<< Предыдущая

стр. 17
(из 23 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


237


ОБЪЯСНЕНИЯ

Во-первых, связь между уровнем гормонов и агрессивностью может быть не обязательно прямой, то есть тестостерон может влиять на другие индивидуальные факторы, что, в свою очередь, способствует формированию агрессивного поведения; связь между уровнем гормонов и агрессивностью может осуществляться и косвенным путем через какие-либо личностные или поведенческие характеристики. Поскольку такую косвенную связь сравнительно трудно выявить, результаты исследований, ставящих своей целью выявление прямых взаимосвязей, будут казаться неубедительными. На рис. 7. 2 продемонстрировано различие пря мой и косвенной связи между уровнем гормонов и склонностью к агрессии. На самом же деле данные о наличии связи между андрогенами и агрессивным поведением достаточно убедительны. Например, многие исследователи обратили внимание на то, что тестостерон имеет отношение к личностным и поведенческим характеристикам, таким как стремление к эпатажу, доминированию или самовыражению (Christiansen & Knussman, 1987; Daitzman & Zuckerman, 1980; Ehrenkranz, Bliss & Sheard, 1974; Meyer-Bahlburg, 1981a; Schalling, 1987). Это означает, что агрессия может быть результатом стремления личности к эпатажу или к самовыражению.




Шеллинг (Schalling, 1987) предложила для оценки поведения несовершеннолетних преступников мужского пола целую серию личностных шкал и несколько аналитических опросников для определения уровня агрессивности. Она сообщает, что высокий уровень тестостерона в большинстве случаев сочетается с выраженными проявлениями вербальной агрессии, предпочтением таких видов спорта, как бокс и борьба, с общительностью, экстраверсией и нонконформизмом. Она пришла к выводу, что несовершеннолетний преступник, у которого высокий уровень тестостерона в крови, — это общительный, напористый и самоуверенный молодой человек, чья высокая способность постоять за себя и нежелание придерживаться привычных правил поведения, так же как и высокий авторитет среди сверстников, могут хотя бы отчасти являться причиной его агрессивного поведения.

238

Высокий уровень тестостерона, таким образом, может быть прямо связан с личностными характеристиками, что находит свое выражение не столько в неспровоцированной агрессии, сколько в агрессивном ответе на провокацию. Даббс с коллегами (Dabbs & others, 1987) сформулировали это так:

«Похоже, существует какой-то общий, малоизученный на сегодняшний день эффект, пока еще не получивший названия, который заключается в воздействии тестостерона как на поведение животных, так и на поведение достаточно разнородных групп человеческих существ. Этот эффект проявляется в усилении таких свойств личности, как сопротивляемость, импульсивность и авантюризм. У людей подобные характеристики могут стать движущей силой самых разнообразных поступков, общественно приемлемых или неприемлемых, в зависимости от направленности действий, предпринятых индивидом» (Dabbs, Frady, Can & Besch, 1987).

Другая проблема заключается в том, что причина связи между содержанием гормонов и склонностью к агрессии не особенно ясна. Есть данные, подтверждающие, что такая связь может быть двухсторонней. Это означает, что участие в агрессивных действиях может вести к усилению секреции тестостерона, который, в свою очередь, может сделать более выраженным проявления агрессии. Двухсторонний характер связи между уровнем андрогенов и агрессивностью со всей очевидностью проявляется у приматов (Bernstein, Rose, Gordon & Grady, 1979). Некоторые факты наводят на размышления, что подобный характер взаимосвязи свойствен и для человека (Salvador, Simon, Suay & Llorens, 1987; Schalling, 1987). Например, Элиас (Elias, 1981) сообщает, что у борцов, победивших в соревнованиях, содержание тестостерона в крови было значительно выше, чем у проигравших.

Мазур и Лэмб (Mazur & Lamb, 1980) исследовали целую серию вопросов, затрагивающих влияние тестостерона на агрессивное поведение. Рассматривая существующую между уровнем тестостерона и поведением связь, которая может иметь отношение к агрессии, они предположили, что поведение может воздействовать на секрецию гормонов, а не гормоны — на поведение. Исследователи также рассматривали другую переменную — настроение, — связывающую поведение и гормоны. В первой работе Мазур и Лэмб сравнивали настроение теннисистов, победивших и проигравших, с их уровнем тестостерона. Ученые обнаружили, что у игроков, одержавших явную победу, улучшение настроения сопровождалось повышением уровня тестостерона. При случайной победе подобного подъема настроения, а также повышения уровня тестостерона не наблюдалось. У проигравших настроение падало, а уровень тестостерона понижался.

Во второй работе исследователи рассмотрели влияние выигрыша в лотерею (определяемого удачей, а не усилием) на настроение и уровень тестостерона теннисистов, победивших в игре или проигравших. Они предположили, что победа, одержанная без больших усилий, не вызовет такого подъема настроения и повышения уровня тестостерона, как в случае преодоления значительных трудностей, который рассматривался в первой работе. Как и прогнозировалось, выигрыш в лотерею не привел к значительному повышению уровня тестостерона. Однако у победителей, которые постоянно находились в хорошем настроении, определялись более высокие уровни тестостерона, что явилось еще одним доказательством существования связи между настроением и уровнем тестостерона.

