<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Таблица 3. «Проблематичные позиции повседневного «Я»
по отношению к высшей сущности»

(а) активное
Судорожное самобичевание:
«Я должен – пусть даже совершая над собой насилие – стать святым!»

Б (близость)
Бегство от своего собственного идеального образа:
«Увы, я разочаровался в тебе, мой свет!»

Д (дистанция)
(4) Иллюзия совершенства:
«Смотрите, я уже действительно совершенный человек!»

Покорная капитуляция:
«Я с болью прощаюсь с моей светлой сущностью».

(п) пассивное

(1) Позиция судорожного самобичевания
" О, какой великой и какой могучей кажешься ты мне! И как я, в сущности, мал и слаб в сравнении с тобой. Но я не хочу оставлять тебя, высшая сущность. Я хочу в случае необходимости вынудить тебя соединиться со мной. Я хочу стать подобным тебе. Я хочу, пренебрегая самим собой, делать все, чтобы стать подобным тебе! Люди в моем окружении должны будут признать, что я предпринимаю все для меня возможное, чтобы уподобиться тебе. Они должны будут узнать мои позитивные усилия и судить меня по ним! Поэтому я буду неумолимо заставлять себя осуществлять мое высшее "Я"! Я буду беспощадно искоренять все, что стоит на пути к этому!"
В своей работе я встречал руководителя, который жил согласно этой установке, брал на себя большие обязанности и предъявлял к себе жесткие требования. Для окружающих этот человек был часто невыносим. Он был слеп к своим недостаткам, не хотел признавать, что он - несмотря на судорожные усилия! - никоим образом не отвечал идеальному образу самого себя. Он отвергал всякую критику извне. Его секретарша жаловалась, что ее шеф не замечает, что он сам совершает ошибки. Он, напротив, утверждал, что ошибки возникали по вине секретарши, потому что, в конечном счете, человек его уровня, который в своей профессии занимается такими большими делами и высокими целями, не может идентифицироваться с повседневными человеческими недостатками в таких малых делах!
При таком отношении возникает сильная связь активного полюса (а) с близостью (Б). Люди с чрезвычайным напряжением ищут соединения с высшей самостью, даже если окружение видит здесь иллюзию и страдает от этого.

(2) Бегство от собственного идеального образа
"Да, ты велик! Ты требуешь от меня многого, и я недостоин тебя. В сущности, я боюсь тебя. Я слышу твой призыв, но я не соответствую твоим ожиданиям. Твой чистый свет причиняет боль моим глазам. Я должен закрыть их от тебя, чтобы ты не ослепил меня. Я уйду с твоего пути, чтобы мои недостатки постоянно не удручали и не разрушали меня ".
Я знал учителя, который в своей профессии прилагал все усилия, чтобы относиться к своим ученицам и ученикам с терпением и любовью, но дома со своими детьми ему это никак не удавалось. Он знал, что как отец он нисколько не соответствует своим педагогическим идеалам, и это подрывало его веру в себя. Поэтому домашняя ситуация стала для него почти невыносимой. Он бросался в различнейшие побочные виды деятельности, в которых старался распространить свои идеи относительно воспитания, и одновременно мог отойти от семейной жизни.
Таким образом, эта позиция стоит очень близко к полюсу дистанции (Д) и активности (а).

(3) Позиция покорной капитуляции
"О высокая сущность, как ты прекрасна, безупречна и велика? Я никогда не смогу приблизиться к твоему совершенству. В сравнении с тобой я мал и жалок. Никогда я не достигну твоего величия и красоты. С болью я прощаюсь с тобой".
При такой позиции повседневное "Я" дистанциируется от своих высших идеалов (Д) и покорно (п) удаляется. Иногда в форме "воскресного христианства" хранится воспоминание об этих слишком высоких идеалах. Мы в нашей жизни знаем достаточно людей (быть может, и мы с Вами к ним принадлежим?), которые в жестокой повседневной борьбе в своей профессиональной жизни забывают свои идеалы. Только в спокойные моменты размышлений, в отпуске или по праздникам они могут с известной сентиментальностью мечтать о своих идеалах, "для которых мир, к сожалению, слишком плох".

(4) Иллюзия совершенства
"Как я далеко ушел! Мои высокие цели и идеалы - я уже живу ими. Я есть высшая сущность! Мои ближние должны признать, что я достиг высокой степени развития и просветления. Они должны признать и почитать во мне их великий светлый образец!"
В моей работе я встречал настоятеля монастыря, которого боялись и избегали монахи. Они считали его высокомерным и надменным, даже глубоко бесчеловечным. По их мнению, он жил в иллюзии, что он уже так практикует идеалы основателя ордена, что уже стал святым. Его собратья, напротив, тем острее видели многие его недостатки и страдали от них. Таким образом, здесь доминировала пассивность (п) в форме самомнения: "Совершенство достигнуто!" - и сильнейшая близость (Б), иллюзорная идентификация.

Эти четыре основные установки повседневного "Я" по отношению к высшей сущности чаще всего встречаются в повседневной жизни. Легко увидеть, что при каждой из этих установок обращение с собственными идеалами - с созданным нами самими образом самих себя - является очень проблематичным и неизбежно ведет к внутренней и внешней напряженности и конфликтам.

3. Проблематичные отношения
между повседневным "Я" и двойником

Важнейшие основные позиции по отношению к собственной тени, двойнику, могут быть описаны примерно так: (Таблица 2.4) Я снова выбираю форму разговора повседневного "Я" с темной и недружественной сущностью нашей личности.

Таблица 4. «Проблематичные основные позиции
повседневного "Я" по отношению к тени».

(а) активность
(1)Решительный укротитель зверей: «Я изо всех сил буду усмирять зло!»
(Б) Близость
(2) Агрессивное подавление:
«Бестия, ступай с глаз моих! Твое место в погребе!»
(Д) дистанция

(4) Отождествление с чудовищем:
«Я только бестия! Волк среди волков!»
(3) Покорная капитуляция, бегство:
«Я не имею ничего общего с этим чудовищем!»
(п) пассивность

В следующих разделах эти позиции конкретизируются.

(1) Позиция решительного укротителя зверей
" О тень, как ты сильна! Ты угрожаешь меня подавить. Поэтому я буду начеку. Как только я почувствую во мне малейший признак твоей активности, я буду бороться с тобой, усмирять тебя и обуздывать! Затем я буду тебя укрощать и приручать! При малейшем сопротивлении ты почувствуешь мой гнев ".
В своей деятельности консультанта я имел дело с одним очень уважаемым ученым. Он стал руководителем исследовательского отдела. При его позиции "научной бескомпромиссности", которая приводила его к успеху в естественнонаучных исследованиях, уже через короткое время он, как руководитель, потерпел фиаско. В результате он был очень недоволен собой и не мог себе простить своей слабости, и мучительно переживал свои ошибки. Для сотрудниц и сотрудников эта жесткая позиция была очень тяжелой, поскольку она затмевала в их шефе всякий позитивный элемент его характера.
При такой позиции доминируют близость (Б) и активность (а).

(2) Позиция агрессивного подавления
" Ты, мрачная тень, ты опасная бестия. Я не знаю, как ты попала в мой дом. Ты, должно быть, пришла от других, кто-то другой привел тебя в мой дом. Ты мне совершенно чужая. Я ненавижу тебя, я не выношу твоего вида! Когда у меня в доме посетители, я буду запирать тебя в погреб. Пошла прочь! Я не хочу больше слышать или видеть тебя!"
Я яснее всего наблюдал эту позицию у одного терапевта, который возбуждал в своих пациентах раздражение и неприязнь, поскольку часто ошибался с назначенными сроками и часто был очень непунктуален, забывал поставленный диагноз и т.д., не признавая этого. Тем сильнее он критиковал эти недостатки у своих пациенток и пациентов. В них он агрессивно боролся - вместо борьбы с проблемами в самом себе - с этими "опасными" ошибками и "нездоровым поведением". Эта позиция часто отмечена скрытой ненавистью к себе.
Здесь доминирует активное поведение (а) и дистанция (Д).

