<< Предыдущая

стр. 2
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Взаимодействие деревьев друг с другом и окружающей средой есть несущая конструкция того потока жизни, которым охвачены лесные пространства нашей планеты. Особо следует отметить антиэнтропийное влияние леса, предотвращающее рассеивание энергии. Потребляя в процессе своего функционирования энергию из окружающего мира, деревья и лес в целом переводят ее в более организованное начало. Присутствие леса, таким образом, придает большую стабильность обменным процессам в окружающем нас бытии. Лес как самопроизводительная «технология» обладает иерархичностью структур, имеет свои нужды в пространстве, световом и тепловом режиме. У леса нет цели, но нужд множество.
Итак, в результате длительного развития на нашей планете появились лес и человек. Лес как живая часть природы оформляется в самоорганизующуюся, самовосстанавливающуюся систему, играющую выдающуюся роль в стабилизации самих основ жизни на земле. В лесу как в особом виде бытия господствуют естественная необходимость и гармония.
Человек тоже создает свою систему - общество как совокупность исторически сложившихся форм и связей совместной деятельности. Поскольку даже еще в эпоху раннего Средневековья большую часть планеты занимали леса, люди с неизбежностью должны были вступить во взаимодействие с лесом. Следовательно, лес и общество, их со-бытийность приобретают онтологический характер. При этом лес стал восприниматься людьми преимущественно как многоаспектное, многоуровневое благо.
Со-бытийность человека и леса особенно ярко проявляется в системе благ. Именно в со-бытийносги со всей наглядностью выступает специфика того, что лес и человек могут дать друг другу.
Потребности и интересы составляют своего рода пружину социального механизма: они определяют направление и содержание действий человека. Рядом с колоссальной «фабрикой» по созданию лесных благ, которую сформировала природа, человек организовал свою - из продукции леса. Таким образом, мы ведем уже речь о совместимости нескольких рядов лесных благ: естественно произведенных и искусственно полученных человеком.
Когда отношение к природе у человека было приспособительным, люди вынуждены были довольствоваться лишь благами, выдаваемыми естественно самопроизводительной технологией. Да и сейчас они широко используются людьми (ягоды, грибы, мох, смол, мясо животных, обитающих в лесу и т. д.) Лес способен придать разнообразие нашей пище. И даже если бы мы научились полностью использовать мощности лесной технологии по получению благ, их все равно стало бы не хватать в связи с резким ростом населения и изменением качественных параметров потребностей. Вот почему людям рядом с природным пришлось создавать свой способ производства лесных благ уже из продукции леса. Теперь объектом трудовой деятельности стал лес - вещественный фактор; предметом труда - древесина как вещественная важнейшая составляющая. Сегодня практически нет ни одной отрасли, которая бы не использовала ее или продуктов ее переработки. При этом она как вещественный фактор меняет свою роль в производственном процессе, в различных отраслях лесного комплекса.
Человек имеет возможность с учетом нынешних данных науки, используя синтез природной и промышленной технологии, получать блага так, чтобы от этого не страдали ни лес, ни общество, ни вся природа в целом.
Долгое время человеческая технология, в отличие от природной, лесной, носила по отношению к лесу потребительский и даже истребительный характер, отчего проигрывали и лес и люди.
Неуважительное отношение к лесу во многом объясняется тем, что человек не изучил по-настоящему характер и особенности древесного вещества. Для нас сегодня становится очевидным, что не следует разрушать природную самоорганизацию леса, ибо именно она выдает такие уникальные материалы, какие человек пока не в состоянии изготовить.
Лес многолик в своем многообразии благ, но древесное вещество - одно из важнейших. Наука и эмпирический опыт открывают в лесе все новые компоненты, могущие стать предметами производства современных лесных благ. Это лишний раз подтверждает утверждение о неиссякаемости и неисчерпаемости леса как ресурса, упрочивающего благополучие человека. Чем выше ступень развития человека, общества, тем в большей степени люди нуждаются в преобразовании природных веществ, тем в большей степени блага становятся делом рук самого человека.
Важнейшим элементом в лесном производстве, помимо предмета труда, являются техника и технология с производственными зданиями, дорогами, то есть средства труда. В промышленно развитых странах техника для леса очень разнообразна. С целью удобства рассмотрения ее условно можно расположить в огромном многоэтажном здании. На первом этаже - техника для заготовки, первичной обработки древесины и доставки ее на нижний склад. На втором - находятся машины для глубокой деревообработки. На третьем - самом верхнем - сосредоточены машины, сочетающие деревообработку с химическим, гидролизным и другим воздействием и выдачей древесных плит, целлюлозы, картона, бумаги с использованием всех отходов и малоценной древесины. Только «многоэтажность» подобного лесного технического лесного конвейера позволит добиться подлинной эффективности производства, сделав его космически замкнутым и непрерывным. Такая постановка дела поможет очищать лес от захламленности, полнее раскрывать его истинные функции, способствовать воспитанию у тружеников леса чувства подлинного рачительного хозяина.
Цель и функции техники - преобразовать лес в соответствии с целями, сформированными людьми, на основе их нужд и желаний. Самостоятельность техники относительна: техника органически вписана человеком в контекст социального бытия и сознания людей.
В создании техники для работы в лесу необходимо учитывать, что лес живой, поэтому вторжение человека в него должно носить ограниченный и щадящий характер. Философия техники требует, чтобы человек давал разрешение лишь «на такую инструментализацию леса, которая бы укрепляла хрупкое равновесие в природе. Человеческое понятие прогресса должно означать не вымывание других творений природы и в то же время омертвения душевных и чувственных потенций человека, но скорее увеличения своеобразия человека, которое совершится главным образом через расширение его духовности». Труд в лесу специфичен: многомерный, многоплановый, рассредоточенный, взаимосвязанный. Перед ним стоит цель: сохранить как можно больше вещества леса, не разрушая, а, наоборот, обнажая природное начало; сталевар же производит металл, в корне преобразуя тело породы.
Таким образом, в производстве лесной продукции мы выделяем три элемента: лес как многоуровневый предмет труда; многообразный набор средств производства и трудовую деятельность людей, объединяющую все перечисленное в лесной конвейер. Только наличие всех необходимых элементов этой «триады» и их четкое взаимодействие способно рационально осваивать лес как живую самовосстанавливающуюся и органически необходимую для человека и всей планеты систему благ, в которых нуждаются люди.
Ни одно из природных благ, на наш взгляд, не имеет такого многоаспектного воздействия на человека, как лес. Да и по количественному и пространственному охвату оно в числе ведущих. Утилитаризм блага не исчерпывается материальным производством, а распространяется и на распределение, обмен и потребление.
Из лесного многообразия благ человек чаще всего изымает древесину, которая всегда пользовалась и пользуется у людей повышенным спросом. Возникает парадоксальная ситуация, несмотря на то, что в ряде случаев древесину заменяют другими материалами, область ее использования продолжает возрастать. В современных условиях у древесины обнаружилось еще одно удивительное качество: пластичность, способность заполнять собой промежуточное пространство при возведении сложных сооружений и конструкций, быть толерантным средством, связывающим, казалось бы, несовместимые в принципе инородные тела и предметы. Расширение спектра утилитарных характеристик леса присутствует и во вне производственной сфере, в быту, где создается и потребляется немало благ.
Итак, лес как ресурс и предмет труда, а также созданные на его основе всевозможные материальные ценности, являются для людей разнообразными благами. С применением достижений научно-технической революции в условиях рыночных отношений их количество может быть увеличено. Лес как самоорганизующаяся и самовосстанавливающаяся система может играть выдающуюся роль и в пределах производства и за его границами, быть материалом, вещественной основой для функционирования десятков отраслей и производств.
Следовательно, непременной составляющей общества является мир лесных благ. И сам лес есть природная субстанция, укрепляющая благосостояние людей.
На определенном этапе мироздания появилось два способа создания лесных благ - естественно-природный безотходный, непрерывный, самоорганизующийся, формирующий множество элементов, способных быть оцененными с точки зрения блага. Другой - организованный людьми для максимального удовлетворения их постоянно растущих потребностей. В течение нескольких тысячелетий эти два способа не только стали компонентами бытия, но и вступили во взаимоотношения, стали событийствовать.
Cимволы - неотъемлемая часть взаимодействия человека и мира, людей и их духовной жизни. В работах представителей символического интеракционизма говорится, что символы способствуют отделению человека от мира физических вещей, помогают ему сохранять дистанцию по отношению к предметам; символ всегда имеет контрактную (договорную) основу и является сгустком человеческого стремления к достижению практических результатов в кооперации друг с другом; мы якобы создаем наш мир, обозначая его символами, придавая ему смысл.
Как принято считать сегодня, символ - отличительный знак, воплощающий какую-либо идею, которому группа людей придает особый смысл. Каждый символ по своему характеру является тайным или, по крайней мере, условным знаком, намеком на то, что находится сверх или за чувственно воспринимаемой внешностью образования. Символы напоминают человеку о чем-то, разрешают или запрещают, направляют или покоряют, передают глубочайшие мысли о жизни и природе. Если простой знак - это так сказать дверь в предметный мир значений (образов и понятий), то символ есть дверь в предметный мир смыслов. Через символы нашему сознанию открываются святая святых культуры - смыслы, живущие в бессознательных глубинах души и связывающие людей в едином по типу переживания мира и самих себя.
Символическая ступень в психогенезе человека является более древней, чем образная, философская и научная. А, следовательно, именно символы помогают формироваться психотипам, влияющим на поведение россиян. Разнообразие символов определяет и многокрасочность архетипов.
На Западе возникли такие концепции, как философия символических форм Э. Кассирера, учение о символах А. Уайтхеда, символогическая или глубинная психология К.-Г. Юнга, герменевтическая симвология М. Хайдеггера, метафорический символизм С. Лангера. Наиболее отчетливо сущность выше перечисленных философско-эстетических концепций выразилась во взглядах А. Бергсона и Э. Кассирера. Француз Бергсон любил ссылаться на слова Беркли о том, что мы якобы поднимаем пыль - символы, а потом жалуемся, что не видим самих вещей. Весь наш язык по Беркли-Бергсону символичен и не способен отразить истинную сущность бытия, которая постигается лишь через непосредственную интуицию. Таким образом, символы не имеют права на существование, ибо становятся «катарактами зрения». Совершенно другой подход у Кассирера: «Я мыслю символами», - заявлял он. Без символа жизнь человека уподобилась бы жизни пленников в знаменитой платоновской пещере и ограничилась бы в пределах биологических нужд и практических интересов; она не могла бы найти никакого доступа к идеальному миру, открываемому ей с разных сторон религией, искусством, философией, наукой. Познание человека, по Кассиреру, является символическим. Символ же - смысл, проявляющейся в чувственном. Символизм, таким образом, есть способность творчески конструировать мир, а человек может быть назван символическим животным.
По Юнгу, символ - определяющий способ представления «архетипов». Как растение порождает цветок, - заявляет он, - так и душа создает свои символы, причем символ, в отличие от знака, всегда характеризуется особой эмоциональной интенсивностью, затрагивает в нас такие струны, о существовании которых мы могли и не догадываться. Теоретик русского символизма А. Белый заявлял, что
- символ всегда отражает действительность;
- символ есть образ, видоизмененный переживаниями;
- форма художественного образа неотделима от содержания;
- всякий символ есть триада, где творческое единство сочетается с образом природы, воплощенном в звуке, краске, слове и переживании автора, который так располагает материал звуков, красок, слов, чтобы он всецело выражал переживание. По оценке В. В. Кима, в современной литературе отсутствует четкое определение символа как одного из разновидностей знаков, недостаточно освещено соотношение символа с другими знаками.
Люди применяют различные виды символов. В зависимости от характера связи знака с символизирующим содержанием можно выделить четыре вида символов:
- символы - эмблемы;
- художественные символы;
- символы - мнемонические знаки;
- научные символы.
Итак, как показали исследования, символ в своем основном значении - это самостоятельный художественный образ, который имеет эмоционально-иносказательный смысл, основанный на сходстве явлений жизни. Символ - центральное знаковое средство культуры, а культура - символическая деятельность человека. Символ способен быть и символом единства различных общностей людей. Символизация - мощнейший инструмент образного постижения действительности, глубинное фундаментальное средство всей познавательной деятельности человека, которая неотделима от самой природы мысли.
Особое место занимают лесные символы, возникшие во взаимодействии человека с лесом. Прачеловеку понадобилось много времени для элементарного освоения лесного участка, где он обитал. Скорее всего, оно начиналось со знакомства с деревьями как сущностными элементами леса; попутно приходилось узнавать и повадки зверей и птиц, замеченных человеком; особенностей растений, соотнося полученные данные с первичными представлениями об опасном - неопасном, добром - злом, полезном - бесполезном. Так формировались понятия о лесных обитателях вначале в прямом смысле. А уже потом вскрывались дополнительные свойства и качества с переносным символическим значением.