В последней своей работе Мазур и Лэмб (Mazur & Lamb, 1980) изучили влияние успеха человека в обществе на настроение и содержание тестостерона. Они измерили уровень тестостерона пяти студентов-медиков и оценили их настроение до и после церемонии в честь окончания университета. Наибольший подъем на-

239

строения наблюдался у этих студентов на следующий день после церемонии, так же как и самый высокий уровень тестостерона. Таким образом, исследователи обнаружили косвенную связь между содержанием тестостерона и общественным положением индивида — успех человека в обществе, сопровождаемый улучшением настроения, ведет к повышению уровня тестостерона.

И наконец, как и предполагали Даббс и Моррис (Dabbs & Morris, 1990), влияние гормонов на формирование агрессивного поведения, если такое влияние вообще существует, сравнительно незначительно. Некоторые исследователи подчеркивают, что, вероятно, социальные факторы (в частности, рассматривавшиеся в главе 4) оказывают более прямое и мощное воздействие на формирование агрессивного поведения (Kreuz & Rose, 1972; Meyer-Balhburg, 1981a; Meyer-Balhburg &Ehrhardt, 1982).

Скорее всего, считают Кройц и Роуз (Kreuz & Rose, 1972), наиболее важным является взаимодействие социальных и биологических факторов. Убедившись в существовании взаимосвязи между содержанием тестостерона и агрессивностью на примере заключенных, они пришли к выводу, что влияние половых гормонов проявляется только в том случае, если на антиобщественное поведение индивида влияют также и социальные факторы (например, семейные традиции и т. д.). Подобным же образом Бернштейн и его коллеги утверждают:

"С помощью гормонов можно непосредственно воздействовать на склонность индивида к определенным типам поведения, только если не учитывать зависимость индивида от его социального опыта. В действительности же влияние социальных факторов помогает преодолеть отрицательное влияние гормонов, и индивид продолжает сохранять постоянную социальную активность, даже при явном гормональном дисбалансе. ... У животных с относительно развитой корой головного мозга зависимость от гормональной регуляции поведения проявляется слабее. Непредсказуемость поступков индивида определяется не только особенностями его гормонального фона, но и тем социальным давлением, которое могут оказывать на поведение индивида другие личности" (Bernstein, Gordon & Rose, 1983).











ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, характер взаимосвязи между уровнем гормонов и агрессивностью до сих пор остается довольно неясным. Хотя уровень тестостерона может играть определенную роль в формировании агрессивного поведения и до известной степени быть ответственным за гендерные различия в агрессии, гораздо более важную роль здесь могут играть другие факторы. Тем не менее мы хотим сделать некоторые предварительные выводы относительно возможно существующей связи между агрессией и поведением. Во-первых, тестостерон способен прямо воздействовать на характеристики, которые затем могут приводить или же не приводить к агрессивному поведению, Во-вторых, существует достаточное количество фактов, свидетельствующих о том, что усиление агрессивности способствует повышению уровня тестостерона (точно так же, как повышение уровня тестостерона ведет к усилению агрессивности). И, подводя итог, скажем, что как и большинство биологических факторов, рассмотренных в данной главе, гормоны не действуют независимо от социального контекста, который оказывает значительное влияние на проявление агрессивности, так что скорее всего гормоны, для того чтобы повлиять на степень агрессии, должны вступить во взаимодействие с социальными факторами.








ЦЕНТРАЛЬНАЯ НЕРВНАЯ СИСТЕМА

В этом разделе мы обратимся к исследованиям, связанным с двумя основными образованиями головного мозга, играющими важную роль в формировании агрессивного поведения — с лимбической системой, состоящей из разнообразных структур, функция которых заключается в контролировании основных влечений и эмоций, и корой головного мозга, ответственной за целый комплекс когнитивных функций, которые имеют существенное значение в процессах научения, выработки суждений и принятия решения.











ЛИМБИЧЕСКАЯ СИСТЕМА

Посредством лимбической системы осуществляется связь между воздействием сенсорных раздражителей и эмоциональной реакцией. Большинство наших эмоций задействуют лимбическую систему. Этот отдел головного мозга рассматривается как система, потому что состоит из нескольких взаимосвязанных структур (например, миндалевидное тело, или амигдала, гипоталамус). Эти структуры напрямую связаны как с вышележащими, так и с нижележащими уровнями центральной нервной системы. Например, амигдала и гипоталамус посылают информацию непосредственно к лобной доле неокортекса — отдела мозга, отвечающего за поддержание на высоком уровне когнитивных функций.

