<< Предыдущая

стр. 9
(из 14 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

2.8. Активизация и использование ментальных механизмов как сущность подхода Эриксона; как успокоить пациента, «излучая» одобрение и поддержку
Эриксон: А теперь засыпайте. Вы погружаетесь в крепкий сон. Я хочу, чтобы Ваши руки лежали на коленях совершенно расслабленно. Вы засыпаете глубоко-глубоко. Я хочу, чтобы руки отдыхали у Вас на коленях. Вы спите спокойно, дышите глубоко. Вы ведь не проснетесь, не правда ли? Не проснетесь, да? Вы продолжаете спать, верно? Вы спите крепко-крепко, да? И Вы не проснетесь, а будете спокойно спать. А теперь мне бы хотелось, чтобы Вы рассказали мне кое о чем. Вы сделаете это? Я хочу, чтобы Вы спали, но чтобы при этом рассказывали. Вы сможете справиться с этим? Приготовьтесь и будьте готовы мне все рассказать.
Клиентка: Нечего мне Вам рассказывать, разве только о моем страхе. Мне повсюду мерещатся посиневшие утопленники. Но это не я, это какие-то незнакомые мне люди.
Эриксон: И впрямь ужасающие видения.
Клиентка: Да.
Эриксон: И Ваше сердце начинает колотиться.
Клиентка: Да, конечно, – правда, для этого всегда есть благовидный предлог.
Эриксон: И Вам не нравятся эти предлоги?
Клиентка: Нет.
Эриксон: А как Вам кажется, можем мы выяснить, почему это так?
Клиентка: Может быть.
Эриксон: Вам бы этого хотелось?
Клиентка: Да.
Эриксон: Как Вы считаете, это будет просто? Как Вы думаете, Вам не будет неловко? (Клиентка кивает.) Как Вы считаете, Вы не будете испытывать неудобство?
Клиентка: Может быть, и буду.
Эриксон: Но Вы готовы к этому?
Клиентка: Конечно.
Эриксон: Полностью готовы?
Клиентка: Окончательно и безоговорочно.
Эриксон: А Вы не испытываете никакого чувства вины по отношению ко мне?
Клиентка: Испытываю.
Эриксон: Почему? У Вас не должно быть никакого чувства вины, чувства стеснения передо мной. Я всегда стремлюсь к тому, чтобы с величайшей осторожностью совершить необходимые действия одно за другим, по порядку. Но все-таки я иногда допускаю какую-нибудь оплошность, так ведь? Но Вы не должны испытывать никаких смутных сожалений о том, будто что-то не так – потому что я Вам помогу. Вы догадываетесь, о чем я говорю? Видимо, нет – но я-то все знаю. Я хочу, чтобы Вы успокоились на этот счет.