Возьмем, к примеру, дуб. Естественно, он привлекал древних людей своими размерами, обширной кроной, обилием желудей, которыми, очевидно, питались и люди; прочностью древесины, дуплистостью, часто служившей «домом». И уже позднее дуб был признан главным деревом, «осью мира» и еще позднее символом мужества, и только в последние века он стал выражать небольшого ума человека. Безусловно, привлекала внимания к себе и береза. В России береза символизирует весну и девичество. Береза достойно украшает не только нашу землю, но и нашу культуру, незримо путешествуя по свету со знаменитым ансамблем, носящим ее имя как символ красоты нашей земли и русской души. Подобным же образом формировалось и представление о липе как символе мягкости, нежности, сердечности и доброжелательности; рябине - как символе поздно пришедшей неразделенной любви и терпения; вербы - вековечной вестницы радостной весны; черемухи, символизирующей наступление лета в лесу; осины - символе горестного плача и стыда. Воспевание березы, липы и других вышеупомянутых деревьев, очевидно, связано с архетипом женского начала, восходящего к матриархату. Вообще в российской символике деревьев женское начало преобладает. Причем предпочтение отдается деревьям лиственных пород, которые наиболее наглядно отражают цикличность существования всего живого, в том числе и человеческой жизни. Хвойные породы обычно выражают символ бессмертия, вечной молодости, силы и возрождения. Их у нас представляют лиственница, сосна, кедр, ель.
В христианских религиях дерево - источник трех состояний духа - нейтрального, блаженства, добра и зла. (Древо познания, добра и зла, Райское дерево, Древо Жизни).
По мере развития мифологии идея о могучем дереве, которое образует центральную ось потока божественной энергии, связующего сверхъестественные и естественные миры, превратилась в символический образ Древа жизни или Космического Древа. Обряды заклинания плодородия Матери-3емли обычно связаны с лиственными деревьями, с опадающими осенью листами, а их голые ветви зимой и расцвет весной - символ и смерти и возрождения.
Как известно, лес заселен животными, птицами, насекомыми, грибами, многие из которых приобрели значение символов, в том числе и художественных. В символизме животные всегда играли самую непосредственную и важную роль. В природе, пожалуй, нет более богатого, чем лес, источника для символов животных. Мало какие человеческие качества не могут быть персонифицированы при пристальном наблюдении - настолько разнообразны виды животных, их привычки и повадки. Недаром Гегель указывал на большую роль животных в создании символов, ибо именно они и по происхождению, и по повадкам ближе к человеку, чем растения.
Символическими животными стали, в первую очередь, те, с которыми человеку чаще всего приходилось сталкиваться. В глазах иностранцев россиянин издревле представлялся медведем: сильным, упрямым, бесстрашным. Даже эмблемой многих массовых мероприятий, проводимых в нашей стране и за рубежом, становился образ медведя. Много столетий человек имеет дело с волком, который с глубокой древности у большинства народов Европы и в библейской символике является символом хищника, свирепого врага, символом злости, прожорливости и алчности. В народных сказаниях рядом с медведем и волком обычно действует лиса - символ хитрости, часто дополняемой в европейской традиции злобой и лицемерием. Образ лисицы в народных представлениях неотделим от образа зайца - символа плодовитости, ловкости, быстроты, бдительности и магической силы. Лесная чаща не мыслится без кабана - первобытного символа силы, наглой агрессии, беззаветной храбрости. Непременным жителем лесов является и олень - универсальный, благоприятный символ, ассоциирующийся с восходом, светом, чистотой, обновлением, духовностью. В противоположность кроткому оленю рысь, по древнерусской терминологии, называлась лютым зверем - символом кровожадности, непримиримости к врагам алчности и страсти. Стали символичны образы бобра - символа мастерства и трудолюбия; белки - изобилия; горностая - символа чистоты, целомудрия, добродетели; ежа - символа неприкасаемости.
Лес населен не только животными, но и птицами. Птица - символ как человеческого, так и космического духа, определенный их легкостью и скоростью передвижения, возможностью достичь небес. Другая группа символов основана на идее, что птицы имеют контакт с божественными сферами. Птицы - символы, которые живут в российских лесах, связаны с российскими традициями. Среди них - зарянка (символ зари) или малиновка, которая обычно приветствует путника в ранние часы; кукушка, ставшая символом нахлебника, бездельника, отсюда и английское выражение «одураченный муж», которому подкинули чужих детей. Но все-таки более распространен положительный символ кукушки как предвестницы весны, лета или богатства. Она умеет, по поверью, предсказывать долголетие. Напоминает о себе и сорока - символ радости, счастливого брака. Лес полон жизни и ночью. К ночным птицам относится сова, которая сейчас стала символом проницательности и книжной эрудиции. Если сова днем старается быть незаметной, то другой лесной житель заявляет о себе очень громко. Это дятел - символ защиты, вероятно, из-за своей привычки усердно трудиться в заботе о потомстве.
Помимо животных и птиц лес заселен насекомыми, растениями и грибами, некоторые из них тоже стали символами. Растения во всех культурах - основной символ живой земли и цикличности природы (рождение, смерть, возрождение).
Опушка леса - любимое место стрекоз, кузнечиков, пчел. Стрекоза - символ легкости, грации и скорости, а также легкомыслия. Кузнечик в Китае - символ удачи, плодородия и космического беспорядка. Пчела - необыкновенно богатый по смыслу символ, пример этической чистоты и нравственности в трудах писателей и проповедников. Муравей, наряду с пчелой, - символ трудолюбия, терпения, скромности и прилежания.
Грибы - важнейший символ долголетия и удачи в Китае. По поверьям, многочисленные лесные животные, птицы и другое живое население находится в тесном контакте с космическими силами. Мифы о превращении людей в животных, растения и насекомых символизируют связь земли, леса и космоса.
Одним из важнейших художественных символов является образ самого леса, который в новейших словарях стал символом бессознательного, а в буддийской традиции - образом убежища. В европейском фольклоре лес - место тайн и опасностей, испытаний и посвящений. Для оседлых сообществ это неизученное место второстепенных богов и духов. В соответствии с азиатской традицией лес - убежище от мира, где можно погрузиться в созерцание и духовное совершенствование. Российский лес, как самый большой на земле, представляет собой огромный символический экран, помогающий охранять и понимать самые затаенные уголки российской души и особенности российского характера от язычества до наших дней.
Следовательно, лесная стихия - одно из важнейших мест на земле, где рождаются и обитают символы. Лес символичен сам и буквально «заселен» символами. При их помощи люди познают и объясняют мир. Символы - это конкретно зримое воплощение высших духовных возможностей и потенций человека, используя которые люди формируют свои идеи и идеалы, ценности и смысл существования.
Человечество смогло выработать немало способов духовного постижения и освоения мира: религиозного, научного, эстетического и т. д.
В эстетическом, где особое место принадлежит искусству, выдающуюся роль играют символы, в том числе и лесные. Ввиду того, что российский лес, самый обширный на планете по занимаемому пространству, то это не может ни сказаться на значении российской лесной символики в духовных исканиях и, в первую очередь, в искусстве.
По Бердяеву, специфика России связана с триадой «душа - красота - любовь». Именно эти понятия всегда ассоциируются с российским менталитетом. Чувства в России преобладают над умом и волей. Искусство служило и должно быть надежной опорой российского менталитета. По Шпенглеру, культура (в том числе и искусство) - «... это символически выраженная смысловая целостность (система), в которой естественно и многообразными способами реализует себя соответствующая душа. Культура - совокупность великих символов жизни, чувствования и понимания: таков, которым только и может поведать душа, как она страдает». В соответствии с принятой Шопенгауэром концепцией в основе каждой культуры лежат душа и культура - это символическое тело, жизненное воплощение этой души. У каждой культуры есть свое детство, юность, своя возмужалость и старость. Душа расцветает на почве строго отмежеванного ландшафта. Нам импонирует следующее замечание Шпенглера: «Душа культуры живет не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. Если культура перестает притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Воцаряется мозг, так как душа вышла в отставку». Ряд оригинальных идей высказал 3. Фрейд, исследовавший в человеке бессознательное как самостоятельное, независимое от сознания безличное начало человеческой жизни. Фрейд называет бессознательное «Оно» и полагает, что «Я» - лишь игрушка в руках этой древней и темной психической силы. По его мнению, «Оно» имеет чисто природное происхождение, в нем сосредоточены все первичные влечения человека. Темное «Оно» таится под тонкой пленкой сознания с его приглаженными образами и рафинированной душой. Фрейд явно биологизировал бессознательное, которое оказалось сведено к чисто природному феномену. Если 3. Фрейд исследовал бессознательное в качестве природной сущности человека, то К. Г. Юнг открыл изначальные культурные истоки бессознательного. Первичные структурные формы коллективного бессознательного Юнг называет «архетипами», которые, по его словам, «... своего рода осадок от первичного, душевного опыта человека, а... безмерное древнее психическое начало образует основу нашего разума». Коллективное бессознательное у Юнга имеет культурное происхождение, но передается биологическим путем - по наследству. Архетипы у него не образ, а некое фундаментальное переживание, тяготение человеческой психики, которое само по себе лишено предметности, образ же всегда предметен. Архетип - это психический смысл в чистом виде и не просто смысл, незримо организующий и направляющий жизнь нашей души. Психический смысл сам по себе у Юнга лишен предметности. Например, жажда любви: она не связана с каким-то конкретным образом, но существует. На архетипах, согласно воззрениям Юнга, построена вся психика человека. Все сознательные смыслы выражают соответствующий архетип.
На связь с бессознательным в своем творчестве указывали многие крупнейшие представители искусства от Достоевского до Чайковского и Айвазовского.
Лес - исключительно многообразный фактор эстетического значения и играет большую роль в понимании прекрасного. 06 этом писали А. П. Чехов, В. С. Соловьев и др.
Лес оказывал и оказывает воздействие на появление разнообразной поэтической традиции, выраженной в сказках, мифах, былинах, песнях, в пословицах и поговорках. Особое место занимают былины - устные поэтические произведения о прошлом, в котором часто речь идет о реальных событиях и людях. Здесь, как правило, действия происходят в самом лесу или на опушке. Лес помогает борцам за справедливость, радуется победе героев-богатырей над темными силами, врагами земли русской. В былинах вымысел соседствует с реальными фактами.
Лес служит авансценой и декорацией сказок: социально-бытовых, авантюрно-новеллистических, исторических, особенно волшебных, и о животных. Волшебные сказки - наиболее характерная разновидность сказочного жанра, где рисуется фантастический мир, расположенный в тридесятом царстве. А оно опять же чаще всего находится в лесу или около леса.
Народ давно научился отличать достоинства и недостатки каждого дерева и леса в целом, любить лес за его щедрость, за способность сочувствовать и смягчать боль и утраты. Отсюда в народных сказаниях выезжали богатыри, приходит Дед-Мороз, появляется новогодняя елка. Лес предупреждает человека о причудах природы: коли наперед опушится береза - жди сухого лета, коли ольха - мокрого; не сей пшеницы прежде дубового листа.
Лес имеет огромное эстетическое значение: человек-художник черпал из леса не только настроение и формы, но и мотивы, которые проявлялись в его творчестве. По признанию В. С. Соловьева, голос отсутствует у всех деревьев, зато красота его видимых форм гораздо равномернее, нежели у животных.
Под красотой леса мы понимаем и чистый, напоенный кислородом воздух, оптимальное сочетание влажности и температуры, совокупность предметов и явлений. Все это, даже шум леса, положительно влияет на нервную систему. Мишель Монтень в книге «Об искусстве» написал, что «... искусство не может в чем-нибудь превзойти нашу великую природу-мать.
Лес - такое же творение природы, как и человек. Он тоже способен тосковать, грустить в одиночестве, лишившись по вине человека своих близких. Кто не помнит не сравнимых по своей психологической глубине замечательных песен «Среди долины ровныя», «Одинокая рябина», «Липа вековая», «О чем грустит березонька», в которых поется о несложившейся судьбе, о потерях, о бедах. В этих песнях живет душа российских женщин, то беспечно радующихся молодости златокудрых стройных красавиц, уверенных в своей неотразимости; то потерявших надежду найти счастье. по-философски размышляющих о превратностях судьбы, старающихся предугадать будущее и смягчить боль утраты за счет общения со знакомыми с детства любимыми деревьями, тоже не знающих, что с ними будет завтра. Настоящими гимнами лесу звучат высказывания И. С. Тургенева, В. Г. Короленко, К. Н. Паустовского.
Лес вдохновлял живописцев: И. Шишкина, И. Репина, И. Левитана, А. Саврасова, голландца Я. Рейсдила, француза Т. Руссо. Любимый ученик М. В. Нестерова Н. М. Ромадин стал лауреатом Государственной премии за картины о лесе. Литовский художник и композитор Чюрленис страстно любил лес и одно из своих живописных полотен назвал «Музыка леса». Музыка леса звучит в опере М. Глинки «Иван Сусанин», Р. Вагнера «Зигфрид», в «Маленьких пьесах» Р. Шумана, в «Лесном царе» и в «Сценах в лесу» Ф. Шуберта, в произведениях П. Чайковского, Римского-Корсакова, А. К. Глазунова и Э. Грига.
