стр. 1
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Содержание
_____________________________
ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ НАУКА И

________________________________________
ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ



А.К.Зайцев. ПАРАДИГМЫ КОНФЛИКТОЛОГИИ: ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ……………………………….

С.3

Фридрих Глазл. МОЯ ЛИЧНОСТЬ КАК ИСТОЧНИК СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ………………...………………


С.19
С.А.Варфоломеев. КВАНТОВАЯ ПСИХОЛОГИЯ КОНФЛИКТА………………………………………………………

С.46

Е.И.Исаев. ПАРАДИГМАЛЬНЫЙ СДВИГ В ПСИХОЛОГИИ КАК СМЕНА ТИПА НАУЧНОСТИ……………………………


С.68

Банзелюк Н.П. ОТ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ К СОВЕСТИРОВАНИЮ…………………………………………


C.79



_____________________________
ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ НАУКА И

________________________________________
ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ КОНФЛИКТОЛОГИЯ



ПАРАДИГМЫ КОНФЛИКТОЛОГИИ:
ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ
(окончание, начало см. в N 6 за 2001 г.)

А.К. Зайцев

Репрессии - наиболее вероятный ответ на протест. Они могут быть использованы в виде цензуры, конфискации капиталов и имущества, разрыва средств сообщения, экономического давления, арестов, заключения в тюрьму, принудительной мобилизации, концентрационных лагерей, использования провокаторов, угрозы наказания, избиений, пыток, введения военного положения, казней и актов мести. Масштаб и вид репрессий будут зависеть от различных факторов. Так как репрессии в случае ненасильственных действий могут быть неэффективными по отношению к целям оппонента, то они могут быть более ограниченными, чем те, которые применяются против восстания, использующего насилие, а также обычной или партизанской войны.
Согласно М.Бергу, человек, опьяненный жаждой насилия, напоминает подчас лунатика, точно ориентирующегося на карнизе, или полусумасшедшего садиста, который, однако, не бросается с кулаками на трамвай, а выбирает себе жертву по силам (см. 13).
Групповое насилие своей основой обычно имеет коллективное чувство "врага". А далее от поиска "козлов отпущения" до восстаний. Именно подобное коллективное чувство объединяет толпу и отворяет створки для ее атаки против означенного этим чувством объекта. И атака ничем обычно не ограничивается. В этом и скрывается "секрет" внимания к насилию. Ибо насилие по сути своей есть элементарно-животный (человечески беспредельный) способ разрешения возникающих проблем и противоречий.
Насилие всегда есть воспроизводство энергий страха. Есть заинтересованные в этом структуры. Есть люди, находящиеся в сознании страха, которые и притягивают эти события в конкретный социум.
Любая волна насилия порождает вторичные, все более ускоряющиеся волны. Пока социум опять не успокоится.

