<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

0,38**
0,86**

0,25**
0,28**

8D
-0,26
-0,60**
0,48**
-0,02
-0,11
0,45**
0,42**

0,51**

9DC
-0,37**
-0,71**
0,55**
-0,07
-0,04
0,48**
0,44**
0,90**


10M
0,39**
0,16
-0,34**
0,27*
0,10
0,26
0,28*
0,12
0,03

11MC
-0,43**
-0,49**
0,48**
-0,06
-0,09
0,21
0,13
0,42**
0,50**
-0,20
Таблица 3. Итоговый иерархический регрессивный анализ для численности населения, площади государства, экономики, демократии и температуры, как предикаторов внутриполитического насилия для генеральной совокупности
VR
B
SE B
?
R2
?R2
1 PS
0,78
0,11
0,61**
0,33**
0,33**
2 SA
0,01
0,09
0,01
0,34**
0,00
3 E
0,30
0,19
0,16
0,38**
0,05**
4 EC
-0,17
0,12
-0,11


5 D
-0,01
0,09
-0,01
0,39**
0,01
6 DC
-0,02
0,05
-0,04


7 M





8 MC





9 T
0,03
0,03
0,13
0,47**
0,07**
10 TC
-0,01
0,00
-0,27**


Таблица 4 Итоговый иерархический регрессивный анализ для численности населения, площади государства, экономики, демократии и температуры как предикаторов внутриполитического насилия для подвыборки
VR
B
SE B
?
R2
?R2
1 PS
0,95
0,34
0,75**
0,36**
0,36**
2 SA
-0,04
0,11
-0,05
0,36**
0,00
3 E
-0,45
0,45
-0,40
0,51**
0,15**
4 EC
0,06
0,06
0,21