(3) Позиция покорной капитуляции, бегства
"Тень, ты намного сильнее меня! Я часто пытался победить и укротить тебя, но ты повсюду преследуешь меня! Теперь я отказался от борьбы с тобой. Я устал. Оставь меня в покое! Теперь я уйду далеко с твоего пути ".
В бессилии переносят присутствие тени. Ответственность за собственные поступки тем не менее отклоняется. Господствует пассивность (п) и дистанция (Д).
На занимающего высокое положение чиновника за его слабость в обращении со своими сотрудницами и сотрудниками, коллегами одинакового ранга и политиками со всех сторон нападали. При каждом проявлении критики он с невинным выражением указывал на множество недостатков в существующем строе, политике, законодательстве, на финансовые ограничения и т.д. и на свое бессилие против этих данностей. Когда совершались ошибки, это будто бы происходило не по его вине, а всегда по вине внешних, не зависящих от него обстоятельств. Даже когда ему прямо указывали на личные слабости, он говорил, пожимая плечами: "Система плохая и всякий человек несовершенен. Посмотрите на соседние отделы, ими руководят точно так же, как я это делаю здесь! Кроме того, люди в моем возрасте уже не могут меняться".

(4) Позиция отождествления с чудовищем
"Да, чудовищный зверь, ты здесь! И я признаю, что я в своей основе только бестия! Ты мое истинное "Я". Бессмысленно отрицать тебя. Поэтому я хочу признать в себе бестию и вести себя, как бестия. Да, я таков, и все другие люди тоже!"
Опыт со своими теневыми сторонами здесь превалирует настолько, что всякая связь с высшей сущностью отрицается. Определяющими здесь являются полюса близости (Б), то есть идентификация, и пассивности (п), то есть полная отдача силам двойника.
Все четыре проблематичные основные позиции повседневного "Я" по отношению к теневой личности или двойнику представлены в общем виде на табл. 4 и увязаны с вышеназванной полярностью. Во всех этих случаях имеющаяся сила растрачивается в неплодотворных отношениях с собственной теневой личностью.

4. Внутренняя напряженность выносится наружу

Во всех восьми описанных основных состояниях повседневное "Я" живет в напряженном отношении с высшей самостью или с двойником. Но "Я" не справляется с напряжением. И поэтому ищется выход, который обещает уменьшение переживаемого внутреннего напряжения - хотя бы ненадолго.
Приведенным восьми проблематичным установкам в отношении к собственному свету и собственной тени мы, однако, можем противопоставлять позитивные и плодотворные основные состояния, которые я обозначаю как "состояние самоконфронтации" (раздел 2.6). С ними можно пытаться противостоять требованиям светлой и теневой стороны и самому активно работать над преодолением напряженности. Но сначала приведем пример пяти типичных форм межчеловеческих конфликтов, которые исследовал и представил Хорст-Эбергард Рихтер (Richter 1967, 1972). Там, где повседневное "Я" неспособно конструктивно обращаться с двумя другими сторонами (высшая сущность и двойник), там очень легко напряженность во внутренней жизни может перейти наружу, так сказать, экспортироваться. Тогда происходят типичные конфликты в сфере межчеловеческих отношений.
Трения и конфликты рассматриваются большинством людей как случайность, подобно несчастным случаям, и отклоняются. Поэтому, в конечном счете, люди не чувствуют себя полностью ответственными за свое собственное поведение в угрожающих или неприятных ситуациях. Но они, однако, могли бы попытаться как можно дольше следовать призыву, который заложен в конфликтах или напряженностях. Ведь именно в критических напряженных ситуациях наша высшая сущность чувствует себя особенно востребованной. Правда, одновременно провоцируется и наш двойник. Тогда решающим является, поддаюсь ли я раздражению и думаю примерно так: "Что это такое?! На меня нападают — значит, я докажу, что со мной не так-то просто справиться! Я буду оказывать сопротивление и показывать зубы. Жесткость и неподатливость теперь оправданы!"
В критических ситуациях из-за свойственного нам раздражения мы слишком легко поддаемся тому, чтобы действовать не из наших лучших моральных качеств. Вместо этого в нас пробуждаются "звери" двойника. И постепенно они начинают защищаться и тем самым вмешиваться в наше поведение. Негодование и ярость могут овладеть нами до такой степени, что мы более или менее слепо в гневе и безрассудстве бросаемся вперед. Дело доходит до оскорбительных выражений или даже до рукоприкладства. Это значит, что в этом случае нами овладевает наш двойник. Часто мы из соображений безопасности и самообладания прибегаем к старому образу поведения, от которого мы уже отказались. Это отступление ("регрессия") к уже признанному нами неэтичным и преодоленным образцу поведения можно отчетливо видеть в восьми основных позициях предыдущего раздела и следующих ниже пяти конфликтных формах, согласно Х.-Э. Рихтеру (Richter 1967, 1972).
В этих ситуациях в действие вступают типичные для социального конфликта социально-психологические механизмы "проекции" (см. Allport 1954, Luken) 1957, Rochblave-SpenIe 1973). Одна конфликтующая сторона признает в другой те же слабости, которые - при достаточном самопознании! - они, в сущности, должны признать у себя. (Allport 1954, Murray 1933). Но чтобы оправдать себя, каждая конфликтующая сторона создает лестный образ собственной персоны. Каждая сторона видит себя как более умную, моральную, мужественную и т.д., чем противоположная сторона (Adorno 1950, Bass/Duntemann 1963, Sherif 1962), в то время как последняя очерняется и с обострением конфликта даже воспринимается как "дьявольская"(Еckhardt, White 1956, 1966, 1967, Boesch/Earl Davis/Kelman 1964).
Так возникшие образы конфликтующих сторон больше не являются идентичными нормальному образу высшей сущности или, соответственно, тени, а представляют собой преувеличения и искажения. Динамика столкновения ведет конфликтующие стороны к крайностям. Если собственный образ и образ противника подобным образом сильно расходятся, то осуждение противоположной стороны как "насквозь плохой" кажется оправданным. Трагическое в каждом конфликте, в сущности, состоит в том, что эти преувеличения и искажения каждой из сторон являются невольными и неосознанными. Поскольку противники больше не встречаются прямо и открыто, то их способность восприятия ограничивается. Из-за этого они не могут осознать появляющиеся искажения как таковые и устранить их. Тогда в конфликте из-за "фильтрации восприятия" (Allport 1954, Glasl 1969) происходит усиление уже образовавшихся предубеждений. Правильным будет сказать, что в сильном конфликте конфликтующие личности больше не борются друг с другом прямо. Это скорее обстоит так: образ, который я создал о себе самом, борется с образом, который я создал о моем противнике и на котором я все больше и больше зацикливаюсь. Мы можем сказать, что, с одной стороны, конфликты делают нас сверхчувствительными к теневым аспектам нашего противника, а с другой стороны, нечувствительными к указаниям на наши собственные теневые стороны, из-за чего мы питаем в себе иллюзии относительно нашего высшего "Я".

5. Некоторые основные формы межчеловеческих конфликтов, согласно Хорсту-Эберхарду Рихтеру

