<< Предыдущая

стр. 11
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

«Вы думаете, что гипноз поможет вам?»
«Нет, мое заболевание органическое, а гипноз – психологический метод».
«Что вы едите?»
«Жидкость».
«Сколько времени вы тратите на стакан молока?»
«Час и больше».
«Наиболее чувствительные места?»
Колеблясь, она показала на щеку, нос и лоб.
«Так вы действительно думаете, что гипноз вам не поможет? Так зачем же вы пришли ко мне?»
«Ничто не помогает, просто еще одна попытка, пусть еще одни денежные затраты. Все говорят, нет лечения. Я читала медицинские книги».
Это была далеко не удовлетворительная история, но простота и честность ее ответов, все ее манеры и поведение убедительно свидетельствовали о характере ее болезни, острый и ослабляющий ее характер, реальность ее агонизирующих болей и ее чувства отчаяния. Она Не могла контролировать свою боль; это не способствовало успеху гипноза; она хорошо приспосабливалась в течение 30-40 месяцев из 60 месяцев болезни, а потом стала испытывать неуправляемые боли с короткими периодами облегчения, и все уважаемые медицинские авторитеты заявили, что она неизлечима, и советовали ей «научиться жить с этой болезнью» и только в качестве последнего средства попробовать хирургию или спиртовые инъекции. Ей сообщили, что даже хирургическое вмешательство не всегда бывает успешным, а остаточные явления после операции могут быть тяжелыми. Только один человек, психиатр, который знал автора, посоветовал ей попробовать гипноз в качестве «возможной помощи».
Учитывая такой фон и такие условия, основанные на длительном опыте, автор решил, что прямой гипноз может оказаться бесполезным. Соответственно, был использован метод для сопротивляющихся пациентов. Ее попросили посидеть спокойно и понаблюдать за автором, что она сделала с вниманием отчаяния. Сначала без всякого внушения в голосе автор сказал: «Прежде чем я начну что-либо делать, я хочу вам кое-что объяснить. А потом мы начнем». Очень осторожно она кивнула головой в знак согласия.
Тогда автор сразу же перешел к толкованию вышеописанного метода, открыто обращаясь к рукописи и повторяя ее как можно буквальнее.
Она реагировала на это очень легко, демонстрируя идеомоторные движения головой и каталепсию рук.
К этому методу автор прибавил несколько дополнительных положений о том, что он рассказывает не об адекватной истории, что ее подсознательный разум произведет поиск среди всех ее воспоминаний, что она будет свободно (сделать что-то свободно означает сделать удобно) сообщаться с любым из этих воспоминаний и со всей нужной информацией, что произойдет тщательный поиск ее подсознательным разумом всех возможных путей и средств для контроля, изменения, переосмысления, уменьшения болей, а также любых действий, чтобы удовлетворить ее нужды, потребности. Потом ей было сделано постгипнотическое внушение о том, что она снова будет сидеть в этом же кресле, и только от ее подсознательного разума и ее желания будет зависеть, поймет ли она автора. Медленно, настойчиво она утвердительно кивнула головой в знак согласия.
Она была выведена из состояния транса словами: «Как я только что сказал: „Прежде чем я начну что-либо делать, я хочу вам кое-что объяснить. Потом мы начнем“». Затем автор добавил с многозначительной модуляцией в голосе: «С вами все в порядке?» Она медленно, минуты через две, открыла глаза, слегка сменила положение тела, покачала пальцами, стиснула руки и ответила очень легко и спокойно, что заметно отличалось от ее тщательно, с трудом выговариваемых слов:
«Все очень хорошо». Тут же она удивленно воскликнула: «Боже мой, что случилось! Мой голос в порядке, мне не больно говорить». С этими словами она осторожно закрыла рот и медленно сжала жевательные мышцы. Затем быстро открыла рот и сказала: «Нет, невралгия все еще такая же сильная, как и раньше, но говорить мне не больно. Это странно. Я ничего не понимаю. С тех пор как началась моя болезнь, я почти не могла говорить и не чувствовала даже воздуха на особо чувствительных точках». Она помахала рукой около носа, правой щеки и лба, а потом слегка дотронулась до носа, в результате чего возник спазм острой боли.
Когда боль утихла, пациентка сказала: «Я не собираюсь пробовать другие болезненные точки, хотя в моем лице сейчас другие ощущения, и я нормально разговариваю».
Автор спросил ее: «Сколько времени вы находитесь в этой комнате?» Удивленно она заметила: «5 минут, самое большее около 10, но не больше». Автор повернул к ней циферблатом настольные часы (он осторожно изменил их положение, конца она была в состоянии транса). С чувством явного замешательства она воскликнула: «Но это невозможно. Часы говорят, что прошло более одного часа!» Сделав паузу, она посмотрела на свои наручные часы и снова сказала (так как и эти часы показывали это же время): «Но это невероятно!», на что автор заметил намеренно подчеркнуто: «Да, это совершенно непонятно и невероятно, но не в этом кабинете». (Читатель, но не пациент, легко поймет, что это – постгипнотическое косвенное внушение.)
Ей была назначена встреча на следующий день, и она быстро вышла из кабинета.
Когда в следующий раз она вошла в кабинет, прежде чем она заняла свое место, автор ее спросил: «Как вы спали эту ночь? Видели какой-нибудь сон?»
«Нет, никаких снов. Но я то и дело в течение ночи просыпалась, и у меня в голове все время была странная мысль, что я просыпаюсь для того, чтобы отдохнуть ото сна или что-то в этом роде».
Автор ей объяснил: «Ваш подсознательный ум понимает все очень хорошо и может много и упорно работать, но сначала я хочу услышать от вас вашу историю, прежде чем мы начнем работать, поэтому садитесь и просто отвечайте на мои вопросы».
Расспросы показали, что у пациентки был хорошо налаженный родительский дом, счастливое детство и счастливые годы учебы в колледже, счастливый брак, хорошее имущественное положение, достаточно успешное положение в обществе, хорошая работа. Кроме того, оказалось, что первый приступ болезни у нее появился в 1959 году, продолжался почти 18 месяцев, в течение которых она обращалась за помощью к врачам-терапевтам и хирургам в известных клиниках, прошла психиатрические проверки по выявлению возможных психогенных факторов и консультировалась у разных выдающихся неврологов. Она работала в области социальной психиатрии, имела привычку весело, но тихо насвистывать веселые мелодии почти постоянно, находясь на работе и идя по улице. Ее очень любили коллеги. Она также объяснила, что обратилась к автору по совету его старого приятеля, но все остальные окружающие ее люди крайне неодобрительно говорили о гипнозе. К этому она еще добавила: «Только встреча с медиком, который пользуется гипнозом, уже помогла мне. Я могу легко разговаривать и сегодня утром выпила стакан молока менее, чем за 5 минут, а обычно это занимает у меня час и даже больше, поэтому не было ошибкой прийти сюда».
Автор ответил ей: «Я рад этому». У нее сверкнули глаза, и она спонтанно впала в состояние транса.
Автор не будет приводить детально косвенные внушения, направленные на то, чтобы заставить ее подсознательно делать то, что она сама захочет. Те частичные замечания, замечания с намеками, двойные связи, наложение одного на другое, не связанное, казалось бы, с предыдущим, кажутся ничего не значащими, когда о них читаешь. Ведь когда говоришь, то придаешь своим словам соответствующую интонацию, делаешь ударение там, где считаешь нужным в данный момент, делаешь паузы, осуществляешь там, где нужно, двойные связи и наложения – все для того, чтобы создать и ввести в действие целый ряд различных аспектов деятельности пациента, для чего можно придумать и целый ряд замаскированных команд. Например, было заявление о том, что разгрызание грецкого ореха зубами на правой стороне рта будет, конечно, болезненным, но, слава богу, у нее достаточно здравого смысла не пытаться грызть грецкие и кедровые орехи зубами, особенно на правой стороне рта, потому что это будет очень болезненно, не так, как вообще при приеме пищи. Здесь очень выразительно прозвучал намек на то, что прием пищи не так уж и болезнен. Еще один пример: «Так жаль, что первый кусочек этого прекрасного филе из скумбрии будет очень болезненным, но зато остальное просто восхитительно». Снова намек, который полностью не осознается пациенткой, так как автор тут же переходит на внушения какого-то другого типа.
