ОГЛАВЛЕНИЕ

С.Я. Боровой.
Кредит и банки России.
Вторая половина 18 века выступает как глубоко противоречивый по своему характеру период. Это было время, когда еще продолжали господствовать феодально-крепостнические производственные отношения. Ни в один другой период истории России дворяне не играли столь значительной роли во всех сферах общественно-политической жизни.
Постепенное расширение емкости внутреннего рынка под влиянием продолжающегося углубления общественного разделения труда и растущие возможности сбыта продукции сельского хозяйства за границу увеличили алчность русского дворянства к продукту крестьянского труда. На протяжении всего этого времени растет площадь крепостнического землевладения и расширяется контингент помещичьих крестьян за счет всех других категорий сельского населения. Беспрерывно усиливается эксплуатация крепостных. В поместьях за счет крестьянских земель увеличивается барская запашка и количество дней работы на помещика. Дворяне изощряются в поисках методов дальнейшего повышения интенсивности крепостного труда. Интенсивно возрастает и средний размер денежного оброка.
В своих мероприятиях крепостники опираются на поддержку государства, от которого получают широчайшие возможности осуществления самой жестокой эксплуатации крестьян вплоть до права ссылки в Сибирь, сдачи вне очереди в рекруты, запрета крестьянам подавать жалобы на своих владельцев и т. д.
В целях дальнейшего повышения своих доходов дворянство стало заниматься промышленным предпринимательством, все большее распространение получили так называемые дворянские мануфактуры. Дворяне не гнушаются и торговыми операциями. Из тощей государственной казны в бездонные дворянские карманы поступают многочисленные подачки в виде денежных и земельных наград и т. д.
Усиление крепостнического гнета вызвало обострение классовой борьбы. Вторая половина 18 века ознаменовалась самой большой в истории России крестьянской войной под предводительством Емельяна Пугачева (1773-1775). Восстание, жестоко подавленное царской властью,, прозвучало грозным предзнаменованием неизбежной гибели феодального строя.
Вторая половина 18 века является периодом формирования и началом развития капиталистического уклада, созревавшего в недрах продолжавшей еще господствовать феодально-крепостнической системы.
Безудержное стремление к расширения барской запашки привело к переводу некоторых крестьян на месячину. Превращение мелких производителей в безземельных рабов подрывало самую основу барщинной системы, явившись первым симптомом наступившего разложения крепостнического способа производства.
Все увеличивавшееся несоответствие между доходами помещиков-землевладельцев и их растущими потребностями в денежных поступлениях выступало другим проявлением зарождавшегося кризиса крепостного хозяйства.
В условиях крепостничества, почти полностью исключавшего рост производительности труда, доходность поместий могла повышаться только в незначительных размерах даже при ужесточении эксплуатации. Потребности же дворянства все росли; мотовство и роскошь достигли небывалых размеров. Например, граф Шереметьев, владея 800 тыс. десятин земли и являясь одним из крупнейших землевладельцев России, никак не сводил концы с концами и временами брал ссуды не только у купцов, но и у своих богатых крестьян. Князь Голицын, владелец горных заводов и 10 тыс. душ, задолжал своим рудопромышленным и заводским крестьянам около 250 тыс. рублей.
Естественно, что имения и крепостные таких владельцев зачастую попадали в руки ростовщиков совершенно за бесценок. Так купец Барышников получил от Салтыкова в уплату долга имение с 1200 крепостными крестьянами за которых уплатил по15 копеек.
Развитие товарного производства способствовало вовлечению в рыночные отношения и некоторой части помещичьих крестьян. Эти «капиталистые» крестьяне обеспечивали помещикам постоянные, иногда весьма значительные, доходы в виде денежные оброков.
Рост крестьянской прослойки, связанной с рынком, и реализация помещиками части продукции крепостных разрушали замкнутость натурального хозяйства и создавали объективные условия для появления значительной денежной задолженности помещиков. Ясно, что только получение помещиками постоянных денежных доходов открывало для них возможность пользоваться кредитом.
В условиях, когда наиболее распространенной формой феодальной эксплуатации оставалась барщина, т. е. реализация продукта крестьянского труда осуществлялась в основном крепостниками-землевладельцами, следовало учитывать еще и такую предпосылку развития ростовщического кредита, как сезонность сельскохозяйственного производства или сезонные колебания цен на хлеб.
В работах классиков марксизам-ленинизма дан анализ роли ростовщического капитала в период развития капиталистического уклада в недрах феодального строя. Рост товарности сельского хозяйства, продажа помещиками-феодалами результатов прибавочного и частично необходимого крестьянского труда – все это, как указывает Ленин, было «предвестником распадения старого режима».
Однако ростовщичество само по себе не уничтожало феодальных отношений. «Ростовщичество, как и торговля, эксплуатирует данный способ производства, не создает его, относится к нему внешним образом. Ростовщичество стремится прямо его сохранять, чтобы иметь возможность эксплуатировать его снова и снова; оно консервативно и только доводит существующий способ производства до более жалкого состояния».
При этом ростовщичество играло двойственную роль. Поскольку оно присваивает себе условия труда, т. е. разоряет владельцев старых условий труда, «постольку оно является мощным рычагом для образования предпосылок промышленного капитала».
Маркс отмечает две характерные формы, в которых выступает ростовщический кредит в период, предшествующий капиталистическому способу производства: во-первых, ростовщичество при помощи денежных ссуд, выдаваемых расточительной знати, преимущественно земельным собственникам; во-вторых, ростовщичество при помощи денежных ссуд мелким, владеющим условиями своего труда производителям. Вполне понятно, что дворянское государство, стремившееся сохранить феодальную собственность на землю, интересовала лишь первая форма ростовщичества.
Государство, охраняя феодальную собственность, препятствовало легальному переходу дворянских земель в руки ростовщиков, представителей недворянских сословий. Между тем уже тогда перед напуганным воображением некоторых идеологов дворянства вырисовывались «страшные» картины утраты «благородным сословием» своих владений. Так, А. Болотов, видный выразитель дворянской мысли второй половины 18 века, писал: «роскоши и непомерное мотовство большей части наших дворян скоро произведет то, что большая часть наших сел и деревень принадлежат будут фабрикантам, купцам, подъячим, секретарям, докторам и лекарям, и не мы, а они господами и владельцами будут…»