Росси: Эриксон, здесь Вы опять возрождаете веру клиентки в Ваше волшебное гипнотерапевтическое средство. Вы вновь наводите транс обычными усыпляющими директивами, после чего поднимаете вопрос о страхах. Клиентка признает, что путь излечения может быть совсем нелегким. Вы ощущаете, что на этот раз по причине внезапного выхода из предыдущего транса она не столь расслаблена, как обычно, и успокаиваете ее тем, что "будете с величайшей осторожностью совершать необходимые действия одно за другим, по порядку." Вы, наверное, хотите этим сказать, что Вы все делаете как надо – вначале усыпляете клиентку, потом традиционно пожимаете ей руку – для инициации возрастной регрессии – и так далее?
Эриксон: Вообще-то я только хотел, чтобы она расслабила свои руки: «Я хочу, чтобы Ваши руки лежали на коленях совершенно расслабленно».
Росси: А зачем?
Эриксон: Она, наверное, чувствует себя совершенно несчастной, и это принесет ей некоторое успокоение!
Росси: После того, как клиентка расслабила руки, чувство удобства и успокоения охватывает весь ее организм. Вновь Вы обращаетесь к определенным ментальным механизмам. Я вообще, Милтон, заметил одну вещь, которая недоступна большинству психотерапевтов – Вы всегда имеете дело с ментальными процессами, ментальными механизмами…
Эриксон:… которые свойственны именно данному пациенту!
Росси: И которые действуют поэтому всегда специфическим, уникальным образом! Даже после восьмилетнего стажа работы с Вами, после того, как я написал «Гипнотическую реальность» и «Гипнотерапию», я все еще, по вашему выражению, наивен, как ребенок. Я не в состоянии вместить все Ваши идеи. Вы не просто понимаете или анализируете – Вы вызываете и используете ментальные процессы пациента. Многие этого не понимают даже после того, как прочли все Ваши труды. И такое обращение к ментальным механизмам составляет сущность Вашего метода, не правда ли? Так как Вы всегда имеете дело с ментальными механизмами, Вас можно назвать ментальным механиком, согласны?
Эриксон: Да.
Росси: Еще раз повторюсь: главным в терапевтической работе является активизация, трансформация и использование различных ментальных процессов. Это так?
Эриксон: (Утвердительно кивает головой.)
Росси: Расскажите об этом немного поподробнее. Это совершенно новый взгляд на терапию. Большинство психотерапевтов обычно все анализируют, а затем то, что они выяснили о пациенте, сообщают самому пациенту.
Эриксон: Мне кажется, я уже спрашивал: как можно попасть из одной комнаты в другую?
Росси: Ну, конечно, разными путями. Я могу выйти через окно, поехать в Китай и затем, вернувшись, войти в дверь. Существует бесчисленное количество способов. Зачем Вы опять меня об этом спрашиваете?
Эриксон: Потому что профессионалы, как правило, весьма ригидны в своем мышлении.
Рост: Ну да. Большинство психотерапевтов только и делают, что треплются. Создается такое впечатление, что их работа только в том и состоит, чтобы, проанализировав и поняв, что же такое случилось с их пациентом, затем с важным видом ему сообщить: «Вот что с Вами произошло». Это не имеет никакого отношения к истинной терапии!
Эриксон: Конечно, нет. Терапия – это способ обучить пациента обращаться со своей собственной психикой.
Росси: Терапия – это способ научить пациента использовать свои собственные ментальные процессы! Роль отвечающего на вопросы стороннего наблюдателя, который старается понять пациента и сказать ему о том, что он понял – вовсе не для терапевта. Это просто смешно! И уж конечно, не терапевту с его предубеждениями навязывать пациенту свою философию.
Эриксон: Потому что у каждой личности свой собственный строй.
Росси: Правильно. Человек живет в своем собственном мире. И нельзя требовать от пациента того, чтобы он адаптировался к Вашему, отбросив свой. Единственное, что Вы можете – это помочь ему обустроиться в его мире. Именно этот вопрос разделяет психотерапевтов на два лагеря. Все совершенно не так, как кажется. Сотни людей, интересующихся психологией, говорят: "Как я люблю разговаривать с людьми! Я думаю, что мне нужно стать психотерапевтом, потому что людям нравится беседовать со мной и я их понимаю " Но одного лишь понимания людей – понимания их образа жизни – еще недостаточно. Нужно научиться активизировать такие ментальные процессы, которые помогут людям самим изменить свое представление о жизни. Именно это и есть психотерапия. Согласны?
Эриксон: (Кивает головой.)
Росси: Быть психотерапевтом – значит работать с этими ментальными процессами.


2.9. Десятый «визит» Февральского человека: как «сон» усиливает возрастную регрессию и доводит ее до шестилетнего уровня; предпосылки терапевтического использования возрастной регрессии
Эриксон: Ну, давай пожмем друг другу руки – один, два, три, четыре.') Теперь все в порядке. Сколько тебе лет?
Клиентка: Не знаю.
Эриксон: Не знаешь? Подумай, сколько тебе лет?
Клиентка: Не знаю.
Эриксон: А ты знаешь, кто я?
Клиентка: Да.
Эриксон: И кто?
Клиентка: Февральский человек.
Эриксон: А тебе не шесть ли лет?
Клиентка: Вроде нет.
Эриксон: Закрой глаза и засни на минутку. Я хочу, чтобы тебе было шесть лет, чтобы тебе было шесть лет. И я хочу поговорить с тобой.
Клиентка: Привет.
Эриксон: Сколько тебе лет?
Клиентка: Шесть.
Эриксон: А какой сейчас месяц?
Клиентка: Февраль.
Эриксон: Февраль.
Клиентка: Вы всегда приходите в феврале.
Эриксон: Это действительно так.

