими государствами. Когда государство находится в состоянии войны, использование силы ограничивается военными целями и “войной между военными”; такой класс людей как “мирное население” должен быть защищен от насилия, связанного с войной (см. Walzer, 1977). Убийство невинных свидетелей, которые не собирались участвовать в войне, запрещено. В современной межгосударственной системе права мирного населения защищены законами о войне. Конечно, иногда происходят вопиющие нарушения этих норм. Конфликт в бывшей Югославии является наглядным примером возмутительных нарушений этих норм, и только усилия представителей Международного Трибунала в Гааге позволили их восстановить.
Безумные человеческие жертвы Первой Мировой войны привели к тому, что были введены новые нормы, которые в дальнейшем были утверждены Хартией ООН сразу после Второй Мировой войны. Принципы, в соответствии с которыми война не признается средством для урегулирования конфликтов, были включены в Статьи Версальского договора об учреждении Лиги Наций и теперь содержатся в Статье 2(4) Хартии ООН, которая запрещает угрозы и использование силы против территориальной целостности и политической независимости любого государства. Статья 33 этой же Хартии утверждает, что государства обязаны искать мирные средства урегулирования своих споров.
Ужасы Второй Мировой войны и сопровождавший ее геноцид также привели к новым нормам, которые ограничивали внутренний государственный суверенитет необходимостью соблюдения прав человека. Конвенция ООН о гражданских и политических правах устанавливает нормы по защите прав групп и национальных меньшинств. Эти нормы были вновь под
тверждены в Приложении № 6 Дейтонских соглашений, положивших конец Боснийской войне.
Значение последовательного расширения норм в межгосударственной системе, скорее, не в том, что члены готовы установить четкие санкции за их нарушение (не говоря уже о выполнении этих санкций), а в том, что они готовы принять эти нормы как обязательные стандарты поведения. Нормы создают климат, в котором страны, нарушающие их, подвергаются моральному осуждению или “позору” другими членами межгосударственной системы. Более того, последовательное выполнение норм, устанавливающих правила мирного урегулирования споров, обеспечивает такие условия, в которых применение технологий мирного урегулирования споров будет более успешным.
Некоторые нормы межгосударственной системы могли бы найти свое применение в отношениях между территориальными городскими бандами: взаимное уважение территориальной целостности других банд, включая запрет всякого вмешательства во внутренние дела, соблюдение соглашений и защиту мирного населения. Как и в отношении государств, труднее будет установить нормы, запрещающие угрозу или применение силы, а также обязательств искать мирного урегулирования споров между бандами. Создать нормы, относящиеся к поведению внутри банды, таких как защита прав человека (индивидуальных и групповых) в межгангстерской системе, будет не легче, чем в межгосударственной.
Межгангстерская система. Территориальные банды тоже имеют свои нормы. Таких норм немного. Банды считают, что они обладают властью над своими членами и свободой действовать без всяких внешних ограничений в их отношениях друг с другом. У банд, как и государств, существуют нормы невмешательства в дела других банд и уважения их территориальных сфер влияния, хотя они, подобно государствам, довольно часто нарушают эти нормы. Банды должны добиваться разрешения, чтобы войти на территорию другой банды; те, кто осуществляет коммерческие операции на территории другой банды, должны заплатить арендную плату и сделать определенные “структурные корректировки”, например, разрешить местной этнической группе контролировать определенную долю своей торговли точно так же, как от иностранных корпораций могут потребовать нанимать на работу определенный процент рабочих из местного населения.
Уважение соглашений и перемирий является среди банд широко распространенной нормой. Соглашения в отношениях между бандами выполняют такую же функцию обеспечения безопасности, как и в межгосударственной системе: разграничение сфер влияния, создание альянсов для увеличения возможностей участников, установление перемирия в конфликте, установление сроков перемирия между воюющими сторонами. Перемирия, организованные при помощи внешних посредников, довольно успешно работают на достижение мира между большими городскими бандами в Чикаго, Миннеаполисе и Лос-Анджелесе. К этому феномену мы вернемся ниже в дискуссии о технологиях разрешения конфликта.
В последние годы участились случаи беспорядочных убийств невинных свидетелей в ходе разборок между бандами. Следовательно, среди банд еще не установлена норма, которая защищала бы “мирное население”. В то же время, существует негласное запрещение использования насилия в церквях, на похоронах. Убивший ребенка получает клеймо на всю жизнь, особенно, если ребенок является членом той же этнической группы, что и член банды.
В межгосударственной системе, как показывает Боснийский конфликт, запрет использования насилия против мирного населения может быть жестоко нарушен воюющими сторонами; тем не менее, эта норма существует, она установлена и действует, и Международный Трибунал в Гааге это доказал. Стороны Боснийского конфликта, которые подписали Дейтонские соглашения в 1995 году, включающие соглашение наказать военных преступников, не договорились, кого можно считать преступниками, но все они признали норму, запрещающую использовать насилие против мирного населения. В американских городах жесткая реакция общественности, особенно в отношении убийств детей, неожиданно получила положительный отклик со стороны банд, но даже в этом случае ответ основывался на гу-
манном отношении к жертвам, а не на признании за невинными свидетелями права на защиту от межгангстерского насилия.
Межгангстерская система не имеет ничего похожего на требование межгосударственной системы искать мирного урегулирования споров до развязывания насилия, не говоря уже о запрещении применения силы. Войны в межгосударственной системе все еще случаются, и некоторые из них разжигаются лидерами-ренегатами, незаинтересованными в поиске мирного пути разрешения тех или иных споров, но эти государственные лидеры рассматриваются межгосударственной системой как предатели, и все большее число государств рассматривает войну как отвратительное и экономически разрушительное явление.
Этого пока не происходит в городских межгангстерских системах, где насилие остается общепринятым средством демонстрации силы. Но точно так же как в современной межгосударственной системе склонность к войне разных государств и регионов очень сильно отличается (сравните Средний Восток и Скандинавские страны), исследователи отмечают среди банд значительные различия в их склонности к насильственным конфликтам. Как и в межгосударственной системе, насилие является не постоянной характеристикой поведения банд. Исследование Миллера (ссылка на это исследование есть в книге Hagedorn, 1988:143) показало, что пуэрториканским бандам на протяжении длительного времени удавалось избегать межгангстерского насилия. С другой стороны, в последние годы заметно возросло общее число случаев межгангстерского насилия (см. Klein, 1995:116-19).