Однако обремененный долгами землевладелец все чаще принужден был делиться значительной частью своих доходов с ростовщиком, и это не могло не вызывать его острой ненависти к последнему. Иногда крепостник и вовсе вынужден был уступить сове место ростовщику, который сам становится землевладельцем.
Чтобы завуалировать владение землей ростовщики и купцы, прибегали ко всякого рода фикциям и подставным лицам.
Еще более наглядные признаки появления новых производственных отношений наблюдалось в промышленности. Производительные силы страны продолжали неуклонно развиваться. Значительно растет объем промышленной продукции. На 1767 г., по данным Мануфактур-коллегии, числилось 496 предприятий обрабатывающей промышленности, а к 1804 году таких предприятий насчитывалось уже около 2.5 тыс.
Чрезвычайно симптоматичным было увеличение удельного веса наемных рабочих. В 1767 г. В указанных предприятиях обрабатывающей промышленности наемные рабочие составляли 39% рабочей силы, а в 1804 г. – 47%.
Особенно же характерным было развитие так называемой «безуказной промышленности» (предприятий, созданных на основе указа 1775 г. о свободе промыслов) и крестьянских мануфактур. Последние служили признаком постепенного перерастания мелких крестьянских промыслов в капиталистическое производство, развивавшееся в рамках крепостного строя.
Широкой сферой применения наемного труда являлись речной транспорт, лесные и гужевые промыслы и т. д. по новейшим данным, на 60-е годы 18 века число наемных рабочих в промышленности и на транспорте составляло 220 тыс., на конце века – свыше 400 тыс. человек.
Продолжала развиваться горнометаллургическая промышленность. В 1767 году на Урале выплавлялось 4.5 млн. пуд. чугуна, а в 1800 г. – примерно 9.9 млн. пуд. это были последние годы, когда Россия еще сохраняла первое место в мире по уровню металлургического производства. Следует отметить, что в горной промышленности продолжал господствовать крепостной труд.
Значительно увеличился внутренний товарооборот, чему немало способствовал быстрый рост территории и народонаселения России, а также ликвидация внутренних таможенных барьеров (1754 г.). За счет естественного прироста и присоединенных территорий население России во второй половине 18 века почти удвоилось. Углубилась географическая специализация хозяйства отдельных районов страны. В несколько раз увеличился объем внешней торговли. Если среднегодовой объем внешней торговли между 1760 и 1769 г. составлял около 21 млн. руб., то в 1790 – 1797 гг. – 81 млн. руб.
Серьезные изменения произошли в сфере денежного обращения. В обращении продолжала господствовать тяжеловесная медная монета, которую чеканили на 16 руб. из пуда (чеканка на 32 руб продолжалась недолго). Реже встречалась в обращении серебряная монета. С 1769 года в России начался выпуск бумажных денег – ассигнаций, что совершенно изменило характер денежного обращения.
Государственный бюджет продолжал расти. Бюджет ярко отражал феодально-крепостническую природу государственного строя: расходы не содержание царского двора увеличились с 1763 по 1796 г. более чем в 5 раз, на содержание аппарата крепостнического государства – в 6 раз, на содержание вооруженных сил – в 3 раза.
Подавляющую часть доходов государственного бюджета составляли подушный налог и питейный доход. В условиях крепостного строя, когда освобождение от прямых налогов рассматривалось как важнейшая сословная привилегия, государственные расходы, естественно, резко превышали платежеспособность податного населения. Это приводило к постоянному росту бюджетных дефицитов, покрывавшихся за счет эмиссии ассигнаций, внутренних займов и государственного внешнего долга. Последний возник в 1769 году, а к 1796 году достиг уже 41.4 млн. рублей ассигнациями.
В условиях четко обозначившихся сдвигов в развитии производительных сил и в расстановке классов абсолютистская монархия не могла полностью игнорировать интересы торговой и промышленной буржуазии. Хотя нарождающаяся русская буржуазия была экономически слаба, политически немощна и классово неорганизованна, однако, как показывают выступления в Комиссии о коммерции, в Уложенной комиссии и т. д., некоторые ее представители довольно ясно видели, в чем состоят их непосредственные интересы.
Но политическое господство дворянства привело к тому, что эффективность мероприятий, проведенных в пользу буржуазии, оказалась неизмеримо меньше тех, которые осуществлялись и интересах крепостников. Больше того, некоторые наметившиеся пробуржуазные тенденции в угоду дворян-землевладельцев быстро заглушались.
Это очень ярко отразилось на судьбе тех мероприятий в области экономической политики, которые были осуществлены по инициативе П. И. Шувалова в 60-е годы 18 века (соляная монополия 1750 г.; отмена внутренних таможенных линий в 1753 году; монетная операция 1754 г., генеральное межевание 1757 г., таможенный тариф 1757 г. и др.). Все перечисленные государственные акты устраняли важнейшие препятствия на путях к завершению формирования единого национального рынка, создавали более благоприятные условия для развития промышленности, способствовали укреплению государственных финансов. Вместе с тем они ни в какой мере не посягали на основы феодально-крепостного строя так же, как не угрожали социальным и экономическим привилегиям дворянства.
Социально-экономические противоречия и классовая природа экономической политики царизма с особой отчетливостью обнаружилась в мероприятиях, проведенных в области кредитно-банковской политики: в учреждении в 1754 году банков – Дворянского и Купеческого и в одновременном издании указа о запрещении ростовщичества.
Считая важнейшей задачей охрану дворянской собственности на землю, государство сочло возможным законодательным порядком ликвидировать ростовщичество наперекор тенденциям экономического развития. Правда, законодатель не мог решиться на полное запрещение процентных ссуд, но изданный 23 июня 1754 года указ «О наказании ростовщиков» устанавливал предельно допускаемую законом процентную ставку – 6% (так называемый «указный процент»).
В указе 1754 года сказалась классовая природа абсолютистской монархии 18 века и наивная вера в то, что государство может путем законодательного акта воспрепятствовать развитию капиталистических отношений. Вместе с тем этот указ является прекрасной иллюстрацией к известному указанию К. Маркса, о том, что «развитие кредитного дела совершается как реакция против ростовщичества».
Вместе с тем кредитная политика царизма не сводилась только к запрещению ростовщичества и увещанию «лихоимцев». В указе от 23 июня 1754 году сообщалось об организации Государственного заемного банка с целью «уменьшения во всем государстве процентных денег».
Государственный заемный банк состоял из двух фактически самостоятельных банков: Банка для дворянства (с конторам в Петербурге и Москве) и «Банка для поправления при Санкт-Петербургском порте коммерции».
С момента возникновения Государственного заемного банка кончается предыстория и начинается история банков в России.

