<< Предыдущая

стр. 17
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

тельных средств пополнить рядом конкретно-всеобщих категорий -
сравнительных понятий. Благодаря чему многие человеческие
взаимоотношения, могут быть осмыслены в виде совокупности форм
обмена ресурсами. И тогда общественно-исторический процесс мо-
жет быть осмыслен как коэволюция, как совместное развитие всех
форм действия (авторитарные и противоположные им - аллоритар-
ные), всех форм веры (аллотеизм и аутотеизм), всех форм мышления
(субъективное и объективное) и т.п. Где аллотеизм - это вера в ре-
альное существование высшей духовной сферы, которая выходит за
пределы человека, нуждающегося в ее любви и покровительстве,
тогда как аутотеизм – это вера человека в самого себя.
Но оказывается, что сравнительными понятиями люди научи-
лись пользоваться задолго до нас, в связи с осознанием того факта,
что «все познается в сравнении». Это – обусловило появление в 6-7
в. до н. э. необычной формы духовной деятельности – философии,
мышление которой отличалось и от мифологического мышления, и от
существовавшей в то время филологической формы мышления, как
литературного творчества. Но философия сумела соединить в себе
не только духовно-практическое, но и научно-теоретическое начало и
этим стала выгодно отличаться от предыдущих форм духовной дея-
тельности: мифологии и литературы.


107
Типологию сравнительных понятий, а вместе с ними и про-
блему реконструкции древнегреческой философии, как конкретно-
всеобщего способа мышления, лежащего в основании древней, син-
кретической науки, предлагаю обсудить в данной статье. И на этом
основании, подумать: какой должна быть современная философия?
Предварительно, рекомендую ознакомиться с содержанием моей
книги «Философия, или тень мудрости», в которой обосновывается
новое направление в теории познания – конкретно-всеобщий способ
мышления.
Чтобы понять суть вопроса, вначале, следует рассмотреть три
типа мыслительных средств: классификационные, сравнительные и
количественные понятия. При этом классификационные понятия от-
ражают качественное многообразие мира. А мышление этими поня-
тиями характеризует мифологическое и филологическое мышление,
которые представляют собой первую и вторую ступени субъективно-
го осмысления реальности. Но если мифология дает фантастическое
отражение действительности, то литература, хотя и с субъективных
позиций, шаг за шагом избавляется от иллюзорных представлений.
Представляет относительно правильное, хотя теоретически не обос-
нованное описание природных и общественных явлений.
Философское мышление возникает лишь тогда, когда ощуща-
ется необходимость в более глубоком и более объективном осмыс-
лении бытия, в постижении его как некоторого единства. Эта потреб-
ность обусловила появление сравнительных понятий, позволяющих
осмыслить противоречивость мира, его релятивность и самодвиже-
ние. Кроме того, это давало возможность осмысливать бытие с еди-
ных, объективных мировоззренческих позиций. Поэтому философ-
ское мышление можно отнести к третьему этапу в развитии мышле-
ния, как более научному, нежели мифологическое и филологическое
мышление, поскольку оно базируется на двух типах понятий – клас-
сификационных и сравнительных. Причем сравнительные понятия не
только расширяют арсенал мыслительных средств философии, но,
главное, наполняют ее объективным содержанием, поскольку каждое
из этих понятий представляет собой объективную точку зрения на
мир.
Если же мироздание осмысляется посредством трех типов по-
нятий: классификационных, сравнительных и количественных, а, кро-
ме того, на основе множества чисто математических абстракций, то
речь идет о действительно научном мышлении, о его четвертой сту-
пени.

