<< Предыдущая

стр. 26
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

3. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество - М.: Политиздат,
1992.-543 с.
4. Вернадский В.И Основою жизни - искание истины// Новый мир. -
1988. - N3.
5. Поппер К. Р. Открытое общество и его враги - М.: Феникс, Между-
народный фонд Культурная инициатива, 1992. - Т.1 - 528 с.
6. Тойнби А.Дж. Постижение истории - М.: Прогресс, 1991 - 736 с.
7. Ницше Ф. О будущности наших образовательных учреждений//
Философия в трагическую эпоху. - М.: Reel-book, 1994 .- 416 c.
8. Манхейм К. Диагноз нашего времени. - М.: Юрист, 1994. 700 с. -
(Лики культуры).
9. Фромм Э, Бегство от свободы М., Прогресс, 1990.
10. Гершунский Б.С. Философия образования для ХXI века - М.: Изд-
во «Совершенство», 1998 - 608 с.
11. Ясперс К. Смысл и назначение истории. - М.: Политиздат, 1991.-
527с.




166
УДК 524.852.001( 091 )

А.М. Еременко

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ТЕОРИИ
БОЛЬШОГО ВЗРЫВА
Вечность – дитя, играющее
в бабки, царство ребенка.
Гераклит Эфесский

Бог не играет в кости.
Эйнштейн Ульмский

Рассматриваемая жизненный путь А. Фридмана и Г. Гамова в ши-
роком специальном контексте эпохи, автор показывает социально-
культурные и социально-психологические основания теории Большого
Взрыва. Анализирующиеся также мировоззренческие основания указанной
теории. Ист. 12.

