стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

ДРЕВНЕЕ РУССКОЕ ПОРУЧИТЕЛЬСТВО
«Которая ли вервь начнет платить дикую виру, колико льт» «заплатить ту виру, занеже без головника им платити; будешь или головник их в вереи, то зан к ниш прикладываешь, тою «оке дела им помогати головникоу, любо си дикую виру; но оплати «вообчи 40 гривен, а головничьство самому головнику; а в 40 гривен ему заплатити и с дружины свою часть; но иже будет «оубил или в сваде пли в пиру явлено, то тако ему платити «по вервине, иже ся прикладывают вирою))*).
Вот слова нашего древнейшего законодательства, которые указывают на ответственность округа за его жителей, общества за его членов.
Мы задаем себе вопрос: что это за учреждение, какою необходимостью оно вызвано, с какою целью установлено?
С первого раза здесь кажется уместным такой ответ: законодательство, желая по возможности предупредить совершение преступлений, нарушение общего мира, нашло для себя удобным достигнуть такой цели посредством обложения целого общества ответственностью за преступленья каждого из членов его, за преступление, сделанное в его пределах.
— 280 —
Но рассматривая внимательнее это мнение, мы находим его неудовлетворительным и вызывающим нас высказать следующие недоумения.
Первое. Если думать, что древнее правительство в обложении общества такою ответственностью видело предупреждение преступлений, то объем этой ответственности естественно должен бы распространяться на все случаи преступлений, потому - что каждое действие, грозящее нарушением общественному миру и безопасности, могло быть предупреждено такою мерою.
Противное видим в Русской Правде: ответственность верви распространяется только на те случаи убийства, где это преступление находить себе оправдание иди в случайном совершении его, или в участи какой-либо страсти, благородной по понятиям, свойственным тогдашнему духу времени: так если оно учинено в сваде, на пиру, если цель его не состояла в желании извлечь из него корысть, т. е. когда убийство не носило на себе презрительного имени разбоя. За разбойника общество не платило, наказание здесь падало на самого преступника и на его близких родственников. Почему же, с какого основания за тяжкое преступление члена общество не ответствует, за более извинительное напротив? Очень бы легко было в первом случае наложением огромнейшей виры на вервь сделать ее предупредителен преступлений подобного рода, заставить ее воспрепятствовать своему члену заниматься гнусным промыслом.
Второе. Если общество обложено ответственностью единственно с целью предупреждения преступлений, то почему же пространство такого учреждения ограничено одними случаями убийства, тогда как оно с удобностью могло быть приложено и к другим преступлениям, особо и с довольно значительною подробностью рассматриваемым Правдою, что свидетельствует об их важности в тогдашнее время.
Притом нам известна еще история статьи: «за разбойника, «который стал на разбои без всякой свады людие не платят; но «выдадут ею с женою и детьми на поток и разграбление ».. Летопись говорит следующее: когда в древней Руси развилось мною разбойников, тогда духовенство советовало Владимиру употребить строгие меры к их искоренению. Великий Князь после долгих колебаний решился отменить за разбой виры и ввести смертную казнь. Явное доказательство, что вира не служила предупреждением преступлениям. Сообразим к этому такое обстоятельство: если предположить даже, что до св. Владимира и за разбойника «люди платили», то вира, надобно думать, была огром-
— 281 —
нейшая в сравнении с вирой в других случаях убийства. И так если самая большая вира не предупреждала преступления, то естественно полагать, что вира менее значительная еще менее могла достигать цели предупреждения преступлены.
Третье. Взглянем внимательно на содержание тех статей Русской Правды, в которых видим вервь обязанною платить виру. здесь нам бросается в глаза беспрестанное указание на помощь: «того же дела им помогати головнику», «тому люди «не помогают», «а от верви помочнаго», и потому рождается вопрос: если на общество было наложено общественною властно обязательство предупреждать преступления, если определено было известное наказание в видах побуждения к исполнение такого обязательства, то к чему платеж обществом виры назвать вспомоществованием головнику и тем как - будто дать знать, что вервь. вовсе не наказывается, а как бы облегчает только участь ближнего, уплачивая вместе с ним виру?
Четвертое. Если будем держаться высказанного выше воззрения на ответственность общества, то мы ставимся в необходимость видеть в определениях Русской Правды относительно платежа вервью виры отсутствие всякой соразмерности, всякой справедливости: в преступлении не слишком значительном общество несет ответственность гораздо большую, нежели в преступлении гораздо важнейшем, наконец в самом высшем преступлении совсем остается в стороне: при убийстве в сваде или на пиру « явлено» вервь платит почти всю виру, при убийстве не в сваде только половину виры, при убийстве в разбое — «люди не платят ».
Но рассматривая наказания за все другие преступления по Русской Правде, даже за самые маловажные преступления, мы видим, что она чужда подобных грубейших недостатков.
Определение Русской Правды: «аже кто не вложатся в дикую виру тому люди не помогают, но сам платит», сильно потрясает мнение об ответственности общества платежам вире, как о мере полицейской, давая знать, что это общество составляется из добровольных участников, давая знать, что есть люди, только лично за себя ответствующие. Могло ли правительство таким учреждением предупреждать преступления, видеть в нем залог спокойствия?
Сообразим, какие предполагаемые результаты должны вытекать из подобной организации этого учреждения: все люди с хорошим поведением соединяются в такие общества, напротив все

— 282 —.
люди с дурной репутацией отторгнутся от него, потому что первые вероятно не примут к себе в товарищи людей подозрительных, от которых всегда можно ждать преступлений. Таким образом все люди, за которыми бы нужно иметь больше надзора, исключаются от всякого надзора, люди же добрые, предположительно менее склонные к нарушение общего мира, состоять под надзором друг друга. Все это сильно говорит против ответа, приведенного нами на вопрос, какою необходимостью вызвано, с какою целью установлено учреждение общества, ответствующих за преступления их членов: будто такое учреждение вышло из желания законодателя предупредить преступления и охранить общественный порядок. Поищем же другого разрешения.
Руководясь мыслью, что большая часть явлений юридических рождается бытом народа, представляется плодом различных отношений и взаимодействий людей, среди которых они являются, мы рассмотрим, не есть ли происхождение обществ, платящих виру, следствие этого всемирного закона? Для этого взглянем на древний быт народов, восточно-славянского племени и приведем из него некоторые черты в том пространстве, в каком это нужно для настоящего случая.
По свидетельству большей части современных нам исследователей русской истории быт Славян родовой. Все огромное славянское племя делится на несколько отдельных племен, эти последние слагаются из множества отдельных родов, далее деление прекращается. Род следовательно с точки зрения юридической является чем-то целым. Именно он представляется совокупностью лиц физических, тесно связанных между собою родством кровным, состоящих под неограниченною властью старшего, владеющих одною общею собственностью. Подобный составь общества дает право предполагать существование в нем следующих отношений: каждый род в отношении к другим родам считает себя самостоятельными целым; отношения между родами определяются тем, что действие одного члена рода считается действием целого рода и наоборот. здесь слива одного из членов отражается на целом роде, бесславие одного покрывает собою всех, обида, сделанная родичу, вызывает на месть всех его ближних.
Такой ход дел улавливает происхождение естественной необходимости ответствовать всем членам рода за каждого из них.
. С течением времени род расширяется в своем объеме, брак ксерокопии-----•» членов и естественно думать, что теснейшая брак ксерокопии вследствие
283
этого, не распадаясь внешне, он разлагается внутренне, как бы на несколько новых родов — малых. Но эти последние не могут существовать по слабости своей самостоятельно, не могут составить понятие рода в том смысле, в каком его понимает древнее юридическое воззрение, поэтому они продолжают являть собою в совокупности одно целое, составляют все вместе один род.
Независимо от сознания единства происхождения общество, таким образом составленное, побуждается к беспрестанному между собою единению еще с другой стороны. Именно, окруженное отовсюду такими же обществами, оно должно постоянно приходить с ними в столкновения, которые носят иногда на себе характер враждебный. Является необходимость оградить себя от неприязненных действий других родов, оно беспрестанно вызывается сплачивать силы для защиты общих интересов. И так все отношения, которые мы видели происходящими от сознания единства происхождения, как связи внутренней, от необходимости общего соединения для защиты общих интересов, как связи внешней, рождают внутри общества мысль о братском вспомоществовании друг другу в различных обстоятельствах жизни. Обществу, смотрящему на каждого из членов, как на нечто родное, близкое, трудно отказаться от внушения совести помочь ему, выручить его из беды, тем более, что и он в свою очередь, может быть, стоял и будет стоять за общие интересы. Заметим при этом что заметили выше: общество, на таких условиях составленное, надобно предполагать, не потеряло юридического значения рода, продолжает рассматриваться со стороны других родов чем-то целым, следовательно идея ответственности такого общества за каждого из членов продолжает и здесь господствовать.
На основании всего сказанного мы предполагаем у древних Славян существование нравственной обязанности общества отвечать за поведете членов, обязанности всех членов общества помогают друг другу в разных обстоятельствах жизни. Остановимся ж здесь и постараемся сообразить, какие явления должны были имеет место, при таком ходе дел, вследствие призвания князей, вследствие столкновения элементов германского и славянского, из которые один является господствующим, а другой господству подлежащим.
Вероятно тотчас после учреждения в земле славянской системы вир князьям открылись случаи для её применения в действительности. Какого же явления мы должны теперь ожидать г брак ксерокопии соображенш сказанного о быте Славян? С преступника требуе штраф, он не в силах его заплатить: естественно, дожно предположить, что остальные родичи, проникнутые нравственной обя
284 —
занностью стоять друг за друга, привыкшие зло, терпимое одним, считать злом общим, протягивают ему руку полощи, уплачивают за него виру. Такие случаи повторяются раз, другой, третий: князья не видят в таком обыкновении ничего для себя нового и странного.
Все народы в период младенчества имеют много сходного относительно их юридической жизни: резких национальных различий в ней еще не существует. Эта неоспоримая историческая истина отражается и на родах племен германского и славянского. Идея взаимной защиты, взаимного вспомоществования является присутствующею и у племен германских, проявляется почти в тех же Формах, как и у народов славянских. Так на ней созидаются германские общества взаимных защитников: например у Англосаксов каждые 10-ть мужей под начальством старейшины (Heafold, Ealdor) состоят между собою в договоре, по которому они обязаны взаимно защищать себя от врагов и помогать друг другу в платежи вир, определенных за преступления. Такой союз 10-ти мужей называется Freoborg, Friborg, каждый член союза Freoman, Friman.
Не находя в обыкновении Славян оказывать помощь друг другу ничего странного, при соображении со всеми национальными учреждениями, князья видят напротив в нем верное средство оградить себя от убытков при несостоятельности преступника и видят отчасти факт, способствующий предупреждению преступлений. Таким образом нет причины, которая бы понудила князей идти против этого обыкновения: им оставалось только утвердить силу его своим признанием.
Но между тем вследствие образования из земель славянских русских княжеств мы видим в нашем отечестве возникновение всех тех явлений, которые сопровождают подобные эпохи. Они остаются не без влияния на самый быт народа, и русское взаимное поручительство, как плод этого быта, должно необходимо потерпеть изменения. Реформа, в нем произведенная, вылилась в Русской Правде. Излагая состояние родового быта Славян, мы говорили, что род в смысли юридическом распадался внутренне на отдельные роды; различные члены рода не могли жить постоянно между собою в согласии; ссоры и распри родичей отодвигали на время некоторых из них от исполнения нравственной обязанности защищать всех остальных родичей, подавать им необходимую помощь; обычай братства следовательно нарушался. внешней силы, которая бы могла поддержать постоянное его соблюдение, не было, а одной внутренней было недоста-
— 285 —
точно и так. образом существование его обусловливалось случайностью: согласно живет все общество, — оно все взволновывается на защиту члена; произошли распри, отстало нисколько семейств и эти отпавшие уже не идут на защиту личностей, принадлежащих семьям, им враждебным. И наоборот.