В качестве доказательства существования связи между функционированием лимбической системы и агрессивным поведением рассмотрим результаты двух исследований (Eichelman, 1983). Согласно результатам первого, удаление амигдалы у больных, страдающих эпилепсией, может привести к уменьшению количества сильных приступов. Хотя некоторые исследователи считают, что подобное оперативное вмешательство может вызвать значительное улучшение состояния у пациентов (Hitchcock, 1979), другие полагают, что улучшение в этих случаях носит кратковременный характер, а кроме того, нет теоретического обоснования необходимости такого хирургического вмешательства (Carroll & O'Callagan, 1981; O'Callagan & Carroll, 1987).

Другие факты дали исследования нейромедиаторов, циркулирующих в лимбической системе и влияющих на формирование агрессивного поведениея. Эти вещества представляют особый интерес, потому что отвечают за обмен информацией между корой головного мозга и различными лимбическими структурами. Например, при низком уровне нейромедиаторов, связанных с подавлением агрессии, информация о существовании подобного сдерживания не доходит до коры головного мозга, повышая тем самым вероятность проявления агрессии (Brown, Ballanger, Minichiello, & Goodwin, 1979; Brown, Ebert, Goyer, Jimerson, Klein, Bunney & Goodwin, 1982). Коккаро (Coccaro, 1989) заметил, что ослабление функции этих нейромедиаторов «делает аффектированную личность неспособной адекватно реагировать на воздействие неприятных раздражителей».













241

КОРА ГОЛОВНОГО МОЗГА

Отметив, что человеческий мозг имеет больший объем коры, чем мозг животных, Марк и Эрвин (Mark & Ervin, 1970) отмечают:

«Насилие... до сих пор присутствует в обширном репертуаре человеческого поведения; однако неокортекс и находящиеся с ним во взаимодействии системы преобразовали древние примитивные инстинкты самосохранения в модели разрушения, намного более сложные и поддающиеся контролю, чем у прочих видов животных».

Корковые области головного мозга связаны с социальным научением, прогнозированием последствий и выбором реакции (Weiger & Bear, 1988). Лобная доля неокортекса — структура головного мозга, ответственная за прием и интерпретацию внешней сенсорной информации. Связь лобной доли с лимбической системой дает ей дополнительную информацию о состоянии других систем головного мозга.

Вполне возможно, что повреждения лобной доли коры головного мозга «приводят к усилению реакции человека на мгновенные воздействия окружающей среды; обыкновенные раздражители вызывают агрессивные реакции, которые обычно блокируются целой серией рефлекторных или осмыслительных процессов» (Weiger & Bear, 1988). Лица, не имеющие повреждений лобной доли неокортекса, способны адекватно (то есть с учетом времени, места, а также в соответствии со стратегией) реагировать на провокацию. Однако лица, имеющие подобные повреждения, скорее всего будут реагировать на провокацию импульсивно и агрессивно, а также будут проявлять раздражительность и дурное настроение (Heinrichs, 1989; Silver & Yudofsy, 1987).

Достаточное количество фактов, свидетельствующих о существовании связи лобной доли с агрессивным поведением, получено в результате исследований, в ходе которых рассматривались косвенные показатели дисфункции или повреждения головного мозга. Это означает, что некоторые ученые, занимавшиеся поисками повреждений головного мозга, исследуют не столько его структуру, сколько состояние его функций, нарушение которых может быть связано с определенным типом повреждения ткани мозга. Нейропсихологический метод диагностики включает в себя целый набор тестов, позволяющих определить степень выраженности когнитивных функций, связанных с лобной долей коры головного мозга. Например, затруднения, связанные с запоминанием, познавательным процессом или с двигательными реакциями, могут быть показателями дисфункции коры. Если лица с подобной дисфункцией проявляют также ненормальную агрессивность, то это вполне убедительно подтверждает существование связи между нарушениями функции коры и формированием агрессивного поведения.

Криницки (Krynicki, 1978) обратил внимание на наличие признаков дисфункции левого полушария у лиц с органическими заболеваниями мозга и у людей, склонных к агрессии, что наводит на мысль о существовании связи между этой дисфункцией и агрессивностью поведения. Аллен, Колсон и Койн (Allen, Colson & Coyne, 1988) обнаружили, что у лиц, имеющих, согласно результатам нейропсихо-логических исследований, органические повреждения мозга, существуют проблемы, связанные с контролированием агрессивности. Брайэн, Скотт, Голден и Тори (Bryant, Scott, Golden & Tori, 1984) сообщают, что заключенные, у которых диаг-нозировались повреждения мозга, были более склонны к совершению преступлений с применением насилия, нежели те, у кого таких повреждений не было.

