<< Предыдущая

стр. 22
(из 23 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>



ИЗВИНЕНИЯ ИЛИ ОПРАВДАНИЯ: ПОЧЕМУ ВЫГОДНО ГОВОРИТЬ «ПРОСТИТЕ»

Представьте себе следующую сцену. Вы договорились с девушкой о свидании, а она опаздывает. Время идет, и вы начинаете сердиться. Наконец спустя полчаса она все-таки появляется. Прежде чем вы успеваете произнести хотя бы слово, девушка извиняется за свое опоздание. Как вы поступите? Ответите злобно и агрессивно или же поймете и простите? Исследования роли извинений или оправданий (к которым прибегают люди, чтобы объяснить, почему они не оправдали ваши ожидания [Bies, 1990]) наводят на мысль, что ваш ответ зависит от ряда дополнительных факторов. Если извинения вашей подруги искренни, а приводимые ею доводы убедительны, то вы растаете и гнев ваш улетучится сам собой. Если же, наоборот, ее извинения кажутся вам неискренними, а объяснения неубедительными, вы будете продолжать сердиться и даже, может быть, рассердитесь еще сильней, услышав ее объяснения. Результаты исследований (Weiner, Amir-khan, Folkes & Verette, 1987) показывают, что извинения или оправдания со ссылкой на внешние обстоятельства, неподконтрольные извиняющемуся человеку (например, «У меня не завелась машина», «Мой поезд опоздал»), более эффективны для элиминации гнева, чем ссылка на обстоятельства, которые человек в состоянии контролировать («Я совершенно забыл об этом»). Точно так же гнев скорее улетучится после извинений и объяснений, которые кажутся искренними, чем после тех, искренность которых вызывает сомнения (Baron, 1988a, 1990; Bies, 1990). Данные, наиболее убедительно свидетельствующие о потенциальной способности извинений снижать уровень агрессии, были недавно представлены Обучи, Каме-дой и Агари (Ohbuchi, Kameda & Agarie, 1989).

В поставленном ими эксперименте в результате целой серии ошибок, совершенных помощником экспериментатора, испытуемые женщины оказались не в состоянии правильно выполнить поставленные перед ними задачи и поэтому получили негативную оценку со стороны экспериментатора, что привело их в замешательство. Позднее помощник экспериментатора извинился перед некоторыми из них за свои ошибки. Причем свои извинения он приносил либо в присутствии экспериментатора (экспериментальное условие — публичное извинение), либо в его отсутствие (экспериментальное условие — приватное извинение). При публичном извинении помощник экспериментатора, с одной стороны, снимал с испытуемых ответственность за плохое выполнение задания, а с другой — пытался исправить свои ошибки. Приватное же извинение, напротив, не снимало с испытуемых ответственность за плохое выполнение задания.

После такого обращения испытуемые оценивали помощника экспериментатора по некоторым характеристикам (например, искренность —неискренность, ответственность—безответственность), описывали собственное состояние (например, приятное — неприятное) и оценивали способности ассистента как психолога. Последняя оценка отражала величину уровня агрессии испытуемых, поскольку им сообщили, что выставленные баллы отразятся на карьере ассистента.

Результаты показали, что извинения действительно играют весьма существенную роль в подавлении ответной агрессии. Испытуемые, перед которыми помощник извинился, дали ему более высокую оценку, сообщив о том, что чувствуют себя лучше, и демонстрировали более низкие уровни агрессии, чем те, перед кем он не извинился. Более того, простое «возмещение ущерба» — путем приватного извинения или признания экспериментатором ошибок, совершенных его помощником, — оказалось менее эффективным для снижения уровня агрессии, чем публичное извинение (см. рис. 9. 7).

315




Исследования по этой же тематике, проведенные Обучи с коллегами, ставили своей целью изучить возможное влияние — раскрытия причин провокационных действий людьми, их осуществившими — на подавление агрессии (Ваrоn, 1990; Bies, 1990). Полученные данные показывают, что от искренности или неискренности объяснений (с точки зрения реципиента) в основном зависит, какой следующий шаг он сделает. Например, рассмотрим эксперимент, проведенный Бэроном (Ваrоn, 1988а). В этом исследовании испытуемые вели переговоры с помощником экспериментатора о дележе гипотетического денежного дохода, полученного воображаемой компанией, где они якобы работают. Помощник, заняв бескомпромиссную позицию, требовал 800 тысяч долларов из миллиона, уступив во время переговоров лишь по двум незначительным пунктам. Во время переговоров помощником экспериментатора делались утверждения, чтобы испытуемые увидели разнообразные, но всегда понятные причины, заставляющие его действовать так, а не иначе. В двух случаях (экспериментальные условия «внешние обстоятельства и искренность» и «внешние обстоятельства и неискренность») помощник заявлял, что у него в конторе потребовали, чтобы он ни на какие уступки не шел (например: «Меня однозначно проинструктировали — получить как можно больше»). В третьем же случае (экспериментальные условия «дух соперничества как черта личности») он, напротив, утверждал, что он такой по природе и уступать никому никогда не собирается (например: «Я скорее умру на месте, не добившись соглашения, нежели проявлю слабость и уступлю своему оппоненту. Так уж я устроен»).

316

Чтобы определить, насколько искренни заявления, сделанные помощником экспериментатора, испытуемым было разрешено требовать от него предъявления письменных инструкций, которые он якобы получил от своего отдела. При экспериментальных условиях «внешние обстоятельства и искренность» эти инструкции побуждали помощника действительно «стоять на своем». Напротив, при условиях «внешние обстоятельства и неискренность» они же заставляли его делать уступки. (При экспериментальных условиях «дух сопреничества как черта личности» эти требования не были однозначными, что позволяло помощнику вести себя так, как он считал нужным).