5 D
0,05
0,21
0,05
0,53**
0,01
6 DC
-0,01
0,10
-0,02


7 M
0,01
0,01
0,11
0,62**
0,09**
8 MC
-0,00
0,00
-0,20


9 T
0,02
0,04
0,10
0,64**
0,02
10 TC
-0,00
0,00
-0,16


Численность населения (?R2=33%, F=67,32, p<0,001), площадь (?R2=0%), экономика (линейная и квадратичная: ?R2=2%, F=2,19, n.s.), демократия (линейная и квадратичная: ?R2=3%, F=2,72, n.s.) и температура (линейная и квадратичная: ?R2=8%, F=9,15, p<0,001), объясняют 46% вариации в насилии. Последняя модель включила только численность населения (?=0,40, р<0,05) и квадрат температуры (?=-0,29, р<0,001), как важные предикаторы девиации в насилии. В добавление к тому, что численность населения, температура имеют взаимосвязь с насилием в форме перевернутой буквы «U» с точкой изгиба при значении дневной температуры 24°С. Тенденция роста ниже значения 24°С (r=0,55, n=61, p<01) значительно больше впечатляет в кривой температура-насилие, чем тенденция падения выше значения 24°С (r=0,29, n=75, р<0,05; z=5,20, р<0,01).
Повторение анализа для каждого из двух 15-летних периодов (1948-1962; 1963-1977) отдельно, и для 100 сравнительно маленьких стран, имеющих более надежные измерения температуры, дают преимущественно те же результаты. Страны с умеренным климатом определенно страдают больше от внутриполитического насилия, чем холодные страны, и несколько больше, чем жаркие. Остается вопрос почему?
Культурное обоснование?
Межнациональные различия в сфере политических беспорядков и вооруженных восстаний могут отражать культурные отличия, то есть различия в коллективном программировании сознания, которое различает членов одной группы или категории людей от другой. Культурное измерение, представляющее здесь особый интерес - это культурная маскулинность, потому что так называемая «Патерналистская инвестиционная теория» дает основания ожидать, что сочетание маскулинности и насилия может способствовать влиянию температуры окружающей среды на насилие, включая внутриполитическое.
Теория патерналистского вклада [6,18,19,20] - это антропологическая теория происходящая из биологической концепции родительской заботы [21]. Эта теория предполагает, что естественный отбор способствует интенсивной заботе мужчин о семье в тяжелых окружающих условиях, таких, какие доминируют в холодном климате. Междисциплинарные доказательства [6] показывают, что оптимальный баланс перемещается по направлению к моногамии, высокому вкладу в семью через отцовское обеспечение. В более теплых и безопасных условиях, напротив, существует избирательная награда за полигамный образ жизни и оставление многочисленного потомства со множеством жен.
В доисторические времена взаимосвязь мужских репродуктивных стратегий с климатом могла привести к обширным пластам в культуре. В холодном климате, с известным недостатком запасов пищи зимой и продолжительной заботе о безопасности и защищенности, критическая осторожность и разделение роли отца могли хорошо способствовать появлению культуры с относительно низким мужским доминированием и самоутверждением, и сравнительно низкой степенью конкурентного поведения, другими словами, культуры с низкой маскулинностью [5,6]. К тому же, потребности большой охоты могли усилить развитие позитивной цели взаимозависимости и кооперации [8]. В более теплом климате, где продовольственные запасы, безопасность и защищенность были меньшей проблемой, мужчины оставляли многочисленных жен заботиться о потомстве самостоятельно, что могло подготовить культуру с относительно высоким уровнем самоутверждения и конкурентного взаимодействия, другими словами, культуры с высокой маскулинностью. Несмотря на, смногочисленные изменения и значительную миграцию, произошедшие в прошлом, существование региональных культур в течение длительного периода времени, и эмпирические доказательства [5,6,8] подтверждают наше утверждение о том, что во всемирном масштабе, климатически обоснованные различия в культурной маскулинности не исчезли полностью.
Некоторые антропологические исследования предполагают, что взаимосвязь температуры, мужественности и насилия может действительно носить характер кривой, если учитывать население жарких стран. Например, среди чрезвычайно мирных пигмеев Ака в Центрально-Африканской республике, отцы проявляют больше непосредственной заботы о детях, чем отцы в любом другом известном обществе, и они поддерживают очень тесные взаимоотношения со своими женами и детьми [19]. Также, племя Батек в Келантане, Малайзия, известно, как своей миролюбивой натурой, так и фактом, что никто не обладает властью над другими через экономические, религиозные и социальные преимущества [18]. Как и в холодном климате, выживание потомства в жарком, требует отцовского обеспечения для защиты семьи от тяжелых испытаний природы и для преодоления недостатка воды и пищи. Результатом этого должна стать культура с умеренно развитой маскулинностью.