Таким образом чиновник князя или даже сам князь, взимая виру за преступления, в одних случаях видит, что она платится без всякого затруднения всем округом, в других же встречает лица, отказывающаяся от участия в платеже её, затрудняется в её получении. Нужна мера для искоренения этого неудобства.
С течением времени является еще новое обстоятельство, которое подрывает тесную связь родов и так. образ. служит еще новым препятствием к постоянному осуществление идеи о взаимном вспомоществовании целым родом. Обстоятельство это есть прямое следствие призвания Норманнов.
Князья строят города, сажают туда наместников, снабжают их дружиною, окружают дружиною сами себя, устанавливают известные должности, чиновников. Хотя, разумеется, все наместники, вирники, тиуны, дружинники первоначально никто иные, как Норманны, но доступ к должностям не заслонен и для туземцев. Таким образом мы видим теперь лица, которые, служа князьям, внешне совсем выделены из родов. Мы говорим внешне, потому что связь внутреннюю предполагать в настоящем случае совершенно разорванною довольно трудно.
Такие явления возникают преимущественно около городов, где чаще всего верховная власть входит в соприкосновение с подданными. Является теперь необходимость определить запутанный отношения при платеж вир между лицами, выделившимися из рода, и самим родом.
И так затруднения, возникающая при взимании виры с перессорившихся родов, при взимании ее с тех родов, где есть лица выделившиеся, — заставляют князя изречь такое слово: «аже кто не вложится в дикую виру, тому люди не помогают, но сам платит».
Теперь уже только те из жителей верви (а жители верви, очень вероятно полагать, принадлежали к одному разросшемуся роду), только те родичи имеют право на помощь других в платеже виры за свое собственное преступление, которые официально договорились с ними помогать друг другу в уплате штрафов, определенных за преступления, те, которые официально поручились в этом друг другу.
— 286 —
Таким образом составились в молодом государстве общества взаимных поручителей. И общества эти основанием своим одолжены идеям, рожденным из быта славянского, а преобразованием своим, характером официальным, получением смысла учреждения чисто юридического одолжены мысли князей норманнских.
Рассмотрим дальнейшие условия этих обществ.
Слова: «аже кто не вложится в дикую виру», дают знать, что ответственность общества распространяется только на одни случаи смертоубийства. Но кроме этого все другие статьи Русской Правды, в которых вервь облагается платежам виры, относятся исключительно к случаям смертоубийства: почему? это объяснить легко следующим образом: все преступления, поименованные в Русской Правде, можно разделить на два рода соответственно воззрениям тогдашнего быта, — на преступления позорные и преступления извинительные, происходящие вследствие движения различных страстей, например гнева, мести. К первым относятся разбой, зажигательство гумна, воровство и другие противонравственные поступки. Мы видим это, читая статьи: 27, 28, 30, 32, 33, 34, 37 — 40, 43, 62 — 66, -68, 69, 71 — 78, 80, 106. II. спис. Русской Правды изд. Калачова. Ко вторым убийство под влиянием охмеления, мести, нанесение увечья, ран, вызванное обидой или вообще действием какой-либо извинительной страсти: статьи 18, 19, 20, 22, 24, 25, 60, 61, начальное содержание 36 и большая часть статей, в которых идет дело о платеже виры вервью.
Рассматривая преступления извинительные мы видим, что одни из них обложены относительно огромнейшею вирою: так некоторые случаи убийства в 80, в 40 гривен, другие же преступления очень незначительною, напр. в 5, 12, 3 грив. Теперь мы можем сказать, что древние наши взаимные поручители обязываются помогать друг другу только в платеж вир за такие преступления, которые происходят или случайно (убийство на пиру), или вследствие побуждений благородных (месть за обиду, убийство в ссоре, на что указывают слова: «боудет ли стал на разбой «без всякоя свады». Следовательно было убийство со свадою, которое обсуживалось уже другим образом, нежели первое.
Но общество не договаривается помогать разбойнику, вору, зажигателю: оно считает это для себя презрительным, оно хочет этим оградить себя от вступления в число его членов лиц, которые могут легко навлечь бесславие ему своими поступками. Но принимая на себя ответственность по преступлениям
287 —
извинительным, сопоручители делают новое условие: держать помощь только тогда, когда их родич, их товарищ подвержен такой пене, которую он заплатить или совсем не может, или платеж которой приведет его в разорение, напротив во всех других случаях для него нет большой необходимости прибегать к сторонней помощи, нет причины беспокоить и стеснять союзников. Вира очень значительная является только в случаях смертоубийства, по этому вервь (общество) платить только дикую виру. Но есть две статьи в Русской Правде, содержащие в себе определение довольно значительной виры, в платежи которой общество не участвует: 20 гривен платится за убийство жены (сп. 2 ст. 21. Р. II. изд. Калачова) и 40 гривен (ст. 5 по сп. академич. ), 20 гривен с прибавлением 10 грив. за век (ст. 21. по сп. троицкому и ст. 22 по сп. Карамзина), за один род увечья.
В первом случае это делается, может быть, потому, что убийство женщины считается делом предосудительным, особенно если оно совершено как разбой, с целью извлечь из убийства материальную выгоду. Такой случай совершенно будет аналогичен с случаем убийства «в разбое без всякоя свады».
Но можно смотреть на эту статью еще с другой точки зрения, понимать ее так, как мы понимаем напр. статьи 9, 10, 11, 12, 13, 14 (спис. 2 изд. Калач. ), где содержится определение вир за убийства, но не упоминается об ответственности общества, по тому что она следует здесь сама собою, явно предполагается и упоминание совершенно лишнее дело. Что же касается до второго случая, то здесь само собою открывается много соображений, препятствующих поколебать наш взгляд на учреждение дикой виры, как на общество людей, соединившихся между собою для взаимной помощи друг другу в платеже штрафов, определенных за убийства, извиняемые воззрением древнего быта Славян. Самая единственность такого случая освобождает нас от обязанности высказывать там соображения.
Установив главное правило, что общество взаимных поручителей берет на себя ответственность только по одному роду преступлений — смертоубийству, мы войдем теперь в рассмотрение всех частных условий, сопровождавших существование этого общества и вместе с этим покажем, что рука помощи подается здесь только преступнику, совершившему убийство извинительное.
Общество во первых отклоняет от себя ответственность за разбойника, не помогает разбойнику: «будет ли стали на «разбои без всякоя свады, то за разбойника люди не платят, но выдадут (его) и всею с женою и с детьми на поток и раз-
" 288 —
грабление». Мы знаем, что отмена за разбой виры и введете вместо ся потока и разграбления принадлежат св. Владимиру. Но отсюда мы не имеем права заключить, что до Владимира общество платило виру и за разбойника. Свидетельство летописи о таком действии первого христианского князя мы приводили в доказательство того, что общество, платящее виру за преступления своих членов, не есть учреждение князей, не есть учреждение для целей полицейских, для предупреждения преступлений, напротив мы этим доказываем, что оно имеет другое основание, именно что здесь выразилась идея взаимной защиты, братского вспомоществования. Странно же после всего этого будет нам думать, что люди, вступающие добровольно в такой союз, начали бы покровительствовать презрительному промыслу—разбойничеству, условились бы держать помощь человеку, заглушившему в себе все нравственные чувства! Если бы разбой в нашем отечестве представлялся в других Формах, считался бы действием похвальным, как теперь у некоторых диких народов, то дело принимало бы совсем другой оборот. Но в нашем быту не смотрели на разбой с такой точки зрения.
Общество принимает на себя количество ответственности соразмерно с большею или меньшею извинительностью преступления, с большею или меньшею случайностью его: если преступление совершенно случайно и может быть речь о совершенном невменении в вину, то сопоручители платят почти всю виру: «но аже «будешь оубил или в сваде или в пиру явлено, то тако ему «платмти по вервинп (на ряду с другими) гже ся прикладывают «вирою». (Сп. 2 ст. 4 изд. Калач. ). здесь убийца платит столько же, сколько и каждый другой из товарищей).
«Будете ли головник их в верви, то зан к ними прикладывает, тою же дпля имъ помогати головнику, любо си дикую «виру; но сплапш (платити по сп. 3) гма вообчи 40 гривен, а головничество самому головнику; а вб 40 гршвен ему заплатити и «(с дружины свою часть».
Мы видели, что за самое высшее преступление «люди не помогают »; за самое извинительное они платят почти всю виру; здесь же они ответствуют половиной полной виры. В первом случай преступление характеризуется словами: «безо всяко я свады», во втором «в сваде явлено», в третьем (и заметим еще особенно, что слова, излагающие определение преступления и количество виры пишутся нераздельно с словами, излагающими другое преступление; см. сп. 2 и 3 изд. Калач. ) говорится об нем неопределенно, не упоминается об обстоятельствах, его сопровождавших. Это дает
289
нам право предполагать, что здесь идет речь о таком преступлении, которое совершено вследствие свады, но не ев самый миг свады, совершено притом «неявлено».
Если дать силу такому предположение, то мы можем сказать, что преступник, совершивший убийство хотя и тайно, но вследствие нанесенной ему ранее обиды, вследствие побуждений мести, без всякого желания ограбить убитого, обсуживается гораздо строже убийцы в сваде и на пиру. Однако общественное воззрение смотрит на его поступок снисходительно и отчасти признает За ним право на совершение его.
Наконец вервники помогают товарищу 9-ю кунами, в случае если он несправедливо оговорит кого-либо в преступлении смертоубийства. Почему мы говорим в преступлении смертоубийства —это не требует больших объяснений, если упомянем, что ст. 16-ю списков 2-го и 3-го мы относим к статьям, в которых идет речь о смертоубийстве, относим на основании занимаемого ею места в обоих этих списках и на основании уже выведенного положения, что вервь помогает своему члену платить виры за одно смертоубийство.
В следующих случаях видны проблески того воззрения на такие союзы родичей, которого держались князья и вообще тогдашни! быть: найдено в пределах верви мертвое тело. И что же мы видим? не хозяин двора, не хозяин земли, на которой оно лежит, обязан платить виру, напротив целое общество. Частное здесь исчезает в общем.
Естественно полагать, что это условие уже не добровольное, что оно пошло в содержание древней круговой поруки путем княжеской власти, видящей в наказании более цель Финансовую и потому опасающейся лишиться в настоящем случае дохода от неизвестности преступника. нет сомнения, что этим законом преследовалась и другая цель — полицейская. «Аже кто оубгетв «княжа. мужа вб разбои, а головника не ищутъ: то виревную пла» «тшпи ев чьей же вереи голова ляжите, то 80 гривена, пакиль людин, то 40 гривена». (Сп. 2 ст. 3 изд. Калач. ).
«А по костехя и по мертвеци не платить верви (по болып, «части списков виры), аже имени не выдают, ни знают его».
Эта статья является не иным чем, как дополнением предыдущей, относится к ней, как исключение к общему правилу. Невозможность узнать, кому принадлежать найденные кости: княжу ли мужу, огнищанину ли, смерду и т. д. и по этому невозможность определить количество виры увольняют вервь от платежа ея.