На втором сеансе она была выведена из состояния транса простым замечанием: «Ну, на сегодня хватит». Она медленно пришла в себя и выжидательно взглянула на автора. Он многозначительно посмотрел на часы. Она начала объяснять: «Но я только что вошла в кабинет и рассказала вам о молоке, а (глядя на часы) прошел уже целый час! Куда уходит время!» Непринужденно, легкомысленно, так, чтобы она не могла заподозрить, что это ответ, автор сказал: «О, потерянное время ушло, чтобы присоединиться к потерянной боли!» Затем ей вручили карточку с указанием времени встречи на следующий день и выпроводили из кабинета.
На следующий день она пришла в кабинет и тут же сказала: «Вчера вечером я ела филе скумбрии, первый кусочек вызвал страшный приступ боли. Но потом все было хорошо. Вы не представляете, как это было хорошо и смешно, что, когда я причесывала волосы сегодня утром, я, как глупая девчонка, стала дергать себя за локоны. Это вызвало у меня очень глупое ощущение, но я сделала это и наблюдала за своим странным поведением, и я заметила, что моя рука несколько раз опускалась на лоб. Он перестал быть болезненным местом. Смотрите (показывает), я могу дотрагиваться до него в любом месте».
В конце четырех сеансов, длившихся по одному часу, ее боль прошла, а на пятом она задала следующий вопрос: «Может быть, мне нужно вернуться домой?» Улыбаясь, в шутливой манере, автор ответил: «Но вы еще не научились, как преодолевать рецидивы!». У нее сразу же затуманились глаза, потом закрылись, возник глубокий транс, и автор заметил: «Всегда приятно себя чувствуешь, когда перестаешь бить молотком по большому пальцу».
Возникла пауза, потом ее тело сжалось от неожиданного приступа боли, а потом очень быстро расслабилось, и она улыбнулась счастливой улыбкой. Автор небрежно сказал: «О, фу, вам нужно побольше практики; выработайте у себя умение потеть раз шесть, тогда это заставит вас действительно понять, что у вас имеется отличная практика». (Небрежность не может относиться к опасной или угрожающей ситуации, выход из которой, конечно, приятен). Она послушно сделала то, о чем ее просили, и капли пота показались на ее лбу. Когда она в конце концов расслабилась, было сделано замечание: «Честный труд всегда вызывает капли пота на лбу; вот коробки с салфетками, вытрите свое лицо!» Сняв очки и находясь еще в состоянии транса, она взяла салфетку и протерла лицо. Она вытерла правую щеку и нос так же быстро и легко, как и болезненную часть лица. Прямо автор об этом уже не говорил, но сделал кажущееся неуместным замечание: «Вы знаете, приятно выполнять что-то очень хорошо и не осознавать этого». Она выглядела просто изумленной, но по ее лицу пробежала усмешка удовлетворенности. (Ее подсознательное мышление еще «не разделяло» потерю болезненных точек на щеке и носе с сознательным мышлением.)
Она была приведена в себя заявлением: «Ну, а теперь, до завтра», – ей дали карточку о времени следующей встречи и быстро отпустили домой.
Когда она вошла в кабинет на следующий день, она заметила: «Я просто в растерянности сегодня. Мне не нужно сюда приходить, но я здесь, и не знаю, почему. Все, что я понимаю, так это то, что у бифштекса очень хороший вкус, что я смогу спать на правой стороне, и все в порядке, но я здесь».
Автор ответил ей так: «Разумеется, вы здесь, садитесь, и я расскажу вам, почему. Сегодня у вас так называемый день сомнений, так как любой, кто утратил так быстро невралгию тройничного нерва, будет подвержен целому ряду сомнений. Итак, хлопните сильно по своей левой щеке». Она быстро подчинилась, нанесла себе сильный удар и засмеялась, сказав:
«Я очень послушная, и удар довольно сильный».
Зевнув и потянувшись, автор сказал: «А теперь таким же образом хлопните себя по правой щеке». Сначала она немного поколебалась, но потом хлопнула себя, заметно ослабив удар по сравнению с первым. Автор насмешливо заметил: «Слабый удар, слабый; были у вас сомнения, не так ли? Но как чувствует себя ваше лицо?» С выражением удивления она сказала:
«Все в порядке. Болезненные точки исчезли, и боли нет». – «Правильно. Теперь делайте то, что я сказал вам, и больше не ослабляйте удар». (Никто не говорит, зевая, потягиваясь, с насмешкой с пациентом, у которого может возникнуть агонизирующая боль, но она не была в состоянии проанализировать это.)
Быстро и сильно она хлопнула по правой щеке и по носу, нахмурив брови, и заметила: «У меня были сомнения в первый раз, а сейчас у меня их нет совсем. Даже относительно своего носа, потому что я тоже его задела, но не обратила внимания».
Она сделала паузу, а потом сильно ударила кулаком по своему лбу. После этого пациентка заметила: «Ну, конец всем сомнениям!» Тон ее голоса был веселым и очень довольным. На это автор в том же духе сказал: «Удивительно, как некоторые люди буквально вколачивают в свою голову самое незначительное понимание». Она немедленно ответила: «Очевидно, в ней есть пространство для этого». Мы оба рассмеялись и потом, неожиданно сменив тон на серьезный и напряженный, автор заявил ей, медленно, выразительно выговаривая слова:
«Есть еще одна вещь, которую я хочу сказать вам». Ее глаза затуманились, возникло глубокое состояние транса. С тщательной выразительной дикцией ей было сделано следующее постгипнотическое внушение: «Вам нравится насвистывать, вы любите музыку, вам нравятся хорошие умные песни. Теперь я хочу, чтобы вы сочинили песню и мелодию, используя слова „Я могу получить тебя в любое время, как захочу, но, беби, не придет тот момент, когда я захочу тебя“. И с этих пор и навсегда, пока вы будете насвистывать эту мелодию, вы будете понимать и знать, а что, мне не нужно объяснять, так как вы сами знаете». Она медленно кивнула головой в знак согласия. (Груз ответственности лежал на ней, средства были ее собственными средствами.)
Ее разбудили простым заявлением: «Время проходит действительно очень быстро, не так ли?» Она быстро проснулась, посмотрела на часы и сказала: «Я никогда не пойму этого». Прежде чем она смогла преодолеть свою мысль, автор прервал ее словами: «Ну, дело сделано, и этого нельзя изменить; поэтому пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов. Придите только завтра, чтобы сказать мне „Доброе утро“ и поезжайте домой завтра, и пусть следующее утро будет добрым, и следующее, и следующее, все другие добрые утра были всегда с вами. В это же время». (Имеет в виду свидание на следующий день в тот же час.) Она без промедления вышла из кабинета.
Последняя беседа была просто глубоким трансом, систематическим, подробным обсуждением ею самой внутри собственного разума всех действий, достижений и настойчивая просьба верить в силу потенциальных способностей своего тела при удовлетворении своих потребностей и быть «очень веселой», когда скептики будут внушать вам, что у вас были и раньше периоды ослабления вашей болезни, за которыми следовали новые приступы. (Автор хорошо знал мертвящую силу скептических замечаний и возрождения ятрогенной болезни.) С момента ее возвращения домой от нее было получено письмо, которое подтверждало, что болей у нее нет, и что невролог, настроенный против гипноза, долго спорил с ней, настаивал на том, что ее облегчение носит переходный характер, и скоро настанет рецидив (непроизвольная попытка вызвать ятрогенную болезнь). Она писала, что его аргументы только позабавили ее, так почти буквально она процитировала постгипнотические внушения автора.