8. Парадигма ненасилия
Особое место в теории конфликта занимают взгляды М.Ганди с его системой ненасильственных действий, восходящей к идеям великого русского писателя Л.Толстого. Основное в подходе Ганди к борьбе сводится к переориентировке фокуса борьбы от личностей к принципам. Согласно Е.Б.Рашковскому, принцип универсализации человеческого существования, принцип движения от человеческого убожества к сверхбытийственному самораскрытию (44, 155). На этом-то общем и строится решение проблемы, предложенное Ганди. Суть решения - процесс самораскрытия личности в ненасилии. Имя же этому процессу - Сатьяграха. Открытие идеи Сатьяграхи приходится на 1906 год. Ненасильственные действия вовлекают личность или группу в совершение или не совершение действий, которые принуждают оппонента к поведению в желаемой форме (29, 68).
Ганди было выработано десять основных правил ведения борьбы:
Не избегай конфронтации.
Будь открыт к общению и самокритике.
Находи решение и быстро двигайся к нему.
Относись к своему оппоненту, как к потенциальному союзнику.
Выбирай соответствующую целям тактику.
Будь гибок.
Умей выигрывать время.
Будь взвешенным в своих действиях.
Будь дисциплинированным.
Знай, когда надо остановиться (приводится по 47, 63-64).
В современной истории эти правила получили воплощение в 60-е годы этого столетия в борьбе американских негров. Их лидер, Мартин Лютер Кинг, в своей книге "Путь к свободе" объяснил собственное понимание принципов ненасилия.
Первый принцип ненасилия утверждает, что ненасилие - это метод борьбы, и как всякая борьба оно требует мужества. Ненасилие - не для трусов, и оно ничего не стоит, если к нему прибегают не по убеждению, но лишь потому, что нет возможности прибегнуть к насилию или по малодушию.
Второй - в борьбе нельзя унижать противника, наоборот, нужно следовать заповеди: "Любите врагов наших" - и видеть конечную цель борьбы не в победе над противником, но в построении достойного общества.
Третий принцип заключается в том, что ненасилием мы боремся со злом, но не с теми, кто вольно или невольно стал его жертвой; борьба направлена против сил зла, а не против конкретных людей, которые его осуществляют.
Четвертый принцип состоит в том, что вставший на путь ненасилия должен быть готовым принять страдания и не должен стремиться ответить ударом на удар.
Пятый - духовное насилие недопустимо так же, как и физическое; следует подавлять в себе ненависть к другим, ибо ненависть является одним из источников насилия.
Шестой принцип гласит, что справедливость является одним из вселенских начал, и она коренится в мировом порядке; неважно, представляют ли люди этот порядок, исходя из религиозных или естественнонаучных представлений, главное чувствовать, что, содействуя справедливости, утверждая через любовь и ненасилие правду, мы восполняем досадные проблемы в общественном устройстве и вносим свой вклад в гармонию Вселенной.
Обобщая опыт Ненасилия - Сатьяграхи как особой формы освободительной социальной практики, прорастающей из процесса внутреннего самоосвобождения, немецкий ученый-политолог Райнер Хильдебрандт условно свел этот опыт к следующим пяти позициям:
"1) Правдиво говорить о наличных формах несправедливости; уметь выбирать такие формы борьбы, которые, сочетая внутреннюю выдержанность и внешнюю оригинальность, могли бы привлечь союзников; уметь выявить несправедливости системы таким образом, чтобы и самих деятелей системы делать более сговорчивыми.
2) Избегать насилия, и не только в делах, но и насилия словесного. Ибо цель - не разгромить оппонента, но самого его привести к изменению формы правления. А если случится отстранить его от власти - то никакого отмщения.
3) Избегать односторонней трактовки конфликта, но уметь разглядеть его и глазами оппонента. (В языке ненасильственной борьбы слово "враг" недопустимо, ибо борьба - не против людей, но против "системы"). Сегодняшний оппонент может завтра превратиться в союзника.
