стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


ИСПОЛНЕНИЕ ДОГОВОРНОГО ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ

С.В. САРБАШ

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИНСТИТУТА ИСПОЛНЕНИЯ
ДОГОВОРНОГО ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ

Исполнение обязательства по общему правилу производится соответствующей обязанной стороной (должником). Как правило, стороны вступают в личные, то есть обязательственные, а именно договорные правоотношения, учитывая личность контрагента. Кредитор в предстоящем договорном отношении предполагает, что должник произведет надлежащее исполнение в соответствии с условиями обязательства. Во многих, если не в большинстве, случаях исполнение производится должником лично - покупатель уплачивает цену, продавец передает вещь, заемщик возвращает заем и т.д.
Однако гражданское право, регулируя в основном имущественные отношения, учитывает, что нередко кредитору безразлично, кто именно предоставит ему соответствующее имущественное благо - сам должник лично или кто-либо другой.
Кредитор, ожидающий возврата займа, или продавец, ожидающий уплаты покупной цены, с экономической точки зрения индифферентно относятся к лицу, оплачивающему сумму долга. Им значительно более важно получить надлежащее исполнение.
Эти достаточно очевидные обстоятельства не могли не оказаться не замеченными цивилистами. Поэтому гражданское право уже достаточно давно при определенных условиях допускает исполнение обязательства третьим лицом. Оценивая возможные перспективы дальнейшего развития института исполнения обязательства третьим лицом, следует заметить, что все усложняющиеся экономические отношения не могут не сказываться и на праве, регулирующем эти отношения. Особенно рельефно это проявляется в области коммерческих, предпринимательских отношений. Представление о личном долге, лежащем на обязанном лице, все более заменяется интересом в удовлетворении обязательства, в том имущественном результате, имущественном благе, которые кредитор желает получить. Конечно, так называемая личная правовая связь между кредитором и должником (vinculum iuris) не исчезает окончательно и, очевидно, в той или иной мере будет существовать, пока индивидуальность субъекта еще имеет ценность в глазах других участников отношений. Между тем нельзя отрицать и то обстоятельство, что все больше появляются такие обязательства, исполнение которых самостоятельно и в полной мере одним субъектом просто невозможно. Это естественное последствие всеобщей, глобальной специализации в человеческой деятельности. Для решения тех или иных хозяйственных задач порой требуется выполнение такого большого числа разнообразных действий со стороны должника, что сам кредитор заинтересован в исполнении этих действий различными субъектами, обладающими для их качественного и профессионального исполнения соответствующими ресурсами, однако вступление с каждым из них в договорное отношение оказывается нередко неэффективным уже с организационной точки зрения. В литературе не раз отмечались некоторые причины, обусловливающие возможность возложения исполнения обязательства на третье лицо. Так, например, Л.И. Семенова относила к ним существующее отделение от производства сбыто-снабженческой функции, торговли, особенности технико-экономической организации некоторых видов производственной деятельности, а также соображения хозяйственной целесообразности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Семенова Л.И. Возложение исполнения обязательства на третьих лиц в отношениях между социалистическими организациями // Правоведение. 1966. N 3. С. 118.

Все эти и, наверное, многие другие объективные обстоятельства позволяют предположить, что институт исполнения обязательства третьим лицом ожидает дальнейшее развитие, и, возможно, в сторону известной его либерализации.
Ссылаясь на Германское гражданское уложение (§ 267) и высказывание Гая, немецкий профессор Р. Циммерманн указывает, что третьи лица управомочены учинить исполнение за должника даже без его одобрения. Однако ни в римском праве, ни в современном праве это правило не применяется без исключения <*>.
--------------------------------
<*> Zimmermann R. The Law of Obligations. Roman Foundations of the Civilian Tradition. Cape Town, 1992. P. 752.

Российская гражданская кодификация, как и зарубежное гражданское законодательство, также устанавливает нормативное регулирование исполнения обязательства третьим лицом.
В соответствии с п. 1 ст. 313 ГК РФ исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. В этом случае кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом.
Пункт 2 данной статьи устанавливает, что третье лицо, подвергающееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога и др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. В этом случае к третьему лицу переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. ст. 382 - 387 ГК РФ.
Институт исполнения обязательства третьим лицом в гражданском праве составляют три группы правоотношений. Первую группу образуют случаи возложения исполнения обязательства на третье лицо. Вторую - случаи исполнения обязательства должника третьим лицом по собственному побуждению при отсутствии акта возложения со стороны должника. Третью группу составляют случаи обязанности исполнения обязательства должника третьим лицом в силу нормативных актов.

2. ВОЗЛОЖЕНИЕ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА НА ТРЕТЬЕ ЛИЦО

Основания возложения исполнения
обязательства на третье лицо

Ближайшее рассмотрение текста п. 1 ст. 313 ГК РФ показывает, что законодатель не устанавливает здесь каких-либо оснований возложения исполнения на третье лицо. Как это будет обосновано ниже, основания такого возложения имеются во всех случаях, но отыскиваются не в указанной норме, а покоятся на других нормах.
Ретроспективный анализ развития отечественного гражданского права показывает, что изъятие оснований возложения исполнения обязательства на третье лицо из текста соответствующих норм гражданского законодательства последовательно проводилось в последних кодификационных работах. Так, в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. (ст. 38) и ГК РСФСР 1964 г. (ст. 171) содержались три основания возложения исполнения договорного обязательства на третье лицо: первое - случаи, предусмотренные установленными правилами, второе - связанность третьего лица с одной из сторон административной подчиненностью, третье - связанность третьего лица с одной из сторон соответствующим договором.
Прежде всего следует заметить, что законодатель ограничивал институт исполнения обязательства третьим лицом рамками обязательств, возникающих из договора, что совершенно справедливо признавалось в литературе необоснованным <*>. В действующем законе учтен этот недостаток и теперь нет никаких, даже формальных, препятствий для возложения исполнения внедоговорного, например деликтного, обязательства или обязательства из неосновательного обогащения на третье лицо <**>.
--------------------------------
<*> См., например: Райхер В.К. Возложение исполнения обязательства на третье лицо // Правоведение. 1972. N 4. С. 37 - 38.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<**> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 1999. С. 374 (автор главы М.И. Брагинский).

Дальнейшее развитие законодательства в силу влияния развивающихся рыночных отношений видоизменило институт возложения исполнения обязательства на третье лицо. Так, в п. 1 ст. 62 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. устанавливалось, что исполнение обязательства, возникшего из договора, может быть возложено в целом или в части на третье лицо, если это предусмотрено законодательством или договором, а равно если третье лицо связано с одной из сторон соответствующим договором. Упоминание об административной подчиненности было изъято из нормы.
Как указывает М.И. Брагинский, ст. 313 ГК РФ "вынесла за свои пределы весь вопрос об основаниях возложения исполнения обязательства на третье лицо, как и в целом - об отношениях третьего лица с должником" <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 373.

