<< Предыдущая

стр. 7
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Легко войдя в дух словесного взаимообмена, пациент заявил, что у автора для этого «маловато мускулов». После нескольких минут такой «перебранки» его предупредили: "Выберите для себя место, куда упасть, потому что я собираюсь ударить вас сильно и неожиданно. Слушайте, это важно. Теперь только слушайте! Вы прекрасно развиты физически, вы правильно живете, вы много работаете, вы сильный человек, вы себя хорошо чувствуете. Теперь главное! Слушайте! В течение целых двух недель вы не посещали могилу матери, ни одного раза за эти две недели. Вы живы? Вы сильны? Или стали таким слабаком, что я уложу вас на пол одним мизинцем?
В замешательстве он ответил: «Боже мой? Как я прекратил ходить туда?»
Прежде чем он начал тщательно обдумывать этот вопрос, ему настойчиво внушали, что здесь нет вопроса о том – как. Но главное – это тот факт, что он прекратил, и это имеет большое значение, так как он может чувствовать себя легко и счастливо оттого, что это было сделано.
Не делая паузы, автор продолжил быструю дискуссию с пациентом относительно всех проблем, связанных с упаковкой вещей, переездом, поиском нового дома и устройством на. новом месте. Пациент был вынужден подробно разрабатывать: все эти вопросы до мельчайших деталей, так что все это потребовало от него максимального напряжения сил.
Вскоре он был снова переориентирован во времени – на настоящее время – и был разбужен с постгипнотическим внушением постоянной амнезии всех событий транса. Ему назначили встречу через две недели, а затем отпустили домой. (Так. как было известно, что его визиты к могиле матери были больной темой в его доме, и о них никогда не говорили, никаких мер предосторожности не было предпринято.)
Он пришел на следующую встречу веселым и оживленным. Он принял новое назначение, и вся подготовка к переезду была практически закончена.
Тайком мы расспросили жену, и она сообщила, что пока он еще регулярно ходил на свою прежнюю работу, но возвращался домой каждый вечер приблизительно на час раньше, чем обычно. Кроме того, он потратил оба воскресенья, а также все свободное время в течение этих двух недель на упаковку вещей перед отъездом.
Соответственно, его воодушевленный рассказ о своих новых приготовлениях был неожиданно прерван вопросом: «Как можно чувствовать себя счастливым, воодушевленным, довольным, по-настоящему заинтересованным своей работок и свободным от посещения могилы вашей матери?»
Удивленно, в замешательстве он воскликнул: «Боже мой! Я не ходил туда уже две недели. Я был так занят!» Сразу же с помощью постгипнотического «ключа», на который его обучили реагировать, было индуцировано глубокое состояние транса.
Так как никаких изменений в уровне его сознания не произошло, то автор ответил: «Да, теперь, когда вы спите, вы знаете, что были очень заняты. Более того, вы теперь знаете на практике, что вам не нужно больше ходить на могилу. Но, конечно, когда представится удобный случай, вы можете сделать это. Например, в день рождения матери или по другому случаю».
Подумав молча, он спросил: «Мой отец жив?» Ответом было: «Ни вы, ни я не знаем, жив он или умер; мы только знаем, что он уехал, а вы взрослый человек, мужчина».
Затем мы снова возвратились к вопросу о новой работе, и после краткой беседы на эту тему он был разбужен.
Он сразу же вернулся к моменту, предшествовавшему постгипнотическому внушению, заметив: «Целых две недели! Я не понимаю этого. Но, несомненно, теперь со мной все в порядке. Может быть, согласие на новую работу сыграло в этом свою роль».
С терапевтической точки зрения у пациента не было причин думать иначе. При окончательном анализе стало ясно, что такой результат последовал именно из возможности получить и принять свою новую работу.
Мы с пациентом сразу же вернулись к обсуждению нового места работы, и вскоре он уехал. В течение следующих десяти лет только в тех редких случаях, когда он приезжал в родной город, и только тогда, когда ему это было удобно, он посещал могилу матери. Никаких новых невротических симптомов, которые могли бы привести к возобновлению этой повинности, не возникало.


Пациент С

Следующая история болезни также рассказывает о сложной, запутанной проблеме, но уже другого типа. Пациентка несколько раз обращалась за помощью к психиатрам, и каждый раз ей отказывали, объясняя тем, что невозможно было сотрудничество с ней.
Пациенткой была 20-летняя студентка, медсестра. Когда ей было меньше года, ее мать развелась с отцом, разорвала связи со всеми, кого она знала и они переехали в другой штат.
Когда пациентка стала старше и спросила у матери о своем отце, мать ответила, что она развелась с ним, и с тех пор ничего не знает о том, что с ним случилось. Кроме того, мать наотрез отказалась рассказывать что-либо о нем и даже отказалась назвать место, где они жили.
При достижении 18 лет пациентка снова предприняла решительную попытку узнать что-нибудь о своем отце. Свидетельства о браке матери и о ее разводе, как она знала, были заперты в сейфе. Что касается свидетельства о рождении самой пациентки, то из него ей удалось только узнать, что родилась она в Чикаго. Ее мать объяснила, что родилась она неожиданно рано и произошло это, когда ее мать и отец гостили у каких-то родственников в Чикаго. Что же касается девичьей фамилии матери и имени отца, то они были весьма обычными, и по ним трудно было выяснить интересующие ее сведения.
Основательно расстроенная этим, пациентка обратилась к психиатру, который часто пользовался гипнозом. Она попросила, чтобы ее загипнотизировали и тем самым вынудили ее вспомнить что-нибудь об отце. Однако она сама сразу же создала тупиковую ситуацию, заявив, что такая процедура была бы нелепой, так как она ничего не помнит о нем. Следовательно, у нее можно будет выяснить только ее «воображение», а ей бы не хотелось, чтобы результаты ее воображения считались «настоящими». Поэтому она в конце концов отказывалась от сотрудничества, и ее ни разу не гипнотизировали.
Когда она пришла к автору с этой историей, в ее просьбе было отказано на том основании, что поиск воспоминаний в возрасте до одного года будет бесполезным. (На самом деле ее история представляла собой интересную проблему, если бы можно было сотрудничать с пациенткой и использовать для этого негативное отношение со стороны автора.)
Пациентку этот отказ несколько успокоил. Прежде чем была закончена беседа с ней, она просто заинтересовалась гипнозом, как чисто личным опытом.
Соответственно, была проведена нужная подготовка, чтобы обучить ее «экспериментальной работе». Пациентка быстро стала отличным гипнотиком, но у нее не удавалось провести возрастную регрессию. При попытках сделать это она немедленно просыпалась и протестовала, заявляя, что все идет «неправильно».
Тогда было решено спроецировать ее на будущее в качестве возможного средства решения ее проблемы.
Пока она находилась в глубоко сомнамбулическом состоянии транса, был намечен план «эксперимента» в течение которого она должна была проделать ряд познавательных задач. Затем ей объяснили, что ее нужно спроецировать на будущее, что впоследствии она должна дать отчет о том, что узнала из этого опыта. Таким образом будут изучены природа и характер ее забытых воспоминаний.
Предварительно в процессе наведения транса у нее сформировали фантастическое представление о своей деятельности в период между текущим моментом и определенным моментом в будущем.
После всех объяснений (фактически это были замаскированные команды) она сначала была дезориентирована во времени, а потом ориентирована в будущее. Не было сделано никаких попыток установить даже приблизительную дату, но различные замечания позволили ей сделать вывод, что проекция во времени приблизительно ориентирована на два месяца спустя.
Ее попросили поподробнее рассказать о том очень интересном пациенте, за которым она ухаживала со времени своей последней беседы с автором несколько лет тому назад. Она охотно фантазировала на эту тему и на несколько других такого же характера. Во время рассказа об этих пациентах автор несколько раз замечал, что она, вероятно, забыла множество деталей, с чем она согласилась в соответствии с инструкцией.
Затем ей напомнили, что некоторое время назад были сделаны кое-какие приготовления для изучения частоты, скорости ее забывчивости, и что теперь самое время начать. Говоря быстро, чтобы приковать ее внимание и исключить для нее возможность анализировать произносимые слова, автор сказал ей следующее:
1. Я уверен, что вы полностью забыли о задании, которое я вам дал некоторое время назад.
2. Я хочу, чтобы вы работали, допустив, что вы сделали это, хотя вы и не помните, что делали это.
3. Я хочу, чтобы вы как можно точней восстановили в памяти все, что вы делали.
4. Это была неожиданная задача, которую вы не могли планировать запомнить. Следовательно, вы ее забыли.
5. Это задание было выполнено в период между временем последней встречи, которую вы помните, и настоящим моментом (спроецированное время).
Задание было определено для нее как возрастная регрессия и восстановление воспоминаний о своем отце, которых у нее сейчас нет.
Теперь ей было предложено, чтобы она попыталась вспомнить то, что она должна была обнаружить во время возрастной регрессии с помощью каких угодно средств по ее усмотрению: будь то сцены прошлого в воображаемых кристаллических шариках, автоматический рисунок или что-либо другое. После некоторых колебаний она выбрала воображаемые кристаллические шарики. Было сделано непосредственное внушение, что в нескольких кристаллических шариках она будет видеть себя все моложе и моложе, пока не увидит себя младенцем. Эти изображения она должна была тщательно изучать до тех пор, пока не почувствует определенно, что к ней вновь вернулись забытые воспоминания.
В течение получаса она сидела молча, поглощенная своим заданием. Наконец она повернулась к автору и сказала, что она закончила. Дав ей инструкцию, чтобы она сохранила свои воспоминания и рассказала о них так, как ей хочется, ей сделали внушение, чтобы убрать кристаллические шарики. (Это было сделано с целью предотвратить у пациентки возникновение косвенных интересов при рассматривании кристаллических шариков.)
Ее спросили, что она думает об этом опыте. Ее ответом была странная просьба, чтобы автор осмотрел ее правое колено. При этом осмотре он обнаружил старый, небольшой, зарубцевавшийся шрам. Когда ей сказали об этом, она объяснила: «Я увидела себя маленькой девочкой. Мне шесть лет. Я играла, бегала на заднем дворе. Споткнулась о корень дерева. Поранила ногу. Я начала плакать. Потом по моей ноге текла кровь. Я испугалась. Потом кристаллические шарики исчезли».
Подумав несколько минут молча, она продолжила: «У меня все путается. У меня различные представления о времени. Мне это не нравится. Я считаю, что вам лучше выпрямить мой ум и прикажите мне, чтобы я помнила все. Я считаю, что я нахожусь в запутанном трансе. Разбудите меня».
Она была переориентирована во времени и выведена из транса, получив инструкции на полное восстановление своей памяти.
Уже находясь в состоянии бодрствования, она начала рассказывать так: «Я увидела, как я упала. У меня есть шрам. Вы видели его. Я не помню этого. Я только что увидела это в кристаллическом шарике. Может быть, и другое, тоже правда».
«Сначала я рассказу вам, а потом своей матери. Тогда я узнаю все наверняка. Вот что я видела там: я могу уже говорить „папа“. Мой отец держит меня на руках. Он мне кажется очень высоким. Он улыбается. У него очень смешной зуб спереди. Глаза голубые. Волосы очень кудрявые. И кажутся желтыми. Теперь я пойду домой и расскажу все матери».
На следующий день она рассказала: «Это верные, реальные воспоминания. Они потрясли мать. Когда я пришла домой, я ей сказала: „Я узнала, как выглядел мой отец. Он был высокий, голубоглазый (у нее и у ее матери были карие глаза, рост у них был пять футов три дюйма) и кудрявый. Волосы у него были почти желтого цвета и спереди был золотой зуб“. Мать испугалась. Она потребовала, чтобы я ей рассказала, как я узнала об этом. Я рассказала ей все, что мы здесь делали. Через некоторое время она сказала: „Да, твой отец был шести футов ростом, голубоглазый, рыжеволосый, кудрявый, и у него был один золотой зуб. Он оставил меня, когда тебе было 12 месяцев. Я тебе расскажу все, что ты хочешь знать, а потом мы не будем больше об этом говорить. Я ничего о нем сейчас не знаю“».
Таким образом любопытство пациентки было удовлетворено. Ее потом часто привлекали для экспериментальной работы. Хотя в течение года у нее была возможность проявить еще какой-то интерес к первоначальной проблеме, она потеряла всякий интерес к ней.