Итак, художники слова, живописи и музыки черпали в лесу не только настроение, желание размышлять, но и звуки. Глядя на их творения, мы по-особому ощущаем красоту леса, его новые стороны, невольно изменяем свое потребительское отношение к природе, к лесу. Задетый за живое страстным словом, звуком, новаторским сплавом красок, человек не способен нанести вред не только лесу, но и другому человеку. Представители искусства переводят символы в образные характеристики, выражают живородную связь людей с природой; через изображение природы вскрывают этнически национальное, рисуют лес посредником между национальным и общечеловеческим.
Таким образом, формируя социальный облик людей, духовная жизнь имеет непреходящее значение для сохранения национального лица, основных черт характера, своеобразия и самобытности. А поскольку, по мнению Л. Н. Гумилева, именно через этнические коллективы осуществляется связь человечества с природной средой, то важнейшее место в этих процессах принадлежит российскому лесу - одной из важнейших составляющих природы. Свое присутствие российский лес выдает во всех видах искусства, во всех сферах духовной жизни.
Противоречие и единство свойственно отношениям природы и человека, человека и леса. При трактовке этих отношений нельзя допускать две ошибки:
- видеть в отношениях природы и человека только борьбу. Некогда модный лозунг «борьба с природой» стал анахронизмом;
- вторая ошибка состоит в том, чтобы отношения человека и леса рассматривать только как гармонию.
То и другое неверно, ибо у человека с лесом бывают и конфликты и единение.
В гармонизации отношений человека и леса необходимо выделить два момента: бережное отношение к лесу; восстановление лесов. Эти важнейшие пути гармонизации становятся одними из основных функций человека.
Философы отмечают, что с началом индустриальной революции между человеком и природой стало быстро нарастать отчуждение. Как известно, отчуждение проявляется тогда, когда какие-либо предметы, процессы, отношения превращаются в нечто противостоящее, противодействующее друг другу, хотя, казалось бы, такого не должно происходить.
По Хайдеггеру, человечество пребывает сейчас на краю экологической катастрофы- Если суммировать высказывания философов и специалистов разных направлений, то можно сформулировать несколько концепций, так или иначе освещающих причины данной проблемы.
1. Представители первой концепции видят первопричину экологического кризиса и отчуждения людей и природы (леса и человека) в иррациональной сущности мира и человека, в том, что мир не может быть постигнут разумом и его существование не подчиняется законам логики, что действительность хаотична, лишена закономерности и часто подчиняется игре случая, слепой воли. Абсолютизируя иррациональность, его сторонники предвещают фатальный исход современной цивилизации, которая лишь усугубляет мировой хаос. Отсюда глубочайший пессимизм авторов этого подхода в оценке перспектив решения современных трудностей.
2. Сторонники второго, так называемого демографического подхода, видят причину в неконтролируемом росте населения, порождающем дефицит энергоресурсов. И как следствие - еще большее давление человека на окружающую среду.
В результате снизилось самоочищение биосферы, которая уже не справляется с нагрузками, с грузом, выбрасываемым в нее человеком. Сегодня основная нагрузка в поглощении углекислого газа и выделении кислорода падает на лес, которого становится все меньше. Демографический подход имеет право на существование, но он слишком односторонний, ибо превращает человека лишь в деторождающее существо. Такой подход обессмысливает жизнь и личности, и общества. На самом деле человек способен трезво оценить свое положение и попытаться выйти из него с честью.
3. Третий подход связан с так называемым научно-техническим пессимизмом, когда корень зла видится в развитии техники, поработившей человека и создающей прямую угрозу его существованию. И в этом рассуждении есть доля истины. Однако наука и техника не должны рассматриваться как феномен, совершенно автономный по отношению к человеку. Ведь они могут служить как прогрессу, так и регрессу, в зависимости от того, в чьих руках они находятся. Поэтому несправедливо винить отдельные явления культуры.
4. Четвертая концепция - антихристианская связывает истоки экологических бедствий и исчезновение лесов с христианской религией. Согласно этой точке зрения, Бог спланировал и создал благоприятные условия для того, чтобы человек господствовал над природой, лесом и управлял ею.
Христианство возвысило человека над природой, превратив ее в прислужницу людей, лишив ее самостоятельности. Именно при капитализме возник конфликт природы и человека, леса и человека.
В. Хесле в книге «Философия и экология» чуть ли не основными виновниками истребления леса считает, наряду с церковниками, Канта, Фихте, Рикардо, Смита и К. Маркса. На наш взгляд, вышеприведенные обвинения слишком категоричны. Если взять Библию, то, как сообщается в ней, Бог поставил в центр мироздания Древо, означавшее не только символ благополучия, но и символ мироздания и познания. Обвинения же против К. Маркса еще более нелепы. Классики марксизма с горечью и болью писали о беспощадном истреблении лесов в Италии, Междуречье, о порче природы в Германии. Ф. Энгельс предупреждал людей о тяжелых последствиях побед человека над природой, а виднейший марксист Г. В. Плеханов призывал развивать экономику, сообразуясь с природой, с ритмом ее жизни и ее возможностями.
В рамках следующего - антропологического подхода, по нашему мнению, заслуживающего особого внимания, акцент переносится на внутренний мир человека, на его качества, которые явно опаздывают, не поспевают за меняющимися формами воздействия человека на внешний мир. Это и является одной из причин отчуждения природы и человека, леса и человека. Однако, по признанию бывшего руководителя Римского клуба А. Печчеи, пока не сформулирован свод правил, предупреждающих эти опоздания.
Все перечисленные подходы мы наблюдаем и в настоящее время, хотя они сильно изменились. Вначале человек не осознавал себя особенным феноменом природы, а лишь одним из ее многочисленных проявлений. Покорение природы человеком особенно наглядно выразилось в быстром сокращении лесных пространств. Для этого имелись глубокие обоснования. Страны Запада, где наука и техника быстро развивались, не пожалели денег на создание машин по глубокой переработке и на организацию искусственных плантаций под лесные культуры, заменяющих дорогой хвойный лес. В России же никогда не находилось нужных денег на изготовление техники с целью поднятия уровня цивилизованных начал хозяйствования. В нашей стране положение усугубляется к тому же кажущейся безбрежностью «лесного океана». Мы забываем о том, что половина лесов у нас растет в недоступных местах или среди болот. И все-таки следует сказать, что в России отчуждение между человеком и лесом наблюдалось лишь в ряде районов или вообще отсутствовало. Это объяснялось традициями и образом жизни россиян.
1. Лес для них был, да и сегодня остается, продолжением поля; он органически врос в среду обитания, в условия существования человека.
2. У нас большинство населения и сейчас отрицательно относится к частной собственности. Основная часть наших лесов принадлежала казне или двору, что в сознании простых людей нередко отождествлялось. Лес всегда представлялся ничейным, своим, близким. Следовательно, лес выступал солидаризирующим фактором в укреплении единства страны, в то время как степь, поделенная на отдельные участки, потеряла это качество.
3. В трудное время он укрывал недовольных, обиженных, а в военные годы становился непреодолимым препятствием для врага.
4. Официальные власти часто использовали леса для переселения избыточного населения из центральных регионов или для «перевоспитания» лесом и трудом. Как известно, через такие лесные «академии» прошли миллионы людей.
5. Наконец, лес был и остается местом уединения и раздумий для тех, кому надоедает городской шум и кто хочет поправить свое здоровье. И таких с каждым годом становится все больше. В настоящее время лес, таким образом, выступает нишей, которая спасает человека от «перегрева общением», особенно в условиях мегаполисов.
В глазах мировой общественности судьба России и леса неразделимы. Именно на эту национальную особенность указывал Н. А. Бердяев, анализируя стихотворения А. Блока «Россия»:
... Ну, что ж? Одной заботой боле -
Одной слезой река шумней,
А ты все та же -лес да поле,
Да плат узорный до бровей.
Жизнь со всей очевидностью доказывает, что у россиянина в отношениях с лесом преобладает концепция «жить и быть», а не «иметь и владеть». И это исходит, как видим, не только от традиции и национального характера, но и от условий бытия личности в различных культурах. Благодаря тесной связи с лесом, россиянам удается преодолевать кризисные ситуации, выпадавшие на их долю. Следовательно, практика убеждает, что в тесном общении с лесом человек не только укрепляет благосостояние, но и способен облагораживать душу, нормализовать психические процессы. И это необходимо учитывать во всех аспектах взаимоотношений человека и леса. Лес должен стать элементом социокультурного пространства, тесно включенного в социокультурную среду как необходимый и важный компонент.
В любой деятельности, при любых озарениях и стремлениях, рожденных человеческим разумом, неизбежным вектором поведения людей сегодня должно стать их стремление к поиску гармонии с природой и, конечно же, с лесом как ее важнейшей частью.
Мы живем в мире развивающейся гармонии, где особое место принадлежит лесу, способствующему сохранению равновесных начал в природе, обществе. Наше внимание привлекает существование гармонии между обществом и лесом, которую наиболее зримо можно наблюдать, анализируя характер и содержание производства благ, как главный канал связи, по которому происходит обмен вещества и энергией между людьми и лесом. Сегодня именно от этого вида гармонии (или дисгармонии) во многом зависит судьба всего живого на планете.
Лес как живая система не мыслится вне изменчивости и наследственности. Поэтому и разрешение этого противоречия выражается в форме динамической согласованности обеих тенденций, что ведет к оптимальной адаптации данной системы к окружающей среде. История совместного существования человека и леса предполагает единство двух тенденций: согласия и конфликта. С развитием общества и его производительных сил постоянно расширяется господство человека над лесом; одновременно увеличивается и уровень противоречий, дисгармонии между людьми и лесом.
История взаимоотношений леса и человека включает несколько периодов. Долгое время в их отношениях преобладала гармония, когда человек был подобен элементу глобальной лесной системы. По мере выделения человека из лесной обители накапливались претензии человека и человечества, выражающиеся, прежде всего, в отвоевании жизненного и производственного пространства.
В Средние века речь идет уже о противопоставлении и возвеличивании человека как высшего существа, созданного Богом по своему образу и подобию. В эпоху Возрождения лес часто рассматривался как источник красоты и гармонии. В философских воззрениях Нового времени и в практических делах обозначается новый тип взаимоотношений человека и леса - тенденция все более полного господства человека. Оно сохраняется и даже усиливается вплоть до середины ХХ века. И лишь в последние десятилетия все более актуальным стал поиск путей установления разумного баланса в отношениях человека и леса.
Для человечества становится жизненно необходимым изменение самой философии отношения к лесу. Уменьшение пространственного присутствия леса явилось одним из факторов надвинувшейся экологической катастрофы. Предотвратить катастрофу способен лес, в первую очередь, российский, как самый обширный на Земле и выполняющий ряд планетарных по объему экологических функций и находящийся в сложных взаимоотношениях с человеком: гармоничных и дисгармоничных. Лес был и остается непременным условием жизни человека, подобно самой жизни и воздуху. Леса - это важное хранилище кислорода и углерода в биосфере, санитарно-гигиенический фактор на пути технотронного убийства человечества. Лес выполняет и почвозащитную функцию, защищая землю от эрозии, переводя атмосферные осадки в почву, задерживая их на кронах. Ввиду непродуктивного иссушения почвы, резко возрастает роль леса и как надежного собирателя, хранителя и справедливого распределителя влаги. Влагособирающая и очищающая роль леса в наиболее важном для человека слое почвы способствует сохранению ее жизнетворящих потенций, так необходимых человечеству и всему живому на планете.
Как видим, даже вкратце коснувшись факторов полезного влияния леса на окружающую среду и человека, мы наблюдаем его величайшую ценность для планеты. Следовательно, лес, поддерживая равновесие в природе, ищет гармоничных начал с человеком. Но люди по разным причинам ведут себя часто как временщики, выхватывая из леса все ценное, не заботясь о сохранении естественной лесной гармонии. К тому же не все взятое у леса разумно используется. Особенно ранимы леса Сибири, восстановительная способность которых из-за холодного климата в ряде мест гораздо ниже, чем в Европейской части. А ведь именно сибирские леса принимают главный удар загрязнений от развитого в промышленном отношении Запада, в том числе и США. Поэтому, наряду с лесами Амазонии, леса Сибири считаются «легкими планеты».
Дальнейший прогресс зависит теперь не только от изменений в экономической жизни и в политических структурах, но и от сдвигов в понимании ценностного статуса природы, леса. Мы наблюдаем нарушение еще одного правила гармонии: ни техника, ни технология, ни сам человек пока не могут одновременно брать и созидать, учитывая потребности людей и нужды леса. Значит, человечество в своем большинстве не готово сегодня событийствовать с лесом на уровне гармоничных связей.