Межгангстерская система отстает от межгосударственной системы в вопросе признания прав человека. Сексизм, религиозная нетерпимость и расизм пропитывают собою внутри- и межгангстерские отношения. Совсем недавно международное сообщество, как уже отмечалось выше, сделало несколько шагов вперед - как, впрочем, и назад - в обеспечении прав меньшинств. Недавние конфликты в Боснии и Руанде представляют собой шаги назад, но новое подтверждение прав человека и расширение прав меньшинств в Приложении № 6 Дейтонских соглашений вместе с созданием Комиссии по правам человека являются шагами вперед, как и работа Международного трибунала в Гааге по расследованию военных преступлений и наказанию нарушителей прав человека в этих конфликтах. Не стоит впадать в чрезмерный оптимизм по поводу практического эффекта этих усилий, но они подчеркивают обязательный характер норм отношений в межгосударственной системе.
В межгангстерской системе доминировали расистские взгляды (см. Thrasher, 1927; Perkins, 1990). Членами городских молодежных банд часто становятся представители отдельных расовых и этнических групп (см. Klein, 1971), хотя большая часть межгангстерского насилия происходит внутри расовых и классовых границ (Katz, 1988:119). Как и в случае продвижения обязательства искать мирные способы урегулирования споров, усилия по установлению норм, защищающих индивидуальные и групповые права внутри межгангстерской системы, могут принести значительную воспитательную и социальную пользу.
Итак, некоторые нормы поведения (общие для межгосударственной и межгангстерской систем) уже существуют - кооперация, основанная на взаимности, уважение территориальных сфер влияния и соблюдение условий соглашений и перемирий - межгангстерская система отстает в установлении и признании норм, предназначенных регулировать конфликт. Правило межгосударственной системы, защищающее мирное населения, не достигло статуса общепризнанной нормы в отношениях между бандами. Расширение норм, признанных обязательными для межгосударственных отношений, которое произошло в этом столетии, особенно обязательство искать мирные способы урегулирования споров, запрещение угроз и применения силы, уважение прав человека (индивидуальных и групповых), не получило распространения в межгангстерской системе.
Расширение норм в межгангстерской системе. Расширение норм, которые встретили широкое признание, является довольно трудным делом в децентрализованной системе, основанной на принципе самопомощи (опоры на собственные силы). В межгосударственной системе новые нормы иногда устанавливаются посредством широкого распространения привычной практики или, еще чаще, посредством многосторонних переговоров и соглашений. Сегодняшнее поведение банд оставляет мало надежды на то, что эволюция в сторону более мирных отношений произойдет посредством созда-
ния кодекса правил, основанных на привычной практике, но существует возможность достижения определенного прогресса в этом вопросе посредством многосторонних переговоров и соглашений.
Мобилизация усилий членов межгосударственной системы в достижении многостороннего соглашения, устанавливающего новые нормы поведения, была наиболее успешна, когда:
период времени характеризовался высоким уровнем насильственных конфликтов и продемонстрировал истинную цену такого поведения;
они стремились к миру;
самые сильные и влиятельные члены системы поддерживали установление новых норм.
Положения Конвенции о создании Лиги наций и Хартия ООН следовали сразу за Первой и Второй Мировыми войнами, и инициатива в их установлении принадлежала победителям. Конвенция о Геноциде и Всеобщая декларация прав человека также появились как осуждение зверств Второй Мировой войны. Межгангстерская система находится сегодня в похожих условиях, общество требует прекратить эскалацию межгангстерского насилия и уменьшить число “случайных жертв”, “прекратить стрельбу” между наиболее сильными и влиятельными бандами больших городов.
Зартман (Zartman, 1986) использовал термин “зрелость”, чтобы описать момент, подходящий для предложения процедуры посредничества. Такой “назревший” для установления новых норм поведения момент следует сразу после жестоких последствий насильственного конфликта. Жертвы, связанные с эскалацией насилия в Лос-Анджелесе в апреле 1992 года, помогли упрочить перемирие, которое было объявлено незадолго до этого в январе между “Bloods” и “Crips” - двумя наиболее мощными территориальными молодежными бандами Лос-Анджелеса. В Чикаго призыв к миру, последовавший после убийства семилетнего Дентрилла Девиса, помог установить перемирие между шестью чикагскими бандами.
Наличие перемирия вместе с заинтересованностью больших городских общин, в которых действовали эти банды, могло привести к первым шагам в сторону развития новых норм поведения для банд, созданных по образцу норм, существующих в межгосударственной системе. К сожалению, в этих сценариях не оказалось такого необходимого элемента как лидерства со стороны основных действующих лиц (акторов). Именно они должны были обеспечить установление новых норм и организовать многосторонние пере-
говоры для того, чтобы расставить все по своим местам. Мелкие банды склонны подражать практике наиболее влиятельных и известных банд больших городов, но межгангстерская система не владеет отлаженными дипломатическими связями, которые существуют в межгосударственной системе. Лидеры банд, которые чаще всего являются подростками, также не обладают дипломатическими навыками, какие есть у известных политических лидеров, хотя было бы ошибкой недооценивать политическое чутье и местный статус некоторых лидеров банд. И здесь третья сторона (применив процедуру посредничества) могла бы с успехом воспользоваться этими различиями и предложить введение новых норм в межгангстерские отношения.
Вмешательство третьей стороны
Самое заметное структурное отличие между межгангстерской и межгосударственной системами заключается в том, что банды укоренены в более широкую социальную и политическую систему. Это отличие дает миротворцам хороший шанс для эффективного посреднического вмешательства в отношения между бандами. Уважаемые общественные лидеры, выросшие в той же культуре и на той же территории, что и банды, способны оказать определенное влияние на лидеров банд таким способом, который не доступен большинству международных посредников. Таким образом самым лучшим способом достижения новых норм в отношениях между бандами могло бы стать посредничество уважаемой третьей стороны, выросшей в той же культуре и на той же территории, как и члены банды. Фактически, усилия внешних посредников уже привели к определенным успехам в достижении недавних перемирий между некоторыми крупными бандами, такими как “Bloods” и “Crips” в Лос-Анджелесе.