242

Спелласи (Spellacy, 1977, 1978) провел два нейропсихологических исследования с целью выявления связи между возникновением импульсов к совершению насилия и нарушениями функций коры головного мозга. В одной из этих работ Спелласи (Spellacy, 1978) отмечает, что если у лиц, склонных к насилию, недостаточный контроль импульсивности объясняется дисфункцией мозга, то у этих лиц определяются довольно плохие показатели в тестах, предназначенных для оценки когнитивных, моторных и перцептивных способностей. Он также предположил, что использование таких параметров функции мозга позволяет лучше, чем использование параметров личности, прогнозировать проявления насилия (например, опросник MMPI, общие показатели личностных характеристик). При определении степени функциональной активности коры головного мозга у сорока преступников, применивших насилие, и у сорока преступников, не склонных к насилию, исследователь рассматривал показатели интеллекта, языковых способностей, слухового восприятия, памяти и визуальной организации. При этом он обнаружил, что преступники, не склонные к насилию, показывают относительно хорошие результаты при оценке когнитивных, языковых, перцептивных и психомоторных способностей, что подтверждает наличие нарушенной функции мозга у субъектов, склонных к насилию.

Используя позитронную эмиссионную томографию (ПЭТ) — метод, позволяющий получить изображение функционально активных структур головного мозга, — Волков и Танкреди (Volkow & Tancredi, 1987) изучили характеристики мозговой деятельности четырех индивидов, склонных в прошлом к чрезвычайно буйному поведению. Хотя каких-то специфических изъянов обнаружено не было, ПЭТ показала «значительные нарушения церебральной функции». Подобно Спелласи (Spellacy, 1978), эти исследователи воздержались от утверждения о существовании жесткой взаимосвязи между повреждениями головного мозга и агрессивным поведением:

«Важно подчеркнуть, что мы не считаем причиной буйного поведения, характерного для этих случаев, только аномалии мозга. Скорее всего церебральная дисфункция способствовала возникновению вспышек насилия. В целом же агрессивное поведение, характерное для пациентов, видимо, является репрезентацией комплексного взаимодействия различных отделов нервной системы, нейромедиаторов, гормонов, внешних раздражителей и усвоенных реакций» (Volkow & Tancredi, 1987).

Горенштейн (Gorenstein, 1990) воспользовался луриевской теорией дефицита префронтальных отделов лобных долей мозга для объяснения преступности несовершеннолетних с позиции нейропсихологии. Во-первых, он обратил внимание на сходство антисоциального поведения малолетних преступников с поведением лабораторных животных с повреждениями лимбической системы и лобной части коры головного мозга. Он также изучил работы по нейропсихологическому функционированию малолетних преступников. Теория дефицита префронтальных отделов лобных долей головного мозга утверждает, что повреждение префронталь-ной коры вызывает у индивида какой-то внутренний процесс, благодаря которому человек «становится необычайно слабым и поэтому чрезмерно подверженным разрушительным воздействиям» (Gorenstein, 1990). Таким образом, дело не в лобной доле коры, являющейся субстратом контролирования планов и намерений, а в том, что человек с повреждением префронтальной коры будет склонен к привычным или стереотипным реакциям. Вполне возможно, что подобные повреждения коры у антисоциальных личностей объясняют их равнодушие к возможному наказанию, а также отсутствие у них желания и способности его предотвратить.

243








ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГОЛОВНОГО МОЗГА И ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ

Зильманн (Zillmann, 1988) в обзоре научных исследований, касающихся взаимозависимости познавательного процесса и процесса возбуждения, утверждает:

«Нет сомнения в том, что тенденция с чрезвычайным возбуждением реагировать на угрозу была и остается наиболее приемлемой для большинства видов. Повышенная бдительность и готовность прибегнуть к силе необходимы для того, чтобы иметь шанс победить в сражении или спастись бегством. Однако целесообразность реакции подобного типа у современного человека вызывает весьма серьезные сомнения. Зачастую то, что раньше было выгодным, ныне становится бесполезным. "Эмоциональная" реакция на что-либо, угрожающее здоровью, существующей власти, общественному положению или чувству собственного достоинства, может не только быть бессмысленной, но и вести к обратным результатам».

Большую часть времени сильно развитая лобная доля коры головного мозга, позволяющая осуществлять планирование на высоком уровне и подавляющая агрессивность, удерживает нас от «чрезмерной» реакции на провокации. Однако повреждение головного мозга или ее дисфункция могут вывести из строя механизмы контроля возникновения агрессии. Марк и Эрвин (Mark & Ervin, 1970) предположили, что такие механизмы выходят из строя при повреждении лимбической системы или при нарушении передачи сигнала со стороны коры головного мозга. Они считают, что подобные сигналы являются продуктами научения — «процесса, определяющего развитие структуры мозга после рождения и закладывающего в мозг опыт прошлого (включая культурные и семейные модели поведения)». Ученые полагают, например, что у некоторых лиц научение может привести к более часто повторяющемуся и интенсивному восприятию мозгом угроз, а это способствует тому, что лимбическая система быстрее и чаще приводится в действие.