Кредитование крепостнического землевладения во второй половине 18 века.

Дворянский банк в первые годы его существования.

Первоначально операции Дворянского банка были чрезвычайно ограничены. Они сводились к выдаче ссуд размером от 500 рублей до 10 тысяч рублей из 6% годовых. При этом важно отметить, что банк брал в залог не только драгоценные металлы и бриллианты, но и крестьянские души. Не случайно, конечно, банк для дворянства был организован не по обычному типу ипотечных банков. Ссуда выдавалась не из расчета количества земли или доходов хозяйства, а исходя из примерной оценки доходов крепостника как душевладельца. Капитал того или иного клиента банка определялся числом принадлежащих ему крестьян («ревизских душ»), вне зависимости от того, были ли они заняты в хозяйстве, являлись ли дворовыми или представляли собой оброчных крестьян, занимающихся промыслами вне пределов поместья. Обеспечение же долга служили не души, а населенное поместье, т. е. в случае неупалты долга продаже подлежали не души, а земля вместе с прикрепленными к ней крестьянами.
Введя такой порядок кредитования, Дворянский банк открывал широкую возможность для всего "благородного сословия" пользоваться дешевым кредитом.
В качестве попыток предотвратить безудержное пользование кредитом душа была оценена весьма низко - в 10 рублей, хотя обычная цена за душу в то время была 30 рублей. кроме того, запрещалось выдавать ссуду сроком не более чем на год, да и то при условии "знатных и пожиточных" поручителей.
Весь капитал банка составлял сравнительно небольшую сумму - 750 тыс. рублей и поэтому в банке одновременно могло быть заложено только 75 тыс. душ. несмотря на это, учредителям банка представлялось, что самое существование государственного кредитного учреждения и установление максимального размера процента положат конец грабежу ростовщиков. скоро, однако, обнаружилось беспочвенность подобного оптимизма.
Средства банка, как и следовало ожидать, были очень быстро разобраны. росли недоимки: к 1757 году их уже насчитывалось 80 тыс. рублей.
Уже первые шаги банка показали необходимость внесения коррективов в его устав. вскоре было разрешено выдавать мелкие ссуды (менее 500 рублей); в залог стали брать наряду с населенными поместьями каменные дома.
В начале деятельности банка у него было 400 заемщиков. банковские ссуды распределялись весьма неравномерно. основная часть капитала разошлась среди небольшой группы придворной знати. дальнейшая практика привела к расширению круга дворян, которым предоставлялось право пользоваться ссудами банка. еще в 1756 году наряду с российскими дворянами этим правом стали пользоваться и дворяне Лифляндии и Эстляндии. после первого раздела Польши операции банка были распространены на белорусское дворянство, а в 1783 году - на "малороссийские" поместья.
В 1766 году банк постановил оценивать крестьянскую душу по крайней мере в 20 рублей; в дальнейшем оценка крестьянской души еще повысилась, отражая требования дворян и удорожание крестьян на рынке.
как ни умерена была по сравнению с ростовщической процентная ставка Дворянского банка, все же зачастую оказывалось, что только на уплату процентов требовалась сумма, превышающая доход с поместья. так, поместья умершего в 1764 году князя Куракина приносили доход в 7.5 тыс. рублей в год, а его долг составлял 207 тыс рублей и одних процентов следовало уплачивать ежегодно 12.4 тыс. рублей.
По уставу банка ссуды выдавались сроком не более чем на три года с обязательством своевременной и полной оплаты процентов. но клиентам банка, имевшим связи в правительственных сферах, обычно удавалось получать льготы.
Постепенно устав банка "исправлялся" в сторону удлинения срока ссуд и увеличения размеров выдачи под душу. ходатаем за удлинение срока ссуд выступил инициатор учреждения банка П. Шувалов. в длинном "Предложении" (от 3 октября 1757 года) он описывал ту громадную пользу обществу, которую, по его мнению, принесло основание банков. однако, указывал Шувалов, "полезнейшее дело к крайнему разорению фамилий последовать может", если банк сейчас потребует возвращения ссуд. это вызвало катастрофический рост процентной ставки. поэтому Шувалов предлагал отсрочить ссуду по крайней мере на один год, хотя было очевидным, что через год положение дворян не могло измениться.
когда прошли первые три года деятельности банка, а дворяне продолжали проявлять нежелание покрывать долги, было дозволено продлить срок ссуд еще на один год, т. е. на четвертый, год. в 1761 году был издан указ о продлении срока ссуд на 8 лет.
Таким образом, деятельность банка насила явно классовый характер. его основной задачей было поддерживать разоряющееся дворянство как основу феодального государства. в этих целях предусматривалось, что если имение перейдет в собственность банка, то и тогда оно фактически должно остаться в руках помещика-должника. указ 1759 года говорил: "которое имение за неплатеж денег вступало в конфискацию, оное отдавать возвратно в посессию помещикам со взятием обыкновенных процентов". а указом 1761 года устанавливался порядок, при котором одна десятая дохода с имения, отписанного в банк, должна была поступать на содержание помещика, а после покрытия всех недоимок имение возвращалось бывшему владельцу или его наследникам.
в собственность банка поместья неплательщиков переходили в очень редких случаях. но и тогда положение крепостных крестьян не улучшалось. законом предусматривалось, что крестьяне поместий, перешедших банку, должны были платить оброк не меньших размеров, чем они платили помещику.
С первых же дней существования Дворянского банка появились авантюристы, ставшие прототипами для гоголевского Чичикова. они стремились получить ссуды под "мертвые" или несуществующие души.
Кассы Дворянского банка быстро опустели, что вызвало недовольство со стороны тех, кому ничего не досталось. в дни кратковременного царствования Петра 3, когда в правительстве оказалась новая группа фаворитов и приближенных, которой не удолось попользоваться средствами банка, был издан указ (от 26 июня 1762 года). в нем отмечалось: "хотя банки имели служить для вспоможения всему обществу, но нам известно, что следствие весьма мало соответствовало намерению и банковые деньги оставались большей частью в одних и тех же руках, коим розданы с самого начала". предлагалось срочно собрать розданные ссуды и жать дальнейшего указа по банковскому делу.
Однако реальных последствий цитированный указ не имел, так как он был издан в предпоследний день царствования неудачливого императора.