Обычно роль посредника сводится к тому, чтобы помочь противоборствующим сторонам достичь соглашения путем взаимного обмена уступками (Pruitt, 1971, 230). Для посредника выполнить эту задачу довольно сложно. Это не просто вопрос поиска общих оснований для враждующих банд, но и убеждение банд в том, что признание норм межгангстерских отношений, служащих интересам обеспечения безопасности социума, в котором эти банды действуют, отвечает их собственным интересам. В оставшейся части этого раздела мы вернемся к примерам из сферы межгосударственных отношений, чтобы рассмотреть наиболее приемлемые технологии посредничества, которые могут быть применены для достижения успеха в установлении мира между бандами.
Отбор посредников. Отбор подходящих посредников имеет решающее значение для успеха в этом деле. Очень важно, чтобы посредник был уважаемым и воспринимался сторонами как нейтральный. Одним из преимуществ посредничества в этой ситуации является то, что враждебные по отношению друг к другу стороны в большей степени готовы принять предложения уважаемого посредника, чем те же самые предложения со стороны оппонента. Лидеры банд опасаются принимать предложения другой банды, потому что это будет выглядеть как проявление слабости в глазах членов как своей, так и другой банды (Pruitt, 1971, 230-231). Чем большим уважением членов банды пользуется посредник, тем легче будут приняты его предложения. Недавнее исследование показало, что восприятие сторонами посредника как нейтрального играет большую роль для успеха переговоров, чем беспристрастность предложений посредника (см. Arad и Carnevale, 1994). Доверие также связано с легитимностью посредника в глазах сторон переговоров. Чем большей легитимностью обладает посредник, тем больше у него шансов убедить стороны правильно сформулировать проблему и продвинуться к соглашению (Bercovitch and Houston, 1995; Touval and Zartman, 1985). В посредничестве между бандами, сотрудникам органов правопорядка и местным политическим лидерам, воспринимаемых бандами как представители угнетающей стороны, не хватает необходимой для успеха легитимности в глазах членов банд. Большей легитимностью обладают лидеры общины, имеющие то же самое происхождение, что и члены банды.
Качество коммуникации также очень важно для успеха любых усилий по переговорам и посредничеству между бандами. Трудности могут возникнуть в переговорах между представителями различных культур (см. Сohen, 1991; Sunoo, 1990). Сходные проблемы могут возникнуть у посредников привлеченных со стороны в ходе проведения переговоров между лидерами молодежных городских банд, которые являются частью внутригородской культуры, для которой характерны нищета, низкий уровень образования, отсутствие физической и эмоциональной безопасности.

Все это вместе взятое, дает большие основания для привлечения посредников того же самого культурного и этнического происхождения, что и члены банд. Мариан Стаммпс, активист местного самоуправления, организовала установление мира между бандами Чикаго в рамках проекта “Carbini Green housing project”. Стаммпс понимала культуру банд и была способна обратиться к членам банды на основе их собственного чувства ответственности. Успех Стаммпс как миротворца был связан еще и с тем, что ей удалось уцелеть в одной из перестрелок, и что она была членом местного самоуправления, и это дало ей легитимность в глазах банд. Некоторые, наиболее эффективные посреднические акции были осуществлены общественными активистами, работающими в сотрудничестве с лидерами банд. Так, большая часть усилий по установлению перемирия между Crips и Bloods была осуществлена местными активистом Муйяхидом Каримом и лидером банды “PJ Watts Crips” Дайаном Холмсом. Общественные активисты и лидеры банд также сыграли главную роль в организации перемирия между бандами в Миннеаполисе и Фресно (Калифорния). Местным властям и органам поддержания правопорядка трудно сотрудничать с людьми, которые имеют криминальное прошлое, но эти люди часто обладают огромным влиянием на членов банды. Возвращаясь к межгосударственной аналогии, успешные международные посредники, такие как Генри Киссинджер и Джимми Картер, не стеснялись иметь дело с отвратительными национальными лидерами, если те могли оказать решающее влияние на ход событий. Посреднические усилия Ричарда Холбрука в ходе заключения Дейтонских соглашений помогли наладить тесные рабочие отношения с Сербскими мусульманами, которые нести большую часть ответственности за прекращение войны в бывшей Югославии.
Окружение. В этом столетии стало возможным рассматривать межгосударственные отношения, как происходящие в истинно глобальной системе, в которой в большинстве многосторонних совещаний фактически принимают участие все ее члены. Международные совещания, состоявшиеся после Первой и Второй Мировыми войнами в Париже в 1919 году и в Сан-Франциско в 1945 году, были организованы для того, чтобы учредить две
международные организации, куда вошли, фактически, все члены межгосударственной системы того времени. Подобная попытка установления межгангстерского перемирия в национальном масштабе была предпринята в 1993 году, когда более 200 членов банд, представляющих 22 города встретились в Канзас-Сити. Это движение стало известно как “Движение за мир и справедливость в городах”(“Urban Peace and Justice Movement”), которое выросло из местных инициатив за мир и восстановления порядка и спокойствия на Среднем Западе и Западе США, и куда вошли различные общественные активисты афро-американского, латиноамериканского, индейского и азиатского происхождения, лидеры и активисты движений за гражданские права, духовные лидеры. Встреча в Канзас-Сити последовала за такими же встречами в Кливленде, Миннеаполисе и Чикаго. Очень многое в деле посредничества между бандами было сделано бывшими членами банд. Этот саммит произвел мощное впечатление и стал очень успешной миротворческой акцией. К сожалению, без должной политической и финансовой поддержки, это движение застопорилось в последующие годы.
Из “Движения за мир и справедливость в городах” можно извлечь два главных урока. Первый: тщательно организованное посредничество может быть успешным в снижении насилия между бандами. Но второй урок заключается в том, что стремление достичь немедленных результатов на национальном уровне может быть преждевременным. Кругозор территориальных городских банд ограничивается отдельными городами, в которых они действуют. По этой причине желательно, чтобы привлечение местных общественных лидеров как посредников для установления норм межгангстерских отношений, происходило сначала на местном уровне. Тем не менее, работа с крупными мощными бандами в больших городах может оказать сильное влияние на других. Как мы отмечали выше, принятие новых норм в межгосударственной системе обеспечивалось наиболее сильными государствами. Такой же эффект можно получить, поддерживая инициативы самых мощных и известных банд Америки, которые существуют в Лос-Анджелесе, Чикаго, Миннеаполисе. Следующим шагом в деятельности по расширению сферы признания новых норм отношений между бандами могла бы стать работа в других регионах.