4) Избегать сотрудничества с оппонентами во вред делу, но по возможности готовить почву для компромисса и постепенного сближения. Как говорил Кинг, "Слово "победа" - из лексикона кулачных бойцов. В борьбе же ненасильственной компромисс и есть победа".
5) Энергия практикующего ненасилие расходуется про трем направлениям:
в борении с системой-оппонентом;
в контактах с соратниками ради солидарности и соблюдения ненасильственных принципов борьбы;
в работе над собой, т.е. в собирании внутренних сил и в самокритике, столь необходимых для прояснения и корректировки своих же собственных мотивов и интересов" (приводится по 44, 171-172).
Ненасильственная борьба представляет собой политическую технику, которую необходимо понять исходя из ее собственной природы, а не объяснять или оценивать ее по ассоциации или сходству с другими явлениями. Эта техника скорее использует социальные, психологические, экономические и политические методы воздействия на оппонента (48, 30).
Согласно учению ненасилия, субъекта, против действия или политики которого ведется борьба, следует не называть врагом, противником, а оппонентом. Тем самым выражается принципиальная готовность к взаимопониманию, диалогу, сотрудничеству.
Прошли дискуссии о ненасилии и в отечественной литературе. Так, по утверждению А.Гжегорчика, действие является ненасильственным тогда, когда в нем отсутствует насилие. Насилием же он называет принуждение людей к принятию определенных условий или к какому-то поведению с помощью (чаще всего воображаемого) разрушения их биологической или психической жизни либо с помощью угрозы такого разрушения.
Ненасильственные действия - это последовательное в этическом отношении поведение, направляемое отчетливым моральным идеалом, основанным на уважении и любви к противнику.
Ненасильственное действие или, наоборот, поведение, основанное на насилии, принадлежит обычно к более широкой праксеологической области, которая может быть описана с помощью категорий намеренных воздействий.
То, что не уменьшает свободы действия, не является фактором, разрушающим жизнь, не принадлежит к насильственным действиям и может быть причислено к ненасильственным действиям. (39, 54-56).
Р.М.Илюхина считает, что в широком смысле слова ненасилие имеет три аспекта: первый - мировоззренческий, включающий в себя идейную концепцию, этику ненасилия. Второй - это конкретная политика ненасильственных действий определенных общественно-политических кругов. И третий аспект проблемы ненасилия - это широкие движения ненасильственного протеста, акции гражданского неповиновения и другие формы ненасильственной борьбы народов в истории (49, 17).
В свою очередь Н.Мириманова дает четыре трактовки понятия термина "ненасилие": во-первых, философские, моральные и религиозные принципы; во-вторых, способ разрешения конфликтов; в-третьих, ненасильственные действия в социально-политической сфере и, в-четвертых, создание образа будущего ненасильственного мира, основанного на справедливости (там же, 17).
На этические аспекты дилеммы насилие/ненасилие указывает А.А.Гусейнов. Он пишет, что констатация неизбежности и неистребимости насилия переходит в его оправдание. Согласно его взглядам, идея ненасилия представляет собой в первую очередь и главным образом определенный социальный и личностный проект, который задает не просто цели, но вместе с ними совершенно конкретную технологию деятельности. Мера истинности ненасилия как и всякой аксиологической программы определяется мерой ее осуществимости ( там же, 13-14).
Т.Г.Румянцева считает, что имеется четыре основных "механизма" изменений, которые происходят в ненасильственных действиях. Это - 1) о б р а щ е н и е , 2) п р и с п о с о б л е н и е, 3) н е н а с и л ь с т в е н н о е п р и н у ж д е н и е и 4) р а з р у ш е -н и е.