Медный и артиллерийские банки.

Поскольку капиталы Дворянского банка оказались замороженными в бесконечно пролонгируемых ссудах, в качестве источников кредитования были использованы другие учреждения. в 1758 году была основана "Банковская контора для обращения внутри России медных денег" (так называемый Медный банк). по уставу и проекту его учредителя П. Шувалова банк должен был способствовать привлечению в казну серебряной монеты. выдавая ссуды под переводные векселя медной монетой (из 6%) банк требовал от заемщика возвращения ссуд на 75% серебряной монетой. предполагалось также, что Медный банк будет облегчать циркулирование медной монеты в стране. вместе с тем банку было разрешено выдавать ссуды под души, по аналогии с Дворянским банком
Для своих операций Медный банк получил от казны 2 млн. рублей медью. Эти деньги (хотя и медные!) оказались очень соблазнительными, и банк очень скоро роздал их в виде ссуд.
В 1761 году, в самый разгар финансовых затруднений, вызванных затянувшейся войной, П. Шувалов предложил провести обязательную перечеканку всей обращавшейся медной монеты в целях уменьшения веса. Это должно было дать, по его расчетам, доход в 12 млн. рублей. из этих денег он предполагал ассигновать 5 млн. рублей на военные нужды, полмиллиона - на улучшение водных путей сообщения, а 5 млн. рублей должны были направиться в Медный банк для раздачи в виде ссуд из 4%. Ссуды предполагалось выдавать «под заклад стоющих вещей и деревень, считая ревизскую мужского пола душу в 20 рублей», а также и без залога, «с надежными поруками». Естественно, что это открыло огромные возможности для всяких злоупотреблений.
Предложение Шувалова было в некоторой части реализовано 7 января 1762 года, когда Петр 3 подписал указ о превращении «двухмиллионного банка» в «шестимиллионный».
На протяжении всего 18 века, столь богатого фактами бесстыдного расхищения господствующим классом народных средств, вряд ли что может сравниться с тем размером казнокрадства, какое открывается при просмотре архивных бумаг Медного банка. Больше всех «попользовался», понятно, сам Шувалов, который проводил реформы, по словам Екатерины Великой, «хотя и не весьма для общества полезные, но достаточно прибыльные для него самого».
По неполным данным, Шувалов получил около 470 000 рублей ссуд, канцлер Воронцов – 180 тыс. рублей, Нарышкин, генерал-поручик Глебов, Репин и Каменской по 100 тыс. рублей каждый и т. д.
В списке должников банка можно встретить всех сколько-нибудь видных представителей придворной знати. Некоторые из них при получении ссуд не останавливались и перед прямым обманом. Так, канцлер Воронцов получил ссуду ( не единственную) в размере 86 тыс. рублей под залог финляндского поместья, в котором, по его словам, было 4336 душ. Впоследствии выяснилось, что переписки в этом поместье не было, тамошние крестьяне не считались крепостными.
Значительная часть средств Медного банка попала и в руки купцов промышленников. Изменения в экономике страны заставили записать в его уставе о необходимости раздачи денег «в заем на векселя купечеству, помещикам, фабрикантам и заводчикам».
Громадный куш урвали «екатеринбургские надежные заводчики», которые были прежде всего душевладельцами.
И это далеко не все, кто поживились за счет Медного банка.

