<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

В юридической литературе был проведен сравнительный анализ случая перехода права в силу закона на основании п. 2 ст. 313 ГК РФ и случаев перехода права в силу закона на основании ст. 387 ГК РФ. Так, М.И. Брагинский отмечает, что при сравнении этих двух норм обращает на себя внимание то, что в первой выделен переход принадлежащего должнику права аренды и залога, в то время как во второй, посвященной переходу прав кредитора к другому лицу на основании закона и наступления указанных в нем обстоятельств, специально упомянуто исполнение обязательства должника его поручителем или залогодателем. Однако приведенное различие не имеет значения, поскольку и в той и в другой статье залог и аренда, а также соответственно залог и поручительство приведены лишь в качестве примера перехода прав, связанных с исполнением обязанностей третьим лицом <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 374.

Согласно ст. 387 ГК РФ право кредитора переходит на основании закона, в частности, вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству. Это основание перехода права в силу закона является отличным от основания, установленного в п. 2 ст. 313 ГК РФ. Исполнение обязательства поручителем или залогодателем не представляет собой случаев, предусмотренных последней нормой, поскольку здесь и тот и другой не осуществляют исполнения по причине подвержения опасности утратить права на чужое имущество (имущество должника) вследствие обращения на него взыскания кредитором. В случае с поручителем вообще не идет речь об утрате какого-либо имущества, ибо исполнение здесь обусловлено стремлением избежать притязаний лично к поручителю из-за неисправности должника по обеспеченному поручительством обязательству. В случае же с залогодателем, не являющимся должником, залогодатель осуществляет исполнение третьему лицу для предотвращения утраты прав на свое переданное в залог с целью обеспечения обязательств должника имущество. Об утрате прав на чужое имущество, в данном случае имущество должника, здесь говорить не приходится, поскольку залогодатель не имеет каких-либо прав на него.
Как упоминалось выше, в случае, предусмотренном п. 2 ст. 313 ГК РФ, происходит переход прав кредитора к третьему лицу на основании закона <*>. Содержащаяся в этой норме отсылка к ст. ст. 382 - 387 ГК РФ не означает, что к правоотношениям сторон следует применять нормы о договорном переходе прав (уступке требования). Это следует из систематического толкования упомянутой бланкетной нормы, которая содержит отсылку не ко всем статьям § 1 гл. 24 ГК РФ о переходе прав кредитора к другому лицу, а только к некоторым из них. В частности, к правоотношениям сторон, возникающим на основании п. 2 ст. 313 ГК РФ, не подлежат применению ст. ст. 388 - 390 ГК РФ об условиях и форме уступки требования, а также об ответственности кредитора, уступившего требование. Недопустимость применения к таким правоотношениям правил о договорном переходе прав обосновывается не только формальным требованием закона, но и теоретическими доводами. Необходимость заключения третьим лицом договора об уступке требования к должнику с кредитором ставило бы третье лицо в крайне затруднительное положение, поскольку его возможность исполнить обязательство за должника и сохранение тем самым своих прав на имущество должника ставились бы в зависимость от согласия кредитора заключить такой договор.
--------------------------------
<*> Используемый в литературе для этих случаев термин "уступка требования, совершаемая в силу закона" (см.: Гражданское право: Учебник для вузов. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С. 368 (автор главы Г.И. Стрельникова)), на наш взгляд, является не вполне точным, ибо согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ под уступкой требования понимается передача права по сделке, т.е. требуется наличие волевого момента, а переход требования на основании закона происходит в силу указанных в нем обстоятельств (ст. 387 ГК РФ).

Переход прав кредитора к третьему лицу может иметь место и на основании других, помимо п. 2 ст. 313 ГК РФ, норм закона. Так, по нашему мнению, такой случай предусматривается п. 7 ст. 350 ГК РФ и абз. 4 ст. 387 ГК РФ при исполнении обязательства должника залогодателем, не являющимся должником по основному обязательству, о чем уже упоминалось выше.
Особый интерес в связи с применением п. 7 ст. 350 ГК РФ на практике к лицу, имеющему на имущество должника право залога, могут представлять случаи, когда такой залог в силу ст. 337 ГК РФ обеспечивает требование кредитора не в полном объеме, а в части (например, только основной долг по возврату кредита). Действующий закон не устанавливает на этот счет специальных правил по объему переходящих к третьему лицу прав в случае погашения последним лишь части всех требований кредитора в объеме, обеспеченном залогом. По общему же правилу, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты (ст. 384 ГК РФ). Для нашего случая иного правила договором не может быть предусмотрено, поскольку права переходят в силу закона, а не по договору. Закон также не устанавливает иное регулирование. Однако, если лицо, желающее сохранить свои права на переданное в залог имущество, исполняет обязательство должника в соответствующей части (обеспеченной залогом), к нему могут переходить лишь права в объеме им исполненного. Другие права (например, на неуплаченные проценты, возмещение убытков) к нему не переходят.

6. ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА НЕСОСТОЯТЕЛЬНОГО ДОЛЖНИКА
ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ

Для исполнения обязательства несостоятельного должника третьим лицом позитивное право в некоторых странах устанавливает специальное регулирование. Отечественное законодательство представляет собой пример особого регулирования отношений по исполнению обязательства несостоятельного должника.
Первый Закон о несостоятельности <*> периода новейшей истории России не содержал специальных норм об исполнении обязательства несостоятельного должника третьим лицом. Но уже последующий законодательный акт - Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) <**> содержал специальную статью по этому вопросу. Согласно ст. 89 этого Закона собственник имущества должника - унитарного предприятия вправе в любое время до окончания внешнего управления осуществить одновременное удовлетворение требований всех конкурсных кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов (п. 1). Исполнение обязательств должника третьим лицом (третьими лицами) допускается при условии, если такое исполнение одновременно погашает требования всех конкурсных кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов (п. 2).
--------------------------------
<*> См.: Закон Российской Федерации "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 1. Ст. 6.
<**> См.: Собрание законодательства РФ. 1998. N 2. Ст. 222.

Из содержания ст. 85 указанного Закона следовало, что исполнение обязательств несостоятельного должника названными третьими лицами рассматривается законодателем в качестве одной из мер по восстановлению платежеспособности должника в процедуре внешнего управления.
В комментариях к процитированной статье отмечалось, что возможность возложения исполнения обязательства должника на иное лицо и обязанность кредитора принять исполнение обязательства, предложенное таким лицом за должника, предусмотрены ст. 313 ГК РФ, а Закон о банкротстве определяет условия такого исполнения обязательств должника <*>. Следует заметить, что сама норма Закона о банкротстве буквально не устанавливает обязанности кредитора (кредиторов) принять исполнение от третьих лиц. Из ее содержания невозможно также сделать вывод о том, на каком основании происходит исполнение обязательств должника третьими лицами - по причине возложения на них этой обязанности должника или по собственной инициативе. Однако в литературе исходя из положений ст. 313 ГК РФ делался вывод о том, что в случае намерения третьего лица исполнить требования всех кредиторов внешний управляющий должен возложить на третье лицо (или третьих лиц) исполнение обязательства должника <**>. Такая оценка данных правоотношений представляется небесспорной. Должник в лице внешнего управляющего, конечно, может возложить исполнение своих обязательств перед всеми конкурсными кредиторами на третьих лиц, однако, если такого возложения не происходит, третьи лица не лишаются права произвести исполнение обязательств должника перед всеми конкурсными кредиторами по собственной инициативе.
--------------------------------
<*> См.: Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" / Под общ. ред. В.В. Витрянского. М., 1998. С. 222 (автор главы А.В. Юхнин).
<**> См.: Телюкина М.В. Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Отв. ред. проф. А.Ю. Кабалкин. М., 1998. С. 150.