Второй проблемой, требующей к себе особого внимания, является проблема установления открытых отношений. Дипломаты постоянно стремятся к тому, чтобы серьезные переговоры оставались в секрете, по крайней мере до последней стадии, чтобы избежать давления своих сторонников, требующих сохранения жесткой позиции участников на переговорах. Большинство недавних успешных переговоров и соглашений между враждующими государствами держалось в секрете: переговоры между Израилем и Организацией Освобождения Палестины в Осло в 1993 году и в Египте в 1995 году, переговоры при посредничестве Джимми Картера на Гаити в 1994 году, в Северной Корее в 1995 году и Дейтонская мирная конференция по урегулированию Боснийского конфликта в 1995 году.
Можно проследить различия между дискуссиями, которые проходили в полной секретности, как например, переговоры в Осло, и теми, которые широко освещались, но содержание переговоров оставалось в секрете (например, недавние Дейтонские переговоры). Полная секретность полезна в том случае, если отношения между группами настолько враждебны, что просто коммуникация с другой стороной несет в себе политический риск для участников. В Осло переговоры представителей сторон, которые долгое время были друг для друга врагами, проходили в уединенном месте, где стороны вместе жили и неформально общались в течение нескольких дней в хорошей атмосфере, что привело к большому взаимному пониманию и даже дружбе между участниками (см. NPR, 1993; Schmemann, 1995).
Гласность в ходе посредничества между бандами может нести в себе самые разные риски. Как и в случае с государствами, существует опасность того, что широко освещаемые переговоры будут поощрять жесткие позиции и эскалировать противоборство вместо его урегулирования. Некоторые считают, что существует еще одна опасность, которая заключается в том, что привлечение внимания широкой общественности к таким переговорам приведет к возрастанию легитимности банд и, следовательно, к увеличению числа их членов и поощрит самое агрессивные формы поведения банд (см. Klein, 1995:150). Это очень похоже на аргументы, которые приводятся некоторыми национальными лидерами в пользу отказа от переговоров с группами, которые являются возмутителями спокойствия. Израиль высказывал похожие аргументы против переговоров с ООП, так же как Южно-
Африканские власти - с лидерами АНК, Британские власти - в отношении переговоров с ИРА.
С другой стороны, распространение информации, что сторонами ведутся секретные переговоры, создает дополнительное давление на участников и подталкивает к достижению успешного результата. Дейтонские переговоры - хороший пример успешного использования гласности насчет обстоятельств переговоров и статуса посредников, в то время как содержание переговоров держалось в секрете до самого конца. Интимность отношений в банде и непрочность власти большинства лидеров банд затрудняет достижение необходимого уровня секретности модели переговоров в Осло, несмотря на другие преимущества, которые предлагает эта модель. Преимущества Дейтонского подхода - в достижении демонстрационного воздействия на те банды, которые не участвовали непосредственно на переговорах. “Встреча на высшем уровне” может стать дополнительным средством давления на лидеров банд для достижения значительных результатов. Проведение переговоров в секрете позволяет избежать давления последователей и приверженцев, которые могут принуждать участников переговоров к отстаиванию жесткой позиции. Особенно большой эффект дает широкое освещение любых соглашений, которые достигнуты.
Стратегия посредничества. Противоположными концами континуума посреднических стратегий являются, с одной стороны, коммуникативно-фасилитаторские стратегии, в которых посредник играет беспристрастную пассивную роль, обладая небольшим контролем над процессом и содержанием переговоров, и, с другой стороны, директивные стратегии, в которых посредник стремится контролировать процесс и содержание переговоров, часто применяя такие средства стимулирования, как угрозы и обещания (см. Bercovitch and Houston, 1995:29-30). Дейтонские соглашения 1995 года, которые были сокращены “хулиганскими” действиями представителя США Хобрука - ярчайший пример директивного подхода. Совершенно другой подход был использован в переговорах в Осло. Норвежские представители вели себя не как активные участники, а как “фасилитаторы” создания наиболее подходящей атмосферы для двухсторонний переговоров (NPR, 1993). Эмпирические исследования, сравнивающие эффективность двух этих подходов, не смогли внести ясность, хотя недавнее исследование межгосударственного посредничества, которое было проведено Беркович и Хаустоном (см. Bercovitch & Houston, 1995:30), свидетельствовало в пользу некоторого преимущества более директивного подхода. Карневале и Лим (Carnevale & Lim, 1990) также нашли определенные эмпирические подтверждения эффективности более директивной стратегии “давления” в ходе осуществления посредничества в серьезных конфликтах.
Посреднические усилия, нацеленные на установления новых норм отношений между бандами, должны быть директивными для того, чтобы убедить стороны принять нормы, описанные выше. С другой стороны, тяжеловесное использование “хулиганских” тактик, которые применял Холбрук и другие посредники в Дейтоне может повлечь за собой гибельные последствия. Уловками можно создать атмосферу благоприятную для обучения и понимания, одновременно обеспечивая контроль за ходом обсуждения проблемы.
Цель посредников - убедить лидеров банд признать свою ответственность за последствия межгангстерского насилия и вместе работать, вводя новые нормы поведения. В межгосударственной системе эти усилия являются успешными тогда, когда мировое сообщество воочию убеждается, насколько страшны последствия войн. В межгангстерской системе перемирия возможны как результат тяжелого погребального звона колоколов в жизни городской молодежи. Первая задача посредника, фактически, - “пристыдить” лидеров банд, чтобы они признали свою ответственность за смерть тех, кто стал жертвой их поведения.
Работа Мариан Стаммпс, которая была упомянута выше, предлагала определенную модель. Ее первым шагом в посредничестве было настойчивое требование, чтобы члены Чикагских банд приняли на себя ответственность за свои действия, извинились перед матерями за смерть их детей. Затем она побудила банды к широкому обсуждению их обязательств работать ради достижения мира в данном сообществе. Она смогла добиться того, что, претендуя на территориальный контроль секторов города, банды брали ответственность за насилие, которое происходило на их территории, особенно по отношению к матерям и их детям. Статус Стаммпс в местном сообществе позволял ей использовать жесткий, директивный подход; имела она и то преимущество, что хорошо знала и понимала культуру, в которой работала.
Несколько дней спустя было открыто объявлено о целях достигнутого соглашения, которое устанавливало новые правила ненасильственного управления межгангстерскими конфликтами, осуществляемыеь в присутствии лидеров больших банд при посредничестве уважаемых местных лидеров из той же самой культуры, что и члены банд.