После окончания переговоров испытуемые заполнили контрольный бланк по всем экспериментальным условиям, а также опросник, где им предлагалось определить, с какой вероятностью они выберут один из пяти предложенных способов разрешения конфликтных ситуаций с этим человеком в будущем — избегание, соперничество, соглашение, компромисс или сотрудничество (Thomas, 1992). Результаты показывают, что испытуемые действительно чувствовали, что помощник экспериментатора неискренен при условиях, предписывающих ему быть неискренним. Кроме того, как и предполагалось, испытуемые, попавшие в группу с экспериментальными условиями «внешние обстоятельства и неискренность», в отличие от испытуемых из группы с условиями «внешние обстоятельства и искренность», предпочитали выбирать для разрешения будущих конфликтных ситуаций с помощником экспериментатора наименее конструктивные способы — избегание и соперничество. Учитывая, что соперничество в данном контексте означает стремление направить свои силы на то, чтобы нарушить планы оппонента и отстранить его от источников прибыли, полученные результаты наводят на мысль, что объяснение причин провокационных действий будет менее эффективным средством для подавления ответной агрессии, если оно кажется неискренним. Более того, результаты других исследований (Baron, 1985; Bies, Shapiro & Cummings, 1988) показывают, что неискренние объяснения могут привести к совершенно неожиданным результатам и даже повысить вероятность проявлений агрессии.

В двух словах, не вызывает сомнения, что информация, которую индивиды предоставляют, объясняя причины своего вызывающего поведения, может сыграть важную роль при выборе реакции на их действия. Если же за провокациями следуют убедительные и искренние извинения и объяснения причин, ответная агрессия реципиентов может в значительной степени уменьшиться. Безусловно, извиняться и убедительно объяснять свои действия — не простое дело, но выгода от подобных действий делает их стоящими фактически при любых обстоятельствах.











ИНДУКЦИЯ НЕСОВМЕСТИМЫХ РЕАКЦИЙ: ЭМПАТИЯ, ЮМОР И УМЕРЕННОЕ СЕКСУАЛЬНОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ КАК СРЕДСТВА ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ АГРЕССИИ

К числу давно устоявшихся принципов психологии можно отнести принцип, согласно которому все живые организмы, включая человека, не способны осуществлять две несовместимые реакции в одно и то же время. Например, трудно (прак-

317

тически невозможно) одновременно мечтать и выполнять сложные когнитивные действия, такие как работа на компьютере или чтение научной статьи. Подобным же образом, трудно (скорее даже невозможно) одновременно находиться в состоянии восторга и депрессии. Этот основной принцип нашел свое отражение в проблеме предупреждения или управления человеческой агрессией в виде так называемой гипотезы несовместимых реакций (Baron, 1983а, 1993). Согласно этой теории, можно уменьшить и гнев, и уровень открытой агрессии, вызывая тем или иным способом у людей чувства (эмоциональные состояния), несовместимые с гневом и агрессией (Zillmann & Sapolsky, 1977). Несмотря на то что несовместимыми с чувствами гнева и открытой агрессии могут оказаться самые разные реакции, исследователи обратили особое внимание на три из них: чувства эмпатии или симпатии по отношению к потенциальным объектам агрессии и ощущение умеренного сексуального возбуждения, возникающее в результате воздействия умеренных эротических стимулов (Baron, 1983b).












ЭМПАТИЯ: РЕАКЦИЯ НА СТРАДАНИЯ ДРУГИХ

Ведя себя агрессивно по отношению к другим людям, человек зачастую становится свидетелем боли и страданий своих жертв. Успешно реализованный акт агрессии в конце концов подразумевает нанесение вреда или увечий намеченному реципиенту. Какие чувства испытывают при этом агрессоры? Вполне возможно, что они переживают эмпатию — испытывают чувства, аналогичные испытываемым жертвой (Miller & Eisenberg, 1988). В зависимости от степени эмпатии агрессора, уровень агрессии в последующих актах может быть снижен. Иными словами, в тех случаях, когда жертвы агрессии демонстрируют признаки негативных эмоциональных реакций, уровень последующих проявлений агрессии может уменьшиться. Результаты многих экспериментов, проводившихся как с детьми, так и со взрослыми, документально подтверждают это. Будет ли измеряться эмпатия как реакция на ситуацию, порождающую эмоции, у детей, и если будет, то как — путем заполнения опросников на определение уровня эмпатии или путем регистрации мимики и жестикуляции, свидетельствующих о наличии эмпатических реакций. Полученные результаты дают один и тот же ответ — чем выше уровень эмпатии, переживаемой участниками эксперимента, тем ниже уровень агрессии в последующих актах насилия (Miller & Eisenberg, 1988).