Психиатр Хорст-Эберхард Рихтер (Richter 1967, 1972) исследовал для семейной терапии на основании относительно сходного образа человека различные конфликтные отношения между родителями и детьми и определил типы распределения ролей в конфликтах. Однако подобные нарушенные отношения существуют не только между родителями и детьми. В моей работе с конфликтами на предприятиях, в больницах, школах, органах управления и т.д. я находил соответствие этому и вне системы семьи. Важнейшие из этих основных форм кратко объясняются здесь согласно Хорсту-Эберхарду Рихтеру и иллюстрируются моим собственным опытом.
(1) "Я твой судья!"
Когда человек чувствует, что он не в состоянии соответствовать требованиям своей высшей сущности, он, возможно, в качестве заменителя этого будет постоянно осуждать, критиковать других людей и заставлять их выполнять эти требования в их жизни. Из-за этого такой человек становится духовно-душевно несвободным и живет, в сущности, не своей собственной жизнью, а жизнью другого человека. Здесь господствуют активный полюс (а) и дистанция (Д).
В моей консультационной практике я имел дело со сложным конфликтом в одном органе городского управления. Один высокопоставленный чиновник, которому было примерно 60 лет, находился в клинче с 40-летним муниципальным советником, своим высшим политическим начальником. Оба принадлежали к одной политической партии. 60-летний чиновник много лет был доцентом в школе кадров этой партии и там некоторое время учил своего нынешнего шефа, молодого муниципального советника. После начальных дискуссий и дебатов старый чиновник взял на себя роль голоса совести для более молодого преуспевающего политика. Бывший учитель резко критиковал всякую открытую речь политика, если ему казалось, что что-то было "идеологически нечисто". Как идеолог, старый чиновник требовал от своего бывшего ученика, чтобы он являл собой образец поведения. Поэтому отношения между этими людьми все больше осложнялись. Политик со временем стал чувствовать себя так, будто его "судья" его преследует. Примечательным в этом конфликте было то, что старый чиновник хотел постоянно предписывать молодому политику нормы и ценности, которым тот должен был соответствовать. То есть он должен был жить по идеалам его идеолога, которые тот проецировал от своей высшей сущности на своего ученика, поскольку он сам не смог сделать политической карьеры. В этом конфликте политик боролся против преследования совести.
(2) "Ты моя лучшая часть!"
И этот конфликт возникает из неспособности соответствовать требованиям своей высшей сущности. При этом доминирует пассивный полюс (п) и дистанция (Д).
В одном высшем учебном заведении наглядно проявилось, к каким конфликтам это может вести. Одна преподавательница имела высокие идеалы, но как отдельная личность чувствовала себя слишком слабой, чтобы их осуществить. Поэтому она влилась в уже существовавшее сообщество. Очень скоро в представлениях и ожиданиях этой преподавательницы произошла идеализация этой группы: "Одна я слишком слаба, но как группа мы можем дополнять и возвышать друг друга! Мы покажем миру, как может выглядеть хорошее образование для взрослых". От группы ожидалось, что она может все делать лучше, чем каждый в отдельности. Через короткое время появились первые разочарования, которые постепенно усилились до фрустрации. Ведь все в команде происходило слишком долго, утомительно и расплывчато. Не принимались однозначные решения, никто не чувствовал себя ответственным за их практическое осуществление и т.д. Из-за этого группа слышала самые резкие упреки этой преподавательницы, поскольку она "именно от этой команды ожидала чего-то совсем другого" и теперь чувствовала себя обманутой. Отдельные члены группы - не замечая этого - изначально сильно идеализировали друг друга. Из-за этого возможности коллектива были переоценены. С течением времени это облеклось в "негативное устремление" (Steiner 1924), которое закончилось коллективным чувством вины, после чего группа распалась.
(3) "Ты моя слабая часть!"
Х.-Е. Рихтер (Richter 1967, 1972) описывает, как многие семьи имеют, так сказать, "своего дурачка": один из детей становится шутом. Он всегда делает самые глупые замечания, ведет себя бестолково и беспомощно и возбуждает сочувствующий смех других. Так создается роль, в которой этот человек должен всегда и везде брать на себя слабости семьи, в то время как остальные дети и родители выглядят ловкими, умными, умелыми и т.д. Это (более или менее неосознанное) распределение ролей позволяет другим членам семьи выглядеть лучше, поскольку все слабые свойства могут концентрироваться и проецироваться на "козла отпущения". Часто дети годами борются с этой навязанной ролью, после того как понимают, что втянуты в нее вопреки своей воле. В основе этих конфликтов лежит одностороннее проецирование аспектов двойника на другого человека. Здесь определяющими являются пассивный полюс (п) и дистанция (Д).
Подобные отношения проявляются и на предприятиях, когда, например, производственный отдел всегда возлагает вину за ошибки на плановый отдел, или когда руководящая верхушка объявляет ответственными за все промахи "глупых ленивых сотрудников низших уровней". Таким способом люди избавляются от того, чтобы искать ошибки в себе самих. Проецирование в его различных видах служит тому, чтобы свою вину сваливать на других. Во времена большой безработицы идет жестокая борьба за рабочие места, причем наблюдается так называемый "моббинг" (Neuberger 1994), стремление вытеснить коллег с их рабочих мест. В основе "моббинга" по большей части лежит описанная здесь динамика.
(4). "Ты опасная часть моего существа!"
В маленьких семьях, в группах и в больших организациях все время ищут козлов отпущения, которых стремятся сделать ответственными за опасное развитие или просто вытеснить через "моббинг" (Neuberger 1994) как конкурентов в борьбе за рабочее место. В макрообщественном масштабе это ведет к действиям против определенных групп, которых преследуют и - как в случае антисемитизма - даже безжалостно уничтожают. При этом группе, с которой борются и которую преследуют, как правило, приписываются все те свойства, которые являются противоположностью собственных - предполагаемых - добродетелей подавляющей группы. Если, например, считают себя мужественными, интеллигентными, чистыми, честными и творческими, то автоматически противник, козел отпущения, должен быть трусливым, глупым, грязным, бесчестным и некультурным. В этом основа религиозных или этнических предубеждений, где бы они ни проявлялись в мире. Противоположная сторона, таким образом, видится полностью как тень, поскольку на противника проецируют те признаки, которые сильнее всего осуждают в себе самих, но у себя самих их отрицают (Gladstone 1959, Bronfenbrenner 1961, Daim 1962, Smith/Bruner/White 1964).
В механизме козла отпущения для себя резервируется сумма, всех позитивных свойств и моральных качеств. Это создает иллюзорный, искаженный образ собственной высшей сущности. Противоположная же сторона полностью отождествляется с двойником. Такие крайние формы создаются в ходе эскалации конфликта и находят свою кульминацию на пятой ступени эскалации. В начале эскалации обе стороны, возможно, имеют лишь слабое чувство превосходства. Через действие и противодействие оно шаг за шагом может перерастать в тотальное осуждение противника.
Для этого распределения ролей определяющими являются активный полюс (а) и дистанция (Д).
(5) "Будь же нормальным, как и я!"
Некоторые люди во многих конфликтах научились отгораживаться от своей высшей сущности и от своей тени. Все "речи об идеалах и тому подобном" они считают "чистой чепухой", "опиумом для народа" и т. д. Но они отклоняют и ответственность за теневую действительность своего мышления, чувств и воли поскольку "человек не ангел!"
3десь динамика отмечена пассивной позицией (п) и дистанцией (Д)
0дин пример иллюстрирует это. Между отцом и двумя его сыновьями на протяжении многих лет возникали столкновения. Ключ к пониманию отца и его поведения лежал в его биографии В юности он был ослеплен и сбит с пути идеологией Гитлера. В 17 лет он добровольно по идеалистическим соображениям пошел на военную службу и в последние месяцы войны был на фронте. Только примерно через 10 лет после окончания войны он был выпущен из русского плена. Позднее он чувствовал враждебное отношение в своем родном городе из-за своего юношеского фанатизма, и на него возлагали ответственность за многие злоупотребления гитлеровского режима. Он понял, что заблуждался в своем стремлении к идеалам. Тогда он решил радикальным образом порвать со всеми идеалами и идеологиями. Свою вину за злодеяния нацистского режима он категорически отрицал. Со временем он стал отвергать всякую ответственность за собственные слабости и ошибки. Быть "нормальным" для него означало не признавать ни свою высшую сущность, ни свою теневую личность. И оба его сына должны были вести себя соответствующим образом, даже если они искали идеал и духовные ценности, например, в движении бойскаутов. При всякой возможности эти идеалы расценивались их отцом как иллюзорные, высмеивались и опровергались. Он полагал, что лучше бы его сыновья были трезвыми деловыми людьми.