Возможности применения
Достижение соглашения по поводу желательных норм может быть первым шагом в процессе, который имеет три стадии. Первой стадией может быть достижение соглашения между группами устойчивых и хорошо известных молодежных банд в нескольких больших городах. Используя демонстрационное влияние этого соглашения, данный процесс может быть повторен в других городах, при поддержке лидеров банд, заключивших первоначальное соглашение. Как только соглашение по поводу этих норм получит широкое распространение, следующим шагом может быть проведение совещания между бандами для обсуждения вопроса реализации этих норм. Эти совещания могут очень много сделать для прояснения, уточнения и закрепления этих новых норм поведения, могут служить также целям воспитания и социализации для лидеров и, конечно же, для других членов банд. На третьей стадии, могут быть созданы принудительные меры по соблюдению этих норм, осуждающих насилие, что по сути станет работающим режимом межгангстерской безопасности.
Не должно быть никаких иллюзий относительно сложности достижения даже первого шага этого процесса, не говоря уже о третьей стадии, где достижения даже межгосударственной системы выглядят, в лучшем случае, более чем скромно. Тем не менее, широкое распространение и признание даже самых скромных норм - защита мирного населения во время межгангстерских конфликтов - было бы шагом в правильном направлении. Безусловно, как и в межгосударственной системе, ключ к урегулированию межгангстерских конфликтов лежит не в принуждении, а в убеждении. Главное, убедить банды в том, что соблюдение определенных норм в отношениях друг с другом отвечает их взаимным интересам.
Заключение
Огромный ущерб, который наносят межгангстерские конфликты обществу, особенно молодым представителям национальных меньшинств, признан на самом высоком уровне американского правительства. Президент Клинтон в своем Обращении к народу Соединенных Штатов в 1995 году “объявил войну бандам” и тогда же было введено новое карательное законодательство.
Мы утверждаем, что хотя банды достаточно долгое время были частью американского городского ландшафта, они могут быть легко уничтожены посредством арестов и тюремных заключений большей части нашей молодежи. До тех пор, пока общество будет оставаться неспособным непосредственно заниматься корнями этой проблемы - бедностью, расизмом, наркотиками, невежеством - городская молодежь будет продолжать искать членства в бандах как привлекательного средства достижения безопасности, самоуважения и чувства силы в угнетающем и угрожающем окружении.
Мы утверждаем, что отношения, которые существуют между территориальными бандами, обладают определенным структурным сходством с децентрализованной межгосударственной системой, где отношения между суверенными государствами осуществляются на основе принципов самопомощи (опоры на собственные силы) и взаимности. Государства, как и территориальные городские банды, являются многоцелевыми организациями. Главным благом, которое они обеспечивает своим членам, является безопасность, но они также обеспечивают удовлетворение и менее значимых потребностей, таких как чувство большей силы посредством идентификации индивидуального эго с достижениями государства или банды.
Агрессивные действия, которые индивиды не считают морально приемлемыми в межличностных отношениях, воспринимаются справедливыми во имя интересов государства или банды. На основе этого сходства, мы утверждаем, что нормы, которые выработаны человечеством для урегулирования межгосударственных конфликтов за последние три с половиной века, могут служить основой для урегулирования конфликта между бандами. Некоторые из этих норм уже существуют в обеих системах: внутренний и внешний суверенитет, уважение сфер влияния, взаимность в сотрудничестве и обменах, соблюдение соглашений. Запрещение наносить ущерб невооруженному мирному населению может стать ключом к налаживанию отношений между бандами.
В этой статье мы призываем объединить усилия всех заинтересованных для того, чтобы собрать вместе лидеров известных банд больших городов для переговоров по установлению норм, регулирующих конфликты между бандами, похожих на те, которые существуют в межгосударственной системе, в частности: требование искать мирных способов урегулирования споров, запрещение угроз и применения силы против территориальной целостности или политической независимости других членов системы, уважение прав человека (индивидуальных и групповых).
Установление новых норм, ограничивающих конфликты в межгосударственной системе, происходило в такие периоды истории, когда имел место высокий уровень насилия, и когда большинство влиятельных членов системы, обеспокоенные разгулом насилия, брали на себя инициативу в установлении новых норм. Мы убеждены, что в некоторых больших городах
“созрели” все необходимые условия для осуществления подобных усилий, хотя первоначально руководство этим процессом может осуществляться извне, например, в ходе процедур посредничества, возглавляемых общественными лидерами.
Наконец, опираясь на подходы, которые были успешными в межгосударственной системе, мы предложили несколько советов для отбора этих посредников, структуру организации многосторонних переговоров и подходящие стратегии посредничества. Эти усилия помогут дополнить такие подходы в снижении молодежного насилия, как “Спасем наших сыновей и дочерей” (Save Our Sons and Daughters - SOSAD, 1993) и тренинг разрешения межличностных конфликтов для членов банд (Goldstein and Glick, 1994).
Трудности, с которыми столкнулась межгосударственная система в достижении широкого признания этих ограничивающих норм, и незначительность успехов в построении действенного режима безопасности между государствами - это серьезное предупреждение о трудностях установления этих норм для межгангстерской системы. Мы также признаем, что существуют значительные различия между двумя системами, хотя самое значительное из этих различий - состоящее в том, что банды укоренены в местной политической системе - свидетельствует в пользу преимущества нашего подхода. Кроме того, несмотря на то, что эти усилия могут быть успешными, они обращены, скорее, к симптомам, а не к причинам проблемы. Пока наша городская молодежь не будет избавлена от нищеты, заброшенности, расизма, наркотиков, физической небезопасности и чувства безнадежности, банды останутся привлекательным средством преодоления всего этого. Тем не менее, существуют средства для смягчения симптомов, для снижения смертности среди членов банд и мирного населения. И первый шаг в снижении межгангстерского насилия - это убеждение лидеров банд принять нормы, ограничивающие конфликты между бандами.

Перевод с англ. Карпенкова Ю.В.

Список литературы
Arad, S. and Carnevale, P. J. (1994). Fairness and Trust in Third Parties in the Palestinian-Israeli Conflict, // Journal of Conflict Resolution. 38:423-51.
Bercovitch, J., and Houston, A. (1995). The Study of International Mediation: Theoretical Issues and Empirical Evidence, / Bercovitch, J., ed., Resolving International Conflicts: The Theory and Practice оf Mediation. Boulder, CO: Lynne Reinner Publishers.
Cohen, R.(1991). Negotiating Across Cultures. Washington, DC: U.S. Institute of Peace.