290 —
Вот условия, на которых учреждалось и которыми обставливалось общество взаимных поручителей во времена Русской Правды.
Выводя его основание из устройства тогдашнего быта, мы отрицаем меньше, что ответственность общества за преступления членов, состоящая в платеже вире, вытекает из одной мысли князей о предупреждении преступлений. Но разумеется, мы не можем не допустить, что, утвердив и преобразовав существование таких обществ, князья начали смотреть па них как на залог общественного спокойствия, тем более, что личный интерес взаимных поручителей естественно должен был побуждать к надзору друг за другом, к старанию предупреждать преступления и тем избавлять себя от виры.


II поручительство по позднейшим источникам.

С понятием общества связано понятие самых много различных отношений между людьми, его составляющими.
Отношения эти, как, проявление деятельности человеческой, никогда не находятся в застой, напротив они вечно движутся; возникают, изменяются, исчезают, рождаются снова. Отношения эти слагают собою права с соответствующими правами обязательствами И так каково бы ни было общество: обширно ли во внешнем объеме или на - оборот, достигло ли высшей степени развития или представляется еще младенчествующим, —в каждом усмотрим мы отдельного человека обладателем известных прав и обязанным известными действиями.
Кроме того заметим еще другое явление, тесно соединенное с первым, а именно: стремление дать крепость, надежность праву и соответствующей ему обязанности другого. Для этого потребно создать новые отношения, различные сочетания которых являют собою способы обеспечения.
Древний быт нашего отечества представляет собою подобную картину.
Мы избрали задачею рассмотреть одно из учреждений, созданных им для обеспечения разнообразных обязательств: поручительство. Суждено было этому учреждению сопровождать самые разнохарактерные и многочисленные явления, в которых отражалась юридическая жизнь наших предков. Мы видели уже, в каком виде и с каким значением представляют его общества дикой виры. Но это не единственная его сфера. Есть еще другая, не менее обширная по объему, белье обширная по пространству времени. Исследовать поручительство, действующее в этой последней, есть предмета настоящей статьи.
Таким образом мы полагаем на себя обязанность представить существо и характер поручительства в допетровской Руси, показать состояние его во времена, более близкие к настоящему:
292
мы рассмотрим здесь природу его, пространство, действие, форму, в которой оно проявлялось, прекращение; далее очертим судьбу поручительства после реформы, произведенной в законодательстве Петром Великим. На Уложении нам не приходится останавливаться: будучи лишь воспроизведением уже прежде существовавшего права, оно осталось верным своему характеру и в отношении к поручительству, повторило прежние о нем правила, может быть, с некоторыми новыми их применениями.
Древнейшие наши законодательные памятники дают знать о существовании поручительства, как меры обеспечения обязательства Так в Русской Правде читаем: "аже познает кто не емлет «ею, то не рци емоу: мое, не рци емоу тако: пойди на сводя, где «еси взял, или не пойдешь, то пороучпика за пять дней 6). И в договоре Смоленского князя с Ригою 1229 года: «аже извиниться «Латынина оу Смоленска, не мытати то оу погребе, аоюе не будипиъ порукы, то оужельза оусадить.......аже боудетп Роустоу платити Латинскому, то ть Латинскому просити дтътскаю «о; / тюупа; аоюе даете найме дгьтскому, а не исправите за и дтй «товара оу Роусикп, то датп сему на себп> порука». В договорных грамотах князей, в дог. грам. Новгородских беспрестанно встречаем условия: «а холопы, и должники, и поручникы «выдавати по исправп» (1295 года); «за порушит, за должнике «......не стояти, се обт половины не столти» (1375 г. ); «а «коихе новюродцеве Князь Михаиле или его бояре привели ке цп>- «лованыо или на поруку повешт.....сг> тыхъ Кн. Мих. Цшованъе «сняле и поруку свеле» (1375 г. ). Холоп не иначе допускается к тяжбе со своим господином как по представлении от себя поручителя (1398 года).
Законодательные памятники 15-го, 16-го и 17-го столетий содержат множество определений о поручительстве, указывают на весьма значительное его употребление при обязательствах самых разнообразных.
Так поручительством обеспечиваются все действия суда в отношении к истцу и ответчику — от подачи прошения до исполнения решения; договоры между казною и частными лицами; договоры частных лиц; верность государству; исполнение обязанностей по службе государственной в отправления известных должностей; далее поручительство является заменой нынешнего полицейского надзора за людьми, которых поведение сомнительно; употребляется как средство предупреждения преступлений, как залог благоустройства и порядка в государстве. Вот общая положены, под которые можно подвести все разнообразные случаи
— 293 —
поручительства, разъясненные в законодательных памятниках нашего отечества до Уложения Алексея Михайловича и во время Уложения.
При разнообразии действий, падающих на ответственность поручителя, мы имеем основание полагать, что и самая ответственность не могла быть одинакова. И действительно она является в различных видоизменениях. Так поручитель принимает на себя: 1-е, исполнение обязательства в случае неисправности главного обязанного лица; 2-е, вознаграждение убытков, происходящих от неисполнения обязательства; 3-е, способствовать исполнению обязательства со стороны главного обязанного лица; 4-е, платить известную пеню; 5-е, нести наказание личное. Иногда же поручитель остается вне всякой юридической ответственности.
Из видов ответственности раскрываются две цели поручительства, из которых одна — оградить положительным «образом лицо, имеющее право, от убытков на случай неисполнения обязательства; другая — удостоверить это лицо, что обязанная сторона исполнить возложенное на нее обязательство. В 1-м случае поручитель принимает на себя исполнение обязательства при неисправности лица обязанного или вознаграждение убытков, от неисправности происходящих; в последнем он не делается лицом обязанным по главному обязательству при нарушении пли неисполнении его, не заменяет лица обязанного, не несет следовательно никакой ответственности за. неисполнение обязательства, а ответствует за собственное действие: за несправедливое уверение, что обязанный исполнить обязательство.
Так запись князя Константина Острожского 1509 г., запись князя Вас. Вас. Шуйского 1522 г. и друг. представляют нам пример подобного поручительства: митрополит и другие лица высшего духовенства ручаются в верности князей Константина Острожского и Шуйского. Здесь самый род обязательства не позволяет поручителям заступить место нарушителя обязательства и нет также возможности перевести на деньги вред, могущий произойти для государства от измены Острожского и Шуйского. Одним словом, здесь поручитель не принимает на себя ответственности в смысле исполнения обязательства или вознаграждения убытков. Такой же пример видим в поручных записях, даваемых боярами и людьми других званий за верность государю известных лиц. Таковы записи 1474 г., 1526 и другие. Содержание записи 1474 года следующее: Иван Никитич Воронцов ручается Великому Князю по кн. Данила Холмиком в том, что последний будет верно служить ему и от него не отъедет; при измене
294 —
же Холмского Воронцов платить в казну Государя 250 р. Здесь мы видим опять, что поручитель не принимаете на себя исполнения обязательства, - лежащего на Холмиком: он только заверяет, что оно бдеть исполнено. В подкрепление же уверения он ставит неустойку, которая не составляет вознаграждения за вред от измены Холмского, а представляется здесь гражданским наказанием за действие поручителя, — за несправедливое удостоверение в готовности и способности Холмского исполнить обязательство. Акт 1490 г. представляет третий пример подобного поручительство.
И так наши древние законод. памятники знакомят нас с двумя родами поручительства: 1-е состоит в удостоверении со стороны поручителя в непременной готовности и способности лица к исполнению обязательства, 2-е в принимаемой поручителем ответственности по главному обязательству исполнением его или вознаграждением убытков, вследствие неисправности лица обязанного понесенных.
Мы много встречаем примеров, где тот и другой род поручительства находятся в соединении; по единственные случаи, в которых первое понятие является без примеси второго: — это ручательства митрополита, особ высшего духовенства, бояр и лиц других званий за верность и неотъезды бояр.
Мы замечаем присутствие этого понятия и во всех остальных случаях поручительства, представленных нами выше: напр. в поручительстве, за поведение лица, в явке к суду. Но тут в составь поручительства входить и второе понятие. Напр. наказанный преступник выпускается из тюрьмы только тогда, когда находятся люди, берущие па себя обязанность удовлетворить по тем искам, которые впредь могут на нем открыться вследствие его старых или новых преступлений «Дать его на поруки, кто по «нем будут иные истцы»
И так круг действия первого рода поручительства резко разграничивается с кругом действия второго. Цель его: обеспечивать интересы государственные.
Характеристика второго рода поручительства состоит в следующем: поручитель принимает на себя исполнение обязательства или вознаграждение убытков при неисправности обязанного лица.
Покажешь, на чем мы основываем сказанное.
Бросая взгляд на вышеприведенные виды ответственности

— 295 —
поручителя, мы в двух первых из них находим, что он принимает на себя исполнение обязательства или вознаграждение убытков.
Сюда же относящейся третий случай требует подробнейшего рассмотрения.
В поручной записи, помещенной в Акт. Юрид. под № 293 читаем: «я не поставлю язв на срок (ответчика к суду) и на «мне на поручик Малафее монастырс. иски, Прилуцкого монастыря «игумена с братею с их пашен Государевы подати....»и проч. С первого раза кажется, что главное содержание поручительства здесь относится к представление лица в суд. Но на деле это не так.
Пред нами находится множество случаев (из которых несколько мы выписали в 7-м и следующих примечаниях) поручительства в явки ответчика к суду. В них вовсе не требуется от поручителя, чтоб он представил обвиненное лицо к суду, а только берется удостоверение, что оно станет на суде, и обещание, что в противном случай сам поручитель заплатить истцовые иски, с судных дел пошлины, все убытки и волокиты. Порукою обеспечивается явка на суд ответчика по просьбе истца, для его выгоды, потому что если не будет в явке лица, с которого следовало бы сделать взыскание, то истец останется неудовлетворенным и понесет убытки; точно также судебному месту надобно будет при этом отказаться от получения пошлин.
Таким образом для устранения подобных невыгод довольно будет, если судебное место и истец получают право и возможность произвести с какого-либо лица законное взыскание. Если судебное место прикажет держать ответчика в тюрьме или за приставом, то оно достигнет своей цели, оградить себя и истцах относительно взыскания с обвиненного. Та же цель достигнутая если судебное место находит человека, который берет на себя обязанность заплатить иски в случай, что скроется виновный. А если есть особенный интерес в присутствии ответчика, то не поручителя заставляют представлять его в суде, а эта обязанность налагается на лицо служебное, на пристава. Если бы смысл поручительства заключался в прямом представлении ответчика на суде, то почему бы встречались беспрестанно такого рода предписания: «подавать его на поруки, и за поруками привести к Москве», «подавать на «поруку и выслать в Москву с приставом ... » и проч.?