Нетрудно усмотреть в данной норме и некоторое субъектное различие регулирования. Если в отношении собственника имущества должника - унитарного предприятия (далее - собственник) Закон прямо указывает на его право произвести исполнение (п. 1 ст. 89), и это не может не привести к выводу о наличии корреспондирующей этому праву обязанности кредиторов принять такое исполнение, то в отношении третьего лица в п. 2 этой же статьи о таком праве не упоминается.
Однако мы находим, что такая юридическая техника не преследует цели установления различного правового режима исполнения для третьих лиц и является следствием применения принципа законодательной экономии. Как собственник, так и любое иное третье лицо вправе исполнить обязательство несостоятельного должника при соблюдении условий, установленных в законодательстве. Специальным в отличие от общегражданского порядка (ст. 313 ГК РФ) условием исполнения обязательств несостоятельного должника выступает необходимость одновременного удовлетворения всех требований конкурсных кредиторов. А.В. Юхнин верно отмечает, что удовлетворенные таким образом требования конкурсных кредиторов будут считаться погашенными и это в свою очередь может послужить основанием для утраты должником признаков банкротства <*>. В соответствии со ст. 95 Закона о банкротстве для целей этого Закона погашенными требованиями кредиторов считаются удовлетворенные требования, требования, по которым достигнуто соглашение об отступном или о новации обязательства либо о прекращении обязательства иным образом, а также иные требования, которые в соответствии с этим Законом признаются погашенными. Поскольку произведенное в соответствии с требованиями законодательства исполнение третьим лицом считается надлежащим, согласно ст. 408 ГК РФ такое исполнение прекращает обязательство должника. Таким образом, специальное законодательство о несостоятельности устанавливало дополнительное к общегражданскому условие о правилах исполнения обязательства должника третьим лицом. При этом нет оснований для отмены действий правил ст. 313 ГК РФ, что означает возможность для кредитора отказаться от принятия исполнения, если он имеет законные основания требовать личного исполнения от самого должника. В других случаях его отказ от принятия исполнения будет неправомерным и может повлечь как применение к нему соответствующих предусмотренных мер и другие негативные последствия, так и реализацию механизма, предусмотренного ст. 327 ГК РФ, допускающей для таких случаев (уклонения кредитора от принятия исполнения или иной просрочки с его стороны) внесение долга в депозит нотариуса.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Под общ. ред. В.В. Витрянского. С. 222.

Очевидно, что законодательное предположение для данной нормы базируется на представлении о том, что некоторые контрагенты должника, собственники его имущества, учредители и участники могут иметь существенный интерес в сохранении деятельности его предприятий и поэтому готовы погасить его долги, ибо рассчитывают получить от этого большую выгоду.
В литературе указывается, что основанием для подобных действий третьих лиц могут служить долгосрочные договорные связи по поставкам сырья и комплектующих изделий, отношения с должником, являющимся дочерним предприятием, когда материнская компания стремится избежать ответственности за доведение должника до банкротства, и т.п. <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Под общ. ред. В.В. Витрянского. С. 223.

Сами по себе основания исполнения обязательства несостоятельного должника третьим лицом, как и мотивы такого исполнения, законом не устанавливаются, и к ним не предъявляется каких-либо требований. Очевидно, в том числе и это обстоятельство послужило основанием для появления на практике примеров, свидетельствующих, что исполнение третьими лицами обязательств несостоятельного должника направлено не столько на восстановление его платежеспособности и сохранение работоспособности его имущественных комплексов (бизнеса), сколько на захват собственности должника или устранение конкурента. Юриспруденция далеко не во всех случаях находит инструментарий для искоренения такой недобросовестной деловой практики или воспрепятствования ей.
Исполнение всех обязательств несостоятельного должника третьим лицом в процедуре внешнего управления создает ситуацию отсутствия у должника просроченной задолженности перед конкурсными кредиторами и свидетельствует о восстановлении платежеспособности. Последствия исполнения третьим лицом обязательств несостоятельного должника, права и обязанности должника и третьего лица зависят от основания такого исполнения. Если исполнение было произведено по просьбе должника, то правоотношения сторон могут в зависимости от условий соглашения между третьим лицом и должником подпадать под регулирование того или иного вида договора (он, например, может быть и займом, и дарением). Если исполнение было совершено по собственной инициативе, то договорных правоотношений между третьим лицом и должником возникнуть не может в силу отсутствия соглашения между ними (исключение могут составить случаи применения условий заключенного впоследствии договора к отношениям, возникшим до заключения договора (п. 2 ст. 425 ГК РФ)). При отсутствии договора отношения сторон, связанные с исполнением третьим лицом обязательства должника, следует классифицировать как отношения вследствие неосновательного обогащения должника. Очевидно, именно это основание эксплуатировалось недобросовестным образом лицами, стремящимися захватить имущество должника с различными незаконными целями. Полагаясь на свое право требования к должнику, возникшее из неосновательного обогащения, третье лицо, исполнившее все обязательства несостоятельного должника, становилось, таким образом, его главным или единственным кредитором, имеющим возможность при отсутствии достаточных средств у должника по существу определять его судьбу. При этом, на наш взгляд, сбрасывалось со счетов, что несогласие должника с исполнением третьим лицом его обязательств в отдельных случаях и с учетом конкретных обстоятельств могло бы послужить основанием для применения п. 4 ст. 1109 ГК РФ, в соответствии с которым не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности, поскольку в тех случаях, когда между должником и третьим лицом не заключается соглашения об исполнении обязательств за должника, у третьего лица отсутствуют какие-либо обязательства перед должником. Следовательно, исполнение обязательства третьим лицом без согласия должника (или вопреки его воле) при отсутствии одобрения таких действий со стороны должника во многих случаях должно свидетельствовать о том, что третье лицо знало об отсутствии обязательств перед должником.
Подобное толкование закона, очевидно, решало бы проблему недобросовестного поведения третьих лиц, исполняющих обязательство должника без его согласия или вопреки его воле. Тем не менее законодатель, возможно, не видя решения на практике этой проблемы обозначенным образом, избрал иной путь регламентации таких отношений - путь, как представляется, отыскания компромисса между интересами кредиторов несостоятельного должника, заключающимися в получении удовлетворения по обязательствам должника за счет третьего лица, интересами добросовестного третьего лица, заключающимися в восстановлении платежеспособности должника, и интересами самого должника.
Статья 113 Закона о банкротстве в новой редакции представляет собой новеллу регулирования отношений по исполнению обязательств несостоятельного должника третьим лицом.
Собственник имущества должника - унитарного предприятия, учредители (участники) должника либо третье лицо (или третьи лица) в любое время до окончания внешнего управления в целях прекращения производства по делу о банкротстве вправе удовлетворить все требования кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов или предоставить должнику денежные средства, достаточные для удовлетворения всех требований в соответствии с реестром требований кредиторов (п. 1).
Упомянутые лица обязаны в письменной форме уведомить арбитражного управляющего и кредиторов о начале удовлетворения требований кредиторов. После получения первого уведомления арбитражным управляющим исполнение обязательств должника перед кредиторами от других лиц не принимается. Если лицо, направившее уведомление, не начало исполнение обязательств в недельный срок после направления уведомления или в месячный срок не удовлетворило требования кредиторов, уведомление считается недействительным (п. 2).
При удовлетворении требований кредиторов или предоставлении должнику денежных средств кредиторы обязаны принять такое удовлетворение, а должник обязан удовлетворить требования кредиторов и уполномоченных органов за счет предоставленных ему средств. В случае невозможности удовлетворения требований кредиторов в связи с нарушением кредитором обязанностей по предоставлению сведений о себе, необходимых для осуществления расчетов с данным кредитором, а равно в случае уклонения кредитора от принятия исполнения обязательств должника иным способом, денежные средства могут быть внесены в депозит нотариуса (п. 3).
Денежные средства считаются предоставленными должнику на условиях договора беспроцентного займа, срок которого определен моментом востребования, но не ранее окончания срока, на который была введена процедура внешнего управления. При этом допускается заключение соглашения между третьим лицом (лицами) и органами управления должника, уполномоченными в соответствии с учредительными документами принимать решения о заключении крупных сделок, об иных условиях предоставления денежных средств для исполнения обязательств должника (п. 4).
Исполнение обязательств должника третьими лицами влечет завершение внешнего управления и прекращение производства по делу о несостоятельности должника в порядке, установленном Законом о банкротстве 2002 г.
Новое регулирование отношений по исполнению третьими лицами обязательств несостоятельного должника, с одной стороны, вызывает ряд вопросов, а с другой - позволяет сформулировать некоторые выводы.
Прежде всего необходимо констатировать, что Закон прямо устанавливает возможность исполнения обязательств несостоятельного должника не только собственником имущества должника - унитарного предприятия, его участниками (учредителями), но и любым иным третьим лицом. Причем регулирование возникающих отношений является единообразным и не зависит от статуса третьих лиц по отношению к должнику.
Обращает на себя внимание то, что предусматривается возможность не только исполнения обязательства третьим лицом за должника, но и предоставления ему денежных средств для самостоятельного удовлетворения требований кредиторов. Представляется, что по большей части это регулирование введено в связи с установленным в публично-правовом законодательстве запретом исполнения налоговых и подобных обязанностей третьими лицами и необходимостью их исполнения исключительно лично. Сам по себе такой запрет вызывает сомнения по существу, однако с формальной точки зрения изложенное законодательное решение позволяет должнику, получив от третьего лица соответствующие денежные средства, лично погасить обязанности перед бюджетом <*>.
--------------------------------
<*> Практика арбитражных судов исходит из неправомерности применения правил ст. 313 ГК РФ к публично-правовой обязанности. См.: Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 08.12.2000 N Ф08-3515/2000. Этот подход представляется небесспорным с теоретической точки зрения по той причине, что сами по себе имущественные отношения по расчетам и платежам не представляют собой отношений власти и подчинения и потому могут регулироваться и гражданским законодательством. Добровольная уплата налога как самим налогоплательщиком, так и третьим лицом лежит вне сферы регулирования налогового права. Здесь следует заметить, что в тех случаях, когда обязанность по уплате налога осуществляется посредством банковского перевода (платежным поручением), по существу происходит возложение исполнения обязанности на третье лицо.