Goldstein, A.P. and Glick, B. (1994). The Prosocial Gang: Implementing Aggression Replacement Training. Thousand Oaks, CA: Sage Publications.
Gouldner, A. W. (1960). The Norm of Reciprocity: A Preliminary Statement, // American Sociological Review. 25:161-78.
Gray, J. G. (1967). The Warriors: Reflections on Men in Battle. (New York, Harper and Row).
Halperin, M. H., Scheffer, D. J., and Small, P. L. (1992). Self-Determination in the New World Order (Washington, DC: Carnegie Endowment).
Henderson, E.(1993). The Future of Detroit, the Path to Empowerment, / Moody, C., ed. Perspectives: Selected Speeches and Panel Discussions of the Annual Martin Luther King, Jr. Symposium (Ann Arbor, MI: University of Michigan).
Higgins, R. (1994). Problems and Progress: International Law and How We Use It. Oxford: Oxford University Press.
Hobbes, T. (1971) [1651] Leviathan. Middlesex: England.
Jankowski, M. S. (1991). Islands in the Street: Gangs and American Urban Society. (Berkeley: Univ. of California Press).
Katz, J. (1988). Seductions of Crime. New York: Basic Books.
Klein, M.W. (1995). The American Street Gang. New York: Oxford University Press.
Leng, R. J. (1993). Interstate Crisis Behavior. 1816-1980: Realism vs. Reciprocity (Cambridge: Cambridge University Press).
Leng, R. J. (1996). Sovereignty, Self-Determination, and Stability in the ' Contemporary International System, / Kraus, M. and Liebowitz, R., Russia and Eastern Europe After Communism: The Search for New Political. Economic, and Security Systems. Hanover, NH: University Press of New England.
Lupsha, P. (1986). Organized Crime in the United States, / Kelly, R., Organized Crime: A Global Perspective. Lanham, MD: Rowman and Littlefield: 32-57.
Moore, J. W. (1991). Going Down to the Barrio: Homeboys and Homegirls in Change. (Philadelphia: Temple Univ. Press).
National Public Radio (NPR) (1993). America and the World, Transcript № 9351, December 25, 1993. Washington, National Public Radio.
Padilla, F. M. (1992). The Gang as an American Enterprise. (New Brunswick, NJ: Rutgers Univ. Press).
Perkins, U.E. (1990). Explosion of Chicago's Black Street Gangs. (Chicago, IL: Third World Press).
Pruitt, D. G. (1971). Indirect Communication and the Search for Agreement in Negotiation, // Journal of Applied Psychology. 1:205-39.
Save Our Sons and Daughters (SOSAD), (1993). Proposal for Peace and Conflict Resolution to Detroit Public Schools. (Unpublished).
Schmemann, S. (1995). Negotiators, Arab and Israeli, Built Friendship from Mistrust, New York Times (September 28): 1,10.
Shakur, S. (1994). Monster: The Autobiography Of all L.A. Gang Member (New York: Penguin Books).
Taylor, C. (1990). Dangerous Society. East Lansing, MI: Michigan State University Press.
Taylor, C. (1993). Girls. Gangs. Women, and Drugs. East Lansing, MI: Michigan State University Press.
Thrasher, F. (1963). The Gang: A Study of 1.313 Gangs in Chicago. Chicago: University of Chicago Press.
Touval, S. and Zartman, I. W. (1985). Mediation in Theory, / Touval, S. and Zartman, I.W., eds., International Mediation and Theory and Practice. Boulder, CO: Westview Press.
Von Glahn, G. (1995). Law Among Nations: An Introduction to Public International Law. 7th ed., Boston: Allyn and Bacon.
Walzer, M. (1977). Just and Unjust Wars: A Moral Argument with Historical Illustrations. New York: Basic Books.
Wall, J. A. and Lynn, A. (1993). Mediation: A Current Review, // Journal of Conflict Resolution. 37:160-94.
Whitehead, J. T. and Lab, S. P. (1996) Juvenile Justice: An Introduction. 2nd. ed. Cincinnati, OK: Anderson Publishing Company.
Zartman, I. W. (1986). Ripening Conflict, Ripe Moment, Formula, and Mediation, / D. B. Bendahmane, D.B. and McDonald, J.W., eds., Perspectives on Negotiation: Four Case Studies and Interpretations. Washington, DC: Foreign Service Institute, U.S. Dept. of State.
U.S. Department of State (1995). Dayton Bosnia Peace Agreement. Washington, D.C.
Zartman, I.W.and Berman, M. (1982). The Practical Negotiator. New Haven: Yale University Press.


КОНФЛИКТ 1


Э. Ван де Флирт
Предмет конфликта
В соответствии с мнением Волтона (Walton, 1987, 68) и Мастенбрука (Mastenbroek, 1987, 125) предшествующие условия могут послужить причиной для возникновения трех видов фрустрации:
конфликтов интересов по поводу ограниченных/дефицитных ресурсов;
разногласий по поводу общей политики, либо процедур, либо ролевого поведения индивидуумов;
социально-эмоциональных конфликтов, причиной которых так или иначе является ущемление группового самоопределения.
Десятки подобных и отличных типологий можно найти у Комба (Comba, 1987), Дойча (Deutsch, 1973), Финка (Fink, 1968), Гласла (Glasl, 1980), Рахима (Rahim, 1992).
Дефицитные ресурсы, которые обычно пытаются сохранить себе стороны, участвующие в конфликте интересов, могут быть как материальными, так и социальными. Это могут быть деньги, оборудование, власть, и социальная сила. Мы говорим о конкуренции до тех пор, пока стороны конфликта разделяют те же самые интересы и соблюдают правила игры.
В случае разногласий по поводу организационных политик или процедур основой конфликта уже не являются дефицитные ресурсы, скорее это - групповая деятельность (Schmidt & Kochan, 1972). Конфликт возникает по поводу намерений, планирования, исполнения, координации, результатов и
контроля за групповой деятельностью. Например, Wall и Nolan (1986) обнаружили, что 54% конфликтов в целевых группах возникали из-за ощущения неравноценности вкладов в процесс достижения групповых целей, либо по поводу каких-либо процедур. Другой пример - процесс принятия решений: конфликты обычно возникают на фазе выработки альтернатив, их практически не бывает на фазах начала, завершения и внедрения (Koopman, 1980). Вrickman (1974) утверждал, что разнородные цели или процедуры по поводу правил урегулирования конфликтов являются ни чем иным, как революционными конфликтами.