Наряду с Медным банком одно время действовал другой своеобразный банк такого же типа и назначения – «Банк артиллерийского и инженерного корпусов», основанный в 1760 году. Он возник по инициативе того же П. Шувалова, который, как известно, соединял в своем лице дилетанта-финансиста и изобретателя-артиллериста. В проекте этого банка неожиданно нашли свой синтез разносторонние интересы Шувалова. В 1760 году он предложил, чтобы впредь не было недостатка в деньгах, старые медные пушки перечеканить в монету и составившийся таким образом капитал передать в специальный Артиллерийский банк.
Медный и артиллерийский банки совершенно не оправдывали возлагаемых на них надежд. Они не способствовали улучшению денежного обращения и накоплению серебряной монеты. Банковские же операции по выдаче ссуд были превращены в незавуалированную форму расхищения государственных средств. Ознакомившись в первые дни царствования с делами Медного банка, Екатерина Вторая записала в дневнике, что Медный банк «трехмиллионный капитал почти вес роздал заводчикам (Урала), кои, умножая заводских крестьян работы, платили им беспорядочно, либо вовсе ничего, проматывая из казны взятые деньги в столицах».
В 1763 году Медный и Артиллерийский банки были ликвидированы. Сколько ими было роздано ссуд, не могла установить даже специальная сенатская комиссия.
Следует вообще отметить, что учет в кредитных учреждениях был крайне запущен. Хотя еще указ 1754 года требовал, чтобы в конторах банка велись по примеру иностранных купеческих контор журналы и книги «двойными партиями», это не соблюдалось.
Проект реорганизации Дворянского банка и вопросы кредитования Уложенной Комиссии 1767 года.
Дворянский банк не оправдал всех надежд дворянства. Когда в начале 60-х годов, т. е. через несколько лет после его основания, все средства Дворянского банка были розданы и «заморожены», возникла мысль о его полной реорганизации. Еще при Петре 3 был разработан план организации Государственного банка с эмиссионными функциями.
Екатерина Великая отдавала себе полный отчет в том, что прочность ее положения определяется отношением к ней широких слоев дворянства. Поэтому она не могла обойти такой актуальнейший для дворянства вопрос, как организация их кредитования. Став инициатором дела предоставления дворянству дешевого и льготного кредита, она позаботилась, чтобы выработанный при ее участии проект нового «статута» Дворянского банка был опубликован ко всеобщему сведению.
Проект предусматривал увеличение капитала Дворянского банка до 2.5 – 3 млн. рублей, продление срока ссуд до 10-15 лет (вместо 8) и максимальный размер ссуды в 15-20 тыс. рублей (вместо 10 тыс.). Таким образом, реформа целиком была направлена на удовлетворение интересов дворян-закладчиков.
Новым в проекте было то, что банк, наряду с ссудными операциями должен был приступить к приему вкладов, по которым выплачивалось 6% годовых. Довольно скоро часть этих мероприятий была реализована.
Проблемы дальнейшей реорганизации Дворянского банка и вообще вопросы организации дворянских кредитных учреждений стали предметом публичного обсуждения. В 1767 году правительством была создана «Комиссия по составлению нового уложения»
В основу работы Уложенной комиссии был положен Наказ, составленный Екатериной Второй, где вопрос о кредитовании был затронут только мимоходом. Наказы же, составленные отдельными дворянскими обществами, уделили проблеме обеспечения дворянства дешевым кредитом очень заметное место. И уже на первом заседании этот вопрос стал одним из центральных.
Уложенная комиссия довольно рано и неожиданно закончила свое существование, не оформив ни одного законодательного акта. Однако дальнейшее изложение истории дворянских банков в России покажет, что почти все пожелания по вопросу об организации дворянского кредита, прозвучавшие в Комиссии, были так или иначе реализованы в законодательной практике.

Дворянский банк в 60 – 80-е годы 18 века (до 1786 года).

Первоначальный устав Дворянского банка не предусматривал приема вкладов. Хотя в 1764 году в одном из указов говорилось о желательности привлечения банками вкладов от «партикулярных людей», единственным вкладчиком Дворянского банка был учрежденный в 1764 году Воспитательный дом.
Опыт банка показал, что очень легко давать деньги и ссуду, но очень трудно получить их обратно, так же как нелегко взимать проценты по ссудам. Отсюда, естественно, возникло опасение, что полученные вклады невозможно будет вернуть по затребованию и что неоткуда будет брать средства для выплаты процентов вкладчикам. Поэтому Дворянский банк в течение нескольких лет отказывался принимать вклады.
Однако правительственные круги настаивали на расширении функций Дворянского банка за счет развития пассивных операций. В 1770 году был издан указ, предписывающий банку прием частных вкладов, так как это «почитается для государства полезным».
Сначала число вкладчиков было в общем весьма невелико. Однако, несмотря не это, Московская контора должна была признать свою несостоятельность. «замороженные» в долгосрочных непогашенных ссудах средства весьма редко возвращались в кассы, и конторы не в состоянии были удовлетворить требованиям о возврате вкладов.
Чтобы предотвратить часто нависавшую над банком угрозу банкротства, в 1776 году правительство отпустило Дворянскому банку 200 тыс. рублей специально «как случится требование от частных капиталистов». Вместе с тем выяснилось, что нельзя рассчитывать на расширение ссудных операций Дворянского банка за счет привлечения частных вкладов.
Между тем требования к банку все более росли. Дворянство продолжало жаловаться на алчность ростовщиков, на недостаток средств и т. д. Эти жалобы отражали неизбежное в условиях развития капиталистического уклада прогрессирующее увеличение разрыва между потребностями дворянства в денежных доходах и реальными возможностями, создававшимися эксплуатацией крепостного труда с его примитивной техникой и крайне низкой производительностью.
Дворянское государство, безусловно, не могло оставаться безучастным к требованиям дворянства. Средства, которые раздавались в виде ссуд крепостникам, в годы царствования Екатерины Великой выросли во много раз по сравнению с предшествующим периодом. Основным источником увеличения капиталом Дворянского банка являлся государственный бюджет.
Иначе говоря, кредитование землевладельцев превращалось в специфическую форму перераспределения национального дохода в пользу крепостников.
Новым, весьма действенным средством значительного увеличения капитала банка стал выпуск в обращение бумажных денег. Рост товарного обращения в условиях формирования капиталистического уклада вызвал необходимость развития орудий денежного обращения. Существование сложившегося централизованного государства и национального рынка создало благоприятные условия для упрочнения в России бумажно-денежного обращения на сравнительно раннем этапе развития капиталистических отношений.
Выпуск бумажных денег (ассигнаций) в России начался в 1769 году, для чего в Петербурге и Москве были учреждены два банка «для вымена государственных ассигнаций». В 1786 году эти оба «променных банка» были реорганизованы в Государственный ассигнационный банк.
Вначале правительством был разрешен выпуск ассигнаций на 1 млн. рублей, причем они имели 100% покрытия металлической (медной) монетой. Тогда же возникла мысль о предоставлении Дворянскому банку 200 тыс. рублей из первой эмиссии. Однако при окончательном распределении первого миллиона бумажных денег в ассигновании Дворянскому банку было отказано.
Но уже в 1770 году некоторая сумма ассигнаций была выдана Дворянскому банку «для раздачи под заклад деревень, товаров и вещей». В 1771 году было передано Дворянскому банку 600 тыс. рублей « для раздачи взаймы дворянству». Такие щедрые выдачи денег Дворянскому банку вызвали возражения со стороны более дальновидных государственных деятелей, в частности Г. Орлова. Действительно, к тому времени было выпущено на 18 млн. рублей ассигнаций и уже существовал небольшой лаж на серебро.
Средства Дворянского банка пополнялись и за счет других источников. Так, в 1782 году ему были переданы пассивы прекратившего к тому времени деятельность Коммерческого банка.
Среди арсенала разнообразных средств, которыми царизм пытался укрепить пострадавшее в ходе крестьянской войны здание крепостничества, известное место заняли мероприятия в области кредита.
Стремясь оказать помощь помещикам, «которых разорение минувшего возмущения касалось», правительство в 1775 году предоставило Дворянскому банку 1.5 млн. рублей. Условия выдачи ссуд были чрезвычайно льготными. Однако, это не сделало помещиков, получивших ссуды из банковских экспедиций, более аккуратными клиентами Дворянского банка.
В конце концов эти ссуды растворились в общей массе дворянской задолженности.