К этому можно добавить, что вынесение за рамки п. 1 ст. 313 ГК РФ оснований возложения исполнения на третье лицо не означает отсутствия таковых оснований. Они, как уже говорилось выше, присутствуют тогда, когда имеется само возложение, ибо последнее есть волевой акт соответствующего субъекта гражданского права (должника).
Основания возложения исполнения могут опираться на совершенно различные юридические факты. Практика свидетельствует, что главенствующее место среди этих юридических фактов занимает сделка, и прежде всего договор. Наиболее типичной ситуацией выступает случай, когда третье лицо является должником обязанного перед кредитором лица. Иными словами, третье лицо является должником должника, или его дебитором.
Экономичность гражданского оборота по самой своей сути подталкивает участников этого оборота к тому, чтобы избежать излишних издержек при исполнении обязательств. Зачем должнику получать исполнение от дебитора с тем, чтобы потом передать объект этого исполнения кредитору? Значительно проще дать указание дебитору передать объект исполнения непосредственно кредитору. Здесь и проявляется одно из оснований возложения исполнения на третье лицо - договор. В описанной ситуации мы имеем дело именно с договором. Дебитор должника обязан произвести исполнение в соответствии с условиями имеющегося между ними обязательства. На практике условия такого обязательства далеко не всегда предусматривают обязанность дебитора передавать объект исполнения кому-либо еще, кроме самого кредитора. Поэтому указание кредитора в этом втором обязательстве для должника (третьего лица) не обязательно для него. В связи с этим указание кредитора об исполнении третьему лицу представляет собой оферту в соглашении, приводящем к изменению договора между ними и возникающем, если последует акцепт. В том случае, когда третье лицо, являющееся дебитором должника, согласно передать объект исполнения третьему лицу, то сам факт выполнения такого указания следует рассматривать в качестве акцепта упомянутой оферты. Конечно, такой акцепт может быть сделан не только посредством конклюдентных действий, но и в другой форме.
Договор между должником и третьим лицом может изначально предусматривать исполнение указанному или не указанному в нем лицу. Если условия договора не позволяют признать его договором в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ), то, по нашему мнению, здесь обнаруживается изначальное возложение исполнения обязательства на третье лицо. В тех случаях, когда договор не устанавливает конкретное лицо, которому следует произвести исполнение, последующее указание контрагенту (третьему лицу) на него не следует рассматривать как оферту. Третье лицо, являющееся дебитором должника, уже обязано произвести исполнение отличному от кредитора лицу. Оно связано соответствующим условием заключенного договора. Данное основание возложения исполнения имеет сложный юридический состав: во-первых, это условие договора, предусматривающее обязанность исполнить обязательство не указанному конкретно в договоре лицу, и, во-вторых, это действия соответствующей стороны в договоре, указывающие на конкретное лицо. Два этих обстоятельства и составляют возложение исполнения на третье лицо.
Договорные основания возложения исполнения на третье лицо могут быть различными: по договору купли-продажи одна сторона дает указание другой поставить товар или уплатить покупную цену отличному от кредитора лицу; по кредитному договору заемщик указывает третьему лицу на необходимость перечисления суммы кредита своему контрагенту; должник договаривается с третьим лицом о безвозмездном погашении последним его обязательства перед кредитором (дарение); арендодатель указывает на перечисление суммы арендной платы иному лицу и т.п.
Мы склонны считать, что любое предоставление по договору с теоретической точки зрения может быть исполнено не должником, а иным лицом, ибо если какие-либо действия может произвести один, то их может произвести и другой.
В литературе отмечается, что указание основного общества своему дочернему обществу исполнить обязательство кредитору основного общества также представляет собой случай возложения исполнения обязательства на третье лицо <*>. При этом указание основного общества дочернему противопоставляется договорному основанию возложения исполнения обязательства на третье лицо. По нашему мнению, такое противопоставление может вызывать некоторые сомнения. Основное и дочернее общества выступают самостоятельными субъектами в гражданском обороте. То обстоятельство, что основное общество имеет возможность в силу корпоративного права влиять или даже определять формирование воли дочернего общества, не влияет на оценку волеизъявления основного общества в обороте в качестве того или иного юридического факта. Поэтому основание возложения исполнения обязательства основного общества на дочернее следует оценивать исходя из волеизъявления этих самостоятельных субъектов. Если соответствующие органы управления дочернего общества принимают необходимое решение и исполняют обязательство основного общества, то взаимоотношения между этими обществами как самостоятельными субъектами гражданского оборота следует оценивать исходя из предусмотренных гражданским правом оснований возникновения прав и обязанностей (п. 1 ст. 8 ГК РФ).
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 1997. С. 412 (автор главы М.Я. Шиминова).

Основания исполнения обязательства должника третьим лицом в нормах иностранного гражданского законодательства об исполнении обязательств, как правило, не устанавливаются. Более того, сам факт существования возложения исполнения нередко вообще в соответствующих зарубежных нормах в отличие от отечественных не упоминается. Схожий подход можно обнаружить в дореволюционном российском гражданском праве. Основной акцент делается на обязанности кредитора принять надлежащее исполнение от третьего лица, если только должник не обязан исполнить обязательство исключительно лично. Единообразие подходов в гражданском праве, очевидно, можно объяснить известным влиянием римского права. Здесь, по свидетельству романистов, считалось, что исполнение может быть осуществлено третьим лицом, независимо от того, каким отношением оно связано с должником <*>.
--------------------------------
<*> См.: Дождев Д.В. Римское частное право: Учебник для вузов / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 1996. С. 471.

Таким образом, установление в нормах гражданского законодательства об исполнении обязательства должника третьим лицом оснований такого исполнения выступает характерной особенностью советского гражданского права и представляет собой известное ограничение использования этого института. Объяснение этому обстоятельству, очевидно, следует отыскивать в известном влиянии административного метода управления плановой экономикой, присущего тому периоду.
В то же время отсутствие ограничений по основаниям исполнения обязательства должника третьим лицом вовсе не означает, что любое надлежащее исполнение, предложенное посторонним лицом, кредитор обязан принять.

Условия возложения исполнения

Редакция п. 1 ст. 313 ГК РФ может привести к выводу о том, что отечественное законодательство допускает возложение исполнения обязательства должником на третье лицо не во всех случаях, а только тогда, когда из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. Иными словами, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично, возложение исполнения обязательства на третье лицо не допускается, а совершенное возложение будет противоречить предписанию указанной нормы.
Такое понимание института возложения исполнения на третье лицо можно назвать достаточно традиционным в отечественной цивилистике. Так, В.С. Толстой писал, что "возложение исполнения на третьих лиц допустимо только при том условии, что это не противоречит закону, договору основного должника и его кредитора либо существу отношений между ними" <*>. Автор проиллюстрировал сказанное: "...невозможно, например, переложить на третье лицо исполнение обязанности написать художественное произведение" <**>. В том же смысле высказываются и авторы современных учебников. В частности, указывается следующее: ст. 313 ГК РФ разрешает вопрос о том, что должник вправе возложить исполнение на третье лицо, если только из нормативного акта, договора, существа обязательства не вытекает обязанность личного исполнения самим должником <***>.
--------------------------------
<*> Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 76.
<**> Попутно заметим, что, на наш взгляд, употребление термина "основной должник" не вполне удачно, ибо может вызывать ошибочное представление о том, что третье лицо является дополнительным должником.
<***> См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. С.П. Гришаева. М., 1998. С. 144 (автор главы Г.Д. Отнюкова). См. также: Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. С. 411 (автор главы М.Я. Шиминова); Гражданское право: Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М., 1998. С. 367 (автор главы Г.И. Стрельникова).

Такое понимание института возложения исполнения на третье лицо представляется нам не совсем верным как с теоретической точки зрения, так и с позиции практической целесообразности.
Самым общим исходным пунктом для такой оценки выступает принцип свободы договора. Обязательство кредитора и должника по общему правилу связывает лишь стороны этого обязательства (п. 3 ст. 308 ГК РФ). Как было установлено выше, возложение исполнения происходит, как правило, по соглашению между должником и третьим лицом. Это соглашение с юридической точки зрения достаточно автономно по отношению к соглашению между кредитором и должником. Следовательно, в силу принципа свободы договора каких-либо препятствий к заключению соглашения об исполнении обязательства должника его кредитору третьим лицом быть не должно. Возложение исполнения на третье лицо потому и допускается без согласия кредитора, что сам факт соглашения о возложении исполнения совершенно не затрагивает интересы кредитора, ибо его права требования определяются не этим соглашением, а договором с должником. Само по себе соглашение между третьим лицом и должником о возложении исполнения обязательства теоретически не может каким-либо образом затрагивать права кредитора. Даже если третье лицо приступит к исполнению обязательства за должника, все юридические возможности кредитора по защите его прав на получение надлежащего исполнения от должника сохраняются. Если кредитор имеет право требовать личного исполнения обязательства должником, исполнение этого обязательства третьим лицом без согласия или одобрения кредитора не может признаваться надлежащим. В этом смысле представляется обоснованным вывод М.И. Брагинского, который указывает, что "во всех случаях, когда сторона передает исполнение обязательства третьему лицу, несмотря на существующий в законе или договоре запрет на такую передачу, она принимает риск действий последнего на себя" <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 377.