Рассуждая на основе межнациональных и антропологических исследований, мы утверждаем, что культурная маскулинность связана с температурой окружающей среды в виде перевернутой буквы «U», через адаптивные различия в оптимальных репродуктивных стратегиях в различном климате. Культурная маскулинность, в свою очередь, постулируется влияющей на уровень внутриполитического насилия. Мы, следовательно, развили эту первоначальную цепочку теоретических построений, которая графически проиллюстрирована на диаграмме 1 [22].
Диаграмма 1
Н
А
С
И
Л
И
Е
Культура
Низкая маскулинность
Высокая маскулинность
Умеренная маскулинность
Репродуктивная стратегия
Патерналистская
Полигамная (многоженство)
Патерналистская и полигамная
Температура окружающей среды
Холодная
Теплая
Жаркая
В контексте, нашего исследования, свыше 116.000 служащих IBM, преимущественно мужчин, были обследованы, Хофштеде [5] установил межнациональные различия, касающиеся хороших отношений (воспитание, сотрудничество) в сравнении с отношениями, затрагивающими личный успех (амбиции, самоутверждение). Это культурное измерение было отнесено к маскулинности, потому что оно оказалось подходящим для операционализации степени национальных особенностей мужских ролей. Первоначальные сведения были собраны для индекса маскулинности между 1967 и 1973 годами. Хотя со временем в большинстве стран был некоторый рост маскулинности, межнациональные отличия в маскулинности были довольно стабильны. Очки маскулинности применимы к 53 странам, 50 непосредственно, а для Египта, Нигерии и Замбии, используя результаты для больших стран Арабского региона, западной и восточной Африки, соответственно.
Модель в диаграмме 1 предполагает нелинейные отношения температуры и маскулинности, и последующие линейные отношения между маскулинностью и насилием. Тем не менее, мы также изучаем вклад квадратичного отклонения от численного значения межнациональной маскулинности в предсказании внутриполитических конфликтов.
Таблицы 1-2 включают наглядную статистику для всех переменных для дополнительной выборки из 53 стран. Регрессивный анализ, параллельный тому, что был проведен на базе основной выборки, был основан на этих сведениях, и объясняет 60% вариации в насилии. В сравнении с образцом результатов из 136 стран, в последнем примере, только численность населения (?=0,68, р<0,05)и квадрат отклонения температуры (?=-0,25, р<0,05) существенно способствует объясненному различию в насилии.
Далее мы исследовали является ли культурная маскулинность посредником во взаимосвязи между температурой и насилием. Температура (?= -0,11, n.s.) и квадрат температуры (?= -0,42, р<0,05) объяснили 13% вариации в маскулинности (F= 3.60, p<0,05). В поддержку наших выводов о теории патерналистского подхода, теплые страны имеют тенденцию к культуре, характеризующейся относительно высокой маскулинностью. Точка изгиба кривой температуры-маскулинности обозначается при температуре 23?С. Рост кривой ниже 23?С был существенным (r=0,37, p<0,05), снижение кривой выше 23?С - не было (r=0.15).
В добавление ко всем другим предикаторам, кроме температуры, маскулинности (?=0,18, р<0,05, односторонние) и квадрата маскулинности (?=-0,23, р<0,05, двусторонние) прибавляют 9% к объяснению отличия в насилии (F=4,89, p<0,01). Как показано в таблице 4, в последнем уравнении температура (?=0,10, не уточнено) и ее квадрат не принесли самостоятельного вклада в объяснение отклонения в насилии (F=1,04, не уточнено). Таким образом, сведения сходны с мнением, представленным выше, о том, что маскулинность является посредником эмпирически обнаруженных отношений между температурой окружающей среды и внутриполитическим насилием.
Обсуждение