Росси: Я с интересом слежу за всеми теми вроде бы незначительными деталями, которые Вы все время добавляете к основному приему наведения транса и вызову возрастной регрессии. Клиентка уже попала в другой – гипнотический – мир и общается с Вами – Февральским человеком; Вы хотите, чтобы ей было шесть лет, и просите ее закрыть глаза, заснуть на мгновение и почувствовать себя шестилетней девочкой.
Эриксон: Если я прошу клиентку об этом, она может не согласиться с моей просьбой. А вот мой приказ: «Закрой глаза и засни на минуточку. Я хочу, чтобы тебе было шесть лет»  – она не может не выполнить.
Росси: То есть она реагирует на Ваш приказ совершенно подсознательно, когда «спит», и ее сознание в этом вовсе не участвует?
Эриксон: Ну, да.
Росси: Это чисто гипнотическая модальность: подсознание начинает свою автономную деятельность, прячась за ширмой сна. То есть на самом деле клиентка не спит. Сон – в данном случае только метафора, которая указывает на то, что подсознательные процессы могут начать свою творческую работу.
Эриксон: Шестилетний ребенок очень доверчив.
Росси: Я понимаю. Именно для этого и служит возрастная регрессия. Детское восприятие и вера в терапевтичекое внушение значительно сильнее, чем у взрослого, скептически настроенного человека.
Эриксон: Но только не надо говорить о вере ребенка. Для него внушение оборачивается реальностью!



2.10. Как можно постепенно побороть страх плавания вполне естественным путем: от амбивалетности к определенности; сопоставление умозаключения и реальности
Эриксон: Скажи-ка мне, ты купалась летом?
Клиентка: Да.
Эриксон: Тебе понравилось?
Клиентка: Типа того.
Эриксон: Что это за выражение – «типа того»?
Клиентка: Наверное, понравилось.

Эриксон: Смотрите, мой вопрос: "Что это за выражение – «типа того»?" и ее ответ: «Наверное, понравилось.» Клиентка идет на уступки своему реальному прошлому, когда говорит «типа того». Но я не отстаю от нее до тех пор, пока она четко не говорит: «Наверное, понравилось.» Ей понравилось!
Росси: Вы даете клиентке почувствовать позитивный аспект ее переживаний и она наконец-то может ответить, что «ей понравилось»!
Эриксон: Гм. Вполне естественно для процесса развития.
Росси: Шаг за шагом, постепенно, клиентка стала воспринимать как нечто само собой разумеющееся то новое, что ей несомненно нравится – победу над своим страхом. В этом заключается Ваш натуралистический подход – как можно точнее сымитировать процесс естественного психологического развития.