Пациент Д

В этой истории болезни говорится о тупике, в который зашли психиатры при лечении, и о применении фантазии о будущем, позволившей закрепить эффективное возобновление терапевтического прогресса.
Пациентка страдала глубоким неврозом навязчивых состояний с тяжелыми депрессивными реакциями. Была проведена продолжительная гипнотерапия, и на первых этапах у нее появилось улучшение. Однако по мере того, как продолжалось лечение, нарастало сопротивление пациентки.
Наконец создалась ситуация, в которой она ограничивалась во время лечебного сеанса интеллектуальной оценкой своих проблем и своих нужд, настойчиво сохраняя status quo (существующее положение – лат.) в реальной жизни.
Достаточно привести несколько примеров, чтобы проиллюстрировать ее поведение. Она не могла, по вполне убедительным причинам, выносить обстановку своего родительского Дома, но настойчиво продолжала оставаться в нем, вопреки действительным трудностям и благоприятной возможности его покинуть. Ей очень не нравилась работа, которой она занималась, но она наотрез отказывалась от продвижения по службе, хотя это было вполне реально. Она полностью сознавала необходимость общаться, жить в обществе, но избегала, уклонялась от всех предоставляемых ей возможностей. Она много говорила о своем интересе к чтению и проводила долгие часы в своей комнате, желая что-нибудь почитать, но отказываясь пойти в библиотеку, хотя и проходила мимо нее дважды в день и давала себе многочисленные обещания сделать это.
Кроме того, она все чаще стала требовать, чтобы автор предпринял решающие действия и заставил ее делать все то, что она признавала необходимым и нужным, но что она не могла заставить себя делать.
После многих бесполезных часов она, наконец, сконцентрировала свое мышление, основанное на принятии желаемого за действительное, на мысли, что если ей удастся реализовать хотя бы одно из своих желаний, то у нее хватит сил и твердости реализовать и другие.
После того как она вновь и вновь повторила это заявление, ей поверили.
Затем пациентку ввели в глубокий транс и, когда она находилась в сомнамбулическом состоянии, ей была дана инструкция увидеть целую серию кристаллических шариков. В каждом из них будет изображен один из эпизодов ее жизни. Их она должна изучить, сравнить, выявить контрасты и отметить непрерывность различных элементов, переходящих с одного возрастного уровня на другой. Затем пациентке необходимо было медленно, постепенно выявить взаимосвязь идей, которые будут возникать у нее подсознательно. Эта взаимосвязь будет понятнее для нее, когда в другом, более крупном шарике она увидит себя довольной, счастливой в будущем.
Она потратила приблизительно один час на внимательное изучение различных воображаемых эпизодов ее жизни, то я дело оглядывая кабинет как бы в поисках другого кристаллического шарика.
Наконец она нашла его и очень живо и с большим интересом описала автору все, что увидела в шарике.
Это было изображение сцены свадьбы давнего друга их семьи, которая (свадьба) на самом деле должна была произойти не раньше, чем через три месяца. Она описала церемонии, свадьбы, прием и танцы. Она, в частности, очень заинтересовалась платьем, которое носил ее будущий образ, но только и могла о нем сказать, что оно прекрасно. Она наблюдала за танцами, узнавала некоторых мужчин, с кем она танцевала, и даже назвала имя одного человека, который назначил ей свидание. Снова и снова она говорила о том, какой счастливой она выглядела, и какой контраст между ее внешним видом сейчас и ее внешним видом на свадьбе.
Трудно было заставить ее перестать разглядывать эту сцену, так она была в ней заинтересована, и так ей понравилось ее поведение на этой свадьбе. Наконец ей была дана команда сохранить все, что она увидела в своем подсознательном, и забыть все события транса. Кроме того, ей объяснили, что это будет иметь огромную движущую силу, с помощью которой можно будет конструктивно использовать все ее понятия.
Потом ее разбудили и отпустили домой с постгипнотическим внушением амнезии.
Мы с ней дважды проводили терапевтические беседы, но они носили, в сущности, ограниченный характер, так как пациентка каждый раз заявляла, что ей нечего сказать, пока ее не загипнотизируют.
Как только это было сделано, она сказала, что ей нужны инструкции, чтобы очень четко вспомнить в своем подсознательном все, что она видела, думала и чувствовала, пока она наблюдала за свадебной церемонией, и эти инструкции были ей даны. И каждый раз после получасового молчаливого размышления в состоянии транса она просила ее разбудить и уходила. На втором визите она и закончила свое лечение.
Автор встретился с ней лишь через несколько дней после свадьбы, которая произошла через три месяца. Тогда она пришла к автору без приглашения и объяснила: «Я пришла рассказать вам о свадьбе Надин. У меня было странное ощущение, что вы знаете все об этом и, однако, ничего не знаете. Но я считаю, что должна вам объяснить кое-что по некоторым соображениям».
Ее объяснение состояло в том, что она, Надин и ее жених были давнишними друзьями, и что их семьи тоже были дружны. Три месяца тому назад, после терапевтического сеанса, она почувствовала, что должна прервать лечение и посвятить себя подготовке к этой свадьбе. Когда ее попросили быть подружкой невесты, она решила сшить себе новое платье. Это заставило ее принять повышение по службе, чтобы иметь более выгодные свободные часы. Тогда она сняла квартиру в центре города, чтобы не тратить часы на дорогу на работу и с работы домой. Она ходила по магазинам с разными друзьями, чтобы ей помогли в выборе свадебных подарков. В общем, он" была очень занята и очень счастлива этим.
Она рассказала о свадебной церемонии, о приеме и о танцах. Она несомненно, пришла в недоумение, когда автор спросил ее, танцевала ли она с Эддом, и не он ли назначил ей свидание. Она ответила в замешательстве, что не понимает, так как она никогда не упоминала его имени, как автор мог задать такой конкретный вопрос. Да, она танцевала с Эддом, но отказала ему в его просьбе о свидании, так как считает, что он ей не подходит. Однако она согласилась на свидание с другим партнером по танцам.
Наконец, она вспомнила о своей первоначальной цели посещения автора. Она просто сказала: «Я была очень больной девушкой, когда пришла к вам в первый раз. У меня в голове была ужасная путаница, и я вам благодарна за то, что вы помогли мне выяснить все вовремя, и я смогла подготовится к свадьбе». Она не понимала, что ее приготовления к свадьбе составляли часть ее выздоровления.
Иногда автор встречался с ней, но уже чисто случайно. Она счастливо вышла замуж и стала матерью трех детей.


