стр. 1
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Милтон Г. Эриксон
Стратегия психотерапии


OCR: Святослав Образцов
«Эриксон М. Стратегия психотерапии: Авторский сборник»: Летний сад; 2000
ISBN 5-89740-035-0
Оригинал: Milton H. Erickson, “Strategy of the Psychotherapy”
Перевод: Л. Шлионский

Аннотация

Милтон Эриксон (1901-1980) – доктор медицины, психолог, президент многих научных обществ, возможно самый выдающийся психотерапевт XX века, создатель нового и высокоэффективного направления психотерапии, которое сейчас называют эриксоновской или стратегической психотерапией. В пантеоне крупнейших психологов и психотерапевтов всех времен и народов Милтон Эриксон занимает почетное место рядом с такими всемирно признанными учеными, как Зигмунд Фрейд, Карл Роджерс, Гарри Салливан. Он – автор более ста сорока статей и нескольких книг. Благодаря Эриксону было создано одно из самых перспективных направлений современной практической психологии и психотерапии – нейролингвистическое программирование.
Читателю предоставляется уникальная возможность ознакомиться с избранными работами Милтона Эриксона и, таким образом, заглянуть в его «творческую мастерскую». Оригинальный афористичный стиль, блестящая клиническая интуиция, нетрадиционные решения, высокая эффективность и разнообразие используемых методов – одного этого достаточно, чтобы предлагаемая вашему вниманию книга стала своеобразной `библией` психологов и психотерапевтов. Творчество Милтона Эриксона находится на грани медицины и поэзии, науки и искусства и с этой точки зрения представляет большой интерес для широкого круга читателей.

Милтон ЭРИКСОН
СТРАТЕГИЯ ПСИХОТЕРАПИИ

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКЦИИ

Милтон Г. Эриксон признан во всем мире как автор высокоэффективного направления психотерапии. Среди психотерапевтов ему нет равных: настолько разнообразен его творческий подход, велики проницательность, изобретательность и интуиция. Возможно, он был лучшим психотерапевтом XX века. Это, пожалуй, не преувеличение. Вклад Эриксона в практику психотерапии столь же значителен, сколь и вклад Фрейда в ее теорию.
Эриксон родился 5 декабря 1901 года. Его детство и юность прошли в сельских районах Невады и Висконсина. Это отразилось на его характере и проявилось в простоте, скромности, жизнелюбии и целеустремленности.
В 17 лет Эриксон перенес полиомиелит, последствия которого отразились на всей его дальнейшей жизни. Однако он говорил, что болезнь стала его лучшим учителем в познании человеческих возможностей. И действительно, несмотря на тяжелое заболевание, он закончил медицинский факультет и получил степени магистра психологии и доктора медицины в университете штата Висконсин. Круг его научных и практических интересов был достаточно широк. Он занимался психиатрической экспертизой призывников, судебно-психиатрической экспертизой, психиатрической практикой. Однако с начала сороковых годов основным видом его деятельности стала разработка и практическое применение совершенно нового направления современной психотерапии, которое потом назовут эриксоновским гипнозом. Основным принципом этого направления была предложенная Эриксоном идея утилизации. Вот как он сам описывал этот метод: «Терапевты… никогда не должны ругать, осуждать или отвергать любые проявления поведения пациента только потому, что это является неконструктивным, неразумным или нерациональным. Поведение пациента является частью проблемы, с которой он обратился за помощью к психотерапевту. Оно составляет его личностное окружение… и может быть доминирующей силой в общей картине отношений между пациентом и терапевтом. Все то, с чем пациенты приходят в кабинет к психотерапевту, в какой-то мере является частью их самих и частью их проблемы. На пациента следует смотреть с сочувствием, ценя ту целостность, которая предстает перед терапевтом… Очень часто терапия может иметь прочное основание лишь при утилизации глупых, абсурдных, иррациональных проявлений». Принцип утилизации можно определить как готовность терапевта реагировать на любые аспекты пациента и окружающей среды. Эриксон отрицательно относился к распространенным и сейчас статистическим методам исследования, так как считал, что личность каждого пациента уникальна, А следовательно, уникален и терапевтический метод, используемый в каждом отдельном случае. При таком подходе работа психотерапевта превращается в клинический эксперимент, инструментом которого является он сам. Психотерапевт подключается к внутреннему миру пациента и фактически помогает ему осознать достоинства своих недостатков. Начиная с сороковых годов и до конца своих дней, Эриксон занимался разработкой, базировавшихся на фундаментальном принципе утилизации новых методов клинического гипноза. Он восстановил репутацию гипнотерапии и превратил ее в мощное оружие врача. Его исследования явились краеугольным камнем нового плодотворного метода психотерапии и реконструкции личности – нейролингвистического программирования. Эриксон был автором более 140 статей и нескольких книг. Он создал Американское Общество клинического гипноза и был его первым президентом. Он учредил «Американский журнал клинического гипноза» и был его главным редактором. Эриксон был директором-основателем Фонда обучения и исследований при Американском Обществе клинического гипноза, работал в звании адъюнкт-профессора на медицинском факультете Университета Уэйна, являлся пожизненным членом Американской Ассоциации психологов и Американской Ассоциации психиатров.
В пятидесятые годы его статья о гипнозе появилась в столь авторитетном издании как Британская Энциклопедия. Он занимался исследованиями измененных состояний сознания совместно с Олдосом Хаксли. В 1952 году Эриксон принимал активное участие в научных конференциях в Мэйси, на которых такие известные ученые как Грегори Бейтсон, Маргарет Мид и Лоренс Кьюби обсуждали проблемы, сыгравшие ключевую роль в развитии кибернетики.
В 1948 году Эриксон переехал в Феникс, штат Аризона. Основными его занятиями были частная практика, обучающие семинары и лекции по гипнотерапии. Его жизнь поддерживали два «кита»: работа, которой он был постоянно загружен, и семья – источник его духовной силы и предмет гордости (у него было восемь детей).
У Эриксона было нарушено цветовое зрение: из всех цветов спектра он лучше всего различал пурпурный. Предметы, которые его окружали, были преимущественно пурпурного цвета и даже подарки он тоже получал пурпурные.
В последние годы жизни его мучили постоянные головные боли – результат осложнений после полиомиелита. Он был почти полностью парализован и с 1967 года мог передвигаться только в инвалидной коляске.
Но Эриксон сумел развить голос – основной инструмент своей работы, и очень гордился тем, что мог владеть речью. Однако со временем и речь стала глухой и невнятной. Видимо, поэтому он говорил так медленно и размеренно. Создавалось впечатление, что он взвешивает каждое слово.
Болезнь разрушала его организм, Эриксон упорно с нею боролся – прежде всего умением радоваться каждой минуте отпущенной ему жизни. Всех, кто встречался с ним, поражала неординарность его личности. Это был очень живой и веселый человек. Каждый его собеседник отмечал, что доктор Эриксон активно живет в настоящем и живо откликается на все, что происходит в данный момент.
В людях Эриксон неизменно вызывал изумление и восторг. Он излучал жизнелюбие, предпочитая видеть цветы, а не сорняки. У пациентов он тоже поощрял такое отношение к жизни. Успехи и положительные изменения, которых добивались его ученики и пациенты, Эриксон никогда не приписывал себе. Наоборот он выражал искреннюю радость, что человек сумел открыть в себе новые возможности и новый источник силы.
Он умер 25 марта 1980 года. В час его смерти, мирной и без мучений, рядом были близкие – его семья.
В последние годы в России было издано несколько книг, посвященных эриксоновскому гипнозу и написанными известными американскими специалистами, учениками и последователями великого психотерапевта.
Однако на русском языке пока не публиковались работы самого Милтона Эриксона. Мы решили восполнить этот пробел. Насколько это удалось, пусть судит читатель.

Ответственный редактор
Шлионский Л. М.

ГЛУБОКИЙ ГИПНОЗ И ЕГО ИНДУКЦИЯ

В книге «Экспериментальный гипноз», McMillan Press,, 1952, рр. 70-114.