В литературе приводятся примеры недопустимости возложения исполнения обязательства должника на третье лицо. Так, М.И. Брагинский указывает, что в договоре хранения за упоминаемыми здесь же исключениями хранитель вправе передать поклажу и тем самым исполнение своего обязательства третьему лицу лишь при наличии согласия на то поклажедателя <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Там же. С. 372.

В самом деле, передачу вещи на хранение третьему лицу при отсутствии указанных в ст. 895 ГК РФ условий (вынужденность к тому силой обстоятельств, необходимость соблюдения интересов поклажедателя и невозможность получить согласие поклажедателя) следует признать нарушением обязательств хранителя по договору хранения. Однако означает ли нарушение его обязательств перед стороной договора хранения автоматическое уничтожение его же договора с третьим лицом? Не будут ли при таком подходе нарушаться права третьего лица по договору с должником? Не лишится ли добросовестное третье лицо всех преимуществ договорной защиты своих прав при автоматическом уничтожении его договора по причине нарушений обязательств должника перед кредитором? Можно ли признать справедливым отказ поклажедателя от принятия по окончании срока договора сохраненной в целости вещи только на том основании, что ему стало известно о хранении вещи третьим лицом без его согласия? Каково влияние последующего одобрения кредитором возложения на третье лицо исполнения обязательства, которое должно было исполняться лично должником? Все эти и многие другие вопросы побуждают взвешеннее подойти к разрешению этой проблемы. Возможно, здесь необходим более детальный подход к урегулированию всех разнообразных вариантов возникающих отношений.
В основу одного из направлений такой разработки мог бы лечь уже упоминавшийся принцип свободы договора, а также другой принцип, в общем плане заключающийся в том, что потенциальная возможность исполнения сама по себе не представляет собой обязательного требования для законности самого соглашения (за исключением абсолютной невозможности, которая понимается как невозможность ни для какого лица исполнить обязательство) <*>. Повторимся, должник вправе договориться с третьим лицом о возложении исполнения его обязательства в любом без каких-либо исключений случае. Однако интерес кредитора в личном исполнении обязательства должен быть защищен, так как в противном случае цель заключенного договора не будет достигнута в полной мере. Но и интерес добросовестного третьего лица заслуживает защиты. Поэтому можно было бы предложить не уничтожать соглашение о возложении исполнения обязательства на третье лицо только на том основании, что обязательство должно быть исполнено лично. В силу сохранения и одного, и другого договора и кредитор, и третье лицо получили бы в распоряжение весь арсенал средств защиты, который предоставляет право в связи с нарушением договора. Кредитор вправе был бы не принимать ненадлежащего исполнения, а третье лицо, в случае нарушения его прав по договору с должником, также могло бы опираться в защите своих прав на условия заключенного с должником договора.
--------------------------------
<*> Этот подход используется в Европе, в том числе и в аспекте исполнения обязательства третьим лицом. Towards a European Civil Code / Ed. by A.S. Hartkamp, M.W. Hesselink, E.H. Hondius, C.E. du Perron, J.B.M. Vranken. Nijmegen. Dordrecht. Boston. London. 1994. P. 169 - 170.

Отметим, что гражданское право в вопросе регулирования возложения исполнения на третье лицо нередко оставляет не освещенным правоотношение, возникающее в связи с соглашением должника и третьего лица о возложении исполнения. Это новое правоотношение видится отличным от отношений должника и кредитора, а потому и не регулируется специально, ибо к такому договору подлежат применению общие положения <*>.
--------------------------------
<*> Схожий подход можно обнаружить в объяснениях к соответствующим статьям проекта Гражданского уложения Российской империи. См.: Гражданское уложение. Проект / Под ред. И.М. Тютрюмова. Сост. А.Л. Саатчиан. Т. 2. СПб., 1910. С. 213.

Принципы Европейского договорного права в статье, посвященной исполнению третьим лицом, разрешают вопрос о случаях, когда кредитор не вправе отказаться от предложенного третьим лицом исполнения, совершенно не затрагивая возможности или невозможности самого возложения исполнения обязательства должником на третье лицо (ст. 7:106) <*>.
--------------------------------
<*> Principles Of European Contract Law. Part I and II / Ed. by Ole Lando, Hugh Beale. The Hague, London, Boston. 2000. P. 338.

В отечественной практике арбитражных судов также можно обнаружить случаи, когда предметом судебной оценки выступала правомерность принятия кредитором исполнения. Так, по одному из дел отмечалось отсутствие в договоре запрета на передачу исполнения третьему лицу, что послужило основанием признания действий кредитора по принятию исполнения правомерными и соответствующими ст. 313 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 26.02.2002 N КА-А40/677-02. Здесь и далее при отсутствии указания на источник опубликования таковым является электронная правовая база "КонсультантПлюс".

Еще одна проблема, близко примыкающая к вопросу о возложении исполнения обязательства на третье лицо, касается реальных договоров. В качестве примера можно использовать конструкцию договора займа, являющегося односторонне обязывающим реальным договором.
На практике встречаются случаи, когда два участника гражданского оборота намереваются вступить в заемные отношения, оговаривают все условия займа, однако фактически денежные средства заемщику передает не займодавец, а по его поручению третье лицо. При этом документы, оформляющие отношения займа (договор в виде единого документа, подписанного сторонами, письма сторон), свидетельствуют о намерении вступить в заемные отношения именно тех лиц, которые оформили и подписали эти документы.
В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. При этом договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.
Исходя из этого, до передачи денег или вещей в собственность заемщику займодавец никаких прав не имеет и в обязательственных отношениях с заемщиком не состоит. Поскольку договор займа является односторонне обязывающим, у займодавца нет и не может быть каких-либо обязательств перед заемщиком <*>. Поэтому, следуя буквальному смыслу п. 1 ст. 313 ГК РФ, в этом случае возложение займодавцем исполнения обязательства по предоставлению займа на третье лицо невозможно, поскольку никакого обязательства, исполнение которого можно было бы возложить на третье лицо, строго говоря, нет, а займодавец не является должником заемщика.
--------------------------------
<*> Так называемая кредиторская обязанность заемщика в данном случае в расчет не принимается.

Здесь следует также заметить, что Верховный Суд РФ, оценивая отношения по кредитному договору и, как можно судить по тексту судебного акта, полагая, что на стороне банка-кредитора отсутствует долг, указал следующее. Пункт 1 ст. 313 ГК РФ, предусматривающий возможность возложения должником исполнения обязательства на третье лицо, никакого отношения к банковским операциям, связанным с выдачей кредита, не имеет <*>. Косвенным образом из арбитражной практики также можно сделать следующий вывод: Президиум ВАС РФ полагает, что у банка-кредитора по кредитному договору отсутствует денежный долг, поскольку при наличии у банка обязательств по выдаче кредита не допускается прекращение обязательств зачетом встречных требований в том случае, если заемщик имеет денежное требование к банку <**>.
--------------------------------
<*> См.: Определение Верховного Суда РФ от 17.08.1999 N КАС99-199. Представляется, что в случае перечисления суммы кредита по указанию заемщика третьему лицу не имеет места отношение по возложению исполнения обязательства на третье лицо, речь должна идти об особом условии кредитного договора, по которому для экономии затрат и времени суммы кредита перечисляются выбранным заемщиком субъектам, для удовлетворения его хозяйственных нужд. Арбитражная практика исходит из допустимости предоставления кредита путем перечисления денежных средств контрагентам заемщика по распоряжению последнего. См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 28.01.1997 N 3256/96 // Вестник ВАС РФ. 1997. N 5. С. 96.
<**> См.: п. 11 Обзора практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований // информационное письмо Президиума ВАС РФ от 29.12.2001 N 65 // Вестник ВАС РФ. 2002. N 3. С. 11.