Пациент Е

В этой истории болезни речь идет о пациентке, которая не интересовалась терапией и не знала, что она ей нужна, но зато ее очень заинтересовал гипноз. На первых этапах, когда автор начал работать с ней, стало сразу понятно, что, несмотря на ее видимое хорошее здоровье, ей показано серьезное лечение.
Это была 19-летняя студентка, работавшая медсестрой, обладавшая живым умом и высоким уровнем интеллекта, хорошенькая, живая, обаятельная, но ужасно ветреная и легкомысленная в своем поведении. Она заинтересовалась нашими зкспериментами и оказалась отличным сомнамбулическим субъектом.
Вскоре выяснилось, что она страдает слабо выраженной формой фобии к водоемам и цветочным вазам. Исследование под гипнозом этого явления быстро вскрыло и другие психопатологические проявления, которые она подтвердила в состоянии пробуждения. Среди них надо отметить следующее.
1. Она научилась хорошо плавать, когда ей было около десяти лет. Но она не могла, по какой-то неизвестной причине, плавать уже, по крайней мере, лет пять до сегодняшнего дня. Однако каждый сезон она ездила на озеро, надевала купальный костюм и шла к воде. Как только ее нога касалась воды, она поворачивалась и отбегала прочь с криком под воздействием неожиданного импульса. Отбежав на несколько метров, овладевала собой; смущенная, она вновь шла к воде, полная желания плавать, но вновь повторялось ее неуправляемое импульсивное поведение. Каждый раз, когда это повторялось, она не могла поверить, что это случится вновь.
2. Она приняла приглашение пойти в театр с одним молодым человеком. Очутившись в фойе театра, она ускользнула от своего партнера и ушла через запасной выход домой одна. Или, если обедала с кем-то, она после окончания обеда извинялась, уходила в дамскую комнату и ожидала там, пока ее партнер, потеряв терпение, покинет ресторан, или сама уходила через боковую дверь.
3. Она не могла даже думать о браке. Ее враждебное отношение к этой теме было настолько велико, что она даже не хотела говорить об этом.
4. Выявлены были и другие психопатологические симптомы, но они были вскрыты только после того, как было закончено лечение.
Когда перед ней встал вопрос о лечении, она согласилась при условии, что оно будет ограничено только ее затруднениями с плаванием. Она не понимала, что психотерапия может исправить и другие недостатки.
Лечение было начато с того, что ее обучили быть гипнотиком.
Это ей понравилось, и она уже по-настоящему заинтересовалась самой терапией.
В этом случае широко использовалась возрастная регрессия, в результате чего вскрылась целая серия воспоминаний о травматических, произведших глубокое впечатление событиях. Вот некоторые из них:
1. Когда ей было пять лет, она и ее двухлетняя сестра играли около корыта, наполненного доверху водой, а мать вышла в это время из комнаты. Сестра упала в корыто, пациентка из всех сил пыталась вытащить ее и отчаянно звала на помощь мать. Она уже спасла малышку, которая очень побледнела, когда вошла мать и отшлепала нашу героиню за то, что та толкнула в воду сестру.
2. Приблизительно в то же время ее сестра, сидя за столом на высоком стуле, случайно выпала оттуда. Наша пациентка бросилась вперед, чтобы помочь малышке, но прибежала слишком поздно, а в этот момент вошла мать, которая увидела опрокинутое кресло с плачущей малышкой и вытянутые руки нашей героини. Ее снова строго наказали.
3. Когда ей было шесть лет, один из их соседей вызывался научить ее плавать. Этот сосед считал, что страх ребенка перед водой лучше всего излечить полным погружением в воду. Девочка очень испугалась, кричала и кусалась. Ее снова наказали за «плохое поведение».
4. Приблизительно в этом же возрасте умер один из их соседей и девочку отправили в дом к ее бабушке, пока мать была занята на похоронах. Этой же ночью девочка вернулась домой. А среди ночи она была разбужена кашлем своего отца (он был прикован к постели и медленно умирал от туберкулеза легких). Расстроенная этим кашлем, она разбудила мать и объяснила, что хочет, чтобы отец умер. Не выяснив причин этого желания (когда человек умирает, вас отправляют к бабушке, а там вам дают торт, конфеты, прочие сладости, а она очень любит сладкое, так почему бы отцу не умереть, а ей не поехать к своей бабушке), мать ее сурово наказала.
5. Когда ей было около восьми лет, вопреки приказам матери она пыталась перейти через ручей по бревну. Она поскользнулась, упала и спаслась тем, что ей удалось обхватить бревно руками. После долгих криков о помощи ей помог ее старший брат, который потом долго преследовал и пугал ее угрозами рассказать обо всем матери.
6. Когда ей было двенадцать лет, она с сестрой, научившись хорошо плавать два года тому назад, пошла купаться. Вода была холодной, и сестра посинела, но отказалась выйти из воды, несмотря на плач и уговоры нашей героини.
7. Из-за всех этих случаев она позже отказывалась ходить купаться со своим братом и сестрой. Брат насильно пытался затащить ее в воду. Она так свирепо с ним дралась, что они оба чуть не утонули. Больше она не плавала и не купалась.
Хотя пациентка живо и эмоционально вспоминала эти и другие случаи из своего детства в состоянии транса, она возражала против того, чтобы признать их забытыми событиями и решительно заявила, что она не вспомнит о них, когда проснется.
Кроме того, она потребовала, чтобы автор начал немедленное лечение ее затруднений с плаванием. Он должен сделать это незаметно, так, чтобы не вызвать у нее эмоциональный стресс. Попытки исправить ее отношение к этим событиям, пока она находилась в трансе, оказались тщетными, что сразу обнаружилось, когда ее разбудили.
На следующей беседе пациентка была настроена враждебно. Она заявила, что утратила всякий интерес к экспериментальному гипнозу, но ей очень нужно быстро и немедленно исправить свое «отношение к плаванию и ничего больше». В состоянии транса она подтвердила свое отношение, но оно было менее враждебным. Пациентка также сказала, что она сознательно не хочет вспоминать все то, что обнаружилось на предыдущем сеансе гипноза, так как оно «когда-то было забыто» и должно оставаться таковым.
Ее просьба была принята, и ее успокоили, сказав, что все усилия будут направлены на то, чтобы все было так, как она хочет.
Затем она была дезориентирована во времени и переориентирована приблизительно на три недели в будущее. Ей сразу же сказали, что так как лечение закончено в первой половине июня, а теперь уже вторая половина июня, то осталось сделать только еще одно. Так как ее каникулы приходятся на вторую половину июля и первую половину августа, то хорошо бы составить план, как их использовать, чтобы закрепить результаты лечения на реальной основе.
Тогда автор и пациентка совместными усилиями составили следующий план.
Она проведет каникулы в летнем домике на хорошо известном ей озере. Она купит себе новый купальный костюм и водонепроницаемый пакет, достаточно большой, чтобы поместились сигареты и спички. Этот пакет будет тщательно привязан к ее купальному костюму в течение первых двух дней, но вскоре его нужно будет отвязать.
Затем ей были вручены спички и сигареты, пачка «Лаки Страйк» (обычно она курит сигареты только этой марки), на которой автор в ее присутствии написал: "Это действительно счастливый случай! (Так звучит название сигарет в переводе на русский язык.) Сигареты вместе со спичками ей нужно положить в ее сумочку, завернув их в целлофан, и держать их спрятанными от своего сознания, пока не придет время их использовать.
На озере, в состоянии постгипнотического внушения, она прикрепит водонепроницаемый пакет с сигаретами и спичками к своему купальному костюму.
Затем она должна пройти к берегу, сознательно собираясь сесть на надувной спасательный плот, и отметить, как она села: лицом к берегу или озеру.
Находясь на плоту, она испытает непреодолимое желание закурить сигарету. Желая этого и болтая ногами в воде, она случайно обнаружит пакет и проверит его содержимое. Она будет в таком восторге, что немедленно закурит сигарету, и только в то время, когда она ею затянется, ей станет интересно, откуда они у нее появились. Осмотр пачки приведет к обнаружению записи на ней. Пока она будет размышлять над ее значением она закончит курить, бросит окурок в воду и направится вплавь к берегу, все еще озадаченная надписью.
Доплыв до берега, она поймет, что оставила сигареты на плоту, повернется и вновь поплывет к спасательному плоту. Добравшись до плота, она снова очень захочет закурить и возьмет опять сигарету.
Пока она будет курить, она неожиданно вспомнит все, что случилось с тех пор, как она надела купальный костюм.
Пациентка очень внимательно слушала эти подробные инструкции и легко поняла, что она должна сделать.
Пока еще она была в состоянии транса, ее снова переориентировали на вторую половину июня, а потом спроецировали во времени на сентябрь, на ситуацию появления в кабинете автора. Ее спросили: «Ну; что случилось на самом деле на каникулах?»
Ее рассказ в основном свелся к следующему: «Когда я начала переодеваться, чтобы надеть купальный костюм, у меня было ужасное состояние, я была ужасно рассеянная. Потом, когда я пошла на пляж, я удивилась, почему никого не было на плоту, и я решила посидеть на нем. Затем я очень захотела курить. Потом все произошло так, как вы рассказывали мне в конце июня. Я выкурила сигарету и поплыла к берегу, но потом вернулась назад за сигаретами. Потом я начала вспоминать все о том, как раздевалась, как приколола шелковый мешок к купальнику, думала о плоте и проплыла дважды. И тогда я догадалась, что покончила со своими затруднениям относительно плавания, и в самом деле с удовольствием проплавала почти весь день. Теперь я снова вернулась к работе, и все сейчас хорошо».