108
С учетом существования трех типов понятий, отражающих эта-
пы в развитии мышления, следует рассматривать учения первых гре-
ческих философов, которые в отличие от остальных своих современ-
ников стали осмыслять мир с объективных точек зрения. При этом
каждая философская школа выбирала ту или иную объективную гно-
сеологическую позицию, с которой и рассматривала бытие. Так, ми-
летская школа, рассматривала реальность с промежуточных позиций.
В результате мир был представлен в виде сочетающихся на все лады
отношений противоположностей, как «избытка» и «недостатка» того
или иного субстрата относительно промежуточного состояния. Тогда
как пифагорейцы, ту же самую реальность рассматривали с иной точ-
ки зрения - с позиции отношений «больше – меньше», т. е. как отно-
шение между величинами, а, значит, сквозь призму соотнесенного.
Выбрав за единицу измерения «меньшее», они переходили к число-
вым отношениям, утверждая, тем самым, что «все есть число».
Далее, следует рассмотреть концепцию Гераклита, которая
приходит на смену первым двум подходам и противостоит им. Герак-
лит считает, что бытие нужно осмысливать не посредством бинарных
оппозиций пифагорейской или милетской школы, а за счет овладения
более сложной абстракцией - гармонией «лука и лиры». Эта гармония
отражает единство не двух сторон «единого», что можно было отра-
зить при помощи образа весов, а четырех, т.е. двух пар противопо-
ложностей, сопряженных в одной промежуточной точке. Поэтому гар-
мония «лука и лиры» была специально найдена Гераклитом для на-
глядного выражения релятивности бытия и его процессуальности. С
позиции этой системы отсчета найденная Гераклитом гармония по-
зволяла объяснить реальность как «сходящееся - расходящееся», как
некий обмен «ресурсами», как взаимный переход из одной формы
бытия - в небытие и, наоборот, как возникновение нового бытия из
небытия.
С этим новым подходом не захотели мириться элеаты – Пар-
менид и Зенон. А заодно, они не соглашались и с другими теориями
своих предшественников, с имеющимися в них противоречиями, по-
скольку осмысливали бытие сквозь призму абстрактного тождества –
еще одного сравнительного понятия. Парадоксы Зенона «Ахиллес» и
«Дихотомия» служили анализу гераклитовской модели бытия, анали-
зу гармонии «лука и лиры», как отношения сходящейся пары проти-
воположностей к расходящейся паре. При этом, «Ахиллес» - служил
наглядной моделью «сходящегося». Тогда как «Дихотомия» – моде-
лью «расходящегося». В итоге (на основе теоремы Пифагора) элеаты
«доказали» абсурдность возникновения из «ничего», а значит и унич-
109
тожения в «ничто», что «доказывало» неподвижность сущего. Таким
образом, учение элеатов обусловило переход от континуальной кар-
тины мира, к дискретной картине, к учению Эмпедокла и Анаксагора,
а затем и к учению (Левкиппа и Демокрита) об атомах.
Далее следует рассмотреть переход от объективных точек
зрения на мир, к субъективным, на основе положения Протагора о
том, что «человек – мера всех вещей». При этом субъективное вос-
приятие мира софистами на основе учения об относительности исти-
ны, часто, приводило к деформации науки и разложению нравствен-
ности. Это вызывало тревогу и поиск новых философских решений в
области практически-духовных проблем.
В отличие от софистов, признававших относительность и
субъективность истины на основе сравнительных понятий, у Сократа
возникает идея найти общеобязательную, абсолютную истину. Это
означает, что Сократ отвергал не только релятивистский подход со-
фистов, но вместе с ним и сравнительные понятия – соотнесенное и
противоположное, с позиции которых можно было получить только
релятивное знание. Сократ сторонник абсолютных понятий, отра-
жающих «общее», одинаковое в вещах. У него нет сомнения в реаль-
ности «общего», которое он понимает в виде вечных, неизменных
сущностей, как истинное, идеальное и абсолютное бытие. Будучи
врагом софистики, Сократ считает, что каждый человек может иметь
субъективное мнение, но истина должна быть одна для всех и выра-
зить ее можно только в предельно общих классификационных поня-
тиях.
Если элеаты положили начало новому направлению в позна-
нии – абстрактно-всеобщему способу теоретизирования на основе
отношений абстрактного тождества, то Сократ переводит его в обще-
принятый способ философствования. Поэтому мышление Сократа,
как и мышление элеатов не выходит за пределы формально-
логического, филологического мышления, тогда как другие досокра-
тики, в том числе и софисты, осмысливали природу и человека не
только посредством классификационных, но и при помощи сравни-
тельных понятий, обладая при этом философским мышлением.
Выходит, что с легкой руки Сократа, философия, как некая
синкретическая наука потеряла свой особый понятийный аппарат.
Тем самым, она сделала шаг назад, отступила от философского
мышления к филологическому, и поэтому она стала бесплодной. То-
гда как ее предмет, напротив, с течением времени приобретал все
более, и более сложный и динамический характер. Становится, нако-