С точки зрения гражданского оборота, однако, экономическая, хозяйственная, в том числе организационная, потребность в заключении договора займа (кредита) между одними лицами и предоставление суммы займа по такому договору третьим лицом, безусловно, могут возникать. Арбитражные суды в таких случаях применяют к отношениям по предоставлению третьим лицом займа положения ст. 313 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См., например: Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22.03.2002 N А33-14511/01-С1/ФО2-651/2002-С2. Эта практика соответствует позиции Президиума ВАС РФ, занятой по аналогичному делу, рассмотренному ранее в порядке надзора. См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 23.12.1997 N 5589/97 // Вестник ВАС РФ. 1998. N 5. С. 63.

В связи с этим можно говорить о необходимости de lege ferenda расширения применения принципа, заложенного в п. 1 ст. 313 ГК РФ, на случай возложения стороной реального договора на третье лицо совершения действий, необходимых для возникновения договорного правоотношения, если это не противоречит закону, существу соответствующего обязательства и намерениям сторон.

Проверка кредитором факта возложения исполнения
должником обязательства на третье лицо

В практической деятельности участников гражданского оборота возложение исполнения должником обязательства на третье лицо проявляется для кредитора и иных лиц в разнообразных формах. Наиболее распространены случаи указания третьим лицом в соответствующих документах (платежных поручениях, накладных, актах приемки-передачи и т.п.) на то, что исполнение производится за должника либо по конкретному обязательству, договору, иному основанию. Нередки также случаи, когда третье лицо, производя, например, платеж за должника, указывает в графе платежного документа о назначении платежа, что платеж осуществляется за соответствующий товар, при этом ни договор, по которому продавался товар, ни должник по этому договору зачастую не указываются. Встречаются и такие случаи, когда третье лицо либо должник письменно уведомляют кредитора о состоявшемся возложении исполнения обязательства на третье лицо.
Необходимо отметить, что неквалифицированное оформление отношений, возникающих в связи с возложением исполнения обязательства должника на третье лицо, приводит при рассмотрении впоследствии различных споров к затруднению в доказывании действительно сложившихся между сторонами отношений. Нередки случаи, когда соответствующим сторонам в споре не удается доказать факт возложения исполнения обязательства на третье лицо.
Представляется, что во избежание затруднительных ситуаций сторонам в коммерческом обороте следует при возложении исполнения обязательства на третье лицо направлять кредитору письменную информацию с подробным и точным указанием на обязательство, исполнение которого возложено на третье лицо, точное наименование (имя) третьего лица, юридический факт (сделку, включая договоры, деликт, неосновательное обогащение и др.), из которого возникло соответствующее обязательство, и иные данные, которые позволяли бы избежать неопределенности в будущем.
Одним из существенных моментов в данном аспекте является выяснение ответа на вопрос: обязан ли кредитор проверять факт возложения исполнения обязательства на третье лицо?
По нашему мнению, учитывая цели института возложения исполнения обязательства на третье лицо, а также динамичность современных гражданских, и в особенности предпринимательских, отношений, целесообразно было бы исходить из отсутствия у добросовестного кредитора обязанности проверять факт возложения исполнения обязательства на третье лицо. При этом следует считать, что если при производстве исполнения кредитор не знал и не должен был знать об отсутствии факта возложения исполнения обязательства на третье лицо либо не знал об обстоятельствах, с очевидностью свидетельствующих об отсутствии возложения, принятие кредитором такого исполнения не может иметь для него негативных последствий и его интерес в принятии исполненного должен быть защищен гражданским правом.
Констатация в суде отсутствия факта возложения исполнения на третье лицо нередко приводит к удовлетворению иска третьего лица о взыскании полученных кредитором в качестве исполнения сумм от третьего лица как неосновательного обогащения кредитора. При этом практика арбитражных судов не всегда отличается единообразием в оценке наличия или отсутствия обстоятельств, подтверждающих возложение исполнения обязательства на третье лицо. Так, по делам, связанным с возвратом за заемщика сумм кредитов третьими лицами, встречаются случаи, когда третьи лица, перечисляя соответствующие суммы, указывают в платежных документах так называемый ссудный счет заемщика, не уточняя, что платеж осуществляется за заемщика по соответствующему кредитному договору. При этом некоторые арбитражные суды полагают недостаточным наличие указания третьим лицом на ссудный счет должника <*>, а другие полагают это обстоятельство достаточным для констатации фактов возложения исполнения обязательства на третье лицо и проявления воли третьего лица на платеж за должника <**>.
--------------------------------
<*> См., например: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 20.01.1998 N Ф09-1097/97-ГК.
<**> См., например: Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 05.09.2000 N А33-4590/00-С1-ФО2-1790/00-С2.

Практика Высшего Арбитражного Суда РФ исходит из того, что для решения вопроса о том, возникло ли у кредитора, получившего платеж от третьего лица, неосновательное обогащение вследствие принятия им денежных средств третьего лица (утверждающего об ошибочности платежа) как исполнения, предложенного за должника по обязательству, необходимо установить наличие этого обязательства и предусмотренные ст. 313 ГК РФ правовые основания совершения третьим лицом платежа за должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 13.10.1998 N 3784/97 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 1. С. 45.

3. ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ
ПО СОБСТВЕННОМУ ПОБУЖДЕНИЮ