Общие положения

Индукция различных состояний транса – первейшая задача гипнотерапевта. Однако при ее решении, особенно при наведении глубокого гипноза, возникает множество проблем. Погружение пациента в состояние легкого транса и удержание его в этом состоянии в течение продолжительного времени также связано с немалыми трудностями. Большие сложности возникают и при индукции транса той или иной стадии у разнородных групп пациентов или когда приходится раз за разом в течение лечебного курса погружать одного и того же пациента в одно и то же гипнотическое состояние.
Это объясняется тем, что стадии и течение транса зависят от самооценки пациента и его межличностных отношений. Эти отношения и самооценка непостоянны и меняются вместе с субъективными реакциями в ходе каждого гипнотического сеанса. Кроме того, каждая отдельная личность уникальна, и ее поведение, как непроизвольное, так и сознательное, меняется в зависимости от времени, ситуации, поставленных целей и от тех людей, с которыми она вступает в контакт.
Можно, конечно, в общем описать поведение человека в состоянии транса, но пользоваться такой обобщенной характеристикой в каждом отдельном случае не рекомендуется. Она не способна дать представление об индивидуальном поведении человека или о характере гипнотического явления. Оценивая состояние транса и поведение под гипнозом, следует обращать внимание не только на ожидаемые проявления, но и на индивидуальные отклонения от этих общих ожидаемых проявлений. Каталепсия, к примеру, является обычной формой гипнотического поведения, которое проявляется, как правило, в состоянии легкого транса и сохраняется в состоянии глубокого транса. Однако практика показывает, что у некоторых людей каталепсия никогда не проявляется самостоятельно ни в легком, ни в глубоком трансе. У кого-то она может проявиться в самых легких состояниях гипноза, у других – в самых глубоких, а у третьих – при переходе легких состояний транса в глубокий гипноз. Еще сложнее обстоит дело с лицами, у которых каталепсия проявляется лишь вместе с другими типами гипнотического поведения, такими, как амнезия.
В общем, каталепсия достаточно точно указывает на состояние транса, однако ее наличие или отсутствие у каждого отдельного пациента нужно оценивать, ориентируясь на общее поведение его под гипнозом.
При попытках разрешить некоторые из этих трудностей путем создания особых методов индукции транса не всегда учитывалась природа гипнотического поведения. Одна из самых нелепых таких попыток – магнитофонные записи. Обращение к ним ярче всего иллюстрирует непонимание гипноза как явления и стремление оперировать жесткими приемами индукции транса без учета особенностей личности и поведения гипнотика.
Этот метод основан на предположении, что одинаковое внушение одновременно вызовет одно и то же гипнотическое состояние у различных людей. Однако такой подход не учитывает личностные особенности гипнотиков, их различные способности к обучению и ответным реакциям, их различное отношение к гипнотерапевту, степень доверия к нему и те причины, которые заставили их обратиться к гипнозу. Не учтена здесь важность межличностных отношений и того факта, что они обусловлены психикой пациента и зависят от нее.
Даже в такой признанной области, как фармакология, стандартная доза лекарства не учитывает индивидуальные физиологические реакции на нее. Если же представить себе трудности, возникающие при попытке «стандартизировать» такие неопределенные проявления поведения, как межличностные отношения и самооценка, то бесполезность директивных методов гипноза, якобы обеспечивающих желаемые результаты, станет очевидной. В основе всех методов гипноза должно лежать представление о том, что человеческое поведение изменчиво и нуждается в понимании.
При создании общих методик индукции транса и наблюдения за гипнотическим поведением многие ученые некритично используют традиционные и часто неверные приемы гипноза. Наука давно отказалась от «орлиного взгляда», кристаллического шарика (для этой цели используют стеклянные, хрустальные, кварцевые и др. прозрачные шары – прим. ред.), поглаживания, пассов и прочих вещей, якобы обладающих таинственной силой. Тем не менее литература полна сообщений о методах гипноза, в которых используются приборы, предназначенные для того, чтобы подавить пациента, вызвать у него усталость и т. п. Кристаллические шарики, установленные на определенном расстоянии от глаз, вращающиеся зеркала, метрономы и вспыхивающие лампы очень часто являются главным элементом в приемах наведения транса. В результате слишком большое значение придается внешним факторам и реакциям на них пациента. В действительности же значение, прежде всего, должно придаваться интрапсихическому поведению гипнотика, а не его отношению к внешним факторам. В лучшем случае прибор – только вспомогательное средство, от которого следует отказаться в первый же удобный момент, сконцентрировав внимание на поведении гипнотика. С помощью прибора можно индуцировать транс, но не развить его. Если долго и сосредоточенно смотреть на кристаллический шарик, это может вызвать усталость и сон, но ни то ни другое, по существу, не нужно, чтобы войти в гипнотическое состояние. В подтверждение приведем следующий пример. Один опытный гипнотерапевт погружал в состояние транса группу испытуемых, систематически заставляя их сосредоточенно смотреть на кристаллический шарик, установленный на расстоянии в шесть дюймов чуть выше уровня глаз. В результате попытки загипнотизировать их без помощи кристаллического шарика давались с большим трудом, а в некоторых случаях оказывались тщетными. Когда при индивидуальной работе с каждым из испытуемых им было предложено вообразить, будто они смотрят на кристаллический шарик, они впадали в транс гораздо быстрее, и состояние его было более глубоким. Коллеги и студенты этого гипнотерапевта повторили его опыт и получили те же результаты. Когда в эксперимент снова ввели реальный шарик, испытуемые погружались в состояние транса гораздо медленнее, оно было менее глубоким, и при этом обнаруживалась большая зависимость его от внешних факторов.
Автор настоящей книги и его коллеги провели множество экспериментов, в которых испытуемые, обладающие большим опытом, наблюдали за движением бесшумных маятников, слушали приятную музыку или стук метронома. В этих экспериментах выявилось, что воображаемые приборы оказывают более эффективное действие, чем реальные. Эксперименты с людьми, которые подверглись испытанию впервые, дали те же результаты. Студенты-медики были разбиты на две группы: одна смотрела на кристаллический шарик, другая пыталась лишь представить его. Результаты у второй группы оказались более быстрыми и успешными. Опыт повторили, несколько изменив условия. Второй группе предложили слушать метроном, а первой – вообразить его звук. И снова воображение оказалось сильнее реальности. Различные варианты этого же эксперимента дали те же результаты. В воображении испытуемому легче реализовать свои способности, поскольку ему не нужно приспосабливаться к внешним предметам, не имеющим для него существенного значения. Это подтвердилось как у опытных, так и у неопытных испытуемых во всех зонах воображения – от визуальной до кинестетической.
При индукции различных состояний транса воображение всегда облегчает погружение в эти состояния и помогает вызвать желаемое и довольно сложное гипнотическое поведение. Например, испытуемый, который обычно не мог вызвать у себя галлюцинации, делал это, когда погружался в состояние транса при помощи воображения. Субъективная интерпретация этих явлений нашими испытуемыми вкратце может быть изложена так: «Воображаемый метроном стучит то быстрее, то медленнее, то громче, то тише, и когда я начинаю погружаться в транс, я просто подчиняюсь этому ритму. Настоящий же метроном ужасно однотонен, он постоянно возвращает меня в реальность, вместо того чтобы погружать в транс. Ритм воображаемого метронома все время меняется и всегда приспосабливается к ритму, в котором я думаю и чувствую, а к ритму настоящего метронома должен приспосабливаться я сам».
Здесь следует упомянуть о результатах экспериментальных и клинических исследований, связанных с индукцией зрительных галлюцинаций. Одной пациентке, сильно сомневающейся в подлинности своей личности, предложили вообразить ряд стеклянных шариков и в каждом из них зрительно вызвать какое-нибудь очень важное событие из своей жизни, провести объективное и субъективное сравнение этих событий и, связав эти воображаемые события одно с другим, восстановить непрерывность своего жизненного пути. В эксперименте с настоящими стеклянными шариками «картинки» оказались более ограниченными, а смена и взаимосвязь «сцен» была менее выражена.
Другое важное соображение, связанное с наведением транса, касается времени как самодовлеющего фактора. Традиционно считается, что одного пристального взгляда достаточно, чтобы погрузить человека в транс. Это ложное представление до сих пор не опровергнуто, поскольку и в наше время некоторые авторы утверждают, что двух-пяти минут достаточно для того, чтобы вызвать у человека глубокие нейро– и психофизические гипнотические изменения. Однако эти же авторы, прописывая какое-нибудь сильное лекарство, безусловно, долго станут ждать его действия. Ожидание практически немедленного эффекта от произнесенных слов указывает на некритический подход к делу и способно лишь поставить под сомнение достоверность научных результатов. К сожалению, во многих публикациях можно обнаружить необоснованную веру в немедленное чудесное действие гипнотических внушений и неспособность понять, что изменение поведения человека под воздействием гипноза, зависит от фактора времени. Очень часто от гипнотика ждут, что он за несколько секунд психологически и физиологически перестроится и выполнит те сложные задачи, с которыми обычно не может справиться в нормальном состоянии.
Люди меняются в зависимости от требований времени. Меняются и сами требования, обусловливая тот или иной тип поведения. Тип поведения зависит от шкалы ценностей, которой в данное время придерживается человек. Некоторым испытуемым, умеющим мгновенно вызывать у себя зрительные галлюцинации, часто требуется много времени, что вызвать у себя галлюцинации слуховые. То или иное минутное настроение может способствовать или, наоборот, препятствовать гипнотическим реакциям. Какая-нибудь случайность также может помешать погрузить в гипнотическое состояние человека, который обычно легко «засыпает». То обстоятельство, что автор этой книги – психиатр, не раз мешало испытуемому вызывать у себя слуховые галлюцинации. Некоторые испытуемые могут за очень короткое время войти в глубокий транс и продемонстрировать сверхсложное гипнотическое поведение. Однако при критическом изучении испытуемого часто обнаруживается, что его поведение во многом строится по принципу «как будто бы». Если у гипнотика попытаться вызвать негативные галлюцинации по отношению к присутствующим экспериментаторам, то он начнет вести себя так, будто бы этих людей нет. Проявится это в том, что он будет обходить их и зажимать рот, чтобы его не услышали. В том случае, когда такое его поведение принимается как валидное и другого от него не ждут, испытуемый постарается придерживаться этого типа поведения. Если дать ему достаточно времени на перестройку нейро– и психофизиологических процессов, то у испытуемого можно вызвать негативные галлюцинации по отношению к экспериментаторам.
Легкость, с какой можно индуцировать глубокий гипноз, часто воспринимается экспериментаторами некритически и расценивается ими как валидный критерий ожидаемого гипнотического поведения. Когда в эксперименте испытуемым в состоянии глубокого транса дается сложное задание, у них проявляется тенденция к переходу в более легкое состояние транса. Вероятно, для решения поставленной перед ними сложной задачи испытуемые (по разным причинам) стремятся подключить себе на помощь сознательные мыслительные процессы, поэтому в экспериментах мы очень часто получаем недостоверные и противоречивые результаты.
Легкость, с какой индуцируется состояние транса, также не может свидетельствовать о том, что испытуемого удастся долго удерживать в этом состоянии. Она может указывать лишь на то, что испытуемому в состоянии транса на перестройку всего своего поведения требуется определенное время, что позволит ему давать точные и устойчивые ответы. Наивно полагать, что испытуемый, который легко погружается в глубокий гипноз, останется в этом состоянии неопределенно долгое время.
Встречаются испытуемые, которые легко погружаются в гипнотическое состояние, демонстрируют разнообразное и сложное гипнотическое поведение и, тем не менее, не способны осуществить некоторые простейшие гипнотические действия. Для иллюстрации приведем такой случай. Один очень способный испытуемый, демонстрировавший сложное гипнотическое поведение, с трудом ориентировался в пространстве. Все эксперименты с ним приходилось проводить в лабораторных условиях, в противном случае он действовал по принципу «как будто бы». Однако в воображаемой лаборатории он действовал так же успешно, как и в реальной.
У другой испытуемой, легко погружавшейся в гипноз, удавалось вызвать состояние диссоциации и деперсонализации лишь в том случае, если ей сначала внушали, будто она находится в другом месте, предпочтительно дома, и читает там книгу. Как только это удавалось сделать, все затруднения при индукции этих состояний исчезали. В обоих случаях, если испытуемым не внушалась домашняя или лабораторная обстановка, то, несмотря на их высокую гипнабильность, гипнотическое поведение было недостоверным.
Таким образом, общая обстановка, равно как и фактор времени, очень важна для наведения транса и удержания в нем испытуемого в течение длительного времени.
Недооценка временного фактора и индивидуальных особенностей испытуемых приводят к противоречивым результатам при изучении гипноза. Опубликованные в печати данные о не поддающихся гипнозу людях колеблются от пяти до семидесяти процентов и даже больше. Низшую оценку можно объяснить тем, что временному фактору при наведении транса не придавали должного значения.
Тридцать пять лет практики, в течение которых автор лечил гипнозом более трех с половиной тысяч пациентов, убедили его в важности индивидуальных особенностей пациентов и фактора времени. Одному из наиболее ярких пациентов потребовалось менее тридцати секунд, чтобы с первого раза погрузиться в глубокий гипноз и тут же продемонстрировать надежное гипнотическое поведение. Другой пациент был замечателен тем, что на него пришлось потратить триста часов систематического труда, прежде чем удалось индуцировать у него состояние транса; еще двадцать-тридцать минут уходило затем на то, чтобы добиться необходимой глубины гипнотического состояния.
Как правило, для первоначальной тренировки с наведением транса вполне достаточно четырех-восьми часов. Индукция транса и оперирование им – это два разных процесса, поэтому пациенту, полностью учитывая его способность к обучению и управлению, нужно дать время на то, чтобы он перестроил свои поведенческие процессы соответственно намеченной гипнотерапевтической работе. Каталепсия, например, обычно достигается за несколько минут, но на то, чтобы добиться эффекта обезболивания, могут уйти часы систематических тренировок.
В научных исследованиях, связанных с гипнозом, большое значение имеет опыт и стаж участия испытуемого в экспериментах. Очень часто испытанию подвергаются случайные люди, принимающие участие в одном или двух экспериментах. Собственный опыт автора и опыт его коллег убеждают в том, что более опытные испытуемые легче справляются с самыми сложными ситуациями. Автор предпочитает проводить исследования с людьми, которые неоднократно и в течение долгого времени подвергались гипнозу и способны демонстрировать разнообразие гипнотического поведения. Если испытуемые не обладают подобным опытом, они проходят систематическую предварительную подготовку, с тем чтобы у них выработались различные навыки поведения в состояние транса. При подготовке женщины к безболезненным родам у нее можно выработать навык к автоматическому письму или умение вызывать у себя негативные зрительные галлюцинации. На основании первого внушения впоследствии можно вызвать диссоциацию отдельной части тела, а на основании второго развить нечувствительность к раздражителям. Как показал опыт, благодаря такой подготовке становится возможным активизировать скрытые способности пациента. Цель, к которой мы стремимся, куца важней, чем точное соблюдение логики метода. Нельзя рассчитывать, что применение определенной гипнотической техники приведет к выявлению ожидаемого гипнотического явления.
Все сказанное выше носит общий характер. Теперь перейдем к более конкретному обсуждению природы глубокого гипноза и методов индукции. При этом мы не станем вдаваться в объяснения специфических технических приемов. Разнообразие испытуемых, различие их общих и сиюминутных целей, различие их требований, обусловленное временем и обстоятельствами, уникальность их личности и дарования, а также условия предстоящей работы исключают возможность использования раз и навсегда заданных приемов. При использовании такого шаблонного приема в лучшем случае можно проверить его эффективность, то есть то, постоянно ли он приводит к одним и тем же результатам. Следовательно, он может служить мерой собственной надежности, но по нему нельзя оценивать смысл полученных результатов. Это становится особенно понятным, если вспомнить, что в экспериментах наведение транса всегда предшествует манипулированию трансом, которое относится уже к другому типу поведения. Это манипулирование зависит не от приема, которым пользовались для индукции, а от характера поведения, проявившегося сразу за погружением в транс, и от самой глубины транса. Можно научиться «надежным» приемам погружения в транс, но нет надежных и раз навсегда заданных приемов, с помощью которых можно было бы справиться со всеми гипнотическими явлениями и психологическими реакциями на эти явления. Здесь уместна, наверное, такая аналогия: как бы ни важна была анестезия при хирургической операции, сама операция и ее результаты относятся к другой категории событий, свершению которых анестезия только способствует.


Описание глубокого гипноза

Прежде чем говорить о методах индукции, поговорим о самом глубоком гипнозе. Следует признать, что никакое словесное описание, каким бы полным и точным оно ни было, не может заменить подлинный опыт и дать общую характеристику явлению. Картина глубокого гипноза у одного испытуемого какими-то деталями неизбежно отличается от подобной картины у другого испытуемого. Нельзя составить полный перечень гипнотических явлений, которые были бы характерны для одной какой-либо стадии гипноза. У одних испытуемых в состоянии легкого транса проявятся явления, которые обычно типичны для глубокого гипноза, другие испытуемые в глубоком гипнозе начнут вести себя так, как обычно ведут себя в состоянии легкого транса. Порой испытуемые, обнаруживающие в состоянии легкого транса поведение, характерное для более глубокой стадии, перестают себя так вести, когда глубокий гипноз наступает в действительности. К примеру, у некоторых испытуемых в состоянии легкого транса без труда развивается амнезия, а в состоянии глубокого гипноза у них этого не происходит. Причина этих явных аномалий заключена в том, что психологическая ориентация личности в состоянии глубокого транса совершенно не похожа на подобную ориентацию в состоянии легкого транса. На разных стадиях легкого транса участие испытуемого в эксперименте еще в какой-то мере сознательно, он проявляет некоторое понимание и дает себе отчет в происходящем. В состоянии глубокого гипноза его действия не контролируются сознанием.
В поведении испытуемых, погруженных в глубокий гипноз, проявляются бессознательные реакции, которые часто существенно отличаются от сознательных действий. Это особенно заметно у новичков – отсутствие опыта и непонимание гипнотических явлений вносит путаницу в их поведение в состоянии глубокого гипноза. С опытом некоторые представления распространяются у них из области сознательного в область бессознательного.
Очень часто в гипнотерапии сталкиваются с тем, что новичков трудно научить разговаривать в состоянии глубокого гипноза. Погруженные в легкий транс, они говорят более или менее бегло, но в состоянии глубокого гипноза, когда в действие вовлечены непосредственно механизмы бессознательного, они разговаривать неспособны. Привыкшие к тому, что речь у них осуществлялась на уровне сознания, они не имеют представления о том, что можно разговаривать и на уровне бессознательного. Испытуемых часто приходится учить тому, что их способности могут проявляться одинаково хорошо как на уровне сознательного, так и на уровне бессознательного. Вот почему автор так часто подчеркивает необходимость предварительной подготовки продолжительностью от четырех до восьми часов и даже более, в процессе которой испытуемого погружают в различные состояния транса и приучают к соответствующему поведению. Лишь после этого можно начинать эксперименты с гипнозом или гипнотерапию.
Эксперименты, в которых от испытуемого, находящегося в состоянии глубокого транса, сразу требуют, чтобы он говорил, часто приводят к противоречивым и неудовлетворительным результатам. Это объясняется тем, что он, для того чтобы заговорить, вынужден, без ведома экспериментатора, перейти в более поверхностную стадию транса. Однако не составляет большого труда научить испытуемого и в состоянии глубокого гипноза говорить и действовать так же хорошо, как и в обычном состоянии сознания. Испытуемого, который неспособен говорить в состоянии глубокого гипноза, можно научить автоматически писать, а потом беззвучно читать написанное, шевеля при этом губами; затем сравнительно нетрудно перейти от моторных движений письма и беззвучного шевеления губами к громкой речи. Со временем он убедится, что, вопреки своим жизненным навыкам, способен разговаривать и на уровне бессознательного. Это верно и в случае других гипнотических явлений. Боль – это осознанное ощущение, потому анестезию следует внушать подобным же образом. То же самое возможно и в случае галлюцинаций, регрессии, амнезии и других гипнотических состояний.
Некоторые испытуемые нуждаются в подробных и постоянных объяснениях, другие сами легко применяют то, что они узнали в одной области к разрешению проблем из другой области.
Все вышесказанное подводит нас к следующему определению глубокого гипноза. Глубокий гипноз – это гипноз такого уровня, который позволяет испытуемому непосредственно и адекватно действовать на уровне бессознательного.
Испытуемый в глубоком гипнозе действует в соответствии со своими бессознательными представлениями. Его поведение не связано с обычными представлениями сознания, оно соотносится с той реальностью, которая существует для него на уровне бессознательного в данной гипнотической ситуации. Пока он находится в состоянии глубокого гипноза, реальностью для него являются его принципы, воспоминания и идеи. Все то, что окружает его в реальной действительности, имеет для него значение лишь в той мере, в какой оно вовлечено в гипнотическую ситуацию. Следовательно, его реальность не обязательно должна состоять из объективно существующих предметов со свойственными им качествами. Испытуемый может машинально писать на бумаге и читать написанное. Но в такой же мере он может вообразить себе бумагу и карандаш и совершать движения, характерные для письма, а затем читать написанное. Истинное значение конкретного карандаша и бумаги зависит от жизненного опыта испытуемого; будучи пущены в дело, они перестают принадлежать к его гипнотической ситуации в целом. В состояниях легкого транса и нормального бодрствования карандаш или бумага имеют для испытуемого, в дополнение к его частным и личным представлениям, определенную объективную ценность.
В глубоком гипнозе реальность испытуемого непременно должна гармонировать с особенностями и структурой всей его личности. Поэтому невротическую личность в глубоком гипнозе следует отключить от угнетающих ее невротических переживаний и тем самым освободить простор для ее терапевтического перевоспитания в гармонии с основными ее качествами. Невроз, хотя и мешает проявлению основных качеств личности, не способен, как бы он ни был силен, их извратить. Точно так же, как глубок ни был бы гипноз, любая попытка внушить гипнотику действия, несовместимые с его личными установками, приводят к тому, что попытка эта решительно отвергается или внушение трансформируется и позволяет поступать притворно (в экспериментах по гипнотическому внушению антисоциального поведения такие притворные действия часто принимают за настоящие). Следует с уважением относиться к индивидуальным особенностям личности пациента. Такой подход нельзя недооценивать. Только при внимательном и уважительном отношении к личности можно распознать характер поведения и отделить сознательные поступки от бессознательных. Ясное понимание того, что составляет сферу бессознательного поведения, помогает врачу индуцировать у пациента глубокий гипноз и удержать его в этом состоянии.