Описывая теорию Большого Взрыва, М. Гарднер замечает:
«Гамов откровенно писал о своем эмоциональном предпочтении
теории Взрыва. Точно так же Хойл был откровенен в своем эмоцио-
нальном предпочтении устойчивого состояния. (Насколько мне из-
вестно, до сих пор психоаналитики еще не объяснили обе теории на
основании неврозов тех людей, которые их защищают, но можете
быть уверены в том, что они, в конце концов, придут к этому)»
(1, c.149). Данная работа представляет собой в некотором смысле
ответ на вызов замечательного популяризатора науки, но ответ не
буквальный, ибо я не собираюсь сводить сложнейшие механизмы
интеллектуального творчества выдающихся ученых к их реальным
или гипотетическим неврозам.
Как известно, А.А. Фридман показал, что гравитационные
уравнения ОТО допускают решение, при котором Вселенная оказы-
вается нестационарной. Практически все исследователи жизни и
творчества А.А. Фридмана не забывали подчеркнуть, что ученый был
не только современником, но и активным участником грандиозных
потрясений начала века: Первой Мировой войны и гражданской вой-
ны в России.
Для характеристики стиля мышления ученого интересны све-
дения о религиозности Фридмана, сообщаемые Иваненко (2, с.291).
Явственные следы этой религиозности заметны в некоторых деталях
167
его работ. Так, эпиграфом к первой главе книги "Мир как простран-
ство и время" взято высказывание из Книги Премудрости Соломоно-
вой; в тексте книги цитируются Августин Блаженный, Екклезиаст, ода
Г. Державина "Бог".
Наконец, вслед за исследователями творчества А. Фридмана,
отметим безусловную взаимосвязь широких научных интересов
ученого с теорией нестационарной Вселенной. Занимаясь динами-
ческой метеорологией, ученый исследовал закономерности движения
жидкости с меняющейся температурой, а также закономерности ат-
мосферных вихрей. Особый интерес в аспекте эвристических источ-
ников теории пульсирующей Вселенной представляет собой работа
1913 г. (совместно с М.И. Петелиным) о пульсирующих шарах.
Второй ключевой фигурой в нестационарной космологии ХХ в.
– Г.А. Гамова, в которого мы обнаруживаем не менее интересные
детали, кореллирующие с теорией Большого Взрыва. Сам термин
«Большой Взрыв» введен именно Гамовым.
В архетипическом смысле взрыв есть некое раздробление,
дифференциация, измельчение, если угодно, рассечение. Взрыв есть
превращение первоначальной целостности в осколки. В этом плане
Большой Взрыв и рассечение Пуруши синонимичны.
И еще один интересный эпизод из детства знаменитого фи-
зика. «Между тем, у меня начали проявляться успехи в искусствах и
науках, и я помню день, когда я читал книгу по евклидовой геометрии
около окна в нашей квартире, и оконное стекло вдруг разбилось
вдребезги от ударной волны от артиллерийского снаряда, разорвав-
шегося на соседней улице. Тем временем, школьная жизнь продол-
жалась, а я все более и более стал интересоваться астрономией и
физикой» (8, с.17-18). Я утверждаю, что этот эпизод имеет чрезвы-
чайное психологическое значение для понимания темы взрыва в
творчестве Г. Гамова. (В этом плане интересно не только то, что
юноша Жора читал в это время книгу по геометрии, но и сам переход,
точнее отсутствие связного перехода у старика Джорджа: успехи в
науках… взрыв… «тем временем школьная жизнь продолжалась»).
Если теория расширяющейся Вселенной верна, то в онтологическом
смысле, разумеется, Большой взрыв предшествовал малому взрыву
артиллерийского снаряда в Одессе времен гражданской войны. Но в
культурологическом смысле малый взрыв артиллерийского снаряда
предшествовал Большому Взрыву.
Известно, что первоначальный отзыв творца теории относи-
тельности на статью А.А. Фридмана «О кривизне пространства» был
168
отрицательным. Примечательно, что Ю.А. Круткову стоило большого
труда уговорить Эйнштейна ознакомиться с письмом Фридмана, в
котором тот разъяснял свои расчеты (2, с.289). В последовавшей за-
тем заметке Эйнштейн признал свою ошибку, однако он обошел мол-
чанием просьбу Фридмана высказать свое отношение к исследова-
нию возможности мира с изменяющейся во времени отрицательной
кривизной и никак не откликнулся на статью петроградского ученого
1924 г. по данной проблематике (4, с.131). Такая позиция великого
физика вполне естественно вытекает из некоторых особенностей его
личности и мировоззрения. Многие исследователи жизни и творчест-
ва А. Эйнштейна, в том числе знавшие его лично, отмечают тяготение
гениального ученого к идеям гармоничности, упорядоченности, ста-
бильности мирового порядка. Он признавался, что почувствовал себя
несчастным, когда обнаружилась вытекающая из ОТО возможность
для мира иметь изменяющийся размер (5, с.410). Эта тяга к упоря-
доченности и стационарности имеет как культурно-исторические, так
и психологические основания. По своему темпераменту великий фи-
зик был, видимо, либо меланхоликом, либо флегматиком. «Подобно
другим животным, человек по своей природе апатичен», – пишет он
(6, с.188). Сопоставим с этим беспокойную натуру Фридмана, не же-
лавшего променять сжигавшую его лихорадку деятельности среди
революционных бурь новой России на «мещанский стиль жизни» гол-
ландских ученых.
Интересно, что одним из первых чисто познавательных впе-
чатлений четырех-пятилетнего Альберта было поведение стрелки
компаса, которая «вела себя так определенно». Что касается более
глубоких личностных особенностей А. Эйнштейна, то мы подчеркнули
бы созерцательный эстетизм ученого, в чем-то роднящий его с древ-
ними греками. Когда говорят о религиозности Эйнштейна, то забыва-
ют отметить, что роль религии для него, по сути дела, выполняла
наука. Примерно к двенадцати годам разочаровавшись в религии,
А. Эйнштейн сакрализовал научное познание: «Там, во вне, сущест-
вовал большой мир, существующий независимо от нас, людей, и
стоящий перед нами как огромная вечная загадка, доступная, однако,
по крайней мере отчасти, нашему восприятию и нашему разуму. Изу-
чение этого мира манило как освобождение, и я скоро убедился, что
многие из тех, кого я научился ценить и уважать, нашли свою внут-
реннюю свободу и уверенность, отдавшись целиком этому занятию.
[…] Дорога к этому раю была не так удобна и завлекательна, как до-
рога к религиозному раю, но она оказалась надежной, и я никогда не
жалел, что по ней пошел». «Мое религиозное чувство – это почти-