Планы расширения деятельности государственных кредитных органов. Преобразование банка для дворянства в Государственный заемный банк (1786 г.)

Если дворянско-крепостническая направленность кредитной политики полностью соответствовала интересам господствующего класса, то масштабы кредитования никак не могли удовлетворять его запросы.
Общая масса дворянских долгов росла как абсолютно, так и относительно (по отношению к стоимости их имущества). Это тоже было совершенно закономерно в условиях феодально-крепостнического строя, когда выдача ссуд рассматривалась как средство поддержания господствующего сословия. Не прекращающийся рост задолженности дворянства обусловливался еще и тем, что помещики использовали ссуды в подавляющей части не на производительный нужды, а на паразитическое потребление.

Дальнейшее расширение кредитования дворянства на льготных условиях государственными учреждениями тормозилось вследствие недостатка средств у Дворянского банка. Новые ассигнования за счет казны стали невозможны из-за постоянных финансовых затруднений правительства.
Медленное развитие производительных сил и дворянско-сословная направленность фискальной политики чрезвычайно суживали источники государственных доходов.
В 2785 году, предвидя дальнейшее увеличение дефицита, генеральный прокурор князь Вяземский представил Екатерине Великой обширный доклад, в котором предлагал увеличить ставки некоторых налогов и ввести несколько новых видов обложения. План Вяземского был, однако, отклонен.
Известный государственный деятель того времени Безбородко высказался за расширение эмиссии Ассигнационного банка. Директору Ассигнационного банка Шувалову, который тоже неоднократно отстаивал эту точку зрения, было предложено составить соответствующий план.
В начале 1786 года была организована комиссия, которой было поручено рассмотрение предложения Шувалова. В докладе комиссии отмечалось, что найдено средство, не только облегчающее финансовые затруднения, но и представляющее собой источник умножения богатства. Средство это заключалось в предоставлении Ассигнационному банку права выпуска ассигнаций на 100 млн. рублей (с зачетом уже находившихся в обращении), без увеличения металлического покрытия. Авторы предложения заявляли, что рост эмиссии не может иметь никаких вредных последствий, особенно «в рассуждении великого пространства земель России».
По мнению комиссии, реализация предложения Шувалова сулила большие выгоды. Основное достоинство этого предложения комиссия видела в том, что оно открывало возможность пополнить капитал банков с тем, чтобы увеличить выдачи ссуд дворянам и купцам.
Заемный банк основывался для выдачи ссуд дворянам в размере 22 млн. рублей, а городам – 11 млн. рублей. ссуды дворянам должны были выдаваться сроком на 20 лет из 8%, а городам – на 22 года из 7%.
Основываясь на фантастическом предположении, что все деньги будут сразу выданы, а выплата процентов и погашение будут производиться полностью и без всякого промедления, Шувалов «доказывал» математически, что эта операция принесет казне чистого дохода свыше 19 млн. рублей.
Исходя из того, то авторы проекта – видные члены правительства – были хорошо осведомлены о финансовом положении страны, о делах Дворянского банка, трудно предположить, что они действительно верили в реальность представленных ими расчетов.
Предложения комиссии были полностью приняты Екатериной 2, несмотря на предостережения генерал-прокурора Вяземского. Члены комиссии были щедро вознаграждены.
28 июня 1786 года был обнародован манифест, возвещавший о реорганизации Дворянского банка в Государственный заемный банк. В манифесте организация Заемного банка изображалась как величайшее благодеяние, оказываемое народу в ознаменование двадцатипятилетия царствования.
Создание Заемного банка явилось новым ярким свидетельством дворянско-крепостнической направленности кредитной политики царского правительства. Были не только значительно расширены денежные средства, предоставляемые в качестве ссуд дворянам, но и условия кредитования стали еще более выгодными.
11 января 1787 года Государственный заемный банк открыл свои операции. Однако практические результаты деятельности Заемного банка оказались в резком несоответствии с теми широкими планами, которые были с ним связаны.
В первую очередь это явилось следствием сильнейших финансовых затруднений, которые испытывало правительство в те годы.
Громадный бюджетный дефицит имел место из года в год. Образовавшийся дефицит покрывался главным образом за счет эмиссии ассигнаций.
В 1786 году был прекращен размен ассигнаций на серебро. По мере роста инфляции курс их непрерывно падал. В этих условиях правительство не решалось предоставить Заемному банку новые суммы ассигнациями, о которых так широковещательно сообщалось в манифесте.
Ограниченность средств, которыми располагал Заемный банк, затрудняла получение ссуд. Спрос на них значительно превышал возможности банка.
Наиболее влиятельные вельможи открыли новое средство получения ссуд за счет государственных средств, минуя официальные кредитные учреждения. Они брали ссуды у банкиров, выполнявших государственные поручения по переводу денег за границу.
Вспомогательный банк для дворянства.