Наш анализ выборки 136 стран, несомненно, сочетается с открытием Шварца [4] о том, что страны со значением среднедневной температуры около 24°С, в сравнении с более холодными и жаркими странами, обычно больше страдают от насильственных политических действий против правительства. Среди политически спокойных государств в 1948-1977 годах были Монголия, Новая Зеландия, Норвегия, Нидерланды, Франция (холодные), также как Чад, Мали, Нигер, Саудовская Аравия, Верхняя Вольта (жаркие). Среди государств, охваченных чумой политического насилия, были Бурунди, Конго, Куба, Доминиканская Республика, Гайана, Индонезия, Кувейт, Мальдивские острова, Пакистан и Панама (теплые). В связи с нашими выводами о теории патерналистского подхода, мы обнаружили, что культурный фактор маскулинности может быть посредником в вышеупомянутой взаимосвязи температуры и насилия.
Путь влияния причин, если он только возможен, может привести от климата, через маскулинность к насилию, но не наоборот. Несколько альтернативных объяснений этого пути причин могут быть отвергнуты на эмпирическом основании: численность населения, площадь, уровень социально-экономического и демократического развития не объясняют взаимосвязи, температуры, маскулинности и насилия. Дополнительные аргументы, поддерживающие предположение, что температура окружающей среды не случайно связана с культурно запрограммированной тенденцией жителей страны демонстрировать маскулинность и использовать насилие. Во-первых, как маскулинность, так и политическое насилие связаны с температурой, несмотря на ограничение области температурных измерений. Чрезвычайно холодные страны, такие как, Монголия и Исландия (М=6°С) и очень жаркие страны, такие как Судан, Мали, Верхняя Вольта (М=36°С) не были включены в дополнительную выборку, для которой применимы данные, измеряющие маскулинность. Во-вторых, сложность сочетания кривой температуры-маскулинности, прямой маскулинности-насилия и кривой температуры-насилия снижает вероятность, что эти отношения можно приписать к случайным. В-третьих, кривые температуры-маскулинности и температуры-насилия имеют схожие верхние точки излома (23°С и 24°С, соответственно). Это не похоже на совпадение. В-четвертых, кривые температуры-маскулинности и температуры-насилия довольно похожи в том, что их обе наклонные круче на холодной и более плоские на жаркой стороне от точки изгиба. Таким образом, и это сложно отнести к случайности.
Эти открытия сделали вероятным обоснование вышеописанной модели температуры-маскулинности-насилия, изображенной на диаграмме 1. Посредническая роль репродуктивной стратегии патерналистского типа в сравнении с полигамией не изучалась эмпирически. Это кажется достойным предметом для дальнейших исследований, потому что это последовательный аргумент, который связывает условия среды в сочетании с географической широтой и температурой и человеческую культуру, а также человеческое поведение, успешно реализуемое в различных областях [2,23].
Становится мало удивительным, что страны с большей численностью населения, а, следовательно, с большей плотностью населения, больше подвержены внутриполитическому насилию. Более интересен недостаток эмпирических подтверждений выводов теории модернизации о том, что как экономически неразвитые, так и развитые страны обладают опытом низкого уровня политического конфликта [10,11]. Возможно, если бы шкалы экономического роста были добавлены к уровню развития, теория модернизации подошла бы лучше [12,13].
В соответствии с нулевым рангом корреляции, страны, управляемые умеренно демократическими режимами, больше страдают от политического насилия, чем те, у которых высокий или низкий уровень гражданских свобод и политических прав. Это поддерживает наш отход от теории мобилизации ресурсов. Однако, когда численность населения и социально-экономическое развитие контролировались, политическое насилие не было связано с уровнем демократии. Эти результаты согласуются с другими межнациональными исследованиями, показывающими, что умеренная степень гражданских свобод и политических прав способствует политическому насилию, если уровень индустриального развития игнорируется [10,13].
Несмотря на несколько заметных сильных сторон (в выборке большое число стран - 136, надежный индекс политического насилия на 30-летний период, 5 независимо подлежащих контролю переменных, пристальное внимание к отношениям кривой), главное ограничение настоящего исследования - это узкая фиксация на политических беспорядках и вооруженных действиях. Наши рассуждения о том, как климат влияет на патерналистские стратегии и через них на уровень культурной маскулинности, и в свою очередь, применим одинаково хорошо ко всем типам насилия. Дальнейшие исследования должны учитывать частоту и интенсивность неполитического насилия, а также изучать ненасильственные формы протеста.