2.11. Как уменьшить чувствительность к трагическому эпизоду путем неоднократного повторения рассказа о нем: как с помощью будущего времени и обещаний облегчить пациенту процесс воспоминания; как гремучую змею вымели за порог
Эриксон: А почему ты ответила, что тебе «наверное» понравилось?
Клиентка: В этом виноват мой обычный страх.
Эриксон: Страх чего?
Клиентка: Того, что люди тонут.
Эриксон: Что, утонул кто-нибудь из знакомых?
Клиентка: Нет.
Эриксон: То есть этого вообще не было?
Клиентка: Нет.
Эриксон: А знала ли ты кого-нибудь, о ком ты думала, что он утонул?
Клиентка: Однажды мне показалось, что Элен утонула.
Эриксон: Кто такая Элен?
Клиентка: Моя сестра.
Эриксон: Когда это случилось?
Клиентка: Давно.
Эриксон: Где это произошло?
Клиентка: По соседству.
Эриксон: И как это все было?
Клиентка: Я уже Вам рассказала.
Эриксон: Расскажи еще раз.
Клиентка: Я пыталась поднять ее и уронила в воду.
Эриксон: Что было потом?
Клиентка: Потом прибежала мама и вытащила ее из воды.
Эриксон: И как она выглядела?
Клиентка: Вся посинела.
Эриксон: Что ты чувствовала при этом?
Клиентка: Мне было ужасно плохо. Я думала, что она умерла.
Эриксон: Ты думала, что она умерла.
Клиентка: Да.
Эриксон: Джейн, мы уже не раз с тобой встречались. Когда-нибудь, когда ты станешь выше и старше, я хочу, чтобы ты мне все рассказала про это. Я хочу, чтобы ты все вспомнила – а потом мне рассказала. Ты выполнишь мою просьбу? Когда-нибудь, когда ты станешь выше и старше, ты это вспомнишь очень подробно. Когда-нибудь, когда ты станешь выше и старше, мы с тобой поговорим. Я буду называть тебя Джейн и я скажу тебе: «Джейн, расскажи мне об этом. Все-все-все». Как тебе кажется, ты сделаешь это? Я хочу, чтобы ты мне все рассказала, но только не сейчас, а когда ты станешь выше и старше, когда ты повзрослеешь. И расскажи мне об этом при первой же возможности. Сразу же, как сможешь это сделать. Так же, как ты некогда смогла сказать: «Peter-Piper-picked-a-peck-of-pickled peppers»'). Ты ведь учила эту скороговорку? Я хочу, чтобы тогда, когда ты станешь выше и старше, ты все-все мне рассказала, даже то, о чем сейчас совсем забыла. Все, что ты теперь не помнишь, ты вспомнишь в нужный момент. Видишь, что я тебе обещаю.
Клиентка: Вижу.
Эриксон: А теперь – что мне нужно сделать, Джейн, чтобы ты почувствовала уверенность в том, что все мне расскажешь?
Клиентка: Вы меня должны все время спрашивать – и это будет напоминать мне об этом.
Эриксон: И когда ты станешь выше и старше, ты все мне расскажешь об Элен, правда? Ты ведь сделаешь это? Обещаешь? Ты расскажешь мне даже то, о чем пока совсем не помнишь.
Клиентка: Но как же я тогда вспомню?
Эриксон: Вспомнишь, даже если для этого тебе придется повторить свой рассказ два, три, четыре, пять раз. Согласна? (Клиентка кивает.) И когда ты станешь выше и старше и будешь со мной разговаривать, будет очень хорошо, если ты мне расскажешь не только, что происходило, но и то, какие чувства ты при этом испытывала. Ведь ты себя гадко чувствовала, когда это случилось, правда? Мне хотелось бы, чтобы ты мне рассказала о своих ощущениях. Ты сделаешь это?
Клиентка: Да.
Эриксон: Дать тебе немного поспать?
Клиентка: Да.
Эриксон: И все-все вспомнить, ладно?
Клиентка: Да.
Эриксон: И когда ты станешь выше и старше, мы опять увидимся, Джейн, и я тебе скажу: «Джейн, расскажи мне об Элен». И ты мне все расскажешь, вне зависимости от того, сколько тебе будет лет – десять, двенадцать, шестнадцать, девятнадцать или двадцать пять.
Клиентка: Ну, тогда-то я, может быть, и забуду.
Эриксон: Мне так кажется: если маленькая девочка что-нибудь обещает, она должна выполнять свои обещания. Так ведь?
Клиентка: Да.

Эриксон: Полный пересказ событий причиняет меньше боли.
Росси: Теперь клиентка уже настолько продвинулась в своем лечении, что может более объективно оценить трагический эпизод, связанный с падением Элен в воду. С этой точки зрения – почему Вы предлагаете клиентке рассказать о своем страхе воды несколько позже? Почему бы не сделать это сейчас, когда этому так благоприятствует ее возрастная регрессия и Ваши с ней доверительные взаимоотношения?
Эриксон: Как правило, если любого человека попросить что-нибудь немедленно сделать – можно не получить ничего, кроме раздражения; поэтому Вы отодвигаете Вашу просьбу в будущее, когда пациент сможет к ней подготовиться – но только при этом надо добиться от него обещания о выполнении. Когда Вы обещаете сделать что-либо потом, само будущее время придает вес Вашему обещанию.
Рост: Чем больше проходит времени, тем весомей становится обещание, увеличивая веру пациента в успех и побуждая его к дальнейшим действиям.
Эриксон: Будущее время работает на Вас.
Росси: Фантастика!
Эриксон: Чем больше знаешь – тем меньше почитаешь. Чем больше пациент говорит о травматическом, тем менее оно сохраняет свою травматичность.
Росси: Вы уменьшаете чувствительность клиентки этими бесконечными повторениями рассказа о том, как она уронила свою сестру.
Эриксон: Такая десенсибилизация приводит к тому, что трагическая ситуация становится чем-то вроде «старой шляпы». (Эриксон вспоминает, как его мать внезапно увидела, что в двух шагах от ее годовалой дочки свернулась гремучая змея.) И моя мать так мне рассказывала: "Я схватила швабру и вымела миссис Гремучую змею за дверь с такой скоростью, что она ничего не успела сообразить ". Сорок лет спустя, пятьдесят лет спустя, шестьдесят лет спустя – она все еще рассказывала, как она вымела гремучую змею за порог. И всегда уважительно добавляла – «миссис». А когда она доходила до швабры, голос ее становился жестким и властным. Это был, безусловно, трагический эпизод, и она так от него и «не отошла».
Росси: Стало быть, волнующая «история из жизни» говорит о том, что рассказчик еще не совсем в ней разобрался, не «разложил все по полочкам». Он попадает в тиски своих непосредственных эмоций, и именно на эти эмоции реагирует слушатель.