Однако боль и страдания жертвы не всегда вызывают эмпатию. Когда агрессор очень раздражен или уверен в праведности своих действий, демонстрация боли со стороны жертвы (сигналы о боли) может доставлять ему удовольствие и вызывать скорее положительные, нежели отрицательные эмоции. Другими словами, страдания врага могут выступать в качестве своеобразной формы подкрепления. Таким образом, когда гнев силен, страдания жертвы не в состоянии предотвратить агрессию в последующих актах насилия: напротив, они могут способствовать ее проявлению. Подводя итог, можно сказать, что страдания жертвы, а также сила гнева агрессора и кажущаяся праведность совершаемых им действий могут действовать друг на друга при принятии решений по поводу открытой агрессии в том случае, когда на агрессоров влияют последствия совершенных ими поступков. Возможность подобного взаимодействия была исследована в целой серии работ с помощью прибора, известного под названием «измеритель интенсивности

318

боли» (Baron, 1971a, b; 1979а). У этого прибора есть шкала с делениями, описывающими уровень боли, которую испытывает другой человек под воздействием неприятных раздражителей (например, ударов электрическим током). На самом же деле все показания контролируются исследователем и систематически изменяются, так чтобы создалось впечатление о контрастных уровнях боли и дискомфорта, испытываемых реципиентом.

В исследованиях с использованием этой аппаратуры испытуемые из различных групп испытывали на себе влияние очень контрастных уровней сигналов о боли (показаний на шкале прибора), нажимая на разные кнопки на «машине агрессии». Например, для испытуемых, поставленных в экспериментальные условия «сигналы о сильной боли», нажатие кнопки 5 на «машине агрессии» приводило к появлению на шкале надписи «сильная боль». Напротив, испытуемые, поставленные в условия «сигналы о слабой боли», после нажатия аналогичной кнопки могли прочесть надпись «умеренная боль».

Для того чтобы проверить гипотезу, согласно которой сильно раздраженные индивиды на сигналы о боли будут отвечать усилением агрессии, а нераздраженные — ослаблением, в нескольких экспериментах (Baron, 1974b, 1979a) помощник экспериментатора получал задание разозлить или проигнорировать испытуемых на первой стадии эксперимента, то есть до того, как им представилась бы возможность отомстить ему. В состояние сильного гнева испытуемых приводили грубые замечания по поводу выполнения ими заданий и негативные оценки их работы.

319

Испытуемые, которые в соответствии с целями эксперимента не должны были испытывать гнев, не слышали подобных замечаний и получали нейтральные оценки за выполнение задач. На половину испытуемых из каждой группы во время агрессивных нападок на своего обидчика воздействовали сигналами о боли (измеритель интенсивности боли показывал «сильную боль»). Другие испытуемые не попадали под влияние подобных сигналов.

Как и предполагалось, испытуемые, не подвергавшиеся раздражению, реагировали менее агрессивно, если регистрировали сигналы о боли, поступающие от своих жертв. Напротив, подвергавшиеся раздражению демонстрировали большую агрессию при наличии сигналов о боли, нежели при их отсутствии (см. рис. 9. 8). Результаты опросников, заполненных после эксперимента, наводят на мысль о том, что такое действие объясняется эмоциональной реакцией испытуемых на сигналы о боли, поступающие со стороны их жертв. Согласно самоотчетам испытуемых, спровоцированных на начальном этапе эксперимента, появление сигналов о боли улучшило их настроение (например, они чувствовали себя счастливее, комфортнее и более расслабленно при наличии сигналов о боли, нежели в их отсутствие). Однако среди испытуемых, не подвергавшихся раздражению, сигналы о боли вызывали ухудшение настроения.




Эти результаты, как и данные других исследований (Rule & Leger, 1976), показывают, что сигналы о боля и эмпатия, возникающая в результате их появления, иногда могут быть эффективным средством для снижения уровня открытой агрессии. Жертвы, плачущие от боли, умоляющие о пощаде или посылающие сигналы о своем страдании другим способом, зачастую добиваются прекращений агрессивных действий по отношению к себе. Но, по всей видимости, этот метод оправдывает себя только в тех случаях, когда агрессоры до этого не подвергались сильному раздражению. Если же агрессоры перед этим подвергались сильным провокациям, попытки уменьшить агрессию посредством прямой обратной связи со стороны жертвы могут сыграть противоположную роль и только усилить интенсивность действий, которые собирались предотвратить.












ЮМОР И СМЕХ

Многим из нас приходилось сталкиваться со следующей ситуацией. Нас раздражает или выводит из себя какой-то человек, затем совершенно неожиданно он делает или говорит что-то, что нас смешит. Когда это происходит, наше раздражение, по крайней мере частично, исчезает (см. рис. 9. 9). Такие случаи наводят на мысль о том, что юмор и вызываемый им смех могут быть еще одной реакцией, несовместимой с открытой агрессией.




Эта гипотеза подвергалась проверке в различных исследованиях. В самом первом из них, непосредственно посвященном указанной проблеме (Baron & Ball, 1974), помощник экспериментатора старался разозлить мужчин-испытуемых в одной из двух групп. Затем, прежде чем предоставить испытуемым возможность ответить на действия помощника с помощью «машины агрессии», обеим группам предъявляли один из двух наборов стимульного материала. Один набор стимулов представлял собой нейтральные изображения — пейзажи, интерьеры, произведения абстрактного искусства — и оказывал очень незначительное воздействие на эмоциональное состояние испытуемых. Другой набор стимулов являл собой

320

целую серию довольно смешных комиксов. Результаты не вызывали сомнений: как и предполагалось, рассерженные испытуемые, рассматривавшие карикатуры, в отличие от рассматривавших нейтральные фотографии, демонстрировали более низкий уровень агрессии по отношению к помощнику экспериментатора. Кроме того, по сообщениям испытуемых, рассматривавших карикатуры, у них отмечался более низкий уровень гнева и раздражения, они чувствовали себя более веселыми и испытывали другие положительные чувства.