При обращении, в результате действий ненасильственной группы, оппонент принимает цели группы как приемлемые. Однако такое изменение позиции оппонента происходит достаточно редко. В случае приспособления, оппонента не обращают в свою веру и не подвергают ненасильственному принуждению, однако элементы этих способов или каждый по отдельности влияют на решение оппонента пойти на уступки группе ненасильственных действий. В случае приспособления оппонент удовлетворяет все или некоторые требования безосновательного изменения своего мнения по спорному вопросу. Оппонент делает это, ибо считает лучшим, что он может сделать. Он может стремиться к тому, чтобы снять внутренние разногласия, свести к минимуму потери, помочь избежать значительных бедствий или сохранить свою репутацию. Представляется, что это - наиболее распространенный механизм изменения позиции. Приспособление является, следовательно, сходным с ненасильственным принуждением и разрушением в том, что успех здесь основывается на с о ц и а л ь н о й , э к о –
н о м и ч е с к о й и л и п о л и т и ч е с к о й ситуации, а также широких слоев населения, а не на убеждении и обращении оппонента. Базисное соотношение сил изменяется так же, как меняется полная картина конфликта. Посредством ненасильственного принуждения можно достигнуть целей "притесняемой" группы и добиться успеха вопреки стремлениям оппонента. Ненасильственные действия становятся средством принуждения, когда борющиеся группы прямо или косвенно достигают успеха на основе существенного лишения оппонента источников силы. Ненасильственное принуждение может быть использовано тогда, когда воля оппонента блокирована. Это может произойти в следующих случаях: 1) когда открытое неповиновение становится настолько распространенным и массовым, что уже не может контролироваться репрессивным аппаратом; 2) когда система парализована или 3) когда способность оппонента применять репрессии и полицию решительно пресечена благодаря повсеместным мятежам солдат и полицейских, широкомасштабному отказу от помощи со стороны бюрократии или массовому отступлению властей и поддержке населения. При этом у оппонента сохраняется некоторая сила и он продолжает существовать в качестве органа, который может капитулировать или подвергнуться принудительным изменениям.
Разрушение - четвертый способ - имеет место, когда источники силы правителей настолько иссякли или разъединены, что они просто перестают существовать как группа. Даже чтобы принять поражение, не остается никакого органа. Сила оппонента просто не существует (см. 50, 38).
Шарп указывает, что ненасильственное действие может снизить действенность каждого из источников политической силы следующими путями:
1) В л а с т ь. Ненасильственный вызов оппонентам представляет собой демонстрацию того, в какой степени их власть уже уменьшилась. Борьба может способствовать отчуждению большинства людей от правителей. Иногда возможно перемещение доверия от оппонента к другой власти, даже к параллельному правительству.
2) Ч е л о в е ч е с к и й ф а к т о р. Широко распространенные ненасильственные действия могут даже уменьшить или свести на нет людские ресурсы путем уклонения от повиновения и сотрудничества основной массы подданных, которые поддерживают и приводят в действие систему. Наглядное количественное увеличение несотрудничающих, непослушных и действующих вызывающе членов "притесняемой" группы создает серьезные проблемы правителям.
Отлив людей воздействует и на другие необходимые источники силы (навыки, знания и материальные ресурсы). Таким образом, правители начинают нуждаться в огромных силах в то самое время, когда их способность к принуждению уменьшается. Если сопротивление растет параллельно с ослаблением силы оппонентов, в конечном итоге режим может оказаться бессильным.
3) З н а н и я и н а в ы к и. Некоторые люди или группы людей обладают специальными навыками или знаниями особой важности. Это - специалисты-администраторы, официальные лица, специалисты, консультанты. Их отказ от поддержки правителей непропорционально ослабляет власть. Не только полный отказ специалистов, но даже недостаточная или намеренно некомпетентная помощь может сыграть важную роль.
4) С к р ы т ы е ф а к т о р ы. Привычка к повиновению или лояльность по отношению к властям угрожает масштабному ненасильственному действию.
5) М а т е р и а л ь н ы е р е с у р с ы. Ненасильственное действие может сократить или дезорганизовать снабжение материальными ресурсами оппонентов: контроль над экономической системой, транспортом, средствами сообщения, финансами, сырьем и т.п.
6) С а н к ц и и. Ненасильственные действия могут отрицательно влиять даже на способность оппонента применять санкции. Отказ иностранных государств продавать оружие или забастовки на военных заводах, на транспорте могут представлять угрозу вооруженным силам правителей. В некоторых случаях число агентов репрессий - полицейских и войск - может быть сокращено из-за уменьшения числа добровольцев или отказа служить потенциальных военнообязанных. Полиция и войска могут выполнять приказы неэффективно или могут отказаться выполнять их вообще, что становится фактором ненасильственного воздействия на правителей или их дезинтеграции как жизнеспособной группы (48, 38-39).
Вероятность репрессий является сильным доводом в пользу того, что ненасильственное действие представляет реальную угрозу установленному порядку, они косвенно подтверждают силу ненасильственной техники.
Ненасилие есть результат силы человека или социальной группы, набранной ею энергии и ее спокойным размещением в пространстве социума. Собственно говоря, люди хотя бы на время становятся творческими. Резко повышается их энергетика. И эта волна силы без всяких внешних принуждений устанавливает новый порядок. Люди не боятся, они почувствовали силу Любви, хотя бы некоторые из них. Те, кто ведет остальных.