2.12. Двухуровневые сообщения: как иллюзорный выбор помогает все расставить на места естественным путем; "двойной узел " времени; установка на "быстрый-пересказ-без-всяких-пауз "
Эриксон: Ну что ж, теперь крепко спи, потому что я собираюсь уходить. Спи, спи пока не наступит 3 июня 1945 (дата второго сеанса). (Клиентка просыпается) Те же лица.
Клиентка: Абсолютно неизменные.
Эриксон: Не хотите сигарету?
М-р Битти: А вот и мы.
Клиентка: Вы теперь курите другие сигареты?
Эриксон: Да.
М-р Битти: Сейчас я дам Вам прикурить.
Клиентка: Очень плохо, что Вы не курите.
Эриксон: Обратите внимание, как она это сказала!
М-р Битти: Вы бы не раскрыли окно пошире, чтобы я смог закурить трубку? Жена всегда гонит меня спать и курить в мою комнату.
Эриксон: Надеюсь, Вам нравится запах?
М-р Битти: Вы имеете в виду мою трубку?
Клиентка: Нет-нет, что Вы, мой дедушка обкуривал меня с головы до ног еще с малолетства.
М-р Битти: Здесь я упомянул, что всегда курю в своей спальне. Я сплю отдельно, потому что ужасно храплю. Не находите ли Вы в этом какой-нибудь психологический или психоаналитический смысл?
Эриксон: Все вопросы в порядке очередности.
Клиентка: А о чем Вы сейчас думаете? (М-ру Битти) У Вас что, неприятности?
М-р Битти: И очень большие.
Эриксон: Вам будет приятно услышать, что когда я работал по фонду Меннингера, мне очень пригодилось знакомство с Вами.
Клиентка: Слава Богу, и я пригодилась.
Эриксон: Я использовал в своих лекциях материал наших бесед.
Клиентка: С паршивой овцы хоть шерсти клок. Не правда ли, восхи-тигельно? Как-то в разговоре с подругой мне вдруг пришла в голову мысль: а как Вам понравится, если в ответ на все Ваши гипнотизерские штучки я буду просто сидеть и смеяться? А она мне ответила: «Не будь смешной».
М-р Битти: Вы тоже работаете в фонде Меннингера?
Клиентка: Да нет, я учусь и подрабатываю медсестрой в больнице Провидения. Когда-нибудь я рассчитываю закончить и выбраться оттуда.
Эриксон: Можете ли Вы мне рассказать что-нибудь о Ваших «плавательных» проблемах? Можете, мисс С.?
Клиентка: Не представляю, что я еще смогу Вам сказать.
Эриксон: А это никак не связано с тем, что Вы знаете?
Клиентка: Нет.
Эриксон: Ваша рука лежит вот так, и Вы говорите, что совершенно не знаете, когда же появился Ваш страх. Может быть, когда Вам было восемь лет?
Клиентка: Этого я не могу сказать точно. Но насколько я себя помню, этот страх был всегда со мной. Конечно, я имела дело с водой – но я ее всегда не любила. Ведь многие вещи просто необходимо делать. Но воды я боялась.
Эриксон: Вы вообще быстро разговариваете?
Клиентка: Ну, это в зависимости от того, в каком я состоянии.
Эриксон: А как быстро Вы можете произнести: «Peter-Piper-picked-a-peck-of-pickled-peppers»?
Клиентка: (Быстро проговаривает) «Peter-Piper-picked-a-peck-of-pic-kled-peppers». Только мне не нравится это скороговорка.
Эриксон: А это Вам больше по душе? – «How-much-wood-could-a-woodchuck-chuck-if-a-woodchuck-would-chuck-wood?»
Клиентка: Эта мне по душе. Бабушка всегда ее повторяла, когда мы были маленькими. Только я никогда не могла понять, что она имела при этом в виду.
Эриксон: Скажите мне, Вы готовы?
Клиентка: А к чему я должна быть готова?
Эриксон: Итак?
Клиентка: Конечно.
Эриксон: Что Вы хотите этим сказать? Это простая вежливость или Вы действительно так думаете?
Клиентка: Ну ладно – если Вас это так интересует, я не знаю, к чему именно я должна быть готова. Скажите, к чему – и я буду готова. Вас устраивает мой ответ?
Эриксон: Устраивает. Только давайте подождем, пока Вы не докурите свою сигарету.
Клиентка: И после этого я буду готова?
Эриксон: Совершенно верно.