6. Позитивные позиции самоконфронтанции и саморазвития

Перед этим я показал, как с помощью различения повседневного "Я", высшей сущности и двойника, могут быть лучше поняты конфликты в нас и в нашем окружении. Но эти восемь проблематичных установок не являются единственными мыслимыми позициями. Есть и конструктивные позиции.
Можно установить связь как с высшей сущностью, так и с двойником, если не требовать невозможного радикального морального изменения и не складывать бессильно руки после того, как несколько раз попались на ошибках.
Конструктивный основной настрой на самоконфронтацию и саморазвитие снова лучше всего представить в форме разговора.
Повседневное "Я" могло бы сказать высшей сущности: "Вот я со всеми моими недостатками и со всеми моими хорошими качествами. Вот ты, моя высшая сущность, как напоминание и требование. И когда я тебя на время забываю или даже предаю, ты все же неосознаваемо для меня ведешь меня. Я хочу сознательно быть открытым для тебя. Небольшими шагами и упорными упражнениями я могу создать для тебя пространство в моем мышлении, чувствах и воле и в моих повседневных поступках. Если я не могу измениться в один день, сразу, то я все же хочу радоваться, если я каждый день небольшими шагами все ближе и ближе буду подходить к тебе!"
И тени, двойнику, мое повседневное "Я" могло бы сказать:
" Ты тень моей личности. Я знаю, что тебя создали мои ошибки в мышлении, чувствах, воле и мои недостатки в поведении. Поэтому я несу ответственность за тебя и твои дела. Но ты не являешься моим истинным "Я", ты только часть моего существа. В тебе я создал для себя постоянный вызов. Во многих встречах с другими людьми ты показываешь себя, каков ты на самом деле. Поэтому я хочу не реагировать болезненно и враждебно на указания моих ближних, которыми они обращают мое внимание на некоторые твои черты. Я скорее хочу самокритично проверить их сигналы и принять как требования. Моя задача состоит не в том, чтобы силой подавлять или устранять тебя, или в один день изменить, а в том, чтобы небольшими шагами терпеливо и постоянно преобразовывать. Упорно работая над самим собой, я могу своими поступками переделать тебя и изменить твой ужасный облик - ведь он имеет мои собственные черты ".
Восемь описанных выше основных позиций (табл.3 и 4) показали, что может происходить, если между активной и пассивной стороной, а также между дистанцией и близостью, не будет создано плодотворного равновесия. Отсутствие равновесия ведет затем к изменению до обратного качеств полярности "Близость - Дистанция", "активно - пассивно", как показывает следующий раздел.
Если нам не удается создать самокритичную дистанцию относительно собственных поступков и реакции, мы приписываем наши ошибки и слабости нашему окружению. Это означает, что мы болезненным образом дистанциируемся от неприятных аспектов нашей личности и перекладываем их посредством "проецирования" на тех, кто нас окружает. Одновременно мы приписываем себе позитивные результаты поступков других людей, то есть стремимся в этом к близости и отождествлению. Полюса активно и пассивно также искажаются в восьми проблематичных внутренних установках: в одном случае к собственным недостаткам вырабатывается пассивная "толерантность", тогда как с теми же свойствами других ведется непримиримая борьба. Таким образом, активность преображения направляется не на собственную внутреннюю жизнь, а на изменения окружающего мира. Позиция самоконфронтации, напротив, ведет к тому, что я интенсивно работаю над самим собой, и благодаря этому преобразую свои отношения с моими ближними. Тем самым создается важнейшая основа для активного и конструктивного преодоления конфликтов. Предпосылки основной позиции самоконфронтации и саморазвития схематично представлены на табл. 5.

Таблица 5. Преобразование четырех полярных качеств благодаря позиции позитивной самоконфронтации и саморазвития.

(а) активно
Я упорно работаю над самим собой, преобразуя мою теневую сторону.
(Б) Близость
Я наблюдаю с самокритичной дистанции мое мышление, чувства и волю.
(Д) Дистанция

Я признаю мою ответственность за последствия моего поведения.
Я упражняюсь в понимающей толерантности в отношении усилий моих ближних.
(п) пассивно

Врага освободить внутри себя - через понимание! Даровать врагу возможность воскресения - через прощение!
Если я сначала односторонне направлял силу наружу, то теперь я обращаю ее на себя, чтобы усиленно работать над моей внутренней жизнью. Так качество близости и пассивности превращается в качество готовности к ответственности: я хочу принять на себя последствия моих поступков - даже если при этом речь идет о невольных и неосознанных побочных последствиях! Для этого я должен беззащитно открыть себя другим людям. Когда я решаю работать над самим собой, - даже если при этом я буду постоянно получать удары и должен мириться с этим - я развиваю качества близости и активности правильным образом.
Согласованность качеств активно и Дистанция становится способностью с самокритичной дистанции рассматривать и познавать собственное мышление, чувство и волю, не впадая при этом в оправдание, ложное истолкование или проецирование. Качества Дистанции и пассивности становятся тогда пониманием и толерантностью по отношению к стараниям наших ближних - пусть даже часто безуспешным - преодолеть свои слабости и реализовать в повседневном поведении свою высшую сущность.

7. Свет и тени в идентичности сообществ и организаций

До сих пор я описывал проблемы, которые могут возникнуть между отдельными людьми и приводить к конфликтному распределению ролей в отношениях между ними. Но все, что было здесь показано, может происходить также в обществах и организациях или между группами, поскольку группа, неформальное общество или формально институционализированная организация имеют собственную идентичность, которая, как и повседневное "Я" отдельной личности, находится в напряжении светотеневой идентичности.
Когда люди вместе стремятся к идеалу, желая создать объединение, предприятие, акционерное общество, и т. п., их объединяют сходные надежды. При первых встречах они очарованы всем, потому что они воспринимают световые аспекты друг друга. Стремление к единым идеалам, ценностям и целям заставляет их вначале обращать внимание только на то, что соответствует их позитивным ожиданиям. Это воодушевление совместным начинанием, со своей стороны, сначала придает пионерской инициативе требуемый размах (см. Glasl/Lievegoed 1993). При этом легко могут выпасть из поля зрения некоторые - конечно, тоже имеющиеся - менее позитивные свойства основателей. Люди более или менее идеализируют друг друга, и возникает климат так называемого "позитивною устремления" (Steiner 1924). Но со временем их совместный опыт становятся менее позитивным. Они замечают у своих сотрудниц и сотрудников те или иные слабости. Когда накапливаются разочарования и не существует нужного самокритичного отношения, то существует угроза смены "позитивного устремления" на "негативное устремление" (Steiner 1924), если люди видят, что их идеалы не осуществляются. Тогда в окружающих людях воспринимаются преимущественно теневые стороны, и это может приводить в действие все те механизмы, которые я описал выше.
Прежде всего сильная опасность перейти, преследуя высокие идеалы, из "позитивного устремления", в "негативное устремление", существует у следующих организаций: это организации, имеющие религиозную, мировоззренческую или идеологическую направленность, политические объединения, гражданские инициативные общества; экологически ориентированные движения, реформаторские школы с определенной педагогической философией, предприятия с альтернативными идеями производства и экспериментальными организационными моделями и так далее.
Но я хочу предостеречь от неправильного вывода: конфликты возникают не из-за стремления людей к высоким идеалам, а скорее из-за неумелой организации, которая и приводит к краху. Как правило, в фазе позитивного устремления исключается возможность конфликтов. Поэтому заранее не создают методов и органов, на которые можно было бы опереться при появлении напряженности и разочарований. В этом как раз и состоит типичная иллюзия "медового месяца". Как я говорил в первой главе, речь идет о том, чтобы люди приобретали конф-ликтоспособность, а организации - конфликтоустойчивость. Тогда они могут лучше справляться с высокими притязаниями, а также с противоречиями и промахами.
В настоящее время многие организации описывают концепцию своего идеала в форме какого-то видения, "mission-statement", в форме руководящего образа и т. п. В таких представлениях сообщество выражает, каким оно хочет видеть себя, куда направлено его развитие и к чему оно стремится. Если группа сама вырабатывает свой идеал, это значительно способствует прояснению собственных ожиданий и таким образом предотвращению конфликтов.
Образ, миссия или представление - это описание светлой или высшей сущности организации. Но при выработке становится видимой и теневая сторона. Становится ясно, действуют расхождения между идеалом и действительностью, поэтому рекомендуется описывать также и теневую личность коллектива.