*** Прокомментируем рассмотренные нами выше энергетические аспекты социальных конфликтов. Можно утверждать, что основная масса методов управления конфликтами стоит на позиции оформления и использования энергии конфликтирования пост фактум. Лишь в случае игровой (новой) парадигмы концентрированная полилогом энергия направляется на объект внимания. При этом энергия не просто используется, а увеличивается как результат процесса полилога.
Есть несколько вариантов перетекания социальных энергий, энергий больших групп людей. Самый простой - насильственное подавление какого-либо выступления группы или групп людей, что приводит, обычно, к целому ряду последствий именно потому, что насилие порождает страх и питается энергиями страха.
Второй вариант присвоения энергий есть механизм голода. Более миллиарда людей ежедневно находятся в зоне страха смерти от голода. И этим они, буквально, поставляют питательные энергии для тех групп людей, которые организуются на волнах этого страха - правительственных структур, служб спасения конфессиональных организаций, различных силовых структур.
Достаточно также очевидно, что энергии в социальном конфликтировании организуются по нескольким разным основаниям.
Первое из них связано с выстраиванием отношений в иерархиях, где каждая новая ступень, более высокая по отношению к предыдущей, получает возможность изъятия энергий у нижестоящих самыми разнообразными способами, сама будучи от этого относительно защищенной.
Второе есть позиционирование вокруг дефицитного ресурса, что позволяет при наличии такой ситуации опираться на энергии, снимать их со страждущих искомого ресурса.
Третье есть продуцирование массовых настроений самыми различными способами.
Четвертое обеспечивается состоянием болезненности.
Пятое есть следствие наличия различных социальных организация и т.д.
Энергетически люди разделяются на несколько групп в социальном конфликтировании. Самое известное разделение на доноров и реципиентов (получателей). Вампиризм известен издревле. Тихий - лунный, солнечный - бурный. Оба суть пути подпитывания энергиями, которых не хватает человеку.
Другие основания выстраиваются уже несколько с иной точки зрения - по типу потребляемой энергии.
Есть люди, прекрасно себя чувствующие около атомных станций, где есть феномен обратной закрутки энергетических полей. В обычном социуме эти люди тянутся к районам катастроф и поглощают энергии хаотического, перестраивая их через себя.
Есть значительные группы людей, прекрасно себя чувствующих в зонах социальных конфликтов. Они суть их пища.
Пассионарные люди также есть энергетический феномен. Суть его в переполненности энергией, ищущей себе выхода. А выходы могут быть очень разными.
Перетекание энергий есть явление естественное до тех пор, пока человек не вышел из сна и не начал себя ощущать в этих перетоках. Понимание приводит к связыванию явлений этого порядка с ходом мышления, уровнем сознания и практики самого человека. Вывод о тотальном формировании собственной реальности собственными действиями мгновенно способен (по историческим меркам Земли) замкнуть эти энергии на собственном развитии и на его определенной стадии открыться свободному их отдаванию окружающим вне систем принуждения, а в рамках служения и дарения.
Социальный конфликт есть всегда очень мощный обмен энергиями даже, если мало кто это осознает. Именно поэтому победа (“выигрыш”) порождает мощнейшую эйфорию участников, а “проигрыш” порождает ощущение опустошенности. И эти взаимные посылы энергий являются самым ценным призом в социальном конфликте, что хорошо понимали авторы социального партнерства и целого ряда других социальных технологий выявления и предупреждения социальных конфликтов (забастовок). Разного рода гасители и охладители в форме требований закона понадобились именно для того, чтобы победители не пошли сразу еще за одной порцией энергий. А проигравшие имели время для восстановления и, одновременно, не прибегли к той или иной форме насилия.
Конфликт не возникает из ничего. Его основания могут корениться в давно забытых событиях, которые участники конфликта договорились прожить или проиграть вновь, чтобы найти для себя новые способы и формы его преодоления и разрешения.
Другие моменты приводят нас к жизни цивилизации, которая своими мыслеформами выстроила немало оснований конфликтирования.
Еще более сложные моменты скрываются за процессом смены цивилизаций, трансформацией Земли в тех зонах, где преобладают страхи по поводу происходящего.
Энергии можно притягивать на Землю через себя, а можно подпитываться ими через других. Всего два варианта поведения. Все социальные конфликты находятся в зоне подпитки через других.
Энергетическая самодостаточность порождает зоны стабильности. И возможна она лишь на энергиях Любви в противоположность энергиям страха, как другой полярности.
Пробуждение ото сна может быть энергичным и бодрым. А может быть тяжелым и вялым. Так и в социальных конфликтах. Их завершение может сопровождаться самыми разными ощущениями участвовавших в них людей. И это не случайно. Само участие в социальном конфликте, чем бы оно ни было мотивировано, есть гигантская энергетическая работа, проделываемая каждым. И она редко проходит осознанно. Скорее в потоке внешних обстоятельств, через вовлечение в кем-то и тобою же созданные мыслеформы сознания - энергии, которые нуждаются в подпитке новыми порциями “топлива” и т.д.
Гроза есть форма проявления напряжений энергетики Земли. И она очевидна в своих проявлениях. Столь же очевидны и социальные конфликты. Эти микрогрозы, с точки зрения человека. Или же куда более грозные, чем человек даже может себе представить с точки зрения их реального воздействия на космические процессы. И не насилие, а именно гневная и насыщенная другими чувствами страха мысль заставляет содрогаться миры.