Мы осознаем, что наше исследование коррелирует только с природой, что множественная корреляция среди предикаторов велика и что существуют альтернативные объяснения и важные переменные, которые следует принять во внимание. Возможная стартовая точка - недавно полученная межнациональная корреляция температуры окружающей среды с дистанцией власти, иерархией, консерватизмом, процентом занятых в сельском хозяйстве и имущественным неравенством [8].
Операционализацию используемых предикаторов, нельзя считать беспроблемной. Во многих странах столица неточно отражает широкий спектр температур. Однако удаление 36 самых крупных стран из анализа привело к тем же самым результатам. Мы не обращались к фактору сезонности в климате, который может быть интересным параметром в контексте нашей теории. Кроме того, поскольку численность населения и площадь относительно стабильны в большинстве стран, уровень социально-экономического развития 1965 года, уровень демократии в 1970 годы и культурное измерение маскулинности примерно в 1970 году ограничили во времени приближение к постепенным изменениям в национальных характеристиках. Наш выбор был продиктован тем фактом, что эти индексы были из первой большой шкалы, межнациональные сведения устанавливают их виды и относятся к периоду индекса насилия. Неточность в операционализации уровней социально-экономического развития и демократии может быть до некоторой степени замаскирована влиянием этих факторов.
Несмотря на приведенные ошибки в измерениях температуры окружающей среды и культурной маскулинности эмпирическая цепочка температура-маскулинность-насилие все более впечатляет. Большую ценность представляют исследования о малоизвестных и комплексных путях причин, через которые климат может влиять на человеческое поведение.
Литература:
1.C.L.Taylor and D.A.Jodice, World Handbook of Political and Social Indicators (Yale Univ. Press, New Haven, CT, ed.3, 1983).
2.С.A.Anderson, Psychol. Bull., 106. 74 (1989); С.A.Anderson and К.В.Anderson, J. Pers. Soc. Psvchol., 70, 740 (1996).
3.R.A.Baron and V.M.Ransberger, J. Pers. Soc. Psychol., 36, 351 (1978).
4.D.C.Schwartz, Am. Behav. Sci., 11, 24 (1968).
5.G.Hofstede, Culture's Consequences: International Differences in Work-Related Values (Sage, Beverly Hills, CA, 1980);
Cultures and Organizations: Software of the Mind (McGraw-Hill, London, 1991).
6.E.M.Miller, Pers. Indiv. Differ., 17, 227 (1994).
7.R.A.Baron and D.R.Richardson, Human Aggression (Plenum, New York, ed.2, 1994); A.P.Goldstein, The Ecology of Aggression (Plenum, New York, 1994).
8.E.van de Vliert and N.W.van Yperen, Acad. Manage. J., 39, August (1996).
9.D.Hibbs, Mass Political Violence: A Cross-National Causal Analysis (Wiley, New York, 1973).
10.M.Moaddel, Am. Sociol. Rev., 59, 276 (1994).
11.I.К.Feierabend, R.L.Feierabend and B.A.Nesvold, in Violence in America: Historical and Comparative Perspectives, H.D.Graham and T.R.Gurr, Eds. (Signet, New York, 1969), pp. 606-668.
12.E.N.Muller and E.Weede, J. Conflict Resolut., 34, 624 (1990).
13.Т.Boswell and W.J.Dixon, Amer. Sociol. Rev., 58, 681 (1993).
14.D.K.Gupta, H.Singh and Т.Sprague, J. Conflict Resolut., 37, 301 (1993).
15.J.B.Garver Jr., O.G.A.M.Payne and Т.У.Canby, NationaJ. Geographic Atlas of the World, (National Geographic Society, Washington, DC, ed. 6, 1990).
16.World Bank Atlas of Per Capita Product and Population (International Bank for Reconstruction and Development, Washington, DC, 1966).
17.R.D.Gastil, Freedom in the World: Political Rights and Civil Liberties, 1978 (Freedom House, New York, 1978).
18.К.Endicott, in Father-Child Relations: Cultural and Biosocial Contexts, B.S.Hewlett, Ed. (Aldine de Gruyter, New York, 1992), pp. 281-295.
19.B.S.Hewlett, in Father-Child Relations: Cultural and Biosocial Contexts, B.S.Hewlett, Ed. (Aldine de Gruyter, New York, 1992), pp. 153-176.
20.M.M.Katz and M.J.Konnor, in The Role of the Father in Child Development. M.E. Lamb, Ed. (Wiley, New York, ed. 2, 1981), pp.155-185.
21.Т.Н.Clutton-Brock, The Evolution of Parental Care (Princeton Univ. Press, Princeton, NJ, 1991); R.L.Trivers, in Sexual Selectionand the Descent of Man, B.Campbell, Ed. (Aldine, Chicago, 1972), pp.136-179.
22.The upward (r = .55 = cos 57°) and downward (r = -.29 = cos 17°) slopes of the curve are based on the results in part I.
23.J.W.Berry, Y.H.Poortinga, M.H.Segall and P.R.Dasen, Cross- Cultural Psychology: Research and Applications (Cambridge Univ. Press, New York, 1992).