Она была переориентирована на настоящий момент и получила твердые инструкции следовать до мельчайшей детали всем командам, которые она когда-либо получала от автора, находясь в состоянии транса. Она также получила команду скрывать все подсознательные знания от своего сознания. Это обязательно должно было выполняться до тех пор, пока не придет такое время, если это вообще случится, когда она и автор, независимо друг от друга, одобрят ее сознательную оценку событий подсознательного. Эту команду, поскольку она совпала с ее прежде выраженным отношением, она охотно приняла.
Ее разбудили и отпустили домой. Сигареты и спички были тщательно завернуты и спрятаны в ее сумочке.
Она снова пришла лишь в сентябре. Она вошла в кабинет с веселом смехом и заявила: "Ну, вы уже знаете все, что случилось со мной на каникулах. Все произошло, как вы сказали. К концу каникул я была насколько изумлена всем этим, что однажды села и умышленно вспомнила все. Это было несколько запутано, потому что я начала со встречи с вами в первой половине июня. У меня действительно было много забот, чтобы выяснить все относительно «последней половины июня и сентября», чтобы они наконец стали реальным временем. Это размышление было тяжелой работой, но мне удалось все это «выпрямить». Вам нужно продумать все это. Сначала вторая половина июня и сентябрь были такими же реальными, и это была ужасная работа, но удивительно интересная.
Но когда я их расставила по местам, я могла понять их как идеи, которые у меня были на будущее, и тогда смогла привести в порядок свои мысли.
Вот когда началась настоящая карусель. Вот когда я начала вспоминать все, что случилось с тех пор, как вы начали работать со мной, все, что вы раскопали во мне. Если вы так умеете доискиваться до всего, так что человек вспоминает все и объединяет, чтобы понять, что с ним происходит, то я не буду извиняться за то, что была такой упрямой.
Все произошло слишком быстро. Я однажды все утро размышляла над этим и потом после ленча села и снова начала Думать, и к обеду я все прояснила для себя.
Тот рассказ в начале сентября был неверен в некотором отношении.
То, что действительно произошло после того транса, началось в июне. Я собиралась на каникулы. Первое, что я должна была сделать, это достать себе купальный костюм, но не понимала этого тогда. Я не знала, что он будет голубым.
Потом я вдруг решила найти водонепроницаемый шелковый мешок, чтобы послать его морем кому-то, кому, я так и не решила. Поэтому он у меня так и остался.
Затем я положила свою сумочку на место, каждый раз я находила ее вновь на месте. В последний раз я нашла ее в чемодане, с которым потом поехала на озеро, я теперь вспоминаю все те трюки, которые проделывало со мной мое подсознательное только для того, чтобы эти сигареты были упрятаны подальше от моего сознательного мышления.
Ну, а все остальное на озере произошло так, как вы говорили, за исключением того, что, когда я опустила ноги в воду, сидя на плоту, я беспокоилась о том, что у меня с ногтей сойдет лак. Я продолжала удивляться, что же произошло со мной, потому что я плавала с огромным удовольствием.
Но это не все. После того, как я вспомнила все то, что вы у меня вызнали, я знала, что могу теперь все уладить, но не знала, что я должна делать. Я решила подождать, пока вернусь домой.
Я расскажу вам сейчас все, за исключением одного факта. О нем я расскажу вам в следующий раз.
В течение многих лет мне хотелось принять горячую ванну. Я всегда наполняла ванну до краев, входила в воду, вынимала пробку и принимала душ. Это всегда меня приводило в бешенство. Но каждый раз происходило одно и то же. И, если бы не было душа, я бы просто стояла в ванне и мылась губкой. Теперь я могу принимать ванну.
И еще одно! Я теперь вожу машину. В свое время мне пришлось бросить это занятие, потому что у меня появилась привычка закрывать глаза и нестись на полной скорости, иногда в городе, иногда за городом. Помните тот мостик, то бревно, так вот – я всегда и ехала по мостам, но только на озере поняла это. Теперь я не закрываю глаз, когда переезжаю через мост.
Те бедные парни, что назначали мне свидание и водили меня куда-нибудь! Они – это мой сосед, который затащил меня в воду, не позволял мне выйти из воды и окунал меня, как утку. Ну а теперь я позволяю своим приятелям вести меня куда угодно, но я должна была быть уверена, что вернусь.
А сестра и тот высокий стул! Вы не смогли бы заставить меня остаться там, где ребенок сидит на таком стуле. Некоторые медсестры приглашали меня к себе на обед, и я входила в дом и почти туг же убегала. Я не знала тогда, почему. Теперь я могу ходить в дома, где малыши сидят на этих высоких стульях.
А сестра, посиневшая, когда она была еще малышкой и потом, тогда, когда мы купались в холодной воде. Я никогда не носила ничего голубого из-за этого, а этот цвет мне так идет. Сначала голубой купальный костюм, а потом я купила себе этот новый костюмчик.
Я стала ходить в церковь. Мне всегда хотелось пойти туда, но я не могла вынести пребывания там. Я даже практику проходила в католической больнице, потому что я – протестантка, а мне хотелось держаться подальше от церкви. А теперь даже то, что у них происходят похороны в церкви, не останавливает меня. Есть много еще других фактов, но я вам даю только общее представление. Чего я не понимаю, так это то, как я все это хранила в своем подсознательном и создала себе столько трудностей. Как можно быть такой глупой и упрямой! Я полагаю, что вы хотите назвать меня упрямой и теперь, потому что я не хочу рассказать вам самое главное, что со мной произошло. Но я на самом деле не упряма, у меня есть особая причина на этот раз, и я расскажу вам ее в следующий раз".
Она пришла снова в середине октября. Когда она вошла в кабинет, она сказала:
«Я готова все рассказать вам, но сначала я кое-что объясню. Матери было ужасно тяжело в то время, когда мы были детьми: она смотрела за нами, ухаживала за отцом, зарабатывала на жизнь для нас. Я всегда считала, что замужество – ужасная вещь: одни заботы, работа, сердечная боль да мужья, которые всегда болеют. Я никогда не старалась исправить это свое представление. Но в прошлом месяце я поехала к своей матери и долго беседовала с ней. Я не рассказала ей всего того, что вы во мне раскопали из моего подсознательного. Мы просто говорили о том времени, когда были детьми, а отец был тяжело болен. Она действительно любила отца, и сейчас она не считает, что ей было слишком тяжело. Мне бы хотелось, чтобы у меня было побольше ума, чтобы понять ее раньше, а не закладывать мои детские идеи в подсознательные. Так я ей рассказала о Джо, какие у нас твердые отношения с тех пор, как я вернулась с каникул. Она была очень довольна, когда я сказала ей, что собираюсь выйти замуж на будущий год. Ей никогда не нравилась моя работа медсестры, и теперь я просто удивляюсь тому, почему занялась ею, возможно, из-за отца. Но теперь я хочу иметь свой дом, детей, мужа. Итак, я вас познакомлю с Джо, он ждет меня на улице».
Потом я случайно встретил эту юную пару перед их свадьбой. Когда их малышу было около года, автор нанес им визит и на этот раз встретил у них ее мать.
Во время этого визита мать, которая узнала, что ее дочь была моей пациенткой, и что ее гипнотизировали, попросила, чтобы с ней тоже поработали в состоянии транса.
Автор сразу же спросил у дочери, рассказывала ли она матери о гипнотических опытах. Она отрицала это.
Мать оказалась необычайно хорошим субъектом и легко реагировала на возрастную регрессию. Регрессия была проведена до того времени, «когда вашей дочери было четыре-шесть лет, и когда произошло что-то такое, что ужасно испугало и вас, и ее».
Среди всего прочего был выявлен и эпизод с корытом. Возраст пациентки был определен «почти два месяца после дня ее рождения».
Такой же рассказ получился и об эпизоде с высоким стульчиком. Пациентке было около пяти лет и девяти месяцев.
Урок плавания под руководством соседа и эпизод с похоронами были тоже подтверждены, включая и полночную порку за желание смерти отца.
Эпизод с мостиком был, очевидно, неизвестен матери. Но когда ее попросили говорить с дочерью «о чем-нибудь, что находится на западной стороне дома», мать в тревоге предупредила ее: «Никогда, никогда не вставай на дерево, что упало через ручей в тот ужасный буран».
Мать разбудили, дав ей инструкцию полностью помнить все, что произошло в трансе.
Она была просто поражена восстановлением в ее памяти этих случаев.
Она, ее дочь и автор потратили много времени, анализируя эти события в прошлом. Мать проявила хорошее понимание, и у нее стало легче на душе, когда она узнала, что «желание смерти отца» по сути значило совершенно другое. Через несколько месяцев мы снова встретились с матерью. Цель ее визита состояла в том, чтобы узнать, есть ли еще что-нибудь, что она сделала когда-то, о чем она должна переговорить с дочерью. Она была введена в транс, и ей сказали, чтобы она спокойно и свободно вспомнила и проанализировала все, что представляет актуальный интерес для ее дочери. Через несколько месяцев дочь позвонила автору и рассказала, что у них установились ровные, добрые отношения, и что у нее теперь остались очень приятные воспоминания о своем детстве.
В дальнейшем настрой у пациентки оставался хорошим. Ее отношения с матерью были безоблачными, и она была гораздо больше поглощена своими детьми, чем профессиональной карьерой.