Несмотря на то что данные кажутся достаточно убедительными, некоторые исследователи сообщают о том, что предъявление юмористического стимульного материала на самом деле усиливает агрессию в последующих актах насилия (Berkowitz, 1970). Чем же объясняется это очевидное противоречие? Одно из возможных объяснений заключается в следующем: усиление агрессии продемонстирировали те эксперименты, где в юмористических сюжетах, используемых в качестве стимульного материала, прослеживались темы враждебности и агрессии, например, как один человек унижает другого. В исследовании Бэрона и Болла (Baron & Ball, 1974), напротив, смех вызывали глупые и нелепые действия героев комиксов, враждебных отношений в этих сюжетах не было. Согласно теории несовместимых реакций, способствовать снижению агрессии могут юмористические сюжеты, аналогичные описанным в исследовании Бэрона и Белла. Шутки неприязненного и оскорбительного содержания могут вызывать чувства и настроения, совместимые с агрессией.

321

Это объяснение подверглось проверке в нескольких исследованиях (Baron, 1978а), стандартная процедура которых состояла в том, что испытуемым, прежде чем предоставить им возможность отомстить провокатору, предъявляли стимульные материалы юмористического содержания. Часть юмористических сюжетов отличалась явно выраженной враждебностью, в других элемент враждебности прослеживался меньше, а третьи вообще ее не имели. Результаты не вызывали сомнений: когда в юмористических материалах сюжет зиждется на враждебности и неприязни, уровень агрессии после их просмотра не уменьшается, а в некоторых случаях даже увеличивается. Напротив, когда в юмористических материалах подобных тем нет, уровень агрессии в последующих актах насилия уменьшается.

В целом существующие данные свидетельствуют о том, что в некоторых случаях смех действительно может быть «лучшим из лекарств», когда дело касается агрессии. Однако, чтобы произвести такой благоприятный эффект, сюжеты юмористических материалов не должны своей основой иметь враждебность или агрессию. В противном случае влияние юмора как способа подавить агрессию может быть полностью элиминировано.











УМЕРЕННОЕ СЕКСУАЛЬНОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ: НЕУЖЕЛИ ОЩУЩЕНИЕ ВОЗБУЖДЕНИЯ ГЕНЕРИРУЕТ САМООБЛАДАНИЕ?

Во многих странах журналы, афиши, телевизионные объявления заполнены фотографиями притягивающих внимание полуодетых мужчин и женщин. Подоплека такой рекламы вполне ясна: большинство людей просто не в состоянии игнорировать подобные стимулы, и кроме того, они кажутся весьма привлекательными. В зависимости от того, насколько это соответствует истине, умеренное сексуальное возбуждение или ощущение возбуждения, вызванное этими эротическим стимулами, может рассматриваться как еще один тип реакции, несовместимой с гневом и открытой агрессией. Этот вариант гипотезы несовместимых реакций также привлек внимание исследователей.

Как ни странно, самые первые исследования, посвященные проблеме влияния сексуального возбуждения на агрессию, представили противоречивые, на первый взгляд, результаты. С одной стороны, некоторые исследования (Baron, 1974a) показали, что демонстрация эротических стимулов может действительно снижать уровень агрессии в последующих актах насилия разгневанных индивидов. Другие же работы (Jaffe, Malamuth, Feingold & Feshbach, 1974), напротив, показали, что на самом деле предъявление сексуально-ориентированных материалов приводит к усилению интенсивности последующей реакции. Как объяснить эти противоречивые результаты? Одно из возможных объяснений — разнородность сексуальных стимулов, которые использовались в этих двух группах исследований. Исследователи, сообщившие о снижении уровня агрессии после просмотра эротических материалов, в своих экспериментах предъявляли испытуемым изображения весьма мягких форм эротики — например, фотографии привлекательных обнаженных женщин и мужчин из журналов «Плейбой» и «Плейгерл». Те же, кто отмечал усиление дальнейшей агрессии, в качестве стимульного материала использовали материалы откровенно сексуального характера — например, эротические рассказы, пышащие страстью, живо и во всех деталях описывающие сексуальные отношения. Вполне возможно, что мягкие формы эротики порождают приятное чувство возбуждения, несовместимое с гневом и открытой агрессией, в то время как жесткая эротика вызывает сложные реакции: положительные чувства

322

сочетаются с реакциями отвращения и омерзения. Более того, демонстрация сильно возбуждающих сексуальных материалов в условиях, когда индивиды не в состоянии разрядить такое возбуждение, может сама по себе привести к фрустрации. Таким образом, уже первые исследования по проблеме возможного влияния сексуальных стимулов на уровень агрессии дают возможность сделать следующее теоретическое заключение: умеренный уровень сексуального возбуждения действительно способствует снижению уровня агрессии, как и предполагает гипотеза несовместимых реакций. Однако высокие уровни возбуждения, вызванные более откровенным материалом, могут вызвать отрицательные реакции и сильное возбуждение, которое не уменьшает агрессию.

Чтобы проверить опытным путем это заключение, Бэрон и Белл (Baron & Bell, 1977) провели эксперимент, на первой стадии которого мужчин-испытуемых провоцировал помощник экспериментатора. Затем различным группам испытуемых, прежде чем им была предоставлена возможность ответить на действия этого человека, предъявлялись резко отличающиеся типы эротических стимулов. Одна группа смотрела нейтральные (не возбуждающие) фотографии — изображения пейзажей и интерьеров. Вторая — фотографии очаровательных девушек в купальных костюмах и неглиже. Третья — фотографии обнаженных красавиц. В еще двух группах либо смотрели фотографии, на которых были изображены половые акты между мужчинами и женщинами, либо читали рассказы с откровенно сексуальной тематикой. Результаты подтвердили вышеизложенную гипотезу: умеренное сексуальное возбуждение (вызванное фотографиями полуобнаженных и обнаженных девушек) уменьшало агрессию. Напротив, сильное возбуждение (то есть возникшее в результате откровенно сексуальных пассажей) не стало средством, способным уменьшить агрессию, оно, напротив, даже повысило вероятность демонстрации подобного поведения.