Анализ и комментарии

В предыдущих комментариях автор несколько раз косвенно и прямо говорил, что индукция гипнотических состояний и явлений прежде всего является делом коммуникации мыслей и понятий и создает цепочки мыслей и ассоциаций во внутреннем мире пациента, что определяет его последующее ответное поведение. В задачу психотерапевта не входит делать что-либо и даже говорить пациенту, что делать или как делать.
Когда транс создается таким образом, эти состояния являются результатом идей, ассоциаций, психических, умственных процессов, которые уже существовали у пациента, а теперь были пробуждены им самим. Однако многие исследователи рассматривают свои действия и свои мнения и желания как силы воздействия, и они неверно полагают, что их собственные высказывания, обращенные к субъекту, вызывают определенные реакции и, кажется, не понимают, что то, что они говорят и делают, служит только средством стимулирования и возбуждения у субъектов прошлых навыков, понятий и чувственных приобретений, которые они получили сознательно и подсознательно. Например, утвердительный кивок головой и отрицательное покачивание головой представляет собой намеренный, обдуманный, управляемый навык, а это нечто, что становится частью вербальной или невербальной коммуникации, или выражением умственных процессов человека, который думает, что он просто слушает доктора, обращающегося к аудитории, что сам он не осознает, но что понятно окружающим. Еще один пример: человек учится говорить и ассоциировать свою речь со слухом, а нам нужно только пронаблюдать за маленьким ребенком, который учится читать, чтобы понять, что напечатанное слово, как и произнесенное слово, становится связанным с движением губ и, как показали эксперименты, с подсознательной гортанной речью. Следовательно, когда человек, страдающий сильным заиканием, пытается говорить, то от слушателя требуется определенное усилие, чтобы удержать свои губы и язык от движения и не произносить слова за заику. Однако до сих пор никто не придумал способа заставить слушателя двигать губами и языком и произносить слова за заику. Заика тоже не хочет, чтобы это делал другой человек – он даже сердится на это. Но этот, приходящий из опыта жизни навык приобретается подсознательно и вызван стимулами, даже не предназначенными для этого, но которые вводят в действие умственные процессы внутри слушателя на непроизвольном уровне, часто неуправляемом, хотя хорошо известно, что это может вызвать негодование со стороны заики. Классическая шутка в этой связи состоит в том, что заика, подходя к незнакомому человеку, болезненно выговаривает просьбу показать дорогу. Незнакомец показывает на свои уши и трясет отрицательно головой, а заика повторяет свой вопрос другому прохожему, который показывает нужное направление. Затем второй прохожий спрашивает у первого незнакомца, который показал, что он глухой, почему тот не ответил, и слышит в ответ произнесенное с заиканием: «Я не хочу, чтобы мне оторвали голову!» Его ответ красноречиво показывает, что он знает о своем собственном гневе, когда ему пытаются помочь говорить или смеются над ним.
Однако, заика ни косвенно, ни прямо не просит другого человека, произносить за него слова; слушатель знает, что это будет встречено с негодованием, и не хочет делать этого; однако причиняющие страдания стимулы от слов, произнесенных с заиканием, возбуждают его собственные, давно установившиеся модели речи. Так обстоит дело и со стимулами, словесными и прочими, используемыми в процессе индукции, и никто не может предвидеть с четкой уверенностью, как субъект использует эти стимулы. Можно назвать и указать возможные пути поведения субъекта в соответствии с его навыками. Следовательно, важное значение приобретают хорошо организованные, пространные, допустимые внушения, а ритуальный традиционный метод, слепо и механически используемый, играет намного меньшую роль в этом процессе.
В нескольких случаях автор книги имел возможность выполнить специальную работу с пациентами с врожденной глухотой и теми, что приобрели глухоту на нервной почве. Одним из них был мужчина, который приобрел глухоту на нервной почве после 30 лет, а другим – женщина, которая оглохла после 40 лет. Все эти люди умели читать по губам, хотя большинство из них объясняли автору, что «чтение по губам» было «чтением лица», и все они знали язык знаков. Чтобы доказать это, один из этих глухих пригласил автора послушать воскресную проповедь священника с густой бородой и с помощью языка знаков переводил проповедь, чтобы показать, что он может «читать по лицу», так как тогда автор понимал язык знаков. Дальнейшие эксперименты с этим глухим мужчиной показали, что, если священник говорил монотонным голосом или шепотом, то он не мог «читать по лицу».
С этими глухими был проведен эксперимент, в котором им объяснили, что ассистент напишет на доске различные слова и что несколько студентов колледжа будут стоять лицом к доске и молчаливо наблюдать за написанием, не делая никаких комментариев. Им также объяснили, что по отдельности в кабинет будут приводить неизвестных и сажать их в кресло лицом к ним, спиной к доске, и они будут сидеть лицом к ним, пока пишет ассистент. Им не сказали, что неизвестные тоже глухие и могут читать по губам.
Глухие пациенты знали, что им нужно «читать по лицам», которые будут находиться перед ними, и что они будут молча читать, что пишет ассистент, но один дополнительный факт перед ними не раскрыли.
Прекрасным почерком, большими буквами ассистент написал слова с различным количеством слогов. Только автор и ассистент знали, что слова были написаны так, что образовывали по форме квадрат, алмаз, звезду и треугольник, размещая слова на стратегических точках по углам геометрических фигур. Круг, последняя фигура, раньше был написан на черной картонке и был повешен на доску. Этот круг был образован из самых коротких слов, чтобы легче читать, а также, чтобы легче узнать рисунок.
Глухие пациенты сидели за барьером, достаточно высоким, чтобы скрыть их руки. Пока ассистент писал, автор сидел так, чтобы он мог видеть только руки глухих пациентов. Автор не видел доски и не знал порядка рисунков, и какие были слова. Но он знал, что список возможных слов был составлен им и ассистентом, но понадобится только около трети из них, и что ассистент будет выбирать эти слова сам.