В условиях дворянско-помещичьего государства дворяне считали вполне закономерным поправлять свои дела за счет государственной казны и рассматривали ссуды, получаемые из кредитных учреждений, как своего рода пенсии, награды и т. д. Практика Дворянского (впоследствии Заемного) банка, обеспечивавшая интересы своих знатных и высокопоставленных клиентов, не стимулировала своевременного возврата ссуд и уплаты процентов. Нередки были случаи, когда верховная власть непосредственно покрывала частные долги в банке.
Стремление дворянского государства освободить дворян от задолженности с особой силой и выразительностью отразилось на уставе Вспомогательного банка для дворянства, основанного в 1798 году.
Перед Вспомогательным банком была поставлена только одна исключительно важная с точки зрения дворянского государства, но по существу совершенно фантастическая задача, - облегчить тяжесть долгов дворян, уже попавших в зависимость к ростовщикам.
Вспомогательный банк был задуман как средство «скорой помощи» дворянам, а не как постоянно действующее учреждение. По словам манифеста, банк должен был на протяжении «не более двух лет» выдать свои средства в качестве ссуд помещикам с тем, чтобы они получали возможность погасить свои долги.
Должники Вспомогательного банка обязывались в течение двадцати пяти лет рассчитаться с банком, причем на протяжении первых пяти лет они уплачивали только проценты (6% годовых), а начиная с шестого года приступали к погашению самого долга.
Вспомогательный банк при организации не получил капитала. Манифест весьма глухо указывал: «капитал… составится по мере необходимости ищущих сего вспоможения и по числу залогов, какие предъявятся…» но было ясно, что банку понадобятся громадные средства.
Обеспечить новый банк необходимыми средствами было очень нелегко. Выход был найден в своеобразной финансовой операции. Вспомогательный банк стал выдавать своим заемщикам не наличные деньги, а специально выпущенные пятипроцентные банковские билеты, которые разрешалось передавать из рук в руки только по передаточным надписям. Устав банка предусматривал, чтобы банковские билеты, полученные в качестве ссуд из Вспомогательного банка, использовались в первую очередь для погашения долгов.
Банковые билеты должны были приниматься беспрекословно каждым кредитором в уплату его претензий. Они принимались казной в погашение банковских долгов, в уплату налогов и т. д. Манифест предусматривал, что в случае, если задолжавшие дворяне уклонятся от уплаты долгов, банк будет побуждать их брать ссуду.
Не приходится говорить, что все эти фантастические и сложные планы остались на бумаге.
1 марта 1798 году Государственный вспомогательный банк для дворянства начал свои операции. За период своего существования Вспомогательный банк выпустил билетов на сумму 50 084 тыс. рублей. В условиях того времени это была громадная сумма.
Поскольку устав Вспомогательного банка не предусматривал какого-либо ограничения размера ссуд, влиятельные лица воспользовались этим, чтобы получить из банка огромные ссуды.
В начале 1799 года выдача из Вспомогательного банка была прекращена в связи с израсходованием предусмотренных на эту цель средств.
Крепостники-землевладельцы увидели во Вспомогательном банке новый источник обогащения и поспешили получить из него новые ссуды, частью для того, чтобы рассчитаться с наиболее докучливыми кредиторами, а в основном для своего паразитического потребления.
Таким образом, в результате деятельности Вспомогательного банка задолженность дворянства в кредитных учреждениях смогла уменьшиться только в самой незначительной степени, если она вообще уменьшилась.
Должники Вспомогательного банка погашали ссуды и уплачивали проценты так же неисправно, как и клиенты Заемного банка, а взыскание недоимок с них носило такой же неэффективный характер.
Билеты, выдаваемые Вспомогательным банком и дававшие пятипроцентные годовой доход, явились предвестниками закладных листов русских ипотечных банков последующего времени. Выпуском банковых билетов правительство пыталось удовлетворить потребность дворян в ссудах, не прибегая к дополнительной эмиссии денег.
Предполагалось также, что, получив из банка ценные бумаги, должники будут сохранять их у себя в течение более или менее длительного срока. Действительность, однако, показала, что держатели билетов Вспомогательного банка торопились как можно скорее сбыть их. Поэтому количество банковых билетов оказалось так велико, что в кассах Вспомогательного банка не хватило наличности.
С целью обеспечить свободный размен банковых билетов правительство провело ряд мероприятий, но, несмотря на эти меры, в кассах банка продолжал ощущаться недостаток наличности для размена банковых билетов. Поэтому с сентября 1799 года по апрель 1800 года был прекращен размен билетов.
Предоставить банку новые средства в условиях продолжавшегося падения курса ассигнаций и растущих финансовых затруднений правительство не могло. Указом от 19 июля 1802 года самостоятельное существование Вспомогательного банка было признано нецелесообразным, он был присоединен «по сходности предметов» к Заемному банку под наименованием «Двадцатипятилетняя экспедиция». Она должна была ведать расчетами по ссудам, выданными на 25 лет.

Вопросы кредитования торговли и промышленности во второй половине 18 века.

«Банк для поправления при Санкт-Петербургском порте коммерции».