ТРАНСФОРМАЦИЯ ЗЕМЛИ
АНТИТЕЗИС
СКАЗКА
Карпеченкова С.А.
«Сущность всего конечного состоит в том, что оно само себя снимает.
...конечное ограничивается не только извне, но и снимается благодаря своей собственной природе
и благодаря себе самому переходит в свою противоположность»( Г.В.Ф. Гегель Философская энциклопедия. Т.1 Наука логики (Малая логика), с.48.)
Наша история началась ранним весенним утром, когда из икринки № 2011 появился маленький Ихтиостег. Он жил в своей икринке довольно долго, и сидение в этом замкнутом пространстве успело ему порядком надоесть. Тогда он ещё не знал, существует ли в мире кто-нибудь, кроме него. Но его очень волновали большие тени, набегавшие то справа, то слева на его скромное жилище. В эти мгновения ему казалось, что там, за пределами его пузырька -огромный мир, у которого нет границ, населенный множеством самых удивительных существ. В самых потаённых своих мечтах он видел себя таким же большим и удивительным. И тут же его охватывал страх: а вдруг он навсегда замкнут в своём пузырьке и никогда больше никого не увидит? В такие минуты он приникал к стенке своего дома и силился разглядеть в проплывающих тенях чьи-то очертания. Несколько раз он пытался прорвать стену своего дома, но она казалась слишком прочной.
И вдруг, в то самое утро, он проснулся от неожиданного холода. В первое мгновение ему показалось, что он бесконечно уменьшается и что-то огромное сдавливает его со всех сторон. Он крепко зажмурил глаза, и движение остановилось. Не веря своему счастью, он осторожно приоткрыл их и снова начал куда-то проваливаться. Ему пришлось опять закрыть глаза. Казалось, это будет продолжаться вечно. Он решил пошевелить хвостом так, как он это полюбил делать в последнее время, но хвост не упёрся привычно в стену его дома и вообще ничего не коснулся. Вместо этого он почувствовал, как со всех сторон его обтекает вода. Но не привычная тёплая вода родного дома, а чужая, холодная и жёсткая. И тут он понял, что его родной дом исчез, а окружает его тот самый мир, встречи с которым он так долго ждал. Ему страстно захотелось назад, в привычный уют и покой. Он лихорадочно заработал хвостом, надеясь вернуть себе дом. Вдруг он ударился головой обо что-то твёрдое и услышал странно знакомый голос. Голос произнёс: «Что ты хочешь, малыш?» В тот момент он не знал, что умеет разговаривать. Дома ему разговаривать было не с кем.
Он открыл глаза и увидел прямо перед собой огромное существо, сиявшее ослепительным светом. Существо пошевелило хвостом, и он увидел, что это большая рыба, от чешуи которой отражается свет, льющийся откуда-то сверху. Он попробовал открыть рот и услышал свой голос. Этот голос был совсем не похож на голос большой рыбы. Он спросил: «Где мой дом?». «Ты вырос, малыш, - ответила рыба,- и твой дом вырос вместе с тобой. Посмотри, я твоя мама, а вокруг тебя- твои братья и сестры, и мы очень рады твоему появлению на свет».
И этот свет оказался гораздо удивительнее и разнообразнее, чем в его мечтах.
Мир, который теперь стал его домом, был населен странными существами. Некоторые из них были похожи на родителей маленького Ихтиостега, они имели такие же хвосты и плавники, их чешуя переливалась на солнце, но были там и существа, у которых не было ни плавников, ни хвоста, они странно передвигались, иногда даже по дну, что с трудом удавалось маленькому Ихтиостегу, но его братья и сестры вообще никогда этого не делали.