Возьмем напр. случай 1635 года Августа 17: поручатель-
— 296
ство в явке на суд дано в Чердыни, а суд должен производиться в Москве. Неужели поручители должны были сами вести ответчика из Чердьни в Москву? Притом по обыкновенно того времени поручителей по одному и тому же обязательству набиралось всегда как можно более: число их доходило до десяти, простиралось иногда и далее. Неужели такое количество людей должно было сопровождать всегда ответчика к суду? Напротив в приведенных в 21 примечании случаях мы видим, что ответчик идет один или сопровождается другими лицами, не поручителями. Я привел только шесть примеров, но их можно привести десятками. В поруч. записях употребительна Формула: «а не станет она за нашею порукою», напротив: «а не поставлю язъ его на суде», попадается очень редко. B так в большинстве случаев не требовалось с поручителя представления в суд ответчика, а требовалось с него только удостоверение, что ответчик станет на суд, и бралось обещание платить в противном случай за него иски и пошлины. Поручительство является как милость правительства, освобождая ответчика от цепей, от тюрьмы: с этим несовместно бы было обязательство представить ответчика в суд; иначе одно стеснение физической свободы переходило бы в другое и цель поручительства не была бы достигнута. Допустим, что представление на суд составляет собственно юридическое содержание поручительства: тогда нам представится такого рода сделка. А обязывается явиться в суд; вместе с тем суд делает распоряжение найти человека, который бы взялся представить лицо А на суд с тем, что если не представит, то подвергается изысканно имеющих открыться на лицо А требований. Но тут нет вовсе поручительства, нет прибавочного договора для обеспечения обязательства главного, а представляется совершенно самостоятельное обязательство, какое именно возлагалось в древн. нашем быту на чиновника, посылаемого для вызова к суду обвиняемого. Недельщик, пристав, доводчик являлись в место жительства ответчика и, забравши его, если не представлял он поручителя, под собственным присмотром представляли к суду. В случае неисполнения этого обязательства пристав приговаривался к двойному удовлетворению всех открывшихся на убежавшем требований. Но совокупность этих юридических отношений между суд. местом, ответчиком и приставом не составляет по нашим закон, памятникам поручительства, точно также как нет его в следующем случае: «а «тех князей и детей боярских, чьи люди, давать на поруку, что «им, тех людей добыв, перед старостами поставити. Дре-
297
вний юридический быт видел в сделках поручительства совершенно другие отношения, а именно для них здесь существенно удостоверение в готовности лица обязанного исполнить обязательство и исполнение обязательства поручителем при неисправности лица обязанного. Эти понятия в настоящем случае занимают первое место, составляют основное, главное условие сделки, напротив же действия, способствующая исполнению обязательства со стороны лица обязанного составляют условие второстепенное. Если поставить его на 1-м плане, то при неявке ответчика на суд, поручитель несет наказание прямо за неисполнение обязательства представить собственными силами ответчика, а не вследствие обязательства платить за него иски в случае неявки. Тут смысл поручительства совершенно изворачивается и надобно допустить выводы, которые расходятся с существом дела; сделка поручительства представляется тогда аналогичною с обязательством пристава, и вместо того, чтоб содействовать свободе, она та же тюрьма для ответчика, в другом только виде.
Признавая напротив, что поручитель несет ответственность вследствие обязательства удовлетворить истца и судебное место при отсутствии ответчика, мы убеждаемся, что неисполнение обязательства представить на суд ответчика не влечет уже за собой никакой ответственности и исполняется следовательно, когда поручитель находит в том собственную пользу, когда исполнением он может отвести от себя взыскание. Если бы сумма издержек на отыскание ответчика и представление его к суду превышали сумму, за которую отвечает поручитель, то что за охота ему производить поиск, тем более, что неизвестно еще, отыщет ли он, представит ли в суд ответчика. Другое дело — обязательство пристава искать убежавшего от него или отпущенного им ответчика. Тут для пристава есть побуждение исполнить обязательство, потому что ему грозит особенная кара за его неисполнение: отпустить или спродать обвиняемого рассматривается как преступление. Ничего подобного не видим в случаях, где поручитель, обязавшись сыскать или представить судящегося, не исполняет обязательства. И так обязательство поручителя способствовать исполнению: обязательства лицом обязанным, являясь по форме обязательством, на самом деле представляется лишь льготой поручителя.
Вероятно было обыкновение в древности, что поручитель, удостоверив лицо, имевшее право, что обязанное лицо исполнить обязательство, и приняв на себя его исполнение на случай неисправности, еще для большего успокоения лица, которо-
— 298 —
му ручался, прибавляла условие побуждать обязанного к исправности, и что замечая в нем готовность уклониться от исполнения обязательства, сладил за ним и физически понуждал к исполнение, подвергал напр. содержание и представлял куда следовало.
Эта сторона поручительства вероятно была причиною частого употребления его как меры полицейской. Так при судебном поручительстве ответчик остается на свободе, лишаясь ее только при явном подозрении скрыться, что, разумеется, должно было случаться очень редко, потому что отношения между поручителем и обязанным лицом были нравственные, основывались на родственных связях, дружбе и т. д., так что в поручительстве заключалась еще та гарантия, что ответчик не захотел бы ввести в беду поручителя и потому уже старался исполнить обязательство.
И так нет сомнения, что условие поручителя побудить обязанное лице к совершенно лежащего на нем действия есть условие прибавочное, существование или несуществование которого не имеет никакого влияния на существо поручительства: непосредственно оно не вытекает из поручительства, а выговаривается особенно, вероятно более в тех случаях, в которых обеспечивается поручительством чисто личное действие обязанного, явка на суд, поведение лица и т. п.
Последние виды ответственности поручителя также входят в состав поручительства второго рода.
Поручитель платит в случай неисполнения обязательства пеню, подвергается наказанию чисто личному.
Платеж пени сопровождает все случаи поручительства, относится ли оно к явке на суд, к исполнение договора, к поведению лица: везде пеня сопутствует другим условиям. Она же, как мы видали, встречается при поручительстве для обеспечения интересов государственных. С пенею или неустойкою, платимою поручителем при неисправности лица обязанного, не должно смешивать ответственность поручителя за неустойку самого обязанного лица в тех случаях, в которых платеж ее вместе с главным содержанием обязательства обеспечен поручительством: «А не учпу язъ.....ино на мне на Иванке и на моих «порущиках взяти казначею ев казну пять рублей денег; «а «того деслтскаго и ттидесятскаю в нашей пепп подавати на крпп-«кйпорукм, чтоб* у нихе лихихв людей ев сотшь вперед не было.
И так оказывается, что поручительство по древнему русскому праву состояло в удостоверении поручителя в готовности и спо-
— 299 —
собности главного обязанного исполнить обязательство, и в приняли на себя ответственности исполнением сего обязательства или вознаграждением убытков.
По употребление поручительства в самых разнообразных случаях, казалось бы, оно должно бы было распадаться на особенные еще виды; порука, напр. при обязательстве законном должна бы была обставиться другими определениями нежели при обязательстве договорном, при обязательстве личном явиться с другими условиями нежели при обязательстве имущественном; сословие, пол поручителей и лиц обязанных должны бы были отразиться на поручительстве, как мы и видим это в законодательствах римском, французском, в некоторых из славянских и наконец в ныне действующем нашем законодательстве.
В римском праве от общих определений о поручительстве отделяется поручительство женщин.
Французское законодательство дает отдельные постановления о поручительстве судебном — саиИоп риНяагге: «Ьощи'й в'адЫ й'ап саи1гоппетеп1 ]\иИпа»˜е, Ы саийоп (1оМ ё/ге вивсерЫЩе (1е соп1гат1е раг согрв»7"); в других случаях способность поручителя не ограничивается таким условием; 1а саиНоп ]исИс1а1ге пе реи1 рот1 аетапиег 1а сИзси55ЮП ии иёЬНеиг ргшараР9).
Между славянскими законодательствами польское и литовское дают ограничения относительно лиц, которые могут ручаться, и с поручительством крестьян связывается особенность: им было запрещено принимать на себя поручительство или дозволялось ручаться только в малых суммах.
По Литовскому Статуту крестьяне конной и пешей службы и другие простолюдины не могут ни за кого ручаться в важнейших делах без ведома и письменного позволения своих господ, а могут ручаться в делах меньшей важности, не более как в четырех конах грошей; и хотя бы один человек за разных людей ручаться пожелал, поручительство его вообще не должно превышать цены четырех коп грошей.
Настоящее наше законодательство представляет особенности поручительства по договорам с казною, по личному найму и друг. (ст. 1314. 1323. Св. граждан. зак. ). Напротив по древнему нашему праву порука по чиновнике, подрядчике, наемщике одна и та же, как по своему существу, так и по прибавочным условиям. Причина тому в особенной характеристике развития нашего древнего законодательства: древний юридический быт создал идею поручительства, а власть общественная только проявляла ее в своих действиях, допуская поручительство для
300 —
обеспечения самых разнообразных обязательств. Чуждаясь перемен и нововведений, наклонное все более делать по старине, законодательство довольствовалось значением органа для проявления обычая, жившего в народном сознании, и выражало его в таком виде, в каком он был создан бытом народа. Проникнутое во всем своем существе обычаем, правительство не отступало от господствовавших юридических воззрений, и постановления его ничто иное как подведение встретившегося случая под существующий обычай. При отсутствии основного различая в юридических понятиях и воззрениях и вообще в быте лиц, составлявших правительство, и подданных, явление это представляется вполне естественным и объясняете, почему в разнообразных случаях древнего поручительства мы не встречаем видоизменений одного и того же основного начала.
Есть несколько случаев в наших законодательных памятниках, где порукою называется имущество, обеспечивающее заем: «а в серебре и в росту подписали если в серебре порукою двор «свой». Но здесь кроме имени поручительства мы не видим ничего общего с поручительством.
Содержание поручительства определялось договором, заключенным между поручителем и лицом, имевшим право по обязательству.
Но этому договору предшествовал другой договор между поручителем и лицом обязанным.
В поручных записях мы часто заходим такого рода приписки: «били челом поручиком своим себя поручит. Существование предварительного договора предполагает, что поручительство давалось с согласия лица обязанного. Но есть случаи, указывающие на противное.
Так в древнем нашем быту поручительство часто встречалось между лицами, которые связаны были узами родства или дружественных отношений, и очень легко предположить, что оно составляло иногда безвозмездное одолжение и давалось без ведома лица обязанного, особенно в делах меньшей важности. Прямых указаний впрочем на это нет.
Но иногда поручительство является обязательством чисто законным и дается следовательно независимо от согласия лица обязанного.
В выписке из постановлений о разбойных и татиных делах 1605 года и в других актах говорится, что в известных случаях относительно обвиняемого в преступлении производится
— 301 —
обыск: если при этом все обыскные люди единогласно признают его лихим человеком, то преступник подвергается определенному наказанию, если половина обыскных людей будет его «добрить», то он отдается на поруки одобрившим его. На это же указываете ст. 36 гл. XXI Уложения. Спрашивается, имели ли эти обыскные люди право отказаться от того, чтоб взять одобренного ими на поруки и таким образом подвергнуть его тюремному заключению? Если имели, то, разумеется, их поручительство можно признать за добровольное. Отдача обвиняемого на поруку с одной стороны является как бы милостью правительства, с другой же стороны в очень многих случаях оно только и находит для себя удобным этот род обеспечения и потому старается, во что бы то ни стало, сбывать известные лица на поруки.
И так если в настоящем случае правительство делает милость обвиненному, то поручительство обыскных людей является добровольным, в противном случае оно недобровольное. В первом случае правительство выражается так: «дать «ею на поруки, а не будете по нем поруки, посадить тюрьму, доколь порука по нем будет.