В России к лесу подходят, как правило, по-прежнему, делая упор на материальную выгоду.
Именно лесу суждено усиливать роль фактора, гармонизирующего взаимоотношения общества и природы, «обучающего» людей разумному использованию природных благ. Итак, своеобразие материальной сферы состоит в том, чтобы, создавая лесные блага, учитывать принцип равновесного поддержания активности лесов хотя бы на сегодняшнем уровне.
Лес, как самодостаточная многоуровневая система, словно демонстрирует перед людьми, перед самодостаточной системой, именуемой обществом, свое совершенство, где все элементы подогнаны, приспособлены друг к другу, нет ничего лишнего, все важно и взаимосвязано. Лес как бы предлагает свою модель развития, которая бы могла бы быть доказательной и для перестройки отношений в обществе, и во взаимоотношении общества с природой.
Активно разрабатываются идеи так называемой «углубленной экологии», которая порывает с антропоцентризмом и рассматривает человека не как властелина природы и центр мироздания, а в качестве существа, включенного в многообразие жизни, как неотъемлемую часть живого, которая соотносится с другими частями не на основе конкуренции и господства, а на основе сотрудничества и взаимности. Отношения с лесом должны строиться на основе следующих принципов:
1. Использовать полностью поступающий в рубку запас древесины, создав отечественные машины, свою технологию.
2. Брать столько, сколько может дать лес, а не столько, сколько хотят люди.
3. Не забывать о ценности всех отходов, а также недревесных полезностей.
4. Применять дифференцированное лесовосстановление, когда в одних случаях целесообразно заменять породы на другие, в других - восстановить выбывшие на более жизнеспособные, усиливая охрану лесов от пожаров и лесных вредителей.
К сожалению, в условиях рыночных отношений стало модным требование «хватай сколько можешь...». Но такое продолжаться долго не может. Мы, как и шведы, и финны, и другие умные и умелые хозяева и потребители древесины, обязаны будем удовлетворять свои потребности в древесине, но с непременным сохранением средообразующих и природо-экологических принципов лесохозяйствования. Иначе нашему российскому лесу, планетарному по его роли, будет очень тяжело, а, следовательно, незавидной будет и судьба жителей не только нашей страны, но и всей планеты.
С развитием промышленно-практической и социальной деятельности человека увеличились масштабы его вмешательства в естественно сложившиеся связи природной, в том числе лесной, среды, что наносит вред, нарушая баланс и гармонию естественных процессов. Чем основательнее наука изучит глубину биологического и социального, тем гармоничнее будет развиваться взаимодействие людей и леса с природой в целом. Таким образом, нарастание гармонии между человеком и лесом в духовной сфере, и в частности в науке - актуальнейшая задача.
И общество, и лес значительно выиграют, если и моральные качества в человеке будут развиваться гармонично. Человек нарушил гармонию, взяв за основу поступков извлечение из всего лишь материальной пользы. Если признать высшей ценностью жизни ориентацию на богатство и на отношение к людям и к природе как вещным средствам, человечество обречено на гибель.
Подводя итог философским размышлениям о путях взаимовыгодного сосуществования человека и леса, можно обрисовать такой комплекс практических мер:
1. Изменить само философское отношение к лесу: понять, что коэволюция природы и общества, человека и леса - это долговременный фактор, где человек и лес одновременно участвуют в воздействии на общепланетарные процессы.
2. Людям пора солидаризировать свои потребности с рациональным видением собственного существования, с опорой на гуманистические программы, где потребительские интересы будут разумно приглушаться духовным началом, а технологический подход станет постепенно заменяться моделью более гармонических связей во взаимоотношениях человека и леса с постоянным поиском путей взаимовыгодного бытия их сосуществования.
3. Создание материальных лесных благ - основной путь обменных процессов между обществом и лесом. Человеку надо «поучиться» у леса строить его как непрерывное и безотходное.
4. Это с неизбежностью должно привести к самоограничению в расходовании леса со всемерным расширением деятельности по созданию искусственных лесов и поисков заменителей продуктов леса.
5. Формировать новое сознание в обществе с пониманием того, что над лесом как живым самоорганизующимся началом нельзя бесконтрольно властвовать без ущерба для себя.
6. Давно следовало бы на государственном уровне организовать массовое обучение и воспитание населения, где в доступной и яркой форме раскрывать многофункциональную значимость леса, не допускать к общению с лесом людей (как это делается за границей), не сдавших экзамен по экологической грамотности.
7. В условиях международного обмена услугами лесного комплекса России следует занять более выгодные для себя позиции, увеличив в лесоэкспорте долю продукции глубокой переработки.
8. Оперативно и в массовом порядке применять международный опыт по внедрению в практику средств по защите леса от вредителей и пожаров.
Философская мысль постоянно ищет новые пути и средства по снятию отчуждения и укреплению взаимовыгодного сосуществования человека и леса. Она давно определила роль леса как необходимого гармонически встроенного элемента биологического и психического здоровья и социокультурного пространства человека.
Человек, благодаря общению с лесом, улучшает не только свое физическое, но и нравственное, а также психическое здоровье.
По мнению ряда философов, здоровье выступает частным случаем проявления гармонии в природе, ибо означает высшую степень согласованности в работе организма. Оно позволяет (или не позволяет) вписываться в гармонию мироздания.
Наша жизнь, в том числе и здоровье, в большей мере, чем мы думаем, зависит от природы, леса. Перепады температур, давление, колебания геомагнитных потоков, радиация отражаются на нервно-психическом и общем состоянии организма. Душевное равновесие возможно только при условии физиологической и психологической адаптации человека к природе, лесу.
Если ценностные ориентации человеческой деятельности направлены не на гармоническое отношение с природой, лесом, то человек, воспринявший эту ориентированность, станет в конце концов жертвой своей собственной ценностной установки Кроме того, у него быстро начнет ощущаться недостаток «поля деятельности», и никакие социальные условия не смогут возместить человеку психологические потери, связанные с отчуждением от леса.
Понятие природной среды сегодня не ограничивается только сферой земли, но включает в себя и космос. Всякий живой организм каким-то образом взаимодействует с космосом.
Следовательно, можно сказать, что многие философы рассматривали лес в качестве одного из главных компонентов всего мироздания, способствующих укреплению здоровья не только отдельного человека, общества, но и всего живого на планете. Лес - это всемирный оздоравливающий фактор, который человечество не может создать искусственно, и поэтому требующий особой заботы по его использованию и сбережению. Лес должен стать необходимой частью социокультурного пространства, плотно включенной в социокультурную среду, гармонизирующей взаимоотношения живого и неживого, органического и неорганического, земного и космического.

ЗАРУБЕЖНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ
путь к социальному облику кемпхилла
Х. Мюллер-Видеманн
К знаменательным явлениям нашего сейчас уже заканчивающегося столетия принадлежит тот факт, что маленькая группа людей, 6ольшей частью иудейского происхождения, прибывшая из Центральной Европы, во время Второй мировой войны организовала на севере Британских островов спиритуальное соо6щество, которое в пятидесятых годах распространилось по всему миру. Замкнутость этого импульса от превратностей войны неподалеку от шотландского 6астиона тамплиеров, интенсивность духовной и практической жизни этих лишенных родины людей и защита, которую давали недоразвитые дети, с самого начала составлявшие часть этого социального опыта - все это 6ыло внешними условиями для о6разования сосуда, который должен 6ыл подготовить место для духа, ставшего, казалось, 6ессильным посреди катастрофы, разразившейся над Центральной Европой.
История инициированного Карлом Кёнигом о6разования соо6щества на различных этапах его становления задокументирована им самим в форме меморандумов, которые он писал для членов соо6щества. Что6ы «утопия» могла стать действительностью, это зависит не только от жертвенной силы отдельных людей, но также от знания социальных жизненных форм, соответствующих современному сознанию.

Карл Кениг
В первые годы после начала ра6оты в Кемпхилле все мероприятия были пронизаны спиритуально-религиозными лейтмотивами того, что становилось действенным обликом сообщества и общественным опытом. В 1945 году Карл Кёниг впервые сформулировал цели, стоящие перед соо6ществом и его членами, важнейшие задачи и спиритуальные лейтмотивы, с которыми соо6щество хочет выступить перед о6щественностью: «Соо6щество и его члены чувствуют се6я носителями задач, которые должны привести к тому, чтобы осуществилось на Земле дело Христа. Каждый отдельный член соо6щесгпва должен 6ыл научиться действовать в этом смысле как помощник или слуга. Периодической манифестацией этих задач в жизни всего соо6щества стали Би6лейские вечера и служ6а для детей, а также «Jиgепdfеier», праздник, который Рудольф Штайнер предложил для вальдорфских школ, и, прежде всего «Орfеrfеiеr», акт, который Рудольф Штайнер инаугурировал для учителей и старших учеников вальдорфских школ, а также регулярные встречи членов соо6щества.»
Воскресная служ6а для младших детей, «Jиgепdfеier», рождественская служ6а для детей и «Орfеrfеiеr», как они были предложены Рудольфом Штайнером, 6ыли для Кёнига с самого начала сакраментальной формой выражения антропософии. Он доводил смысл этих мероприятий до сознания членов сообщества, что6ы они научились рассматривать се6я хранителями этих актов, которые вскоре стали регулярными и поддерживали религиозную жизнь сообщества. Четыре вышеназванных обряда 6ыли для него составными частями единого сакраментального организма. Среди этих намеченных Рудольфом Штайнером в двадцатых годах в связи со свободными религиозными часами в Вальдорфской школе религиозных праздников «Орfеrfеiеr» с самого начала образования Кемпхилла играл выдающуюся роль. Для его организации, как регулярной составной части жизни членов соо6щества, требовалось желание каждого участвовать в этом культово-христианском действе, в смысле слов Рудольфа Штайнера, произнесенных им при первом его совершении 25 марта 1923 года; он сказал, что его следует совершать везде, где есть люди, которые этого хотят.
В первые годы Кемпхилла решение участвовать в «Орfеrfеiеr» удостоверяло членство в соо6ществе. Это выражалось в том, что Кёниг земную деятельность соо6щества рассматривал как сакраментальную службу, импульс, который также должен включать в себя сакраментальное Христианской О6щины. В строгости практического отправления служ6ы и в значении, которое Кёниг придавал осуществлению этой службы на Земле, а также сакраментальности Христианской О6щины для развития Кемпхилл-соо6щества, проявляется то, что религиозная жизнь самого Кёнига оснащалась тем же самопониманием и познавательной надежностью, как социальная и познавательная о6ласти соо6щества. В первые годы также к описанным отношениям к Христианской Общине присоединялась волна мыслей о тамплиерах: соо6щество как защита для сакраментальных действий священства. Все это, конечно, осуществлялось не 6ез подготовки. Так, Кёниг пригласил Вальтера Иоганна Штейна прочитать обширный цикл лекций по истории ордена тамплиеров, и сам Кёниг тогда, а также в последующие годы своей жизни, интенсивно занимался вопросом прео6разования спиритуально-социальных жизненных форм тамплиеров в применении к нашему времени. Существенное из этого, как лейтмотив созерцательности, влилось также в дальнейшее развитие Кемпхилл-соо6щества.
В начале 1945 года по инициативе Кёнига и вначале не 6ез сопротивления ответственных лиц школ, расположенных уже в трех местах, Муртле, Кемпхилл и Хиткот, 6ыло создано объединение «Саmphill Rudolf Steiner Schools for сhildrеn in nееd of special care». На него возлагались также функции со6ственника. Соо6щество, не имевшее со6ственности, управляло посредством своих членов и совместно с другими сотрудниками правовыми и финансовыми возможностями школ и их оснащением. Все люди, пожелавшие ра6отать в школе, могли претендовать на право стать членами Кемпхилл-сообщества; это означало, что они могли присутствовать на мероприятиях сообщества, таких как со6рания или Би6лейские вечера, вначале с совещательным голосом, но спустя некоторое время они становились полноправными членами. В течение этого подготовительного года каждый имел возможность осознать цели соо6щества и сво6одно связать себя членством в этом сообществе. Член соо6щества был волен в любое время выйти из него и либо оставить свою работу в школах Кемпхилла, ли6о продолжать там ра6отать, не 6удучи членом соо6щества. Членство связывает необходимостью служить целям соо6щества и проявлять соответствующую активность.
Это не руководящий орган, но созданный Кёнигом «сердечный орган», который собирался по мере необходимости и состоял из членов, которые чувствовали особую ответственность за цели сообщества. В этом органе не 6ыло постоянных служащих, каждый мог быть привлечен к ра6оте в нем на некоторое время. В конституции молодежи отведено осо6ое место. Осо6ую ценность видел Карл Кёниг в присутствии молодых людей в сердечном органе, называя их «лучащимся венцом вокруг сердечного органа».