Комментарии

Первый анализ этих экспериментальных терапевтических процедур должен касаться того, как фантастические события оказались таким эффективным средством терапии. Из обычной практики мы все знаем, как легко представить себе в наших фантазиях, как мы совершаем великие подвиги, и насколько мелки, ординарны наши дела в реальности. Такая история кажется образцом литературного мастерства, пока не ляжет на бумагу, а прекрасное полотно, увиденное так ясно и четко мысленно, становится мазней, когда кисть нанесет его на полотно. Нужно четко помнить, что такие фантазии представляют собой поступки, события, далекие от реальности, завершенные по своему характеру, и выражают не более, чем сознательное, полное надежд, намеренное мышление,
Подсознательные фантазии принадлежат к другой категории психологического функционирования. Они не представляют собой завершенные события и не очень далеки от реальности. Скорее, они являются психологическими конструкциями, в различной степени формулировками того, к чему готово подсознательное и что только ждет возможности, чтобы стать частью реальности. Они означают не просто желание, а, скорее, действительное намерение, ждущее удобного случая. Таким образом, можно ухитриться записать нафантазированную историю на бумаге, но ее достоинство берет свое начало из «неожиданных вспышек вдохновения, которые спонтанно приходят на ум». Или какой-то автор может сознательно написать роман и обнаруживает, что характеры не просто совершают поступки, а ведут себя так, как им заблагорассудится. В приведенных историях болезни сильный акцент был сделан на фантазии, касающиеся будущего, и были сделано все, чтобы сохранить их в подсознании в виде запрещающих и разрешающих внушений. В подсознании у каждого пациента находится огромное количество вполне сформированных идей, неизвестных сознательному уму. В ответ на внутренние потребности и желания всей личности подсознательное использует эти идеи, превращая их в реальность повседневной жизни в качестве спонтанного поведения в различных ситуациях.
Можно привести пример из экспериментальной практики. Здорового гипнотического субъекта, которому не нравилось выставлять напоказ свою ученость, который говорил только по-английски, в состоянии глубокого транса заставили продекламировать поэму «Лорелея» на немецком языке. Это было проделано как видимая часть эксперимента с памятью, который уже завершался, не сообщая ему, что он уже выучил поэму, и что она на немецком языке. Потом была внушена постгипнотическая амнезия этого задания.
Спустя две недели на одной из вечеринок, предварительно проведя соответственную подготовку, коллега автора предложил собравшимся развлечься тем, что они будут петь и читать стихи на польском, немецком, итальянском, французском и испанском языках. Прослушав все это с возрастающим недовольством, наш субъект заметил: «Я тоже могу произносить ничего не значащие слоги» – и начал читать на память поэму «Лорелея».
Для сознательного мышления субъекта его реплики были не больше, чем бессмысленные слоги, произвольно произносимые в этой ситуации. Оказался необходимым повторный сеанс гипноза, чтобы убедить его в обратном.
Этот эксперимент отличается от истории болезни тем, что возможности в будущем в жизненной ситуации не составляли часть экспериментальной ситуации. Скорее всего, подсознанию испытуемого было дано специальное обучение, а позже была создана возможность, при которой эти навыки могли проявиться в ответ на внутренние личные потребности.
Что касается пациентов, то специальное, особое понимание будущего вырабатывалось в их подсознании, а их действительные жизненные ситуации создали реальные возможности для использования этих идей в ответном поведении в соответствии с их внутренними потребностями и желаниями.
Образец, модель, по которым пациенты сделали свои фантазии частью своей реальной жизни, совпали с обычной естественной эволюцией спонтанной реакции поведения в реальности. Они были подчинены терапевтическим внушениям и были только реакциями пациентов на их реальные ситуации.
Кроме того, их поведение проявлялось у них таким, каким оно возникало внутри них и в соответствии с их потребностями в их непосредственной жизненной ситуации.
Так пациент А., смутно думая о следующей встрече с автором и действуя под воздействием неожиданного импульса, попросил повышение жалования, что привело, в свою очередь, к целой серии событий. Пациентка Д. не покидала своего дома по убедительным причинам, которые она обсудила с автором, но все-таки сделала это, потому что ей хотелось иметь новое платье, которое ей нужно было надеть. А пациентка Е. ответила на свои фантазии поиском купального костюма, который бы удовлетворял ее подсознательным потребностям, связанным с ее отдаленным прошлым. Так же было и с двумя другими пациентками.
Тип фантазии, с помощью которых пациенты добивались своих целей, представляет значительный интерес и значение. Они не носили грандиозного подробного характера, которым обычно отличаются фантазии сознательного типа. Это фантазии, сохраняющие связь с представлениями о реально достижимых целях. Например, пациент А. был очень скромен, желая себе «просто хорошего здоровья». Он также не думал о. том, чтобы выиграть сражение, он просто хотел вести себя, как подобает мужчине. Мышление пациента В. не касалось получения продвижения по службе, а имело в виду повседневную реальность, связанную с упаковкой и переездом. Пациентка С. подтвердила реальность своих фантазий наличием шрама, а отец у нее был просто человек со смешным передним зубом. А пациентка Д. увидела себя в своей фантазии не звездой кино, а просто счастливой гостьей на свадьбе подруги.
Также было со всеми фантазиями относительно будущего у всех пациентов. Их фантазия не была бегом воображения, а серьезной оценкой в форме фантазии реальных возможностей, в соответствии с их пониманием самих себя.
Делать предположение о том, как и почему «проекция во времени» оказалась эффективным терапевтическим средством Для этих пациентов, весьма трудно. Едва ли здесь можно сделать что-то больше, кроме как провести параллель с практикой повседневной жизни. Примером, похожим на вышеуказанные случаи, может быть пример написания письма с согласием принять новую должность после долгих колебаний. Как только такое письмо написано, хотя еще и не отослано, сразу же возникает глубокое, сильное ощущение, что «жребий брошен», и ничего вернуть нельзя. Тогда возникает новая психологическая ориентация на силу принуждения, что создает новую организацию мышления и планирования. Написание письма представляет собой начало действия, и, когда действие начато, оно стремится к своему естественному развитию.
Очевидно у этих пациентов создание состояния диссоциации, в котором они могли бы почувствовать и поверить, что они достигли каких-то успехов в отношении себя, дало им глубокое ощущение выполненной реальности, что, в свою очередь, привело к нужной терапевтической ориентации.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ МЕТОДЫ КРАТКОЙ ГИПНОТЕРАПИИ

Journal of clinical and experimental hypnosis, 1954, No 2, pp. 109-129.

Возникновение невротических симптомов представляет собой поведение защитного характера. Поскольку этот подсознательный процесс не контролируется сознанием, то он по своей природе слеп, идет наощупь в темноте и становится серьезной помехой для развития личности. Психотерапия такого извращенного поведения должна воздействовать на причину, вызвавшую эти изменения. Это, в свою очередь, предполагает не только желание и готовность пациента к терапии, но также наличие возможностей в соответствующей ситуации, ведущих к излечению. При отсутствии одного из этих необходимых условий, не говоря уже об отсутствии обоих, следует перестроить психотерапевтические методы и цели так, чтобы они как можно полнее отвечали общей реальной ситуации.
Что можно сделать с невротическими симптомами там, где реальности пациента и его жизненная ситуация представляют собой барьер для успешного лечения? Попытки снять симптомы с помощью гипноза, убеждения и упорядочения и т. д. обычно оказываются бесполезными. Почти неизбежно возникает возврат симптоматологии в той же форме или под другой маской, с повышенной сопротивляемостью дальнейшей терапии.
В этих случаях такой же бесполезной будет любая попытка сконцентрировать лечебные мероприятия вокруг того, что терапевт считает необходимым, правильным и желательным. Следует признать, что такой подход для этих пациентов неприемлем. Их общая модель регуляции поведения основывается на беспрерывной цепи неверной настройки, которая берет начало из действительных слабостей. Следовательно, любое исправление этой неверной настройки будет нежелательным, а иногда и невозможным. Таким же образом и реальности времени, и ограничения, накладываемые ситуацией, могут сделать всеобъемлющую терапию невозможной, а следовательно, неприемлемой и невыносимой для пациента.
Следовательно, правильно поставленная цель лечения – это та, которая помогает пациенту функционировать настолько адекватно и конструктивно, насколько это возможно при наличии тех внутренних и внешних помех и препятствий, которые составляют часть жизненной ситуации пациента и его потребностей.
Следовательно, терапевтическая задача становится проблемой правильного использования невротической симптоматологии, отвечающей уникальным потребностям пациента. Такой подход должен адекватно обеспечить конструктивную настройку, используя непрерывную цепь невротических симптомов, но не устраняя их. Все это хорошо проиллюстрировано в описании нижеследующих историй болезни, где применялись специальные гипнотерапевтические методы, а именно – замена симптома, трансформация, улучшение и индукция корректирующей эмоциональной реакции.

Замена симптома

В двух нижеописанных историях болезни не было готовности к лечению или благоприятной реальной ситуации. Следовательно, терапия основывалась на процессе подстановки другого симптома на методе, совершенно отличном от снятия симптома.
Это привело в результате к удовлетворению потребностей пациента в защитных невротических проявлениях и к удовлетворительной настройке с помощью невротического поведения.