В настоящем же случае прямо предписывается: «дать его «на поруки обыскным людям», и можно думать, что слова эти были понимаемы и исполняемы буквально, тем более, что тут представлялось вероятно следующее соображение: можно предположить, что правы обыскные люди, одобрившие обвиняемого, а подвергать обвиняемого заключению при таком предположении было бы жестоко и несправедливо: так пусть же, если в последствии окажется, что он в самом деле преступник и он скроется, терпят вместе с ним наказание и те люди, которые сделали о нем несправедливый отзыв, назвали его добрым и так. образом дали ему средства уклониться от законного наказания. Если же подозреваемый преступник в самом деле обвинен лживо, если обыскные люди, одобрившие его, поступили законно и справедливо, то от отдачи на поруки никто не будет в убытке, — ни правительство, ни поручители.
Сообразно сказанному можно допустить, что законодательство именно предписывает обыскным людям быть поручителями, следовательно поручительство здесь является обязательством законным, не нуждающимся в согласии поручителей и лица обязанного.
Принимая на себя ответственность исполнить обязательство, поручитель предоставляет требовать с него при наступлении из-
302 —
вестных условий этого исполнения. Таким образом он становится здесь лицом, совершенно заменяющим главного обязанного, не смотря на то, вещное ли обязательство, или чисто личное: «наши «поручниковы головы во его голову место и наши животы в его живот место». Вместе с тем все убытки, происходящие от неисправности обязанного лица, входят в составь поручительства, что обыкновенно выговаривается в договоре.
По римскому праву поручитель не мог обязываться более того, в чем заключалось главное обязательство, по правилу: пес р1и$ т ассевйопе еззе ро1е$1, циат т рппыраИ ге. Французское законодательство статьею 2013 гражданского уложения определяет, что поручительство не должно превышать того, чем обязан главный должник и не должно быть заключаемо на условиях более тяжелых. В случаях же древнего русского поручительства представляется по-видимому совсем противное. Так встречаются случаи, где ответственность поручителей превосходит ответственность лиц обязанных.
В поручн. записи 1591 г. (№ 231 А. Ю. ) читаем:.... «на паса на порутчиках пеня Государя царя и В. К. что Государь учинит, и наши поручниковы головы во его голову место, и прогоны за подводы от Иван города до нашего до Креминица погоста вдвое, и назад до Иван города».
В записи под № 311:.. «взять на порутчик татьба, и снос, « задаточные деньги вдвое». Очевидно, что в этих случаях обязательство поручителя является несравненно обширнее, чем обязательство главное: поручитель вознаграждает не настоящие убытки, происходящие от неисправности должника, а двойные. И так здесь нарушается существо поручительства, как прибавочного договора, является как бы совершенно самостоятельный договор, действие которого только обусловлено неисполнением другого договора.
В настоящем случае обязательство поручателя платить вдвое сделано с намерением доставить имеющему право более уверенности, что обязательство будет исполнено. Излишек в ответственности по прибавочному обязательству подходит здесь совершенно под понятие неустойки, обеспечивающей удостоверение поручителя.
Сравнение приведенных случаев с другими им подобными подтверждает это положение, показывает, что назначение двойной ответственности есть ничто иное как определенное наказание. Понятие неустойки при поручительстве и исполнение обязательства, состоящего в платеж известной суммы, имеют ту
— 303 —
общую сторону, что как неустойка, так и долга платятся поручителем при неисправности должника.
Но есть другой способ объяснить это явление: если взять во внимание, что ко изысканно с поручителя приступали уже после мер взыскания с лица обязанного (что мы докажем ниже), то окажется, что пространство времени от срока обязательства до взыскания с поручителя могло быть довольно значительно; вред же, причиненный несвоевременным удовлетворением, с течением времени еще более увеличивался и являлась необходимость в обеспечении против приращения убытков. Лицо, терпящее убытки от несвоевременного удовлетворения, приобретает конечно право на вознаграждение и соответственно тому для главного обязанного растет обязательство, а если у него есть поручитель, то вместе с тем растет и обязательство поручительское. Но в древнем, экономически не развитом быту было довольно трудно вычислить, сколько именно составляли убытки верителя и расчет мог быть сопряжен с большими злоупотреблениями. вследствие этого могло родиться обыкновение заключать с поручителем условие о двойном вознаграждении. С этой точки зрения обязательство поручителя не превышает главного обязательства.
Впрочем иногда поручительство давалось только в части обязательства, определялось вперед количество вознаграждения за убытки.
В Псковской судной грамоте мы находим ограничение относительно употребления поручительства при займе: «поруку быть до рубля, а больши не быти рубля». Такое определение Псковской грамоты находится, кажется, в связи с обычаем, свойственным не одному Пскову, а целой Руси, исключавшим большею частью обеспечение займа посредством поручительства. В заемных записях, помещенных в А. Ю. заем значительный обеспечивается залогом, маловажный же в 2, в 3 руб. остается без всякого обеспечения. Обеспечение займа поручительством я находил только в тех случаях, где одним из контрагентов является правительство или какое-нибудь общество.
Сообразив все сказанное о пространстве древнего нашего поручительства и приняв во внимание, что различные виды ответственности поручителя редко встречаются в отдельности, попадаются часто в многоразличных между собою сочетаниях, что поручительство всегда почти сопровождается пенею, мы находим условия его в древности очень тягостными. Неудобство это устранялось только частью тем, что поручителей при одном и том
— 304 —
же обязательстве всегда бывало нисколько и что они могли разложить между собою удовлетворение.
Весь объем ответственности поручителя определяется общею Формулою, прописываемою почти в каждом договоре поручительства: «... наши поручниковы головы в его голову место, наши животы в ею ого животов место».
Совершенная замена обязанного лица поручателем и чисто личный характер ответственности поручителя по древнему русскому праву открываются отсюда сами собо, и не чисто личною ли ответственностью поручителя объясняется молчание законодательных памятников старины о переходе обязательства поручителя к наследникам.
По Уложению содержание поручительства определяется письменным договором — поручною записью.
Лица ручаются и дают поруку по взаимному согласно. Но это правило, как и прежде, терпит исключения. Судные статьи показывают стремление законодательства обеспечить явку на суд тяжущихся поручительством и старание избежать другого рода обеспечения. Из ст. 119. 120 и др. гл. X видно, что от поручительства Уложение отказывается только в крайних случаях и уклонение от дачи поруки называет ослушанием государю, грозить за то нелегким наказанием. И потому нельзя сказать, что обязанный явиться на суд давал по себе поруку добровольно. По ст. же 229 (гл. X) сами поручители не иначе исполняют свое обязательство, отправляются отыскивать обязанного, как дав по себе поруку о явке на определенный срок.
Без согласия лица обязанного поручительство дается еще в одном случае личного найма: « а кто отец или мати отдаст кому в работу сына или дочь на урочныя лета, а по тех своих детех ручаются» (в исполнении их обязанностей). Г. 20. ст. 45. Но впрочем здесь договор о найме происходить в силу родительской власти, согласие и несогласие детей не имеют никакого значения.
Рассматривая случаи поручительства, мы видим, что им обеспечивались обязательства законные и договорные, личные и имущественные: являясь при этих обязательствах, поручительство не представляет никаких различий. Но различие самых обязательств, именно личных и имущественных, проявляется в поручительстве: так по Уложению поручительство по обязательству личному прекращается смертно обязанного, по имущественному же наоборот.
305 —
При обязательствах законных правительство, сомневаясь в исправности самого поручителя, обеспечивало его обязательство тюрьмою или поручительством. Дело здесь представляется в таком виде: второе поручительство установляется не вместе с первым, а когда главное обязательство нарушено и когда следовало бы требовать удовлетворения с поручителя. Но не приступая тотчас по разным причинам ко взысканию с поручителя, правительство заставляет его лишь обеспечить исправность свою порукою или садит его в тюрьму. Но спрашивается, почему предварительно не делалось такого обеспечения, от чего было в употреблении обеспечивать исправность поручителя уже после нарушения обязательства лицом обязанным? Объясняется это тем, что при его неисправности обязательство поручителя становится главным, для которого в свою очередь желательно обеспечение. Притом же неисправность лица обязанного, особенно при обязательствах законных, навлекала подозрение и на поручителя; его уже отчасти переставали считать человеком добрым и нарушалось следовательно основное условие его способности. Почему знать, может быть, он сам человек дурного поведения и освободил посаженного в тюрьму как прежнего своего товарища по преступлениям? Подобно этому должны быть обсуживаемы следующие слова Уложения: «а будет он на тот срок к суду не станет и его тем «не винити, а велит его сыскивати порутчиком его и в том по тех порутчиках взяти поручная запись:...... а будете те порутчики того ответчика на тот срок... не поставят и учнут бити челом о другом поверстном сроке и им другой поверстный «срока дати». Улож. г. X ст. 229.
Неупотребление же поручительства за поручителя в смысле римского fidejussio fidejussionis, редкое употребление его (и то только при обязательствах законных) в таком виде, в каком его представляют показанные нами случаи, вероятно происходили от того, что довольствовались собранием большого числа поручителей при одном обязательстве, избегая таким образом лишних хлопот и убытков, соединенных с письмом двух записей вместо одной. Не составляет также чистого fidejussio fidejussionis следующий случай: «се язъ Князь Василги да язв......подручилися есмя Государя своего В. К. боярами князю Д. О- Бшьскому, да к. В. В. Шуйскому, да кн. Б. Ив. Горбатому по кн. по Мнх. по Лъв. Глимском: что « они выручили у Государя нашею В. Ив. всея Руси за отъезд и за по-
306 —
бег в пяти тыслчассв рублех и до ею живота. Игдт ся кн. Михаиле «за нашею порукою денете, куды оттъдетя или сбпжитв: инопа пася па «подручпикехя, па леи/6 на кн. па Вас. ....... и па нашихв товарищехи «.....которые подручилися князю Д. О. Бгьлъскому, да........ «.. вся подрука пять тыслчь рублевая. ДалЬе на оборотЬ записи: ««переда боя2шномв В. К. Вас. Ив. всея Руси Петрола Яковлевичем^ «Захарьича, ставя подручники князь ВасилШ........сказали: что «они тдручилисл князю Д. О. Вольскому.... по кн. по Мих. по «Лье. Глипсколк ви пяти тысячи рублехъ и до ею живота за ота-«льздп и за поб/ыя. А. кн. М. Л. Глинскш передб бояринолт Петромл '< Яковлевичем;; сказали: что князю Бгьлъскому......князя Василгя «и ихн товарищей, которые вь сей подручной гралют/ь писаны, по «себ/ъ порукой ввела о веема по тол\у, как в сей подручной грамотп «писано». Такие отношения являются только при поручительстве, обеспечивающем верность бояр. Не должно думать, что подручники здесь обеспечивают платеж неустойки. Нет причин, которые бы заставили нас отрешиться от принятого выше мнения, что неустойка при поручительстве, обеспечивающем интересы государственные, не есть вознаграждение за вред, а служит только средством к устранению ложного удостоверения. Для в. князя важно было обеспечить не платеж неустойки, а справедливое утверждение поручителя, важно было, чтоб и самые бояре — поручители не изменили вместе с тем, за кого они ручались. Возьмем еще в соображение, что обязательство князей Бельского, Шуйского Горбатого уплатить пять тысяч рублей, хотя составляло сумму довольно значительную по тогдашнему времени, все-таки не имело предметом суммы столь великой, что при платеже её знатный русский вельможа (таковым был каждый из поручителей за верность бояр) мог оказаться несостоятельным. Трудно, почти невозможно допустить, что при измене боярина в. князь, обращаясь к его поручителю не имел средств получить с последнего такое удовлетворение. Он был обеспечен уже тем, что одного его слова достаточно было для отобрания поместьев, отчин, всей движимости сановника. А наверное имение трех старинных наших бояр по своей ценности не было меньше пяти тысяч рублей.