В энергетике конфликта нет одной начальной точки, если смотреть с позиции наблюдателя. Само слово “социальный” уже подразумевает коллективность события, то есть люди группой формируют для себя социальный конфликт. Так же, как они могли бы группой сформировать для себя мирный переговорный процесс и решить свои затруднения в течение этой формы общения.
И итоговое примечание в ответ на вопрос “Когда энергетика отношений отступит на второй план, не будет анализироваться как конфликт сторон?” Только в тех случаях, когда хоть бы у одной стороны исчезнет дефицит этой предельно важной жизненной энергии. Само же состояние называется просветлением и основано на творческой позиции осмысления человеком своего пути как детерминируемого исключительно собственным сознанием, его уровнем и последствиями личностно или в группе наработанных мыслеформ.
Энергетика есть наращение или убытие уровня сознания. Смотря как протекает конфликт. Оптимум - всегда взаимное приращение энергий.
Литература:
Зайцев А.К. Социальный конфликт на предприятии. Калуга: Калужский институт социологии, 1993.
Зайцев А.К. Социальный конфликт. М.: Академия, 2000.
Зайцев А.К. Парадигмы насилия и ненасилия в конфликтологии // Социальный конфликт, 1999, 4(24), сс.3-22.
Зайцев А.К. Малтилог. М.: Академия, 2001.
Зайцев А.К. Философия космического сознания. Калуга, Эйдос, 2001.
Himes,J.S. Conflict and conflict management. Athens: University of Georgia Press, 1980.
Violence and its causes. Paris: UNESCO,1981.
Человек и агрессия // Общественные науки и современность,1993, 2, 92-105.
Wheeler, H.N. Industrial conflict. An integrative theory. Columbia: University of South Carolina Press, 1985.
Лоренц К. Преодоление зла // Знание-сила, 1990, 9, 58-67.
Дольник В. Homo militaris. Статья первая // Знание-сила, 1994, 1, 127-138.
Scherer,K.R et al. Human agression and conflict: interdisciplinary perspectives. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1975.
Берг М. Черные мысли о свободе // Московские новости, № 40, 4 октября 1992 года.
Schellenberg,J.A. The science of conflict. N.Y.: Oxford University Press, 1982.
Маркс К. / К.Маркс и Ф.Энгельс. Собр. Соч., т.7.
Вебер М. Избранные произведения. Пер. с нем. М.: Прогресс, 1990.
Q.Wright в Burton,J.W. - ed. Conflict: human needs theory. N.Y.: St. Martin’s Press, 1990.
Лоренц К. Агрессия // Вопросы философии, 1992, 3, 5-38.
Smelser,N. Theory of collective behavior. N.Y.: Free Press, 1962.
Рукавишников В.О. Социальная напряженность // Диалог, 1990а, 8.
Рукавишников В.О. Пик напряженности под знаком белого коня // Социологические исследования, 1990б, 10.
Лебедев А.Н. Прогнозирование и профилактика межличностных производственных конфликтов в условиях нововведений // Психологический журнал, 1992, 13, 6.
Коллинз Р. Теория конфликта в современной макроисторической социологии // Философская и социологическая мысль, 1993, 6, 81-98.
Simmel,G. Conflict. Glencoe, Ill.: The Free Press, 1955.
Cohen,M. You can negotiate anything. N.Y.: Lyle Stuart, 1980.
Coser,L.A. The functions of social conflict. Glencoe, Ill.: Free Press, 1956.
Dahrendorf,R. The modern social conflict. An essay on the politics of liberty. N.Y.: Wiedenfeld & Nicolson, 1988.
Deutsch, M. The resolution of conflict: constructive and destructive processes. New Haven, Conn.: Yale University Press, 1973.
Moore,C.W. The mediation process: practical strategies for resolving conflict. San Francisco: Jossey-Bass, 1986.
Wichert,S. Keeping the peace: practicing cooperation and conflict resolution with preschoolers. Philadelphia, PA: New Society Publishers, 1989.
Tjosvold, D. Learning to manage conflict: getting people to work together productively. N.Y.: Lexington Books, 1993.
Weisbord,M.R et al. Discovering common ground. How future search confrences bring people together to achieve breakthrough innovation, empowerment, shared vision, and colloborative action. San Francisco: Berrett-Koehler Publ., 1993.
Даль 1955, т.2.
БСЭ, т.17.
Гусейнов А.А. Этика ненасилия // Вопросы философии, 1992, 3, 72-82.
Политология. Энциклопедический словарь. М.:1993
J.Galtung. Peace and social structure. Copenhagen: Ejlers, 1978.
J.Galtung. The specific contribution of peace research to the study of violence: typologies // Violence and its causes. Paris: UNESCO, 1981.
Гржегорчик А. Духовная коммуникация в свете идеала ненасилия // Вопросы философии, 1992, 3, 54-64.
Гусейнов А.А. Моральная демагогия как форма апологии насилия // Вопросы философии, 1995, 5, 5-12.
Ковалев А.М. Является ли классовая борьба движущей силой истории... // Вестник Московского университета. Серия 12. Социально-политические исследования. 1992, 5, 59-70.
Огурцов А.П. // Вопросы философии, 1992, 3.
Губин В.Д. Русская культура и феномен насилия // Вопросы философии, 1995, 5, 3-5.
Рашковский Е.Б. Сатьяграха: революция ненасилия // Путь, 1993,4, 12-173.
Toffler, A. Power shift. Knowledge, wealth, and violence at the edge of the 21st century. N.Y.: Bantam Books, 1991.
Porter,J., R.Taplin. Conflict and conflict resolution: a sociological introduction with updated bibliography and theory section. Lanham, MD: University Press of America, 1987.
Juergensmeyer, M. Fighting fair: a nonviolent strategy for resolving everyday conflicts. San Francisco: Harper and Row, 1986.
Шарп Дж. Роль силы в ненасильственной борьбе // Вопросы философии, 1992, 8, 30-39.
Р.М.Илюхина / Ненасильственные движения и философия ненасилия: состояние, трудности, перспективы (материалы круглого стола) // Вопросы философии. 1992, 8, 3-29.
Румянцева Т.Г. Агрессия и контроль // Вопросы психологии, 1992, 5 и 6, 35-40.