В действующем российском гражданском законодательстве один из случаев исполнения обязательства третьим лицом за должника при отсутствии возложения исполнения урегулирован в п. 2 ст. 313 ГК РФ и ограничен обозначенными в этой норме условиями, но этот случай следует рассмотреть лишь после отыскания ответа на более общий вопрос: в каком случае третье лицо может по своему собственному побуждению (proprio motu) исполнить обязательство за должника?
С теоретической точки зрения исполнение обязательства третьим лицом за должника может либо допускаться законодательством без каких-либо ограничений, либо ограничиваться определенными условиями. Нельзя не придать юридического значения и отношению должника к исполнению, производимому третьим лицом. Очевидно, что должник может либо одобрять это исполнение, либо относиться к нему индифферентно, либо возражать против исполнения обязательства посторонним лицом. Следует выделить случаи, когда отношение должника к исполнению обязательства иным лицом на момент производства исполнения неизвестно, т.е. должник не знает о том, что третье лицо осуществляет за него исполнение обязательства. Также необходимо выяснить, какие последствия для всех трех участников соответствующих правоотношений устанавливаются в обязательственном праве при отсутствии или наличии указанных условий.
Гражданскому праву известны различные подходы к решению очерченных вопросов.
Исходя из презумпции заинтересованности кредитора в получении удовлетворения и от третьего лица, можно выделить прокредиторскую, продолжниковскую и сбалансированную концепции возможности исполнения обязательства третьим лицом в зависимости от наличия или отсутствия согласия (одобрения) должника.
Прокредиторской концепции в гражданском праве придерживается большинство законодательств. Она исходит из того, что согласие должника на исполнение за него обязательства не требуется. Третье лицо может исполнить обязательство должника, даже если он возражает против этого, находится в неведении или никак не проявляет своего отношения. Соответственно кредитор вправе принять такое исполнение, которое, следовательно, будучи надлежащим, приводит к прекращению обязательства, за исключением особых случаев перехода права к третьему лицу, о которых будет сказано ниже особо. Таким образом, прокредиторская концепция совершенно игнорирует волю должника, несогласие которого с исполнением за него третьим лицом может быть учтено лишь самим кредитором. Кредитор в случае несогласия должника с таким исполнением вправе отказаться принять его, не рискуя впасть в просрочку. Последнее правило отсутствует, например, в ГК Латвии, который в этом вопросе, судя по тексту закона, занимает наиболее крайнюю прокредиторскую позицию. В ст. 1815 указано, что если предмет обязательства относится исключительно к личным действиям обязанного, то обязательство должно быть исполнено им самим. Во всех других случаях исполнение обязательства может быть совершено вместо должника, даже без его ведома и помимо его воли, третьим лицом. Согласно § 1423 Австрийского гражданского кодекса согласие должника на исполнение обязательства третьим лицом не требуется. О праве кредитора отказаться принять исполнение при несогласии должника здесь ничего не говорится.
Параграф 267 Германского гражданского уложения определяет, что если должник не обязан исполнить обязательство лично, то оно может быть исполнено третьим лицом. Согласия должника не требуется. Здесь же устанавливается, что кредитор может отказаться принять исполнение, если должник не согласен. Схожий подход закреплен в статье 6:30 Гражданского кодекса Нидерландов, где также особо указывается, что кредитор не считается находящимся в просрочке при отказе принять исполнение, если должник не согласен. Однако в силу предписаний ст. 6:73 ГК Нидерландов голландскую правовую систему, на наш взгляд, все же следует отнести к группе, разделяющей сбалансированную концепцию, поскольку указанное выше правило не применяется, если третье лицо имеет законный интерес в исполнении обязательства за должника.
Несколько иной аспект усматривается в ст. 1613 проекта Гражданского уложения Российской империи, где указывалось, что обязательство, не требующее непременно исполнения его лично самим должником, может быть исполнено вместо должника, даже без его ведома, посторонним лицом. Точно так же предусматривалось право кредитора отказаться от принятия исполнения при несогласии должника. Сам текст этой статьи, касаясь отчасти лишь неосведомленности должника, как будто не решал вопроса о случаях несогласия должника с исполнением. Однако из объяснений к данной норме становилось ясным, что составители проекта считали верным игнорировать несогласие должника. "Интерес верителя состоит лишь в том, чтобы доставляемое ему удовлетворение вполне соответствовало возникшему в его пользу обязательству, но если такое соответствие не обусловливается личными качествами должника, то для верителя безразлично, производится ли исполнение самим должником или кем-либо посторонним. С этой точки зрения безразлично также, производит ли третье лицо исполнение по поручению должника или с его согласия, или же, напротив того, без его ведома, или даже против его воли" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Проект. С. 212 - 213.

К прокредиторской концепции относятся также те новые гражданские кодексы государств - бывших союзных республик СССР, которые, в отличие от Модельного кодекса СНГ и ГК России, испытали на себе большее влияние немецкой кодификации. Так, например, ст. 431 ГК Азербайджана устанавливает весьма схожее с германским регулирование исполнения обязательства третьим лицом. Почти такое же положение вещей обнаруживается и в ГК Туркменистана (ст. 383).
Продолжниковская концепция стоит на защите интересов должника, требуя непременного согласия или одобрения должника исполнения обязательства за него третьим лицом. Этот подход за некоторыми частными исключениями во многом разделяется в общем праве. В английском праве исполнение без разрешения должника не допускается. Платеж третьего лица только в том случае освобождает должника от обязательства, если третье лицо было уполномочено на это или этот платеж был впоследствии одобрен <*>.
--------------------------------
<*> Principles Of European Contract Law. Р. 340.

Сбалансированная концепция пытается примирить интересы всех трех участвующих в соответствующих правоотношениях лиц и основывается на некотором компромиссе. В наиболее общем виде она может быть разделена на три основных подхода.
Первый подход заключается в том, что третье лицо может исполнить обязательство за должника, а кредитор обязан его принять, если третье лицо имеет законный интерес в исполнении чужого обязательства (ст. 6:73 ГК Нидерландов). Принципы Европейского договорного права (ст. 7:106) ставят обязанность кредитора принять надлежащее исполнение от третьего лица и без согласия должника в зависимость от того, имеет ли третье лицо законный интерес в исполнении, исполнил ли должник обязательство или не следует ли с очевидностью, что он не исполнит его в срок.
Второй подход предусматривает возможность для должника выступать против исполнения обязательства третьим лицом, если он докажет, что такое исполнение наносит ему ущерб <*>.
--------------------------------
<*> Principles Of European Contract Law. Р. 340.

Третий подход связан с отсутствием суброгации, если исполнение произведено третьим лицом без согласия должника (ст. 1236 Гражданского кодекса Бельгии).
Текст ст. 313 ГК РФ при буквальном его толковании напрямую не дает возможности однозначно ответить на вопрос, может ли третье лицо исполнить обязательство за должника без согласия или вопреки согласию последнего. Сравнение п. п. 1 и 2 показывает, что в первом случае идет речь о возложении обязательства должником на третье лицо и, следовательно, здесь нет сомнений в согласии должника. Во втором же случае исполнение производится по инициативе третьего лица, имеющего законный интерес в сохранении прав на имущество, и согласия должника не требуется. На вопрос: может ли третье лицо исполнить обязательство за должника, независимо от наличия у него интереса в исполнении за должника и без согласия или вопреки возражениям последнего, - закон ответа не дает. От ответа на этот вопрос зависит отнесение российского подхода либо к прокредиторской, либо к сбалансированной концепциям.
В п. 2 ст. 313 ГК РФ, где речь идет об исполнении обязательства третьим лицом по собственной инициативе, законодатель особо указывает, что в этом случае исполнение может быть произведено третьим лицом и без согласия должника. Логично предположить, что, если бы закон исходил из общего правила о возможности исполнения обязательства за должника в любых случаях, не было бы необходимости отдельно указывать на это для случаев исполнения обязательства третьим лицом при наличии у последнего интереса в сохранении имущества (п. 2 ст. 313 ГК РФ). Очевидно, что такое специальное указание и понадобилось поместить в закон для того, чтобы учесть интерес третьего лица, дав ему возможность исполнять за должника обязательства и без его согласия, так как в противном случае по общему правилу должник мог бы возражать против исполнения обязательства третьим лицом.
Таким образом, можно предположить, что российское обязательственное право исходит из общего принципа о возможности исполнения обязательства третьим лицом лишь с согласия должника, за исключением случаев, указанных в п. 2 ст. 313 ГК РФ, когда третье лицо подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения на него взыскания кредитором.
В связи с этим необходимо ответить на вопрос о правах и обязанностях лиц для случаев, когда должник не согласен с исполнением обязательства третьим лицом, которое не подпадает под действие гипотезы п. 2 ст. 313 ГК, а также уяснить весьма важный практический аспект - должен ли кредитор, принимая исполнение от третьего лица, во всяком случае проверять наличие согласия должника?
Статья 313 ГК РФ не дает ответа на эти вопросы. Затруднительно отыскать на них ответы и в литературе.
В деловой практике кредитор, принимая исполнение, предложенное за должника, как правило, ограничивается лишь уяснением вопроса о том, за какого должника и по какому обязательству производится исполнение. С точки зрения интересов кредитора, это положение вещей вполне объяснимо, ибо кредитор заинтересован в получении надлежащего исполнения, а возможный интерес должника в личном исполнении обязательства не совпадает с интересом кредитора в своевременном получении исполнения. Возложение на кредитора обязанности по проверке наличия или отсутствия факта возложения исполнения или согласия кредитора на исполнение третьим лицом, очевидно, могло бы во многих случаях чрезвычайно затруднить оборот, потребовав соответствующих организационных, материальных затрат и потерь во времени. Если исходить из презумпции добросовестности участников оборота, то необходимость такой проверки могла бы обернуться негативными последствиями для всех участвующих в данных правоотношениях лиц - и должника, и третьего лица, и кредитора.
В связи с этим, как представляется, необходимо рассмотреть вопрос о целесообразности установления в обязательственном праве опровержимой презумпции наличия согласия должника на исполнение обязательства третьим лицом, возложив бремя опровержения и риск упущения в своевременности опровержения на должника. На наш взгляд, введение такой презумпции было бы полезным как для сохранения динамизма современного гражданского оборота, так и для защиты интересов добросовестных кредиторов.
Принятие кредитором исполнения, предложенного за должника третьим лицом, обязательно для кредитора, если у него отсутствуют основания полагать, что такое исполнение производится вопреки воле должника, а также если такое исполнение допускается законом вопреки воле должника (п. 2 ст. 313 ГК РФ). Действующее законодательство не предусматривает каких-либо специальных норм, позволяющих кредитору приостановить принятие исполнения, предложенного третьим лицом, или отказаться от его принятия до выяснения наличия согласия на то должника или факта возложения.
Обширная практика исполнения обязательств по поставке товаров и их оплате третьими лицами может привести к выводу об обычае делового оборота, согласно которому кредитор не обязан проверять наличие факта возложения исполнения обязательства или согласия должника на его исполнение третьим лицом.
Представляется, что едва ли есть основания для отказа в таком подходе и для тех случаев, когда должник не был согласен с исполнением за него обязательства третьим лицом, однако кредитору об этом ничего известно не было.
В арбитражной практике встречаются дела, где вопрос о согласии должника на исполнение его обязательства третьим лицом был предметом судебного исследования. Так, при рассмотрении иска третьего лица к должнику о взыскании неосновательного обогащения, которое образовалось в связи с погашением третьим лицом долга ответчика перед банком по кредитному договору, ответчик возражал против удовлетворения предъявленного иска, мотивируя это отсутствием его предварительного согласия на принятие финансовой помощи от истца. Арбитражный суд кассационной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции, которым в иске было отказано, в частности, указал, что материалы дела подтверждают - с финансовой помощью истца ответчик молчаливо согласился, ибо задолженности по кредитному договору он не имеет, о чем свидетельствуют копии балансов ответчика <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 02.12.1999 N КГ-А41/3963-99.