Эриксон: И вновь я включаю различные уровни: «Скажите мне, Вы готовы?», а в самом конце клиентка говорит: «Я буду готова».
Росси: Она все впитывает, как губка.
Эриксон: Она доверяет мне и доктору Финку, но все-таки приходит к какому-то определенному решению не только благодаря нам, а из-за чего-то еще.
Росси: И это «что-то еще» играет очень важную для нее роль.
Эриксон: Гм. Она «будет готова», когда докурит свою сигарету. Она «будет готова», потому что отдыхает, пока курит. Ее руки расслаблены, губы с удовольствием сжимают сигарету; она – «готова»!
Росси: Она – «готова» для терапевтической работы.Такая последовательность высказываемых положений в высшей степени характерна для Вашего двухуровневого способа общения. Вы якобы адресуетесь к сознанию (клиентка, находясь в сомнамбулическом трансе, сохраняет с Вами тесную связь), хотя Ваши замечания типа «Как быстро Вы можете произнести…» и «Вы готовы?» совершенно явно относятся к подсознательному более раннему по времени уровню.
Эриксон: Да-да.
Росси: Когда Вы просите клиентку повторить «Peter-Piper -picked-a-peck-of-pickled-peppers», Вы просто хотите подтолкнуть ее к тому, чтобы она неожиданно вспомнила Ваше недавнее внушение рассказать как можно больше о своем страхе.
Эриксон: Немного не так. Я заставляю ее произнести скороговорку про Питера-Пайпера для того, чтобы она устранила некоторое несоответствие между тем, что говорю ей я, – и тем, что нужно ей самой.
Росси: И как это все происходит?
Эриксон: Я задал ей скороговорку про Питера-Пайпера. Но я предоставил ей возможность выбрать другую, которая бы ей нравилась больше: «How-much-wood-could-a-wood-chuck-chuck-if-a-woodchuck-would-chuck-wood?»
Росси: Она реально может выбрать?
Эриксон: Гм. «Пнтер-Пайпер» возникает только по моей указке. И поэтому, конечно, я ей предоставляю право выбора.
Росси: Вы хотите сказать, что делаете это специально, потому что Вашей целью является активизация ее собственной психической динамики. Вот в чем смысл этого права на выбор – даже если сам выбор иллюзорен, даже если при этом Ваши пациенты лишь выполняют то, чего хотите Вы, – при этом активизируются их собственные ментальные процессы.
Эриксон: Работа со скороговорками мне нужна для того, чтобы клиентка не испытывала никаких затруднений, когда начнет рассказывать мне о своих травматических переживаниях.
Росси: То есть, скороговорки – еще один пример того, как Вы используете определенные ментальные установки в целях интенсификации терапии; в данном случае установка «на-быстрый-пересказ-без-всяких-пауз» пригодится клиентке тогда, когда она должна будет рассказать Вам нечто такое, что представляет для нее определенные психологические трудности. Вы, как обычно, включаете такие процессы, которые усиливают терапевтическую чувствительность пациента.
Эриксон: И опять «двойной узел»!
Росси: А что здесь за «двойной узел?»
Эриксон: Клиентка сама себя связала обещанием: «Я буду готова, когда докурю сигарету». Правда, это я натолкнул ее на это: «Подождем, пока Вы не докурите свою сигарету.»
Росси: Первоначально мы называли это "временным связыванием. "