МОЯ ЛИЧНОСТЬ КАК ИСТОЧНИК СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ
Ф. Глазл

1. Тройственная сущность человеческой личности

Конфликты захватывают всю нашу личность и очень трудно не поддаться их влиянию. Чем дальше нарастает конфликт, то есть чем глубже мы втягиваемся в него, тем больше он угрожает захватить все наше мышление, чувство и волю и управлять нашими поступками. Из-за споров с нашим противником нас может охватывать глубочайшее сомнение относительно предмета спора, смысла дискуссий и относительно нас самих.
Поэтому конфликты со временем ставят нас перед жизненно важными решениями: придерживаемся ли мы определенных норм и ценностей, которые до сих пор были для нас священными, или мы жертвуем ими для нашего физического или душевного самоутверждения? Конфликты могут стать для нас вопросом действительно экзистенциальным: в материальном, душевном и духовном отношении. Экзистенциальные вопросы требуют аутентичного ответа. Данная глава призвана в этом помочь.
Теоретический и практический подход к социальным конф-ликтам ведет нас к более глубокому соприкосновению с сущно-стью человека. Так, уже Зигмунд Фрейд при работе с внутренни-ми и внешними конфликтами своих пациенток и пациентов раз-вивал теорию трех душевных слоев человека, согласно которой "Оно", "Сверх-Я" и "Я" напряженно действуют друг в друге. Позднейшие психологи, исследовавшие конфликты, устанавливают другие слои или составляющие человеческой личности, между которыми может существовать напряженность или гармония.
Моя собственная теоретическая работа как исследователя конфликтов и моя практическая деятельность как консультанта основывается на образе человека (Glasl 1997), согласно которому человек есть тройственное существо, состоящее из тела, души и духа:
• своей телесностью человек причастен к физическому миру и его природным силам;
• своей душой он живет в собственном внутреннем мире и социальной стихии; на него оказывают влияние другие, так же как и он оказывает влияние на других людей;
• и как духовное существо человек причастен к духовной действительности, которая открывается ему в представлении о ценностях и идеалах (см. об этом Lievegoed 1979).
Вместе с венским психологом Виктором Франклом (Frankl 1969, с. 76) я полагаю, что человеческие и социальные явления поддаются пониманию только тогда, когда мы не сводим человека лишь к его телесности или к чисто физическим, материальным данностям. Тело, душа и дух - это три измерения целостного неделимого человеческого существа.
Отпечаток духовного в человеке есть человеческое Я. Но мое "Я" не дается в готовом виде, а находится во время моей жизни в развитии. Одна сторона "Я" направляется и инспирируется "светом", то есть ценностями и идеалами, другая сторона должна заниматься "тенью", инстинктивной природой моего существа, моими недостатками, несовершенствами и слабостями. В этом напряжении между светом и тенью живет мое повседневное "Я" во всем, что я делаю и позволяю делать. Мое "Я" живет постоянно в этом напряжении и может в этом развиваться или терпеть неудачу.
Так и ядро человеческой личности понимается как тройственное, что показано в табл. 1. Все люди хотели бы "стать чем-то" и стремятся к проявлению своих способностей, поскольку они носят в себе образ "лучшего человека". Этот образ для каждого человека индивидуальный, исключительный и неповторимый.

Таблица 1. Тройственная сущность человека

Сущностный образ как персонификация сил и стремлений
Высшая самость
Высшее «Я»
Светлая личность
Ангельская сущность

+ –

Концепция самого себя, жизненные цели, идеалы, ценности, собственный план
Интенсивное столкновение света и тени, борьба за самореализацию, самоутверждение


Повседневное «Я»,
Повседневная личность

Повседневная борьба и усилия, напряженность в столкновении света и тени


Сущностный образ,
Персонификацйия собственных слабостей, негативных свойств и привычек



+ -

Теневая личность
Суб-личности
Двойники


Слабости, опасные стороны личности, следствия собственного мышления, чувств, воли и поступков, проекции и отклонения