Пациент А

59-летний неквалифицированный подсобный рабочий, который работал на одном месте уже 34 года и ждал получения пенсии по истечении 35-летнего срока, упал и немного ушибся.
Как реакция на падение, у него возник истерический паралич в правой руке. Врач клиники компании согласился госпитализировать его на неделю. Потом, если пациент не излечится от этой «чепухи» по истечении этого срока, то его уволят как душевнобольного с потерей права на пенсию.
Осмотр и анализ показали, что рука пациента согнута в локте и неподвижно лежит поперек груди с твердо сжатой ладонью. Во время сна рука пациента расслабляется, и таким образом был подтвержден диагноз: истерический паралич. Никаких других причин, кроме вышеприведенной, выяснить не удалось, так как пациент был некоммуникабелен и все время бодрствования стонал и жаловался на сильные боли.
Был проведен консилиум, в котором участвовали еще два врача. Результаты были проанализированы с весьма пессимистичным прогнозом относительно его излечения. Это все говорилось тихим голосом, но так, что пациент все слышал. Все согласились с тем, что это «синдром инерции», но нужно провести гипноз с тем, чтобы подтвердить этот диагноз. Прогноз был торжественно обсужден, и все согласились, что если подтвердятся самые худшие предположения, то процесс пойдет быстро и будет весьма характерным для таких случаев. Ход болезни будет характеризоваться ослаблением суставов плеча, что позволит двигать рукой еще два следующих дня. К сожалению, это будет сопровождаться ощущением чего-то «теплого, твердого» в правом запястье. Затем локоть утратит свою жесткость, и она переместится в область запястья. Наконец через неделю пальцы ослабнут, и их неподвижность также скажется на запястье. Эта неподвижность запястья приведет к ощущению огромной усталости в этой области, но только при пользовании правой рукой. Во время отдыха и сна этих симптомов не будет. Во время этого обсуждения .врачи свободно пользовались производящей огромное впечатление медицинской терминологией, но так, чтобы обеспечить пациенту нужное понимание. В результате пациент охотно согласился на сеансы гипнотерапии. Вскоре его погрузили в глубокий транс, но симптомы его болезни сохранились даже в этом состоянии.
Вновь пациента тщательно обследовали, затем была проведена та же дискуссия, но на этот раз в манере, выражающей абсолютную убежденность. Один из врачей с подчеркнутым возбуждением отметил явные признаки релаксации мускулов плеча. Другие подтвердили его слова. Затем ряд «тестов» обнаружил «первые признаки изменений в первом, четвертом и пятом нервах» локтя. Все согласились после научных дебатов с тем, что изменения второго и третьего нерва будут проходить медленно, и что общая картина болезни не оставляет сомнений в диагнозе «синдром инерции» с его неизбежным и быстрым исходом – постоянная неподвижность запястья. Все пришли к согласию, что рукой можно будет пользоваться, а усталость, неподвижность запястья будет очевидной, но работе мешать не будет. Все выразили удовольствие от того, что это физическое заболевание, которое можно преодолеть, а не душевное состояние.
Болезнь у пациента проходила точно так, как ему говорили врачи. Каждый день врачи приходили к нему торжественно в палату и выражали удовлетворение точностью своего диагноза. В конце недели его выписали с диагнозом: неподвижность в запястье. Он вернулся к работе, закончил ее в вышел на пенсию. Запястье беспокоило его ощущением усталости, но не мешало работе. При уходе на пенсию все симптомы исчезли.
Однако как ни комичной кажется вышеописанная процедура, она обладала замечательным и редким достоинством, что учитывая личностные особенности пациента, адекватно удовлетворяла его симптоматические потребности.


Пациент В

У рабочего завода после небольшой травмы на работе возник истерический паралич правой руки, который сделал его инвалидом. Между администрацией и рабочим было заключено соглашение об оплате на один год. По настоянию врача компании он обратился к автору для проведения гипнотерапии. Пациент был настроен против лечения, считал, что компания преследует, обманывает его и заявил, что он согласен только на три сеанса.
После расспросов мы узнали, что несколькими годами раньше у него гипнозом был устранен паралич левой ноги. Вскоре после выздоровления у него была парализована левая рука. И снова гипнотическое внушение принесло облегчение, но за этим последовал паралич правой ноги. Он был также излечен гипнотическим внушением, а теперь у него произошел паралич правой руки.
Этот фон дал основание предположить, что неэффективность прямого гипноза связана с наличием у пациента какого-то невротического комплекса. Соответственно обратились за консультацией к врачу компании и вместе с ним наметили план лечения. Он согласился с этим планом и обещал полное сотрудничество со стороны компании относительно перемены места работы для пациента.
Лечение началось с того, что принесли медицинские атласы и бесконечно долго и монотонно псевдонаучным образом начали обсуждать мускулы, нервы, кровеносные сосуды и лимфатические каналы. Это обсуждение все чаще и чаще прерывалось гипнотическими внушениями, пока у пациента не возникло сомнамбулическое состояние транса. За ним последовало чтение из учебников тщательно выбранных предложений с описанием изменяющихся, неуловимых, постоянных симптомов склероза и других заболеваний с рассказом об истерических параличах, имитирующих эти заболевания, в качестве иллюстрации к прочитанному. Так, постепенно и осторожно в его сознание внедрилась вероятность такого же изменения симптомов и у него и сохранение изменений на постоянной основе.
Следующие два сеанса носили такой же характер, за исключением того, что были введены многочисленные псевдотесты для нервов его рук. В заключение ему объяснили, что эти тесты показали, что у него в конце концов неизбежно возникнет стойкая неподвижность в одном из суставов. Это означает потерю функционирования мизинца на правой руке, но вся рука будет действовать нормально.
Третий сеанс был завершен обзором результатов псевдотестов и консультацией по медицинским атласам с многочисленными ссылками на руководства. Все это привело к неизбежному заключению, что в пределах следующего месяца у него появится нечувствительность и неподвижность в мизинце, что будет несколько неприятно, но не помешает его работе.
Приблизительно через месяц пациент сам, по доброй воле отказался от оставшейся недельной выплаты по нетрудоспособности и вновь вернулся на работу. В качестве вознаграждения он получил от компании крупную сумму, и он вложил эти деньги на оплату закладной за свой дом. Врач компании нашел для него такое место работы, на котором бездействующий правый мизинец не вызвал помех.
Три года спустя этот пациент по-прежнему упорно и продуктивно работал. Однако он сообщил врачу компании, что автор ошибся в одном отношении: его палец не всегда остается парализованным, а его состояние улучшается время от времени, никогда реально не вызывая затруднение, а просто это он сам замечает.


Комментарии

Очевидно, обоим пациентам просто необходима была невротическая нетрудоспособность для того, чтобы противостоять своим сложным жизненным ситуациям. Не существовало никакой возможности для корректирования причины плохой приспособляемости, лежащей в основе заболевания. Следовательно, в качестве лечения была совершена подмена существующей невротической нетрудоспособности на другую, похожую по своему характеру, и симптоматически удовлетворяющую их, как конструктивно действующие личности. В результате они оба приняли эту помощь и стимул, которые позволили им хорошо приспособиться к реальности. Хотя, конечно, нужно было четкое понимание всех возникающих в этом случае проблем, фактом остается то, что потребности пациентов были вполне удовлетворены так, чтобы они могли приспособиться к окружающей обстановке и достичь удовлетворительного конструктивного личного успеха.

Трансформация симптомов

В следующих двух случаях факторы, ограничивающие лечение, были ограничениями, вызванными реальностями времени и ситуации. Соответственно, терапия основывалась на методе трансформации симптомов. Хотя, на первый взгляд, он похож на замену симптома, но в значительной степени отличается тем, что здесь происходит использование невротического поведения путем преобразования, трансформации целей личности, которым он служит, без воздействия на сами симптомы.
Для понимания этого метода нужно твердо помнить о модели поведения фокусника, который не намеревается сообщать о своих действиях, а, наоборот, старается отвлечь публику так, чтобы он мог незаметно выполнить свои манипуляции.