2.13. Как помочь пациенту вызволить из недр памяти травматическое воспоминание; пара ментальных установок: временное связывание и быстрый пересказ
Эриксон: Может, Вы хотите еще что-нибудь добавить к Вашим словам о страхе воды?
Клиентка: (Хмурится) Доктор Финк обещал избавить меня от него. (Доктору Финку) Помните, как мы встретились? (Доктору  Эриксону) Он подошел ко мне и стал распространяться на тему о страхах, которые испытывают все люди, а я ему рассказала о своем страхе. И он пообещал меня вылечить – совсем как Вы.
Эриксон: Ничего больше не хотите сказать?
Клиентка: Может быть, этот страх перешел ко мне по наследству. Мой отец никогда не выражал желания искупаться. Но это не от страха – просто у него был целый букет разных болезней – бронхит, астма и еще куча всего, поэтому ему не разрешали плавать. Это было не особенно приятно – мама всегда сердилась на нас, когда мы еще совсем маленькими детьми приставали к отцу с тем, чтобы он с нами искупался. Мы ему ужасно надоедали, и мама просто приходила в бешенство. Нам так хотелось, чтобы он с нами поплавал.
Эриксон: Как Вы этому научились?
Клиентка: Чему? Плаванию? Не знаю. А вообще-то помню некоторые свои попытки. У нас был сосед, мистер Смит. Довольно мерзкий тип. Однажды мы пошли купаться – может, там я и испугалась. Я точно не помню, где это было – где-то в районе доков. Он спросил меня: «Хочешь научиться плавать?» А я ответила: «Нет». Тогда он предложил мне: «Пойдем, посмотрим на воду». Он взял меня за руку и мы пошли – а потом я внезапно очутилась в воде. Я так разозлилась, что стала его бить, царапать – и вообще чуть не убила беднягу. Я даже пыталась его укусить. Мама мне потом за это устроила жуткую взбучку. В общем, он меня вытащил из воды и, наверное, решил, что я безнадежна.
Эриксон: А за что Вы его били и царапали?
Клиентка: Не знаю. Разозлилась, наверное, что он толкнул меня в воду. Я этого совсем не ожидала. Он ведь просто хотел таким образом научить меня плавать, но, по-моему, это не лучший метод. И я очень разозлилась на него.
Эриксон: Вы почти докурили свою сигарету.
Клиентка: Да-да. Но Вы даже не можете себе представить, до какой степени ее можно докурить.
Эриксон: Могу.
Клиентка: Я почти всегда докуриваю до фильтра. И, по-моему, грех выбрасывать пол-сигареты. Нам дают часовой перерыв на обед, и на то, чтобы быстро все проглотить, уходит около десяти минут; потом мы наскоро приводим себя в порядок, и у нас остается минут пять на то, чтобы покурить. Девочки умудряются выкурить почти целую сигарету, а я смотрю на это и меня от этого тошнит.
Эриксон: Вы так не курите. Вы только стряхиваете пепел. А может, все-таки лучше покурить?
Клиентка: Не знаю. Чем больше затяжек ты делаешь, тем короче становится сигарета. Довольно расточительно, между прочим. Вот сейчас у меня еще осталось по крайней мере на три затяжки.
Эриксон: И Вы их сделаете.
Клиентка: Конечно. Вон – в Сахаре курили одну сигарету на шестерых. И вообще – мне все время надо стенографировать, и если я останусь без пальцев – сами будете объясняться с моей матерью.
Эриксон: Вы можете остаться и без чего-нибудь еще.
Клиентка: Вы имеете в виду мои воспоминания? И что Вы собираетесь с ними делать?
Эриксон: Несколько их подправить.
Клиентка: Без меня?
Эриксон: Может, и так. (Клиентка, наконец, докуривает свою сигарету.) Джейн, я хочу, чтобы Вы рассказали мне об Элен. Быстро, без запинки – расскажите мне об Элен, Джейн.
Клиентка: Элен. Надо подумать.
Эриксон: Давайте поскорей – и со всеми эмоциями, пожалуйста.