Установление особой процедуры уведомления арбитражного управляющего третьим лицом о начале удовлетворения требования кредиторов, предельный месячный срок такого удовлетворения, запрет для других третьих лиц на удовлетворение требований кредиторов и объявление недействительности упомянутого уведомления при отсутствии удовлетворения требований кредиторов являются особенностями законодательства о банкротстве и в общегражданских отношениях, не осложненных несостоятельностью должника, не применяются. Введение этой процедуры, возможно, направлено на упорядочение данных отношений и в известной мере на исключение (разрешение) конфликта интересов между несколькими третьими лицами, каждое из которых желает полностью удовлетворить требования кредиторов несостоятельного должника. При этом законодатель применяет в этой процедуре известный юридический принцип: prior tempore potior jure (первый по времени сильнее в праве).
Указание в законе на обязанность кредиторов принять исполнение от третьего лица восполняет пробел ст. 313 ГК РФ для случаев такого исполнения при отсутствии возложения исполнения и угрозы потери прав на имущество должника (исполнения третьим лицом обязательств должника без согласия и вопреки воле последнего) <*>.
--------------------------------
<*> Это утверждение справедливо при условии принципиального допущения возможности исполнения третьим лицом обязательства должника при возражении или отсутствии согласия должника. По нашему мнению, такое допущение имеет право на существование при известных обстоятельствах.

Установление права третьего лица на внесение денежных средств в депозит нотариуса при отсутствии необходимых сведений о кредиторе или его уклонении от принятия исполнения является излишней нормой, поскольку такое право в общей форме уже установлено подп. 4 п. 1 ст. 327 ГК РФ. При любом уклонении кредитора или иной просрочке с его стороны должник вправе внести денежные средства в депозит нотариуса, такое же право принадлежит и третьему лицу <*>. С другой стороны, эта норма Закона о банкротстве 2002 г. не разрешает иного возникающего на практике вопроса. В соответствии со ст. 316 ГК РФ денежное обязательство должно быть исполнено в месте жительства кредитора в момент возникновения обязательства, а если кредитором является юридическое лицо - в месте его нахождения. Эта норма привела к появлению толкования, согласно которому и при исполнении в депозит нотариуса местонахождение последнего должно определяться исходя из места жительства (нахождения) кредитора. При восприятии этого подхода для третьего лица необходимо для надлежащего исполнения произвести передачу (перечисление) денежных средств нотариусу (нотариусам) по месту жительства (нахождения) каждого из кредиторов. Третьему лицу, особенно в тех случаях, при которых исполнение производится им по собственной инициативе, может оказаться весьма затруднительным как определение места жительства (нахождения) уклоняющихся от принятия исполнения кредиторов, так и производство исполнения в депозит различных нотариусов, находящихся в разных местах. Такое исполнение во многих случаях, ко всему прочему, приведет и к увеличению издержек на передачу денежных средств в депозиты нотариусов.
--------------------------------
<*> Следует заметить, что арбитражная практика исходит из того, что внесение денежных средств в депозит нотариуса допускается лишь в случаях, предусмотренных ст. 327 ГК РФ. При отсутствии таких оснований внесение денежных средств в депозит нотариуса рассматривается как злоупотребление правом. См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 12.08.2001 N 1194/99 // Вестник ВАС РФ. 2001. N 12. С. 36 - 38.

Исходя из сказанного, представляется более целесообразным установление такого подхода, в соответствии с которым при уклонении кредитора от принятия исполнения или иной просрочки с его стороны третье лицо (как и сам должник) имеет право внести денежные средства в депозит любому по его выбору нотариусу либо нотариусу по месту нахождения должника. Такой режим оправдывается тем соображением, что норма ст. 327 ГК РФ является специальной по отношению к ст. 316 ГК РФ и может рассматриваться как имеющая приоритет перед последней, а также тем, что уклонение кредитора от принятия исполнения или иная просрочка с его стороны могут быть поставлены в вину кредитору, в связи с чем все невыгодные последствия такого поведения кредитора вполне обоснованно отнести на его счет. Исходя из этого, подлежит изменению ч. 3 ст. 87 Основ законодательства РФ о нотариате <*>, которая устанавливает, что принятие в депозит денежных сумм и ценных бумаг производится нотариусом по месту исполнения обязательства.
--------------------------------
<*> Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 10. Ст. 357.

Нельзя не отметить и то обстоятельство, что законодатель предусматривает возможность исполнения обязательства должника в депозит нотариуса именно по месту нахождения должника при расчетах с кредиторами в конкурсном процессе, при условии открывшейся невозможности перечисления средств на счет (вклад) кредитора (п. 2 ст. 142 Закона о банкротстве 2002 г.).
Признание исполнения обязательства несостоятельного должника третьим лицом юридическим фактом, порождающим отношения по договору займа между третьим лицом и должником, может вызывать определенные сомнения с теоретической точки зрения, поскольку в тех случаях, когда третье лицо производит исполнение по собственной инициативе без согласия или вопреки воле должника, установление договорных отношений там, где отсутствует согласованное волеизъявление сторон, едва ли может быть признано оправданным.
Поскольку согласно закону возврат такого займа невозможен ранее срока, на который было введено внешнее управление, возможности третьего лица по реализации своего права на возвращение займа в меньшей степени могут вступить в противоречие с интересом должника по восстановлению платежеспособности. Предоставленное ему законом время до окончания срока, на который вводилось внешнее управление, при условии прекращения этого внешнего управления может быть использовано должником для улучшения своего финансового положения и успешного расчета в будущем с третьим лицом, оказавшимся займодавцем. При этом проценты на займ не начисляются, и положение должника оказывается даже более льготным по сравнению с периодом моратория во внешнем управлении или по сравнению с отношениями, возникающими из неосновательного обогащения.
При достижении соглашения между третьим лицом и должником могут быть установлены иные условия погашения задолженности должника перед кредиторами третьим лицом. При этом вопреки указанию закона такое соглашение следует считать заключенным не между третьим лицом (лицами) и органами управления должника, уполномоченными принимать решения о заключении крупных сделок, а между третьим лицом и самим должником. Это объясняется следующим: современная доктрина и судебная практика в основном единодушно исходят из того, что органы юридического лица не являются субъектом гражданского права и поэтому не могут быть стороной договора, нести самостоятельную ответственность по обязательствам и не обладают обособленным имуществом для реализации такой ответственности <*>.
--------------------------------
<*> См., например: Гражданское право: Учебник. В 2 т. Том I / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 192; Постановление Президиума ВАС РФ от 09.02.1999 N 6164/98 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 5. С. 65.

7. СУБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ

Статья 313 ГК РФ не вводит специальных терминов для обозначения участвующих в данных правоотношениях лиц. Для кредитора и должника этого и не требуется, а специальный термин для третьего лица, производящего исполнение, думается, необходим, поскольку обозначение его просто в качестве третьего лица могло бы привести к смешению такого лица с иными субъектами, также именующимися третьими лицами (например, по договору в пользу третьего лица). В юридической литературе третьи лица для этих случаев именуются фактическими исполнителями, действительными исполнителями, субисполнителями. В корреспондирующей п. 1 ст. 313 ГК РФ ст. 403 ГК РФ об ответственности должника за действия третьих лиц последние именуются непосредственными исполнителями. На наш взгляд, исходя из данной законом терминологии, третьих лиц, производящих исполнение за должника, следует во всех случаях именовать "непосредственные исполнители".
Третьими лицами, исполняющими обязательства должников, на практике выступают различные субъекты, участвующие в гражданском обороте, - граждане, в том числе индивидуальные предприниматели, юридические лица, публично-правовые образования в лице соответствующих органов.
При исполнении обязательства третьим лицом возникающие правоотношения, как правило, складываются между тремя лицами: кредитором, должником и третьим лицом.
Правовое положение указанных субъектов помимо общих норм гражданского права определяется в данном случае также характером тех правоотношений, в которые вступают эти лица. Кредитор и должник состоят в обязательственных отношениях, регулируемых соответствующими нормами, установленными для данного вида обязательства. Так, например, если речь идет о кредитном договоре, отношения займодавца и заемщика соответственно регулируются нормами ГК РФ о займе и кредите, а также гражданско-правовыми нормами, содержащимися в других законах.
Надлежащее исполнение обязательства должника третьим лицом в связи с этим должно отвечать требованиям закона, предусмотренным для данного вида обязательства. Иными словами, для признания надлежащим исполнения, производимого третьим лицом, последнее должно совершить действия, предусмотренные условиями договора и применимыми для соответствующего обязательства нормами закона. Поэтому, если законом или условиями обязательства установлены определенные требования к правовому статусу должника, есть основания полагать, что и третье лицо должно обладать таковым статусом в той части исполнения, которое им производится. Так, например, если подрядчик обязан получить лицензию для производства тех или иных работ, то и третье лицо (субподрядчик), на которое возлагается исполнение обязанности подрядчика в договоре подряда по выполнению тех или иных работ, требующих наличия лицензии, должен иметь таковую.
Таким образом, юридическая характеристика надлежащего исполнения обязательства третьим лицом зависит от правовой природы обязательства, требований закона и договора к обязательству, исполнение которого производится третьим лицом. Из этого могут вытекать и особые требования к субъекту исполнения обязательства.
Другим кругом отношений, влияющих на требования к субъекту, исполняющему обязательство должника, выступают отношения между должником и третьим лицом.
Наиболее сложным вопросом здесь, пожалуй, является определение статуса третьего лица, которое в принципе может исполнять обязательство должника. Ключевым для решения этой проблемы является вопрос о том, должно ли третье лицо быть дееспособным. В свою очередь ответ на этот вопрос зависит от того, как с правовой точки зрения характеризуются сами действия, составляющие исполнение обязательства.
Исполнение обязательства является категорией спорной в гражданском праве. Вопрос этот, на наш взгляд, является столь сложным, что удовлетворительно разрешить его в рамках данной работы невозможно. Отдельные авторы полагают, что исполнение обязательства - это юридические действия. Причем одни считают их односторонними сделками, другие - договорами, третьи - юридическими поступками. Большинство ученых относит исполнение именно к односторонней сделке. Некоторые исследователи полагают, что исполнение обязательства - это фактические действия.
В юридической литературе выдвигается концепция, согласно которой исполнение должника является сделкой, но третье лицо, на которое возложено исполнение, совершает только фактические действия. Н.О. Нерсесов относил, например, действия лица, вручающего вещь ее приобретателю по поручению отчуждающего, или действия лица, производящего уплату указанного ему количества денег, к соучастию для исполнения заключенной юридической сделки, полагая при этом данные действия одним из видов фактического соучастия, то есть действиями фактическими <*>.
--------------------------------
<*> См.: Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. М., 1998. С. 30 - 31.

Близок к этой концепции и М.В. Кротов, который указывает, что третье лицо не становится стороной в обязательстве, поскольку оно по отношению к кредитору выполняет только фактические действия, например, передает имущество, платит деньги, выполняет работу и т.д. <*>. В.С. Толстой стоит на иных позициях, критикуя изложенный подход. Он указывает следующее: "Если иногда и говорят о фактическом исполнении или фактических действиях, связанных с исполнением, то под этим подразумеваются особые случаи, когда в реализации обязательства участвуют должник и лица, привлеченные им по договору или на основе административных полномочий, и когда, следовательно, исполнителем является не тот, кому противостоит право требования кредитора, а, так сказать, субдолжник, т.е. лицо, которое на самом деле (фактически) производит исполнение. Но и действие этого лица представляет собой юридический акт, поскольку оно также порождает правовые последствия, в частности прекращает обязанности основного должника перед его кредитором" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 467.
<**> Толстой В.С. Исполнение обязательств. С. 25.

Отдельные фрагменты из арбитражной практики показывают, что, например, перевод иностранной валюты в качестве валютной операции рассматривается как распорядительная сделка <*>.
--------------------------------
<*> Пункт 17 Обзора практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с применением законодательства о валютном регулировании и валютном контроле: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 31.05.2000 N 52 // Вестник ВАС РФ. 2000. N 7. С. 65 - 66.

Появление в правоотношении третьего лица, которое по своему правовому положению может оказаться отличным от должника субъектом, вызывает вопрос о возможности изменения действия тех или иных норм гражданского права, учитывающих различие правового положения субъектов. Например, организация может возложить на гражданина обязанность по уплате известной суммы кредитору. В связи с этим возникает вопрос: вправе ли гражданин исполнить это обязательство посредством уплаты соответствующей суммы наличными деньгами и распространяется ли на него ограничение по расчетам наличными денежными средствами между организациями?
Институт возложения исполнения обязательства на третье лицо нередко используется так называемыми недоимщиками, т.е. лицами, имеющими задолженность по платежам в бюджет и внебюджетные фонды. На практике такие недоимщики возлагают исполнение своих денежных обязательств перед кредиторами на своих должников. Таким образом, причитающиеся недоимщикам денежные средства не поступают к ним на банковские счета, и у налоговых органов отсутствует возможность получить эти средства со счетов недоимщика. При этом недоимщики, являясь должниками перед коммерческими кредиторами, получают возможность рассчитаться перед ними по своим долгам. Гражданское законодательство не регулирует налоговые отношения и потому не содержит и не может содержать каких-либо норм, препятствующих такой практике. Налоговое законодательство также не устанавливает каких-либо запретов для использования законных цивилистических конструкций. Поэтому практика отдельных арбитражных судов исходит из того, что обязательство должника по гражданско-правовому договору может быть исполнено третьим лицом даже при наличии у должника недоимки по налогам, а кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом <*>. Надо заметить, что законодательство позволяет налоговым органам обратить взыскание не только на денежные средства недоимщика, но и на его права требования к дебиторам. Таким образом, фискальные органы имеют юридические средства для защиты публичного интереса. Однако практика других арбитражных судов строится на обратных позициях, когда считается незаконным возложение исполнения обязательства "должника-недоимщика", в частности по возврату кредита банку, на третье лицо <**>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 31.08.2001 N Ф08-2320/2001.
<**> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 04.12.1997 N Ф09-668/97-АК. Эта позиция соответствует имевшей место в 1997 г. практике Президиума ВАС РФ. См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 29.07.1997 N 2353/97 // Вестник ВАС РФ. 1997. N 11. С. 70; Постановление Президиума ВАС РФ от 21.10.1997 N 1007/97 // Сарбаш С.В. Арбитражная практика по гражданским делам: Конспективный указатель по тексту Гражданского кодекса. М., 2000. С. 173.

8. ИСПОЛНЯЕМЫЕ ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Непосредственный исполнитель фактически может совершить за должника любые действия. Однако закон препятствует абсолютной свободе усмотрения сторон в этом вопросе. Эти юридические препятствия, по нашему мнению, существуют как минимум двух видов. Первый вид основывается на интересе кредитора по обязательствам, в которых личное исполнение должником имеет значение для кредитора и последний вправе отказаться от принятия исполнения, предлагаемого третьим лицом. Второй вид образуется самой природой обязанности, которая не может быть исполнена иначе как самим носителем этой обязанности. Помимо юридических препятствий исполнению обязательства третьим лицом существуют и фактические препятствия. Последние суть практические ситуации, в которых исполнение обязательства должника третьим лицом обычно не производится, ибо не вызывается необходимостью хозяйственного оборота. Следует заметить, что все эти обстоятельства на практике нередко присутствуют одновременно в том или ином сочетании, взаимно обусловливая друг друга.
Поскольку обязательство представляет собой обязанность действовать или воздержаться от действий в самом общем виде, необходимо решить вопрос о возможности исполнения третьим лицом этих двух в наиболее общем плане классифицированных обязательств.
Возложение исполнения обязательства по совершению различных действий настолько распространено, что здесь нет необходимости обосновывать возможность исполнения третьим лицом таких обязательств.
Сложнее обстоит дело с так называемыми отрицательными обязательствами, т.е. обязательствами, суть которых сводится к обязанности воздержаться от совершения конкретных действий. Такие обязательства не столь распространены на практике. Однако они все же встречаются и в бытовых отношениях, и в коммерческом обороте <*>.
--------------------------------
<*> См., например: Победоносцев К. Курс гражданского права. Часть третья. СПб., 1896. С. 18.