Разногласия по поводу ролевого поведения обычно связаны с тем, что должен и чего не должен делать член организации в определенных обстоятельствах. Часто целевые группы пытаются выработать специальную роль для индивидуума с тем, чтобы с максимальной отдачей использовать его в достижении групповых целей, тогда как индивидуум пытается выработать себе такую роль, которая бы позволила ему максимально выразить себя как личность и удовлетворить личные потребности (Moreland & Levine, 1984). Так, например, рутинность принятия решений по поводу рабочего дня, условий труда, кадровых перемещений, фиксированных отпусков и разделение задач - не что иное как конфликтное начало, заложенное во многих компаниях (Andrissen, Drenth & Lammers, 1983).
Суммируя, можно представить предметы конфликта следующим образом:

ПРЕДМЕТЫ КОНФЛИКТА:
Дефицитные ресурсы
Цели, процедуры, ролевое поведение
Самоопределение

Фрустрация по поводу личного/группового самоопределения возникает в случае, когда другие отрицают его существование в терминах уникальности имиджа, отличительных характеристик, включая ценности и эмоции. Часто это происходит во время сокращения штатов, либо реорганизации.
Обычно такого рода фрустрация проявляется в форме социальной конкуренции, когда личность сравнивает себя, либо группу, к которой принадлежит, с другим человеком, либо с другой группой. Причем намерения при этом ни больше, ни меньше - быть лучшим, одержать победу. Такого рода конфликты самопределения могут быть легко узнаны по высокой степени эмоционального накала: чувство обиды, страх, подозрительность, несдержанность, гнев, ненависть - все это можно найти в такого рода ситуациях (Mastenbroek, 1987).

Часто случается так, что в ситуации эскалации когнитивные конфликты интересов, либо всякого рода разногласия перерождаются в аффективные конфликты самоопределения (Walton, 1987), которые часто называют персонифицированными конфликтами. С другой стороны, рационализация конфликта часто оказывается ни чем иным, как проявлением глубоко запрятанных аффективных конфликтов (Deutsch, 1973; Walton, 1987). Коллеги, претендующие на одно и то же управленческое место, могут быть настолько лично заинтересованы в этом, что конфликт между ними неизбежен. Более того, они начинают "придираться" друг к другу и относительно всего остального. В силу того, что социально-эмоциональные реакции могут быть как следствием, так и первопричиной многих организационных конфликтов, их необходимо тщательно изучать, чего, к сожалению, до сих пор не сделано.
Три предмета конфликтов нельзя назвать ни как взаимоисключающие, ни как взаимопорождающие. Bisno (1988) признает существование вышеперечисленных типов фрустрации по поводу дефицитных ресурсов, коллективной или индивидуальной деятельности, личностного самоопределения, но прибавляет к ним еще несколько типов конфликтов, которые могут проявляться в том, чему он дал термин "реальная вещь" ("the real thing"). Они включают в себя:
а) инициированные конфликты - намеренно организованные с тем, чтобы достичь скрытые цели, но никак не провозглашаемые;
б) неверно определенные конфликты - характеризуются некорректным/неверным определением поведения, участников, предмета, причин;
в) иллюзорные конфликты - основаны на непонимании, либо неверном восприятии;
г) конфликты подмены - конфликтное поведение направлено не на тех, на кого следует, либо не на реальные причины;
д) экспрессивные конфликты - характеризуются желанием выражать враждебность, антагонизм, либо другие сильные чувства.
Де-эскалационное управление конфликтом
Любая прямая, либо опосредованная реакция сторон в конфликте, содержит элементы управления конфликтом. Де-эскалационное управление конфликтом - такое управление конфликтом, при котором фрустрация оппонента не повышается, либо снижается. Если же оппонент еще более фрустрирован вследствие действий, о де-эскалации не может быть и речи. Такое поведение легко определить на бумаге. Но, что касается реальной жизни, здесь все сложнее. Степень фрустрации - индивидуальна, не всегда легко определить, какой именно эффект имеет на того или иного человека то или иное поведение. Не просто также сказать, является ли де-эскалационное поведение сторон осознанным (стратегическое де-эскалационное поведение), либо неосознанным (спонтанное де-эскалационное поведение). Но такого рода проблемы могут быть переоценены, если мы будем принимать во внимание только их, игнорируя такие важные различия, которые существуют между поведением де-эскалации и эскалации, а так же спонтанным и стратегическим поведением.
Спонтанное поведение де-эскалации
Спонтанное управление конфликтом, носящее в основном характер де-эскалации, состоит, как правило, из игнорирования фрустрации, стиля сотрудничества и т.д. В основном, стороны слепо полагаются на механизмы урегулирования конфликтов, которые уже существуют в организации.
Подавление незначительных конфликтов имеет место в случаях, когда личность не желает признать его существование, не обращает на него никакого внимания (Brown, 1983; Delhees, 1979; Pondy, 1967). Случается так, что члены группы, не способные избежать конфликта, неосознанно принижают значимость фрустрации, считая ее незначительным фактором; неосознанно уходят от нее, занимая себя чем-то приятным, либо формулируют проблему таким образом, что она перестает быть конфликтной (то, что можно образно описать как "пчела без жала"), либо не принимают конфликт как нечто, касающееся их, либо не приписывают никаких негативных намерений стороне-оппоненту (Delhees, 1979; Deutsch, 1973; Thomas & Pondy, 1977).
Что до личных стилей разрешения конфликтов, то эффект де-эскалации наблюдается при использовании каждого из них (по крайней мере, кратковременно на начальной стадии). Например, на заседании рабочего совета предполагается обсудить вопрос о ликвидации части завода. Член рабочего совета может вести себя следующим образом: он может не прийти на заседание (уход), может прийти и молчать все заседание (подчинение), может предложить осуществить план ликвидации частично, либо не раньше такой-то даты (компромисс), либо может попытаться выяснить действительные цели руководства, чего оно хочет добиться путем ликвидации, и можно ли достичь этого не закрывая части завода (разрешение проблемы).
Перевод с англ. Дементьевой Е.Г.