Один субъект (глухая женщина, которая стала страдать глухотой на нервной почве после 40 лет) сделала отличное начало. Ею были не только прочитаны слова по лицам сидящих пред нею и читающих про себя, но и угаданы фигуры, которые они образуют. Больше того, она рассказала автору на языке знаков, что закралась какая-то ошибка в словах «квадрат», «алмаз» и «треугольник», и произошло что-то странное со словами «звезда» и «круг». Однако, нужно добавить, что эта женщина страдала параноидным психозом. Никому другому не удалось дать таких результатов. Один из пациентов дал все ответы за исключением слова «круг». Он сказал на языке знаков, что последняя серия слов была написана по-другому, но он не может объяснить, как он прочел все слова, образующие круг. Другие пациенты узнали все слова, но испытали легкое смущение относительно слов, записанных по кругу, и пропустили слова «круг» и «звезда». Вся группа пациентов чувствовала, что они пропустили два слова. Всем им, кроме женщины, страдающей параноидным психозом, разрешили посмотреть на доску, а наблюдатели были удивлены, увидев, что неизвестные прочли по выражению их лиц и написанные слова, и фигуры, образуемые этими словами. Этот эксперимент долго не выходил из головы автора в связи с разработкой своего подхода к индукции гипноза. Следовательно, помня о своих настоящих желаниях, автор старался создать ситуацию для, казалось бы, родственных понятий, рассчитанных для фиксации и закрепления внимания пациента, а не для фиксации взгляда субъекта или индукции специального мышечного состояния. Наоборот, он предпринимает любое усилие направить внимание пациента на процессы, происходящие внутри него, на ощущения в его собственном теле, его воспоминания, эмоции, мысли, чувства, идеи, прошлые навыки, прошлые события и прошлые ситуации, а также на то, чтобы вызвать и создать понятия сегодняшнего дня и т. д.
Таким путем, как считает автор, лучше всего индуцировать транс, и гипнотический метод, организованный таким образом, может быть очень эффективен даже в совершенно различных обстоятельствах. Но автор до сих пор терпел неудачу, если индуцированное поведение вызывало неприязнь у субъекта, хотя было вполне допустимым с других точек зрения. Рассказ об этом случае приведен в статье, опубликованной в этом же журнале, том VI, No 3, стр. 201, когда не один, а несколько пациентов «отключали свой слух» и просыпались. В этой отдельной статье рассмотрены четыре случая работы с пациентами с помощью одного и того же приема с небольшими поправками, чтобы удовлетворить их потребности с учетом пола, интеллекта и образования. У всех четырех пациентов сопротивление было различного плана и различные типы их проблем. Один из них был довольно малообразованным, плохо приспособленным человеком, поведение второго определялось особыми, несчастливо сложившимися, неконтролируемыми обстоятельствами, у третьей пациентки была длинная история неудачно сложившихся отношений с родственниками и врачами, которые поставили ей диагноз «психоз параноидного типа», возможно, шизофрения"; а четвертой была пациентка, которая была приговорена многочисленными компетентными врачами, неврологами, психиатрами к пожизненным страданиям от органического заболевания, не поддающегося никакому лечению. Пять лет испытаний и страданий от боли твердо убедили последнюю пациентку в том, что ее состояние не поддается и психологическим средствам, и только отчаяние и безнадежность заставили обратиться к гипнотерапии.
Метод, так успешно использованный у таких различных четырех пациенток, в основном состоял в фиксации их внимания и создании такой ситуации, в которой они могли извлечь из слов автора определенные понятия и значения, которые бы совпали с их собственными моделями мышления и понимания, их собственными эмоциями, воспоминаниями, идеями, понятиями, навыками, условиями, ассоциациями, опытом и реакциями на стимулы. Автор фактически не инструктировал их. Он, скорее, делал заявления небрежно, по нескольку раз, в тоне рекомендаций, но достаточно авторитетно, и в такой замаскированной форме, чтобы не отвлечь их внимание от их собственного внутреннего мира на автора, и чтобы оно оставалось зафиксированным на их собственных внутренних процессах. Впоследствии развивалось состояние транса, в котором они были наиболее восприимчивы к подсознательным процессам, направленным на проверку и оценку общих понятий с точки зрения их применимости к проблемам пациентов. Например, автор не говорил второму пациенту, чтобы тот развивал у себя «короткие глупые периоды паники». Ему также не приказывали разрабатывать планы для регулирования своих ежедневных поездок. Его не спрашивали о происхождении его состояния; его разум сам подсказал ему это происхождение, и не было необходимости заставлять его отыскивать его.
Что касается пациентки с невралгией тройничного нерва, то автор не прибегал ни к анальгезии, ни к анестезии. Он не узнавал у нее подробных сведений о личной жизни. Ей много раз ставили диагноз компетентные клиницисты, неврологи и психиатры, которые утверждали, что она страдает от органического заболевания, а не от психогенных затруднений. Она знала эти факты, и автор понял это без дальнейшего упоминания и повторения. Ей не предлагали ни длительного и «полезного» анализа того, какая это боль, того, как уменьшить и ослабить, облегчить ее страдания. Независимо от того, что говорил автор, она зависела только от собственных ресурсов.
Следовательно, было сказано не больше, чем нужно, для того, чтобы задействовать те внутренние процессы ее собственного поведения, реакции и функции, которые выполнили бы определенную роль для нее. Следовательно, было сделано прямое упоминание о том, что первый кусочек филе скумбрии будет очень болезненным, но остальное будет все очень хорошо. Из этого простого, но много говорящего заявления ей пришлось извлечь все значения и намеки, и в этом процессе она была вовлечена в непроизвольное и благоприятно неравнозначное сравнение многолетнего удобного и приятного приема пищи с тем болезненным процессом, который длится всего лишь несколько лет.
В заключение следует заметить, что целью терапевтического использования гипноза является прежде всего удовлетворение потребности пациента в понятиях, которые он сам себе предлагает. А затем врачу нужно фиксировать внимание пациента на его собственных подсознательных процессах. Правильное использование этого метода вырабатывает у пациента адекватное отношение к его проблемам. Это выполняется случайными, не серьезными и искренними замечаниями, которые, казалось бы, носят характер объяснения, но предназначены только для стимулирования пациента, чтобы он решил свои проблемы путем использования навыков, уже приобретенных и возникающих вновь, по мере того, как он продолжает делать успехи.

ГИПНОЗ ПРИ НЕИЗЛЕЧИМЫХ ЗАБОЛЕВАНИЯХ, СОПРОВОЖДАЮЩИХСЯ ТЯЖЕЛЫМ БОЛЕВЫМ СИНДРОМОМ

American journal of clinical hypnosis, 1959, No 2, pp. 117-121.