Я могу перечислять целый ряд позитивных качеств, стремлений и целей и при этом буду открывать, что они составляют единое целое, то есть обнаруживают определенную консистенцию, определенную конфигурацию. Они не случайно и беспорядочно соединились во мне, а создают определенный внутренний "облик". Я могу рассматривать их вместе как "светлый" образ моей личности в том смысле, что таким я хотел бы стать, так я вижу себя в идеале. Уже в детстве то и дело проявляется опыт нашей возможной и желаемой личности. Особенно сильно переживают это многие дети примерно в возрасте 9 лет (Muller-Wiedemann 1980). А примерно в 18 или 19 лет эта ориентация молодых людей проявляется как идеал и идол, как мечта о наполненной смыслом и успешной жизни; примерно в 24 года это проявляется снова преимущественно как представление о собственной миссии — на этот раз уже земной, как профессиональной и жизненной цели. С каждым позднейшим жизненным кризисом вновь дают о себе знать наши жизненные устремления и идеалы (Lievegoed 1979, Treichler 1971). Все вместе это создает образ моей "высшей самости", моей "высшей сущности", моей "светлой стороны", моей "ангельской сущности", которая внутренне меня направляет.
Светлому образу в каждом человеке противостоит другой образ, показывающий его негативные свойства, его слабости, безнравственные стремления и желания. Он тоже обнаруживает определенную, характерную для каждого человека целостность и представляет собой квази-личность, "теневую личность" (Jung, cобр. соч. 7), "двойника" личности. Бернард Ливехуд (Lievegoed 1979) на основе антропософии показал, как может для каждого человека в ходе определенных глубоких жизненных кризисов встреча с собственным "двойником" стать решающим переживанием.
Высшая самость есть для меня не просто "гипотетическое описание" части нашей личности, но наделена качеством бытия, она имеет характер существа. Как мое "ангельское существо", она имеет инспирирующую, руководящую или сопровождающую функцию. Мое повседневное "Я", то есть мое незрелое "Я" пытается вступить в связь с моей высшей самостью и вести с ней диалог. Оно создает эту связь с высшим "Я" в повседневной жизни и в столкновении с реальным социальным окружением.
Мой двойник, моя тень - это тоже не просто вспомогательное обозначение, а сущностный образ, который я сам создал в моей предыдущей жизни всеми моими поступками и упущениями. Феноменом двойника занимаются не более ста лет. А.-М. Рошблав-Спанле (Rocheblave-Spenle 1973) показывает, что к этому опыту впервые обратилась философия (Паскаль: Человек в его двойственной природе между ангелом и животным), затем литература (Корнель, Гете, Пиранделло, Уайльд, Дюрренматт и др.). Иногда окружающие люди могут более прямо и ясно видеть сущность моего двойника, чем я сам. Тогда они отражают - часто связанную с огорчением и упреками - эту мою действительность. Но поскольку я сам не имею такого ясного образа моего двойника, я отвергаю такие "отраженные сообщения" как несправедливые, даже оскорбительные обвинения.
В целом мы только в немногие, часто очень драматичные моменты нашей жизни бываем способными к непосредственному переживанию этой нашей самости. Гуманистическая психология (Maslow 1964) говорит в этом случае о "peak experiences", то есть о "высших точках переживания нашей самости". Я при этом вспоминаю эпизоды моей жизни, когда я был глубоко обескуражен другими; передо мной вдруг представала фигура моего двойника, неотвратимо и даже угрожающе. И меня охватывало чувство, что мое окружение не знает меня во всей полноте моей личности, но сводит меня исключительно к моей тени: "Так вот ты каков! Не увиливай, а признай, что ты целиком и полностью плохой!". В такие моменты глубочайшего потрясения существует опасность, что мы позволим полностью отождествить себя с нашим двойником - как бы согласно изречению, которое однажды в шутку сформулировал Вильгельм Буш:
"Как уважения лишатся, совсем перестают стесняться". Это может, следовательно, привести к тому, что я отказываюсь от контакта с моей высшей самостью и целиком отдаю себя силам двойника.
Но мы все знаем и моменты опыта высшего "Я". Именно в часы глубочайшего потрясения может стать прямой уверенностью, что рядом с моей ясно видимой теневой сущностью стоит также и светлая сущность, которая меня сопровождает до тех пор, пока я не прерываю с ней связь. После величайшего духовно-душевного или телесного напряжения, после выполненной ответственной работы, в художественно-творческой области или в спорте и т.д. опыт переживания ангельской сущности в нас может быть очень сильным.
В моей жизни были такие встречи, и самые интенсивные из них происходили, когда мне было позволено помогать и оказывать поддержку жене при рождении наших троих детей. При виде новорожденного человека, который в своей беспомощности доверяется заботе родителей, перед душой внезапно возникает в огромной радости светлый образ собственной высшей самости. Подобные переживания были у меня в моменты величайшей опасности, например, когда я, будучи студентом, однажды в рискованном восхождении на горную вершину взял на себя ответственность за группу студентов из разных стран. В критические моменты мне в "проблесках" видения внезапно становилось ясно, что я, собственно, в моей жизни взял на себя.
Мы знаем и счастливый опыт, когда мы делаем другим людям что-то хорошее, благодаря чему они сами снова обретают надежду, теплоту и уверенность в себе. Тогда почти "уловимая" близость нашей высшей самости становится фактом опыта, который не позволяет скептикам опровергнуть себя.

2. Отношения между повседневным "Я" и высшей самостью

Мое повседневное «я» может самым разным образом вступать в контакт с высшим "Я" или с "тенью". Как складываются эти внутренние душевные отношения является решающим для того, дойдет ли и во внешнем общении с людьми до напряженности, трений и конфликтов. Характеристика различных отношений между повседневным "Я" и высшей сущностью, как и между повседневным "Я" и двойником поддается типизации. При этом самые частые формы могут находиться между двумя крайними полюсами (табл. 2).
Отношение повседневного "Я" к своему свету и своей тени может, с одной стороны, быть отмечено большей близостью или большей дистанцией по отношению к ним. Если преобладает близость (Б), то повседневное "Я" может полностью отождествлять себя с одной или другой стороной сущности. Если преобладает дистанция (Д), то это может привести к тому, что человек полагает, что не должен иметь дела с другой стороной и не отвечает за ее действия. Одно ведет к иллюзии отождествления, другое к механизмам иллюзорного подавления и отделения. Повседневное "Я" не может больше познавать и принимать эти аспекты своей личности как черты собственной сущности, из-за чего оно эти негативные свойства перекладывает на других людей, то есть проецирует на них.

Таблица 2. Основная позиция между двумя полюсами

(а) активное



(Б) близость



(Д) дистанция


(п) пассивное

И если между двумя другими полюсами, "активностью" и "пассивностью", господствует активная сторона (а), то личность во многих видах деятельности будет сталкиваться с другой частью сущности. А при доминировании пассивной позиции (п) она в большей или меньшей мере отдает себя силам темной или светлой сущности.
Далее я соответственно опишу четыре основных установки, в которых надо понимать связь с двумя полюсами (табл. 3). Я представлю их в разговорной форме, как если бы повседневное "Я" вело с высшей сущностью диалог. Благодаря этому читатели, возможно, узнают, когда и к какой позиции они сами склонны.

стр. 1
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>