Литература:

Adorno, Th W (I 950) The authorianpersonality. New York.
Allport, G W (1954) The nature of prejudice Double Anchor.
Bass, В M /J Dunteman (1963) Biases in the evaluation of one's own group, its allies and opponents in Journal of Conflict Res`olution, vol 11 1963, S 16-20.
Boesch, E.E. / Earl E. Davis/ H. С. Kelman (1964): Vorurteile, ihre Erforschung und ihre Bekampfung. Frankfurt am Main.
Bronfenbrenner, U (1961): The «mirror image» of Soviet-American relations. In: Journal of Social Issues, vol. 17/1961, S. 45-56.
Daim.W (1962): Das Bild des Feindes. In Der Christ in der Welt. Wien, Nr. 4/1962, S. 124-132.
Eckhardt, W (1965): War propaganda, welfare values, and political ideologies. In: Journal of Conflict Resolution, vol 9/1965, S. 345-358.
Frankl, V E (1969) Der Wille zum Sinn und seine Frustration durch die moderne Industnegesellschaft In: Gottheb Duttweiler-Institut (Hrsg), Hemmende Strukturen in der heutigen Industriegesellschaft. Zurich.
Gladstone, A. (1959): The conception of the enemy. In: Journal of Conflict Resolution, vol 3/1959, S. 132-137.
Glasi, F (1969): Techniken der Konfliktlosung. In: Der Christ in der Welt. Wien, Sept. 1969.
Glasl, F (1997): Konfliktmanagement Ein Handbuch fur Fiihrungskrafte, Beraterinnen und Berater. Bern / Stuttgart - готовится к изданию на русском языке.
Glasl, F/В Lievegoed (1993): Dynamische Unternehmensentwicklung Bern / Stuttgart.
Jung, С G (GW 7a) Uber die Psychology des Unbewufiten Gesamtwerke (GW) 7, S.32.
Lievegoed, B. (1979): Lebenskrisen - Lebenschancen. Mtinchen - Ливехуд, Б. "Кризисы жизни - шансы жизни". Калуга, 1994.
Lucken, H.-R. (1957): Konflikl-Psychologie. Einfuhrung und Grundlegung. Munchen/Basel.
Muller-Wiedemann, H. (1 980): Mitte der Kindheit. Stuttgart.
Murray, H. A. (I933): The effect of fear upon estimates of maliciousness of the other personalities. In: Journal ofSocial Psychology, vol. 4/1933, S. 310-329
Richter, H.E. (1967): Eitern, Kind und Neurose. Reinbek bei Hamburg.
Richter, H.E. (1972): Patient Familie. Reinbek bei Hamburg.
Rochblave-SpenIe, A.-M. (1973): Psychologie des Konflikts. Freiburg.
Sherif, M. (1962): Intergroup relations and leadership. New York.
Smith, M. B. / J. S. Bruner / R. K. White (1964): Opinions and personality. New York.
Treichler, R. (1981): Die Entwicklung der Seele im Lebenslauf. Stuttgart. Watzlawick, P. / J.H. Beavin / D.D. Jackson (1968): Pragmatics of human communications. London. Wehr, G. (1990): C. G. Jung und Rudolf Steiner. Zurich.
White, R. K. (1966): Misperception as a cause of two world wars. In: Journal of Social Issues, vol. 22/1966, S. 1-19.




КВАНТОВАЯ ПСИХОЛОГИЯ КОНФЛИКТА

С.А. Варфоломеев

Нет такой вещи как конфликт,
а есть его описание

Если ситуации определяются как реальные,
они становятся реальными по своим последствиям.
ТЕОРЕМА ТОМАСА.


Введение в поле дискуссии
Парадигма квантовой психологии конфликта рассматривается в контексте трех основных концептуальных подходов: культурологического (школа П. Сорокина), социального конструктивизма (школа американского социального психолога К. Гергена), критической социальной психологии (идеологи - лидеры Франкфуртской школы – Адорно, Хабермас, Маркузе). Выше перечисленные концепции находят взаимный смысл в квантовой механике. Перечислим основные положения квантовой механике, которые будут использоваться в данной статье.
Изучение явлений микромира привело к результатам, которые резко расходились с общепринятыми представлениями в классической (т.н. ньютоновской) физике и даже теории относительности.
В квантовой механике нет места для законов, управляющих изменениями индивидуального объекта во времени.
Законы квантовой механики – законы статистического характера.
Корпускулярно–волновой дуализм. Для более полного описания процессов необходимо использовать разные формулы из волновой и из квантовой теории – таков смысл принципа дополнительности Н. Бора.
С принципом дополнительности связано так называемое «соотношение неопределенностей», которое гласит, что в квантовой механике не существует состояний, в которых и местоположение, и количество движения (произведение массы на скорость) имели бы вполне определенное значение.
Значение эксперимента возросло в квантовой механике до такой степени, что «наблюдение играет решающую роль в атомном событии, и что реальность различается в зависимости о того, наблюдаем мы ее или нет» [Гейзенберг 1989, с.24]. Таким образом, по существу относительность и вероятность восторжествовала в квантовой механике.
1. В соответствии с доводами П. Сорокина [Сорокин,1997] вся история человечества за документированный период представляет собой чередование трех типов культур: чувственной (материальной), идеациональной (духовной) и интегральной, сочетающей элементы первых двух. Конец XX века и начало третьего тысячелетия – время кризиса чувственной культуры, господствующей на протяжении шести веков. Для нашей темы важно, что сама современная наука в ее наиболее развитых областях (например, квантовая физика) стала гораздо менее чувственной, эмпиристкой, чем в предыдущие два столетия. Как отмечает Сорокин, «феномены жизни… имеют, кроме своего эмпирического аспекта, гораздо более важные рациональные и даже сверхчувственные и сверхрациональные аспекты» [там же, с.32]. В настоящее время интегральная концепция абсолютной реальности завоевывает все больше сторонников. «Сегодня эта абсолютная реальность есть размышление о бесконечном пространстве Х бесчисленных качеств и количеств: духовного и материального, временного и вневременного, постоянно изменяющегося и неизменного, личного и сверхличного, пространственного и внепространственного, единичного и множественного…Она не идентична ни c что, ни с кто, ни с он, ни с она, оно, ни с материей, ни с духом, ни с субъектом, ни с объектом, ни с какой либо иной из ее дифференциаций; и в то же время она заключает в себе все известные и неизвестные ее качества…Из ее бесчисленных модусов бытия три формы представляются существенными: а) эмпирически чувственная, б) рационально–разумная и в) сверхрациональная– сверхчувственная. Новая концепция не отрицает чувственную форму реальности, но делает ее только одной из трех ее главных аспектов. Эта новая концепция истинной реальности, будучи несравненно богаче и адекватнее старой, в то же время гораздо ближе к истине и абсолютной реальности практически всех религий, особенно их мистических направлений [там же, с.33-35].
С тех пор, как были написаны эти слова, наука (особенно, физика) еще больше продвинулась в отмеченном Сорокиным направлении.
2. Концепция социального конструктивизма представляет пять основополагающих положений:
знание о социальной жизни следует рассматривать не как «отражение» внешней реальности, а как «преобразование», трансформацию опыта в реальность языковую, «лингвистическую онтологию».
поведение человека следует рассматривать не как следствие неких неизменных законов, программ, а как результат ряда принимаемых им произвольных, свободных, автономных решений.
знание о социальном поведении (нормах, правилах и т.п.) и знание об этом знании следует рассматривать не как процесс накопления, а как процесс бесконечного исторического пересмотра, реинтерпретации в зависимости от меняющегося социокультурного контекста.
теория есть не просто систематизация знаний, а средство преобразования действительности.
знание не может быть ценностно свободным. Проблемы этики должны играть все большую роль в исследовании человеческого поведения [цит. по Шихирев,1999,с.360-361]. В рамках этой концепции основным полем исследования становится язык, дискурс (способ изложения, доказательства и т.п.). Основным объектом исследования становятся субъекты коммуникаций. Можно сказать, что семиотика займет важное место в изучении социальных явлений, в т.ч. и конфликта.
3. Как отмечает Шихирев [Шихирев 1999, с.365] «…критическая социальная психология отличается от господствующей парадигмы по трем основаниям. В области онтологии (теории бытия) она разделяет принципы конструкционизма, т.е. исходит из того, что люди сами творят в общении свою реальность; в области методологии и методов она опирается на лингвистику и герменевтику; в области эпистемологии (теории познания) она стоит на позициях пострационализма, т.е. отрицает наличие некой реальности, которая доступна объективному исследованию». Например, Ю.Хабермас, автор теории коммуникативных действий, выделяет три основные функции речевых действий: изложение фактов, установление межличностных отношений и выражение субъективных переживаний. Когда мы что–то говорим, мы выдвигаем определенные притязания на подлинность: «…Мы посредством языка утверждаем, что нечто в мире истинно, что определенные нормы в обществе верны и что я даю правдивую картину своих субъективных переживаний» [Монсон, 1992, с.328], это и является основой понимания людьми друг друга, по мнению Хабермаса.