Несмотря на то что эта глава посвящена биологическим основам человеческого агрессивного поведения, мы вновь вынуждены вспомнить о социальном контексте, в котором действуют эти факторы. Ведь действительно, многие социологи подчеркивают, что лучший способ понять поведение любого человека — это рассматривать его поведение с позиции взаимосвязи биологических процессов и научения (Hinton, 1981; Karli, 1983; Lewis & Pincus, 1989; Lewis, Shanok, Grant & Ritvo, 1983; Mednick et al., 1988; Valzelli, 1981). К примеру, Льюис и др. (Lewis & others, 1983) исследовали факторы, имеющие отношение к представляющим опасность для жизни окружающих случаям проявления насилия у детей. Они пришли к выводу, что причинами подобного поведения являются как средовые, так и биологические детерминанты. В ходе одного из своих последних исследований они обнаружили, что, хотя нарушение центральной нервной системы (ЦНС) является одним из биологических факторов, возможность прогнозировать поведение, опасное для жизни, становится более реальной, если принимать во внимание такие средовые переменные, как насильственные действия со стороны отца по отношению к матери или прохождение матерью курса лечения в психиатрической клинике. Так же, как наша центральная нервная система влияет на наше поведение, наш опыт влияет на наш мозг.

244









ВОЗБУЖДЕНИЕ И АГРЕССИЯ

Агрессивное поведение человека связано с активизацией симпатической нервной системы — того компонента вегетативной нервной системы, который побуждает нас «вступать в сражение или спасаться бегством». Основной механизм этой системы заключается в том, что ситуация, представляющая угрозу для нашей безопасности, вызывает самые разнообразные соматические реакции (например, расширение зрачков, повышение артериального давления, учащение пульса и усиление потоотделения), которые помогают нам встретить надвигающуюся опасность во всеоружии или убежать от нее.

Несколько официально признанных теорий агрессии (Berkowitz, 1981, 1988; Zillmann, 1988) и некоторые иные объяснения влияния прочих переменных (например, шума), основываются на мнении, что агрессия и возбуждение тесно связаны. Наиболее общепринятая версия этой точки зрения гласит, что возбуждение повышает вероятность развития агрессивности. Несмотря на то что большинство ученых не игнорируют факт влияния ситуационного возбуждения, некоторые исследователи целью своих научных изысканий ставят изучение влияния личностных особенностей на возбудимость и физиологическую реактивность. Другие же считают, что и агрессия, в свою очередь, влияет на возбуждение. Например, согласно теории катарсиса, люди после вспышки агрессивности, являющейся реакцией на чьи-либо нападки, ощущают спад напряжения (то есть снижение уровня возбуждения).









ВЛИЯНИЕ ВОЗБУЖДЕНИЯ НА АГРЕССИЮ

Рассмотрим конкретный пример. Допустим, вы увлекаетесь бегом трусцой. Во время одной из утренних пробежек вы останавливаетесь поболтать с соседом. Однако он, встав утром «не с той ноги», отвечает вам очень грубо, фактически оскорбляет вас. Согласно нашим представлениям о наличии связи между возбуждением и агрессивным поведением, следует ожидать, что вы, пробежав несколько кругов и повысив тем самым уровень своего физиологического возбуждения, ответите этому человеку со значительно большей агрессивностью, чем это было бы при других обстоятельствах. Повышенная возбудимость, источником которой может быть различная деятельность в условиях конкуренции (Christy, Gelfand & Hartmann, 1971), интенсивные занятия спортом (Zillmann, Katcher & Milavsky, 1972), шум (Donnerstein & Wilson, 1976; Konecni, 1975b) и использование стимуляторов (Ferguson, Rule & Lindsay, 1982; O'Neal & Kaufman, 1972), может способствовать актуализации агрессии, по крайней мере, при определенных условиях.

В процессе разработки и обоснования своей теории влияния возбуждения на формирование агрессивного поведения Зильманн с коллегами провели ряд исследований, результаты которых могли бы пролить свет на характер взаимосвязи между агрессией и физиологическим возбуждением (Zillmann, 1988). Например, в эксперименте Зильманна, Катчера и Милавски (Zillmann, Katcher & Milavsky, 1972) некоторых испытуемых до начала выполнения заданий провоцировал мужчина — помощник экспериментатора. Чтобы уровень физиологического возбуждения испытуемых разнился между собой, часть из них в течение двух с

245

половиной минут заставляли делать физические упражнения, требующие усилий; оставшиеся испытуемые занимались менее трудоемкой моторной деятельностью. Затем участникам эксперимента предлагалось наказать помощника экспериментатора, провоцировавшего их, ударами электрического тока. Физическая нагрузка (то есть повышенное возбуждение) способствовала возникновению агрессии у испытуемых, сильно фрустрированных помощником экспериментатора, и совершенно не действовала на тех, кто не испытал на себе никаких провокаций. Эти результаты дали бы основание Зильманну и его коллегам утверждать, что после занятий бегом ваша агрессивная реакция в ответ на грубость соседа будет гораздо более вероятна. Исследователи сказали бы, что источником своего «вздрюченного» состояния (сформировавшегося у вас под влиянием остаточного от бега возбуждения), вы, вероятно, посчитаете поведение оскорбившего вас соседа и поэтому отреагируете на его грубость более агрессивно, чем при отсутствии подобного возбуждения. Но представим себе, что вы объясняете сильное сердцебиение и учащенное дыхание своим плохим физическим состоянием; будете ли вы столь же агрессивны, реагируя на грубость соседа, в этом случае?