Пациент С

Во время психиатрического осмотра один призывник, будучи вполне здоровым и нормальным в других отношениях, признался, что страдает постоянным недержанием мочи (энурезом), начиная с возраста достижения половой зрелости. Хотя он был очень удручен этим недугом, он вполне был приспособлен к окружающей обстановке в социальном, личном и экономическом отношениях. Однако из-за энуреза он никогда не отваживался отлучиться из дома на ночь, хотя ему часто хотелось съездить к своему деду и бабушке и другим родственникам, которые жили довольно далеко. Особенно ему хотелось посетить их в связи с предстоящей ему военной службой. Он очень расстроился, узнав, что этот дефект исключает его из рядов призывников, и спросил настойчиво, нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы вылечить его. Он сообщил, что принял «море» лекарств, ему проводили цистоскопию, а врачи пробовали на нем многочисленные процедуры, но все напрасно.
Ему сказали, что, вероятно, он сможет получить эффективную помощь, если захочет, чтобы его гипнотизировали. Он охотно согласился на это и легко, быстро вошел в глубокий транс. В этом состоянии его решительно, твердо убеждали, что его слабость – психологического происхождения, и что у него не будет реальных трудностей по ее преодолению, если он полностью подчинится инструкциям автора.
В форме постгипнотических внушений ему сказали, что после возвращения домой он должен поехать в соседний город и остановиться в гостинице. Он должен заказать, чтобы пищу ему приносили в номер и оставаться в своем номере, пока не переночует там три ночи. Войдя в комнату, он должен удобно там устроиться и начать думать о том, как он будет испуган и расстроен, когда горничная, как делала всегда его мать, обнаружит на следующее утро мокрую постель. Он должен вновь и вновь продумывать это, размышляя о том, что он неизбежно подвергнется унижению, что его будут обуревать беспокойство и тревога. Неожиданно в его мозгу возникнет мысль о том, какая удивительная будет штука, если после всех этих мучительных размышлений горничная найдет сухую постель.
Эта мысль не будет иметь смысла для него, и он будет в замешательстве и смущении от того, что не может привести в порядок свои мысли. Вместо этого эта мысль будет приходить ему в голову постоянно, и вскоре он обнаружит, что он тревожно, смущенно размышляет о его позоре, беспокойстве и смущении, когда горничная обнаружит сухую постель, а не мокрую, как он раньше планировал. Эти мысли вызовут в нем такое беспокойство, что, наконец, в отчаянии он так захочет спать, что с радостью ляжет в постель, потому что, как он ни будет пытаться, он все же не сможет четко мыслить.
Потом на следующее утро его первой реакцией будет ужасный страх оставаться в комнате в тот момент, когда горничная обнаружит сухую постель. Он с отчаянием будет искать в голове причины для немедленного отъезда и не найдет их, и он в безнадежном состоянии уставится в окно, чтобы она не увидела его отчаяния.
На следующий день, начиная с обеда, у него опять возникнут те же смущенные, запутанные мысли и с тем же конечным результатом; на третий день все должно повториться сначала. Рациональное зерно этих трех ночей состоит в следующем: если план эффективен, то первая ночь – это ночь сомнений и неопределенности; вторая – ночь определенности, а третья – это ночь перехода от беспокойства о мокрой постели к другой' ситуации, вызывающей тревогу.
Кроме того, ему было сказано, что, когда он будет расплачиваться за гостиницу, его будет раздирать конфликт, связанный с визитом к его бабушкам и дедушкам. Затруднение, связанное с тем, к кому он должен поехать сначала: к родителям матери или к родителям отца, будет навязчивой идеей. Этот вопрос он, в конце концов, решит, сделав свой визит к первым на один день короче, чем ко вторым. Оказавшись в месте назначения, он почувствует себя очень удобно и спокойно и со счастливым чувством соберется посетить всех своих родственников. Тем не менее его будет мучить мысль и сомнения о том, кого посетить следующим, но у всех он будет оставаться с удовольствием в течение нескольких дней.
Все эти внушения повторялись несколько раз, чтобы внедрить в него эти псевдопроблемы, чтобы переориентировать его страхи и тревоги, связанные с мочеиспусканием, и трансформировать его беспокойство о мокрой постели в тревогу о визитах к родственникам.
Его отпустили домой приблизительно после двух часов работы с постгипнотическим внушением полной амнезии. При пробуждении ему вкратце сказали, что он будет вызван через три месяца, и что его, несомненно, примут тогда на военную службу.
Через десять недель он снова встретился с автором, который выступал в роли консультанта в местном призывном пункте. Он подробно рассказал об «удивительном случае», происшедшем с ним в гостинице, и он до сих пор не может понять, что же там произошло. Он объяснил, что он почти сошел с ума в этой гостинице, пытаясь намочить постель, но не смог этого сделать. «Я даже напился воды, но и это не сработало; Тогда я так перепугался, что выскочил оттуда пулей и отправился навещать своих родственников. Это заставило меня почувствовать себя в порядке, за исключением того, что очень боялся того, кого навестил первым, и теперь я здесь».
Ему напомнили о его прежних жалобах. С удивлением он ответил: «Я больше этого не делал с тех пор, как сходил с ума в гостинице. Что произошло?» Ему дали простой ответ: случилось то, что он перестал мочиться в постели и может наслаждаться сухой постелью. Через две недели его видели на призывном пункте, где его приняли на военную службу. Он только беспокоился о том, как его мать воспримет это известие.


Пациент Д

Призывник, которому очень хотелось поступить на военную службу, признался при психиатрическом осмотре в довольно курьезном невротическом симптоме, который его очень смущал. Дело в том, что он мог мочиться только в том случае, если приставит к головке пениса деревянную или железную трубку длиной 8-10 дюймов (20-25 см) и, таким образом, мочился через нее.
Так как он, по-видимому, был вполне нормальным в других отношениях, имел хорошую работу, был хорошего социального происхождения, мы пришли к заключению, что ему может помочь короткая гипнотерапия.
Он рассказал о том, что, будучи маленьким мальчиком, он однажды помочился через отверстие в деревянной ограде, ограждающей площадку для игры в гольф. Его застали врасплох, строго наказали, привели в замешательство и унизили. Его реакцией было то, что он был вынужден повторить это, используя для этого железные или деревянные трубки. Он носил их с собой постоянно. Он рассказал свою печальную историю откровенно, хотя и был очень смущен этим. Его удалось легко ввести в глубокий транс и рассказанная история полностью подтвердилась. Пациент весьма положительно относился к военной службе и он действительно хотел попасть в армию при условий, что его слабость не окажется при этом помехой.
Ему было дано длинное детальное объяснение в форме постгипнотических внушений, как это можно сделать в реальной ситуации. Ему внушили, что он должен найти бамбуковую трубку длиной 12 дюймов, разделить и разметить ее на внешней стороне на четверти дюймов и использовать ее при мочеиспускании. (Была внушена трубка, которая была длиннее, чем те, которыми он пользовался. Принятие им более длинной трубки представляло собой реальное признание того, что автор может сделать что-нибудь с этой трубкой, например, удлинить ее. Кроме того, важное значение имеет невысказанный намек на то, что пациент сам может укоротить ее. Кроме того, трубка ни из железа, ни из дерева – она бамбуковая. Так, в сущности, были начаты три процесса трансформации: короче, длиннее и тип материала.) Ему сказали, что он должен держать эту палку большим и указательным пальцем, а остальные три пальца ему нужно было согнуть вокруг пениса. Ему также была дана инструкция ощутить, почувствовать большим и указательным пальцами, как проходит моча через бамбук. Никакого упоминания о том, что он должен почувствовать тремя оставшимися пальцами прохождение мочи через мочеиспускательный канал, сделано не было, ему также сказали, что через день или два или через одну-две недели ему следует подумать о том, не сможет ли он отрезать от трубки четверть, половину дюйма, но он не должен себя чувствовать вынужденным сделать это. Наоборот, ему следует ждать, когда мысль об укорочении палки придет легко и спокойно, и он должен быть заинтересован тем, в какой день недели может прийти к нему мысль о сокращении длины бамбука. Ему было сказано, чтобы он обязательно держал сам пенис тремя пальцами так, чтобы он мог пронаблюдать за тем, как вытекает моча из бамбука. Что касается военной службы, то в настоящее время ему вынуждены отказать, но его вызовут через три месяца для дополнительной психиатрической экспертизы. Тогда его обязательно примут.
Беседа закончилась двумя конечными постгипнотическими внушениями. Первое из них было направлено на полную амнезию всего случившегося во время транса, а второе касалось поиска и подготовки бамбука без сознательного понимания его назначения.
Спустя три месяца местная призывная комиссия послала его на экспертизу к психиатру, т. е. к автору. Молодой человек был удивлен и восхищен. Он объяснил, что подчинился инструкциям, что он был очень изумлен и в замешательстве, обнаружив, что покупает себе бамбуковую палку, а потом из-за того, что неожиданно все вспомнил. Сначала он расстроился из-за нарушения команды об амнезии, но вскоре у него начало возникать огромное ощущение надежды и веры в то, что он сможет решить свою проблему. Он мочился через бамбуковую палку в течение недели, а потом пришел к заключению, что обрежет ее на полдюйма, а потом очень удивился тому, что он сам обрезал ее на целый дюйм. Это ему доставило большое удовольствие, а потом он стал думать о том, когда он решится ее обрезать еще, и неожиданно понял, что это произойдет в четверг (почему в четверг – он объяснить не смог). На этот раз он обрезал ее на два дюйма, а спустя несколько дней – еще на один дюйм. Однажды, пользуясь ею, он понял, что изгиб трех пальцев вокруг пениса создает для него естественную трубку. Следовательно, он выбросил остаток бамбука и почувствовал огромное удовлетворение от того, что может мочиться свободно и спокойно. Он делал это, пользуясь и правой, и левой рукой, и даже экспериментировал, подставляя к пенису мизинец, пока не понял, что может мочиться, не прибегая к специальным средствам. Затем его отвели в туалет и попросили продемонстрировать свои успехи. Он сразу же задал вопрос: «А где вы будете стоять? Позади меня?» Затем рассмеялся и сказал: « Это уже принадлежит к моему прошлому. Вы можете стаять там, где хотите. Это не имеет никакого значения для меня».
Через неделю он был вызван на призывную комиссию. Он смеялся над своими прошлыми затруднениями и удивлялся тому, что у него не хватило «ума» решить эту проблему самому. Его успокоили тем, что люди обычно не знают, как решить для себя самые простые вопросы, что у них возникают дополнительные затруднения именно потому, что они слишком стараются. Общая длительность гипнотерапевтического сеанса составила менее одного часа.
Вся процедура и ее результат показали легкость и эффективность, с которой можно использовать симптоматологию для закрепления трансформации невротических затруднений. «Неудобная» железная и деревянная, трубка была трансформирована в бамбук, потом в цилиндр, образуемый средним, безымянным пальцами и мизинцем, а потом в трубку, образуемую самым фаллосом.


Комментарии

У обоих этих пациентов тревога, беспокойство, усиленные неверной реакцией окружающих, были связаны с отправлением естественной функции. Лечение заключалось в систематическом использовании этого беспокойства через процесс его переориентировки и трансформации. Путем тщательно составленной путаницы и отвлечения пациента С. его тревога о намоченной постели была трансформирована в тревогу о сухой постели. Потом его беспокойство о мокрой постели дома было преобразовано в тревогу о его родственниках. Окончательная трансформация коснулась беспокойства его матери о его военной службе.
Для пациента Д. трансформация его затруднения проходила так: от вида трубки до ощущения прохождения мочи, до укорочения трубки, до вопроса о дне недели укорочения трубки и, наконец, до вопроса, не имеющего важного значения, где будет стоять автор.
У обоих пациентов использование беспокойства путем его продления и его трансформации обеспечило полный терапевтический эффект, сохранявшийся в течение девяти месяцев, пока они находились на военной службе. Затем контакт с пациентами был потерян.