Приспособление всех гипнотических приемов к испытуемому

Адаптация методических приемов к пациенту обеспечивает его полное сотрудничество с гипнотерапевтом. Намеченные гипнотические действия должны составлять лишь часть всей гипнотической ситуации. Их надо готовить для испытуемого, а не наоборот, испытуемого для них. Тут все важно. То, что на первый взгляд кажется мелочью, в гипнотической ситуации может приобрести решающее значение.
Вот несколько примеров. Один врач-гипнотерапевт проводил эксперимент, в котором тонометр для измерения артериального давления надо было крепить на руке испытуемого, и каждый раз получал неясные и неудовлетворительные результаты. Впоследствии испытуемый перешел к автору, и я угадал его неосознанную потребность в том, чтобы в экспериментах учитывали, что он левша. Между нами сразу наладилось сотрудничество. Прикрепляя тонометр на левую руку испытуемого, автор стал получать хорошие результаты. Через некоторое время выявилось, что крепление тонометра на его правой руке уже не сказывается на результатах. Другой испытуемый, свободно владеющий обеими руками, в эксперименте с автоматическим письмом и рисованием безотчетно стремился к тому, чтобы пользоваться той или другой рукой по своему желанию. Некоторые испытуемые, в особенности студенты медицинских и психологических факультетов, настаивали на исполнении явных их причуд или на том, чтобы сначала попробовать себя в других гипнотических опытах, и лишь после этого от них можно было добиться сотрудничества в намеченном эксперименте.
Один пациент-невротик не имел возможности платить за сеансы гипнотерапии. Поскольку он не хотел получать лечение, не оплатив его, пациента убедили на добровольных началах принять участие в целой серии экспериментов в качестве испытуемого. Однако гипнотерапия по его настоянию не проводилась. После года экспериментальной работы у него подспудно созрело мнение, что его добровольные услуги являются достаточной платой за лечение. Придя к такому выводу, он согласился на полный курс гипнотерапии.
В гипнозе, где межличностные отношения и самооценка личности играют такую большую роль, непременно надо считаться с психологическими стремлениями испытуемого, какими бы тривиальными и не имеющими отношения к делу они ни казались. Недооценка их неизбежно приведет к расплывчатым, неудовлетворительным и даже противоречивым результатам. Поэтому в случае получения таких результатов нужно пересмотреть всю гипнотическую ситуацию с учетом вышесказанного.


Необходимость оберегать личность гипнотика

Поскольку испытуемый, пребывая в состоянии гипноза, находится в явно невыгодном для себя и уязвимом положении, его личные права, привилегии и тайны должны сохраняться.
Независимо от того, насколько осведомлен и умен испытуемый, он всегда, независимо от того признает он это или нет, не уверен в том, что произойдет, что можно и что нельзя сказать или сделать в состоянии транса. Даже те испытуемые, которые с легкостью открывали автору тайники своей души, обнаруживали потребность в защите собственной личности и желали показать себя с лучшей стороны, независимо от того, в какой мере проявили себя с худшей.
Гарантия защиты должна даваться испытуемому и тогда, когда он бодрствует и когда пребывает в состоянии транса. В состоянии бодрствования это лучше делать косвенно, а в состоянии транса – более прямолинейно.
Приведем такой пример. Двадцатилетняя девушка, добровольно согласившаяся участвовать в экспериментах, всегда приходила в обществе бестактной, острой на язык подружки, которая серьезно мешала проведению гипнотических сеансов. После того как была проделана довольно большая работа, она стала приходить одна. Еще некоторое время спустя девушка призналась со смешанным чувством удовольствия и смущения: «Я приводила с собой Руфь, потому что она ужасно злая, и я знала, что при ней я не скажу и не сделаю ничего такого, чего не хочу». Она призналась также, что у нее бывают скрытые реактивные тревожные состояния, и попросила провести с ней лечебные сеансы гипноза. И до, и после гипнотерапии в экспериментальной работе она показала себя с самой лучшей стороны.
Если к работе привлечены новички и речь вдет об индукции у них глубокого гипноза, необходимо постоянно показывать, что им ничто не угрожает. Делать это нужно очень просто и часто с помощью приемов, которые на первый взгляд кажутся абсурдными. Тут надо учитывать особенности личности испытуемого. Одна студентка, выпускница психологического факультета добровольно согласилась принять участие в качестве испытуемой в демонстрационном опыте перед группой студентов. С некоторым трудом ее погрузили в состояние легкого транса, но по ее поведению было видно, что она опасается чего-то дурного. Под предлогом, что ее хотят обучить автоматическому письму, ее попросили написать несколько интересных предложений и не показывать их до тех пор, пока участники семинара не обсудят эту проблему. Поколебавшись, она написала что-то очень коротенькое. Тогда ее попросили перевернуть листок так, чтобы даже она сама не могла видеть написанное. Затем девушке дали еще один лист бумаги и предложили написать сначала обдуманно, а затем не задумываясь, ответы на такой вопрос: «Хотите ли вы, чтобы я прочитал, что вы написали?». Оба письменных ответа были «да» и к ним машинально добавлено «кто угодно». Затем ей сказали, что, поскольку это ее первая проба в автоматическом письме, то нет острой необходимости читать то, что она написала, а лучше сложить листок пополам, спрятать его в сумочку и в другой какой-нибудь раз, когда она прибегнет к автоматическому письму, сравнить написанное. После этого девушку легко удалось погрузить в глубокий гипноз.
Некоторое время спустя она дала такое объяснение: «Я очень хотела быть загипнотизированной, но я не знала, можно ли вам доверять. Конечно, это было глупо, потому что все происходило на глазах у целой аудитории. Когда вы попросили меня написать предложение, моя рука сама вывела: „Влюблена ли я в Джерри?“, а потом я написала, что вы или кто угодно можете это прочесть. Но когда вы сказали, что я могу спрятать листок и когда-нибудь сравнить почерк, и даже не полюбопытствовали, что я написала, я поняла, что у меня нет причин вас опасаться. Я поняла также, что на свой вопрос лучше ответить себе когда-нибудь потом, а не сейчас. А то я мучилась бы вопросом, права я или нет».
С таким поведением мы сталкивались много раз. У испытуемых есть острая потребность в охране собственного Я, наш метод удовлетворяет эту потребность и снимает внутреннее противодействие при наведении глубокого гипноза.
Чтобы вызвать у испытуемого чувство безопасности, часто используют такой метод. Испытуемому в состоянии легкого транса советуют вызвать в своем воображении яркий, приятный и радостный сон, а затем забыть его и не вызывать до тех пор, пока этого не захочется. Такое внушение дает многообразный эффект. Прежде всего, оно вызывает у человека чувство свободы и безопасности и подсознательную уверенность в безопасности поведения в состоянии гипноза. В этом внушении говорится о знакомых вещах: забыть и не вспоминать. Оно дает чувство уверенности в себе, и в нем заключено постгипнотическое внушение, которое может быть выполнено только при желании испытуемого. Так прокладывается дорога к углублению транса.
Автор широко пользуется такого рода внушениями. Благодаря им у испытуемого под гипнозом создается масса приятных ощущений, возникает чувство полной безопасности, что позволяет ему легко и охотно вступать в сотрудничество с врачом.
Другой метод заключается в том, что испытуемому в состоянии легкого транса советуют утаить от врача кое-что из своей жизни. Это «кое-что» должно носить предпочтительно сугубо личный характер, хотя испытуемый может этого и не осознавать. Это может быть его второе имя, или тот член семьи, на которого он больше всего похож, или имя девочки, в которую он был влюблен в детстве. При этом человек на собственном опыте убеждается в том, что он не беспомощный автомат, что он может сотрудничать с врачом и выполнять его внушения и что успех дела скорее зависит от него, а не от врача. Подобные ощущения крайне важны для того, чтобы человек позволил погрузить себя в глубокий гипноз. Кроме того, испытуемый невольно приходит к мысли, что если он успешно выполняет негативное внушение, то, безусловно, справится и с позитивным.
Существует еще один метод, о котором часто забывают, – признание заслуг. Нужно со всей серьезностью относиться к стремлению человека к успеху и к его желанию, чтобы этот успех был оценен другими и им самим. Недооценка этого вызовет у испытуемого, как у субъекта, наделенного чувствами, неуверенность и незащищенность. Такое его состояние может отрицательно сказаться на всей гипнотической работе. Это естественно, поскольку испытуемый, полагая, что его усилия не ценятся, перестает доверять врачу и усердствовать. Это особенно заметно на уровне бессознательного, когда обнаруживается, что эмоциональные реакции не всегда логичны. Опыт показал, что в той или иной форме одобрение должно быть высказано предпочтительно сначала в состоянии легкого транса, а затем ив нормальном состоянии бодрствования.
Если характер эксперимента не позволяет врачу высказать испытуемому свою признательность за его труд, он должен найти возможность сделать это в другой обстановке. При любой гипнотической работе следует помнить о ранимости испытуемого, оберегать его и учитывать особенности его личности.


Манипулирование сознательным и непроизвольным поведениями испытуемого во время индукции транса