Имеющий решающий голос член соо6щества был о6язан участвовать в Би6лейских вечерах и в регулярных со6раниях соо6щества, и активно выполнять другие о6язанности, как определил тогда их Кёниг: «ра6ота, преданность и внутренняя ра6ота (уче6а)». Доверие среди членов является базой о6разования до6росовестных отношений, при которых устанавливаются взаимные свободные связи в отношении о6язанностей членов. Членство является не привилегией, но служением. Это служение, которое каждый исполняет вплоть до повседневной ра6оты в лече6ной педагогике, воспитании, медицине, сельском хозяйстве, в области искусства и ремесел, должно 6ыть сво6одным и стоять в согласии с деятельностью других лиц. Но каждый член должен научиться 6ыть готовым оставить привычную ему работу и взять на себя новые задачи, также и в другом месте, если этого тре6уют задачи, стоящие перед соо6ществом.
Уже первая конституция показывает, что наряду со сферой узкого соо6щества в Кемпхилле о6разуется социальный организм, тре6ующий особого внимания, поскольку по окончании Второй мировой войны в Кемпхилл пришло много людей, прежде всего из Центральной Европы. Если в отношении «внутреннего» сообщества за отдельными индивидуумами сохранялась сво6ода решения, то социальная жизнь нуждалась в определенной структуре, в которой «внутреннее сообщество» занимало существенную, но не о6язательно решающую позицию. Для внутреннего осмысления этой ситуации и на поиски решения потре6овалось три последующих года; найденное решение нашло свое письменное выражение в формулировках меморандума, появившегося в июне 1948 года.
В первую эпоху образования соо6щества, до первого меморандума 1945 года, описанного в предыдущей главе, важное место занимал поиск внутренних отношений к действительности сакраментального содержания Христианской О6щины. Эта фаза развития будет в дальнейшем рассмотрена подро6но. Карл Кёниг понимал, что образующемуся соо6ществу, несмотря на его интенсивное стремление к антропософскому полю деятельности - а, может 6ыть, именно поэтому - может помочь организующая и целе6ная сила культового содержания Христианской О6щины. Карл Кёниг и его друзья все 6олее сознавали, что в социальной структуре соо6щества должна действовать спиритуальная су6станция культа, что она регулярно должна практиковаться как интегральная часть активной жизни соо6щества, поскольку 6ез нее «цели соо6щества могут быть осуществлены только частично». Многие 6еседы, прежде всего с Альфредом Хайденрайхом, ленкером, позже оберленкером Велико6ритании, привели, наконец, 20 сентя6ря 1942 года к о6ъединению Христианской О6щины и Кемпхилла, в котором Кемпхилл-сообщество, как часть о6щего антропософского движения и как сво6одное, во всех отношениях самоуправляемое соо6щество, а не как составная часть Христианской Общины, о6ращается с прось6ой о совместной ра6оте в вышеприведенном смысле. Христианская Община выражает свою готовность по со6ственному усмотрению свободно сотрудничать с Кемпхилл-сообществом. Тем самым документировались дружественные отношения о6оих движений, посредством жизненной практики стремящихся к общей цели, хотя и различными путями. Это подписанное о6еими группами соглашение должно было стать весомым вкладом в организацию 6удущего социального порядка, который должен служить истинному Духу, в котором сможет проявиться целе6ная сила живого Христа. Это объединение допускает также сво6одное членство отдельных лиц: «Каждый индивидуальный сотрудник Кемпхилл-соо6щества может быть сво6одным индивидуальным членом Христианской О6щины или одного из ее отделений, также как каждый сво6одно может 6ыть членом Антропософского о6щества или одной из его ветвей.»
Характерной чертой дифференцирующей силы Карла Кёнига в социально-спиритуальной сфере является то, что первое соглашение рассматривалось как договор между Христианской О6щиной и Кемпхилл-соо6ществом, а не как о6ъединение, касающееся отдельных лиц. Еще в конце сороковых годов, по случаю основания Ита-Вегман-ветви «Аnthroposophical Society in Great Britain», он обрисовал эту ситуацию для членов Кемпхилл-сообщества: «Сообщество как лицо, а не отдельные личности, воспринимает сакраментальное содержание Христианской 06щины. С другой стороны, Кемпхилл-соо6щество как целое является членом Антропософского о6щества. Члены соо6щества как отдельные личности о6разуют это целое. Здесь решение формирует индивидуальный импульс к антропософии. Каждый член несет в этом отношении со6ственную ответственность».
В этих рассуждениях ранних лет явно прослеживается мотив храма: сообщество должно о6еспечивать защиту и охрану культа, как облачения для антропософски-ориентированных смертных душ. Также и здесь Кёниг остро осознает отношения, в которых Кемпхилл, как носитель духовных задач, должен находиться как к Антропософскому о6ществу, так и к Христианской Общине. В действительности же это возможно только в том случае, если по ту сторону порога в духовном мире видят еще в зародышевой форме образующееся соо6щество, с которым учатся взаимодействовать отдельные лица, духовные усилия которых обеспечивают ему устойчивость. Таким путем обеспечивается контакт с такими соо6ществами и их развитие. Кемпхилл-соо6щество 6ыло ориентировано Карлом Кёнигом на такого рода взаимодействие, при сохранении со6ственной формы выражения. При всех интенсивных за6отах об идентичности Кемпхилл-соо6щества, также и в последующие годы, оно с самого начала 6ыло для Кёнига местом совместных устремлений к михаэлической сфере согласия, в которой через историю человечества действует эфирный Христос.
В 6еседах с Альфредом Хайденрайхом, которые предшествовали упомянутому соглашению, перед душой Кёнига стоял еще о6раз ордена: мировая, спиритуальная сила Кемпхилла в его стремлении - по выражению Рудольфа Штайнера - к космической общности, как сосуда для сакраментального, и обратно, приготовление земного места для становления сакраментального. В его дневниках 1941/1942 г. находятся записи, существенные для понимания сакраментального в связи с человеческой телесной организацией. В семи сакраментальных составляющих, которые сами являются своего рода высшими человеческими существами, он видит единство: высший человек, Человек-Сын, который соединяется с сотворенным человеком, Отцом-Человеком. 14 июля 1942 года Карл Кёниг формулирует в своем дневнике для предстоящего разговора с Альфредом Хайденрайхом ряд вопросов, которые должны лечь в основу последующих бесед: «Должна 6ыть найдена форма о6ъединения между Христианской 06щиной и группами Антропософского движения. Но для этого представители антропософии должны подняться, а представители Христианской Общины спуститься для встречи на совершенно новой плоскости. Быть может, антропософия и Христианская Община должны вступить в своего рода 6рак, чтобы произвести нечто новое. Не должно ли это о6разование быть орденом?»
Для понимания того, что жило в Карле Кёниге, полезно знать, что эти записи появляются в рамках широко представленных размышлений о значении человеческого сердца.
Кёниг видит в сердце новое пространство, новое сотворение древнего космического теплового пространства Сатурна, которое хочет о6разоваться из человеческих сердечных сил. В сердечной сфере живет предвидение нового социального порядка, который 6удет образован, когда сердце в 6удущем станет органом восприятия и познания для духовного мира и потре6ностей социального организма. В дневнике находится запись, датированная 26 ноя6ря 1942 года, которая в форме гимна представляет человеческую конституцию такого ордена.
В нас прорастает мир, семя нового 6ытия. Свет излучается,
внутренний свет из теплоты нового Сатурна.
Все творение находит в нем свое новое начало.
Сотворенный мир стал о6олочкой,
Сердце - ядром природы.
От мирового сердца к человеческому сердцу нисходит творение.
От человеческого сердца к мировому сердцу
восходит новое творение, начавшееся на Голгофе.
Рождение Христа -
это новое начало творения.
Мистерия Голгофы -
это конец старого мира.
От Пасхи к Рождеству ведет путь.
Люди, исповедующие это
должны чувствовать се6я о6ъединившимися
в Новый орден,
Орден христианской 6лагодати.
И6о 6лагодать суть тепло.
Мудрость, которая излучается из этой 6лаюдати,
это свет Цветка Воскрешения.
Это древо познания в превращениях
посредством силы и жертвы Бога-Сына,
который ре6енком
явился на Земле.
Но все это остается в зародыше. Однако встает вопрос, 6удет ли он потерян или, претерпев метаморфозу, сможет расти. Этот вопрос, поставленный в 1942 году, во всяком случае, после войны должен был 6ыть разрешен со стороны Христианской О6щины.
Окончание Второй мировой войны вновь поставило перед Христианской О6щиной важные задачи, также в смысле собственной социальной структуры, которая не должна ограничиваться такими узкими и специфичными отношениями в относительно маленькой группе людей, какие были определены в упомянутых о6суждениях. Альфред Хайденрайх в некрологе, посвященном Карлу Кёнигу, вспоминает о времени этих переговоров: «Летом 1941 года в продолжение двух месяцев я жил в долине Ди, восстанавливаясь после тяжелой 6олезни. Вскоре я начал почти ежедневно посещать Кемпхилл. В то время как война принимала все 6олее затяжной характер, я много времени проводил в интенсивных 6еседах с Карлом Кёнигом. Он делился со мной своими взглядами на 6удущее. Как ни глу6ока и личностна 6ыла его лю6овь и благоговение перед нуждающимися в душевном уходе детьми, все же необходимые лече6нопедагогические мероприятия для него не являлись самоцелью. Соо6щество в духе антропософии Рудольфа Штайнера должно стать островом, на котором можно будет пережить действие духа катастрофы, который в конце столетия все 6олее 6удет овладевать людьми. Кёниг думал, что именно недоразвитые дети имеют миссию сплотить людей в соо6щество, поскольку они призваны про6уждать лю6овь и сострадание в родителях и других членах семьи.»
В конце 1941 года в А6ердине возник ряд новых импульсов: импульс Христианской О6щины в лице Е. Герзея, импульс 6иологически-динамического сельского хозяйства в лице Деррика Дуффи и зародыш антропософской ра6оты, заложенный Эрнстом Лером и Марией Рёшль-Лер. А. Хайденрайх пишет: «Итак, существовала Христианская Община и Карл Кёниг и Кемпхилл-движение. Мы ручались, что каждый своего ре6енка рассматривает как наилучшего и важнейшего, предполагая, что другие должны чувствовать то же самое. Но я уверен, что д-р Кёниг в глубине своего сердца ощущал, что его ребенок является важнейшим и должен иметь преимущества в отношении других. Это однозначно 6ыло в его мышлении, которое в эти ранние годы эскалировалось до 6езаппеляционности, что создавало немалые препятствия развитию Кемпхилл-движения.»
Хайденрайх продолжает: «Карл Кёниг испытывал глу6окое 6лагоговение перед Христианской О6щиной и ее сакраментальной жизнью. С самого начала обряд освящения праздновался в капелле Кемпхилла. К этому определенному моменту времени было предусмотрено и запланировано тесное взаимодействие Христианской О6щины и Кемпхилл-соо6щества. Но когда закончилась война, и повсюду открылись двери для 6олее широкого движения, эти специфические отношения Христианской О6щины отступили на задний план, хотя обряд посвящения, по возможности, праздновался в Кемпхилл-учреждениях.» Встречи с Альфредом Хайденрайхом стали позже 6олее редкими, однако они касались 6ольшей частью практических вопросов взаимодействия между Кемпхиллом и Христианской О6щиной, прежде всего, связанных с деятельностью пасторов в Кемпхилл-поселениях.
Из записей в дневниках Кёнига, документировавших его совместную познавательную работу с Хайденрайхом, мы можем с уверенностью заключить, что отношения Кемпхилла к Христианской О6щине не в последнюю очередь возникли из охарактеризованной Рудольфом Штайнером познавательной связи между врачом и пастором, которая нашла свое выражение в так называемом о6ъединении 1942 года. Рудольф Штайнер в «Пасторско-медицинском курсе» в сентя6ре 1924 года в ряде докладов говорит о взаимодействии пастора и врача. При этом он говорит о формах, в которых жрецы древних мистерий находили лекарственные средства для 6ольных; они имели внутреннее воззрение на то, как духовное связано с материей, и как этот процесс может быть использован для воздействия душевно-духовного на физически-эфирную организацию человека. Рудольф Штайнер говорит: «О6щие вопросы о6 этих отношениях могут так связать пастора и врача, что6ы антропософские врачи и пасторы о6ъединились в знании этих фактов. Это то, что действительно связывает, что помогает нам проникнуться знаниями, которыми о6ладают другие. Напротив, все заключения, что нужно о6разовать союз, или о6ъединение, или группу, остаются абстракцией. Действительно связывает обладание определенным знанием. Те, кто о6ладает этим знанием, принадлежат друг другу, и они должны сознавать эту свою взаимную принадлежность. Внешние о6ъединения должны 6ыть выражением этих внутренних связей, которые создаются посредством этих знаний».