Целая серия сложных, но весьма оригинальных опытов, проведенных Зиль-манном и коллегами (Zillman & Bryant, 1974; Zillman, Johnson & Day, 1974), наводит на мысль, что высокий уровень возбуждения способствует появлению агрессии в последующем поведении в тех случаях, когда испытуемые неправильно интерпретируют или определяют источник чувств, подобных гневу. Но, каким бы сильным ни было возбуждение, оно не в состоянии спровоцировать агрессию в тех случаях, когда субъекты правильно определяют истинную причину своих эмоций. Зильманн, Джонсон и Дэй (Zillmann, Johnson & Day, 1975) провели эксперимент, в котором испытуемые мужчины, предварительно разделенные на три группы по уровню физической подготовки, получали возможность наказать помощника экспериментатора. В первом варианте эксперимента провокация отсутствовала полностью, в то время как во втором помощник экспериментатора выводил испытуемых из себя оскорбительными, насмешливыми замечаниями в их адрес. Возможность отомстить была предоставлена участникам эксперимента лишь какое-то время спустя после провокации. В одном случае участников просили сначала спокойно посидеть в течение шести минут, затем полторы минуты они выполняли физические упражнения — крутили педали велотренажера, и только потом им давали возможность отреагировать на действия помощника экспериментатора. Исследователи предположили, что, если возможность отомстить будет предоставлена сразу же после выполнения физических упражнений, испытуемые посчитают испытываемое ими возбуждение — независимо от его подлинной природы (насмешек помощника экспериментатора или занятий спортом) — результатом физической нагрузки и в итоге не прореагируют столь агрессивно, как при отсутствии физической нагрузки. Во втором варианте испытуемые сначала выполняли физические упражнения, потом отдыхали и только затем получали возможность отомстить помощнику экспериментатора за его оскорбительные действия. Исследователи предположили, что шестиминутный перерыв между окончанием физической деятельности и актом мести приведет к тому, что участники эксперимента не свяжут испытываемое ими возбуждение с предшествующей физической активностью, а посчитают его гневом, вызванным действиями помощника экспериментатора, и по этой причине ответят агрессивно.

246

Как видно из рис. 7.3, прогноз исследователей в точности совпал с диаграммой полученных результатов: среди всех участников эксперимента, если не принимать во внимание наиболее физически подготовленных, усиление агрессии наблюдалось только в той группе, в которой физическая нагрузка предшествовала ответному удару с разрывом в несколько минут. (Отсутствие подобной реакции у группы хорошо подготовленных в физическом отношении лиц также прогнозировалось и объясняется тем, что физиологическое возбуждение таких людей после упражнений падает настолько быстро, что в сущности у них просто не остается возбуждения, которое можно было бы отнести к гневу.)




Неправильная интерпретация может также привести к ослаблению агрессивного поведения. Юнгер и Дуб (Younger & Doob, 1978) давали испытуемым таблетки плацебо (безвредные таблетки), убеждая одних участников эксперимента в том, что в результате принятия таблеток они почувствуют возбуждение, а других

247

в том, что таблетка даст им чувство успокоения и расслабленности. Позднее половина испытуемых подвергалась провоцированию со стороны помощника экспериментатора; другая половина этого не испытывала. Как показано на рис. 7. 4, испытуемые, уверенные в том, что таблетки вызовут возбуждение, отвечали на провокации с меньшей агрессивностью, нежели те, кто ожидал расслабления. Похоже, что ожидавшие возбуждения не имели необходимости думать о поведении помощника экспериментатора, чтобы понять причину своего возбуждения. В то же время лица, убежденные в успокоительном действии таблеток, последующее возбуждение могли связать только с провокационным поведением помощника экспериментатора и реагировали в соответствии с этим. Таким образом, спровоцированные субъекты, считавшие источником своего возбуждения таблетку, отвечали не с большей агрессивностью, чем неспровоцированные лица, и со значительно меньшей агрессивностью, чем те, кто не имел возможности отнести свое возбуждение к чему-нибудь иному.

248




Вместе с фактами, полученными в ходе других исследований (Brancombe, 1985; Geen, Rakovsky & Pigg, 1972; Rule & Nesdale, 1976a; Tannenbaum & Zillmann, 1975; Taylor, O'Neal, Langley & Butcher, 1991; Zillmann & Cantor, 1976), эти результаты наводят на мысль о том, что важнейшим фактором, определяющим, перейдет ли повышенное возбуждение в агрессию, является легкость, с которой индивиды могут запутаться в определении источника своих ощущений. Если не вызывает сомнений, что их реакции вызваны физической нагрузкой, лекарством, неприятным шумом и другими подобными источниками, не имеющими отношения к агрессии, тогда причина повышенного возбуждения будет определена правильно и не приведет к агрессивным выпадам против других. Если же источник подобных ощущений не так-то просто определить, возможно, из-за того, что уже прошло какое-то время после события, вызвавшего возбуждение, или из-за существования нескольких возможных источников, тогда люди могут быть «сбиты с толку», приписывая свои чувства гневу, досаде или раздражению. В таких случаях результатом может явиться агрессия.