Согласно всему этому должно допустить, что подручники являются ни чем иным, как поручителями за лицо обязанное в отношении к лицам, поручившимся за него пред в. князем. Поручительство подручников составляет обеспечение для поручителей подобно тому как поручительство последних есть обеспечение великого князя. Мысль эта становится еще более возможной при соображении следующих слов приведенной записи: «М. Л.
— 307 —
«Глинскш сказалв: что кн. Вольскому......князя Василия...., «и ихв товарищей.... по себп порукою ввела», и подручники сказали*. «что они подручилися князю Вольскому.... по кн. М. Л. Глинскомв «ев пяти тысячи рублехъ и до ею живота».......Если бы подручники обеспечивали только платеж неустойки, то к чему главному обязанному, Глинскому, вводить их по себе подрукою? это бы должен тогда сделать кн. Бельский и другие поручители.
Относительно лиц, за которые можно было ручаться, не было ограничений. В представленных нами случаях видим, что ручаются за князей, за лица сословия служебного, за духовных, за лица низших сословий. Существо древнего поручительства допускает и участие несовершеннолетних в этом договоре в качестве лиц, за которых ручаются. Уложением это доказывается положительно.
Что же касается до способности быть поручителем, то в случаях поручительства закон наго и в случаях, где действует поручительство договорное, но одним из контрагентов является казна, мы читаем: «а в поручные записи порутчиков писать людей «добрых и прожиточных кому бы мочно было верити». Это общая формула, из которой легко определяются все условия способности поручителя.
Таким образом первое условие: порука должен быть человек добрый, которому можно верить. Отсюда можно вывести, что малолетние не могли быть поручителями.
Второе условие — прожиточность. Причина, вследствие которой развилось в таких обширных размерах поручительство, именно малозначительность имущества, на которое бы можно было отвести взыскание, заставляет нас полагать, что прожиточность составляла второстепенное условие. Беспрестанное указание в актах, что порука должен быть человек добрый, без упоминания, что он должен быть человек прожиточный, подтверждает нашу мысль.
Противное отчасти видим в других славянских законодательствах. По Литовскому Статуту поручителями по некоторым обязательствам необходимо должны быть люди поместные: когда беспоместный будет приговорен удовлетворить своего заимодавца, то он должен представить по себе поручителей — людей поместных.
Дворянин, похвалившийся учинить дворянину какой-либо вред и уличенный в этом законным порядком, присуждается к отдаче на поруку честным поместным дворянам того повета,
308 —
в котором имеет жительство подавший жалобу, в том, что истцу не будет причинено никакого вреда.
Относительна обязательств договорных и законных ясно, по какому духу сделано постановление, запрещающее крестьянам принимать на себя как на поручителей ответственность более четырех коп грошей.
По богемскому праву лицо, не владеющее свободным dzie-dzictiro, не может быть поручителем.
Что же касается до способности поручителя в кругу действия поручительства между частными лицами, то ограничений не заходим никаких. Разумеется, интерес самого лица, имевшего право по обязательству, заставлял выбирать людей добрых и, если позволяли обстоятельства, прожиточных. Но гарантия за состоятельность заменяется обыкновенно в законном и договорном поручительстве множеством поручителей по одному и тому же обязательству.
На соборе, бывшем в 1667 году в Москве (Июня 17), лица черного духовенства объявлены неспособными быть поручителями. Слова: «в мирские попечения себе не влагати, ниже поручотеся» объясняют причину запрещения.
Были случаи поручительства, в которых лицо поручителя сливалось с лицом обязанного. Пример этому представляется в следующем заслуживающем особенного внимания случае. Акты 1614 г., 1617 г. и другие представляют нам такого рода учреждение: лица, принадлежащие к одному и тому же сословию, как то стрельцы, обязываясь государю верною службою, ручаются друг за друга в исправном исполнении своих обязанностей, и это делается таким образом: или весь полк или отряд составляет общество взаимных поручителей, или в нем является несколько таковых обществ. Каждое содержит в себе произвольное количество членов, но обыкновенно не менее десяти.
Содержание поручительства здесь следующее: если стрелец не исполнит своего обязательства, напр. сбежит, то поручители обязаны вознаградить казну за убытки, причиненные этим побегом; если он взял вперед жалованье и сбежал, не заслужив его, то жалованье уплачивается казне или прибранному на место сбежавшего другому стрельцу. Учреждение это в актах называется крутою порукою.
Заметим, что здесь обязательство установлено в пользу общественной власти, что взаимные поручители находятся между собою в близком товарищеском отношении, способном породить идею взаимного вспомоществования друг другу. Вспомним также суще-
309 —
ство взаимного поручительства времен Рус. Правды: сходство круговой поруки 12 века с круговой порукою 17-го представляется невольно. Состав последней, источник её и цель, с которою она учреждается, дают право принимать ее за воспроизведете первой. Но, разумеется, нет между ними пол наго соответствия. Пространство пяти веков оказало значительное влияние на это учреждение, установило между тою и другою порукою довольно резкие различия, переменило сцену для их действия.
С уничтожением системы вир взаимное поручительство 12 ст. не изгладилось из сознания народа, а жило в быту его с небольшими изменениями. Мы встречаем например случаи, что на общество налагается ответственность за его члена. Так убытки, причиненные казне неисправным подрядчиком, за неимением у него поручителей вознаграждаются тем посадом, в котором он имеет жительство. Таким образом ни междоусобия князей, ни татарское владычество, ни право перехода — совершенно не разрушили прежней тесной связи жителей одного и того же места, и потому понятно, что когда в семнадцатом веке правительство стало набирать отряды стрельцов и отправлять на службу в отдаленные от Москвы города, снабдив людей запасами, отпустив вперед на известное время жалованье, оно сочло возможным для обеспечения своего воспользоваться нравственною связью общества, — отношениями товарищества, придать проистекающей отсюда идее взаимного вспомоществования официальный характер, т. е. обязать Формально каждого стрельца ответственностью за прочих, и соединить этим еще более их интересы. Правительство могло ухватиться за древнее взаимное поручительство как за ничто готовое, тем более, что разделяло конечно с самим народом воззрение на общество как на ответчика по действиям членов. И так учреждение круговой поруки 17-го ст. не есть выдумка законодательства, и указы 1614 и 1617 годов, предписывая употребить в дело этот способ обеспечения, просто говорить: «а «порука по них круговая».....«велеть ими ручаться друге по «друге». Будь это учреждение новое, не заимствованное прямо из обычая, мы бы наверное читали в этих указах более чем одно указание на способ обеспечения.
Рассмотрим отношения по поручительству: прежде всего отношения между верителем и поручителем.
Лицо, имеющее право, — веритель, при неисполнение противною стороною обязательства, обращается с требованием удовлетворения к поручителю или к лицу обязанному: «...... а не откажет он тое пошлины до сроку за два месяца........и
310
«тот; откупв впереди имати на откупщикп на Трифопкп и па «его порутчикахъ,... » «Кто сыьдетъ давъ по себе поручную заспись, не дождавсл всршвнья, и на томъ или на порутчикпхв взя-«пш протсть и волокита».
Однако поручитель в большей части случаев может просить, если не требовать, чтоб сперва сделана была попытка взыскать с обязанного и чтоб за неудачею уже этой попытки обращались к нему, что вытекает из следующих соображений: есть акты, которые допускают прямо править с поручителя; есть акты, которые предписывают править с поручителя и с лица обязанного.
Первого рода указания относятся единственно к тем случаям, где взыскать с обязанного невозможно, потому что либо его нет на лицо, либо заранее несомненно известна его неспособность удовлетворить лицо, имеющее право.
Второго рода указания относятся большею частью к случаям, где можно предположить, что поручитель и обязанный на лицо, или их обоих нет в том месте, где подано на них ко взысканию.
При сравнении этих данных с постановлениями Кормч. книги и при помощи указаний Уложения мы можем допустить, что взыскивают сначала долг с обязанного, а потом уже чего не достанете доправляют на поручителе.
В подтверждение такого порядка можно привести еще два места: «.... и те Государь многие свозные крестьяне, дав по себя» «. поручные записи в оюитыь и, отправляясь за порукою по жены свои ива заонежскге погосты, съпхавъ не бывали, а живут за прежними «по. мтщикалш и порутчиковг, тпмъ во поруки выдали, а порутчики, «. которые по пиха ручались, бьютъ челом тебт Государю, что ттхъ «крестьяне помпщики не отдаютъ, а иные за собою не сказывают «и таятьу>.
Здесь поручители как бы отводят от себя взыскание, указывают правительству, что оно имеет средства заставить обязанных исполнить обязательство.
В наказе 1614 г. читаем: «а будешь которые, дав по асебт поруки на Государеву службу тотчас с. ними не пойдучш «или пошедъ да сбтжате и ими цорутчжовъ и кто по ком ручался вслтти сажати в тюрьму до пиьхъ лиьстъ покампста они пиьхъ «. еыщутъ, кто по комъ ручался». Здесь лицо, имеющее право, — правительство, само отлагает взыскание с поручителей, надеясь заставить самого главного обязанного снова исполнять обязательство; на случай же, что эта надежда не оправдается, правитель-
— 311 —
ство обеспечивает могущее быть взыскание с поручителя, садить его в тюрьму.
Если обычай установлял для поручителя право отводить в известных случаях от себя взыскание и требовать, чтоб оно сперва направлено было против лица обязанного, то этим только объясняется, почему указ 1628 года, определивший отношения поручителя и лица, за которое он ручался, имеет собственно в виду взыскание с такого обязанного лица, которое в поруке истца выдало, т. е. случай взыскания с поручителя за отсутствием главного обязанного, против которого не может уже быть обращено взыскание. Вот этот указ: «а которые люкс ди ¦ручаются по комв кв суду или сз суда, и тотв человтка, по коми «ручаются, во порукп ихъ выдаете, ев Москвы стьдетя, и па тпхь «поручтикаха по ихъ порушь ищовыосе псковъ и пошлине правятъ и «. стоять на правежт; и тп порутчики ю> пиьмв людямв, за корых б ручались, ва безчестыъ приставливаютъ, потому что чхъ поедала.... и о томе какв Государи укажут......и на тпхб, «кто выдаст» ев порушь, взять убытки, сыскавб допряма, что кому «учинится убытком, а в безчестыь отказать». Напротив если взыскание шло сперва с обязанного, если ко взысканию с поручителя приступали не иначе, как обобрав совершенно обязанного, то первому уже не было никакой возможности получить с последнего вознаграждение за понесенные убытки. Правда, обязанный, как несостоятельный должник в отношении к своему поручителю, мог быть ему выдан головою, но отношения дружбы, отношения нравственные, дававшие большею частью жизнь поручительству, вопияли против такого действия и потому процесса заводимо не было, следовательно не было и повода к изданию указа, который бы определял на этот случаи отношения поручителя и лица, за которое ручался поручитель. Напротив когда обязанный совершал подлый поступок против поручителя, заставлял человека, избавившего его от тюремного заключения, подвергаться неожиданному взысканию, мучиться на правеж, тогда прежние отношения между ими естественно должны были уничтожиться и перейти во враждебные. Таким образом здесь уже исчезала всякая нравственная и Фактическая преграда на требование поручителем вознаграждения с лица, за которое он ручался, при посредстве общественной власти. Указ 1628 года вошел и в Уложение (г. X ст. 155).