Мотив о6оюдного признания потребностей сознания предполагает, «что нечто уже имеется в наличии, даже при отсутствии людей, но есть знание, которое сущностно само по се6е.» В этом существовании о6щих духовных потре6ностей, и тем самым в возможности духовнонаучного познания, видел Кёниг «основу» антропософской о6щественной жизни, в которой сакраментальное, как факт сознания, должно найти свое место. Также усилия Кёнига, направленные в то время на познание болезни, 6ыли глу6око христологическими в том смысле, в каком они были представлены его собеседником в позднейших воспоминаниях. Хайденрайх обращается к спиритуальной истории сакраментального ритуала, как его представил Рудольф Штайнер, и говорит: «Но существует также священная наука ритуала, которую нужно изучать. Она касается осво6ождения человека из состояния его упадка. Существует земная человеческая натура, в которой мы рождены в ходе нормального процесса инкарнации, которая больна, которая является частью 6олезни греха, результатом которой является физическая смерть. Благодаря Деянию Христа на Пасху это природное тело 6ыло впервые прео6разовано, и этот универсальный целебный акт Христа относится ко всему 6олезненному процессу, который овладел человечеством вследствие его падения в грех. Лечение или освобождение во Христе - это эволюционный процесс, который захватывает не только душу, но и все тело. Шаг за шагом, скрытым образом, целебная сила Христа действует в тех, кто к ней обращается. Этот факт, а не учение Христа является неповторимым качеством христианской религии».
Соглашение от сентя6ря 1942 года и предшествующие ему внутренние усилия вписаны в историю Антропософского О6щества и Христианской О6щипы как предварительный на6росок 6удущих общечеловеческих задач, и в дальнейшем они проявились в различного рода движениях, ннициативах и взаимной помощи. Поэтому диалог с представителями Христианской Общины продолжался также после смерти Кёнига, и необходимость в благодати сакраментального в учреждениях Кемпхилла не уменьшилась.
Встреча Кёнига с Христианской О6щиной в эти первые годы Кемпхилла вызывает ощущение старых кармических отношений Кёнига, которые открываются в этом факте. Поэтому не удивительно, что в дневниках Кёнига в заметках о6 Ордене тамплиеров, также в форме о6стоятельных комментариев к истории Ордена, преимущественное место занимают вопросы о сакраментальном проникновении в мир посредством человеческого взгляда и деяния. То, что лече6ная педагогика воз6уждала в Карле Кёниге присущий ей сакраментализм, «6лагоговение к малому», также очевидно, как и его стремление к новому религиозному проникновению в мир опыта в смысле познания Христа. Человек о6язан своей истинной сво6одой Христу. Так пишет он в своей программной книге «Что такое христианин»: «Все люди, которые должны еще оживляться извне, являются язычниками. Подо6но тому, как алтарь друидов начинает пылать, когда восходит солнце, как колонна Мемнона в Египте начинает звучать при появлении солнца, как при определенных констелляциях планет в греческих храмах возникают огонь, дым и слово, так и мы, сегодня мыслим или выполняем свою ра6оту, движимые только внешними по6уждениями.
Но христианин постоянно носит в се6е свет тихого пламени. Внутри се6я, в своем сердце. Независимо ни от чего освещает его это тихое пламя. В нем постоянно теплится этот вечный свет, независимо от того, хочет этого мир или нет. Он светит как во мгле, так и при свете дня. Это не пламя, которое ожидает, что6ы его воспламенили, но свет, который может воспламениться сам по се6е. Так язычник - это костер, христианин же - суть свет».
Характерным для универсальных интересов Кёнига в период основания Кемпхилла является то, что он не 6оялся идти разноо6разными путями ради центрального живущего в нем импульса. Встречи с людьми всегда были для него местом, на котором начинался такой путь, к числу их относилась также упомянутая выше встреча с Георгом Маклеодом, который произвел глу6окое впечатление на Кёнига, по6удив его к углу6ленным занятиям Иона-коммуной и личностью ее основателя, который был старше его на семь лет. Маклеод внутри шотландской церкви образовал «Братство», которое, прежде всего, должно было служить подготовке священников для шотландской церкви; центральным пунктом 6ыла совместная жизнь на острове Колум6ана, Ионе, посвященная совместным 6еседам и ра6оте. Св. Колум6ан удалился в 563 году на Иону и умер там в 597 году. Внешняя деятельность Братства на острове была направлена на построение и о6новление старой кельтско-шотландской церкви. Среди 6едствий мировой войны Георг Маклеод попытался возжечь в протестантизме новый свет, связывая его со св. Колумбаном и его деятельностью. Георг Маклеод, на две головы выше ростом Карла Кёнига, был, как и последний, бескомпромиссной, самостоятельной личностью, наделенной сильной волей к реализации своих замыслов, и поэтому временами проявлял нетерпимость. Как и Кёниг, он о6ладал исключительным даром предвидения и ораторскими спосо6ностями.
С 1938 года, когда первые люди из Глазго потянулись на Иону, чтобы в качестве эксперимента попытаться создать христиански-обновленную совместную жизнь, Иона-коммуна прио6рела значительную спиритуальную силу, привлекавшую ежегодно все 6ольше молодых людей. Маклеод 6ыл вдохновенным импульсатором, который неизменно требовал, что6ы «то, что пелось в воскресенье в церкви, исполнялось на протяжении недели».
Цели такого практического, социально-религиозно действующего движения должны были быть очень 6лизкими Кёнигу, в особенности поскольку 6лагодаря своему основателю они 6ыли связаны с мистерией Голгофы и ее последствиями для понимания материи. В этих вопросах познания, которыми тогда начала овладевать наука, в осо6енности авангард физики, Маклеод 6ыл целиком и полностью современным человеком, который хотя и принимал материализм как исторический факт, но решение загадки материи, над которой уже тогда ра6отали физики, видел в факте инкарнации Христа. «Ключом ко всему, что касается вопросов материи, является мистерия Христа, который явился о6лаченным в тело, который лечил тела и давал им пищу, который умер в своем теле и в теле воскрес, что6ы спасти тела и души людей».
Борьбу души за внутреннее познание Христа Кёниг рассматривал как современную форму протестантизма, проявившуюся в Георге Маклеоде. В начале сороковых годов Карл Кёниг в своих заметках пишет о6 одной из своих 6есед с Георгом Маклеодом: «Почему такая христианская душа, как Маклеод, не может понять то, что антропософия говорит о существе Христа? Когда я присутствовал на служ6е, проводимой Маклеодом, я 6ыл глу6око тронут высокой степенью 6лагочестивости, 6лагоговения и самоотверженности. Эта непосредственность жизни во Христе, это 6лагоговение и лю6овь, эта жизнь в молитве, почему все это препятствует действительно видеть, что означает Христос для мира и природы, и почему так чужды нам, антропософам, молитва и вера, 6лагоговение и 6лагочестие. Не является ли это разрывом, пропастью между верой и знанием?...
Синтез 6удет найден только тогда, когда мы, антропософы, действительно придем к тому, что6ы внутренне перестроить се6я так, как это делают протестанты, что6ы не только следовать медитации, которая оставляет нас спокойными в заранее заданном нам содержании, но снова о6ратиться к молитве и начать 6ороться в се6е за веру, надежду и лю6овъ, то есть за Христа. Прослеживать Его присутствие в со6ственном сердце, а не только в окружающем мире. Когда мы перестанем 6ыть только представителями христианской науки, но 6удем также протестантами. Протестантами для се6я, антропософами для мира. Борцами за Христа в со6ственной душе, провозвестниками Христа для мира.» (Дневник.)
Также социальные задачи, для которых Иона-коммуна готовила своих пасторов как «Field-worker», Карл Кёниг считал задачами О6щества. Тем не менее, в ходе дальнейшего развития Кемпхилла, эти отношения далее не развивались. Дальнейшие шаги социального формирования опирались на эзотерическую су6станцию антропософии Рудольфа Штайнера. При этом регулярный ручной труд в первые годы Кемпхилла являлся существенным средством для тренировки воли отдельных сотрудников. Это понималось не только как социальное упражнение, но как все усиливающееся внутренне сакраментальное попечение о детях и земных ценностях, о доме, саде, кухне, дворе; это 6ыло частью устремлений «воскресенье перенести в повседневность недели». Инициация посредством ра6оты, которая для участвующих 6ыла связана с 6ольшими жертвами, являлась характерным строительным импульсом раннего образования соо6щества.
В испытаниях военного времени, о6условленных также изоляцией в чужой стране, 6лагодаря этому возникла форма сакраментализма как мудрость о6щения с физически-чувственным миром. Это сакраментальное, как практический христианский образ жизни, имело свой источник в о6разе познания, как это с самого начала определил Рудольф Штайнер во время своих занятий мировоззрением Гете: «Восприятие идей - это в действительности истинное человеческое о6щение». Оно состоит в воззрении, что физически-чувственный мир пронизан осво6ождающей из материи силой космического Христа. Его смерть и Его воскресение навсегда вчеканили Его дух в материю, которую мы видим и трогаем руками. Также в сакраментализме человек призван свою со6ственную духовную жизнь принести в жертву миру: «Человек посредством своего духа преобразует мир, когда свою духовную природу он жертвует миру, когда он возвышает свои мысли до имагинации, инспирации и интуиции и осуществляет спиритуальную о6щность людей.»
Дальнейшую, ожидаемую в будущем Рудольфом Штайнером задачу сакраментализма, культовое формирование великих космически-земных годовых праздников, Карл Кёниг воспринял с самого начала. В редкие минуты покоя и раздумий, во время 6олезней или при поездках по Англии и Шотландии, которые он тогда почти всегда предпринимал в одиночестве, о6разовывался зародыш последующих христианских драм-мистерий, которыми одарил Карл Кёниг соо6щество. В них он попытался, исходя из су6станции антропософии, представить современному сознанию эзотерическое и экзотерическое содержание великих событий христианства. За первой из них, написанной в начале сороковых годов, вскоре последовали другие, и до 1960 года Кёниг написал двенадцать 6ольших пьес, которые 6ыли приурочены к великим праздникам года и во время них исполнялись. Они 6ыли задуманы им не только для 6лижайшего окружения Кемпхилла, и поэтому в недалеком прошлом получили широкую популярность. То, что Кёниг представлял жизнь и смерть Христа и все последующие события как непрерывное мистическое деяние, глу6око потрясло многих людей, прежде всего тех, которые после войны приехали в Кемпхилл. Требовалась также защита соо6щества от антипатии культурной и научной о6щественной жизни в отношении такой смелой и бескомпромиссной попытки приподнять завесу, скрывающую действительность от о6ычного сознания.
Представленные здесь импульсы развития претерпели по окончании Второй мировой войны, в связи с ростом Кемпхилла, значительные метаморфозы. Эфирная жизненная су6станция сообщества расширилась в дифференцированные процессы 6ольшого организма. Соо6щество желало теперь новым образованиям «создать возможность жить в атмосфере соо6щества и все же не принадлежать ему». Так о6разуется теперь вне соо6щества также отделение Христианской Общины. В отношении этого Карл Кёниг пишет во втором меморандуме в июне 1948 года: «что о6ъединение Кемпхилл-соо6щества с Христианской Общиной, происшедшее в 1942 году, теперь не имеет уже силы, поскольку социальная структура, о6разовавшаяся вокруг соо6щества, нуждается в отдельной группе Христианской 06щины, сво6одно стоящей на со6ственных ногах. Таким о6разом, Кемпхилл-соо6шество возвращается в свою со6ственную сферу».
К 1948 году жизнь в Кемпхилле дифференцировалась в различные группы и хозяйственные объединения, насчитывающие в о6щей сложности до 250 человек. Это были вновь при6ывшие люди, которые не могли или не хотели найти свое место в рамках имеющегося соо6щества, и которые 6ыли вправе ожидать, что социальный организм Кемпхилла создаст социальную структуру, соответствующую их задачам и спиритуальным целям. В этом смысле в 1945-1948 годах в Кемпхилле 6ыли созданы новые органы социальной жизни, которые уже не 6ыли непосредственно связаны с прежним сообществом. Оно также оставило свое попечение о них. Как группа Христианской Общины, так и ветвь Антропософского общества, и другие о6разования социальной жизни утратили тесную связь с «внутренним сообществом» и прио6рели собственные жизненные и административные формы. В «Sсhоо1 Соmmunity Meeting» возник орган, своего рода парламент, в котором мог выступить лю6ой сотрудник, который также имел представительство в Объединенном Правлении «Саmрhill-Rudolf-Steiner-Schools Ltd.», имеющем статус юридического лица. Sсhоо1 Соmmunity несла теперь ответственность за ра6оту Кемпхилл-сообщества и являлась для него как бы внешними рамками, не вмешиваясь решающим образом в жизнь соо6щества. Sсhоо1 Соmmunity Кёниг называл «о6олочкой соо6щества». Тем самым были сделаны первые шаги к о6разованию свободной правовой сферы, но также к тому, что позже 6ыло названо Кемпхилл-движением. Соо6щество принесло в жертву свое имущество и право принимать решения. Это означало также дифференциацию духовной жизни. Так, 6ыла образована антропософская группа, которая сотрудничала с Всео6щим Антропософским О6ществом или с Антропософским О6ществом Англии как часть сво6одной духовной жизни, будучи порождением сообщества, однако в отношении отдельных сотрудников находясь вне их о6щественной конституции: «Отдельные ра6очие группы могут 6ыть связаны с задачами секций Всео6шего Антропософского о6щества, а также в отношении своей конституции существовать в рамках Антропософского о6щества Англии, и не принадлежать 6ольше соо6шеству».