Ихтиостег теперь уже редко вспоминал о своем бывшем доме. Новый дом ему нравился гораздо больше, хотя нельзя сказать, что здесь было так же тепло и спокойно. Окружающий его мир был неизвестным и таинственным, как говорила ему мама, он таил в себе много опасностей. А ещё она говорила, что на свете живут страшные существа, встречи с которыми ему нужно опасаться. Но это мало волновало Ихтиостега и его братьев и сестер, для них существовало более важное дело - игра в салки. Весь день напролет они весело резвились, придумывая для себя все новые и новые развлечения. Время бежало незаметно, а маленькие рыбки все росли и росли.
По вечерам они собирались вокруг мамы, и она рассказывала им сказки. В сказках говорилось о далеких странах и удивительных приключениях. Но больше всего Ихтиостега волновала сказка о летучих рыбах. В ней говорилось о том, что где-то далеко-далеко живут удивительные существа, похожие на солнечный блик на чешуе. Они так легки, что могут проходить сквозь небо, а потом возвращаться обратно. Засыпая, Ихтиостег видел себя легким, как пушинка. Вот он возносится к небу, вот проникает сквозь него и... Что будет дальше, Ихтиостег не знал, его сон в этом месте всегда обрывался.
Однажды одна из сестренок весьма подросшего Ихтиостега заметила, что его плавники сильно выдаются в сторону. «Зачем ты их так таращишь? - спросила она. - Это же мешает тебе плавать». Он смутился и постарался прижать плавники к телу как можно сильнее. Но чем больше рос Ихтиостег, тем больше выдавались в сторону его плавники. Над ним смеялась уже не только его родня, но и незнакомые рыбы. Даже старый краб, живший на самом дне, пробурчал как-то раз: «Ты очень странная рыба. Не может рыба быть похожей на краба. Убирался бы ты отсюда подобру-поздорову». Все чаще Ихтиостег оставался один и с тоской смотрел на небо. «Наверно, я слишком торопился выйти из моего маленького дома. Поэтому мои плавники так торчат теперь в стороны». Даже самые верные друзья давно уже отвернулись от него, опасаясь насмешек. Одни просто проплывали мимо, делая вид, что не замечают его, а другие при встрече угрожающе рычали.
Ихтиостег всё чаще уплывал туда, где небо соединяется с землёй. Вода была там странно тёплой, а дно мягким. Это чем-то напоминало ему его маленький дом. Но и там, где почти ничего и никого не было, он не находил себе покоя. Лежа почти на самом краю земли, он мечтал о той Единственной, которую он увидел однажды лишь мельком и навсегда сохранил в своей памяти. Ему показалось, что Она очень похожа на него. «Может быть. Она тоже лежит сейчас где-то на краю земли и думает о нём», - грезил Ихтиостег.
Как-то раз, проплывая по незнакомым местам, он вдруг увидел Её. Она была столь же прекрасна, как и в первый раз, но сейчас вокруг неё сновали маленькие рыбки, чем-то неуловимо похожие на Неё. Он рванулся к Ней и только сейчас заметил, что рядом с ней плывёт большая красивая рыба и своими короткими плавниками нежно касается её хвоста. Он сразу всё понял и рванулся прочь, не разбирая дороги. Пришёл в себя он на самом краю земли. В душе его не было ничего, кроме пустоты и одиночества. «Зачем мне жить? - подумал он. - Я всё равно никогда не стану таким, как все». И он бросился в небо. Страшная тяжесть навалилась на него. Жабры мгновенно пересохли. «Это смерть», - мелькнуло у него в голове. Он приготовился достойно встретить свою участь и молча лежал в ожидании конца. Но конец всё не наступал. Открыв глаза, Ихтиостег увидел в неимоверной высоте над собой ещё одно небо. Оно не отражало зеркально ничего, как его знакомое небо. Оглянувшись, он увидел своё старое небо, зеркально отражавшее его самого и его новое небо...

<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>