Из результатов рассмотренных нами исследований становится очевидно, что физиологическое возбуждение может играть определенную роль в проявлении агрессивного поведения. Однако возбуждение имеет отношение не только к агрессии. Фактически физиологическое возбуждение как часть общей активации симпатической нервной системы может способствовать проявлению с наибольшей вероятностью любой доминантной реакции. Мы уже говорили о подобном предположении, рассматривая в главе 5 влияние шума на агрессию. И при этом отмечали, что воздействие громкого шума — и порожденного им высокого уровня возбуждения — способствует позднее проявлению агрессии, но только в том случае, если подобное поведение является отражением склонности доминировать (Donnerstein & Wilson, 1976; Konecni, 1975). Другие исследователи поддержали также утверждение, что возбуждение способствует вероятности проявления доминантной реакции, стремлению навязать свою волю. Например, О'Нил, Мак-Дональд, Хори и Мак-Клинтон (O'Neal, McDonald, Hori & McClinton, 1977) демонстрировали детям агрессивные и неагрессивные фильмы, а затем их втягивали в шумную или спокойную игру. Исследователи предположили, что дети, играющие в шумную игру, из-за активации симпатической нервной системы будут больше подражать поведению героев фильмов, независимо от того, какой фильм они смотрели, нежели дети, занятые спокойной игрой. В этом случае в качестве модели будет браться поведение на основе доминантной реакции, вызванной возбуждением. Как видно из рис. 7. 5, ожидания ученых оправдались. Дети, возбужденные интересной игрой, большую часть времени подражали поведению героев фильма, в отличие от детей, не испытывавших возбуждения. Таким образом, выходит, что возбуждение просто увеличивает возможность проявления доминантных реакций. Ситуация и характеристики личности определяют природу такого ответа.










ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ К ВОЗБУДИМОСТИ, ИЛИ РЕАКТИВНОСТЬ

Несколько исследователей рассмотрели гипотезы, что агрессивные лица менее реактивны, чем неагрессивные, то есть характерные уровни возбуждения будут ниже для агрессивных, чем для неагрессивных индивидов. Поэтому они могут

249

испытывать меньше обеспокоенности при наличии угрозы и с большей легкостью подходить к ситуациям, которые у других вызывают опасения. В этом случае мы рассматриваем склонность к возбуждению в качестве личностного фактора, а не случайного условия, вызванного ситуацией.

Имеется немало данных, свидетельствующих о том, что для высокоагрессивных личностей не характерна типичная реакция на страх (Venables, 1987). Хинтон, О'Нил, Дишман и Вебстер (Hinton, O'Neill, Dishman & Webster, 1979) обнаружили (на основе кожно-гальванической реакции), что психопаты-насильники проявляют меньше преждевременной тревоги, чем нормальные субъекты. Выяснилось, что у агрессивных лиц уровень адреналина — вещества, имеющего отношение к возбуждению и тревоге, — сравнительно низок (Olweus, 1987; Woodman,

250


Hinton & O'Neill, 1978). Таким образом, агрессивные личности отличаются меньшей реактивностью и проявляют меньше обеспокоенности, чем нормальные люди. Вудман, Хинтон и О'Нил (Woodman, Hinton & O'Neill, 1978) сравнили выделения адреналина и норадреналина у пациентов тюремных больниц. Измерения этих секреций проводились у больных, находившихся в состоянии стресса. Выяснилось, что некоторые пациенты реагируют на стресс различными, с небольшими отклонениями, проявлениями признаков тревоги. Эти лица составили группу с пониженной реактивностью. Другие пациенты продемонстрировали высокий уровень физиологической реакции на стресс и составили группу с нормальной реактивностью. Исследователи также сообщают о том, что во время стресса у лиц с пониженной реактивностью значительно более низкие уровни адреналина и намного более высокие уровни норадреналина, чем у индивидов с нормальной реактивностью. Самым же интересным для целей нашего исследования является тот факт, что лица с пониженной реактивностью совершили против незнакомцев гораздо больше преступлений с применением насилия и преступлений со смертельным исходом, чем лица с нормальной реактивностью. Табл. 7. 2 на основе данных, полученных этими исследователями, показывает связь между насилием и физиологической реактивностью.