(продолжение в следующем номере)
КООПЕРАТИВНЫЙ КОНФЛИКТ,
ОТНОШЕНИЯ РУКОВОДИТЕЛЬ-ПОДЧИНЕННЫЙ И ГРАЖДАНСКОЕ
ПОВЕДЕНИЕ В КИТАЕ 1


К.С. Лоу, Д. Тисволд, Ч. Хюи

Постановка проблемы
Теория кооперации и конкуренции Дойча может быть использована в исследовании того, как китайцы совместно работают и управляют конфликтом. Служащие одной фабрики в Чень-жене (КНР) ответили на вопросы анкеты, чтобы описать степень того, насколько кооперативными, конкурирующими или независимыми друг от друга были цели рабочих и цели руководства фабрики, насколько открыто и интегративно они обсуждали свои разногласия, насколько прочными были отношения руководитель-подчиненный. Их руководители также описали производительность своих служащих и степень, в которой они проявляют гражданское поведение по отношению к своей организации.
Подтверждая гипотезы, результаты показали, что кооперативные цели участников обеспечивают открытые обсуждения противоположных точек зрения; эти обсуждения приводят к упрочению отношений между руководителями и подчиненными. Кроме этого, открытые обсуждения обеспечивают повышение эффективности работы (по мнению служащих), добросовестное выполнение обязанностей и сознательное гражданское поведение
по отношению к организации (по мнению руководителей). По мнению служащих, отношения руководитель-подчиненный были тесно связаны с эффективностью работы, но против ожиданий, отношения руководитель-подчиненный не были связаны с гражданским отношением к организации и производительностью.
Результаты этого исследования доказывают, что китайцы и американцы по-разному управляют конфликтом, и то, как эти группы применяют теорию на практике значительно различается. Тем не менее, теория кооперации и конкуренции может иметь хорошие шансы стать той рамкой, которая будет содействовать эффективному управлению конфликтом между китайцами и американцами.
Джен (Jen) придерживается мнения, что люди являются взаимозависимыми и это делает их коллективистами (Redding, 1980). “Li” (свод правил и норм поведения) информирует людей о том, как надо правильно себя вести в соответствии с тем, какое положение в иерархии занимают другие люди. Более того, китайцев часто характеризуют как уважительных и уступчивых, если не покорных, по отношению к тем, кто обладает более высоким статусом. Эмпирические наблюдения подтверждают эти общие правила. Так, воспитывая детей, китайцы советуют им воздерживаться от агрессивного поведения в конфликте. Китайские матери, как и американские, всячески удерживают своих детей от агрессивного поведения и требуют от них уступчивости (Ho & Kang, 1984; Parish & Whyte, 1978; Ryback, Sanders, Lorentz & Koestenblatt, 1980; Sollenberger, 1968). Дети Гонконга и Тайваня склонны к кооперации даже если конкуренция поощряется в большей степени (Li, Chueng, & Kau, 1979). Китайцы стремятся избегать конфликтов с незнакомыми (Huang & Hams, 1973), используют подходы, которые “заземляют” и рассеивают открытые конфликты (Chiao, 1981), и избегают конфронтации лицом к лицу (Bond, Wang, Leung, & Giacalone, 1985). Китайцы в Гонконге предпочитают компромиссный подход к конфликту, в то время как их англоязычные оппоненты предпочитают прямое сотрудничество, на основе взаимных уступок (Tang & Kirkbridge, 1986). По видимому, китайцы имеют, по крайней мере в некоторой степени, более негативное отношение к конфликтам, чем американцы. Если провести исследования на китайских материалах, которое бы предполагало позитивную роль конфликта, то это позволило бы изучить традиционные отношения и изменить общепринятые взгляды на них. Кроме того, идеи, развитые на Западе, могут помочь анализу динамики конфликтов среди китайцев. Например, китайцы могут чаще избегать конфликты, но общая динамика их подхода может быть сходна с другими культурами. В любом случае, данное исследование призвано было проанализировать применимость теории к китайскому контексту.
Дойч (Deutsch (1949, 1973, 1980) предположил, что то, как люди воспринимают свои цели, очень сильно влияет на протекание и результаты конфликта. В кооперации, индивиды и группы имеют общее видение и сообща пользуются выгодами совместных действий, воспринимая свои цели позитивно связанными, они убеждены, что успех одного помогает другому быть успешным (Tjosvold, 1986). Конкурируя, люди имеют свои индивидуальные цели и преследуют результат “выигрыш/проигрыш”, они убеждены в том, что, если один из них достигнет своей цели, то другие не смогут достичь своих. В случае независимости люди действуют на основе убеждения, что успех одного не может ни помочь, ни воспрепятствовать успеху других.
Различное понимание того, как цели взаимосвязаны, очень сильно влияет на динамику и результаты конфликта. В частности, в кооперации люди склонны рассматривать конфликт как проблему, которую надо решать вместе. Они обсуждают свои противоречия, объясняют свои позиции, исследуют позиции других. Они открыто воспринимают противоположные мнения и пытаются прийти к взаимоприемлемому решению (Tjosvold & Field, 1984, Tjosvold, MсNeely, 1988). Эта динамика, в результате, приводит к высококачественному разрешению проблем и продуктивной работе (Tjosvold, 1989; Tjosvold & Johnson, 1989).
Конкурируя, оппоненты убеждены, что один из них выиграет, а другой проиграет. Во время обсуждения своих позиций они подозревают друг друга в обмане и утаивании информации, принижают и нападают на позиции друг друга. Конфликт, который ведется в конкурентном духе, часто завершается неудачей в достижении соглашения, или таким соглашением, которое одна из сторон навязывает другой. Конфликт сторон, считающих себя независимыми друг от друга, имеет сходные, но не такие негативные, динамику и результат, как конкуренция.
Китайцы считаются коллективистами, которые ценят отношения (Triandis, McCusker, & Hui, 1990). Следовательно, можно ожидать, что степень прочности отношений руководитель-подчиненный будет иметь решающее значение. Это может сильно влиять на внутреннюю роль (производительность) и внешнюю роль служащих (гражданское поведение).
На основе вышеизложенного гипотезы исследования были следующие:
1. Служащие, которые развивают отношения кооперации со своим руководством и преследуют соответствующие цели, открыто обсуждают свои мнения, тогда как преследующие конкурентные и независимые цели не обсуждают открыто свои идеи.
2. Открытые обсуждения различных точек зрения между служащими и руководителями приводят в результате к прочным здоровым взаимоотношениям между руководителями и подчиненными.
3. Прочные здоровые взаимоотношения между руководителями и подчиненными приводят к хорошей производительности и гражданскому поведению.

стр. 1
(из 6 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>