Подобные результаты были получены в ходе последующих экспериментов, проводившихся с участием женщин (Baron, 1976b). Таким образом, можно сказать, что нелинейная связь между уровнем сексуального возбуждения и уровнем агрессии характерна для обоих полов. Как и прогнозирует гипотеза несовместимых реакций, умеренные сексуальные стимулы вызывают положительные чувства, ведущие к снижению уровня агрессии в дальнейшем поведении. Напротив, откровенные сексуальные стимулы генерируют высокие уровни возбуждения, которые могут вызвать фрустрацию, а также смешение положительных и отрицательных реакций. Таким образом, эти стимулы не только не уменьшают агрессию, а могут даже усилить ее.










ЕЩЕ ОДИН ВАРИАНТ ГИПОТЕЗЫ НЕСОВМЕСТИМЫХ РЕАКЦИЙ: ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОНФЛИКТ

Конфликтные ситуации создают серьезные проблемы для многих организаций. Действительно, руководители утверждают, что от 15 до 25% своего времени они тратят на разрешение конфликтов, проявляющихся в той или иной форме (Baron, 1989; Thomas, 1992). Учитывая это обстоятельство, исследователи сделали своей задачей выявление источников конфликтов и разработку различных техник, которые могли бы быть полезны в случае возникновения конфликтных ситуаций (Thomas, 1991). Результаты исследований показывают, что во многих случаях причиной

323

производственного конфликта являются социальные факторы, такие как испытываемое в течение длительного времени недовольство, стереотипы, неверная интерпретация мотивов поступков других людей и т. п. Если это утверждение верно, то вполне логично предположить, что гипотеза несовместимых реакций может быть полезна для решения производственного конфликта. В нескольких недавно проведенных исследованиях этому предположению искали подтверждение.

В первом из поставленных экспериментов (Baron, 1984) испытуемые, мужчины и женщины, изображали руководителей большой организации, которые обсуждали две проблемы, постоянно стоящие на повестке дня в их воображаемой компании: следует ли переместить ее на крайний юг США и следует ли вкладывать огромные средства в производство нового продукта? Одним из участников обсуждения был помощник экспериментатора, выражавший несогласие с любой точкой зрения, излагаемой испытуемыми. Однако способ выражения несогласия, к которому он прибегал, постоянно менялся. В одном случае он выражал несогласие спокойным, уверенным тоном (например, «Я понимаю вас, но согласиться все же не могу»). В другом случае он выражал свое несогласие в брюзгливо-высокомерной манере (например, «Боже мой, что за чушь вы несете?»). Следующий этап эксперимента начинался после окончания обсуждения «двух проблем». На этот раз экспериментатор на несколько минут покидал комнату, якобы для того чтобы взять необходимые формы. Все это время его помощник либо сидел спокойно, либо действовал в соответствии с одной из трех моделей поведения, предназначением которой являлась генерация у испытуемых положительных эмоций, несовместимых с гневом. Он либо предлагал им конфеты, заявляя, что еще не «пришел в себя» после важных экзаменов; либо просил их оказать ему помощь в выборе самой смешной карикатуры для очередного эксперимента.

Когда экспериментатор возвращался, участники эксперимента заполняли опросник, в котором им предлагалось оценить помощника экспериментатора по нескольким характеристикам (например, привлекательность, любезность) и указать, каким способом они предпочли бы разрешить возможный конфликт с ним (избегание, соперничество, согласие, компромисс, сотрудничество (Rahim, 1983)).

Результаты показали, что испытуемые давали более низкую оценку помощнику экспериментатора и указывали на большую вероятность отрицательного отношения к нему в будущем, если он вел себя надменно, а не благоразумно. Кроме того, что для нас более важно, испытуемые выразили большее желание сотрудничать с ним, когда они были в ситуации с актуализированной гипотезой несовместимых реакций. Получившие небольшой подарок попадали под влияние просмотренных карикатур или проникались сочувствием к помощнику экспериментатора и были более склонны к сотрудничеству с ним, нежели испытуемые из контрольной группы (см. рис. 9. 10).




Эти результаты нашли подтверждение в дальнейших работах, где для генерации несовместимых реакций у разгневанных испытуемых использовались различные процедуры (Baron, Fortin, Frei, Hauver & Shack, 1990). Результаты этих экспериментов показывают, что такие действия помощника экспериментатора, как ненавязчивая лесть и самоуничижение, также эффективны для изменения настроения испытуемых и для повышения вероятности выбора ими в качестве способа разрешения будущих конфликтов сотрудничества, нежели соперничества или избегания. Кроме того, вышеупомянутое поведение ассистента приводило к уступкам со стороны реципиентов во время инсценированных переговоров.