Применение психологических средств при лечении заболеваний известно с незапамятных времен. Психологический аспект медицины играет решающую роль в самом искусстве лечения и превращает врача из искусного профессионала в необходимый человеку источник веры, надежды, помощи и, что особенно важно, в источник побуждения к физическому и духовному благополучию. Следовательно, неудивительно, что гипноз следует рассматривать как психологическое средство при лечении тяжелых неизлечимых болезней, особенно на их последней стадии развития.
Однако нужно подчеркнуть, что гипноз не является абсолютным ответом на все вопросы и не может быть заменой других медицинских процедур в этой ситуации. Скорее, это всего лишь одно из вспомогательных и синергических средств, которые можно использовать для удовлетворения потребностей пациента. Вопрос состоит не в том, чтобы вылечить саму болезнь, так как пациент умирает и сильно страдает. Первичная проблема состоит в том, каким образом лечить больного так, чтобы его человеческие потребности удовлетворялись как можно полнее. Таким образом возникает комплексная проблема относительно того, что требует физическое тело, и того, в чем нуждается личность. Культурные и индивидуальные психологические модели имеют гораздо большее значение, чем физиологическое ощущение боли. При неизлечимых, приносящих сильные болевые ощущения заболеваниях используются успокаивающие средства, обезболивающие лекарства и наркотические препараты, которые могут отнять у пациента привилегию осознавать, что он жив и наслаждаться теми удовольствиями, которые для него еще доступны. Эти препараты также лишают родственников больного контактов с ним. Следовательно, эти препараты должны даваться пациентам только в тех количествах, которые удовлетворяют физическим требованиям, не препятствуют психологическим потребностям, чрезвычайно важным для всей жизненной ситуации.
В качестве иллюстрации этой точки зрения автор приводит три таких случая из своей практики.


Случай No 1

Первой пациенткой была женщина 37 лет с начальным образованием, мать четверых детей, умирающая от прогрессирующего рака матки с отдаленными метастазами. В течение трех недель до гипноза ей вводили большие дозы наркотиков, так как это был единственный способ уменьшить боли так, чтобы она могла спать и есть без приступов тошноты и рвоты. Пациентка понимала свое положение и очень была расстроена из-за своей неспособности провести последние недели своей жизни в контакте со своей семьей. Лечащий врач, в конце концов, решил использовать гипноз. Пациентке объяснили создавшуюся ситуацию и не стали давать наркотики в тот день, когда должен был состояться сеанс гипноза, чтобы лекарственное воздействие на нее свести до возможного минимума.
Приблизительно четыре часа было потрачено на то, чтобы научить эту женщину вопреки приступам боли самостоятельно вырабатывать у себя состояние транса и нечувствительность в теле, погружаться в состояние глубокой усталости так, чтобы у нее возникал физиологический сон вместо боли, и принимать пищу без приступов болей в желудке. Никаких длительных объяснений не понадобилось, так как ограниченность ее образования и отчаянное положение способствовали легкому восприятию внушения без сомнений и вопросов. Кроме того, ее научили отвечать на вопросы в гипнотическом состоянии, реагировать на своего мужа, на старшую дочь и на лечащего врача так, чтобы можно было легко усилить гипноз в случае нового приступа. Это был единственный раз, когда автор встречался с пациенткой. Побудительные причины были настолько велики, что этого единственного гипнотического обучающего сеанса было достаточно.
Прежнее лечение лекарствами оказалось после этого практически ненужным, за исключением одного сильного болевого приступа. Это еще больше облегчило ее страдания и позволило ей поддерживать контакт с семьей в спокойном уравновешенном состоянии до конца своих дней. Она также участвовала в деятельности семьи по вечерам в течение целой недели. Шесть недель спустя после первого состояния транса, когда пациентка смеялась и разговаривала с дочерью, у нее неожиданно наступила кома, и она умерла через два дня, не приходя в сознание. Эти последние шесть недель были для нее определенно счастливыми и безболезненными.


Случай No 2

С этой 35-летней женщиной, матерью четырех маленьких детей и женой профессионала-медика, автор встретился за 5 недель до ее смерти от рака легких. За месяц до гипноза она почти постоянно находилась в состоянии наркотического ступора, так как боль, которую она испытывала, была совершенно непереносимой. Она попросила, чтобы ей был применен гипноз и добровольно прожила без лекарств целый день, чтобы подготовиться к этому сеансу. Автор встретился с ней в б часов вечера; она была вся покрыта потом, невыносимо страдая от постоянной боли, и была очень изнурена. Тем не менее, потребовалось не менее четырех часов, чтобы индуцировать у нее легкое состояние транса. Эта легкая стадия гипноза была немедленно использована для внушения, которое дало бы ей возможность выполнить три вещи, от которых она отказывалась, страстно желая подвергнуться гипнозу. Первое – это прекратить инъекции больших доз морфия, что явно не соответствовало ее физическим возможностям, но было вполне уместно в данной ситуации. Второй – это заставить ее съесть пинту насыщенного, густого бульона, а третье – заставить ее поспать в течение часа спокойным физиологическим сном. К 6 часам утра пациентку, которая в конце концов оказалась отличным сомнамбулическим субъектом, научили всему, что требовалось в ее ситуации.
Первый этап состоял в том, чтобы научить ее вызывать у себя положительные и отрицательные галлюцинации в модальностях зрения, слуха, вкуса и запаха. Потом ее обучили положительным и отрицательным галлюцинациям в области осязания, глубины ощущения и кинестезии, и в соответствии с последним типом ощущения ее научили дезориентации тела и диссоциации. Когда эти принципы были достаточно хорошо усвоены, пациентке были даны внушения для анестезии чулка и перчатки (ног и рук), а потом эта анестезия была распространена на все тело. После этого стало возможным научить ее быстрому частичному и комбинированному обезболиванию и анестезии относительно сверхъестественных и глубоких ощущений всех типов. К этому добавили сочетание дезориентации тела и диссоциации тела. Автор больше не встречался с пациенткой, но ее муж звонил ему по телефону и сообщал о ее состоянии. Она внезапно умерла спустя пять недель посреди веселой оживленной беседы с соседом и родственником.
В течение этих пяти недель ей дали инструкцию свободно и легко относиться к приему любого медикамента, который ей понадобится. Время от времени она страдала от боли, но эту боль почти всегда можно было снять аспирином. Иногда ей нужно было дать вторую дозу аспирина с кодеином, а в некоторых случаях ей приходилось давать одну восьмую грана морфия. Во всяком случае пациентка до конца своих дней оставалась спокойной и даже веселой, если не считать постепенного ухудшения ее физического состояния.