Соо6щество и его члены могли теперь сознавать се6я ядром внешнего, 6ольшого социального о6разования сотрудников, которые с этим ядром находились в отношении «окружность-центр». Так, после долгих предварительных о6суждеиий, 28 сентя6ря 1948 года, вначале в составе девятнадцати сотрудников, 6ыла о6разова-на «группа доктора Иты Вегман», которая регулярно собиралась вначале в Кемпхилле, а позже в А6ердине. Хотя вследствие ситуации, сложившейся в 1935 году, переговоры велись Карлом Кёнигом исключительно с ««Аnthroposophical Society in Great Britain», и прежде всего лично с Георгом Адамсом, у Карла Кёнига в то время не 6ыло сомнений в том, что Кемпхилл-соо6щество должно оставаться самостоятельной частью антропософского движения, 6удучи тем самым связанным с о6новляющим импульсом Рождественского со6рания. Также в статусе «группы доктора Иты Вегман» он довел это до сведения членов Кемпхилл-соо6щества.
Основание «группы д-ра Иты Вегман», выделившейся из соо6щества, Карл Кёниг воспринял как факт зрелости и самостоятельности Кемпхилл-соо6щества, которое, начиная с этого момента и далее, все более и 6олее - также после смерти Кёнига - становилось партнером 6олее широких движений: Антропософского о6щества и Христианской О6щины; во всяком случае для тех, кто хотел сознательно рассматривать и сопровождать эти процессы. Начиная с этого «утверждения своего Я соо6ществом», по выражению Карла Кёнига, каждый член сообщества, по своему сво6одному решению, мог стать членом Антропософского о6щества и Христианской О6щины. Это означало также стремление к осознанной о6щности с эзотерической жизнью Сво6одной Высшей Школы Духовной науки, несмотря на все различия социальных и о6щественных условий и задач Кемпхилла, Антропософского о6щества и Христианской О6щины. Только под этим углом зрения можно понять связь социально-о6щественных устремлений Карла Кёнига с судьбой антропософии, и, прежде всего, его критические замечания в отношении к сложившемуся к тому времени социальному о6лику антропософии как о6щества. Постепенно привнесенный из прошлого Карла Кёнига импульс тамлиеров начинает прео6разовываться в имагинации процессов социального членения.
Кратко отметим здесь внешние шаги Кемпхилла после окончания войны:
В 1949 году 70 постоянных сотрудников ра6отали в четырех отделениях: Кемпхилле, Муртле, Хиткоте и Ньютон-Ди. Их воспитанию и уходу 6ыло доверено 180 детей и подростков с нарушенями развития различной тяжести. В 1952 году в отделениях Шотландии количество детей возросло до 250; их воспитанием и уходом за ними занимались 140 сотрудников Сообщества-Кемпхилл-Школ. Только часть их них являлась полными членами соо6щества. Позже, в связи с начавшимся после войны о6разовательным курсом, педагогическим Кемпхилл-семинаром, Карл Кёниг о6озна-чил эти Кемпхилл-школы как «первую основу социальной структуры». В эти первые послевоенные годы должна 6ыла 6ыть найдена верная мера между внутренней консолидацией сил соо6щества и все усиливающимися тре6ованиями извне. До 1952 года эта тенденция нашла широкое применение в Шотландии. На юге Англии 6ыли о6разованы четыре отделения Саmрhill-Sheilings-Sсhооls.
До 1952 года в Кемпхилле существовала как школа св. Джона, так и вечерние курсы. Число получивших о6разование на семинарах в Кемпхилле возрастало из года в год, и в 1951 году уже 24 студента успешно закончили свое двухлетнее о6разование. Рамки основного сообщества становились тесными, и встал вопрос о большей и дифференцированной социальной структуре, что6ы для «каждого» в Кемпхилле создать возможности для развития в смысле антропософской системы о6разования человека. Оглядываясь на это послевоенное развитие, можно отчетливо увидеть зародыш, который позже развился в социальную структуру распространившегося по всему миру Кемпхилл-движения.
Нарастающая дифференциация хозяйственной жизни в различных отделениях, где дети жили вместе с сотрудниками, изменила хозяйственную сферу, в которой с самого начала финансирование велось соответственно потре6ностям каждого, а не соответственно о6щепринятым тарифным ставкам; о6разовалась «мезо-социальная» структура финансирования отдельных самостоятельных хозяйств. Это означает, что практические потре6ности отдельных поселений с их хозяйственной жизнью о6разуют основу для распределения денег из о6щего бюджета, и что использование их определяется хозяйственными нуждами поселения.
Импульсы отдельных работников являются действительностью, которая определяет потре6ности в финансировании, что дает возможность выполнения целого ряда вспомогательных работ.
Удовлетворение потре6ностей, с одной стороны, зависит от находящейся в распоряжении о6щей суммы денег, с другой стороны, определяется потре6ностями отдельного хозяйства, с учетом состава сотрудников и детей. Пока такая практика имела место в первые годы, отдельные хозяйства жили на пожертвования родителей детей и на су6сидии властей, и каждое хозяйство представляло расчет нео6ходимых затрат на покрытие потре6ностей, так называемый «оvегhеаd».
С самого начала Кемпхилл-поселения пользовались у властей 6ольшим доверием и ежегодно представляемая смета ожидаемых затрат принималась как основа для расчетов, в основу которых 6ыли положены потре6ности отдельных хозяйств в зависимости от числа живущих в поселении, 6езразлично, старых или молодых, 6ольных или здоровых. В 1947 году о6учение 71% учеников в Кемпхилл-школах Шотландии еще 6ыло платным, этот процент в 1988 году понизился на 3,5%, т.е. доля государственных су6сидий возросла. Во всяком случае, стоимость содержания школы - до сегодняшнего дня - принципиально определяется в форме 6юд-жета, который представляется на рассмотрение и утверждение властям.
Люди в Кемпхилле с самого начала жили в уверенности, что воле творить добро противостоит практика расчетов в о6ычном смысле. Друзей Кемпхилла в ранние годы связывал опыт взаимной зависимости во всем, что они делали, и признание деятельности других как мотива для со6ственной ра6оты. Карлу Кёнигу с самого начала 6ыло ясно, что такое о6ращение с деньгами возможно только среди людей, которые мотивы своей жизни и деятельности находят в высших целях, в миссии, как называл это Рудольф Штайнер. При отсутствии такой миссии, которая может 6ыть усвоена как отдельным человеком, так и группой людей, это 6удет только грандиозным религиозно-утопическим импульсом, подобным импульсу Ро6ерта Оуэна.
В первые годы Кемпхилла Кёнигу еще 6ыл неизвестен сформулированный Рудольфом Штайнером «Основной социальный закон». Он познакомился с ним только по окончании Второй мировой войны, и тот определил в существенном порядок и соглашения в отношении работы и вознаграждения в первые годы Кемпхилла. Только позже, учитывая опыт Оуэна, Карл Кёниг формулирует следующее: «Мы должны попытаться привести нашу жизнь в соответствие с основным социальным законом, сформулированным Рудольфом Штайнером следующим о6разом: «О6щность совместно работающих людей тем 6олее является здоровой, чем менее отдельный член о6щности претендует на результаты своего труда, т.е. чем 6олее результаты своего труда он отдает сотрудникам, и чем 6олее свои со6ственные потре6ности он удовлетворяет не результатами своего труда, но результатами труда других».
«В прежние времена 6ыла нация, - продолжает Кёниг, - или маленькая социальная о6щина, например, о6ласть или графство, выполнявшие свою совместную задачу. Построение храма или со6ора, война, завоевание земель, паломничество - все это 6ыли общими деяниями. Теперь обстоятельства полностью изменились: сегодня такие о6щие задачи и миссии люди могут исполнять только тогда, когда они живут в спиритуальном соо6ществе.» «Но, прежде всего, - продолжает Кёниг: «необходимо, что6ы каждый член ра6очего соо6щества имел точную информацию о том, что происходит в хозяйственной жизни и всей окружающей его структуре. Только тогда сотрудник разовьет в се6е чувство ответственности за свою ра6оту, если он почувствует се6я частью 6олъшого целого. Тогда он может действовать в духе всего соо6щества. ... Поскольку ра6ота распределяется по спосо6ностям отдельных людей, в их распоряжении должны находится предметы первой нео6ходимости и потре6ительские товары. Даже приезжие люди могут 6ыть приняты, если на это согласно соо6щество. "Не ра6отатъ" иногда 6ывает так же важно, как и "ра6отать". Но это не должно стать привычкой, это средство для отдыха и самоосмысления. По мере того как мы все 6олее и 6олее учимся хозяйствовать таким о6разам, мы закладываем семена для 6удущего социального порядка. Как деньги никогда не могут 6ыть нашим личным достоянием, так и наши дома, участки земли не являются нашей со6ственностью. Они не принадлежат нашему Движению, они, как и деньги, нами только используются. Отдельный человек может о6ладатъ всем, что он хочет. Он может считать необходимым иметь со6ственную ме6ель, книги или капитал; поскольку он является частным лицом, он может нуждаться в таких земных вещах. Но как ра6отник внутри Движения, он не имеет никакого имущества, ни зара6отной платы, он в равных правах находится со всеми, с кем он ра6отает. Таким о6разом, мы достигаем таких социальных условий, к которым стремился Ро6ерт Оуэн. Он не имел успеха, поскольку он попытался распределять доходы и при6ыль за выполненную ра6оту. Мы хотим ра6отать ради самой ра6оты; мы не ожидаем расчета за свою ра6оту, и6о мы постепенно начинаем понимать, что доход - это дар, пожертвование, акт до6рой воли, который другие осуществляют в отношении нас. Так открывается внутреннейшая тайна нашей ра6оты. Это есть лю6овь и ничего кроме бесконечной лю6ви. Это лю6овъ и сострадание, о которых говорит Павел в послании к Коринфянам. В своем Движении мы опираемся на пансофический идеал, о6новленный посредством антропософии. Мы верим в деяние Христа и в Мистерию Голгофы. Мы ра6отаем, и все 6ольше познаем, что внутренним ядром работы, является лю6овъ. Есть троица: Вера, Надежда, Лю6овь, но Лю6овь среди них наи6олъшая.»
Устройство жизни на принципах основного социального закона 6ыло для Кёнига первой, но существенной попыткой осуществления антропософии в социальных жизненных отношениях. Тем временем этот процесс, претерпевая различные вариации и метаморфозы, осуществлялся в отдельных деталях в различных Кемпхилл-учреждениях мира. Без сомнения, что с самого начала 6ыла предпринята попытка осуществить эту идею в Кемпхилле. Исследователь в о6ласти социологии Дитер Брюль, посетивший в 1956 году Кемпхилл, пришел к выводу, что предпосылки, названные Штайнером, действительно осуществлялись, и что в учреждениях Кемпхилла никто никогда не претендует на плоды своей ра6оты, и что каждый экзистенциально связанный с Кемпхиллом сотрудник ставит себя на служ6у «духовной миссии» соо6щества.
Организация в духе основного социального закона, кажется, легче просматривается в первые годы Кемпхилла, чем сегодня. Жизненные отношения в первые годы Кемпхилла, в которые непосредственно 6ыл заключен Карл Кёниг, во всем, что там развивалось, 6ыли направлены на преодоление эгоизма. Поскольку можно сказать, что организация, направленная на удовлетворение потре6ностей сотрудников, была связана с долгим и трудным путем ученичества, который сообщество проходило в ходе преодоления, или, лучше сказать, смягчения антисоциальных по6уждений. То, что при этом каждый 6ыл для другого стражем и помощником, 6ыло фундаментальным правилом раннего о6разования соо6щества в Кемпхилле. Поэтому во внешнем развитии первых лет дело 6ыло не во внедрении новых, внешне установленных организационных форм, но в признании факта, что должны 6ыть созданы жизненные формы, в рамках которых плодотворно могли 6ы развиваться социальные отношения между людьми; плодотворно в том отношении, что6ы духовный мир и его импульсы посредством людей могли получить доступ к развитию Земли. Так в Кемпхилле, по6уждаемые силой инспирации Кёнига, внешние формы постоянно изменялись в первые годы, вплоть до третьего меморандума 1951 года, поскольку они считывались с жизни растущего организма.