В другом деле было установлено, что третье лицо частично оплатило цену товара за покупателя, не указав в платежном поручении, что уплачивает продавцу сумму во исполнение обязательства покупателя перед продавцом. Арбитражный суд посчитал обязательство покупателя в части этого платежа прекратившимся, поскольку в судебном заседании представитель третьего лица (плательщика) подтвердил, что оплата производилась за покупателя, и отрицал наличие каких-либо договорных отношений с продавцом, а последний не подтвердил доказательствами наличие с третьим лицом договорных отношений, в счет которых можно было бы засчитать спорный платеж <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 05.10.1999 N А64-2095/98-12.

Несколько сложнее обстоит дело в тех случаях, когда должник доводит до сведения кредитора свое несогласие на исполнение за него обязательства третьим лицом. Обязан ли кредитор в такой ситуации воздержаться от принятия исполнения от третьего лица? Каковы последствия нарушения этой обязанности, если она существует?
Если согласиться с выводом о том, что по общему правилу исполнение обязательства третьим лицом вопреки воле должника (за исключением случаев, установленных законом) не допускается, то праву следовало бы иметь юридические средства для соблюдения этого правила.
Здесь мы можем отыскать по крайней мере два возможных подхода. Первый подход заключается в признании юридической ничтожности исполнения третьего лица, принятого кредитором вопреки известной ему воле должника, возражающего против такого исполнения (общее право). Второй подход основывается на известной степени пренебрежения волей должника, однако ограждает его от каких-либо имущественных притязаний со стороны третьего лица в связи с произведенным им исполнением (ст. 1236 ГК Бельгии).
Первый подход имеет такие преимущества, как соблюдение любых интересов должника. Здесь учитывается и морально-нравственный аспект, когда имеется в виду возможное нежелание должника быть "облагодетельствованным" за чужой счет или субъектом, чья помощь ему неприятна. Второй подход в большей степени учитывает имущественный интерес кредитора и игнорирует волю должника, защищая его тем не менее от имущественных потерь, ибо третье лицо не может иметь к должнику каких-либо материальных притязаний.
По нашему мнению, эти два подхода можно было бы попытаться объединить в один, отобрав их положительные стороны. Исполнение обязательства третьим лицом вопреки известным кредитору возражениям должника признается надлежащим, если только должник не докажет, что таким исполнением ему наносится имущественный или иной вред. При этом третье лицо не получает каких-либо прав требования к должнику (п. 4 ст. 1109 ГК РФ) и несет ответственность за ненадлежащее исполнение. Этот подход, с одной стороны, учитывает имущественные интересы кредитора, с другой - дает должнику возможность доказать неправомерность такого исполнения и защитить свои интересы, а с третьей - возлагает риск неблагоприятных последствий в связи с игнорированием воли должника на соответствующих субъектов. При этом у каждой из сторон появляется юридически побуждаемый стимул действовать добросовестно. Кредитор, и в особенности третье лицо, удерживается от нанесения вреда должнику, третье лицо за исключением случаев, установленных законом, не может вопреки воле должника получить по отношению к нему какие-либо права, а должник не может необоснованно препятствовать исполнению обязательства третьим лицом.
Представляется, что даже при отсутствии в законе специальных норм для реализации данного подхода на практике его воплощение возможно и при таком положении вещей. Основаниями к тому могут послужить норма о надлежащем исполнении обязательств ст. 309 ГК РФ и положения ст. 10 ГК РФ о запрете злоупотребления правом в иных (помимо шиканы) формах.
В вопросе исполнения обязательства третьим лицом без согласия должника особо следует выделить случаи последующего одобрения должником такого исполнения, которые, на наш взгляд, не представляют особых трудностей хотя бы потому, что здесь отсутствует конфликт интересов, ибо должник на самом деле был согласен на такое исполнение, однако это согласие никак не было выражено. Возможна, конечно, и иная ситуация, когда первоначально должник не был согласен на исполнение обязательства третьим лицом, но впоследствии изменил свою волю, заявив об одобрении исполнения. Практические аспекты, которые могут возникать в этих ситуациях, по большей части связаны с актом одобрения. Очевидно, что одобрение исполнения обязательства третьим лицом с юридической точки зрения влечет те же последствия, как если бы имело место возложение исполнения обязательства на третье лицо, и в этом смысле не затрагивает положение кредитора. Отношения же между должником и третьим лицом следует разбирать особо в каждом конкретном случае, смотря по основаниям действий третьего лица.
Особым случаем исполнения обязательства за должника третьим лицом выступают правоотношения, складывающиеся по поводу действий в чужом интересе без поручения. Из п. 1 ст. 980 ГК РФ прямо следует, что действия в чужом интересе без поручения, иного указания или заранее обещанного согласия заинтересованного лица могут осуществляться, в частности, в целях исполнения его обязательства.