Исполнение обязательства третьим лицом как особый институт обязательственного права относится к той его части, которая касается лиц в гражданско-правовом обязательстве. Этот институт в основном нужен только для того, чтобы установить пределы и условия, когда кредитор не вправе отказаться от принятия исполнения, предложенного третьим лицом. В отрицательных обязательствах предложения исполнения и принятия его кредитором в обычном понимании не существует, ибо исполнение такого обязательства, как уже говорилось, заключается в воздержании от определенных действий со стороны должника и не требует от кредитора каких-либо действий по его принятию. Поэтому достаточно сложно привести реальные примеры, когда в отрицательном обязательстве появилась бы фактическая возможность для его исполнения третьим лицом.
В юридической литературе принято выделять обязанности должника и так называемые кредиторские обязанности. Возможность исполнения обязанностей должника третьим лицом не вызывает сомнений. К основной кредиторской обязанности относят принятие исполнения. Таким образом, кредиторская обязанность представляется достаточно своеобразным обязательством, отличающимся от обязанности должника. Это своеобразие побуждает нас к поиску ответа на вопрос о возможности исполнения такой обязанности третьим лицом. Если исходить из того, что должник в обязательстве в отношении обязанности принять исполнение является кредитором, а последний в этой части соответственно должником, то формальное определение исполнения обязательства третьим лицом охватывает и случай исполнения обязательства кредитором. В юридической литературе некоторые авторы без каких-либо сомнений или оговорок распространяют правила об исполнении обязательства третьим лицом и на кредиторские обязанности.
Так, В.К. Райхер, ссылаясь на высказанное ранее мнение О.С. Иоффе, указывает, что "субъектами исполняемых третьими лицами обязанностей являются обычно должники, но могут оказаться и кредиторы в отношении кредиторской обязанности: прежде всего обязанности принятия правильно предлагаемого исполнения" <*>. Этого же подхода, видимо, придерживается и В.С. Толстой, который полагает, что возложение исполнения обязанности в чистом виде имеет место не только тогда, когда третье лицо передает предмет долга, причитающийся с должника, но и когда третье лицо принимает исполнение вместо кредитора. Далее он указывает, что кредитор, не будучи в состоянии лично явиться за получением исполнения, может просить третье лицо взять у должника предложенную им вещь <**>. В современной юридической литературе на возложение так называемых кредиторских обязанностей на третье лицо не распространяют действие ст. 313 ГК РФ. Так, М.И. Брагинский указывает, что технике исполнения обязательства, при котором на третье лицо возлагается принятие исполнения, посвящена ст. 312 ГК РФ. Она предоставляет должнику право при исполнении обязательства в случаях, когда иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства, потребовать доказательств того, что исполнение принимается управомоченным кредитором лицом <***>.
--------------------------------
<*> Райхер В.К. Возложение исполнения обязательства на третье лицо. С. 36.
<**> См.: Толстой В.С. Исполнение обязательств. С. 73.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<***> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. С. 382.

На наш взгляд, принятие исполнения третьим лицом вместо кредитора во всех случаях будет иметь элементы представительства, поскольку такое лицо должно быть уполномочено, т.е. иметь соответствующие полномочия (п. 1 ст. 182 ГК РФ). Опосредовать отношения между кредитором и третьим лицом могут различные юридические конструкции. Это может быть договор поручения или агентский договор; полномочие третьего лица в каких-то случаях может явствовать из обстановки.
Применение в случаях "возложения кредиторской обязанности" на третье лицо положений ст. 313 ГК РФ не вызывается практической необходимостью и, кроме того, затруднительно с юридико-технической точки зрения. Например, как нам представляется, п. 2 этой статьи для таких случаев просто невозможно применить, ибо трудно себе представить, что из-за неисполнения кредиторской обязанности по принятию исполнения какое-то третье лицо может быть подвергнуто опасности утратить права на имущество кредитора. Неисправность кредитора в принятии исполнения открывает для должника иные юридические возможности, предусмотренные законом (ст. ст. 327, 406 ГК РФ).
Там, где отношения сторон по исполнению обязательства строятся на отношениях представительства, нет необходимости в привлечении специального института исполнения обязательства третьим лицом, поскольку одна из его главных целей - установление обязанности соответствующей стороны принять исполнение - достигается иными средствами. Эта сторона обязана принять исполнение, поскольку для нее действия представителя признаются действиями самого должника. Однако в практике арбитражных судов встречаются дела, где юридические действия, совершение которых требует наличия полномочий (например, передача арендованного помещения), квалифицируются по ст. 313 ГК РФ <*>. Здесь следует особо отметить, что если согласиться с квалификацией действий по исполнению обязательств в качестве сделки, то третьему лицу для исполнения таких действий, очевидно, во всех случаях понадобятся соответствующие полномочия. При этом из отдельных упоминаний в арбитражной практике можно усмотреть, что таковые полномочия третье лицо получает в связи с фактом возложения на него исполнения обязательства. Так, в одном из обзоров арбитражной практики Президиума ВАС РФ, в частности, указывается, что возложение исполнения обязательства в иностранной валюте на третье лицо предоставляет третьему лицу соответствующие полномочия, но не создает обязанности последнего произвести исполнение помимо его воли и не тождественно исполнению обязательства в иностранной валюте <**>.
--------------------------------
<*> См., например: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 10.02.1999 N Ф04/274-18/А70-99.
<**> См.: п. 17 Обзора практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с применением законодательства о валютном регулировании и валютном контроле: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 31.05.2000 N 52 // Вестник ВАС РФ. 2000. N 7. С. 65 - 66.

Установленный в законе институт исполнения обязательства третьим лицом во многом направлен на такую форму исполнения обязательств, как передача чего-либо (денег, вещи, результата работ и т.п.). Однако это не единственная форма исполнения. В обязательственном праве весьма значительное число составляют такие обязательственные правоотношения, которые образуют на стороне должника не одну, а несколько обязанностей. Например, согласно ст. 456 ГК РФ, посвященной обязанностям продавца по договору купли-продажи, он должен передать покупателю не только товар, предусмотренный договором, но также, если иное не предусмотрено договором, одновременно и его принадлежности, а также относящиеся к нему документы (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т.п.), предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором. Таким образом, исполнение обязательства должником во многих случаях с юридической точки зрения представляет собой не одно, а несколько действий. Так же, как на практике, могут иметь место случаи, когда совершено одно действие, но не совершено другое (например, передана вещь, но не передан технический паспорт), могут быть и такие примеры, когда одну из обязанностей исполняет должник, а другую - третье лицо. Следовательно, и в этих последних случаях необходимо применять правила об исполнении обязательства третьим лицом.
Закон допускает исполнение обязательства по частям, если это предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства или вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства (ст. 311 ГК РФ). В ст. 313 ГК РФ в отличие от ранее действовавшего законодательства (ст. 171 ГК РСФСР) не упоминается о частичном исполнении обязательства должника третьим лицом. По нашему мнению, это не означает невозможность исполнения обязательства третьим лицом по частям. В тех случаях, когда исполнение обязательства по частям допустимо для должника, оно допустимо и для третьего лица. Изъятие из действующей нормы закона упоминания о возложении на третье лицо исполнения обязательства в целом или части, очевидно, объясняется совершенствованием текста ГК РФ исходя из принципа законодательной экономии. К исполнению обязательства третьим лицом применяются все другие общие положения об исполнении обязательств (в том числе и правила об их исполнении по частям) и поэтому нет необходимости повторять их в законе для этого случая.
На практике исполнение обязательства третьим лицом производится в пределах установленного срока исполнения соответствующих обязанностей должника. Однако имеются и такие случаи, когда исполнение предлагается третьим лицом с нарушением срока обязательства. В связи с этим возникает вопрос о возможности классификации таких отношений по ст. 313 ГК РФ. Практика арбитражных судов поддерживает возможность исполнения обязательства третьим лицом и после истечения срока исполнения обязательств <*>, если, конечно, кредитор не использует предоставленное законом или договором право на отказ от принятия просроченного исполнения (например, если он утратил к исполнению интерес (п. 2 ст. 405 ГК РФ)). Арбитражная практика не видит препятствий и для исполнения третьим лицом обязательства, по которому осуществлено принудительное взыскание с должника и выдан исполнительный лист <**>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 21.05.2001 N КГ-А40/2347-01.
<**> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 16.05.2001 N А08-3766/00-2; Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 11.05.2000 N Ф03-А73/00-2/725.