110
нец, ясно, что именно с Сократа, лица постороннего в науке о при-
роде, но вторгшегося в нее с желанием познать человека, начина-
ется деградация всей античной философии, после чего она до се-
годняшнего дня никак не может оправиться. Отступив с позиций
конкретно-всеобщего способа мышления на позиции абстрактно-
всеобщего способа, философия вырождается в обычную философ-
скую литературу. Тогда как конкретные науки, хотя и со значительной
задержкой в развитии, пошли далеко вперед.
Сегодня становится очевидным, что груз философских про-
блем, тем более, современных, невозможно осилить только тем язы-
ком, который имеется у философов. А им, как раз, нужен именно тот
язык, которым пользовались досократики.
Кроме сказанного о Сократе, следует показать, что учение
Платона является не просто продолжением сократовского метода, но,
скорее синтезом нескольких учений: Сократа, элеатов и Пифагора.
Тогда как оппонентами Платона, прежде всего, выступают софисты, а
затем уже и ионийские философы, Аристотель.
Ход изложения диалогов подчинен у Платона не только фило-
софским, но и художественным целям, поэтому смысловое их содер-
жание часто расплывчато и субъективно. В целом же, мышление
Платона скорее филологическое, нежели философское или же науч-
ное. Не повлияло на него и пристрастие к пифагорейским идеям. Ска-
залось, видимо, то, что в душе Платон так и остался художником сло-
ва, поэтом, каким он был до встречи с Сократом.
Ограничивая Платона филологическим мышлением, я, конеч-
но, утрирую, поскольку и Сократ, и Платон исследовали бытие и
мышление с определенной гносеологической позиции, с определен-
ной точки зрения. А она обусловлена сравнительными понятиями:
абстрактным тождеством и абстрактным различием, что уже, само по
себе, определяет их мышление как философское. Но эти предельные
отношения тождества и различия как раз и обусловливают формаль-
но-логическое мышление классификационными понятиями, которое
мы определили как филологическое мышление. Таким образом, уче-
ние Платона ограничивало себя абстрактно-всеобщим, формально-
логическим способом мышления.
Все несчастье европейской философии, в том числе и совре-
менной, вытекает, на мой взгляд, из попытки вытеснить из познания
релятивность и противоречивость реального бытия, из желания по-
ставить на их место мысли чистого разума, обусловленные формаль-
но-логическим мышлением на основе предельных отношений тожде-
111
ства и различия. Но если Парменид был первым, кто пошел по пути
активного использования предельно общих классификационных по-
нятий, уводящих философию в тупик, то именно с Сократа, а затем и
Платона началось их всевластие, продолжающееся и поныне.
Недостатки сократо-платоновского учения первым увидел Ари-
стотель. И он выступил против платоновской диалектики, которую
охарактеризовал как «мнимую мудрость». Аристотель считал, что
диалектика Платона, занимаясь той же областью, что и философия,
отличается от нее «способом применения своей способности» и тем
самым «подделывается под философию».
Аристотель понимал, что в основе познания лежит сравнение
вещей друг с другом. Поэтому «следует найти основные роды разли-
чий, которые и будут началами бытия». При этом почитатели Аристо-
теля обращали внимание только на ту часть его учения, в которой
Стагирит оперирует понятиями абстрактного тождества и абстрактно-
го различия, а, значит, на формальную логику. И совсем не придава-
ли значения тому, что различия Аристотель понимает как конкретные
различия, которые «различаются от чего-то в чем-то определенном».
Это значит, что в отличие от Сократа и Платона, Аристотель не
пытается исключить из своего поля зрения ни предельно общие клас-