Очень часто в методах гипноза чрезвычайно важное значение придается тому, что делает и говорит врач при внушении транса, и почти не уделяется внимания тому, что делает и переживает гипнотик. В действительности же развитие состояния транса – это интрапсихическое явление, обусловленное внутренними процессами, а действия гипнотерапевта направлены на то, чтобы создать для них благоприятные условия. По аналогии можно сказать, что инкубатор создает благоприятные условия для выведения цыплят, но сами цыплята получаются благодаря развитию биологических процессов внутри яиц.
Неопытный врач, индуцируя состояние транса, часто старается направить поведение испытуемого соответственно своим представлениям о том, как последний должен себя вести. Роль врача, однако, должна быть сведена к минимуму, а роли испытуемого, наоборот, должно быть придано большее значение. В пример можно привести испытуемую, с которой работал автор. После общего разговора о гипнозе она выразила желание тут же испытать состояние транса. Ей предложили выбрать кресло и сесть в него в самой удобной для нее позе. Усевшись в кресло, девушка сказала, что выкурила бы сигарету. Ей тут же дали сигарету, и она лениво курила, задумчиво наблюдая за тем, как дым тянется вверх. Автор как бы случайно делал замечание о том, какое это удовольствие – курить, наблюдая за кольцами дыма, легко подносить сигарету ко рту и испытывать внутреннее удовлетворение от того, что можно целиком отдаться этому волшебному занятию и не обращать внимания на то, что творится вокруг. Вскоре он стал упоминать о затяжках и выдохах, и эти его слова совпадали с ритмом ее дыхания. В других репликах говорилось о том, с какой легкостью, почти автоматически, она подносит сигарету ко рту и опускает руку на подлокотник кресла. Эти замечания также совпадали с действительными движениями испытуемой. Вскоре слова «вдох» и «выдох», «поднять» и «опустить» приобрели силу внушения, чего девушка даже не заметила, поскольку они сохраняли свой разговорный характер. Точно так же делались внушения, в которых слова «спать», «сонный» и «тяжелый» по времени совпадали с движениями ее век.
Она погрузилась в состояние легкого транса, еще не успев докурить сигареты. Теперь ей внушалось, что она может не отказывать себе в удовольствии курить, даже засыпая; что когда сон ее станет глубоким, терапевт присмотрит за ее сигаретой; что и в глубоком сне она будет испытывать ощущение, будто курит. В результате такого внушения девушка погрузилась в глубокий гипноз, и с ней был проведен тренировочный сеанс, во время которого ее обучали вести себя в соответствии с подсознательными представлениями.
После этой предварительной подготовки она добровольно согласилась работать в качестве испытуемой с группами студентов медицинского факультета. Ее отношение к студентам было такое же, как и к автору. Однако на ее просьбу выкурить сигарету студенты реагировали по-разному. Некоторые мягко уговаривали ее не задерживать начала сеанса, некоторые закуривали вместе с ней, а третьи терпеливо ждали, когда она закончит курить. И всех постигала неудача. На заключительном занятии, на котором присутствовали все группы, двум студентам, каждому самостоятельно, было предложено загипнотизировать эту девушку. Предварительному каждому из этих студентов рассказали, как провел индукцию транса автор. Оба сумели вызвать у испытуемой глубокий гипноз. А затем и остальные студенты, следуя этой методике, достигли успеха.
Этот случай подробно рассмотрен нами потому, что по нему очень хорошо видно, что гипнотерапевт, какой бы методикой он ни владел, должен приспосабливать эту методику к поведению гипнотика. Было бы ошибкой считать, что желание этой девушки выкурить сигарету говорит о ее активном внутреннем сопротивлении; наоборот, оно свидетельствует о ее искреннем желании сотрудничать с врачом, но в свойственной ей манере. Так к этому и надо относиться, а не стараться преодолеть это как противодействие или прибегать к запретам.
Во многих случаях сопротивление гипнотика является кажущимся. Он просто безотчетно хочет проверить, намерен ли врач считаться с ним или заставляет беспрекословно поступать по-своему. Вот пример. Одна испытуемая, которую многие врачи безуспешно пытались погрузить в состояние транса, вызвалась участвовать в демонстрационном сеансе. Она села перед аудиторией на стул в напряженной и вызывающей позе. В ответ на это очевидно вызывающее поведение гипнотерапевт, как бы между прочим, заметил, что для того чтобы усыпить человека, последнему не обязательно расслабляться или действовать автоматически, от него требуется лишь желание быть загипнотизированным. А врачу нужно только пойти навстречу этому желанию. Тогда испытуемая поднялась и спросила, могут ли ее загипнотизировать, если она будет стоять. «А почему нам с вами не показать, что это возможно?» – был ответ. Серией внушений она была погружена в глубокий транс. Впоследствии из расспросов выяснилось, что она много читала о гипнозе и решительно возражала против часто встречающихся утверждений, что гипнотик – всего лишь пассивно реагирующий автомат, не способный к самовыражению. Непроизвольное поведение, заявила она, так же важно как и сознательное, и признание этого факта позволит эффективно применять гипноз в жизни.
Следует заметить, что реплика: «А почему нам с вами не показать, что это возможно?», – обозначающая, что ее поведение целиком принимается, вызвала у испытуемой готовность к тому, чтобы быть загипнотизированной, и настроила ее на полное сотрудничество, в результате которого будут достигнуты ее собственные цели и цели врача.
Во время опыта испытуемая часто подсказывала автору, что еще ему следует попросить ее продемонстрировать, и часто действительно вносила коррективы в первоначально задуманный эксперимент. В других случаях она бывала совершенно вялой и безучастной.
У одной студентки, выпускницы психологического факультета, никак не удавалось вызвать состояние глубокого гипноза. После нескольких часов безуспешных попыток девушка робко спросила, не может ли она, хотя у нее нет никакого опыта работы с гипнозом, сделать некоторые замечания о технике индукции. Она сказала следующее: «Вы произносите свои внушения слишком быстро. Вы должны произносить их очень медленно, настойчиво повторяя. Один раз скажите быстро, немножко повремените и повторите медленно; и, пожалуйста, время от времени делайте паузы и давайте мне передохнуть, и не подчеркивайте так глаголы». Вот так, с ее помощью, меньше чем за тридцать минут, девушку погрузили в глубокий, почти на стадии ступора, гипноз. Впоследствии ее очень часто привлекали к различным экспериментам. Она успешно обучала других, как следует индуцировать состояние глубокого транса.
Принять такую помощь не значит признать свое невежество или некомпетентность. Наоборот, это значит честно признать, что глубокий гипноз – это совместное дело, в котором основную работу выполняет испытуемый, а врач старается побудить его к тому, чтобы приложить необходимые усилия. Это значит признать, что никому не дано подлинное понимание особенностей восприятия и поведения другого человека. Такой подход лучше всего действует на умных и очень заинтересованных людей, хотя эффективен и в других случаях. Он создает атмосферу доверия, уверенности и чувство активного участия в общем деле. Более того, он рассеивает ложные представления о таинственной силе гипнотерапевта и способствует установлению правильных отношений между гипнотиком и врачом. К счастью, автор понял это в самом начале своей деятельности и впоследствии не раз убеждался, что такой подход неизменно облегчает индукцию гипноза любой стадии и помогает добиться самого сложного гипнотического поведения у испытуемого.
В литературе часто пишут о сопротивлении испытуемого и о том, как преодолеть или обойти его. Как показывает опыт автора, лучший способ преодолеть это противодействие – направить его на создание гипнотического состояния. Этого можно достигнуть словесным внушением. Внушение должно быть составлено таким образом, чтобы ответное поведение, каким бы оно ни было – положительным, негативным или вовсе не проявленным, – воспринималось как желательное. Гипнотику, который никак не реагирует на внушение поднять руку, можно, к примеру, сказать следующее: «Вскоре ваша правая, а может быть, левая рука начнет подниматься или наоборот, давить вниз. А то и вовсе не будет двигаться. Мы подождем и будем наблюдать, что именно произойдет. Может быть, сначала у вас пошевелится большой палец, или вы почувствуете что-то в мизинце. Но дело не в том, поднимется ли ваша рука или, напротив, будет давить вниз, или вовсе останется неподвижной. Значение имеет лишь ваша способность ощущать, что происходит с рукой».
Такое внушение охватывает и поднятие руки, и тяжесть в ней, и отсутствие движения – любое из этих действий является правильной ответной реакцией. Выходит, мы создали ситуацию, в которой противодействие гипнотика носит конструктивный характер сотрудничества. Нельзя сопротивляться гипнозу, если тебя ему не подвергают. Понимая это, врач должен создать такие условия, в которых возможность проявить противодействие является ожидаемой и само противодействие сконцентрировано на том, что не является важным. Гипнотику, у которого противодействие выражается в том, что рука у него не поднимается, можно внушить, что правую руку он поднимает, а левую нет. Противодействие тогда выразится в том, что он поступит наоборот. В результате гипнотик обнаружит, что реагирует на внушение и испытывает при этом удовлетворение. В большинстве случаев, когда мы прибегали к подобному внушению, лишь немногие испытуемые замечали, что оказались в подстроенной ситуации, позволившей сыграть на их противоречии. Один пишущий о гипнозе автор, не вникнув в суть данного метода, провел такой опыт. Желая продемонстрировать, что испытуемые не смогут устоять против его внушения, он предложил им сопротивляться при наведении транса. Испытуемые стали сознательно демонстрировать, что охотно отзываются на внушения, чтобы доказать, что они не могут перед ним устоять. Автор опубликовал это исследование в полном неведении о подлинном смысле происшедшего.
Каким бы ни было поведение гипнотика, оно должно быть принято как таковое и направлено на развитие соответствующих гипнотических действий. Любая попытка «исправить» или изменить поведение испытуемого или заставить его делать то, в чем он не заинтересован, мешает наведению транса, а глубокого гипноза в особенности. Если у пациента, который хотел, чтобы его погрузили в состояние транса, вдруг возникает сопротивление, это свидетельствует о противоречии, которое может быть с успехом использовано в целях как пациента, так и врача. Подход, в котором признаются интересы гипнотика и особенности его поведения, не является, как поспешили отметить некоторые авторы, «неортодоксальным методом», построенным на «врачебной интуиции». Наоборот, он исходит из простого признания существующих условий и глубокого уважения к испытуемому как к активной личности.
Каждый последующий шаг в индукции транса следует делать, только если гипнотик остался доволен предыдущим. Удовольствие может быть вызвано самой гипнотической ситуацией или вытекать из жизненного опыта гипнотика. Вполне возможно, что даже на участие в эксперименте в качестве испытуемого он решился после сильного внутреннего колебания. Сидеть удобно и расслабленно в кресле, отключившись от тревог внешнего мира, – это истинное удовольствие. В том, что рука, в ответ на требование поднять ее, не поднимается, страшного ничего нет. Сидеть и не двигать руками – само по себе удовольствие. Желание сидеть, не шевелясь, в то время как врач изо всех сил старается внушить тебе явные бессмыслицы, – это еще одно удовольствие. Каждое из этих удовольствий является формой поведения, которую можно рассматривать как первый успешный шаг в развитии состояния транса.
Вот пример. Молодая женщина, доктор психологии, весьма скептически относившаяся к гипнозу, бросила автору вызов. Она предложила ему продемонстрировать на ней его «хитрые фокусы» в присутствии других коллег, которые станут свидетелями его поражения. При этом она заявила, что если ей докажут существование такого явления, как гипноз, она примет участие в любой работе, которую задумает автор. Ее вызов и условия были приняты.
Испытуемой часто напоминали ее обещание в случае поражения принять участие в исследованиях, поскольку оно определяло ее поведение и в будущем могло быть использовано в состоянии гипноза. Затем был применен метод, от которого ожидалось, что он ничего не даст, и так оно и случилось. Таким образом, у испытуемой появилось приятное чувство правоты, сквозь которое, однако, уже сквозило сочувствие к автору, так позорно провалившемуся. Это сочувствие стало краеугольным камнем, на котором впоследствии строилось все ее гипнотическое состояние. Затем автор, якобы желая спасти честь мундира, завел разговор о речедвигательных реакциях, в ходе обсуждения, благодаря косвенному внушению, испытуемая выразила желание участвовать в эксперименте, демонстрирующем такие реакции. При этом она заметила: «Только не уверяйте меня, что речедвигательные реакции – это гипноз, я знаю, что это не так». Ей возразили, что речедвигательная деятельность проявляется под гипнозом так же хорошо, как и в состоянии бодрствования. Так был заложен еще один камень в фундамент ее будущего гипнотического поведения.
В качестве образчика речедвигательных действии для опыта выбрали поднятие руки. Испытуемая охотно на это согласилась, поскольку не знала, что автор часто пользуется этим приемом при наведении транса.
Под видом педантичного рассмотрения вопроса автор провел серию внушений, в которых предлагал испытуемой поднять и опустить руку. Она проделывала это быстро и восторженно. После этого автор сказал, что перед началом экспериментальной работы было бы хорошо, если бы испытуемая полностью сосредоточилась на собственных ощущениях, не обращая внимания на внешние сигналы, кроме его голоса. Так был заложен еще один камень. Через десять минут женщина уже была в сомнамбулической стадии глубокого транса.
После нескольких минут разговора о ее возможных речедвигательных реакциях испытуемую спросили, не надоела ли ей эта тема и не хочет ли она вернуться к другим аспектам вопроса, с которого началась беседа. Так ей сделали внушение проснуться, исключая при этом возможность критической оценки ситуации. Она согласилась, легко вышла из транса, и автор возобновил беседу на первоначальную тему. Вскоре с помощью того же метода женщина была вторично погружена в транс. Во время третьего погружения в транс у испытуемой появилась каталепсия. Это испугало и расстроило ее, но прежде чем вывести женщину из транса, ее уверили, что это была заторможенная речедвигательная реакция. Это не только не насторожило ее, а наоборот, еще больше пробудило интерес к делу.
В двух других гипнотических сеансах она изъявила желание испытать «другие явления, связанные с речедвигательной деятельностью». Ей предложили смотреть на присутствующих и следить за тем, как по мере ослабления внимания и сосредоточения на движении своих рук она перестает замечать присутствие свидетелей. Таким образом, у испытуемой удалось вызвать отрицательную галлюцинацию, настолько возбудив ее интерес к речедвигательной деятельности, что он исключил любую другую форму поведения. Затем у нее вызвали положительные галлюцинации. При этом она видела свою поднятую руку в двух разных положениях так ясно, что могла отличить, где у нее рука, а где зрительный образ руки. После этого автор высказал предположение, что в зависимости от того, будет ли ее внимание к своим речедвигательным реакциям возрастать или угасать, она попеременно будет видеть или не видеть, слышать или не слышать присутствующих, сможет вызвать раздвоенные зрительные образы присутствующих, сможет забыть о присутствии других людей и даже об их существовании и многое другое. Таким путем ей предоставили возможность пережить множество гипнотических событий.
Затем предстояла очень трудная задача сообщить испытуемой, что она была загипнотизирована. Эта попытка была сделана во время шестого сеанса. Ей предложили вспомнить свои ощущения во время «первой демонстрации речедвигательных реакций». Когда она сделала это, автор заметил, что ее сосредоточенность на себе, вероятно, можно сравнить с похожим состоянием, которое наблюдается в гипнозе. При воспоминании о «второй демонстрации» автор высказал мнение, что она действовала почти в состоянии транса. Испытуемую попросили вспомнить, как она вела себя во время «третьей попытки». Когда она это сделала, ее спросили, чем она может объяснить свою каталепсию; еще ее попросили восстановить все, что ей говорилось и как она на это реагировала. В этот раз автор сделал ясный намек на гипноз, похвалив при этом способность испытуемой вызывать в своем воображении зрительные и слуховые образы, что помогло ей так хорошо разобраться в своих действиях. Сразу же ей предложили вспомнить свое поведение при «четвертой демонстрации». Сделав это, женщина неуверенно спросила, не была ли она во время этой демонстрации под гипнозом. Ее уверили в том, что она вела себя совершенно свободно, все понимала и все ей удавалось. Тогда она заявила:
«Выходит, я нахожусь под гипнозом сейчас». Автор подтвердил это и быстро стал напоминать о каждой ее удаче и о том, как великолепно она сумела воспользоваться речедвигательными реакциями для того, чтобы обогатить свой личный опыт. Ее попросили еще раз пережить события этого вечера и дать автору любой совет, какой она сочтет нужным.
После некоторого размышления испытуемая попросила автора не говорить ей после пробуждения, что она была загипнотизирована, а дать ей время на то, чтобы изменить свое отношение к гипнозу и к самому автору как пропагандисту этого метода, а также на то, чтобы осознать ошибки в прежних своих рассуждениях.
На том и порешили. Испытуемой сказали, что она проснется и не будет помнить о своих приключениях под гипнозом, у нее останется приятное чувство от сознания того, что и она и автор одинаково заинтересованы в речедвигательной деятельности. Затем ей внушили, что ей подсознательно будет приятно утаивать от самой себя факт пребывания под гипнозом и что в подсознании она будет беречь это как тайну между ней и автором. Ей также сказали, что ее подсознание сможет и будет влиять на сознание таким образом, что это позволит ей заняться гипнозом и изучением пережитого ею в разных состояниях транса, в любой форме, которая удовлетворит ее интеллектуальный интерес. Это постгипнотическое внушение предоставило испытуемой возможность убедиться в независимой работе сознания и подсознания, в существовании гипнотической амнезии и в проявлении постгипнотических поступков. Кроме того, ей на самом глубоком уровне транса дали понять, что как личности ей ничто не грозит и при индукции транса ее поведение важнее, чем действия врача, и что более простая форма поведения может стать ступенью в развитии подобной, но более сложной формы поведения.
Результат всего этого оказался очень интересным. Два дня спустя испытуемая принесла извинения за свой «глупый скептицизм» по отношению к гипнозу и за «беспардонное» пренебрежение к работе автора. Она добавила, что очень довольна тем, что ей пришлось извиниться. Спустя еще несколько дней она добровольно вызвалась участвовать в опытах, уверяя, что теперь очень интересуется гипнозом и хотела бы принять участие в исследованиях. В течение нескольких лет она была самой интересной испытуемой.
В этом случае, описанном так подробно, автор приводит многие соображения, которые, по его убеждению, имеют первостепенное значение при индукции глубокого гипноза. То обстоятельство, что между испытуемым на уровне его подсознания и врачом устанавливается «тайное взаимопонимание», не раз способствовало индукции глубокого гипноза у людей, которые без этой «маленькой тайны» оказывали агрессивное противодействие. Благодаря установившемуся взаимопониманию они могли осознавать свое противодействие и выражать его свободно и без опаски. В то же время у них было ощущение эффективного и надежного сотрудничества. Полученное при этом удовольствие побуждало к продолжению и успешному завершению эксперимента, а активное противодействие очень скоро пропадало, снималось или разумно использовалось.
Короче говоря, как бы ни вел себя испытуемый, его поведение следует направить на создание состояния транса. В описанном выше примере желание испытуемой, чтобы автор потерпел неудачу, перешло в речедвигательную деятельность, которая постепенно дала множество гипнотических переживаний. Эти переживания были прямо или косвенно вызваны речедвигательными реакциями. Их увенчал успех, принесший удовольствие, как испытуемой, так и врачу.
Если бы в этом случае мы попытались использовать директивные методы наведения транса, то такая попытка закончилась бы неудачей. Наш успех был связан с тем, что целью эксперимента было не доказать мастерство автора, а дать испытуемой ясное представление о природе гипноза и о характере проводимых исследований.
Мы уделили достаточно много внимания общим принципам наведения глубокого транса. Теперь дадим краткое описание некоторых частных методов гипноза, которые обычно приводят к успеху. Из-за недостатка места многие детали приемов, которые в каждом отдельном случае могут меняться, здесь опущены.