324

Вместе взятые, эти результаты свидетельствуют о том, что интенсивность и продолжительность конфликта могут иногда быть уменьшены путем индукции положительных эмоций, несовместимых с гневом или агрессией. Несмотря на то что эти результаты кажутся вполне обнадеживающими, это отнюдь не означает, что участники переговоров должны мчаться в магазин и запасаться конфетами и сувенирами, начинать собирать карикатуры или учиться делать комплименты: здесь требуется осторожность, ибо все способы генерации несовместимых реакций иногда могут приводить к неожиданным результатам. Если реципиенты понимают, что подарки, юмор, лесть и другие подходы используются для того, чтобы их «умаслить», они могут отреагировать агрессией и насущный конфликт раздуется еще больше (Liden & Mitchell, 1988). Однако, если негативных результатов удастся избежать, то этот и прочие методы генерации реакций, несовместимых с гневом и агрессией, могут найти практическое применение при решении организационных проблем самого широкого спектра.








325


ТРЕНИНГ СОЦИАЛЬНЫХ УМЕНИЙ: КАК НАУЧИТЬСЯ НЕ СОЗДАВАТЬ СЕБЕ ПРОБЛЕМЫ

Одна из главных причин того, что многие люди постоянно попадают в проблемные ситуации, невероятно проста: у них просто не хватает базовых социальных умений. Например, они не знают, как ответить на провокации других, чтобы потушить пламя гнева, а не раздуть его еще больше. Точно так же они представления не имеют о том, как проинформировать других о своих желаниях, и очень расстраиваются, когда реакции людей не совпадают с их ожиданиями. Зачастую их манера самовыражения по мягкости и деликатности напоминает наждак. А если присовокупить к этому безразличие к эмоциональному состоянию других... В результате они постоянно ощущают сильную фрустрацию, говорят слова и делают вещи, которые настраивают окружающих против них. Похоже, что люди, не обладающие социальными умениями, занимают в каждом обществе свою нишу среди лиц, совершающих насилие (Toch, 1985). Таким образом, обучая этих людей социальным умениям, которых им так не хватает, можно постепенно уменьшить количество случаев проявления агрессии.

К счастью, существуют различные способы обучения людей таким умениям. Более того, овладение ими, похоже, резко снижает вероятность быть втянутыми в агрессивные взаимоотношения (Schneider & Byrne, 1987). Положительные стороны обучения социальным умениям были продемонстрированы наиболее ярко в исследовании, осуществленном Шнейдером (Schneider, 1991). В рамках его исследования мальчики и девочки в возрасте от 7-ми до 14-ти лет из лечебного центра для детей с отклоняющимся поведением прошли тренинг социальных умений, целью которого было снижение их очень высокого уровня агрессии. С этими детьми, разделенными на две группы численностью от 2-х до 4-х человек, в течение 12 недель проводились 30 — 40-минутные занятия, во время которых дети, выполняя различные упражнения, обучались тому, как лучше всего вести себя в ситуациях, которые в противном случае могут привести к агрессии. Например, они научились неагрессивно реагировать на поддразнивания, не принимать близко к сердцу фрустрирующие ситуации и с большим пониманием относиться к чувствам и поступкам других детей.

После окончания тренинга исследователи наблюдали, как ведут себя бывшие участники во время отдыха и игр. Было зафиксировано заметное снижение уровня агрессивности и рост потребности в совместных действиях. Эти и аналогичные данные позволяют предположить, что привитие социальных умений агрессивным людям может оказаться весьма полезным — оно поможет им избежать опасных стычек с другими. Другие же способы, позволяющие расширить репертуар социальных умений у жестких, склонных к агрессии людей, обычно основываются на следующих процедурах:

¦ Моделирование. Этот способ предполагает демонстрацию лицам, не имеющим базовых социальных умений, примеров адекватного поведения. После показа разных моделей поведения, приводящих к достижению намеченной цели, у участников тренинга зачастую наблюдается улучшение собственного поведения.
¦ Ролевые игры. Этот метод предлагает лицам, проходящим тренинг социальных умений, представить себя в ситуации, когда требуется реализация базовых умений. Это дает им возможность проверить на практике модели поведения, которым они научились в ходе моделирования или родственных с ним процедур.
¦ Установление обратной связи. Во время этой ступени тренинга социальных умений (которая может сочетаться с ролевыми играми и даже с моде-

326


лированием) с индивидами устанавливается обратная связь в виде реакций — как правило, позитивных — на их поведение. Они поощряются или даже вознаграждаются за желательное и адекватное социальное поведение. Напротив, положительное подкрепление отсутствует, если они обращаются к прежним, неприемлемым моделям поведения.

¦ Перенесение навыков из учебной ситуации в реальную жизненную обстановку. Почти на всех тренингах социальных умений значительное внимание уделятся тому, чтобы все, чему научились участники, нашло свое отражение в реальных жизненных ситуациях. Иногда эти программы завершаются тем, что их участников учат общим принципам — принципам, которые уместны всегда и везде. Кроме того, прилагаются немалые усилия к тому, чтобы занятия во время тренинга и учебные ситуации содержали как можно больше элементов, характерных для реальной жизненной обстановки. Немало также делается для того, чтобы разнообразить учебные ситуации, чтобы повысить вероятность обобщения.

Описанные методы зачастую практикуются в группах, состоящих из 6— 12 человек. Члены этих групп тщательно отбираются с тем, чтобы они не слишком отличались по уровню дефицита социальных умений. Такие группы обычно занимаются 2—3 раза в неделю по 1 — 2 часа. Обучение продолжается до тех пор, пока все члены группы не добьются заметных успехов в овладении социальными умениями, необходимыми для большого количества ситуаций — от межличностного общения (Johnson, 1978) до способности нормально реагировать на отказ (McFall & Twentyman, 1973) и справляться со стрессом. Более того, тренинги социальных умений разработаны для самых разнообразных групп индивидов — от сверхагрессивных подростков до полицейских и родителей, плохо обращающихся со своими детьми (Goldstein, 1981). В большинстве своем посещение такого рода тренингов приводит к весьма заметным сдвигам в поведении обучающихся — к снижению уровня агрессивного поведения и уменьшению частоты его проявлений. Таким образом, если принимать все эти факты в расчет, получается, что обучение адекватным социальным умениям является многообещающим методом снижения интенсивности и уменьшения количества случаев человеческого насилия.












УПРАВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ АГРЕССИЕЙ: ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ПРИЗЫВ К ОПТИМИЗМУ

Несколько лет тому назад одного из нас (Ричарда Бэрона) попросили выступить на тему: «Неужели агрессия неизбежна?». Каждая фраза в сделанном им докладе подразумевала решительное «нет!». Основанием для такого ответа являлись и являются идеи, изложенные в этой главе. Учитывая всю информацию, мы стоим на позиции, что агрессия отнюдь не является неизбежной. Более того, мы твердо убеждены, что уже обладаем знаниями о многочисленных способах предотвращения или снижения количества случаев ее проявления и что со временем мы узнаем еще больше.

327

Если эти заключения верны (а мы уверены, что так оно и есть), то вдумчивые читатели могут спросить: «Откуда же этот вечный пессимизм у исследователей данного вопроса?». Почему многие приверженцы бихевиорального направления до сих пор в отчаянии всплескивают руками, когда речь заходит о превентивных мерах для случаев проявления человеческого насилия? По нашему мнению, существует три фактора, по причине которых этот вопрос все еще остается в трясине неопределенности.

Во-первых, подобный пессимизм, по крайней мере отчасти, порождается тем фактом, что вплоть до сегодняшнего дня мы оказались не в состоянии, основываясь на результатах исследований агрессии, разработать единую эффективную методику для снижения вероятности проявлений подобного поведения в любой ситуации. Короче говоря, многие из наших коллег сохраняют пессимизм, потому что мы до сих пор не в состоянии дать прямого, четкого ответа на вопрос: «Как уменьшить количество случаев насилия?». Однако мы считаем, что это не повод для пессимизма. Агрессия, как не раз отмечалось нами на протяжении всей книги, весьма сложное явление; источником ее возникновения могут быть самые различные факторы и обстоятельства. Если это так, то почему мы должны считать, что агрессивным поведением можно управлять только одним, в лучшем случае двумя-тремя способами? Напротив, логично предположить, что во время поиска методов снижения уровня агрессии или управления агрессией мы должны разобраться во всех хитросплетениях «корневой системы» подобного поведения и искать ответ самыми разнообразными способами. Именно об этом говорят данные проведенных исследований, и именно поэтому мы считаем нынешнее состояние дел основанием для оптимизма, а не наоборот.

Во-вторых, преобладание у многих ученых в области социальных наук пессимистического взгляда на возможность управления человеческой агрессией является отражением убеждения в том, что, даже если мы разработаем соответствующую методику управления агрессивным поведением, никто нас просто слушать не станет. Короче говоря, даже если наши исследования увенчаются успехом, полученная информация будет проигнорирована. С такими убеждениями не поспоришь: у общества действительно печальный опыт внедрения в жизнь открытий, совершенных бихевиористами. И все же мы убеждены, что знания, однажды приобретенные, в конце концов найдут себе применение. Конечно, это займет какое-то время, но мы думаем, что обретение знаний об управлении человеческой агрессией — важный первый шаг; как только мы сделаем его, мы будем знать, что делать дальше.

В-третьих, несмотря на все увеличивающеся количество софизмов в дискуссиях по этим вопросам, многие ученые в области социальных наук, похоже, уверены в том, что неизбежность агрессии обусловлена нашими генами, или гормональным фоном. Иначе говоря, они полагают, что человеческая агрессия находится вне нашего контроля, потому что она является неотъемлемым элементом человеческой натуры. Как отмечалось нами в главе 8, это утверждение можно опровергнуть с помощью различных аргументов. Даже если человеческие существа действительно обладают врожденной склонностью к агрессии, это отнюдь не означает, что агрессивное поведение обязательно должно актуализироваться. Хотя некоторые ученые до сих пор, как в свое время социобиологи, придерживаются мнения, что мы — просто автоматы или пешки, существующие, главным образом, для того, чтобы наша генетическая программа могла реализоваться. Да, мы действительно обладаем наклонностями, отражающими черты, унаследованные нами от наших предков, — от необузданного желания манипулировать окружением до любви к

328

ярким, блестящим предметам. Но это отнюдь не означает, что мы должны потакать этим наклонностям или слепо и бездумно повиноваться им. Если даже мысль может повлиять на процесс протекания наших физиологических реакций, почему бы тогда не допустить, что ценности, противоположные насилию, могут выступать в качестве сильного средства, предотвращающего его проявление. Мы считаем, что именно так и обстоит дело, и поэтому отвергаем пессимистическую точку зрения, что агрессия представляет собой ту часть нашей биологической природы, которая неизменна и неизбежна.

Итак, подведем итоги. Мы уверены, что не существует убедительных научных доказательств, позволяющих заключить, что агрессия неизбежна. Напротив, все больше данных свидетельствует о том, что такое поведение можно предотвратить или, по крайней мере, уменьшить частоту его проявлений. Мы уже приобрели, или скоро приобретем, базовые знания по этому вопросу. Конечно, практическое приложение этих знаний еще далеко от совершенства; только время покажет, какую часть из них можно будет использовать. И все же последние события, которые казались совершенно невозможными еще несколько лет назад, но которые произошли в Европе и других частях света, по всей видимости, дают нам мощные основания для оптимизма. После нескольких десятилетий балансирования на грани ядерного самоуничтожения человеческий род пришел к более здравой, более устойчивой позиции. Перед лицом таких изменений мы считаем вполне приемлемым закончить нашу книгу следующим призывом: давайте воспользуемся этим необыкновенным моментом в человеческой истории, чтобы отбросить отчаяние и выбрать самую стойкую из всех человеческих эмоций — надежду!