сификационные понятия – категории, ни сравнительные понятия. На-
против, он систематизирует и те, и другие, выделяя помимо десяти
наиболее общих категорий, четыре вида противолежания: противо-
положное, соотнесенное, противоречащее, лишенность и обладание.
Но это, как раз, и есть те понятия, которые лежали в основе объек-
тивного мировоззрения первых греческих мыслителей. И именно их
мы находим в основании почти всех аристотелевских сочинений:
«Метафизики», «Физики», «Этики» и др. Но в отличие от Аристотеля,
эти отношения тождества и различия мы называем не видами проти-
волежания, а сравнительными понятиями.
Аристотель не только философ, но и ученый. Причем его фи-
лософия – это не только формально-логический, абстрактно-
всеобщий способ теоретизирования, а конкретно-всеобщий. В связи с
чем, философия Аристотеля не только сближается с научным знани-
ем, но и становится с ним в один ряд, будучи основанием конкретно-
научного подхода. И в этом главное отличие Его философии и от фи-
лософии Платона и Сократа, и от современного абстрактно-
всеобщего способа философствования.
Прошли века фанатичного поиска истины, прежде чем обнару-
жилась ограниченность этого мышления, и пришла пора его фило-
112
софской критики (Гегель, Маркс). Но дальше дело не пошло. И сего-
дня мы ясно видим, в чем недостаток абстрактно-всеобщего мышле-
ния – из арсенала мыслительных средств был исключен целый класс
конкретно-всеобщих сравнительных понятий, отражающих структури-
рованность бытия, его самоорганизацию и процессуальность. Но ни
гегелевская, ни марксистская диалектика так и не сумели справиться
с этой проблемой. Поскольку отсутствие в философском языке срав-
нительных понятий невозможно было компенсировать никаким коли-
чеством традиционных категорий – классификационными понятиями
предельной общности. Поэтому философию Аристотеля, и, прежде
всего, ту ее часть, в которой используются сравнительные понятия,
можно с полным правом рассматривать в качестве завещания всем
грядущим поколениям людей. Завещания, которое по сей день так и
не нашло своего адресата.
В итоге, мы можем четко выделить два направления, сложив-
шихся в древней европейской философии: ионийско-аристотелевское
и элейско-платоновское, в основании которых лежат два совершенно
разных способа мышления. Первый – это конкретно-всеобщий спо-
соб, опирающийся на весь спектр классификационных и сравнитель-
ных понятий. Метод, позволяющий осмысливать мир не вообще, а с
определенной объективной точки зрения, обусловленной тем или
иным сравнительным понятием. А еще лучше, со всех доступных
субъективных и объективных позиций, обусловленных всеми видами
противолежания. Тогда как второй – это абстрактно-всеобщий спо-
соб, в основе которого лежат в основном, наиболее общие классифи-
кационные понятия, используемые на основе формальной логики.
Таков метод современного гуманитарного знания и современной фи-
лософии, в связи с чем, ее часто определяют как «систему наиболее
общих понятий о мире и человеке».
Поэтому на вопрос: «является ли философия наукой?», мы от-
вечаем: да, если философия стоит на ионийско-аристотелевских,
объективных точках зрения. В противном случае, говорим – нет! Фи-
лософия – это не наука! Она может быть талантливой и даже гени-
альной литературой, но не более того, ибо во многом отражает субъ-
ективное мировосприятие человека. До сих пор философам так и не
удалось создать общезначимую и общепризнанную науку о началах и
«первых причинах сущего как такового» – «первую философию», в
том плане, в каком ее понимал Аристотель. И в том плане, какой

<< Предыдущая

стр. 17
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>