Метод путаницы

Этим методом пользуются для того, чтобы вызвать определенные гипнотические явления, а также для индукции глубокого транса. Прибегать к нему лучше всего, когда имеешь дело с высокообразованными людьми, проявляющими интерес к гипнозу, или с теми, кто выказывает нежелание подвергнуться гипнозу, а на самом деле подсознательно очень этого хочет.
Суть метода заключается в том, что делается ряд противоречивых, взаимоисключающих, разнонаправленных, отличающихся по форме внушений, требующих от испытуемого постоянного переключения внимания. Если, например, испытуемому делают внушение поднять руку, его выразительно просят поднять правую руку и не двигать левой. Когда врач, повторяя внушение, просит поднять левую руку и не шевелить правой, испытуемый приходит к мысли, что врач не следит за своими словами. Когда испытуемый окончательно убеждается в том, что врач что-то путает, он, сам того не подозревая, начинает сотрудничать с ним. В этот момент можно и вовсе запутать пациента, требуя, чтобы он, не двигая руками, в то же время одну поднял, а другой давил вниз. После этого можно вернуться к первоначальному требованию.
Движимый желанием сотрудничать с врачом, который явно не следит за своей речью, испытуемый старается разобраться в этом хаосе путаных требований и приходит в такое замешательство, что рад любому разумному предложению, лишь бы выбраться из этой утомительной и запутанной ситуации. Приказы надо отдавать быстро, решительно и уверенно, не позволяя испытуемому опомниться и хоть как-то их упорядочить. В лучшем случае он может пытаться приспособиться к этой неразберихе и признать, что в этом потоке нелепостей есть какой-то смысл.
Метод этот можно несколько видоизменить. В состоянии транса испытуемого можно без конца путать: какую руку поднять, какой двигать быстрее, а какую отводить в сторону, какую задерживать, а какой продолжать двигать, и в каком направлении. И так до тех пор, пока не станет ясно, что он готов выполнить любое требование, лишь бы прекратилась эта путаница.
Метод путаницы оказался чрезвычайно эффективен при внушении глубокой амнезии и возврате испытуемого в разные периоды его прошлой жизни. При этом можно ссылаться на ежедневные события, которые так знакомы каждому. Если испытуемого необходимо вернуть в пережитое в прошлом, начинать нужно с житейских рассуждений о том, как легко мы путаем дни недели, как часто думаем, что свидание, на которое мы должны были прийти вчера, назначено на завтра, и как часто помечаем свои письма прошлым годом, а не нынешним. Если испытуемый соглашается и дает понять, что, действительно, у него тоже так бывает, то продолжают рассуждать таким образом: сегодня, скажем, вторник, а можно думать, что четверг, но поскольку сегодня среда и поскольку в данной ситуации вообще не имеет значения, среда сегодня или понедельник, то ничто не мешает нам живо вспомнить одно приключение, которое мы пережили неделю назад в понедельник, точь-в-точь такое, какое мы пережили в прошлую среду. Оно в свою очередь напомнило о событии, которое испытуемый пережил в свой день рождения в 1948 году, и в то время он мог только гадать, а не знать в точности, что произойдет с ним на дне рождения в 1949 году, и уж тем более – на дне его рождения в 1950 году, поскольку эти дни еще не наступили. А раз они еще не наступили, то у него, живущего в 1948 году, не может быть о них никаких воспоминаний.
Прислушиваясь к этим рассуждениям, испытуемый может считать, что в них есть какой-то смысл. Однако чтобы прояснить смысл этого, он обратится к событиям своего дня рождения в 1948 году, а для этого ему нужно отключиться от событий 1949 и 1950 годов. Но едва ход его мыслей принимает такое направление, ему выдается новая порция рассуждении о том, что человек одно помнит, другое забывает, что часто забываются вещи, о которых, мы были уверены, будем помнить всю жизнь; что произошедшее с нами в детстве встает в памяти живей, чем случившееся в 1947, 1946 и 1945 годах; буквально каждый день мы забываем что-нибудь пережитое в текущем году, или в прошлом году, или в 1945, 1944 годах, а тем более в 1942, 1941 и 1940 годах. А из того, что произошло в 1935 году, помнится лишь отдельное, а по мере того, как уходит время, забудется еще многое.
В этих рассуждениях испытуемому тоже чудится какой-то важный смысл, и чем больше он старается понять его, тем больше с ним соглашается. Между тем ему уже внушена амнезия с упором на детские воспоминания. Этим работа его памяти направлена в сторону более раннего возраста.
Поначалу к этим воспоминаниям побуждают не приказами и не наставлениями, а рассуждениями, будящими мысль. Затем, по мере того как испытуемый начинает поддаваться, незаметно и постепенно переходят к прямым требованиям все более и более живо вспомнить события 1935 или 1930 года. Потом постепенно и осторожно делается внушение забыть все, что было после этого года, и завершается все советом «забыть многое: вещи, события прошлого, надежды на будущее – ведь забывать так естественно; к тому же преданное забвению не имеет больше значения; живо и полно смысла лишь то, что принадлежит настоящему – мысли, чувства, дела».
Так, ходу мыслей испытуемого не только придается желанный ему порядок, но и поведение его строится соответственно этим мыслям.
Затем испытуемому настойчиво, со все возрастающим напряжением говорят, что сейчас он очень ярко вспомнит некоторые события 1930 года и увидит себя участником одного события, которое для него еще не окончено. Один испытуемый, которого под гипнозом вернули в прошлое, в тот день, когда ему исполнилось шесть лет, увидел себя за столом: он с жадностью ожидал, даст ему мать одну или две сосиски. Уже упоминавшаяся нами доктор психологии, возвращенная в детский возраст, увидела себя в классе, получающей задание от учительницы.
Многие серьезные ученые, занимающиеся гипнозом, допускают грубейшую ошибку, полагая, будто испытуемый, перенесенный в свое прошлое, может вступать в беседы с гипнотерапевтом, человеком, которого для него в действительности не существует. Однако при критическом подходе гипнотерапевт со всей серьезностью должен принять неизбежную трансформацию своей личности в мозгу гипнотика, а не считать это притворством или игрой. Уже упомянутая доктор психологии оживила школьные события, после которых встретилась с автором лишь пятнадцать лет спустя. Поэтому образ автора невольно трансформировался у нее в образ учительницы, и то, как она описала его в той ситуации, при проверке точно совпало с описанием ее настоящей учительницы. Для нее беседа в той классной комнате с доктором Эриксоном была бы полнейшей нелепостью и фальсификацией прошлого. Однако воспринимая автора как мисс Браун, она могла вести себя естественно, как школьница, в соответствующей обстановке и давать ответы мисс Браун. Ситуация не стала для нее противоречивой и позволила оживить прошлое.
В качестве примера некритического подхода можно привести случай с одним психиатром. Он сообщил, что ему экспериментально удалось добиться возрастной регрессии до стадии внутриутробного развития, а затем получить от испытуемого отчет о его внутриутробных переживаниях. Он не учел то обстоятельство, что внутриутробный плод не способен ни говорить, ни понимать слова. Он не понял, что испытуемый просто-напросто выдумал все это, желая подурачить некритичного и не думающего врача или сделать ему приятное.
Чтобы получить достоверные результаты, врач обязательно должен вникать в регрессивную ситуацию. Сделать это нетрудно. Вот пример. Одну пациентку путем гипнотической регрессии вернули в четырехлетний возраст. От близких ей людей мы узнали, что в те детские годы она любила поиграть с золотыми часами с крышкой, которые давал ей сосед. Она об этом давно забыла. В регрессивной ситуации автор без слов показал пациентке свои золотые карманные часы с крышкой, и она тут же признала в нем своего соседа.
Трансформация врача в некую другую личность происходит не только при регрессиях. Автор не раз испытывал трудности при индукции глубокого гипноза у новичков, пока не понял, что как доктор Эриксон он для испытуемого случайный и незнакомый человек и что глубокий гипноз может развиться лишь тогда, когда он, доктор Эриксон, превратится в другого человека. Так, одна пациентка, которой на случай родов внушали анестезию, постоянно принимала автора за кого-то из профессоров психологии и только незадолго до родов стала опознавать подлинную его личность. Если бы это не воспринималось всерьез, то, вполне возможно, не удалось бы как следует индуцировать глубокий гипноз и вызвать полную анестезию во время родов. Как бы опытен и одарен ни был врач, он обязан при индукции глубокого гипноза считаться с личностью испытуемого, учитывать его интересы, понимать и признавать особенности его бессознательных действий. Врач, а не пациент, должен приспосабливаться к гипнотической ситуации.


Репетиционный метод

Этот метод индукции различных состояний глубокого транса можно применять во многих случаях и в экспериментальной работе, и – чаще всего – в клинике. Он заключается в том, что, выбрав какое-нибудь многообещающее в смысле индукции действие, испытуемому предлагают представить его, а потом и выполнить в уме.
Испытуемый, плохо поддающийся гипнозу, но имеющий все данные для того, чтобы стать хорошим гипнотиком, может плохо реагировать, к примеру, на внушение выполнить автоматическое письмо. В этом случае испытуемому делается рад внушений, позволяющих ему мысленно выполнять действия, ведущие к полному успеху. Затем его просят мысленно повторить эти действия, пользуясь гладкой бумагой, линованной бумагой, ручкой, карандашом или углем. Далее его просят мысленно повторить эти действия еще раз, используя имеющиеся у него письменные принадлежности в самых разных сочетаниях. Затем можно мысленно повторить эти действия, вводя новые типы бумаги и пишущих предметов, а также новые буквы, слова и целые предложения. Благодаря этому методу, особенно если повторение действий сопровождается другими видами гипнотического поведения, испытуемый постепенно все глубже и глубже погружается в состояние транса.
Иногда этот метод имеет совсем иное приложение. Вот пример. Однажды перед группой студентов-медиков младших курсов автор сделал попытку вызвать амнезию у добровольца, который хотел, с одной стороны, испытать состояние транса, а с другой – доказать несостоятельность автора. Этот студент не верил, что у него можно вызвать амнезию, и пожелал сам выбрать форму доказательства, а именно: если он снимет, не заметив этого, правый ботинок, то готов будет признать, что у него под гипнозом действительно развилась амнезия.
Он очень легко вошел в глубокий гипноз, и ему, настойчиво повторяя, отдавали команды выполнить те или иные действия, а именно: у одного студента занять сигарет, у другого одолжить очки и т. п. И каждый раз повторялись, команды забыть выполнение задания. Между этими командами без нажима, как бы между прочим, было сказано, чтобы испытуемый, когда он выйдет из состояния транса и начнет выяснять с группой, развилась ли у него амнезия, пересек, не прерывая дискуссию, комнату, написал на доске какое-то предложение и поставил под ним свою подпись.
Очнувшись, студент объявил, что помнит все сказанное ему автором и все, сделанное им самим. Ему заявили, что этого не может быть, и тогда испытуемый стал перечислять, какие ему давались задания и как он их выполнил. Не прерывая речи, испытуемый подошел к доске, написал предложение и расписался под ним. Когда он вернулся на свое место, его внимание обратили на предложение на доске, и он тут же запротестовал, горячо утверждая, что это предложение лишь подтверждает, что он хорошо все помнит. При этом он вытянул правую ногу с ботинком на ней, что доказывало отсутствие у него амнезии. Между тем, продолжая говорить, испытуемый рассеянно расшнуровал ботинок и снял его совсем. И не замечал этого до тех пор, пока дискуссия не закончилась. При тщательном анализе ситуации студент признал, что ему была внушена амнезия, а он этого не сознавал. Затем занятие было продолжено. Испытуемого попросили продублировать на доске написанное предложение. Пока он это делал, его с помощью нескольких внушений погрузили в глубокий гипноз, и группе была продемонстрирована психопатология бытовой жизни.
Испытуемому, таким образом, предложили длинный ряд повторяющихся простых действий, которые он выполнял, побуждаемый собственными стремлениями, все успешней и успешней и которые в действительности вели к амнезии. То обстоятельство, что внушение написать на доске предложение, было сделано ненавязчиво, как бы между прочим, позволило испытуемому отделить его от остальных, более важных внушений. Доказав, что он все помнит, испытуемый привел самое веское доказательство отсутствия у него амнезии – ботинок на правой ноге. Но и этого ему показалось мало для полного торжества, тогда он снял ботинок, показывая, что он помнит, что это служит доказательством амнезии. Достиг он этого за счет двойной амнезии, письма и снятия обуви. Это был успех, которого испытуемый не ожидал. Затем, когда он писал на доске второй раз, то увидел себя в ситуации, за которой последовало самое приятное его ощущение. И при повторении ситуации его легко и быстро погрузили в состояние глубокого гипноза.
Индуцируя состояния глубокого транса, а также изучая мотивацию поведения, ассоциацию идей, регрессию, анализ ответов, подавление и развитие интуиции, можно пользоваться еще одним вариантом этого метода. Очень эффективный в психотерапии, он заключается в том, что пациента в состоянии транса просят увидеть какой-нибудь сон (менее желательно – фантастическую картину) и варьировать его без конца на различные лады. Это значит, что повторяться должно непроизвольное или внушенное сновидение, меняться в нем могут действующие лица и обстановка, но суть должна оставаться та же. После повторения сновидения дается указание поменять в нем действующих лиц и обстоятельства, и так до тех пор, пока не будет получен желаемый результат.
Вот пример. О том, что ему привиделось в первый раз, пациент рассказал так: «Я был один на холмистом зеленом лугу; было тепло и тихо. Мне что-то было очень нужно – не знаю, что. Но я боялся, страх меня просто парализовал. Это было ужасно, и я проснулся». При повторении сновидение выглядело так: «Я шел по узкой долине, искал что-то, что должен был найти, искал против воли. Я не знал, чего ищу, но знал, что какая-то сила заставляет меня искать, и находка, что бы это ни было, пугала меня. Я дошел до конца долины, стороны ее сошлись, в углу рос густой куст, и из-под него вытекал ручей. Куст был покрыт страшными шипами. Он был ядовит. Что-то притягивало меня к нему, я становился все меньше и меньше, и меня охватил ужас». В третий раз пересказ выглядел так: «Этот сон похож на предыдущий. Была весна. По реке плыли бревна. На берегу вокруг суетились лесорубы и еще много народу. Каждому полагалось одно бревно. Мне тоже. Всем достались бревна твердой породы, а у меня, когда я получил свое, оно оказалось маленьким гнилым суком. Я подумал, что никто этого не заметил, и потребовал другое бревно, но когда получил его, оно опять превратилось в гнилой сук».
При очередном повторе сон изменился так: «Я удил со шлюпки рыбу. Кругом многие ловили рыбу. Каждый изловил по огромной рыбине. Мне, как я ни старался, досталась худая и жалкая рыбешка. Я хотел ее выбросить, но этого нельзя было сделать. Я чувствовал себя ужасно подавленным».
И опять: «Я снова отправился на рыбную ловлю. В воде играла крупная рыба, а мне попадались какие-то жалкие рыбешки, которые срывались с крючка и, дохлые, плавали по воде. Но мне нужна была рыба, поэтому я не переставал удить и наконец поймал одну, которая еще чуть трепыхалась. Я сунул ее в джутовый мешок, так как знал, что все держат рыбу в джутовом мешке. Все поступали именно так, и мешки их распирало от рыбы. Но моя рыба куда-то запропастилась в джутовом мешке, и тогда я увидел, что мешок весь прогнил. В нем оказалась большая дыра, из которой хлещут ил и грязь, и этот отвратительный поток уносит мою рыбу, уже дохлую, плывущую брюхом вверх. Я оглянулся и увидел себя на лугу, о котором уже рассказывал, а джутовый мешок лежал под кустом с ужасными шипами, а по ручью, о котором я говорил, уплывала моя ни на что не годная рыба, очень похожая на гнилой сук».
Серия еще многих повторений привела, в конце концов, к тому, что у пациента исчезла амнезия и провалы в памяти. Он вспомнил, как в юности, в условиях ужасной нищеты он ухаживал за больной матерью, умиравшей от страшно запущенного рака матки. Мать в свое время бросила его еще младенцем.
В этой истории болезни очень хорошо просматривается работа подсознания: при каждом очередном повторе состояние транса индуцировалось все с большей легкостью, и пациент все легче удерживался в этом состоянии. Кроме того, сознание его все больше раскрепощалось, мысль становилась свободнее, и все меньше прибегала к тяжкой символике.
Необходимо, однако, сделать одно предостережение. Применяя этот метод в экспериментальной работе или во время демонстрационных сеансов гипноза, нужно по возможности выбирать сны приятного характера. Если это не удается, то во избежание неприятных эмоций можно прибегнуть к внушенному сну. Но в любом случае работу следует прервать, если возникает ситуация, развивать которую врач не имеет права. Иначе испытуемый решительно откажется от работы, потеряет уважение к врачу, а то и проникнется к нему острой неприязнью. Кроме того, это надолго может вывести пациента из эмоционального равновесия.
Еще один вариант репетиционного метода заключается в том, что испытуемому предлагают зрительно вообразить, как он выполняет какое-нибудь задание под гипнозом, а затем подключить к этому и иные формы воображения: слуховую, кинестетическую и другие. Вот пример. У одной пациентки, которую лечили от нервного расстройства, никак не удавалось индуцировать глубокий гипноз и удержать ее в этом состоянии. Тогда ей предложили мысленно перебрать возможные действия на каждом пробном или лечебном сеансе, а затем зрительно представить свое поведение в каждом отдельном случае. Благодаря этому удалось индуцировать у нее глубокий гипноз и удержать ее в этом состоянии. Так, с помощью предварительной подготовки, пациентку погружали в состояние глубокого гипноза. После изучения причины ее расстройства терапевтическая процедура проводилась следующим образом: вместе с пациенткой детально разрабатывался образ жизни, которого ей предстояло придерживаться, чтобы отделаться от устоявшихся привычек, приобретенных в прошлом. Затем ее переориентировали во времени на три месяца вперед, и она получила возможность «задним числом» рассказать о своем лечении и выздоровлении. Как из рога изобилия посыпалось множество новых и неожиданных деталей, которые оказалось возможным включить и использовать в последующем курсе лечения.
Это напоминает случай с девушкой, которая хорошо проявляла себя в качестве испытуемой, но на публике у нее ничего не получалось. Ей предложили вообразить, что она выступает с демонстрацией гипноза перед публикой и что произойдет это в скором будущем. Переориентированная во времени на несколько недель вперед, она, к полному своему удовольствию, стала воспринимать это выступление перед публикой как реальное событие, имевшее место в прошлом. Ее тут же попросили «повторить» выступление перед группой студентов, что она охотно и с успехом проделала. Даже после того как девушке объяснили, какой манипуляции она подверглась, она больше никогда не терпела неудач в присутствии аудитории.
Когда испытуемых, переориентированных во времени вперед, просят взглянуть из будущего на предстоящую гипнотическую работу как на уже проделанную, очень часто, предаваясь «воспоминаниям», они могут дать врачу такую информацию, которая приведет к более глубокому проникновению в феномен глубокого гипноза. В клинической терапии, как и в экспериментальной работе, автор убедился в большой эффективности этого метода, поскольку он позволяет проводить гипнотическую работу в большем соответствии с личностью испытуемого, его неосознаваемыми стремлениями и способностями. Он часто позволяет исправить ошибку или неточность и, кроме того, вносит ясность во многое, что касается разработки новых и лучших методов. Испытуемые, переориентированные в будущее, способны оказать неоценимые услуги в разработке приемов и процедур, которые могут использоваться как в исследовательской работе, так и на терапевтических сеансах гипноза.