Основаниями для рассмотрения данной темы послужило несколько аспектов моей личной жизни и профессиональной деятельности как преподавателя, консультанта и тренера. Проводя занятия по конфликтологии, где студенты проигрывали те или иные конфликтные ситуации, а также в тренингах по управлению конфликтами, я обнаружил, что во многих конфликтах содержится лишь небольшое ядро подлинно несовместимых целей. Главная проблема, которая выходила на передний план – искажение восприятия чужих мотивов и целей. В большинстве «конфликтных» кейсов «реальных» причин конфликта - не было. Конфликт выступал как воспринимаемая несовместимость действий или целей. Поиск «реальных» (о природе «реальности» в контексте квантовой психологии смотрите ниже) причин конфликта приводил к «эффекту луковицы», т.е. конфликт не существовал в физической реальности, а был лишь в наших головах и в наших коммуникациях. «В условиях конфликта тексты, которыми обмениваются участники, зачастую оказывают большее влияние на формирование у них модели ситуации, чем на фактическое положение дел. Происходит парадоксальная трансформация онтологии мира. Модели мира и знания участников ситуации становятся не менее, а даже более «вещественны», чем внешние, объективно определяемые обстоятельства» [Язык и моделирование…, 1987, с.7]. Таким образом, можно сделать вывод, что мы реагируем не на действительность как таковую, а на свою интерпретацию этой действительности.
Следствием этого вывода может быть только (или не только?) признание субъективной природы конфликтов, которая предполагает субъективную оценку ситуации, такого ее восприятия, которое создает для субъекта необходимость реагирования в виде выбора соответствующей стратегии конфликтного взаимодействия. Это верно как для личностного, так и межличностного конфликта. Наличие «объективных» условий возникновения конфликта создается самим же человеком в процессе самооправдания и нежелания взять ответственность за свои дискомфортные ощущения.
По мнению Н.В. Гришиной [Гришина, 2000] восприятие человеком конфликта означает оценку конкретной ситуации через ее сравнение с образцами различных ситуаций социального взаимодействия, имеющимися в его опыте, и отнесение ее к категории «конфликт». На основе категоризации и интерпретации индивид создает «когнитивные соответствия» этих ситуаций. При этом ситуация конфликта скорее является «личностно – окрашенными» образами «человека–в-ситуации». «Определение ситуации» - это результат восприятия ситуации и ее интерпретации («объяснения» на основе категоризации). Следствием определения ситуации становится поведение, которое человек строит в соответствии со своим «определением», и эти субъективные представления о ситуации оказывают на него более сильное влияние, чем объективные ее характеристики. Человек не просто реагирует на ту или иную ситуацию, но «определяет» ее, одновременно «определяя» себя в этой ситуации, и тем самым он фактически сам создает, « конструирует» тот социальный мир, в котором живет [Гришина, 2000, c.188]. Теорема Томаса (см. эпиграф) применительно к конфликтам означает, что если человек определяет ситуацию как конфликтную, она становится конфликтом, так как в своих действиях в данной ситуации он основывается на этом определении, развивая конфликтное взаимодействие, выбирая соответствующие стратегии поведения, оценивая действия партнера и т.д.
Итак, важнейшим фактором возникновения конфликтов является восприятие ситуации как конфликтной [Гришина, 2000, c.165]. В этой связи важно понять, как человек воспринимает и анализирует ситуацию, по каким признакам оценивает ситуацию как конфликтную и какие факторы на это влияют.
Для ответа на эти вопросы необходимо расширить описание конфликта в контексте квантовой психологии. Квантовая психология возникла на основе базовых идей и принципов квантовой физики. Работы доктора Р.А.Уилсона [Уилсон, 1998], С. Волинского [Волинский, 1997] объясняют многие проблемы восприятия. Прежде всего, они показывают, как работа мозга программирует Нас и Наш мир. С другой стороны, как наблюдатель создает наблюдаемое, о закономерностях и парадоксах этого процесса.

«Коаны» квантовой физики

Феномен влияния наблюдателя на наблюдаемое
Впервые о феномене влияния наблюдателя на наблюдаемое, и как наблюдатель создает наблюдаемое поведал мне мой профессор при выполнении одного биологического эксперимента в фитотроне. Это было сказано в шуточной форме и несколько озадачило меня. В последующем, читая книгу В. Гейзенберга [Гейзенберг,1989, c.24] я обнаружил то, о чем говорил профессор: «Наблюдение играет решающую роль в атомном событии, и что реальность различается в зависимости от того, наблюдаем мы ее или нет». Данное обстоятельство привело к тому, что сам измерительный прибор влияет на результаты измерения и участвует в формировании изучаемого явления и участвует в формировании изучаемого явления. В последующем, познакомившись с работами Ф. Капры «Дао физики» [Капра,1994], я с удовлетворением обнаружил параллели между даосизмом, дзен–буддизмом и квантовой механикой. Но оно не давало ответа, как можно было бы применить основные философские выводы квантовой физики в реальной жизни, в разрешении реальных внутриличностных и межличностных конфликтов.
Занимаясь медитативной практикой Дзен, я «насаживал свои мысли на колючки боярышника», «следил за своими мыслями» добиваясь «пустоты» сознания. Я начал обнаруживать, кем я не являюсь: я - не ум, не мысли, не эмоции. Я свидетель всех этих вещей, которые приходят и уходят, но которые не являются мной. Это было похоже на снятие слоев с луковицы. При этом я не подозревал, что останется, когда с "луковицы" сняты все слои - ничего. И даже это слово не выражало медитативный опыт, поскольку он не вербализуется. Мастер Дзен в таких случаях показывал пальцем или помахивал посохом. Это медитативное состояние удержать было нелегко (вы, наверное, чувствуете семантическую неувязку, как можно удержать то, что не существует), мой ум возвращался, и я начинал чувствовать себя неудобно, становился раздражительным, злым или каким-то еще. Я понял, что упускал важный аспект в медитации Дзен, что наблюдатель не только наблюдает и осознает то, что проходит через ум и тело, он вместе с тем является творческим источником этого. Я обнаружил что, с одной стороны, наблюдатель ума (мыслей, чувств, эмоций и ассоциаций), не только наблюдает мысли или эмоции, но каким-то образом мгновенно создает то, что он наблюдает. С другой стороны, наблюдатель каким-то образом создает мысль с помощью наблюдения. Если я пытался удерживать медитативное состояние, оно исчезало.
По мнению специалистов в области социального восприятия, в оценке ситуации скорее имеет место целостное «схватывание» образа ситуации в аффективных тонах. Исследования, использующие данные регистрации физиологических параметров, показывают, что «мы испытываем определенные чувства по отношению к чему-либо за долю секунды того, как мы начинаем об этом размышлять» [Чалдини,1999, с.107]. В этой связи резко возрастает требование к внутренней гармонии человека, его «сбалансированности». Это важно не только на уровне психофизиологическом, но и ментальном. В практике Дзенского психотренинга – это создание «безмятежного», «спокойная поверхность воды, отражающая Луну». Прославленные учителя кунг–фу считают, что к противнику (причем, противник не рассматривается как противоборствующая сторона, а является частью целого) нужно относиться без гнева и злобы, сохраняя неустрашимость и спокойствие духа; вся боевая выучка служит здесь лишь средством для обретения этих качеств. Совершенный воин – утверждают они – не даст вовлечь себя в битву, и сила атакующего сразит самого атакующего.
Таким образом, для внутриличностного конфликта не было оснований, исчезла опора для конфликта. Объяснение наблюдаемого поведения субъекта (т.е. моего «Я») зависела от моего внутреннего конструирования психического пространства (т.е. создания диспозиции), где происходила реализация намерений. Для того чтобы наблюдатель имел возможность наблюдать ситуацию конфликта, он должен был сам создать диспозицию. Структура актуальных переживаний внутриличностного конфликта состояла от принятия ответственности за конфликт, участие или разделение конфликта и его «сотворения». Только проживая конфликт можно было его разрешить.
Таким образом, тотальным выходом разрешения внутриличностных конфликтов может быть только трансформация способности переживать жизнь, чтобы конфликтные ситуации, которые пытаемся мы изменить, прояснялись в процессе самой жизни, а не «застревали» в нашем подсознании. Трансформация способности переживать жизнь – это не попытка изменить жизнь (свою, чужую), а позволить ей БЫТЬ, наблюдая за ней, прикасаясь к ней своими чувствами. Конфликт уходит в момент переживания.
Начните спрашивать себя: «Кто Я?». Не спешите с ответом, хорошо подумайте. Когда найдете несколько ответов, спросите: «Кто он такой - тот, кто отвечает?». Понаблюдайте за своим разумом, размышляющим над этим вопросом. Затем спросите: «Кто он этот, думающий?». Каждый ответ должен порождать новый вопрос. Ваши ощущения?
Вспомните какой–либо устойчивый барьер (эмоция, травма, физическая боль, привычка) и попробуйте пережить его, принимая, наблюдая и соприкасаясь с ним. Ваши ощущения?