В современной технике договорной работы нередко используются такие положения договора, согласно которым изменение условий платежа за товар допускается только по согласованию сторон. Могут ли такие и подобные формулировки договоров послужить препятствием для возложения исполнения обязательства плательщика на третье лицо? В арбитражной практике имеются соответствующие примеры. Так, при рассмотрении одного из дел арбитражный суд установил, что согласно одному из пунктов договора изменение условий платежа за товар допускается только по согласованию сторон. При этом суд указал, что возможность оплаты экспортированного груза третьими лицами не была оговорена, однако продавец принял оплату, т.е. одобрил действия контрагента по передаче его обязанности по оплате продукции третьими лицами <*>. Представляется, что в данном случае не имеется какой-либо передачи обязанности по оплате товара в смысле перевода долга. Исполнение же обязательства по оплате товара третьим лицом не требует ни согласия кредитора, ни его одобрения. В силу прямого указания закона он обязан принять такое исполнение от третьего лица. При этом, по нашему мнению, условия договора о неизменности условий платежа нисколько не препятствуют исполнению обязательства по оплате товара третьим лицом, и такое исполнение не представляет собой изменение условий платежа за товар. Платеж третьего лица за должника изменяет лишь плательщика, не затрагивает интересов кредитора, под условиями же платежа скорее следует понимать форму платежа, сроки, валюту платежа, но никак не субъекта, непосредственно осуществляющего платеж.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 27.05.2002 N А82-36/02-А/1.

Практика Высшего Арбитражного Суда РФ обоснованно исходит из того, что по общему правилу исполнение третьими лицами денежных обязательств за должников в предпринимательских отношениях не ограничивается <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 13.10.1998 N 3784/97 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 1. С. 45.

В обязательственном праве одним из оснований классификации обязательств выступает система их разделения по характеру исполнения обязанностей: передать имущество, выполнить работы, оказать услуги. Основываясь на этой классификации в самом общем виде, можно сказать, что в большинстве случаев у кредитора отсутствует интерес в личном исполнении таких обязательств, как передача имущества, в том числе денег, поскольку его интерес главным образом заключается не в личности, передающей это имущество, а в самом имуществе (его надлежащем количестве, качестве, ассортименте и т.п.). Что касается обязательств по выполнению работ, то здесь в определенных случаях кредитор может быть заинтересован, чтобы работы выполнялись строго определенным лицом. В то же время в тех случаях, когда объектом обязательства является результат работ, то и здесь кредитору нередко бывает безразлично, кто именно достигнет необходимого ему результата. В обязательствах по оказанию услуг положение вещей, как правило, обратное - кредитор заинтересован в личном исполнении такого обязательства должником, ибо выбор последнего при вступлении в обязательство нередко диктуется именно личными качествами исполнителя (должника).
Как нами уже было установлено, действующее отечественное законодательство может быть истолковано таким образом, что возложение исполнения обязательства, которое, исходя из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа, должник обязан исполнить лично, не допускается. По нашему мнению, более точным и обоснованным является подход европейского права, согласно которому такой характер обязательства означает лишь возможность отказа кредитора принять исполнение от третьего лица <*>.
--------------------------------
<*> Principles Of European Contract Law. Part I and II / Ed. by Ole Lando, Hugh Beale. The Hague. London, Boston. 2000. P. 338 (ст. 7:106).

Однако независимо от того, какой из этих двух концепций придерживаться, необходимо установить, какие из поименованных в ГК РФ обязательств носят личный характер, препятствующий исполнению обязательства третьим лицом.
При этом мы будем исходить в этом вопросе из того, по каким обязательствам кредитор в силу их характера вправе не принимать исполнение от третьего лица.
Анализ обязательств, возникающих из поименованных в ГК РФ договоров и иных юридических фактов, свидетельствует, что исполнение большинства из них может быть произведено третьим лицом (например, уплата покупной цены во всех разновидностях купли-продажи, передача товара). Поэтому целесообразно остановиться лишь на тех случаях исполнения, которые могут вызывать сомнения в аспекте возможности участия в исполнении третьих лиц.

Договор контрактации

В соответствии с п. 1 ст. 535 ГК РФ по договору контрактации производитель сельскохозяйственной продукции обязуется передать выращенную (произведенную) им сельскохозяйственную продукцию. В части обязанности производителя сельскохозяйственной продукции по непосредственной передаче продукции заготовителю не возникает сомнений в возможности ее исполнения третьим лицом. Однако может ли за производителя сельскохозяйственной продукции произвести (вырастить) эту продукцию третье лицо?
В юридической литературе отмечается, что для договора контрактации главным является то, чтобы реализовывалась именно та сельскохозяйственная продукция, которая произведена либо выращена непосредственно производителем сельскохозяйственной продукции в его собственном хозяйстве, а возможность реализации закупаемой производителем сельскохозяйственной продукции, то есть продукции, которая не была выращена (произведена) в его собственном хозяйстве, исключается <*>. Несколько другой подход заключается в том, что реализация продукции, произведенной кем-либо другим, нежели продавцом, будет осуществляться в форме договора поставки или купли-продажи, но не контрактации <**>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. М., 2000. С. 128 (автор главы В.В. Витрянский).
<**> См.: Гражданское право: Учебник. Часть II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 80 (автор главы И.В. Елисеев).

Редакция процитированной нормы закона позволяет сделать вывод о том, что кредитор вправе требовать личного выращивания (производства) должником сельскохозяйственной продукции. Следовательно, если в качестве исполнения кредитору предлагается продукция, выращенная (произведенная) не должником, а третьим лицом, кредитор вправе не принимать такое исполнение как ненадлежащее <*>.
--------------------------------
<*> Учитывая заменимость многих видов сельскохозяйственной продукции, для тех случаев, когда сельскохозяйственная продукция по своему качеству и ассортименту полностью отвечает требованиям, установленным договором, признавать исполнение ненадлежащим только на том основании, что сельскохозяйственная продукция выращена (произведена) третьим лицом, на наш взгляд, представляется не вполне оправданным.

Договор купли-продажи недвижимости и предприятия

Исполнение обязательства продавца по передаче вещи третьим лицом в этом договоре вызывает некоторые сомнения. Исполнение обязательства должника согласно ст. ст. 556 и 563 ГК РФ заключается не только в передаче (вручении) вещи, но и в подписании соответствующего передаточного акта. Как представляется, отличное от должника лицо может совершить эти действия только в случае наличия у такого лица соответствующих полномочий. Таким образом, данные правоотношения регулируются нормами о представительстве. С известными формальностями связано также исполнение такой обязанности должника, как передача права собственности. Переход права собственности подлежит государственной регистрации, и лицо, не имеющее полномочий (третье лицо), не может законно совершить этих действий.

Рента и пожизненное содержание с иждивением

Все перечисленные выше соображения по исполнению обязательства продавца недвижимости можно отнести и к получателю ренты, передающему плательщику ренты недвижимое имущество.
По договору пожизненного содержания с иждивением обязанность плательщика ренты может включать не только обеспечение получателя ренты определенными вещами (жильем, питанием, одеждой), где личность предоставляющего эти вещи, как правило, не имеет значения, но и обязанность по уходу (п. 1 ст. 602 ГК РФ). В тех случаях, когда из существа такой обязанности вытекает необходимость исполнения ее лично плательщиком, который обязан сам осуществлять действия по уходу за получателем ренты, следует признать, что последний вправе не принимать исполнение в этой части от третьего лица.