Метод множественной диссоциации

Чтобы индуцировать состояние глубокого транса, сохранить его и провести сложную работу, автор довольно часто применяет метод индукции множественных зрительных галлюцинаций, при которых испытуемый видит разные, но взаимосвязанные события (в состоянии легкого транса испытуемого можно научить видеть картины в стеклянных или кристаллических шариках). Одной пациентке, находившейся в глубокой депрессии, совершенно упавшей духом, внушили, что она увидит в стеклянном шарике совершенно забытое событие из счастливых дней ее детства. Она с готовностью согласилась, потому что, вспоминая о счастливом детстве, чувствовала себя еще более несчастной. Учитывая эти мазохистские реакции, женщине внушали, что она видит еще один стеклянный шарик и там, одновременно с первым, – событие, произошедшее в другой период ее жизни. Вскоре в воображении пациентки выстроилась целая дюжина воображаемых стеклянных шариков, и в каждом разыгрывалась сцена из разных лет ее жизни, и в этих сценах участвовали люди, имевшие отношение к ее жизни в прошлом. Так была создана сложная экспериментально-исследовательская и терапевтическая ситуация, а пациентка, благодаря желанию ненадолго испытать состояние легкого транса, на несколько часов была погружена в глубокий гипноз, во время которого мы провели основательный курс гипнотерапии.
Этим методом можно пользоваться не только для индукции галлюцинаторных действий.
Одного музыканта, который не реагировал на прямые гипнотические внушения, попросили вспомнить, как его «мучила однажды навязчивая мелодия». Это привело к тому, что он стал вспоминать и другие подобные случаи. Вскоре он был так поглощен попытками восстановить забытые воспоминания, отбивая такт, что незаметно погрузился в глубокий транс.
Другими словами, явление диссоциации (непроизвольное или внушенное) можно использовать, неоднократно повторяя его, чтобы создать психологическое состояние, при котором испытуемый охотно и легко дает погрузить себя в транс.


Метод внушения постгипнотических действий

В одной статье, написанной автором совместно с Э. М. Эриксон, обращалось внимание на самопроизвольный гипноз, который развивается в связи с выполнением постгипнотических заданий. В ходе гипнотического сеанса врач незаметно и ненавязчиво может сделать постгипнотическое внушение, исполнение которого в свою очередь вызовет самопроизвольное погружение в транс. Этот гипноз может стать исходным состоянием для развития какого-нибудь иного состояния транса. Он годится не для всех испытуемых, но во многих случаях неоценим.
Иногда испытуемому, который находится в состоянии легкого транса, делается простое постгипнотическое внушение. Когда при выполнении постгипнотического действия он самопроизвольно впадет в транс, можно сделать несколько внушений, чтобы углубить это состояние. Затем эту процедуру повторяют до тех пор, пока не удастся достигнуть состояния глубокого гипноза.
Делая постгипнотическое внушение, автор часто прибегает к такой форме выражений: «Каждый раз, когда я возьму вас за запястье и легонько подниму вашу руку, это будет для вас сигналом что-то выполнить: скажем, двинуть другой рукой, или наклонить голову, или уснуть покрепче; это неважно, но каждый раз, получив такой сигнал, вы будете готовы выполнить задание». Услышав это несколько раз во время первого транса, испытуемый думает, что это относится только к данному сеансу гипноза. Тем не менее, если недели спустя в подходящей обстановке повторить сигнал, это может вызвать быстрое развитие транса. Этим методом мы активно пользовались при обучении студентов, которые собирались овладеть профессией как врача-гипнотерапевта, так и ассистента-гипнотика.
Что касается самих постгипнотических действий, то лучше давать испытуемому задание исполнить что-нибудь легкое и не требующее сосредоточенного внимания. Например, предложить ему наблюдать за тем, как закуривает врач и попала ли брошенная спичка в урну для мусора, или проверить, лежит ли книга на столе в двух дюймах от края, значительно эффективнее, чем попросить испытуемого хлопнуть в ладоши при слове «карандаш». Чем непринужденней обстановка во время сеанса гипноза, тем легче испытуемому включиться в работу.
При изложении этого материала мы не ставили перед собой цель описать характерные и точные приемы гипноза. Напротив, мы старались показать, что гипноз, прежде всего, должен быть следствием ситуации, в которой межличностные отношения и субъективная оценка строятся так, чтобы они наилучшим образом отвечали целям и врача и пациента. Этого нельзя достичь, если пользоваться жесткими приемами и строгими методами или стремиться к какой-нибудь одной заданной цели. Из-за сложности человеческого поведения и его скрытых мотивов необходимо считаться с множеством факторов в ситуации, когда два человека вовлечены в одно общее дело. Какова бы ни была здесь роль врача, роль испытуемого неизмеримо больше, ибо его поведение зависит от его способностей, знаний, жизненного опыта, то есть от его личности в целом. Врач может только вести, направлять испытуемого, создавать условия, в которых последний успешно проявил бы себя. Он должен принимать поведение испытуемого и использовать любые его формы для того, чтобы создать новые возможности и ситуации, которые благоприятствовали бы адекватным реакциям испытуемого.