В середине 18 века купечество оформилось в отдельный класс, отличавшийся экономически, юридически и организационно как от крепостного крестьянства так и от дворянства. В этот же период быстро развивается торговля.
Внешней торговлей занимались наиболее влиятельные и богатые русские купцы. В своей деятельности они сталкивались с серьезнейшими конкурентами в лице иностранных купцов, игравших во внешней торговле России очень большую роль.
В этих условиях встала задача обеспечения русских купцов, в первую очередь экспортеров, дешевым кредитом. Это должно было укрепить их конкурентоспособность в борьбе с иностранным торговым капиталом.
В начале второй половины 18 века в экономической политике царизма наметилось усиление меркантилистских тенденций. Этот поворот объяснялся ростом заинтересованности у части аристократии, вставшей на путь промышленного предпринимательства.
В 1754 году был организован «Банк для поправления при Санкт-Петербургском порте коммерции». Учреждение Купеческого банка полностью соответствовало меркантилистским тенденциям правительства, стремлению увеличить активность торгового баланса.
Указ 1754 года в той части, которая относится к Купеческому банку, являлась по существу реализацией мыслей, высказанных Шуваловым. В распоряжение Купеческого банка должен был быть предоставлен капитал в 500 тыс. рублей. функции банка были ограничены чисто ссудными операциями: он должен был давать из 6% годовых краткосрочные ссуды (сроком до 6 месяцев) под залог товаров, находившихся на складах в петербургском порту. Размер ссуды не мог превышать 75% стоимости товаров. Банк не производил такой операции, как учет векселей; он не занимался и производством межкупеческих расчетов и не принимал вкладов.
Банк был поставлен под управление президента Коммерц-коллегии и поэтому стал называться Коммерческим банком.
Однако условия пользования банковским кредитом не удовлетворяло купечество. Оно особенно было недовольно краткосрочностью ссуд. Ссуды можно был получать только под товары, находившиеся на петербургских складах, а между тем при бездорожье того времени товары долгое время находились в пути к портам.
Чтобы оказать давление на правительство, купечество по взаимному уговору в течение двух месяцев не обращалось в банк за ссудами. Правительство вынуждено было пойти на уступки. Указ от 23 августа 1754 года разрешил выдавать ссуды сроком до года, но не более.
Клиенты банка пытались добиться удлинения срока ссуд, однако им чрезвычайно редко удавалось что-либо сделать. В то же время срок ссуд в Дворянском банке многократно удлинялся.
Довольно скоро дела банка оказались весьма запущенными. В 1764 году капитал банка был роздан. Правительственный указ признал главным виновником того, что «многие купцы явились неисправны в платеже своих долгов по Коммерческого банку, а некоторые и ненадежны», президента Коммерц-коллегии Евреинова. 4 марта 1764 года из единоличного управления Евреинова банк был передан в «общее всей Коммерц-коллегии ведомство». Но уже через месяц это распоряжение было отменено.
Одновременно была опубликована новая инструкция «О раздаче денег из Коммерческого банка», разработанная Комиссией о коммерции. Она имела своей целью, с одной стороны, кодифицировать уже накопившуюся практику, а с другой – учесть пожелания купечества.
В Комиссии о коммерции раздавались голоса о необходимости распространить деятельность банка и на тех купцов, которые торговали через другие порты. Но правительство это предложение отклонило. Размер процента и срок ссуды остались прежними.
Новая инструкция предусматривала возможность выдачи ссуд и без товарного обеспечения, что на практике делалось и раньше.
К сожалению, имеется очень мало сведений о том, как развивалась деятельность банка в последующие годы. Бесспорно одно, что с каждым годом он обнаруживал все меньше признаков жизнеспособности.
В 1764 году была сделана попытка взыскать просроченные долги, однако «без погубления» должников. К 1766 году удалось собрать немногим больше половины этого долга. Остальные долги так и не были взысканы.
Крепостническое государство интересовалось главным образом положением дворянских поместий и не искало путей расширения операций купеческого банка. Больше того, из скудных средств Коммерческого банка урывались суммы для кредитования придворной знати.
Таким образом, дворянско-классовая направленность кредитной политики царского правительства предопределила ликвидацию Коммерческого банка. Уже в 1770 году он фактически прекратил свою деятельность. Но формально ликвидация банка затянулась до 1782 года, когда правительство распорядилось передать оставшиеся средства банка Дворянскому банку.

Астраханский банк.

В середине 18 века Астрахань была одним из крупных торговых центров страны, игравших особо большую роль в торговле с Востоком. Правительство особенно покровительствовало экспорту и провозу через Астрахань транзитных товаров, следующих из Ирана в страны Западной Европы.
Внешняя торговля через Астрахань была почти полностью монополизирована армянским купечеством. Появившимся здесь во второй половине 18 века. Армянские купцы образовали в Астрахани экономически сильную колонию, пользовавшуюся частично самоуправлением и тесно связанную с восточными рынками.
Русское правительство покровительствовало армянским купцам, но в то же время стремилось противодействовать превращению армян в монополистов астраханской торговли.
Вопрос об учреждении банка в Астрахани возник в Комиссии о коммерции в 1764 году. В распоряжение Астраханского банка было предоставлено 175 тыс. рублей. Он должен был заниматься теми же операциями, которые разрешались уставом Петербургского банка. Кроме того, Астраханскому банку было предоставлено право производить учет векселей.
Некоторое представление о деятельности Астраханского банка дает ведомость за 1775 год, из которой мы узнаем, что к тому времени в кассе банка оставалось всего 8.4 тыс. рублей «для раздачи купечеству»; в портфеле банка находилось 42 векселя на сумму 103 тыс. рублей, кроме того, было выдано «ссуд на построение обывательских домов» в размере 12.9 тыс. рублей. Из средств банка производились также некоторые расходы на нужды края.
В 70-х годах 18 века астраханская торговля переживает упадок. Объясняется это в значительной степени политическими событиями, имевшими место в то время в южном Поволжьи и бассейне Каспия.
В 1779 г. было издано правительственное постановление «Об учреждении в Астрахани ссудного банка для поправления состояния жительствующих там армян». Армянский банк был организован как составная часть Астраханского коммерческого банка, который должен был продолжать свои действия на прежних основаниях.
К сожалению об Астраханском банке нам известно очень мало. Но из отдельных упоминаний мы видим, что Астраханский коммерческий банк оказался значительно более живучим, чем Петербургский. Астраханский банк был окончательно ликвидирован только в 1821 году.






ОГЛАВЛЕНИЕ