4. ОПАСНОСТЬ УТРАТЫ ПРАВ НА ИМУЩЕСТВО ДОЛЖНИКА
КАК ОСНОВАНИЕ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
БЕЗ СОГЛАСИЯ ДОЛЖНИКА

Норма п. 2 ст. 313 ГК РФ представляет собой частный случай исполнения обязательства без согласия должника и требует особого рассмотрения не только потому, что исполнение третьим лицом может быть произведено на ее основании без упомянутого согласия, но и потому, что здесь устанавливаются основания для такого исполнения и его особые последствия - переход прав к третьему лицу.
В соответствии с п. 2 ст. 313 ГК РФ третье лицо, подвергающееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога и др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. В этом случае к третьему лицу переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. ст. 382 - 387 ГК РФ.
М.И. Брагинский указывает, что ГК РФ впервые ввел норму, которая решает вопрос об исполнении обязательства третьим лицом с позиций защиты интересов третьего лица. Причем здесь же обоснованно отмечается, что третье лицо производит удовлетворение требований кредитора собственной волей и за свой счет <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 374.

Основанием исполнения обязательства третьим лицом за должника без согласия последнего является опасность утраты третьим лицом права на имущество должника. Причем эта опасность может быть вызвана согласно норме закона лишь обращением взыскания на имущество должника. Аналогичное основание исполнения обязательства установлено в гражданских кодексах стран СНГ, основанных на Модельном кодексе СНГ (см., например, п. 2 ст. 294 ГК Республики Беларусь). Страны германской правовой семьи также устанавливают особые правила на случай возникновения опасности утраты права на имущество вследствие обращения на него взыскания кредитора. Однако в силу прокредиторской позиции этих законодательств наличие таких обстоятельств необходимо не столько для исполнения обязательства третьим лицом без согласия кредитора, сколько для перехода прав кредитора к третьему лицу, исполнившему обязательства должника (§ 268 Германского гражданского уложения, ст. 431.3 ГК Республики Азербайджан).
Более широкий подход демонстрируется в Принципах Европейского договорного права, где принятие исполнения обязательства третьим лицом обязательно для кредитора, если третье лицо имеет законный интерес в исполнении и должник не исполнил обязательство или с очевидностью не исполнит его в срок. Здесь мы не обнаруживаем связи только с таким обстоятельством, как обращение взыскания на имущество должника. Речь идет о наличии законного интереса у третьего лица. Такой интерес комментаторы Принципов усматривают, в частности, в следующих случаях:
- оплата поручителем с целью избежать судебных издержек по делу о взыскании долга с должника;
- оплата нанимателем долга наймодателя, обеспеченного сдаваемым в наем имуществом, для избежания принудительной продажи соответствующего имущества;
- оплата в интересах семьи женой долга мужа, за который она не отвечает;
- оплата материнской компанией долга дочерней компании для сохранения кредитного рейтинга последней.
Очевидно, что такой критерий, как наличие законного интереса, в рассматриваемом нами вопросе представляется более широким и гибким, ибо включает не только случаи возникновения опасности утраты имущества должника, на которое третье лицо имеет право, но и иные случаи подлежащего защите интереса третьего лица. По п. 2 ст. 313 ГК РФ этот интерес не всегда может быть учтен.
Интересный пример в связи с этим приводится Г.И. Стрельниковой. По ее мнению, гипотезе п. 2 ст. 313 ГК РФ отвечает случай, когда поднаниматель вносит плату за нанимателя жилого помещения, поскольку просрочка может повлечь за собой прекращение договора жилищного найма, а следовательно, и договора поднайма <*>. Не отрицая для этого случая наличия заслуживающего уважения интереса поднанимателя в исполнении обязательства за нанимателя, следует отметить, что по буквальному смыслу п. 2 ст. 313 ГК РФ он здесь применяться не может, поскольку закон связывает право третьего лица на исполнение за должника с таким обстоятельством, как утрата права на имущество по причине обращения на него взыскания кредитором, а не по каким-либо еще основаниям.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С. 368.

Рассматриваемая норма ГК РФ ставит право третьего лица исполнить обязательство за должника без его на то согласия в зависимость от опасности утратить право на имущество должника вследствие обращения на него взыскания. В связи с этим возникает вопрос о моменте наступления такой опасности.
Утрата права на имущество происходит после приобретения этого имущества покупателями в результате его реализации посредством обращения взыскания. Приобретение имущества должника в результате обращения на него взыскания прекращает все обременения этого имущества, поскольку такое получение имущества представляет собой первоначальный, а не производный способ приобретения права на имущество. Так, например, обращение взыскания и продажа заложенного третьему лицу имущества по требованиям незалоговых кредиторов приводят к прекращению залога. В этом случае залоговое право следования (ст. 353 ГК РФ) не действует. Точно такие же последствия, как исключение из общего правила о сохранении арендных прав (ст. 617 ГК РФ), возникают и при аренде, которая прекращается, а приобретатели имущества должника, реализованного при обращении на него взыскания, получают его "чистым", т.е. свободным от каких-либо прежних обременений и долгов.
Следует заметить, что закон связывает права третьего лица по исполнению обязательства должника без согласия последнего именно с утратой права на имущество, а не владения им, как это предусматривает гражданское право Германии (абз. 1 § 268 Германского гражданского уложения) <*> для определения основания перехода права к лицу, исполнившему обязательство за должника <**>.
--------------------------------
<*> Очевидно, это можно объяснить тем, что современная отечественная цивилистическая традиция исходит из защиты владения только при наличии соответствующего титула (т.е. права) и не защищает фактическое (беститульное) владение. См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 1999. С. 299 и сл.
<**> Поэтому требуют некоторого уточнения приводимые в литературе случаи, когда указывается, что, например, арендатор из опасения, что объект аренды будет у него изъят в результате обращения взыскания по долгам арендодателя, может без согласия должника предложить кредитору принять сумму долга от него (см.: Гражданское право: Учебник / Под ред. С.П. Гришаева. С. 144 (автор главы Г.Д. Отнюкова)). Право третьего лица на такое исполнение связано не с опасением изъятия объекта аренды, а с опасением утраты права на него, что не одно и то же. Четкость в этом вопросе здесь необходима не только с позиций научной точности, но и с практической точки зрения, например для определения момента возникновения такого права у третьего лица.

Право аренды и залоговое право не исчерпывают перечня прав на имущество, опасность утраты которых образует гипотезу п. 2 ст. 313 ГК РФ. Это лишь наиболее яркие и характерные примеры.
Опасность утраты права на имущество должника вследствие обращения на него взыскания кредитором в той или иной степени существует для третьего лица всегда, поскольку у должника имеется какой-либо долг. Должник отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением имущества, на которое нельзя обратить взыскание. Поскольку в гражданском, и особенно в предпринимательском, обороте тот или иной субъект перманентно связан обязательствами с другими субъектами, можно было бы предположить, что уже при возникновении права (аренды, залога и др.) третьего лица на имущество должника возникает и опасность того, что должник не исполнит какое-либо свое обязательство и какой-либо из кредиторов обратит взыскание на имущество, обремененное правами третьего лица. Однако данный момент возникновения опасности представляется нам слишком гипотетическим и не следует из закона. При таком подходе не было бы необходимости упоминать в законе об угрозе возникновения для третьего лица опасности, ибо она присутствовала бы всегда. Следовательно, точный момент возникновения опасности утраты прав на имущество определяется иными обоснованиями.
Можно ли определить этот момент исходя из наличия просроченного обязательства со стороны должника? Думается, что и в этом случае ответ должен быть отрицательным. Хотя сам факт неисполнения должником обязательства перед кредитором и может привести к утрате прав на имущество должника вследствие обращения на него взыскания, вероятность этого невысока. Иными словами, степень опасности не столь велика, чтобы говорить о том, что третье лицо уже в этот момент подвергается реальной опасности утраты прав на имущество должника. Неисполнение обязательства должником перед кредитором само по себе еще не влечет с неизбежностью обращения взыскания на имущество, права на которое принадлежат третьему лицу.
Обращение взыскания на имущество должника и его реализация урегулированы по большей части процессуальным законодательством и законодательством об исполнительном производстве. Думается, что именно здесь можно обнаружить момент возникновения реальной опасности утраты прав на имущество должника вследствие обращения взыскания на это имущество. Этим моментом, на наш взгляд, следует считать не факт возбуждения исполнительного производства, а действия судебного пристава-исполнителя по аресту и описи имущества, права на которое принадлежат третьему лицу.
Как упоминалось выше, в юридической литературе верно отмечается, что п. 2 ст. 313 ГК РФ направлен на защиту интересов третьего лица. Действительно, ГК РФ в этой части расширил возможности третьего лица по защите его прав на имущество должника. Однако отдельные авторы, на наш взгляд, не совсем обоснованно связывают этот случай с нахождением имущества у должника <*>. У кого именно находится имущество, юридического значения для третьего лица, подвергающегося опасности утраты соответствующих прав, не имеет. Имущество действительно может находиться и у должника, если тот является залогодателем и имущество оставлено у него (например, при ипотеке), и у третьего лица (например, при аренде). Оно вообще может находиться у "четвертого" лица (например, при передаче предмета залога лицу, отличному от залогодержателя и залогодателя (п. 3 ст. 338 ГК РФ)). Таким образом, точнее будет сказать, что п. 2 ст. 313 ГК РФ расширяет возможности защиты интересов третьего лица на имущество, принадлежащее должнику, а не находящееся у него.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. С. 411 (автор главы М.Я. Шиминова).