Метод овладения поведением больного

Обычно при наведении транса, как правило, стремятся изменить состояние испытуемого, в каком он находится в начале сеанса, и навязать ему какую-нибудь иную форму поведения. Испытуемому предлагают свободно устроиться в кресле, задержать на чем-нибудь взгляд, постепенно расслабиться и рисовать в воображении приятные картины идеосенсорного характера, что незаметно приводит к состоянию транса. Применяя метод, основанный на поднятии и опускании руки, Необходимо вызвать у испытуемого ощущение соучастия, интереса к проводимому эксперименту и его собственным идеомоторным реакциям.
Разумеется, такие методы должны предусматривать готовность испытуемого принять и осуществить ту форму поведения, которую ему предлагают или навязывают со стороны. Если испытуемый отвергает навязываемое ему поведение или сопротивляется ему, надо попробовать другой метод, более подходящий и приятный для него, или вызвать у испытуемого утомление настойчивыми действиями гипнотерапевта и добиться от него, пусть неохотного, согласия сотрудничать. Иногда для этого приходится отложить сеанс гипноза. Так или иначе, тем или иным приемом, а противодействие пациента, как правило, преодолевается. Но если метод меняют на другой, слишком долго индуцируют транс или несколько раз переносят попытку ввести его в гипноз на другой сеанс, то эти действия могут оказать нежелательный эффект на пациента и вызвать у него сомнения относительно того, является ли вообще гипноз подходящим для него методом лечения.
Некоторые пациенты нечувствительны к обычным методам индукции транса, но в действительности гипнозу поддаются. Чаще всего они встречаются в психотерапевтической практике но нередки и в обычной медицинской и стоматологической практике Полагают, что лечению гипнозом такие люди не поддаются. Это те пациенты, которые ни за что не согласятся слушаться других, если не считаются сначала с их собственным поведением, их возмущением и сопротивлением. Их физическое состояние, беспокойство, повышенный интерес, озабоченность или поглощенность собственным здоровьем не позволяет им активно или пассивно сотрудничать с врачом; и врач, естественно, испытывает трудности при попытках изменить их поведение. Имея дело с такими пациентами, следует прибегать к методу, который можно назвать «методом овладения поведением». Он также ускоряет и облегчает индукцию транса и у обычного среднего пациента. По сути, это ни что иное, как перевернутый задом наперед обычный метод индукции транса. Обычно при начале индукции транса пациент в той или иной форме должен принять волю врача и сотрудничать с ним. в методе овладения поведением все иначе: здесь врач должен поначалу принять поведение пациента, каким бы оно ни было, и, исходя из него, вступить с ним в сотрудничество, как бы это на первый взгляд не расходилось с лечебным правилом.
Ниже приводится несколько клинических случаев, иллюстрирующих различные приемы метода овладения поведением.
Случай 1. Этот пациент вошел в кабинет очень энергично и с ходу объявил, что не знает, поддается ли он гипнозу. Он хотел бы, чтобы у него вызвали состояние транса, если это возможно, и надеется, что тут обходятся без мистики и глупых ритуалов, а дело поставлено на научной, интеллектуальной основе. Он заявил, что по ряду причин нуждается в курсе психотерапии, побывал у многих психотерапевтов, принадлежащих к разным школам, но все без толку. Его не раз уже пытались лечить гипнозом, но ничего из этого не выходило, а все из-за «мистики», из-за «недостаточно интеллектуального подхода» к делу.
Из расспросов выяснилось, что он подразумевает под «интеллектуальным» подходом: врач должен расспрашивать его о том, что он думает об окружающей его действительности и о чувствах, которые она у него пробуждает. Автор, как врач, должен признать, что он, пациент, сидит сейчас в кресле, что кресло стоит у стола и что это, несомненно, реальные факты.
Их нельзя забыть, отрицать или игнорировать. С тем же напором пациент заявил, что его беспокоит и заботит дрожание рук, лежащих на подлокотниках, и что все вокруг, каждая вещь, привлекает его внимание, и от этого у него голова трещит. Автор тут же ухватился за это последнее замечание, поскольку оно давало хорошую возможность для контакта, и сказал: «Пожалуйста, излагайте свободно свою мысль и свое понимание вещей, но позвольте мне перебивать вас и кое-что уточнять, чтобы быть уверенным, что я правильно вас понимаю и не упускаю вашу мысль. Вот, к примеру, вы сказали про кресло, но вы, очевидно, замечаете и мой стол, и предметы на нем отвлекают вас. Растолкуйте, пожалуйста, подробнее».
Речь его была многословной, изобиловала более или менее связными замечаниями обо всем, что он видел. При малейшей паузе автор вставлял слово или фразу, чтобы переключить внимание пациента на что-то другое. Делал он это все чаще и чаще, и выглядело это так: «И это пресс-папье; шкаф с документами; ваша нога на коврике; верхний свет; шторы; ваша правая рука на подлокотнике; картины на стене; ваш зрачок меняется, когда вы глядите вокруг; любопытные заглавия у этих книг; напряжение в ваших плечах; приятное кресло; раздражающий шум и мысли; тяжесть в руках и ногах; тяжесть проблем; тяжесть стола; неподвижная рука; карточки многих пациентов; трудности жизни; давление болезней, эмоций, физических и душевных переживаний; приятно расслабиться; потребность, чтобы вас поняли; как важно, чтобы поняли, как вам тяжело; просто смотреть на стол, на пресс-папье, на шкаф с документами; как приятно отключиться от всего; усталость, хорошо, когда она появляется; стол совсем не меняется; а шкаф с документами все так же скучен; как хочется отдохнуть; как приятно закрыть глаза; как снимает напряжение глубокий вздох; какое наслаждение узнавать все без усилий; способность познавать, полагаясь на подсознание». В этом духе автор сделал много других замечаний, сначала медленно, а затем со все большей скоростью.
Поначалу эти реплики шли в русле собственных мыслей пациента и лишь дополняли его речь, не давая угаснуть красноречию. Когда такой контакт был установлен и пациент не возражал, что его поведение в какой-то мере стимулируется и поощряется, автор, прежде чем произнести свою реплику, стал делать паузу. Это невольно заставило пациента ждать, что скажет автор, и таким образом он попал в некоторую зависимость от автора.
Постепенно и незаметно, по мере продолжения «беседы», внимание пациента переключилось на его субъективные переживания. Это позволило с помощью простого приема постепенной релаксации индуцировать у него состояние легкого транса. При проведении курса психотерапии метод индукции транса мало чем отличался от приведенного выше, но, разумеется, время, необходимое для наведения транса постепенно укорачивалось.
Случай 2. Нечто подобное произошло с одной женщиной. По ее уверениям, все лечебные мероприятия ни к чему не приводят из-за того, что каждая мелочь в окружающей обстановке невольно отвлекает ее внимание. Она никак не могла изложить свою историю и понять, что ей говорят, поминутно отвлекаясь, чтобы сделать замечание обо всем, что попадало в поле ее зрения (даже за время этого вступления она ухитрилась задать несколько вопросов о разных предметах в кабинете или просто назвать их). Один психиатр, друг семьи, посоветовал ей полечиться с помощью гипноза и направил к автору.
Автор пришел к заключению, что с пациенткой можно провести курс гипнотерапии, но поскольку предварительная беседа ничего не дала, он, исходя из характера ее поведения, сделал попытку ввести ее в транс. Провел он это следующим образом. Когда пациентка что-то спросила о пресс-папье на столе, последовал быстрый ответ: «Оно в углу стола сразу за часами». Когда она, метнув взгляд на часы, резко спросила: «Который час?», ей ответили:. «Минутная стрелка показывает то же число, что и настольный календарь».
Это вызвало у пациентки целый поток замечаний и вопросов, она говорила быстро, переключаясь с предмета на предмет и не делая пауз, во время которых можно было бы вставить слово или ответить. Она вела себя как маленькая несчастная девочка, которая ни о чем не хотела слышать. Этот ее словесный поток удавалось прервать с большим трудом, да и то без результата. Однако когда передвинули нож для разрезания бумаг, она сделала по этому поводу замечание, на секунду прервала свой монолог и опять пошла тараторить без умолку. Автор снял и стал протирать очки, и это снова побудило пациентку сделать замечание на их счет. Автор положил очки в футляр, и это тоже на миг отвлекло пациентку; затем автор переставил пресс-папье, бросил взгляд на книги, открыл и закрыл регистрационный журнал.
Каждое из этих действий находило отклик в безудержном потоке речи. Поначалу эти действия выполнялись автором через короткие интервалы времени и довольно быстро. Но по мере того как пациентка стала ждать их от автора, он сознательно начал замедлять свои движения и делать паузы, точно колеблясь, выполнять их или нет. Такое поведение заставило и пациентку замедлить свою речь и ждать, как на это среагирует автор. Тогда автор стал пользоваться предметами по их назначению, молча или сопровождая свои действия словесными комментариями.
Это его поведение произвело на пациентку сильный тормозящий эффект, и она все более и более доверяла автору словами или жестами указать на предмет, который ей следует назвать или по поводу которого сделать замечание. После сорока минут такой работы автор предложил ей закрыть глаза и назвать по памяти все, что она видела. Женщина делала это до тех пор, пока не впала в глубокий гипнотический сон. Когда это произошло, ей сделали такого рода внушения: «А теперь „пресс-папье“, и спите крепче; а теперь „часы“, и спите еще крепче, и т. д.». Через десять минут она уже была в сомнамбулической стадии глубокого гипноза.
Впоследствии, благодаря тому, что врач не противоречил пациентке, а использовал ее собственные противоречия для индукции у нее состояния транса, она прекрасно сотрудничала с ним при проведении курса психотерапии. А ведь до этого считалось, что лечить ее таким образом невозможно. В первое время в начале каждого сеанса психотерапии пациентка болтала все так же безудержно, но автору удавалось быстро погрузить ее в транс описанным выше приемом. Позже одного жеста в сторону кресла, куда ей следовало сесть, было достаточно для того, чтобы она погружалась в состояние транса.
Случай 3. Тот же метод пришлось применять к пациенту, которому едва минуло тридцать лет. Войдя в кабинет, он отказался сесть и стал ходить взад и вперед. Несколько раз он повторил, что не может рассказывать о своих проблемах, спокойно сидя на стуле или лежа на кушетке. Многие психиатры не раз отказывались от него, «обвиняя» в нежелании сотрудничать с ними. Он попросил провести с ним курс гипнотерапии, если это возможно, потому что он испытывает сильное беспокойство в кабинете психиатра, что заставляет его безостановочно ходить туда-сюда.
Когда он снова принялся объяснять, почему вынужден шагать взад и вперед, его удалось, наконец, прервать вопросом:
«Так вы считаете, что я могу лечить вас, пока вы будете вот так вот шагать по кабинету?» В ответ он изумился: «Считаю? Боже милостивый! Доктор! Я вынужден это делать, если хочу остаться в кабинете».
После этого автор спросил, не будет ли пациент возражать, если его движение примет несколько целенаправленный характер. Сбитый с толку, тот согласился. Тогда ему предложили пойти вперед и назад, повернуть направо, налево, отойти от кресла и подойти к нему. Сначала эти приказы отдавались в темпе, совпадающем с его ходьбой. Постепенно темп приказаний снижался, а смысл их был несколько видоизменен: «Теперь пойдите направо от кресла, в котором вы можете посидеть; пойдите налево к креслу, в котором вы можете посидеть; отойдите от кресла, в котором вы можете посидеть», и т. д. Такие внушения помогли заложить основу более покладистого поведения пациента.
Темп приказаний еще более снизили и включили в них такую фразу: «Кресло, к которому вы сейчас подойдете так, будто намерены удобно в нем расположиться». Затем эта фраза в свою очередь была видоизменена так: «Кресло, в котором вы скоро удобно расположитесь».
Пациент ходил медленнее, все более согласовывая свое хождение с указаниями врача, и, наконец, стало возможным внушить ему, чтобы он сел в кресло. По мере изложения своих жалоб он успокаивался, что дало возможность индуцировать у него состояние транса. На индукцию транса средней степени ушло сорок пять минут. Первый же сеанс гипноза снял у пациента напряжение и беспокойство, и это позволило провести с ним курс психотерапии, на что он охотно согласился.
Этот метод овладения поведением позволяет показать больному, что в его поведении нет ничего возмутительного и что психотерапевт может лечить его, невзирая на его поведение. Метод учитывает желания больного, и сами приемы индукции транса строят, исходя из поведения больного в данную минуту.
При другом виде этого метода овладения поведением пациента, исходят из проявлений его бессознательного поведения, которое противодействует сознательному, то есть приемы индукции должны основываться на выявлении мыслей пациента и понимания им окружающего мира. Этим методом пользуются в экспериментальной работе, а также в психотерапии, когда это диктуется характером противодействия больного. От испытуемого в этом случае требуется, чтобы он был достаточно интеллектуален, в некоторой степени искушен в жизни и серьезно относился к цели эксперимента.
Метод этот сравнительно прост. Испытуемого или больного просят свободно высказывать свои мысли, представления, мнения. Его все более поощряют размышлять вслух о том, как он представляет себе, что он думал и чувствовал бы, если бы его погрузили в состояние транса. Во время этих размышлений, и даже тогда, когда больной говорит, что не может себе такого представить, врач повторяет за ним все, что тот произносит, словно стараясь понять смысл выражений пациента и соглашаясь с ними. Этим больного вызывают на еще большую откровенность, а врач в свою очередь повторяет сказанное. Люди искушенные ведут себя свободно и естественно, но иногда и неопытные, и даже необразованные люди могут оказаться замечательно разговорчивыми. В своих размышлениях испытуемые или больные могут свободно переходить от темы к теме.
Для иллюстрации такого метода ниже в подробностях приводится один клинический случай.
Случай 4. Эта пациентка, обратившаяся за помощью к психиатру, с ходу заявила: «Три года лечения психоанализом ни к чему не привели: год меня лечили гипнотерапией, но я только зря потеряла время. Меня так ни разу и не усыпили, хотя я старалась. И никакого улучшения. Меня послали к вам, хотя я не вижу в этом никакого смысла. Скорее всего, опять ничего не выйдет. Я просто не представляю себе, как меня могут загипнотизировать. Я даже не знаю, что такое гипноз».
Эти ее замечания, в дополнение к информации, поступившей от ее лечащего врача, убедила автора в том, что словоохотливость пациентки может быть положена в основу метода индукции транса.
Реплики автора выделены курсивом:
– Вы действительно не можете понять, что такое гипноз? – Нет, не могу, а что это такое? –Да, что это? – Психологическое состояние, я полагаю. – Психологическое состояние, вы полагаете, а что еще? – Я не знаю. – Вы действительно не знаете. – Нет, не знаю. – Вы не знаете, но любопытствуете, думаете. – Думаю, что. –Да, что вы думаете, ощущаете? – (Пауза) Не знаю. – Но вы можете спросить себя. – Вы хорошо спите? – Нет, бываю усталым, расслабленным, сонным.– Очень устала. – Очень устала и расслаблена, что еще ? – Я озадачена. – Вы озадачены, вы удивлены, вы думаете, вы чувствуете. Что вы чувствуете? – Мои глаза. –Да, ваши глаза, что с ними?– Они затуманиваются. – Затуманиваются, закрываются. – (Пауза) Они закрываются. – Закрываются, и дышите глубже. – (Пауза) – Устала и расслаблена, что еще? – (Пауза) – Спать, устала, расслаблена, спать, дышите глубоко. – (Пауза) – Что еще? – Мне легко. – Легко, удобно и интересно. – (Пауза) – Интересно, да, интересно, все более и более интересно. – (Пауза) – Глаза закрыты, дыхание глубокое, расслабленность и удобно, очень удобно, что еще? – (Пауза) Не знаю. – Вы действительно не знаете, но сон все глубже и глубже. – (Пауза) Мне трудно говорить, я устала, хочу спать. – Может быть, слово другое. – Не знаю (с большим трудом). –Дыхание у вас глубокое, и вы действительно ничего не знаете, просто погружаетесь, засыпаете, засыпаете, все крепче и крепче. Ни о чем не заботясь, все дается вам без усилий, вы погружаетесь все глубже и глубже, и ваше подсознание открывается вам все больше и больше.
С этого момента с ней можно было работать, отдавая простые и прямые команды, не прибегая к хитроумным внушениям. Внушением постгипнотических действий удалось у нее обеспечить последующие индукции состояний транса.
Изложенное выше иллюстрирует метод овладения поведением, а реплики приведены в качестве примера. Как правило, долго повторяется определенный набор мыслей, и он бывает весьма различен в зависимости от личности больного. Иногда этот метод оказывает очень быстрое действие. Беспокойные, тревожные больные очень быстро успокаиваются, убеждаясь, что находятся в безопасности, ничто им не грозит, с ними ничего не делают и ничего им не навязывают; они могут контролировать каждый шаг врача, и это дает им чувство уверенности. Поэтому они охотно вступают в контакт с врачом, а этого было бы трудно добиться, если бы они чувствовали, что им насильно навязывают чуждое им поведение.
Общий принцип описанного метода может быть положен в основу другого метода овладения поведением, который, однако, сильно от него отличается. Применяют его в тех случаях, когда испытуемый, проявивший себя как хороший гипнотик, несмотря на все свои старания, перестает поддаваться гипнозу. При этом методе реиндукции испытуемому предлагают подробно, последовательно и с самого начала вспомнить вслух все этапы успешного его погружения в гипноз на прошлых сеансах. Когда он начинает вспоминать вслух, врач повторяет за ним сказанное и задает наводящие вопросы. Испытуемый, сосредоточенный на этом задании, восстанавливает в себе скрытые состояния транса, как правило, впадает в него снова, и общение с врачом осуществляется через раппорт.
Случай 5. Один испытуемый, добровольно согласившийся участвовать в опыте, на лекции в университете перед группой студентов сказал: «Однажды, несколько лет тому назад, меня уже гипнотизировали. Я был в состоянии легкого транса, не очень удачном. Я бы очень хотел быть вам полезным, но уверен, что меня нельзя загипнотизировать». – «Не помните ли вы обстановку, в которой с вами проводили сеанс гипноза?» – «О да, его проводили в лаборатории психологии университета, в котором я тогда учился». – «Можете вы, вот как сидите, вспомнить и описать обстановку того сеанса?»
Испытуемый принялся подробно описывать лабораторию, в которой его гипнотизировали, не забыв даже про стул, на котором тогда сидел. Дал он и описание профессора, проводившего сеанс гипноза. Затем автор попросил его так же подробно, ясно и последовательно вспомнить, какие внушения ему делались в тот раз и как он их выполнял. Медленно, напрягаясь, испытуемый вспомнил, как, внушая ему расслабленность, усталость и сонливость, от него добились того, что он закрыл глаза. По мере того как он вслух предавался этим воспоминаниям, глаза его медленно закрывались, тело расслабилось, речь стала более замедленной и неуверенной. Приходилось задавать ему вопросы, пока не стало ясно, что он впал в состояние транса. После этого испытуемого спросили, где он находится и перед кем. Он назвал предыдущий университет и бывшего профессора. Ему сказали, чтобы он слушал голос автора и выполнял его приказания. Автор провел с ним сеанс, на котором были ярко продемонстрированы явления глубокого гипноза.
Метод использования прежнего гипнотического опыта применяют по отношению к больным, которые без видимых на то причин начинают сопротивляться гипнозу или объявляют, что лечились гипнозом в другом месте и поэтому вряд ли смогут впасть в транс у нового психотерапевта. Если больного удобно усадить в кресло и попросить его подробно рассказать о своих переживаниях во время прошлого удачного сеанса гипноза, то уже одна эта процедура приводит к трансу, причем довольно быстро. Очень часто больной переживает прежнее состояние транса. К этому методу прибегают также и тогда, когда противодействовать гипнозу начинают и собственные пациенты. В этих случаях противодействие снимается довольно легко, а лечение становится более успешным.