Клиентка: Но – впрочем, может быть, это как-то связано с водой. Я не помню, где мы тогда жили. Мы были совсем детьми. Мама мыла пол – у меня вообще такое ощущение, что она вечно скребла этот пол. В комнате стояло большое корыто для купания. Элен, хоть и была младше меня, была такая же крупная. Мама вышла в соседнюю комнату, а я осталась вместе с Элен, которая сидела в корыте и играла. Я сказала маме об этом, и она ответила, что пусть играет. А я добавила, что она будет вся мокрая, и тут мама раздраженно сказала: «Оставь ее в покое, ради Бога.» Но я попыталась вытащить ее из воды. Я обхватила ее руками и попробовала поднять, но Элен была слишком тяжелой для меня – она выскользнула из рук и шлепнулась обратно в воду. Я крикнула маму, но она не обратила на мой крик никакого внимания. Я начала орать как сумасшедшая. Тут она прибежала, чтобы выяснить, что случилось, и вытащила Элен из воды.
Эриксон: Продолжайте.
Клиентка: У Элен из носа и изо рта текла вода. Мама начала хлопать ее по спине. А я плакала.
Эриксон: Ну, а теперь досказывайте все, как было.
Клиентка: Она долго не дышала. Я была в панике.
Эриксон: И что же такого ужасного Вы совершили, на Ваш взгляд?
Клиентка: Я хотела помочь ей и вытащить ее из воды, а на самом деле чуть ее не утопила.
Эриксон: А Вы не были сердиты на Элен?
Клиентка: Была – из-за того, что она такая тяжелая. Что она ухватилась за бортики корыта. Она не давала мне себя поднять.
Эриксон: Пожалуйста, все свои ощущения.
Клиентка: Она не давала мне себя поднять. Я должна была подхватить ее – но не успела. Я потеряла равновесие.
Эриксон: Я хочу, чтобы Вы все вспомнили. Говорите дальше, Джейн, об Элен.
Клиентка: Она была в розовом платье. Я не хотела, чтобы в тот день с ней что-нибудь случилось, она была такая миленькая. Обычно каждый, кто приходил к нам в дом, говорил, какая она хорошенькая, и что такие хорошенькие дети могут умереть и надо оберегать их.
Эриксон: Вы ревновали к Элен?
Клиентка: Нет.
Эриксон: Скажите мне честно.
Клиентка: Ну разве только чуть-чуть.
Эриксон: Так ревновали?
Клиентка: Да.
Эриксон: Продолжайте. Не останавливайтесь.
Клиентка: Это глупо.
Эриксон: А каким образом это все связано с плаванием? Давайте подумаем и попробуем понять, какое это имеет отношение к Вашему страху воды.
Клиентка: Вода была грязная и мыльная. И у Элен изо рта шли пузыри.
Эриксон: Какое это имеет отношение к Вашему страху воды?
Клиентка: Я, должно быть, испугалась, что толкну кого-нибудь в воду и утоплю его. Должно быть, так. Это могла бы быть и я сама. Я боюсь, что кто-нибудь утонет.

Эриксон: Итак, перед нами первое полное описание травматической ситуации.
Росси: И оно возникает после того, как Вы незаметно активизируете две ментальные установки: когда клиентка докуривает сигарету, автоматически возникает последствие «двойного узла времени» (временное связывание), и сразу же, воспользовавшись моментом, Вы даете установку на «быстрый-пересказ-без-всяких-пауз». Эта установка сформировалась тогда, когда клиентка впервые столкнулась со скороговорками. Временное связывание и быстрый пересказ – это именно те установки, с помощью которых разрозненные травматические ассоциации превращаются в связный последовательный рассказ. Мне кажется, то, что мы сейчас увидели, совершенно однозначно доказывает важное значение одновременного использования двух ментальных установок для обнаружения вытесненных травматических воспоминаний, которые и являются причиной возникновения фобий.

<< Предыдущая

стр. 9
(из 14 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>