Следует признать обоснованным сделанный в литературе вывод о том, что право третьего лица, подвергающегося опасности утратить право на имущество должника вследствие обращения на него взыскания, исполнить обязательство за должника возможно осуществить не только при отсутствии согласия на это должника, но даже и при его запрете <*>. Отмечается также, что третье лицо в этом случае не обязано не только испрашивать согласия должника, но и ставить его в известность о производимом исполнении <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С. 367 - 368 (автор главы Г.И. Стрельникова).
<**> Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1996. С. 468 (автор главы М.В. Кротов).

Пункт 2 ст. 313 ГК РФ не является единственным основанием для исполнения обязательства третьим лицом за должника без согласия последнего. На это обстоятельство обращается внимание в юридической литературе. "Специальный по отношению к предусмотренному в п. 2 ст. 313 ГК случай составляет ситуация, связанная с залогом. ГК, защищая интересы залогодателя, не являющегося должником, представляет залогодателю - третьему лицу применительно к договору, связывающему залогодержателя - кредитора с должником, право исполнить обеспеченное залогом обязательство полностью или в просроченной части (п. 7 ст. 350 ГК)" <*>. Иными словами, залогодатель - третье лицо как бы выкупает свое имущество из залога, освобождает его от взыскания и реализации посредством исполнения обязательства должника. Этот случай не подпадает под действие п. 2 ст. 313 ГК РФ, поскольку последний имеет дело лишь с опасностью утраты прав на чужое, а не на свое имущество, и является самостоятельным основанием исполнения обязательства должника третьим лицом без согласия должника. Хотя в п. 7 ст. 350 ГК РФ прямо не устанавливается, что исполнение в этом случае обязательства залогодателем за должника возможно без его согласия, это, на наш взгляд, следует из смысла данной нормы, так как в противном случае защита интереса собственника заложенного имущества была бы поставлена в зависимость от произвольного решения должника.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 374 (автор главы М.И. Брагинский).

5. ПЕРЕХОД ПРАВ КРЕДИТОРА К ТРЕТЬЕМУ ЛИЦУ,
ИСПОЛНИВШЕМУ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ЗА ДОЛЖНИКА

Статья 313 ГК РФ устанавливает переход прав кредитора к третьему лицу, исполнившему обязательство за должника, только для случая, предусмотренного п. 2 данной статьи, т.е. когда третье лицо производит исполнение в связи с возникновением опасности утратить свое право на имущество должника по причине обращения на него взыскания кредитором.
Переход прав кредитора в этом случае с теоретической точки зрения представляет собой известную юридическую аномалию. Согласно п. 1 ст. 408 ГК РФ надлежащее исполнение прекращает обязательство. Ссылаясь на эту норму, М.И. Брагинский обоснованно указывает, что в ситуациях, предусмотренных п. 2 ст. 313 ГК РФ, действия третьего лица прекращают обязательство должника перед кредитором лишь при условии, что они представляют собой надлежащее исполнение <*>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 375.

Обязательство, надлежаще прекращенное, не может более служить источником прав требования по нему. Коль скоро обязанность прекратилась, прекратилось и корреспондирующее ему право требования. Что же в таком случае переходит от кредитора, получившего надлежащее удовлетворение, к третьему лицу?
Искусственный юридический прием, не признающий для этих случаев прекращения обязательства в отличие от случая, предусмотренного п. 1 ст. 313 ГК РФ, где обязательство прекращается исполнением, применен здесь, вероятно, для большей защиты прав третьего лица, ибо оно действительно нуждается в дополнительных гарантиях, так как должник уже является неисправным по отношению к одному лицу и высока вероятность того, что он окажется неисправным и по отношению к третьему лицу. Кроме того, подвергающееся опасности утратить право на имущество должника третье лицо обоснованно снабдить правами, позволяющими возместить его издержки из-за неисправности должника. Переход права к третьему лицу в отличие, например, от регрессного требования или обязательства из неосновательного обогащения как существующей альтернативы правового регулирования этих отношений дает дополнительные преимущества в виде сохранения возможных способов обеспечения обязательств, гарантировавших его исполнение еще до исполнения обязательства третьим лицом и продолжающих служить новому кредитору <*>.
--------------------------------
<*> Однако надо заметить, что переход права в отличие от возникновения нового требования влечет за собой не только преимущества для нового кредитора, но и те недостатки, которые присущи переходящему праву (например, частично истекший срок исковой давности). Это следует из общего принципа - право переходит со всеми его достоинствами и недостатками.

Проект Гражданского уложения Российской империи содержал схожую с действующей в Гражданском кодексе Российской Федерации норму (ст. 1615), где указывалось, что в случае обращения верителем взыскания на имущество должника постороннее лицо, подвергающееся опасности утратить вследствие этого взыскания принадлежащее ему право на это имущество, может, удовлетворив верителя, вступить в его права.
Интересный комментарий разбираемого материала мы находим в объяснениях к указанному проекту. "Между исполнением, не сопровождавшимся вступлением третьего лица в права удовлетворенного им верителя, с одной, и исполнением, которое сопровождается таковым вступлением, с другой стороны, существует принципиальное различие, состоящее в том, что в первом случае третье лицо действует с намерением освободить должника от обязательства и прекратить оное, во втором же - с намерением приобрести себе право верителя по обязательству. Различие это выражается практически, во-первых, в том, что в первом случае вместе с прекращением обязательства отменяются и все обеспечения и преимущества, ему принадлежащие (залог, поручительство, старшинство), так что третье лицо, произведшее исполнение, должно довольствоваться общей личной ответственностью должника по возникшему в его пользу обязательству последнего - возместить расход по исполнению, и, во-вторых, в том, что предмет сего нового обязательства определяется размером действительно понесенных третьим лицом издержек или действительного обогащения должника и, следовательно, может быть по объему меньше предмета того обязательства, по которому произведено было исполнение. Ни то ни другое изменение не происходит при вступлении третьего лица в права удовлетворенного им верителя, как тогда, когда оно совершается посредством договорной передачи сих прав, т.н. уступки, так и в том случае, когда оно происходит в силу закона" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Проект. С. 214.

стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>