В заключение мне кажется важным отметить, что Кёниг 6ыл уверен в том, что опыт Кемпхилла в вышеназванном направлении должен служить тому, что6ы подготовить следующую культурную эпоху, в которой к полному расцвету придет опыт зависимости каждого от других людей. Поэтому также доклад Рудольфа Штайнера «Что делают ангелы в нашем астральном теле?», в котором рассматривается этот факт, уже с самого начала играл важную роль в о6разовании соо6щества.
Рудольф Штайнер говорит в этом докладе о 6удущем социальном образовании, которое станет возможным, если люди будут ра6отать «совместно» с ангелами над осуществлением а6солютного 6ратства и признанием Богоподо6ности каждого человека. При этом должна осуществиться на Земле свободная религиозность, «Встреча каждого человека с другим человеком должна 6ытъ заведомо религиозным деянием, культом». Штайнер описывает при этом путь, на котором душа может к этому подготовиться.
Эти и другие поучения Штайнера уже с самого начала 6ыли содержанием пути ученичества отдельных членов соо6щества, и позже стали частью с6орника избранных докладов Рудольфа Штайнера, который «всем сотрудникам может служить для регулярного изучения и созерцания».
В меморандуме 1948 года и в связанных с ним развитием и воззрениями Кёниг видит «значительный вклад в социальный порядок и одновременно важный шаг повышения сознания соо6щества». Не о6ладание привилегиями, но совесть и сознательность должны также в 6удущем определять отношение соо6щества к более широкому движению.
О6озревая описанное в этой статье развитие на пути к социальной организации Кемпхилла, можно отчетливо видеть, что действующая в Ордене тамплиеров космически-эфирная су6станция, из которой исходили правила жизни тамплиеров, посредством социальной о6разующей силы Кёнига была преобразована в 6ольшой социальный организм, в котором каждый мог участвовать во всех отдельных областях. Никто не мог 6ыть привилегированным в силу какой-ли6о своей принадлежности. Тройственный Камень Основы социальной строительной су6станции этого организма, заложенный Рудольфом Штайнером во время Рождественского со6рания 1923/24 года, отчетливо проявляется также и в последующей деятельности Кёнига. Уже лондонское письмо Кёнига, от 19 декабря 1938 года, в котором он сообщает ожидающим друзьям о Кирктон-хаузе, несет на се6е отпечаток Медитации Камня Основы. Теперь из «Ордена Добра» должна о6разоваться социальная структура, посредством которой до6ро может осуществляться на Земле. Внешнее отступление эзотерического сообщества в пользу социального жизненного пространства, в котором каждый может найти свое место, характеризует продолжительную фазу послевоенного развития Кемпхилла. Она вводит в становление и осуществление широкомасшта6ного всемирного Кемпхилл-движения, архитектором которого был Карл Кёниг, тогда как для соо6щества, названного позже «внутренним сообществом», он при жизни оставался инспирирующей личностью. То, что дух сообщества мог пронизать это Кемпхилл-движение 6ез того, что6ы члены сообщества извлекли из этого какие-ли6о привилегии, также и в последующие годы, мы обязаны этим не только социальной силе формирования и спиритуальной спосо6ности различения Карла Кёнига, но также его готовности к непрерывному прео6разованию уже устоявшихся структур.

summary
Zaitsev A.K. Conflict town-country (solving of the conflict is town’s leaving to an ecosettlement). The author draws attention to tendency of Russian’s movement from town to country. During last 200 years people long to go to towns. Life in town makes hardly solving groups of consequences: 1) Growing of townspeople needs in natural resources; 2) Chaotic energy of town; 3) Work’s specialization in making production or services; 4) Town is an artificial space almost bare of nature; 5) Ruining of natural dealing; 6) Growing of biological understanding of life’s reproduction gist; 7) Disappearance of vital making layer of the earth surface; 8) There’s hierarchy and power distance in town; 9) There’s a discrete in an education. The author describes country’s conflicts: a) Industrialization of agriculture; b) An absence of spiritual dealing st6ructures; c) Ordinary labour without its spiritual component prevails in an everyday life of country-people; d) A lack of space in a country life leads to emergences of long conflicts; e) A realization of genetic modificatory plants and crops and also programmes of their cultivation. The author suggests spiritual stabilization and cooperation with the Earth founded on using of self-government and radical changes in people’s consciousness.
Lyfenko D.V. Eco-village is a found of socium’s life. The author thinks the Russians who are capable of leading the world to new qualitative live in a vital activity allowing a man to be in harmony with the outside world. “Eco-village” is supposed to be the most prospective form of dwelling in the XXI century. There are several approaches in interpretation of the concept “eco-village” 1) engineero-ecological one is a construction of settlement in harmony with nature; 2) socio-ecological variant of the term is a conduction of ecological pure half-natural economy and production; this is an eco-scientific town; 3) cosmo-ecological version of the definition implies change of the Earth’s consciousness. It must be a spiritual oriented center baring confessional differences where people will develop their spiritual practice. The author writes the association of eco-village will work and develop as self-studying organization. D.V. Lyfenko describes social, spiritual and ecological reasons to actuality of eco-village net construction; problems will be solved by organization of eco-villages in Russia, parameters and characteristics of eco-village as an ecological pure settlement. Construction of eco-villages will allow softening humanity’s movement from industrial society to cosmic-oriented one.
Varfolomeev S.A. Ecology of psychophysiological activity of man in a modern world. This article begins with description of ecological foundations of modern people activity and statement about necessity of harmonization of man’s psychophysical activity as a general factor of one’s health. There are two ways to get the goal: 1) Ecologization of production; 2) Empowerment in psychophysiological stability of people to aggressive environment influence. In the paper optimal environment for men’ development on all stages of their lives is described and analysis of up-to-date environment telling on children’s upbringing is given. The author comes to a conclusion a great importance of bringing up spiritual active people who have eco-oriented mind.
Zakonov V.A. A forest as a benefit and a symbol. First the author writes about a forest as a subject of philosophical and scientific knowledge. He dates forming of science about the woods from the end XIX-beginning XX centuries. Zakonov describes stages of science about forest formation and mentions five problems should be solved during development of this kind of knowledge: 1) To work a general conception about forest out; 2) To find lows of its life; 3) Discovering of contradictions; 4) Determination of development direction; 5) Distinguishing of connections between a man and a forest. The author writes about a contribution of H.F. Morozov in development of this kind of knowledge who considered the woods as an open, dynamic, self-regulating and self-developing system. Views of different philosophers on the woods and their importance are mentioned in the article. The general problem of ontology in the matter is co-being a man and a forest. The co-being has a great variety and two realms – a subjective and an objective ones. The author writes about co-evolution of a man and a forest and three stages of the co-evolution: a) The woods overpower people; b) People overpower the woods; c) Harmony between them for both a man and a forest are the parts of space. Co-being leads to considering the woods as a benefit for humanity and society. The very important problem in the aspect is working out proper technologies in the woods using. To solve the problem we have to study symbols as soon as they are an integral part human interaction with the world including the woods. There’s a classification of forest symbols, opinions of many philosophers on specific features of symbols and their part in human life, a role of forest symbols in art, philosophical conceptions and in lives of the peoples. Then the author states the existence of an estrangement between a man and a forest and describes its reasons, essence, issues and five conceptions: a) irrationalistic; b) demographic; c) science-technical; d) anti-Christian; e) anthropological. Principles of harmonize of relationships between people and a forest and complex of practical steps to realize the conception are written about in the paper. The end of the article is devoted to the woods’ role as the world improvement factor including human physical, psychological and moral health.
Muller-Wiedeman. H. The way to Camphill’s social character. This article is a fragment from a biography of Charles Kyonig who was a doctor, a treatment pedagogue and a founder of the Camphill movement. Goals of association, memberships in it, its management, development of management structures, outside development after the World War II and integration of the Christian Community and the Camphill movement are described in the paper. Kyonig considered earthly activity as a sacramental service therefore membership in the association was not an everyday work but a service too. That’s why religious celebrations had much significance in Camphill life, especially Jugendfeier, Opferfeier, Sunday divine service for junior children, Christmas divine service for children. Economical life of Camphill was based on the general sociological law of Rudolf Steiner. The author wrote about Kyonig’s meetings with different people, e.g. Alfred Heidenreich, George Mc Leod, Kyonig’s studying of an other organization’s spiritual experience, Christian philosophy of life of the Camphill’s founder.

А.К.Зайцев – проф., д.ф.н.,
главный редактор журнала
Обращение к читателям журнала «Социальный конфликт»
Завершается девятый год издания журнала. Время подводить итоги и принимать решения. И решения эти связаны не с итогами экономической части нашего существования, а с восприятием самой сути ключевой и сквозной темы, которой мы все занимались эти годы. И те, кто готовил каждый номер (а их к концу этого года будет уже 40!); и те читатели, которые его выписывали и, судя по всему, читали и этим поддерживали наш энтузиазм. Речь идет о конфликтах и конфликтности. Казалось бы, тема неисчерпаемая. Да мы и не раз об этом писали.
В чем же дело? Почему мы закрываем журнал «Социальный конфликт» и переходим к новому изданию – журналу «Социология трансформирующегося общества»? У нас для этого есть пять основных аргументов:
Аргумент первый. У нас нет никакого желания своими мыслеформами усиливать конфликтность в обществе. Мыслеформная социология, которой мы занимаемся последние три года в нашем институте, позволила нам понять, что социолог не просто формулирует гипотезы и проводит опросы, на этой базе готовя отчеты, - социолог конструирует мыслеформы, в общении с респондентами наполняет их психоэнергиями, а итоговыми отчетами формирует структуры эгрегоров. Говорим о конфликте – следовательно, в той или иной степени формируем конфликты. Как это не звучит, на первый взгляд, фантастично.
Аргумент второй. Событийный ряд последних лет, как в стране, так и за рубежом, все более убеждает нас в нарастании транформационных процессов, затрагивающих все человечество. И дело не только и не сколько в глобальное потеплении, как это пытаются утверждать многие специалисты. Речь идет о кардинальном изменении развития цивилизации, смене вектора цивилизационного движения. Мы уже писали об этом. Но этого мало. Нам предстоит в ближайшие годы детально разобраться в возникающих при этом вопросах, выстроить контуры того зеркала, которое позволит увидеть черты аграрно-информационной экоцивилизации и предметность социологии относительно резко меняющегося образа жизни людей, что, впрочем, не в меньшей степени затрагивает содержание жизнедеятельности ученых вообще и социологов, в частности.
Аргумент третий. Невозможно созидать от проблем. Мы сталкиваемся с такого уровня неопределенностью, что вольно или невольно нам придется очень здорово фантазировать. Есть основание утверждать, что старые пласты социологической информации и многие из старых методов нам на этом пути не помощники. Одно дело изучать деятельность, и совсем другое фиксировать уровень развития сознания, продуктивность созидательной стороны сознания, методы и условия существования просветленных организаций, способы эффективной самомотивации к труду и пр., пр. Там где начинается изучение сознания, сразу же на первый план выходят этические и эстетические константы. А каковы они? Вряд ли это элементы корпоративной культуры или очередного кодекса какого-либо строителя.
Четвертый аргумент затрагивает как структуру новой цивилизации, так и сам момент перехода к ней, структуру собственно трансформации. Будет ли она происходить хаотично, как это происходило в далеком и плохо обозримом прошлом, стиравшем следы грандиознейших цивилизаций с лица Земли? Или ее можно ввести в какое-то русло, позволяющее хотя бы минимизировать возможные социальные и технологические издержки?
Пятый аргумент затрагивает содержание кризиса в самой социологии. Наука, претендующая на роль зеркала общества, наука, таящая в себе гигантский созидательный потенциал, в последние годы показала почти полную беспомощность своего научного аппарата. Не предсказано ни одного серьезного кризиса в самых различных социальных структурах, нет сколь –нибудь надежных научных разработок относительно будущего страны. Маркетинг и политтехнологическое обеспечение, судя по всему, так же исчерпывают свои основания. И просто критикой эти затруднения не разрешишь. Нужна системная работа, позволяющая шаг за шагом выстраивать основы новой цивилизации и , одновременно, основы новой социологии, что мы уже пытались делать отдельными публикациями в номерах журнала «Социальный конфликт» в 2001-2002 гг.
Эти соображения и вывели нас на идею издания принципиально нового журнала, где ключевой станет именно тематика трансформации, а не модернизации. Мы собираемся продолжить ту же линию, что и в журнале СК – печатать все и в авторской редакции, что пишется и будет писаться о трансформации глазами социологов. У нас появятся и новые рубрики – по методике и технике социологических исследований.
Так же мы подойдем и к социальным конфликтам – нас будут интересовать те разработки, которые позволят успешнее проходить трансформационный период, понимать суть возникающих при этом трений и противоречий и способов их преодоления.
Мы вернемся к формату 4 номеров в год. Пополним состав редакционной коллегии ведущими российскими учеными (предварительные переговоры на эту тему уже проведены). Сменим дизайн.
Итак, до свидания журнал «Социальный конфликт» и здравствуй журнал «Социология трансформирующегося общества».

<< Предыдущая

стр. 2
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