Случай No3

Третьим пациентом был врач довольно преклонного возраста, который полностью понимал природу своего онкологического заболевания. Учитывая его образование и профессиональный опыт, необходимо было использовать такие гипнотические внушения, которые бы закрепили его интеллектуальное и эмоциональное сотрудничество с гипнотерапевтом. Смирившись со своей судьбой, пациент тем не менее с возмущением относился к наркотическому ступору, в который он впадал, когда ему вводили наркотики, чтобы уменьшить боли. Он очень хотел провести оставшиеся ему дни жизни в полном контакте со своей семьей, но это было затруднительно из-за частых болевых приступов. Он сам попросил о гипнозе и сам прервал введение лекарств на 12 часов для того, чтобы устранить влияние наркотиков на развитие транса.
На первом гипнотическом сеансе все внушения были направлены на индукцию состояния глубокой (физической усталости, сильной сонливости для того, чтобы вызвать состояние физиологического сна и отдыха. Было индуцировано легкое состояние транса, которое почти немедленно погрузило его в физиологический сон длительностью в 30 минут. Он пробудился от сна вполне отдохнувшим и убежденным в эффективности гипноза.
Потом было индуцировано второе, более глубокое состояние транса. Систематически давалась серия внушений, в которых напрямую были использованы реальные симптомы его болезни. Пациенту сказали, что его тело будет чрезвычайно тяжелым, как свинцовый груз; настолько тяжелым, что он будет чувствовать себя как бы отупевшим от сна и неспособным ощущать что-либо, кроме тяжелой усталости. Эти внушения (повторно данные другими словами, чтобы обеспечить нужное восприятие) были предназначены для использования прежде неприемлемого для пациента чувства мучительной слабости и объединения его с его жалобой на «постоянную, тяжелую, тупую пульсирующую» боль. Кроме того, были сделаны внушения, чтобы снова и снова, когда он будет испытывать «тупую тяжелую усталость» в теле, его тело периодически засыпало, в то время как его разум оставался бодрствующим. Таким образом, его удручающая слабость и его тупая пульсирующая боль были использованы для закрепления изменения направления и переориентировки его внимания, реакции на его соматические ощущения и для закрепления нового и приемлемого их восприятия. Кроме того, путем внушения сонливости тела и бодрствования разума было индуцировано состояние диссоциации. Следующим этапом было переориентирование и изменение направления его внимания и реакции на резкие, короткие, постоянно возобновляющиеся каждые десять минут приступы боли. Обычно приступ длился менее одной минуты, но пациент считал их постоянными и бесконечными. Последующая процедура включала несколько этапов. Во-первых, его переориентировали в отношении субъективного восприятия времени, попросив при возникновении острой боли зафиксировать свое внимание на движении минутной стрелки на часах и подождать, когда начинается следующий приступ боли. Семь минут ожидания в ужасе от предстоящей боли показались пациенту часами, и для него показался огромным облегчением наступивший в конце концов приступ боли по сравнению с его ожиданием. Следовательно, предчувствие и приступ боли были дифференцированы для него как отдельные ощущения. Так он усвоил этот аспект временного искажения, связанный с удлинением и расширением субъективного ощущения времени.
Затем ему подробно объяснили, что освобождение от болевых ощущений можно достичь несколькими путями: с помощью анестезии, что ему было понятно, а также с помощью амнезии, чего он не понимал. Ему предложили следующее объяснение: при амнезии болевого приступа человек испытывает боль, когда она возникает, но тут же забывает о ней, когда она проходит. Таким образом, человек не вспоминает и не оглядывается на опыт прошлого с ужасом и печалью, а также не ожидает со страхом другого приступа боли. Другими словами, каждый вновь возникающий приступ острой боли будет для больного совершенно неожиданным и совершенно преходящим опытом. Поскольку больной не ждет и не помнит этой боли, то, практически, такие приступы не имеют для него никакой временной длительности. Следовательно, этот болевой приступ будет восприниматься как мгновенная вспышка такой короткой длительности, что у пациента просто не будет возможности распознать характер боли. Таким путем пациента научили другому типу искажения во времени, а именно – укорочению, сжатию, конденсации субъективного времени. Так, вместо возможных гипнотических эффектов анестезии и амнезии болевых приступов у пациента произошло гипнотическое сокращение их субъективной длительности, что само по себе привело к укорочению болевых ощущений.
Когда пациенту разъяснили все эти пункты, ему настойчиво посоветовали использовать все три механизма: изменение ощущений тела, дезориентация тела, диссоциация, анестезия, амнезия и субъективная конденсация времени. Ему доказали, что в этом случае он в значительной степени сможет освободиться от болей в значительно большей степени, чем если бы использовался только один из этих механизмов. Кроме того, пациенту с большим чувством эмпатии показали, как он может использовать субъективное расширение времени, чтобы удлинить периоды физического покоя, отдыха, отсутствия боли.
Эти разнообразные внушения, сделанные несколько раз и различными словами, чтобы обеспечить соответствующее понимание и восприятие, в значительной степени уменьшили интенсивность вновь возникающих приступов острой боли. Однако, нужно отметить, что периодически он впадал в короткие, ступороподобные состояния на 10-15 секунд, что свидетельствовало о выраженной реакции на приступ боли. Было замечено, что они реже и короче, чем первоначальные приступы острой боли. Окружающие также отметили, что пациент не сознавал, что утрачивал сознание на некоторое время.
Мы не задавали пациенту вопросов об эффективности внушений. Пациент просто говорил о том, что гипноз освободил его почти полностью от приступов боли, что он чувствует себя физически слабым и вялым, но лишь дважды в день этой боли удавалось «прорваться». Его общее поведение со своей семьей и друзьями подтверждало его слова. Через несколько дней после проведения сеанса гипнотерапии пациент неожиданно впал в состояние комы и умер, не приходя в сознание.


Примечание

Был предпринята попытка описать используемые терапевтические методы. Преимущества гипнотерапии, особенно в тех случаях, что были описаны выше, пропорциональны такому изложению идей и понятий, которое позволяет обеспечить соответствующие восприятие и реакцию со стороны пациента. Сама природа ситуации исключает определение того, какие элементы в терапевтической процедуре являются эффективными в каждом отдельном случае. Этот рассказ о трех, безнадежно больных пациентах определенно показывает, что гипноз имеет большое значение при лечении неизлечимых болезней, сопровождающихся болевыми приступами. Однако гипноз нельзя рассматривать как абсолютный ответ на все медицинские проблемы. Это просто один из возможных подходов к решению проблемы пациента. В некоторых случаях гипноз можно использовать как основное средство управления болью при раковых заболеваниях, но очень часто этот метод применим как вспомогательное средство. В этом качестве он может служить для значительного уменьшения дозы лекарств и принести большее душевное и физическое облегчение, чем в том случае, когда используются только лекарственные препараты. Чем шире психологически-гипнотический подход, тем больше возможностей для достижения положительных результатов проводимой терапии.

БИБЛИОГРАФИЯ


Милтон К. Эриксон, доктор медицины

1929
«Изучение связей между интеллектом и преступлением», Журнал Американского института юстиции и криминологии («J. Amer. Juct.», 1929, No 19, pp. 592-635).
«Брак и размножение среди преступников». «Journal of Social Hygiene», 1929; No 15, pp. 464-475).

1930
«Применение X-О тестов Прези у правонарушителей» (написано совместно с Н. Д. Пескором). «Medical legal journal», 1930, No 47, pp. 75-87.
«Интерпретация случая с биологическим отклонением». «Medical legal journal», 1930, No 47, pp. 140-145.

1931
«Некоторые аспекты несдержанности, слабоумия и преступления». «American journal of sociology», 1931, No 36, pp. 758-768.
«Эволюционные факторы у психотических больных». Medical legal journal. 1931, No 48, pp. 69-74.
«Методы улучшения содержания пациентов в психиатрических клиниках в качестве терапевтического средства» (написано совместно с Р. О. Хоскинзом). «American journal on psychiatry», 1931, pp. 103-109.

1932
«Возможное ухудшение состояния в результате действия экспериментального гипноза». «Journal of abnormal social psychology», 1932, No 27, pp. 321-327.

1933
«Исследование специфической амнезии». «British journal of medical psychology», 1933, No 13, pp. 143-150.
«Совместные исследования в области шизофрении», (написано совместно с Р. Д. Хоскинзом и др.). «Archive of neurology and psychiatry», 1933, No 30, pp. 388-401.