ВЛИЯНИЕ АГРЕССИИ НА ВОЗБУЖДЕНИЕ

Как уже упоминалось нами выше, связь между возбуждением и агрессией может быть двусторонней. Так же как возбуждениеспособствует проявлению агрессии, так и агрессия может повлиять на уровень физиологического возбуждения. К примеру, в соответствии с гипотезой катарсиса, агрессивное поведение должно не только снижать напряжение, но и уменьшать последующую агрессию. Хокансон и его коллеги провели обширную интересную программу исследований по оценке уменьшения напряжения с точки зрения гипотезы катарсиса (Hokanson, 1970). Первые этапы этой исследовательской программы показали, что агрессия ведет к понижению кровяного давления, типичному способу измерения активации симпатической системы (Hokanson & Shetler, 1961). Последующие этапы ставили своей целью определение возможных рамок этой связи, учитывая влияние типов агрессивного поведения, например, физического, вербального или воображаемого (Hokanson & Burgess, 1962a), статус экспериментатора (Hokanson & Burgess, 1962b) и возможность смещения аффекта (Hokanson, Burgess & Cohen, 1963).

251

Хокансони Бергесс (Hokanson & Burgess, 1962b) исследовали воздействие различных типов агрессии на артериальное давление и учащение пульса. Во время выполнения испытуемыми задания по счету экспериментаторы одних из них прерывали (состояние высокой фрустрации), а другим давали возможность довести счет до конца (состояние низкой фрустрации). Затем участники эксперимента имели возможность выразить агрессию физическим способом (путем нанесения удара электрическим током по экспериментатору), вербальным (давая оценку экспериментатору) или воображаемым (создавая воображаемую картину в соответствии с картой раздражителей ТАТ). Контрольная группа испытуемых не имела возможности выразить агрессию. Если гипотеза катарсиса верна, то лица, имеющие возможность выразить агрессию, должны проявлять одинаковые уровни физиологического возбуждения до фрустрации и после агрессии. Это означает, что повышение возбуждения, сопровождающее фрустрацию, должно сменяться нефрустра-ционными уровнями, когда субъекты имеют возможность выражать агрессию. Как видно из рис. 7.6, гипотеза катарсиса нашла свое отражение только у тех лиц, которые имели в своем распоряжение средства физического или вербального выражения агрессии. Субъекты, не имевшие возможности для выражения агрессии или выражавшие ее воображаемым путем, по окончании эксперимента имели более высокое артериальное давление, чем до фрустрации.




Результаты Хокансона и Бергесса совпадали с данными других исследований по теории катарсиса. Изучив целую серию работ, Хокансон (Hokanson, 1970) пришел к заключению, что, несмотря на наличие данных, свидетельствующих об уменьшении агрессии в специфических условиях, существуют определенные ситуации, когда агрессия не имеет ослабляющего эффекта — если агрессия воображаемая или если объект имеет высокое общественное положение.

Хокансон с коллегами решили затем выяснить, может ли неагрессивная реакция способствовать уменьшению напряжения (Hokanson & Edelman, 1966). Они провели эксперименты, во время которых испытуемые реагировали на межличностный конфликт агрессивно или по-дружески, и обнаружили, что мужчины при агрессивном реагировании быстрее приходили в себя в физиологическом плане, а у женщин возбуждение при дружеской реакции снижалось быстрее, чем при агрессивной. Более того, они продемонстрировали обязательное снижение возбуждения, независимо от того, какая реакция оказалась выгодной во время межличностной провокации (Hokanson, Williers & Koropsak, 1968). Давая объяснения результатам этих экспериментов языком теории научения, а не теории Фрейда, Хокансон (Hokanson, 1970) отмечает: «Результаты ясно показывают, что открытая агрессия отнюдь не означает неизбежного снижения физиологического напряжения или уменьшения последующей агрессии. Данные... наводят на мысль, что только в тех случаях, когда агрессия воспринимается как своеобразная форма инструментального поведения по отношению к конкретному объекту, она действительно сопровождается снижающими напряжение сопутствующими обстоятельствами» .







252


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Похоже, агрессия и возбуждение находятся в тесной взаимосвязи — при очень специфичных обстоятельствах. Возбуждение ведет к усилению агрессии, когда индивиды источником своего возбуждения считают провокации со стороны объекта и когда их доминантной, преобладающей реакцией на провокации является агрессия. Лица с повышенной реактивностью склонны прибегать к агрессии значительно чаще, нежели их менее возбуждающиеся собратья. Агрессия ведет к поникению возбуждения, когда индивиду становится известно, что агрессия является выгодной реакцией на провокацию. И вновь выходит, что природа доминантной реакции имеет важное значение, поскольку ведет к уменьшению напряжения во время межличностного провоцирования.

253

В целом, отношения между возбуждением и агрессией служат доказательством утверждения о наличии взаимодействия между научением и биологией в определении агрессивного поведения. Несмотря на то что возбуждение при определенных обстоятельствах может привести к агрессии, эти обстоятельства определяются опытом человека. Подобным же образом, хотя агрессия может привести к уменьшению физиологического возбуждения, эта связь зависит от опыта человека относительно соответствующих реакций на провокацию. Представление о наличии взаимосвязи между природой и воспитанием упоминалось в каждом разделе данной главы. Это означает, что биологические процессы, на которых кто-то может сфокусировать все свое внимание, несомненно, связаны с опытом и окружением в становлении агрессивного поведения.










<< Предыдущая

стр. 17
(из 23 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>