Договор аренды транспортного средства с предоставлением
услуг по управлению и технической эксплуатации

В соответствии со ст. ст. 632 и 635 ГК РФ по этому договору арендодатель обязан как минимум оказывать арендатору услуги по управлению и технической эксплуатации транспортного средства. Кроме того, согласно п. 1 ст. 635 ГК РФ договором может быть предусмотрен и более широкий круг услуг, предоставляемых арендатору.
Очевидно, что во многих случаях в этих отношениях выбор контрагента арендатором определяется помимо других факторов также и личностью арендодателя (профессионализмом, опытностью и т.п. его работников, составляющих экипаж). Исполнение обязательства по управлению и технической эксплуатации транспортного средства третьим лицом может затрагивать интересы кредитора (персонал третьего лица, возможно, окажется менее профессиональным). Поэтому, как нам представляется, исполнение этого обязательства третьим лицом без согласия кредитора не должно допускаться.

Договоры аренды зданий, сооружений и предприятий

В той части обязательств, которые связаны с передачей недвижимости, доводы о затруднительности возложения этих обязанностей на третье лицо в связи с необходимостью наличия у исполнителя соответствующих полномочий, могут быть применены и к известным обязательствам по названным выше договорам (ст. ст. 655 и 659 ГК РФ).

Договор на выполнение научно-исследовательских работ

В соответствии с п. 1 ст. 770 ГК РФ исполнитель обязан провести научные исследования лично. Он вправе привлекать к исполнению договора на выполнение научно-исследовательских работ третьих лиц только с согласия заказчика. В юридической литературе указывается, что большая степень творчества, которая присуща договору на выполнение научно-исследовательских работ, предопределяет его личный характер. Соответственно, следуя ст. 313, п. 1 ст. 770 ГК РФ, допускается участие третьего лица в исполнении такого договора только с согласия заказчика <*>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. М., 2002. С. 195 - 196.

Соглашаясь с мнением о том, что ст. 313 ГК РФ не препятствует произвести исполнение обязательства должника третьим лицом и в тех случаях, когда личность должника имеет значение для кредитора, если получено согласие последнего, следует заметить, что в самом тексте упомянутой статьи об этой возможности ничего не говорится. По нашему мнению, такое согласие кредитора может быть получено и post factum, в качестве последующего одобрения.

Договор возмездного оказания услуг

В соответствии со ст. 780 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором возмездного оказания услуг, исполнитель обязан оказать услуги лично. Как указывается исследователями, данная статья, посвященная вопросу о надлежащем исполнителе, содержит норму, прямо противоположную ст. 313 ГК РФ. Речь идет об одной из основных особенностей договора на оказание услуг - его личном характере. Соответственно ст. 780 ГК РФ предполагает недопустимость возложения исполнения услуги на третье лицо. И только в случаях, прямо указанных в договоре, такое возложение возможно <*>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. М., 2002. С. 195 - 196.

Сравнение данной нормы с рассмотренным выше правилом, касающимся договора на выполнение научно-исследовательских работ, выявляет различный подход законодателя в решении схожих вопросов. И тот и другой договоры отличаются так называемым личным характером. Личность должника имеет существенное значение для кредитора. Однако если в правоотношениях по договору на выполнение научно-исследовательских работ закон прямо предусматривает возможность возложения исполнения обязательств исполнителя на третье лицо с согласия кредитора, то в правоотношениях по договору возмездного оказания услуг такого указания не содержится, а предусматривается установление иного в самом договоре. В связи с этим уместно задаться вопросом: имеет указанное различие правовое значение или нет?
Если считать, что законодатель видит более личный характер в договоре возмездного оказания услуг, чем в договоре на выполнение научно-исследовательских работ, и поэтому различно их регулирует, то следует признать, что в отношениях, возникающих по договору возмездного оказания услуг, даже с согласия кредитора исполнитель не вправе возложить исполнение своей обязанности на третье лицо, если только это прямо не предусмотрено договором.
По нашему мнению, такой вывод едва ли соответствует теории гражданского права. С юридической точки зрения и соответствующее условие договора, и согласие кредитора на исполнение обязательства должника третьим лицом являются проявлением воли кредитора. И в той и в другой ситуации интерес кредитора одинаково защищен, ибо по существу понудить его к принятию исполнения от третьего лица без его согласия невозможно. Требование о том, чтобы такое согласие было непременно закреплено в качестве условия договора, по нашему мнению, было бы излишне формальным и не служило бы защите интересов ни кредитора, ни должника. Исходя из этого, представляется целесообразным считать, что исполнение третьим лицом обязательства должника по договору возмездного оказания услуг возможно и в тех случаях, когда кредитор согласен принять такое исполнение независимо от того, в какое время и в какой форме такое согласие выражается. Более того, думается, что данное положение имеет характер общего правила и было бы целесообразно отразить его в тексте ст. 313 ГК РФ.

Договор транспортной экспедиции

В соответствии со ст. 805 ГК РФ, если из договора транспортной экспедиции не следует, что экспедитор должен исполнить свои обязанности лично, экспедитор вправе привлечь к исполнению своих обязанностей других лиц. При этом возложение исполнения обязательства на третье лицо не освобождает экспедитора от ответственности перед клиентом за исполнение договора.
В литературе обоснованно отмечается, что возложение экспедитором своих обязательств на третье лицо возможно как полностью, так и в части <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. С.П. Гришаева. С. 337 (автор главы С.П. Гришаев).

Обязательства экспедитора, таким образом, являются примером таких обязательств, которые сами по себе не свидетельствуют о личном их характере. Таковой может придать обязательству сам договор, те или иные его условия. Поэтому для ответа на вопрос о том, может ли обязательство быть исполнено третьим лицом, следует проанализировать сам договор, установив наличие или отсутствие таких его условий, которые бы свидетельствовали об обязанности экспедитора исполнить свои обязательства лично.

Договор хранения

Ограничения, выставляемые законом, по передаче хранения вещи третьему лицу установлены ст. 895 ГК РФ. Если договором хранения не предусмотрено иное, хранитель не вправе передавать вещь на хранение третьему лицу, за исключением случаев, когда он вынужден к этому силою обстоятельств в интересах поклажедателя и лишен возможности получить его согласие. При этом хранитель обязан незамедлительно уведомить поклажедателя о передаче вещи на хранение третьему лицу. При передаче вещи на хранение третьему лицу условия договора между поклажедателем и первоначальным хранителем сохраняют силу и последний отвечает за действия третьего лица, которому он передал вещь на хранение, как за свои собственные. В литературе отмечается, что в этом случае имеет место возложение исполнения на третье лицо <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. С. 391 (автор главы Т.В. Сойфер).

Как мы уже указывали, это предписание закона воспринимается как запрет для возложения исполнения обязательства должника (хранителя) на третье лицо без согласия кредитора.
Представляется, однако, что поклажедатель не вправе не принимать вещь от третьего лица по окончании хранения, если в части возврата вещи (ст. 900 ГК РФ) исполнение является надлежащим и единственным нарушением договора хранения со стороны хранителя является передача вещи на хранение третьему лицу. Поклажедатель также не вправе настаивать на признании договора между первоначальным хранителем и третьим лицом недействительным на основании ст. 895 ГК РФ. Однако его права могут защищаться на основании норм обязательственного права. В случае нарушения хранителем обязательств по договору хранения в виде передачи вещи на хранение третьему лицу поклажедатель вправе требовать возвращения вещи первоначальному хранителю и возмещения соответствующих убытков, он может расторгнуть договор и требовать возврата вещи и возмещения убытков, а также прибегнуть к другим средствам защиты (например, взыскать неустойку, предусмотренную договором) <*>.
--------------------------------
<*> О других возможностях защиты своих прав поклажедателем в связи с передачей вещи третьему лицу см.: Комментарий к части второй Гражданского кодекса Российской Федерации / Под общ. ред. В.Д. Карповича. М., 1996. С. 261 - 262 (автор главы М.И. Брагинский).

Договор поручения, агентский договор и
доверительное управление имуществом

Согласно ст. 974 ГК РФ поверенный обязан лично исполнять данное ему поручение за исключением случаев, когда допускается передоверие (ст. 976 ГК РФ). В связи с этим в литературе отмечается, что на первое место в данной статье поставлена необходимость лично исполнить поручение, если только отсутствуют указанные в ГК РФ обстоятельства, при которых у поверенного возникает право на передоверие. При этом обязанность личного исполнения распространяется лишь на юридические действия. Что же касается действий фактических, которые в определенных случаях могут, соединившись с юридическими, составлять предмет договора, для совершения этих фактических действий, если иное не предусмотрено в самом договоре, поверенный может привлечь третье лицо. Ответственность за этого последнего будет нести поверенный по общим правилам об ответственности должника за действия третьего лица (ст. 403 ГК РФ) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. С. 334.