Улучшение симптома

Нередко при невротических затруднениях происходит подчинение личности всеобъемлющему формированию комплекса симптомов, которые фактически и вызывают дезадаптацию. В таких случаях лечение затруднено, так как патологические симптомы, проявляющиеся у пациента, практически не поддаются терапии. Здесь может оказать благоприятное воздействие метод улучшения симптомов. В двух нижеследующих историях болезни существовал всепоглощающий комплекс симптомов; терапия должна основываться на полном принятии и признании симптомов, а затем на их коррекции.


Пациент Е

17-летний слабоумный парень плохо приспосабливался к условиям школы для правонарушителей. В течение месяца у него появилось самопроизвольное быстрое сгибание и разгибание правой руки. Затем через шесть недель его положили в больницу с диагнозом «истерическая реакция», который, вероятно, был сделан на основе страха мастурбации и его плохой приспособляемости к условиям школы. При осмотре была обнаружена анестезия от пальцев до локтя правой руки и быстрое сгибание и разгибание этой руки (135 раз в минуту). Как анестезия, так и эти движения исчезали во время физиологического сна и вновь появлялись при пробуждении. Из-за его низкого интеллектуального развития попытки психотерапии оказались бесполезными, и было предложено провести гипнотерапию.
Гипноз был использован в ежедневных сеансах в течение трех недель, прежде чем удалось добиться устойчивого состояния транса. Хотя он легко входил в гипнотическое состояние, но оно немедленно переходило в физиологический сон. Пациента приходилось будить и вновь индуцировать транс. Наконец пришлось прибегнуть к такой мере, как гипноз в положении стоя и во время ходьбы, что дало возможность закрепить длительный транс. Однако состояние транса никак не действовало на проявившиеся симптомы.
Были предприняты усилия, чтобы сократить частоту движения правой руки, но они тоже не имели эффекта. Его единственной реакцией были слова: «Не могу остановить. Не могу остановить». Также и попытка обсудить с ним его затруднения и получить какую-то информацию провалилась. В сущности, единственное, что он мог сказать, так это: «Моя рука, моя рука, я не могу остановить ее».
После ежедневных сеансов, проведенных в течение недели, во время которых врач-интерн нарочито громко считал движения его руки в течение одной минуты, был изобретен новый способ: было сделано внушение, чтобы частота движений увеличивалась со 135 до 145 в минуту, и что это увеличение должно сохраниться до следующего сеанса. На следующий день было сделано внушение, чтобы частота сокращений вновь уменьшилась до 135 и оставалась таковой до следующей встречи с пациентом. После нескольких таких повторений, в то время как интерн продолжал считать эту частоту движений, был сделан следующий шаг повышения на 5 движений и понижения на 10 сокращений частоты движений руки. Это продолжалось день за днем, пока не была получена частота в 10 движений в одну минуту. Затем снова повысили скорость до 50 движений. Потом снова сократили до 10. Мы предложили оставить эту скорость на несколько дней, потом сократить до 5; а потом каждый день увеличивать до 20 и 30 движений в день. Спустя несколько дней частота сменилась на 5 и более рассеянных движений в день. Пациент сам отсчитывал движения, всего в день их могло быть до 25. Затем было сделано внушение, что это число будет уменьшаться со дня на день, пока не составит 5 движений в день, а потом увеличится до 25 раз в неделю. Пациент на это среагировал так, как было внушено, а затем его попросили «угадать, в какой день» вообще не будет этих бесконтрольных движений. Вскоре он угадал тот день, когда никаких движений не возникнет, и продемонстрировал правильность своей догадки.
Дальнейшее «угадывание» со стороны пациента в пределах нескольких дней привело к демонстрации, что он освободился от своего симптома. По мере того как частота движения руки сокращалась, постепенно уменьшались и явления анестезии кисти руки, которые исчезли одновременно с этим симптомом.
Через месяц пациент вернулся в школу, и ему намеренно дали задание месить тесто для хлеба в школьной пекарне. Спустя год мы узнали, что он вполне удовлетворительно приспособился к жизни.


Пациент F

Служащий психиатрической больницы обратился к автору за помощью из-за неожиданного острого приступа слепоты, которая возникла у него по пути на работу. Его привели к нам в кабинет в самом ужасном, перепуганном состоянии. Запинаясь, со страхом рассказал он о том, что утром он завтракал, смеялся и шутил с женой и неожиданно был расстроен одной сомнительной историей, которую она ему рассказала. Сердясь, он вышел из дома и решил пойти на работу пешком, а не ехать на автобусе, как делал это обычно. Когда он на улице завернул за угол, он неожиданно ослеп. Он был охвачен дикой паникой, и один из его приятелей, проезжая мимо в автомобиле, подвез его и отправил в больницу. Офтальмолог сразу же осмотрел его и направил к психиатру, т. е. к автору. Пациент был слишком перепуган, чтобы связно рассказать обо всем происшедшем. Тем не менее удалось выяснить, что он и жена часто ссорились в последнее время; она пьянствовала дома, и он часто находил спрятанные бутылки с вином. Жена яростно это отрицала.
Когда его спросили, о чем он думал, выходя из дому, он объяснил, что был охвачен гневом на свою жену, считая, что она не должна рассказывать ему таких непристойных историй. Он смутно чувствовал, что в тот момент подумал, что ему следует подать документы на развод.
Его попросили мысленно проследить свои шаги от двери дома до того момента, когда у него неожиданно наступила слепота. Его сознание было фиксировано на этом. Когда пациента попросили описать угол улицы, где произошла потеря зрения, он сказал, что, хотя он проходил там десятки раз, он ничего не может вспомнить о нем, поскольку его разум абсолютно пуст.
Так как этот угол улицы был хорошо знаком автору, то он задал пациенту много различных наводящих вопросов, пытаясь выяснить у пациента дополнительные сведения. Потом его попросили точно описать, как наступила у него слепота. Он заявил, что произошла неожиданная вспышка сильного красного цвета так, как будто он глядел прямо на горячее жаркое солнце. Этот красный цвет по-прежнему сохранялся. Вместо того, чтобы видеть черный цвет, он не видел ничего, кроме яркого, слепящего насыщенного красного цвета. Он был подавлен ужасным ощущением того, что всю оставшуюся жизнь будет видеть только яркий, сияющий красный цвет. Сообщив все это, пациент впал в истерическое возбуждение и его пришлось успокоить и уложить в постель.
Затем в больницу была приглашена его жена. После многочисленных протестов и уверений о неувядающей любви к своему мужу она, в конце концов, подтвердила его слова о ее пьянстве. Она отказывалась рассказать ту историю, которая привела их к ссоре, просто констатировав тот факт, что это была ничего не значащая, фривольная история о мужчине и рыжеволосой девушке.
Ей рассказали о том, где у ее мужа возникла неожиданная слепота, и спросили, что она знает об этом угле улицы.
После длительных отказов она вспомнила, что на противоположной стороне улицы находится станция по обслуживанию автомобилей. Они с мужем часто заезжали туда и покупали бензин для своей машины. После дальнейших настойчивых вопросов она вспомнила об одном служащем этой автозаправочной станции, у которого были яркие рыжие волосы. Затем, после долгих уверений и разуверений, она призналась в связи с этим мужчиной, у которого было прозвище «Красный». Несколько раз он делал двусмысленные замечания в ее адрес в присутствии мужа, который сильно негодовал по этому поводу. После долгих серьезных размышлений она объявила о своем намерении разорвать эту связь, если автор вылечит ее мужа от слепоты, и потребовала сохранения профессиональной тайны относительно ее признаний. Ей сказали, что ее муж подсознательно понимает эту историю, и что любая дальнейшая перемена полностью зависит от ее собственного желания.
Когда с пациентом встретились на другой день, он все еще не был в состоянии дать какую-либо дополнительную информацию. Были предприняты усилия, чтобы убедить его во временном характере его слепоты. Он не хотел воспринимать эти усилия. Пациент потребовал, чтобы после соответствующей подготовки его послали в школу для слепых. С большим трудом его уговорили начать лечение. Когда в конце концов он согласился, ему предложили провести сеансы гипнотерапии. Он сразу спросил, будет ли он знать, что произойдет, когда он будет в состоянии транса. Ему сказали, что такое знание останется только в его подсознании, если он так пожелает, и это не будет беспокоить его в состоянии бодрствования.
Был легко индуцирован глубокий транс, но сначала пациент отказывался открыть глаза и проверить свое зрение каким-то образом. Однако дальнейшее объяснение подсознательного мышления, амнезия и постгипнотические внушения заставили его восстановить свое зрение в состоянии транса. Ему показали экслибрис автора и дали команду поточнее запомнить его. После этого ему нужно проснуться, снова слепым и без сознательного знания того, что он видел экслибрис. Тем не менее он по постгипнотическому условному знаку правильно опишет его к своему собственному изумлению. Как только он все понял, его разбудили, и началась несвязная бессистемная беседа. По постгипнотическому сигналу он прервал эту беседу, чтобы дать полное описание экслибриса. Он пришел в сильное замешательство от этого, поскольку знал, что никогда не видел его. Подтверждение его описания другими послужило тому, что у него возникла сильная, почти мистическая вера в лечение.

<< Предыдущая

стр. 7
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>