1934
«Сосуществование органических и психологических изменений во время явного улучшения при шизофрении. Анализ истории болезни». «American journal on psychiatry», 1934, No 13, pp. 1349-1357.
«Изучение гипнотически индуцированных комплексов с помощью метода Лурия» (написано совместно с П. Э. Хастоном и Давидом Шакоу). «Journal of genetic psychology», 1934, No 11.pp.65-97.
«Краткий обзор гипнотизма». «Medical directory», 1934, No 140, pp. 609-613.

1935
«Исследование индуцированного экспериментального невроза, в случае с преждевременным оргазмом». «British journal of medical psychology», 1935, No 15, pp. 34-50.

1936
«Возможности для психологических исследований в психиатрических больницах». «Medical directory», 1936, No 143, pp.389-392.
«Клинические замечания об ассоциативном вербальном тесте». «Journal of nervous and mental diseases», 1936, No 84, pp. 538-540.

1937
«Психологические факторы, возникающие при помещении психического больного под семейную опеку и при визитах Стратегия психотерапии родственников». «Journal Mental hygiene», 1937, No 21, pp. 425– 435.
«Приостановленное психическое развитие». «Medical directory», 1937, pp. 352-384.
«Экспериментальная демонстрация подсознательного мышления с помощью автоматического письма». «Psychoanalytic quarterly». 1937, No 6, pp. 513-529.
«Активизация подсознания при воспоминании под гипнозом событий, связанных с лечением». «Archive neurology and psychiatry», 1937, N 38, pp. 1282-1288.

1938
«Проблема определения психиатрических принципов и их динамическое значение». Часть 1 и 2. «Medical directory», 1938, No 148, pp.185-189.
«Гипнотическая индукция галлюциногенного цветовидения с последующими псевдонегативными послеобразами» (совместно с Элизабет Моор Эриксон). «Journal of experimental psychiatry», 1938, Ns 22, pp. 581-588.
«Преступность среди группы психиатрических больных, мужчин». «Psychiatric hygiene», 1938, No 22, pp. 459-476.
«Изучение клинических и экспериментальных результатов по гипнотической глухоте 1. Клинические эксперименты и открытия». «Journal of genetic psychology», 1938, No 19, pp. 127-150.
«Изучение клинических и экспериментальных результатов по гипнотической глухоте 2. Экспериментальные открытия с применением метода обусловленной реакции». «Journal of genetic psychology», 1938, No 19, pp. 151-167.
«Отрицание и изменение юридических показаний». Журнал «Archive neurology and psychiatry», 1938, No 40, pp. 549– 555
«Использование автоматического письма при интерпретации и коррекции навязчивой депрессии» (совместно с Л. С. Кьюби). «Psychiatric quarterly», 1938, No 7, pp. 443-466.

1939
«Индукция дальтонизма методом гипнотического внушения». «Journal of genetic psychology», 1939, No 20, pp. 61-89.
«Применение гипноза в психиатрии». «Medical directory», 1939, No 150, pp. 60-65.
«Экспериментальная демонстрация психопатологии повседневной жизни». «Psychoanalytic quarterly», 1939, No 8, pp. 338– 353.
«Экспериментальное исследование возможного антисоциального применения гипноза». «Psychiatry», 1939, No 2, pp. 391– 414.
«Демонстрация психических механизмов с помощью гипноза». J. «Archive neurology and psychiatry», 1939,.No 2, pp. 367-370.
«Перманентное избавление от навязчивых страхов посредством коммуникации с подсознательной второй личностью (раздвоение личности)» (совместно с Л. С. Кьюби). «Psychoanalytic quarterly» 1939, No 8, pp. 471-509.

1940
«Перевод автоматического письма, сделанного гипнотическим субъектом в трансоподобном состоянии диссоциации» (совместно с Л. С. Кьюби). «Psychoanalytic quarterly» 1940, No 9, pp.51-63.
«Проявление атипичной модели рефлекса чихания в трех поколениях». «Journal of genetic psychology», 1940, No 56, pp. 455-459.

1941
«Природа и характер постгипнотического поведения» (совместно с Элизабет Моор Эриксон). «Journal of genetic psychology», 1941, No 2, pp. 95-133. (Позже перепечатана в издательстве Л. Куна и С. Руссо в книге «Современный гипноз». Издательство «Библиотека психолога», 1947). «Гипноз: общий обзор», 1 «Diseases of a nervous system», 1941, No 2, pp. 13-18.
«Первое распознавание психического заболевания». J. «Diseases of a nervous system», 1941, No 2, pp. 99-108.
«О вероятном появлении сновидений у восьмимесячного ребенка». «Psychoanalytic quarterly», 1941, No 10, pp. 382-384.
«Успешное лечение случая острой истерической депрессии путем возврата под гипнозом к критической фазе детства» (совместно с Л. С. Кьюби). «Psychoanalytic quarterly», 1941, No 10, pp. 593-609. (перепечатано у Р. Г. Роудза (ред.) в книге «Лечение гипнозом», издательство «Цитадель Пресс», 1952.

1943
«Гипнотическое исследование психосоматических явлений; психосоматические взаимосвязи, изучаемые с помощью экспериментального гипноза». «Psychosomatic medicine», 1943, No 5, pp.51-58.
«Появление реакций, напоминающих афазию, на гипнотически индуцированную амнезию. Экспериментальные наблюдения и подробный отчет» (совместно с Ричардом М. Брикнером).
«Psychosomatic medicine», 1943, No 5, pp. 59-66.
«Управляемое экспериментальное использование гипнотической регрессии при лечении приобретенной анорексии». «Psychosomatic medicine», 1943, No 5, pp. 67-70.
«Экспериментально вызванное слюноотделение и соответствующие реакции на гипнотические визуальные галлюцинации, подтверждаемые личностными проявлениями». «Psychosomatic medicine», 1943, No 5, pp. 185-187.

1944
«Подсознательная умственная деятельность при гипнозе – психоаналитические значения» (совместно с Льюисом Б. Хинном). «Psychoanalytic quaterly», 1944, No 13, pp. 60-78.
«Программа обучения для военнослужащих медиков, призванных из резерва». «Diseases of a nervous system», 1944, No 5, pp.112-115.
«Комплексный метод переформирования личностной истории, использованный для индукции экспериментального невроза у гипнотического субъекта». «Journal of genetic psychology», 1944, No 31, pp. 6-84.
«Экспериментальное исследование явной способности гипнотического субъекта не осознавать стимулы». «Journal of genetic psychology», 1944, No 31, pp. 191-212.
«Гипноз в медицине». «Medical clinic in Northern America». Publishing house New York. V. V. Saunders, Co, 1944, pp. 639– 652.

1945
«Гипнотический метод для лечения острых психиатрических нарушений во время войны». «American journal of psychiatry», 1945, Ns 101, pp. 668-672.

1946
«Заметки относительно присутствия неадекватности в юридическом опознавании и при работе с душевнобольными».
«Diseases of a nervous system», 1946, No 7, pp. 107-109. «Гипнотизм». «The British encyclopedia for children», 1946. «Предисловие» к книге Л. М. Крона и Жана Бородо «Гипнотизм сегодня». Издательство Грюна и Страттона, 1947, pp. V-VU.