Если установлялоеь иногда для поручителя обязательство сыскать, представить обязанного, смотреть за ними, особенно если такое обязательство налагалось определением г. судебного места, то воз-
— 312 —
никало для поручителя право, чтоб отклонить от себя взыскание, употреблять против обязанного меры насильственные к принуждению его исполнить обязательство.
В приведенных положениях представляется нечто похожее на beneficium excussionis s. ordinis римского права.
Если не отрицать влияние Кормчей на наше древнее законодательство, то надобно сказать, что большему утверждению обычая отводить поручителю взыскание на обязанного помогло римское право чрез посредство Кормчей. Следующее в ней место есть почти голословное заимствование: «. аже кто взагшъ даете кому, кили поручника, или исповтетника, или совптника о немъ пргиметь, «. то не прежде вскорп на исповпстника, или па поручпика, или на «совптника да нападет*,: ниже у Со неСерегв о должницп сими да «стужаетъ: но да нападете первое на вземшаго злато, о займи со-«. дшавшаго. И аще убо от тою возмете и отыев да отступите: «. аще же не возможетв от должника взлти и потош и на поруч-(ашка...... да находить и от тою прочее да возметв. Аще «поручникъ ту будете, заимовавшему шее ту быти не прилучится, «да покажете заимодавецъ поручника......суды и о сей вещи су- кдитв суд\я. Л даств время поручнику такожде рещи, и совпт-«нику, и испоевтетнику хотлщимв истинною должника на суде «привести и поставити. Сим же на прочее хранится им помощь, и помогаете еже поручнику, и советнику, и исповпетпи-«ку аще представяте, понеже поручится, яко же тогда тому привведену Сывшу, тогда повлеченгя избавитася стужаемыме зань«.
Теперь остается нам решить: если было в употреблении править наперед должное на главном обязанном, то до какой степени продолжалось это требование, на каких мерах взыскания останавливались: водим ли был обязанный на правеж, выдавался ли головою?
Относительно первого никаких положительных указаний нет ни в актах до Уложения, ни в самом Уложении. Но что касается до выдачи головою, то она, можно сказать, составляла уже не способ взыскания, а вознаграждение вследствие невозможности получить исполнение по обязательству. К чему же было прибегать к этому роду вознаграждения, когда можно было еще
313
получить исполнение по обязательству чрез взыскание с поручителя, на котором прямо лежала обязанность исполнения?
Но при неуспешности взыскания с самого поручителя выдача головой оставалась единственным средством для удовлетворения верителя, и спрашивается, кого же следовало выдать. Уложение предписывает: того и другого, и ничто не мешает допустить, что и обычное право периода Судебников поступало таким же образом.
Поручителей при одном и том же обязательстве обыкновенно бывало несколько, обязательство же их всегда являлось в форме корреального: «.... а который из нас порутчиков в ли-«цехъ, на том и порука.... » — пишется в поручных записях; «.... править на порутчиках, которые будут в лицех... » — обыкновенно говорить какой-нибудь указ или приговор судебного места. «Взять па порутчикахв его кто будетв в лицехв» — говорится в ст. 203 X главы Уложения. Мысль о beneficium divisionis не имела никакого хода в нашем древнем поручительстве. Взыскание с поручителей следовало общим правилам о взыскании с лиц обязанных. Дополнительный указ к Судебнику 1628 г. и другие источники прямо указывают, что поручитель ставился и на правеж, а договорные грамоты князей 13 - го, 14-го, 15-го столетий, что неисправный поручитель поступал в распоряжение лица, имевшего право по обязательству, на тех же основаниях как и другие должники: «холопы, болотники и «поручники еыдавати по исправ....» читаем почти во всякой договорной грамоте. Правила эти вполне продолжают действовать и в Уложении, как Вадим из ст. 155 и 275 гл. X.
Отношения между поручителем и обязанным. Поручитель, удовлетворивший по обязательству, имеет право требовать с обязанного лица вознаграждения за все понесенные убытки. Относящиеся сюда свидетельства источников касаются собственно поручительства при обеспечении исков, однако ничто не мешает допустить тоже самое и в других случаях поручительства. Мы знаем, что все они между собою сходны и подлежат определениям, из одной мысли проистекающим.
Если по обязательству произведено удовлетворение поручителем и затем еще лицом обязанным, то первый, кажется, имел право обратно требовать отданного от лица, которому ручал-
314 —
ся. Существование такого обычая может быть выведено из следующая слов дополнит. указа к Судебнику 1558 г.: «которые «люди впредь учнут искати людей своих в холопы.....а тт «холопы предв судьею учпут отв того холопства оттягиваться, и «кто т\ъхъ холопси сб суда выручите и за порукою тотв холопв «сбпжитп: и ев томе дпмь искв ищеинв весь и пошлины имати «на порутчтаъхв.......... п на холопа хотя еще Государь и не «довелв холопства и тот» холопъ тгъмв и виновата, что сбпжалъ, «присудить его ее былые, гд/ь ею ншьдетв, туте ею изымаете ев «холопы и безо пристава; а т/ь деньги, что взяж па порутчить, «за тпхь своихъ холопеи пизадв ему порутчику не отдавати».
Если бы во всех подобных случаях соблюдалось обыкновение назад порутчику таких денег не отдавати, то бы незачем было делать в настоящем указе; такое упоминание. Но всей вероятности этот случай составлял исключение, тем более, что древнее право при определении отношений рабов к господам покровительствует последним. Таким образом в настоящем случае на лице, способствующем рабу идти против господина, отражается неблагосклонный взгляд законодательства на холопа.
Юридические отношения между поручителем и обязанным возникали не только по произведенном первым удовлетворении по обязательству, по и прежде: сюда принадлежит право или обязательство поручителя принимать в некоторых случаях меры к обеспеченного себя, к отводу от себя взыскания.
Отношения между сопоручителями. В случаях древ. русского поручительства, как времен Судебников, так и Уложения; мы почти исключительно встречаем по нескольку поручителей по одному и тому же обязательству и не находим решительно пи одного указа, ни одного места, которое бы разрешало отношения сопоручителей.
Мы знаем, что взыскание происходило с тех поручителей, которые были «в лицех», но неизвестно, имели ли эти бывшие «в лицехъ» право по удовлетворении кредитора требовать себе вознаграждения от других поручителей: молчание источников заставляет сказать, что нет. Господство правила, по которому выдавший в поруке должен был вознаградить поручителя за все убытки, исключало необходимость в признании такого права за отдельными поручителями.
Притом случалось нередко, что по одному и тому же обязательству ручались люди, принадлежавшее к самым разнообразным сословиям: монахи, священники, бояре, боярские дети, крестьяне вольные, крепостные люди. В собрании многих пору-
315 —
чителей имели интерес кредитора, обязанный; в дружественных, в хороших сношениях могли состоять с последним лица, не имевшие между собой никаких связей; самим же поручителем не приводилось конечно искать себе товарищей: делать это значило бы показывать свою ненадежность. Разумеется, все эти обстоятельства устраняли между такими сопоручителями мысль о вспомоществовании друг другу, из которой бы могла развиться взаимная между ними ответственность. Но отсутствие ее рождает отсутствие и споров по отношениям сопоручителей и вместе с тем отсутствие указов о действии поручительства между поручителями. Но если ручались лица, бившие между собою в коротких связях, то поручитель, удовлетворивший требование, вознаграждался вероятно другими без участия общественной власти: значит, также не было причины к появлению указов. Есть, правда, один акт, в котором поручители определяют свой отношения договором: именно поручная запись 1652 г. (А. Ю. № 318. ) заключаете в себе слова: «и нам порутчико. иб его добыть вездп «всякими лиърами %дп пи свьдавв и поставить его.,.. и нами по-«рутчикомъ сампмч между собою впдатца». Ручаются здесь монахи, священники и мирские люди. Поручители, предоставляя лицу, имеющему право, взыскивать с них по правилу: «ев тгыюъ, которые будут в мщехе», условливаются на счет могущих возникнуть между ними отношений, но не видно, как они условливаются между собою.
О форме поручительства надобно сказать, что она, как и форма других актов, прошла все ступени развития. В период господства в русском праве символов поручительство получило и название свое от символической Формы. Так полагает. Неволин в своей истории русс гражд. законов (ч. 3 § 392). Рука играла важную роль в символистике права у всех народов. У Римлян при заключении договоров vandatum (препоручение), pignus (залог) и при других сделках рука являлась важной у частницей. У народов германского племени она утверждала силу каждого договора. Наконец слова Новгородской судной грамоты: «а кому будете дело до владычня человпка или до бояр-«екаю.....ее волости о татьб/ь и о разбои.....а кто будеть «креетъ цтловаль на сей грамотп, ино ему ргьчи правое слово, и «рука дать по крестному цгьловатю, что тогпя человтт тать и «разбойнике.... а ему сказать шабра своего на имя, за кпмв у-«правы лежатв, да и по руцгь ему ударити ев истцом» своимв »в7), — предположительно свидетельствуют об употреблении и у нас на Руси этого символа в смысле утверждения справедливости сказан-
316
наго. И так рука, подаваемая поручителем лицу, имеющему право по установленному обязательству, вероятно служила удостоверением, что обязанный исполнить свое обязательство и что он пользуется доверием за рукою поручителя, по его руке. Отсюда слово порука, встречающееся в первый раз в Русской Правде.
Так как укрепление прав на имущества и на действия посредством Формул, можно предполагать, было не чуждо нашему древнему быту, то и формулы могли быть в употреблении при заключений поручительства: на это наводить поручная запись 1474 г., на обороте которой читаем: «по сей поручи, кабале ставя «предв Князелк Юрьев. Ив. Ник. Воронцове сказали: что выручим «у пристава Вел. Кн. у Ив. В. у Замятии князя Дан. Дм. Холмскаго в вить Вел. Князя в полутретыь стть рублехъ, по тому, «. кат ее сей поручи, записи писано». Прописание подобного обряда видим и в других поручных записях. Обязанный же после этого становился перед лицом, которому ручались, и объявлял, «что он такиях то по себп порукою ввело, о всем по тому, как в сей «поручной записи писано. Все это дает нам право думать, что и до явления поручительства в письменной форме заключение его сопровождалось подобного рода обрядами и формулами, Соображая значение поручительства в нашем древнем быту и то важное Место, которое оно занимало в нем, мы должны поставить договор этот на ряду с другими важнейшими договорами, по которым приобретались права на имущества и действия лиц, и вследствие этого отнести начало письменного заключения поручительства ко времени, когда письменная Форма сделалась употребительною и для других договоров, хотя из всех представленных нам Арх. Комиссией поручных записей первая относится лишь к 1474 году. С этого времени число их постепенно умножается.
Материалом для всех вообще древнейших актов в нашем отечестве, как известно, сначала служил пергамен. Когда он был заменен писчею бумагою, то до введения гербовой акты писались на столбцах, иногда на листах. Все это прилагается и к поручной записи. Обыкновенно она писалась на одной стороне листа, другая же служила часто для рукоприкладства, иногда для изложения поименованных выше обрядов").