РЕЗЮМЕ

Вплоть до самого недавнего времени внимание исследователей было направлено главным образом на выяснение причин агрессии, а не на поиск средств ее предотвращения или редуцирования. Столь неутешительное положение дел можно объяснить широким распространением, с одной стороны, убеждения в том, что нам уже известны наиболее эффективные способы предотвращения агрессивных действий — наказание и катарсис; и, с другой — представления о том, что агрессию можно редуцировать путем элиминации факторов, способствующих ее проявлению. Однако ни то ни другое не согласуется с имеющимися эмпирическими данными.

Грозящее наказание действительно может служить эффективным средством предотвращения агрессии, но лишь в том случае, если агрессор не находится в состоянии крайнего озлобления; если наказание, которого он может ожидать, достаточно сурово; если вероятность его применения действительно высока и если выгода от совершения агрессивного действия не слишком велика.

Действительное наказание также может удерживать агрессора от последующего совершения агрессивных действий, но лишь в том случае, если реципиент считает наказание вполне заслуженным, если оно следует сразу же за совершением агрессивных действий и приводится в исполнение с соблюдением всех установленных правил. К сожалению, эти условия редко соблюдаются в системах уголовного законодательства большинства стран, и потому наказание, как метод борьбы с преступностью, сравнительно неэффективно.

329

Гипотеза о существовании катарсиса предполагает, что если приведенному в ярость индивиду дать возможность «спустить пары» в социально приемлемой форме, то это приведет к ослаблению переживаемых им негативных эмоций и тем самым снизит вероятность того, что в дальнейшем он прибегнет к социально опасным формам агрессии. Существующие данные подтверждают первое из этих предположений: участие в различных формах агрессивных взаимодействий, включая сравнительно безобидные, может приводить к резкой разрядке эмоционального напряжения. Однако это не единственный способ достижения подобного эффекта: к снижению уровня эмоционального напряжения может привести совершение индивидом практически любого действия, ослабляющего момент аверсивности в обращении с ним (индивидом) других индивидов. Данные, подтверждающие Вторую часть «катарсической» гипотезы — то есть положение о том, что если индивид, испытывающий в настоящий момент гнев или злобу, своевременно даст выход своей агрессии, то это снизит вероятность совершения им в будущем серьезного правонарушения — менее убедительны. Подобный эффект может давать только совершение индивидом нападения непосредственно на того, кто послужил источником его гнева или раздражения. Кроме того, достигнутое таким образом снижение агрессивности может быть весьма непродолжительным. Итак, следует признать, что действенность катарсиса как средства редуцирования снижения агрессии в прошлом сильно переоценивалась.

Иногда агрессия может быть редуцирована с помощью демонстрации. Речь идет о тех случаях, когда в критической ситуации кто-либо проявляет сдержанность и/или призывает других не поддаваться на провокации. В отличие от других способов редуцирования агрессии (например, запугивания возможностью мести или наказания), демонстрация наглядных примеров неагрессивного поведения может снизить частоту и интенсивность как прямых, так и косвенных проявлений агрессии.

На агрессию, как и на другие формы социальных взаимодействий, сильное влияние оказывают различные когнитивные факторы. Так, характер реакции индивидуума на провоцирующие действия других людей в значительной степени будет зависить от совершаемых индивидуумом атрибуций, то есть от того, какое причинностное объяснение получат действия, квалифицируемые индивидуумом как провокация. С наибольшей вероятностью агрессия возникает в тех случаях, когда провокативность поведения других людей расценивается индивидуумом как злоумышленная и преднамеренная.

Информирование о наличии смягчающих обстоятельств — например, сообщение о принудительности чьего-либо участия в провокационных действиях — может оказаться весьма эффективным способом снизить агрессивность ответной реакции на подобные действия. Если подобное информирование носит упреждающий характер, то ответная реакция на провокационные действия, когда они все-таки совершаются, может оказаться практически беззлобной. Часто эффективным способом предотвращения негативных последствий агрессивного взаимодействия может послужить попытка оправдать агрессора, дать причинное объяснение его агрессивному поведению, грубо нарушившему наши ожидания.

330

Довольно эффективным способом предотвращения агрессии является также индукция несовместимых реакций, то есть реакций, несовместимых с гневом или открытой агрессией. Подобные реакции и последующее ослабление открытой агрессии могут возникнуть при виде боли и страданий жертвы агрессии, в результате просмотра юмористических материалов и при умеренной эротической стимуляции. Результаты новейших исследований показывают, что индукция несовместимых реакций способна существенно ослабить конфликт в производственных условиях. В такой ситуации эффективным средством индукции несовместимых реакций может послужить скромный, но неожиданный подарок, ненавязчивая похвала и показ юмористических материалов.

Одна из причин того, что многие люди с удивительным постоянством попадают в конфликтные ситуации, заключается в отсутствии у них элементарных навыков общения. Существуют специально разработанные программы по развитию навыков общения у такого рода «конфликтных» личностей, которые нередко позволяют добиться весьма ощутимых результатов.


+++

<< Предыдущая

стр. 22
(из 23 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>