1948
«Гипнотизм», Энциклопедия Коллье, Издательство Кромвелл-Коллье, 1948.
«Гипнотическая психиатрия», «Медицинская клиника Северной Америки», Нью-Йорк, Издательство «У. Г. Сандерса К°», 1948, pp. 571-584. (позже перепечатано издательством Р. Н. Роудза в книге «Терапия через гипноз», Издательство Цитадель Пресс, 1952).

1949
«Психологическое значение физических ограничений для психических больных». «American journal of psychiatry», 1949, No 105, pp. 612-614.

1950
«Искажение во времени при гипнозе» (совместно с Линн Ф. Купер). «Бюллетень» Медицинского центра Джорджтаунского университета, 1950, No 2, стр. 50-68 в книге «Экспериментальный гипноз», 1952, изд. Макмиллан, стр. 229-240.

1952
«Глубокий гипноз и его индукция», в книге «Экспериментальный гипноз», издательство Макмиллан, 1952, стр. 70-114.

1953
«Терапия психосоматической головной боли». Journal clinical and experimental Hypnosis, 1953, No 1, pp. 2-6.
«Предисловие» к книге Герольда Розена, «Гипнотерапия в клинической психиатрии», издательство «Лилиан Пресс», 1953, стр. 9-10.

1954
«Выявление острого ограниченного навязчивого истерического состояния у нормального гипнотического субъекта». «Journal clinical and experimental hypnosis», 1954, No 2, pp. 27-41.
«Специальные методы краткой гипнотерапии». «Journal clinical and experimental hypnosis», 1954, No 2, pp. 109-129.
«Гипнотические и гипнотерапевтические исследования и определение симптома-функции» (совместно с Гарольдом Розеном). Journal of clinical and experimental hypnosis, 1954, No 2, pp. 201-219.
«Клинические замечания о косвенной гипнотерапии». Journal of clinical and experimental hypnosis, 1954, No 2, pp. 171– 174.
«Псевдоориентация во времени как гипнотерапевтическая процедура». Journal of clinical and experimental hypnosis, 1954, No 2, pp.261-283.
«Психологическое значение вазэктомии», в книге Г. Розе-на «Терапевтический аборт». Издательство «Джулиан Пресс», 1954, стр. 57-86.
«Искажение во времени при гипнозе» (совместно с Линном Ф. Купером), Балтимор, издательство Вильямса и Вилкинса, 1954 и 1959.

1955
«Самоисследование в гипнотическом состоянии». Journal of clinical and experimental hypnosis, 1955, No 3, pp. 49-57.
«Гипнотерапия у двух пациентов с психосоматическими стоматологическими проблемами». Journal of American company psychosomathic stomatology, 1955, No 1, pp. 6-10.

1957
«Гипноз в общей медицинской практике». «A Condition of reason», 1957, No 1.

1958
«Натуралистические методы гипноза». American journal of clinical hypnosis, 1958, No 1, pp. 25-29.
«Педиатрическая гипнотерапия». «American journal clinical hypnosis», 1958, No I, pp. 29-31.
«Дополнительные сведения об искажении во времени», «Субъективная конденсация времени, в отличие от экспансии времени» (совместно с Э. М. Эриксон). American journal of clinical hypnosis, 1958, No 1, pp. 83-88.

1959
«Гипноз при неизлечимых заболеваниях, сопровождающихся тяжелым болевым синдромом». American journal of clinical hypnosis, 1959, No 2, pp. 117-121.
«Дальнейшие клинические методы гипноза: практические методы». American journal of clinical hypnosis, 1959, No 2, pp. 123-127.
«Основа гипноза» (медицинская дискуссия о гипнозе). Journal of Medicine in North West, 1959, pp. 1404-1405.
«Запись индукции транса с комментариями» (совместно с Д. Хейли и Д. Г. Уикландом.) American journal of clinical hypnosis, 1959, No 2, pp. 49-84.

1960
«Развитие груди под влиянием гипноза; два примера и психотерапевтические результаты». American journal of clinical hypnosis, 1960, No 2, pp. 157-159.
«Психогенетические изменения менструального цикла: три случая». American journal of clinical hypnosis, 1960, No 2, pp. 227– 231.
«Использование поведения пациента в гипнотерапии ожирения: три истории болезни». American journal of clinical hypnosis, 1960, No 5, pp. 112-116.

1961
«Исторические заметки о левитации руки и других идеомоторных методах». American journal of clinical hypnosis, 1961, No 3, pp. 196-199.
«Пример потенциально вредного неправильного толкования гипноза». American journal of clinical hypnosis, 1961, No 3, pp. 242-243.
Книга «Практическое применение медицинского и зубоврачебного гипноза», (совместно с Сеймаром Нершманом и Ирвингом И. Сектером), издательство Джулиан Пресс, 1961.

1962
«Исследование оптокинетического нистагма». American Journal of clinical hypnosis, 1962, No 4, pp. 181-183.
«Курсы по повышению квалификации. План». The publication of annual session of medical association in Texas, 1962, pp. 1-5.
«Основные психологические проблемы в гипнотических исследованиях», в издательстве Г. Эстабрукса, в кн. «Гипноз: современные проблемы», 1962, No 1, стр. 207-223.
«Идентификация безопасной реальности». The journal «Family process», 1962, No 1, pp. 294-303.
«Обратный синдром сценического гипнотизера». American Journal of clinical Hypnosis, 1962, No 5, pp. 141-142.

1963
«Применение принципов исследований Лэшли при ограниченном атеросклеротическом поражении мозга»/ «Sensuous and motor responses», 1963, No 16, pp. 779-780.
«Изменения слуха и памяти при гипноанестезии». American Journal of clinical hypnosis, 1963, No 6, pp. 31-36
«Гипнотически ориентированная психотерапия при органическом заболевании мозга». American journal of clinical hypnosis, 1963, No 6, pp. 92-112.

1964
«Метод путаницы в гипнозе». «American journal of clinical hypnosis», 1964, page 183-207.
«Груз ответственности при эффективной психотерапии». American journal of clinical hypnosis, 1964, No 6, pp. 269-271.
«Гипнотически ориентированная психотерапия при органическом заболевании мозга. Дополнение». American journal of clinical hypnosis, 1964, No 8, pp. 361-362.
«„Методы сюрприза“ и „Мой друг Джон“ в гипнозе: минимальные ключи и естественные рабочие эксперименты». American Journal of clinical hypnosis, 1964, No 6, pp. 293-307.
«Приложение к отчету о появлении в трех поколениях атипичной модели рефлекса чихания». «Perception and motor responses», 1964, No 18, pp. 309-310.
«Редакционная колонка». American journal of clinical hypnosis, 1964, No 7, pp. 1-3.
«Гипнотический метод для сопротивляющихся больных: пациент, метод, его рациональное зерно и рабочие эксперименты». American journal of clinical hypnosis, 1964, No 7, pp. 8-32.
«Методы пантомимы в гипнозе и их скрытый смысл». American journal of clinical hypnosis, 1964, No 7, pp. 64-70.
«Первоначальные эксперименты по исследованию природы гипноза». American journal of clinical hypnosis, 1964, No 7, pp.152-162.

1965
«Приобретенный контроль за зрачковыми реакциями». American journal of clinical hypnosis, 1965, No 7, pp. 207-208.
«Гипнотическая коррекция эмоционального опыта». American journal of clinical hypnosis, 1965, No 7, pp. 242-248.

<< Предыдущая

стр. 11
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>