Природа реальности конфликта и ответственности
Посадили крысу в лабиринт с четырьмя тоннелями и положили сыр в четвертый туннель. Крыса через некоторое время научилась искать сыр в четвертом туннеле. Захотела сыр - в четвертый туннель. Через некоторое время сыр положили в другой туннель. Крыса в четвертый туннель – сыра нет. Выбегает и снова четвертый туннель – сыра нет. Туда – сюда и крыса ищет сыр в другом туннеле.
Сделали под человека лабиринт. Посадили его туда. Вместо сыра в четвертый туннель положили 50$ банкноту. Захотел 50 баксов – четвертый туннель. Однажды сказали, что эксперимент закончился, однако, люди еще долго продолжали ходить в четвертый туннель. При этом обижаясь на ученых, почему нет 50$.
Разница между крысой и человеком проста. Человек поверил в четвертый туннель и будет туда бегать вечно, фрустрируя при этом, и переживая несправедливость мира. Крысы ни во что не верят, их интересует сыр. А человек начинает верить в четвертый туннель и считает, что правильно бегать в четвертый туннель, есть там сыр или нет. Человеку больше нужна правота, чем сыр.
Когда на тренинге личностного роста я задаю участникам вопрос: «Что для вас более реально, ваш стул, на котором вы сидите, как физический объект, или ваше чувствование (восприятие) вашего стула?», то многие с убежденностью говорят, что для них реальность стула как физического объекта ближе, чем его восприятие.
Как не парадоксально, это одна из причин личностного конфликта и, как следствие, межличностного, механистичного проживания человека в своих системах верований вместо того, чтобы жить в мире актуальных переживаний. Это, кстати, очень хорошо понимали Гурджиев и его ученик Успенский. Вера во что–либо, это неуверенность в чем-либо. Когда человек знает - это естественная уверенность, как ходить, дышать, петь. Просто человек конструирует реальность через свои выводы (или, как отмечает Гришина [Гришина, 2000], категоризацию и интерпретацию). Конечно, я далек от солипсизма, поскольку если думать, что автобус - это моя сконструированная реальность, то он просто переедет меня. Голограмма автобуса для человека столь же реальна, как и его физическое воплощение. То, что реально для человека, не обязательно физически реально. Конфликт существует до тех пор, пока мы его воспринимаем как конфликт. Настоящая реальность – наши переживания. С точки зрения квантовой физики весь физический мир построен на соглашении, т.е. он нереален. Однако лучше поверить соглашению, что автобус материален, чем бы он ни был в переживаниях других людей. «Стул», «автобус», «компьютер», и др. - это соглашения, они не реальны, но на стуле можно сидеть, автобус может убить и т.д. «Конфликт», «страхи», «фобии», «счастье» и др. – это абстракции, ярлыки реальных наших ощущений. Как гласит один из постулатов НЛП - «карта – это не территория». С точки зрения описания конфликта бессмысленно говорить о страхе, боли и других абстрактных вещах, поскольку для понимания действительности это не дает никаких результатов. Только ощущения могут показать реальность. Психолог или сам клиент может работать с болью только в виде «гвоздя в голове», «камне на сердце», «кола в животе» и т.д.
Тест на реальность – это проявление физичности вещи во времени, расстоянии и форме, которые можно измерить, а смысл измеримости – конвенциальность, т.е. для того, чтобы что-то было измеримым, оно должно иметь начало.
На самом деле «реальность» ограничивается тем, что люди и их приборы могут обнаружить, декодировать и передать. «Если сыра нет», то сделай что-нибудь другое – другой из постулатов НЛП.
Одной из причин конфликта является попадание в ситуацию, когда мы верим авторитетам, считает ли это правдоподобным большинство людей, вероятно ли это, кажется ли это нам естественным и т.д. Все это формы правдоподобия. Это состояние можно назвать «промежуточная» реальность, когда мы выдаем желаемое за действительное. «Промежуточная» реальность (это похоже на полет монеты в воздухе, когда неизвестно как упадет монета: орлом или решкой), принимаемая за конечную реальность (монета, например, может упасть решкой) порождает конфликтные ситуации. В состоянии неопределенности наше сознание активно достраивает воображаемую действительность. При этом мысли становятся реальностью тогда, когда они позволяют управлять собой.

Коан о коте
В. Шредингер доказал, что обычный кот может существовать в математических условиях «собственного состояния», когда утверждение, что кот мертв, и утверждение, что кот жив, в равной степени имеют смысл, причем утверждение, что кот и жив и мертв, тоже имеет смысл. Даже если кот стал определенно мертвым (или определенно живым) для Шредингера, то он остается как мертвым, так и живым для другого физика, находящегося вне лаборатории.
Для того, чтобы определить, кот жив или мертв, нужно посмотреть, т.е. убедиться на собственном опыте в физичности объекта.
Межличностный конфликт, как мы можем уже представить, возникает из-за несоответствия описания тех реальностей, с которыми мы сталкиваемся. В основе этого лежит создание собственной модели реальности или создание собственного туннеля реальности (определение блестящего ученого Т. Лири). Межличностный конфликт восприятия можно продемонстрировать гештальт–психологическим феноменом «фигура – фон», т.е. мы должны договорится, о чем мы говорим, о фигуре или фоне, и, что для нас – фигура и фон. Восприятие заключается не в пассивном приеме сигналов, а в активной интерпретации сигналов. Сравните высказывание Н.Бора о том, что «Мы можем в различных контекстах моделировать материю и как волны, и как частицы» [цит. Уилсон,1998, с.36].
В понимании и разрешении конфликта большое значение придается семантике слова. Поскольку, как я указывал, слова должны носить личностный отпечаток чувственного опыта. Кстати, это хорошо понимают последователи рационально – эмотивной терапии А.Эллиса, а также последователи НЛП. Перефразирование в данном аспекте позволяет человеку осмысленно принимать ответственность за выбор, который он делает. Или, общение означает ответственность за то, чтобы другой субъект понял твое сообщение. Если он не понял - ответственность лежит на тебе.
Поскольку единственным источником переживаний выступает сам человек, то он несет ответственность за свои переживания. У человека всегда есть выбор взять или не взять ответственность за свои эмоции, мысли и поступки. Мы сами продуцируем страхи, печаль, депрессию и негативное отношение к жизни. Некоторые поддаются отчаянию и преждевременно умирают психологической смертью, а также, судя по данным некоторых исследований, и преждевременной физической смертью. Другие трансцендируют свою болезнь и используют надвигающуюся смерть в качестве стимула к улучшению качества жизни. Однако следует подчеркнуть, что ответственность за свою позицию не обязательно означает ответственность за чувства, но означает ответственность за установку по отношению к собственным чувствам [Ялом, 1999, c.311].
«Во время первой мировой войны военный врач – еврей сидел в окопе вместе со своим другом не евреем, полковником из аристократов, когда начался массированный обстрел. Поддразнивая его, полковник сказал:
- Вы ведь боитесь, не так ли? Это лишнее доказательство превосходства арийской нации над семитской.
– Разумеется, я боюсь, - ответил доктор, - но кто обладает превосходством? Если бы вы дорогой полковник, боялись так, как я, вы бы уже давно удрали» [цит.по Ялом,1999, c.311]