В соответствии с п. 1 ст. 976 ГК РФ поверенный вправе передать исполнение поручения другому лицу (заместителю) лишь в случаях и на условиях, предусмотренных ст. 187 ГК РФ. К таким случаям закон относит право передоверить совершение соответствующих действий, когда поверенный уполномочен на это доверенностью либо вынужден к этому силою обстоятельств для охраны интересов выдавшего доверенность.
Таким образом, передоверие прежде всего связано с передачей соответствующих полномочий. Последствия передоверия по-разному оцениваются в литературе. Одни ученые полагают, что здесь имеет место особый случай перемены лиц в обязательстве <*>. Другие, напротив, исходят из обратного, считая, что при передоверии не происходит ни цессии, ни перевода долга, поверенный не передает свои права субституту, а лишь наделяет его имеющимся у него правом представительствовать, сохраняя одновременно это право и за собой <**>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. Часть II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 555 (автор главы М.В. Кротов).
<**> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. С. 313 - 314.

Правоотношения по передоверию не оцениваются, как правило, в литературе на основании ст. 313 ГК РФ.
При агентских отношениях субагент не вправе заключать с третьими лицами сделки от имени лица, являющегося принципалом по агентскому договору, за исключением случаев, когда в соответствии с п. 1 ст. 187 ГК РФ субагент может действовать на основании передоверия. Порядок и последствия такого передоверия определяются по правилам, предусмотренным ст. 976 ГК РФ. Таким образом, все сказанное выше относительно передоверия по договору поручения в аспекте применения ст. 313 ГК РФ справедливо и для этого случая агентских отношений.
Весьма схожее регулирование установлено и для передачи доверительного управления имуществом. По общему правилу доверительный управляющий осуществляет доверительное управление имуществом лично (п. 1 ст. 1021 ГК РФ). Он вправе поручить другому лицу совершать от имени доверительного управляющего действия, необходимые для управления имуществом, если он уполномочен на это договором доверительного управления имуществом, либо получил на это согласие учредителя в письменной форме, либо вынужден к этому силою обстоятельств для обеспечения интересов учредителя управления или выгодоприобретателя и не имеет при этом возможности получить указания учредителя управления в разумный срок. При этом доверительный управляющий отвечает за действия избранного им поверенного как за свои собственные (п. 2 ст. 1021 ГК РФ).
Таким образом, в части юридических действий и здесь речь идет скорее об отношениях представительства, а не возложения исполнения обязательства на третье лицо.
Практика арбитражных судов содержит немало случаев, когда суды подтверждали допустимость возложения исполнения того или иного обязательства на третье лицо. Так, например, поддерживалась возможность возложить на третье лицо исполнение обязанности заказчика по оплате строительства <1>, обязанность поставщика по поставке нефтепродуктов <2>, обязанность иностранного покупателя по оплате товара на российскую организацию <3>, обязанность исполнителя по договору на оказание лоцманских услуг <4>, обязанность банка по договору банковского счета <5>, обязанность по передаче товара по договору мены <6>, обязанность участника торгов по внесению задатка <7>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 01.03.2002 N КГ-А41/933-02.
<2> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 17.12.2001 N КА-А40/7203-01.
<3> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 14.12.2001 N КА-А40/7307-01.
<4> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 24.01.2001 N Ф08-1201/2001.
<5> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18.07.2000 N Ф08-1755/2000.
<6> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 28.01.1999 N Ф04/175-4/А03-99.
<7> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 08.09.1998 N А19-1642/98-24-Ф02-1048/98-С1.

9. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН
ПРИ ИСПОЛНЕНИИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ТРЕТЬИМ ЛИЦОМ

Каждая из сторон правоотношений при исполнении обязательства третьим лицом имеет соответствующие права и несет определенные обязанности. Большая часть из них уже упоминалась ранее, однако представляется целесообразным их системное и более подробное рассмотрение.
Права и обязанности кредитора. В соответствии с п. 1 ст. 307 ГК РФ кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. Особенностью обязательственного правоотношения является его относительный характер, который, в частности, проявляется в том, что по общему правилу кредитор вправе требовать исполнения только от должника, а не от какого-либо третьего лица. По общему же правилу кредитор вправе требовать исполнения именно должником, т.е. настаивать на исполнении обязательства лично должником. Строго говоря, с теоретической точки зрения исполнение обязательства третьим лицом вместо должника не может быть признано надлежащим, так как исполняется не тем лицом, на действия которого в свою пользу в силу обязательства претендует кредитор. Последний мог бы отказаться от такого исполнения, ссылаясь на то, что оно не является надлежащим. Однако во многих случаях с экономической точки зрения кредитору безразлично, кто именно исполняет обязательство должника (передает вещь, уплачивает деньги и т.п.), поэтому его отказ в этом случае принять исполнение, основанный исключительно на том обстоятельстве, что исполнение производится не тем лицом, которое обязано перед ним, представлялся бы противным здравому смыслу, идее добросовестности, добрых нравов. Такие действия кредитора были бы чересчур формальными и не отвечающими принципу справедливости. Поэтому обязательственное право и устанавливает обязанность кредитора принять в остальном надлежащее исполнение от третьего лица <*>. В этом и заключается основная обязанность кредитора в данных правоотношениях. Он обязан принять надлежащее исполнение, предложенное за кредитора третьим лицом. Однако эта обязанность кредитора в силу уже упоминавшегося нами относительного характера обязательственных отношений представляется кредиторской обязанностью перед должником. Третье лицо не имеет права требовать от кредитора принятия исполнения, такое требование принадлежит должнику в обязательстве.
--------------------------------
<*> Поскольку в силу закона исполнение третьим лицом не может быть признано ненадлежащим уже на том основании, что его производит не то лицо, которое обязано перед кредитором, это основание для оценки исполнения как ненадлежащего устраняется и применение термина "надлежащее исполнение", предложенное третьим лицом, оказывается обоснованным.

Обязанность кредитора принять надлежащее исполнение от третьего лица устанавливается в обязательственном праве с учетом интересов кредитора. Они в данном аспекте имеются в тех случаях, когда в силу закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа обязательство должно быть исполнено лично должником (строго личное обязательство). Здесь интерес кредитора в личном исполнении заслуживает уважения, и поэтому закон предоставляет кредитору право отказаться принимать исполнение по такому строго личному обязательству от иного, отличного от должника лица. В этом и заключается основное право кредитора - право на правомерный отказ от принятия исполнения.
Поскольку ограничение законом исполнения обязательства третьим лицом установлено в интересах кредитора исходя из строго личного характера обязательства, следует признать, что и реализация этого интереса должна быть отдана на его усмотрение в силу общего принципа гражданского права об осуществлении гражданских прав их субъектами по своей воле и в своем интересе. Иными словами, даже в тех случаях, когда по строго личному обязательству исполнение предлагается не должником, а третьим лицом, кредитор волен самостоятельно решать, принять такое исполнение или нет. Интерес кредитора в строго личном исполнении обязательства должника выявляется в обязательственном праве лишь предположительно. Истинный интерес кредитора в каждом конкретном случае индивидуален. Поэтому нельзя исключать таких ситуаций, когда даже по строго личному обязательству кредитор сочтет приемлемым исполнение, предлагаемое третьим лицом.
Подтверждение такому подходу можно обнаружить и в практике арбитражных судов. Так, по одному из дел было установлено, что между сторонами был заключен договор на оказание лоцманских услуг. При этом исполнитель заключил договор с третьим лицом, которое было привлечено, таким образом, в качестве субисполнителя. Расценив неправомерными требования субисполнителя к заказчику об оплате оказанных услуг, минуя исполнителя, арбитражный суд само возложение исполнения обязательства по договору возмездного оказания услуг, несмотря на положения ст. ст. 313 и 780 ГК РФ, незаконным не признал, указав, что заказчик не выразил своего несогласия с тем, что исполнитель свои обязанности по лоцманскому обслуживанию возложил на третье лицо <*>.
--------------------------------

<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>