Есть еще один вариант метода овладения поведением, который используют как в клинике, так и в исследовательской работе. Пригоден он для работы и с опытными людьми, и с новичками. К нему прибегают, когда нужно преодолеть противодействие испытуемого при первичном наведении транса или вновь индуцировать это состояние. Этот метод заключается в том, чтобы помимо сознательно направленной деятельности, добиться бессознательного исполнения целенаправленных действий. Суть этого метода станет ясной из приведенного ниже примера.
Случай 6. В зависимости от уровня образования испытуемого, ему дают разумное объяснение общих понятий о деятельности сфер сознания и подсознания. Такое же объяснение, включающее уже, однако, внушение поведения, дается и проявлениям идеомоторных реакций, например левитации руки. Затем испытуемого просят положить руки на бедра, сидеть спокойно и внимательно выслушать вопрос, который ему зададут. Ему объясняют, что ответить на этот вопрос можно только бессознательно, а не сознательно. При этом добавляют, что он, конечно, может ответить сознательно, но такой ответ будет лишь актом сознания, а не действительным ответом на вопрос. Что касается самого вопроса, то он задается с одной целью: дать подсознанию проявить себя в ответной реакции. Далее испытуемому разъясняют, что в ответ на вопрос, обращенный к его подсознанию, он непроизвольно поднимет одну руку. Поднятие левой руки будет означать «нет», правой – «да».
Затем последует вопрос: «Полагает ли ваше подсознание, что вы можете впасть в транс?» И тут же дается тщательное разъяснение: «Может ли ваше сознание знать, о чем думает ваше подсознание или что ему известно? Ваше подсознание может открыть сознанию, о чем оно думает или как оно понимает, совершенно простым способом – оно заставит подняться вашу правую или левую руку. Таким образом, подсознание очень наглядно может общаться с сознанием. Теперь просто наблюдайте за своими руками и отмечайте, каков ответ. Ни вы, ни я не знаем, что кроется в вашем подсознании и какой ответ оно даст, но следите за руками, и когда одна из них поднимется, вы это узнаете».
Если дело слишком затягивается, можно сделать дополнительное внушение: «Одна из ваших рук поднимется. Постарайтесь заметить малейшее ее движение, постарайтесь почувствовать это и увидеть; ощущение того, что рука поднимается, очень приятно. Ведь это дает вам возможность узнать, как действует ваше подсознание».
Независимо от того, какая рука поднимается, одновременно с этим наступает состояние транса, часто в сомнамбулической стадии. Поскольку обычно у испытуемых наблюдается тенденция сразу же проснуться, то желательно без проверки незамедлительно приступить к работе. Удержать испытуемого в состоянии транса лучше всего простым и разумным замечанием:
«Очень приятно обнаружить, что ваше подсознание общается таким путем с сознанием. Подсознательно вы можете еще многому научиться. Вот вы выяснили, например, в подсознании, что способны входить в состояние транса и делаете это замечательно, теперь вы можете подсознательно познать много различных явлений гипноза. Вас, например, интересует…» И тут можно перейти к тому, что подсказывает гипнотическая ситуация.
Прием построен на использовании интереса испытуемого к его собственному бессознательному поведению. Создается «да-» или «нет-ситуация», причем действия должны быть обусловлены этим уровнем мышления и являться открытым бессознательным сообщением. Такого рода двигательная информация – важнейшая составная часть гипнотического транса. Другими словами, для того чтобы найти ответ на заданный вопрос, испытуемый должен погрузиться в состояние транса. Опытные испытуемые поняли это сразу, едва познакомились с этим методом. «Как интересно! Что бы ни ответил, а сначала засни!».
У непредубежденных испытуемых глубокий интерес проявился с самого начала. Пациенты, у которых отмечалось внутреннее противодействие гипнозу, испытывали определенные трудности: не сразу схватывали предварительные объяснения, переспрашивали по несколько раз, что им делать, и торопились поднять руку, делая это произвольно. Испытуемые, оказывающие противодействие гипнозу таким образом, стремятся проснуться при первой же попытке проверить состояние транса или начать работу. Большинство из них, однако, тут же возвращаются в транс, если им сказать: «Ответив бессознательно на вопрос, вы снова можете легко и быстро погрузиться в транс, просто продолжая наблюдать, как непроизвольно вы подносите руку к лицу. Рука ваша поднимается, глаза закрываются, и вы засыпаете». Почти у всех испытуемых вновь возникает гипнотическое состояние.
Применяя этот метод, врач готов к любому повороту, ведет себя легко и непринужденно, а вся ответственность за любое развитие событий ложится на испытуемого.
При индукции транса можно воспользоваться также растерянностью больного, его недоумением или сомнениями. Для иллюстрации такого подхода приведем два случая. Обе больные имеют университетское образование, одной под сорок лет, другой за сорок.
Случай 7. Одна пациентка сильно сомневалась, действует ли на нее гипноз, и колебалась, стоит ли ей к нему прибегать, но, как она объяснила, отчаяние и нужда в медицинской помощи заставили ее обратиться к психотерапевту в слабой надежде, что он ей поможет. Другая сказала, что, по ее мнению, гипноз и физиологический сон идентичны и что она, по всей вероятности, не сможет впасть в транс, если у нее сначала развивается физиологический сон, что, как она объяснила, исключает лечение. Однако она чувствует, что гипноз для нее единственное (хотя и сомнительное) средство лечения при условии, что психотерапевту удастся предотвратить у нее физиологический сон. Но она абсолютно не верит в то, что это возможно.
Попытки разумного объяснения ни к чему не привели, а только вызвали у обеих пациенток еще большее беспокойство и напряженность. Поэтому было решено сыграть на их заблуждении.
Метод, к которому мы прибегли с учетом особенностей каждой из пациенток, был в сущности один и тот же. Каждой сказали, что ее погрузят в глубокий гипноз. От женщин требовалось, чтобы, погружаясь в транс, они определяли, исследовали и оценивали каждый внешний предмет, его надежность и подлинность, а также любое субъективное переживание. Поступая таким образом, каждая была вынуждена осудить или отвергнуть все, что казалось ей сомнительным и в чем она не была уверена. Для одной упор делался, прежде всего, на субъективных ощущениях и реакциях, а замечания об окружающих предметах вставлялись между прочим. Для другой упор делался на внимании к окружающим предметам, фиксирование которых свидетельствовало о ее бодрствующем состоянии, а замечания о субъективных переживаниях вставлялись между прочим. Так удалось постепенно сузить поле их восприятия и увеличить зависимость пациенток от автора, укрепить связь с ним. Применяя простой прием расслабления и наведения транса, их удалось погрузить в сомнамбулическое состояние гипноза. Разумеется, словесные внушения для каждой, с учетом ее особенностей, слегка отличались.
Для иллюстрации словесных внушений, в которых приблизительно одинаковый упор делается как на субъективных переживаниях, так и на предметах внешнего мира, ниже приводится следующий набор выражений.
«Вы сидите, удобно устроившись в кресле, и ощущаете тяжесть ваших рук, покоящихся на подлокотниках. Глаза ваши открыты, вы видите перед собой стол, при этом вы изредка моргаете, но можете замечать или не замечать это, точно так же, как иногда, почувствовав на ногах обувь, тут же о ней забываете. И вы знаете, что можете видеть книжный шкаф, и можете только гадать, запомнилось ли вам непроизвольно название какой-нибудь книги. Теперь вы снова чувствуете обувь на ногах. Ноги ваши яа полу отдыхают. При этом вы ощущаете, как веки, когда вы посмотрели на пол, опускаются. А ваши руки также тяжело покоятся на подлокотниках кресла. Все это происходит в действительности, вы можете это видеть и чувствовать. Если вы взглянете на свое запястье и затем переведете взгляд в угол комнаты, то, возможно, почувствуете, как изменится фокус ваших глаз. Вы, вероятно, можете вспомнить, как в детстве играли, глядя на предмет так, будто он находится то очень далеко, то совсем близко. Воспоминания детства, проходящие сейчас перед вашим внутренним взором, могут быть легкими воспоминаниями или тяжелыми переживаниями, ибо они реальны. Как бы абстрактны они ни были, они все же реальны, как это кресло, и стол, и это ощущение усталости, которое возникает от неподвижного сидения и которое можно снять, расслабив мышцы и почувствовав всю тяжесть тела; и по мере того как усталость и слабость наваливаются все больше, веки становятся все тяжелее и тяжелее. И все, что тут говорилось, реально, и внимание ваше реально, и когда вы обращаете внимание на свою руку, или ногу, или на стол, или на свое дыхание, или на воспоминание о том наслаждении, которое вы испытываете, когда закрываете усталые глаза, – чувства становятся все богаче и ощущения все приятнее. Вы знаете, что они реальны, что во сне вы можете увидеть стулья, деревья и людей, можете слышать и чувствовать, что зрительные и слуховые образы так же реальны, как стулья, столы и книжные шкафы, которые становятся зрительными образами».
Мало-помалу эти рассуждения переходят во все более часто повторяемые простые и прямые внушения выполнить то или иное требование.
Этот метод, в котором в процесс индукции транса вовлекаются сомнения и заблуждения испытуемых, применялся нами как в клинике, так и в исследовательских целях. На заключительном этапе в нем удобно использовать поднятие руки, поскольку идеомоторные движения являются отличной объективной и субъективной реальностью, находящейся в поле зрения испытуемого.
Другой метод овладения поведением построен на учете того факта, что, как это не парадоксально, некоторые потенциально талантливые гипнотики решительно противодействуют или даже полностью отвергают гипноз, уже после того, как пережили это состояние.
Благодаря их наивности или потому, что противодействие их направлено не туда, куда нужно, у такого типа людей можно случайно вызвать гипноз в сомнамбулической стадии, но впоследствии они или целиком отвергают гипноз, или упорно и необъяснимо противодействуют ему, сужая свои способности к гипнотическим реакциям. Чаще всего такие люди, несмотря на их очевидную внушаемость, не поддаются гипнозу. И это происходит до тех пор, пока к ним не найдут подход, который удовлетворял бы их специфические внутренние потребности. У тех, у кого способность к гипнозу ограничивается отдельными его проявлениями, можно, к примеру, провести гипноанестезию в родах, но невозможно вызвать нечувствительность к зубной боли, и наоборот. Еще одним примером подобного рода может служить психотик, который под гипнозом выполняет только определенный вид ограниченных терапевтических действий.
В общем, до тех пор, пока не выявлены их частные интересы, эти люди кажутся не поддающимися гипнозу, а их поведение непредсказуемо и неопределенно. Однако, как только определен их частный и специфический интерес, они легко входят в состояние транса и с ними приятно работать. Ниже приводятся случаи, взятые из клинической практики и экспериментальных работ.
Случай 8. Группа студентов-психологов принимала активное участие в экспериментах с гипнозом, выступая в качестве испытуемых у гипнотерапевтов. Одна студентка из этой группы, двадцатилетняя девушка, несмотря на все свои старания, так и не смогла испытать состояние транса. Вначале она высказала убеждение, что ей не дано пережить состояние гипноза, но затем стала говорить, что все же попробует и найдет способ испытать его. Два ее товарища, успешно проявившие себя в качестве и гипнотиков и гипнотизеров, предложили ей, как последнее средство, отправиться к автору. Так они и сделали.
Мисс X, высказав убеждение, что она негипнабильна, попросила автора сделать все возможное и индуцировать у нее состояние транса. Вся ее внешность и поведение говорили о том, что она относится к типу особенно общительных людей. После трех часов интенсивных попыток, при которых были испробованы различные методы прямого и косвенного внушения, обнаружилось, что, несмотря на все свои старания, она решительно противодействует гипнозу и никак на него не реагирует. Это укрепило мисс Х в убеждении, что она негипнабильна, а автора натолкнуло на мысль провести эксперимент, в котором противодействие мисс Х гипнозу использовалось как средство, с помощью которого ее можно было бы погрузить в транс.
Автор напомнил мисс X, что оба ее товарища, А и В, прекрасные сомнамбулы и могут в мгновение ока впасть в состояние глубокого гипноза. Обратившись к А и В, он попросил их постоянно пребывать в состоянии психологической готовности и оценивать все, что в данный момент вокруг них происходит. В то время, пока автор работает с мисс X, они не должны выдавать ей, подействовали ли на них внушения автора. (Они не были погружены в состояние транса. Автору это было видно, а мисс Х – нет.) Затем мисс Х предложили внимательно осмотреть своих товарищей и сказать определенно, находятся те в состоянии транса или нет. В свою очередь А и В сказали, что когда автор задает им какой-нибудь вопрос, они должны ответить на него честно, кивнув или покачав головой.
Мисс Х призналась, что не может определить, в каком состоянии находятся ее товарищи А и В. Ей напомнили, что она бодрствует, что у нее не удалось индуцировать состояние транса, и потому она не может демонстрировать гипнотические явления, а А и В, опытные гипнотики, легко это делают. Она с этим согласилась. Тогда была высказана мысль, что если А и В находятся в состоянии транса, то у них можно вызвать отрицательные зрительные галлюцинации. Она снова выразила согласие. Автор отвернулся от всех троих, стал лицом к стене кабинета и сказал следующее: «Мисс X, поскольку я не гляжу на А и В, прошу вас следить за тем, каковы будут их ответы. В конце всего, что я скажу, я задам особый вопрос, на который они должны ответить кивком или покачать головой. Об этом я уже говорил. Вам всем знаком близлежащий пруд не так ли? В ответ каждый может кивнуть. Вы видели его много раз, вы хорошо его знаете и можете увидеть, когда пожелаете. Мисс X, следите внимательно за А и В и будьте готовы сообщить мне их ответ. А и В, пока мисс Х ждет ваших ответов, не видьте (автор говорил это мягко и выразительно, при этом медленно и задумчиво сделав жест в сторону стены, которая находилась и в поле зрения мисс X), не видьте там пруд! Вы не видите пруда, не так ли?» А и В покачали головами. Мисс Х закричала в возбуждении: «Они оба в трансе. У них обоих отрицательные галлюцинации». Автор оставил ее восклицание без ответа и спросил А и В, видят ли они студентов, идущих мимо пруда, или рыбу, или водоросли в пруду. А и В снова покачали головами.
После этого автор выразился в том смысле, что А и В следует предоставить самим себе, а ему с мисс Х стоит потолковать о гипнозе. Она согласилась и тут же заявила, что демонстрация отрицательных галлюцинаций со стороны А и В убедила ее некоторым образом в том, что ее можно загипнотизировать. Она была уверена, что ей можно внушить состояние глубокого гипноза.
Вместо прямого ответа на ее замечание девушке был задан вопрос, не хочет ли она поговорить с А и В. Она согласилась, и обоим гипнотикам было предложено задать ей те письменные вопросы, которые им передал автор. Они спросили, видит ли она пруд и идущих мимо него студентов. Когда она ответила утвердительно, ее попросили сказать точно, где она находится. Девушка сказала, что вместе с ними, своими товарищами, и автором стоит в каких-нибудь десяти футах от этого пруда.
Затем автор сказал ей, что сейчас он выведет А и В из «транса». Для этого им, и ей тоже, придется закрыть глаза. Потом при счете «три» они проснутся, сохранив при этом способность войти в транс в любое время в будущем и с любым частным намерением. Девушка очнулась от транса с полной амнезией всего, что произошло в состоянии транса, и снова упорно настаивала на своей негипнабильности. Автор отпустил всех троих, но предварительно предостерег А и В не упоминать в разговорах с мисс Х ничего о гипнозе.
На следующий день мисс Х снова приняла добровольное участие в экспериментах лаборатории психологии в качестве испытуемой, и у нее быстро развилось состояние глубокого сомнамбулического транса. Она была так рада, что в тот же вечер посетила автора и попросила его сделать еще одну попытку загипнотизировать ее. Она почти мгновенно впала в состояние глубокого транса, а впоследствии с удовольствием работала в качестве испытуемой.
Случай 9. Этот же метод был применен и в клинике. Беспокойный пациент двадцати пяти лет постоянно требовал, чтобы его загипнотизировали, заявляя одновременно, что гипнозу не поддается. Однажды он сказал буквально следующее: «Загипнотизируйте меня, даже если я негипнабилен». И это решило дело.
В ответ на его требования ему стали делать внушения: медленно и постепенно расслабиться, почувствовать усталость и сонливость. В течение часа, пока с ним проводили сеанс, он сидел на краешке стула, жестикулировал, пренебрежительно называл всю процедуру глупой и бессмысленной. В конце сеанса пациент заявил, что зря только потратил время и деньги. Он помнил «каждое пустое и глупое внушение», которое ему делали, и «все, что произошло за этот час».
Автор не возражал, наоборот, стал поддакивать, повторяя почти одни и те же выражения: «Конечно, вы помните. Вы находитесь в кабинете. Естественно, здесь, в кабинете, вы можете помнить все. Все происходило здесь, в кабинете, вы находились здесь и здесь вы можете все помнить». Пациент нетерпеливо перебил автора, потребовал назначить ему новый сеанс и ушел очень сердитый.
В следующий раз его нарочно встретили в приемной. Он тут же спросил, был ли он на прошлом сеансе. Ему ответили неопределенно в том смысле, что если бы он был, то помнил бы об этом. Он объяснил, что в тот день, сидя в машине, вдруг обнаружил, что не может понять, возвращается он от врача или едет на прием. Выяснял он это очень долго, а потом, взглянув на часы, обнаружил, что прошло много времени от назначенного часа. Он так и не смог прийти ни к какому заключению, потому что не знал, сколько времени обсуждает этот вопрос. Пациент снова спросил, был ли он в прошлый раз на приеме, и опять ему ответили неопределенно, что если бы он был, то, вероятно, помнил бы.
Едва войдя в кабинет, он остановился и закричал: «Конечно, я был. Вы меня мягко обхаживали, говорили глупости, стараясь усыпить, а у вас ничего не получилось, и я только попусту потерял время». Слушая его ядовитые замечания, автор незаметно вывел пациента в приемную, и там у него проявилась полная амнезия о прошлом поведении и о недавних своих вопросах об этом. На новые его вопросы снова были даны уклончивые ответы. Его привели назад в кабинет, и тут он во второй раз полностью вспомнил обстоятельства своего предыдущего поведения. И опять его вывели в приемную, и опять повторилась полная амнезия. Когда он в очередной раз вернулся в кабинет, то вспомнил не только свое предыдущее поведение, но и нынешние выходы в приемную, сопровождавшиеся состояния-ми амнезии. Это ошеломило и заинтриговало его настолько, что он почти весь час только тем и занимался, что выходил из кабинета в приемную и возвращался обратно. В приемной у него возникала полная амнезия, а вернувшись в кабинет, он вспоминал все, включая и то, что происходило с ним в приемной.
Это гипнотическое переживание оказало сильный терапевтический эффект. Пациент тут же почти полностью отказался от своего враждебного, антагонистического, сверхкритического и требовательного отношения к гипнозу, и у него установился хороший раппорт. Хотя больше к гипнозу не прибегали, лечение пошло быстрыми темпами.
Этот метод применяется, как правило, в отношении тех пациентов, которые полностью хотят быть уверены в профессиональной способности и компетентности психотерапевта. Он обладает тем преимуществом, что позволяет создать эту уверенность у пациента демонстрацией одного какого-нибудь гипнотического переживания. Долгие доказательства компетентности могут вызвать лишь подозрение и недоверие.
Этот метод является всего лишь модификацией более простых и элементарных приемов, которые не без успеха применяются для преодоления сомнений и сопротивления при индукции транса, в частности таких, как складывание рук и раскачивание тела. Его преимущество заключается в том, что он позволяет быстро вызвать состояние глубокого гипноза, легко преодолев сопротивление пациента гипнозу и лечению.

стр. 1
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>