1.3. Единство и энергия конфликта
«Все в одном, одно во всем,
одно в одном, все во всем»
Учение Хуаянь
С точки зрения квантовой физики мир един и состоит из энергии, т. е. разницы на субатомном уровне между живой и неживой природой нет. Энергия несет нейтральный характер, и только мы ее определяем как конфликтную, навешивая ярлыки и, так или иначе, обозначая ее.
На самом деле все это прекрасно соответствует идее известного физика Дэвида Бома [Уилсон,1998, с.202] о том, что есть «явный порядок» и «неявный порядок». Явный порядок - это мир, как мы обычно его воспринимаем: наполненный объектами с видимыми различиями и границами. Неявный порядок - это неразрывная целостность, соединяющая нас всех; это квантовый уровень, где объекты, частицы, люди и эмоции состоят, субатомно из одного и того же вещества. На явном уровне, наблюдатель и то, что наблюдается (мысли, эмоции, ощущения) кажутся разными. На неявном уровне они являются одним и тем же. Конфликт на квантовом уровне просто не возможен, поскольку нет различения и отсутствует диспозиция.
Когда на тренинге мы рассматривали те или иные эмоции, возникающие в ходе (или до) конфликта, то им давали разные имена и ярлыки. Например, в моем теле я чувствовал какие-то ощущения. Я назвал эти ощущения «страхом» и решил, что это (страх) нехорошо и нежелательно для меня. Я начал сопротивляться этой энергии, которую «я» назвал страхом, но она проявлялась еще с большей силой.
При переживании страха я осознал, что наблюдатель страха и сам страх являются в своей основе одним и тем же; только мое предубеждение создало диспозицию «я - ситуация страха».
На квантовом, субатомном уровне, состав того, что мы переживаем на опыте как пространство, и того, что мы переживаем как физическую материю, один и тот же - нет разницы между пространством (пустотой) и физической материей.
Первым шагом по гармонизации своего внутреннего состояния выступает осознание, что «я» назвал эту энергию страхом и «я» решил, что она нежелательна.
Вторым шагом, необходимо сформировать намерение, что я не хочу страха, снять ярлык и рассмотреть (соприкоснуться) это как энергию. Однако человек не может представить энергию страха, она должна приобретать более осязаемые формы. Где находится страх, как он выглядит, что вы чувствуете, когда соприкасаетесь с ним - это те вопросы, которые позволяют работать с абстрактной проблемой именуемой страхом. Как только вы соприкасаетесь с энергией страха, проблема исчезает. На своем основополагающем уровне страх (как и все эмоции) состоит из энергии - и мне незачем этому сопротивляться. В этой связи интересно отметить, что страх нельзя преодолеть, победить, контролировать и т. д., как это принято в западной психологии (сохраняется диспозиция). Нет отдельного, обособленного «я», потому что «я» не может существовать, как отдельная сущность, которая может «бороться» со страхом. Страх можно полюбить (соприкоснуться) и тогда он исчезает, остается – энергия. Энергия производится в процессе переживания, происходит, как бы, квантовый скачок сознания. Эта энергия позволяет нам открыть дверь в большую реальность, расширить сознание, войти в более широкий контекст, в который мы можем «помещать» наш опыт.
Как пишет С.Волинский [Волинский,1997, с.27] «Вместо переживания боли, одиночества, разочарования или отделенности, как абсолютных, самостоятельных состояний, можно приобрести постоянно живущее чувство большего целого. Хотя чувство присоединенности и даже неотделимости от остального мироздания приходит и уходит - квантовое сознание не переживается круглые сутки - регулярное переживание его ослабляет хватку предыдущих, ограниченных шаблонов мышления и убеждений. Даже только одно перемещение в квантовое сознание может устойчиво изменить то, как вы относитесь к вашим хроническим шаблонам поведения».
Любое переживание квантового сознания, начинает убирать суждение, оценку, боль разделенности, которые обычно отравляют повседневную жизнь. С переживанием большего единства открывается еще одно окно сознания, где границы и видимость отделения, соревнования, боли и конфликта исчезает.

Квантовое сознание и логика в конфликтологии
Пытаясь реально повлиять на конфликты, учитывая наработки ученых, я часто сам испытывал на опыте качели обещанных формул причины и следствия, и только разочаровывался. Сколько раз мне обещали, что выполнение "Х" (чего-то духовного или психологического) обязательно прекратит мои затруднения. На деле же причиной конфликта всегда был Я. Причем «проявление» конфликта носило вероятностный характер, не подчиняясь законам Аристотелевой логики. Как только покидал область невербального опыта, т.е. говорил и думал, я создавал собственную модель Вселенной, в т.ч. и ситуацию конфликтного взаимодействия. Я пришел к выводу, что любая модель описания и разрешения конфликта не отражает сам конфликт. Единая точка зрения на конфликт была невозможна, в связи с чем была необходимость принятия множественности перспектив. Техника множественных рассказчиков давала множественность перспектив развития событий (сценариев), т.е. реализовывалась форма одновременного общения и энергетического обмена – малтилог (см. подробнее [Зайцев, 2001]).
Как пишет Р.А. Уилсон [Уилсон,1998, c.49], «Люди веками убивали друг друга в жестоких войнах и революциях и продолжают это делать – и все это во имя идеологий и религий, которые, если их суть представить в виде предложений, не выглядят для современной логики ни истинными, ни ложными. Это бессмысленные предложения…». Аристотелева логика не дает понимание неопределенности (фотон не может быть одновременно волной и частицей), в то время как квантовая логика вводит состояние «может быть». Вообще восприятие начинается с позиции «может быть» и иногда бывает, вследствие, быстротечности процессов, что данная позиция может остаться на всю жизнь. Однако в большинстве случаев в конфликтной ситуации под эмоциональным прессом мы отбрасываем квантовую логику и выносим определенное суждение. Почему это происходит? С одной стороны, человек не видит причины принятия решения в себе и перекладывает ответственность на других. С другой, «традиционные политические идеологии и религии на протяжении тысячелетий учили людей – и продолжают учить сегодня – действовать с нетерпимостью и преждевременной уверенностью» [цит. по Уилсон,1998, с.83.]. Например, война в Афганистане. Для одних – это война с терроризмом. Для других – священная война с неверными. Человек делает выбор и затем «постоянно бегает в четвертый туннель», чтобы оправдать собственный выбор.
Туннель реальности, который состоит из лингвистических конструкций и других символов – это есть наши правила игры или бессознательные предубеждения. Игра в слова в нашем обществе приобретает катастрофический характер. Люди относятся к различиям между словами так ревностно, словно речь идет о различиях между «реальными» вещами и событиями. Не понимание этого приводит буквально к убийству.
Несколько лет назад в Сан–Франциско один человек заказал в ресторане дополнительную порцию бифштекса, объяснив, что он хочет взять его домой для своей собаки. Официант на это заметил, что лично он кормит своего пса собачьим кормом «Ред Харт». Посетитель ответил, что лично его собака не желает есть собачий корм и требует натурального мяса. Тогда официант сказал: «Ваша собака просто зажралась, мистер». Посетитель, которого эта беззаботно брошенная фраза глубоко обидела, придя домой, начал думать. Его любимого пса, короля всех собак, назвали «зажравшимися». Он подумал еще немного. Представьте себе, как бы вы себя чувствовали, если бы вашу мать назвали «пьяной старой шлюхой». Очевидно, для этого человека то, что его драгоценную собаку назвали «зажравшейся», казалось столь же непереносимым. Он взял пистолет, вернулся в ресторан и застрелил официанта.[цит. по Уилсон,1998, с.93]
Любой следователь расскажет вам массу подобных историй.
Открытия квантовой физики обострили понимание, что мы не можем убежать от относительности и неопределенности органов чувств, построив «умные» инструменты, мы обнаружили относительность и самих инструментов. Для конфликтолога познание конфликта возможно лишь через призму нервной системы человека, т.е. мы можем говорить о появлении новой науки нейроконфликтологии, которую, в свою очередь, можно познать посредством метанауки нейронейроконфликтология. Это кстати можно отнести ко всем наукам, и напоминает нам о поиске ответа на вопрос «Кто Я?». Круг замкнулся. То же самое можно отнести и к инструментам, что в квантовой механике называется «катастрофа бесконечного регресса фон Неймана». Она сводится к тому, что мы можем прибавлять бесконечное число инструментов к нашим уже существующим инструментам и все же не избавимся от некоторой степени неуверенности и неопределенности.
Таким образом, мы можем говорить о вероятностном характере появления конфликта в тех или иных случаях. Мы можем высчитать шансы на то, что это случится с вероятностью 5%,10%,25%,75%,95%.
Как отмечает Альфред Кожибский [цит. по Уилсон,1998,с.73] «если бы все люди научились мыслить в неаристотелевской манере, присущей квантовой механике, мир изменился бы настолько радикально, что большая часть того, что мы называем « глупостью», и даже значительная часть того, что мы называем «безумием» исчезли бы, а не «разрешимые» проблемы войны, бедности и несправедливости неожиданно показались бы нам намного ближе к разрешению».

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>