Содержание поручной записи обыкновенно следовало такому порядку: сперва прописывались имена поручителей, потом следовало
317 —
подробное изложение обязательства, в котором принималось поручительство, условия ответственности поручителей, далее подпись свидетелей, поручителей и писавшего поручную запись дьяка или подьячего. Есть случаи, которые указывают, что поручная запись совершалась отдельно от глав наго обязательства; так ото видим в случаях поручительства по интересам государственным: боярином пишется сперва клятвенная запись и потом отдельно от нее совершается поручная. Но в большей части случаев писалась одна поручная запись, и обязательство главное являлось, надобно допустить, или в форме словесной, или в письменной, но сливаясь в этом последнем случае совершенно с поручной записью или, лучше, поручн. запись вмещала в себе и договор главный. Побудительная причина к такому соединению двух договоров в одном акте вероятно было желание избежать лишних хлопот и издержек, сопряженных с письмом двух записей вместо одной. Что касается до укрепления поручных записей, то из известных нам случаев мы можем вывести кое-какие указания: так прописание на обороте записи вышеупомянутого обряда свидетельствует, что и со введением письменной формы он продолжал быть в употреблении и сопровождать заключение поручительства.
При обеспечении поручительством обязательств законных дача лица на поруки производилась по предписание правительства. («.... по Государеву указу и по приказу воеводы поручилися…») тем чиновником, который был отправлен с приставною памятью, — недельщиком, ездоком, приставом. Кроме того в этих случаях и там, где поручительством обеспечивается казенный интерес, поручная запись по написании ее отсылалась в то место, по предписанию которого собиралась порука.
В числе привилегий, даваемых тарханными грамотами, находим назначение особенного пристава для исправления разных обязанностей, в том числе для позыва в суд и дачи на поруку жителей тех мест, на которые распространялось действие тарханной грамоты, так что кроме назначен наго пристава другие пристава, недельщики, ездоки, не имели права вызывать жителей привилегированных мест к суду и давать их на поруки.
В договорных грамотах князей при определениях о суде смесном находим другую особенность в обряде дачи на поруку: так пристав вел. кн. Рязанского должен давать на поруку подданных удельного князя Рязанского не иначе как в присутствии пристава от последнего. В последующих актах это определение повторяется в виде привилегии и для лиц, подсудных суду патриаршему, напр. священники по постановлению Уложения не иначе
-— 318 —
даются на поруку приставом как только в присутствии десятских священников.
Эти особенности являются на тот конец, чтоб оградить лица, даваемые на поруки, от злоупотреблений и доставить поручительству большую силу присутствием официальных свидетелей и наконец также для большего обеспечения в том, что договор заключен без обстоятельств, вредящих интересам правительства, что в поручители, например, выбраны люди «добрые, которыми мочно верить».
Важное место, занимаемое поручительством, в древнем быту, требовало этих определений и служить объяснением существование многочисленных постановлений, запрещающих брать от поруки поклонное, посулы и поминки"). Довольно подробные определения о том, как должен назначенный правительством чиновник поступать при собирании поруки, указывают на те затруднения, которые сопровождали большую часть этих случаев и вместе с тем на ощущаемую правительством необходимость пользоваться этим способом обеспечения.
Три общих положения исчерпывают собою все случаи прекращения поручительства по древнему русскому праву. Поручительство, 1-е) как договор, уничтожается исполнением его, т. е. произведенным со стороны поручителя удовлетворением по обязательству;
2-е) как договор прибавочный, — прекращением главного;
3-е) как договор чисто личный, не переходящий к наследникам — смертью поручителя.
Относительно прекращения поручительства смертно обязанного в Уложении встречается различие между обязательством чисто личным и имущественным: «а будете по коме порутчики ручаются адо срока <?г> статыьь (в обязательстве стать на суд), «а послп «тою тотв, по коме ручалися ее статыъ, умрете до сроку, и до порутчиковв сю по, такой поручной записи дпла ппте, потому-что «они ручалисл по иеме ее статыь, а не вп долгахв-». (Г. X. ст. 205).
Таким образом при обязательствах, которые по свойству своему не могли переходить к наследникам, прекращаясь смертью обязанного, и поручительство прекращалось смертно обязанного; поручительство же по обязательствам вещным на оборот. (Также см г. X. ст. 202).
Мы рассмотрели начала поручительства в пространство времени от 12 до 18 столетия. проследим же теперь судьбу его после реформ, начатых в нашем законодательстве Петром Великим. Бросая взгляд на древний юридический быт, мы видим
— 319 —
в нем повсеместное господство обычая, самое законодательство представляется ничем иным как его воспроизведением. Реформа Петра и его преемников является контрастом прежнему. Кавелин в своем рассуждении об основных началах рус. судоустройства и гражданского судопроизводства высказывает следующее мнение: «Русское законодательство этой эпохи (времен Петра и его преемников) «представляете не развитие одних и тех же начале, «а беспрестанное изменение их, уничтожение существующих и замещение другими». Обычай пал, нововведения не могли во всяком случае обнять все совершенно, высказать все определенно; старое законодательство отчасти продолжало действовать и дополняло новое. Но старое законодательство в эту пору не могло давать на все полные определения, потому что само было не полно, само не все обхватило. Когда еще был в силе обычай, этот недостаток, эта неопределенность отчасти устранялись тем, что все недосказанное законодательством добавлялось обычаем; теперь же обычай потерял силу. Таким образом в заимствованном, старом измененном, старом неизмененном представлялись беспрестанные противоречия. Старые начала разрушены, новые еще не успели развиться.
Главное влияние реформы на поручительство состояло в том, что оно утратило свой общий характер, свое единство и распалось на нисколько частей.
Прежде, являясь при самых разнообразных случаях, поручительство не представляло никаких видоизменений, сохраняло везде одни и те же начала.
Возьмите например поручительство при личном найме, поручительство в обеспечение иска, в подряде, в неприкосновенности лица, против которого деланы были угрозы: везде одни и те же понятия, все случаи сопровождаются одними и теми же условиями.
Обычай создал понятие поручительства и законодательство, давая определения на какой-либо случай, заимствовало их из обычая, который живо, наглядно представлялся сознанию всех и каждого, и потому законодательству иногда достаточно было сделать намек на какой-либо обычай одним словом, одной фразой, и все остальное понималось.
Например в 16 и 17 столетиях явились новые случаи для деятельности законодательства: надобно было придумать меры для более надежного обеспечения верности стрельцов и казаков, особенно тех, которые отправлялись на службу в отдаленные места. Как же тут поступили? Законодательство постановило: пусть будете порука круговая, — и только. Оно не определило, что такое
320 —
круговая порука, не сказало; что тут отвечают все за одного и один за всех, одним словом, не описало ее понятия. Но и не нужно было этого делать. Все знали, что такое круговая порука, потому что она взята была из быта народного, из обычая, всем известного. Так составились другие определения.
Древнее законодательство не создавало ничего нового: оно как бы боялось нововведении Чуть являлся какой-нибудь неопределенный, впервые попадавшийся случай, — оно не придумывало для него новых определений, а обращалось к настоящему или прошедшему и искало там чего-нибудь похожего. Случай разрешался по сходству с другими, по принятому для них обычаю. Таким образом. являлся указ или закон, который уже был ничто иное как описание в данном случае обычая, более подробное конечно, если обычай не так был употребителен и повсеместен. Вследствие всего этого поручительство по древнему русскому праву является учреждением единым, которое реформа уже разбила на части. Из них одни определились подробно, другие остались без внимания и след их едва заметен в современном законодательстве. Явились особенные роды поручительства при договорах с казною, при займе, при личном найме; поручительство при обеспечении исков видоизменилось; самая Форма поручительства получила другой вид.
Политический ход событий возбуждает хозяйственную деятельность правительства; вследствие того оно вступает в значительные договоры с частными лицами, в необходимости обеспечить себя от могущих встретиться при этом убытков.
Правительство находит обеспечение в залогах, но они могут оказаться недостаточными или представление их может быть затруднительным: тогда прибегают к поручительству. Случаи такого рода попадаются очень часто.
Находя однако некоторые неудобства в старом поручительстве, законодательство производить в нем перемены, придумывает новые средства, чтоб дать ему большую надежность, и вот является с особенными определениями поручительство, относящееся собственно только к обеспечению договоров с казною. Указы, сформировавшие его, оказали значительное влияние на ныне действующее законодательство. С новым ходом вещей появляются новые учреждения. В числе их занимают важное место кредитные установления. Выдаваемые ими в заем частным лицам суммы требуют обеспечения, и возникают новые определения о поручительстве с особенностями, только этим займам свойственными, впрочем оставшимися без всякого влияния на настоящее законодательство.
— 321 —
Мы видали прежде, что употребление поручительства при займе в пространство времени от появления 1-го законодательного памятника до Петра Великого встречалось очень редко. Случаи, в которых мы усматриваем заем, обеспеченный поручительством, попадаются только там, где одним из контрагентов было правительство иди какое-нибудь общество. Но в 18 столетии начинает входить в обыкновение поручительство при обеспечении займов. В 1761 году запрещается однако крестьянам государственным, дворцовым, синодальным, архиерейским, монастырским, помещичьим быть поручителями в заемных обязательствах. Слова указа: «. а дабы заимодавцы надежнее были... », объясняют причину этого узаконения. Впрочем особенность эта сохранилась в действующем ныне законодательстве только относительно крестьян помещичьих. Наконец устав о банкротах 1800 г. создал правила и особенности поручительства, обеспечивающего заем, которые целиком вошли в ныне действующее законодательство под Заглавием: о поручительстве по договорам и обязательствам между частными лицами. И таким образом эти определения составляют ныне нормальное поручительство.
По общему характеру поручительства в древнем праве случаи его при личном найме, высказанные в Уложении, не составляли никакой особенности. Но с тех пор, как в этом роде обеспечения произошли преобразования, определения статей 275 г. X, 45-й, 91 г. XX, продолжавшие действовать без всяких изменений, обратились в особенность. Настоящее законодательство называет их особенными правилами о ручательстве по личным наймами между частными лицами.
К общим изменениям в поручительстве, имевшим влияние на все его виды при позднейшем законодательстве, принадлежит перемена формы поручной записи. Прежняя поручная запись была ничто иное как договор поручительства, вмещавший в себе почти всегда договор главный. Имена поручителей писались в начале, рукоприкладство же их происходило внизу. Указ 1705 года Ноября 6 (2080) предписал писать имена поручителей по изложении содержания главного договора. Таким образом с этого времени договор поручительства стал выражаться в одной только подписи поручителей, разумеется, с изъяснением условий. Так и ныне: «поручительство совершается собственноручною подписью поручителя на обязательстве после рукоприкладства должника» (ст. 1313 св. гр. зак. ). Но поручительство в форме отдельного акта продолжало существовать именно в случаях обеспечения исков. В 1699 г., Января 23, все крепости валено было писать на гербовой
322
бумаге, потом в царствование же Петра Великого запрещено писать акты на столбцах. Поручная запись подчинилась этим определениям, что видно из указа 1780 года, которым отменен сбор пошлин с поручных записей при обеспечении исков. В 1809 г. валено их писать на гербовой бумаге 30-ти-коп. достоинства, потому что «таковыя записи не суть кртпостпыя, закладные или ((заемные акты, а токмо одно удостовпрете, которое берется ся ((поручителя оть крппостныхе дплв по исковой оюалобт частпыхъ «людей до пачатгя суда в суммгь, в% какой весь искп состоите, для «тою, чпюбв отвптчике ев суда куда не скрылся и сталь на срок». По настоящему законодательству поручительство может существовать и в виде особого договора, который пишется на гербовой бумаге и свидетельствуется у маклера. О Форме же поручительства при обеспечении исков нет никаких определений: по этому в практике судебной место ее занимает простая расписка поручителя в принятии на свою ответственность лица, за которое он ручается.

стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>