169
тельное восхищение тем порядком, который царит в небольшой части
реальности, доступной нашему слабому разуму» (6, с.260).
Наука была для А. Эйнштейна могучим средством ухода от
обыденности и обретения душевного покоя. «Что же касается творче-
ства в искусстве и науке, то тут я полностью согласен с Шопенгау-
эром, что наиболее сильным их мотивом является желание оторвать-
ся от серости и монотонности будней и найти убежище в мире, за-
полненном ими же созданными образами. Этот мир может состоять
из музыкальных нот так же, как из математических формул. Мы пыта-
емся создать разумную картину мира, в котором мы могли бы чувст-
вовать себя как дома, и обрести ту устойчивость, которая недостижи-
ма для нас в обыденной жизни» (12, с.143). Словно тень Пифагора
вещает устами Эйнштейна. (А. Пайс сообщает, что Эйнштейн срав-
нивал себя со Спинозой. Напомним, что субстанция Спинозы неиз-
менна, изменяется лишь мир модусов.) А. Эйнштейн придает столь
весомое значение свободе исследователя от жизненной суеты, что
рекомендует предоставлять необременительные посты типа смотри-
теля маяка или бакенщика молодым людям, желающим посвятить
себя умозрительным наукам (16, с.188).
Дж. Холтон полагает, что количество научных тем невелико. Он
приводит примеры некоторых тематических альтернатив, проходящих
через всю историю познания: атомистическая тема – тема континуу-
ма, редукционизм – холизм, иерархия – единство и т.п. Думается, что
этот список можно пополнить весьма важной темой: неизменность –
изменчивость (назовем альтернативы соответственно «парменидов-
ской» и «гераклитовской»). Думается, что А.Эйнштейн (скорее всего
неосознанно) развивал парменидовскую тему самотождественного и
неподвижного бытия, а творцы теории нестационарной Вселенной
(также неосознанно) продолжали гераклитовскую тему борьбы (по
другим переводам – «войны»), которая есть «царь всего».
Х. Альвен полагает, что рассматриваемая теория «утверждает,
что вся Вселенная возникла в некий определенный момент, подобно
взорвавшейся атомной бомбе» (4, с.139). Таким образом, взаимо-
связь физических теорий с социальной реальностью зачастую ясна
самим физикам. В интервью «Нью-Йорк Таймс» от 7.12.1919 г. (а
именно статьи в «Нью-Йорк Таймс» положили начало беспрецедент-
ной для ученого известности Эйнштейна) профессор Колумбийского
университета Ч. Пур сказал: «В последние годы весь мир находился в
состоянии беспокойства как физического, так и душевного. Возможно,
что физический аспект этого беспокойства – война, забастовки, вос-
стание большевиков – являются на самом деле зримыми проявле-
170
ниями какого-то подспудного, глубокого нарушения, которое имеет
всемирный характер. […] Тот же дух смятения проник и в науку»
(6, с.297). Комментируя это высказывание, Пайс видит причины ми-
фологизации Эйнштейна в массовом сознании ХХ в., в мистических
корнях интереса людей к звездам. В то время и реальный, и умопо-
стигаемый мир лежал в развалинах. Эйнштейн как бы воздвиг новое
величественное здание. Своей концепцией он заново сакрализовал
десакрализованный мир. «Драматический эффект его появления уси-
ливается (хотя мне этот фактор кажется второстепенным) и совпаде-
нием, вызванным войной, - дата совместного заседания Королевских
обществ (заседания, на котором Эйнштейн был «канонизирован» –
А.Е.) пришлась на первую годовщину окончания страшных событий
близкого прошлого, когда погибли миллионы, пали империи, будущее
представлялось как в тумане. А новый человек, появившийся в это
время, олицетворяет силу и порядок. Он ????? ???? - богоравный
человек ХХ в.» (6, с.298).
А. Эйнштейн стал сверхзнаменитым не потому, что разрушил
старый «мировой порядок», а потому, что предложил новый измучен-
ному войнами и революциями человечеству. Оно жаждало хоть ка-
кой-то уверенности, стабильности, покоя. И оно ухватилось за ОТО,
толком не понимая ее, ухватилось, как за новую спасительную весть.
«Что бы ни творилось на нашей несчастной планете, но теперь мы
(точнее, не мы, а наши новые жрецы – ученые) знаем, как устроена
Вселенная!» Хотелось бы пояснить, что мы различаем физический и
мифологический смысл ОТО. По своей сути ОТО не более ( а воз-
можно – менее) мифологична, чем любая другая научная теория. Мы
говорим о мифологизации ОТО в массовом сознании ХХ в.
Г. Гамову была ясна связь физических теорий с социокуль-
турной реальностью по этому вопросу он полемизировал с авторами
теории стационарной Вселенной – Г. Бонди, Т. Голдом и Ф. Хойлом
(кстати, их работа, как и статья Г. Гамова, Р. Альфера и Х. Бете, поя-
вилась в 1948 г.).
Наряду с темой неизменность-изменчивость одной из важ-
нейших тем философии и естествознания является оппозиция эма-
нация-креационизм. Концепция Ж. Леметра о взрыве «Первичного
Атома» («Атома-Отца») явно креационистична. В теории Бонди, Гол-
да и Хойла для объяснения устойчивого состояния Вселенной вво-
дится предположение о непрерывном самопроизвольном возникно-
вении в космосе атомов водорода. Здесь обнаруживаются эманацио-
нистские мотивы. Непосредственной философской основой концеп-
ции самопроизвольного зарождения атомов водорода, на наш взгляд,
171
могла послужить теория эмерджентной эволюции, разработанная
С. Александером. Согласно этой теории первичной реальностью яв-
ляется «чистое» пространство-время, из которого путем внезапных,
непредвиденных скачков (emergence – «неожиданное, внезапное по-
явление») возникают материя, жизнь, психика. Напомним, что Алек-
сандер примыкал к неореализму, философскому течению, основан-
ному в Кембридже Дж. Муром. Последний занимал должность про-
фессора философии в Кембридже с 1925 по 1939 гг., так что неореа-
листические традиции в этом университете были достаточно сильны.
Наконец, Гамов говорит о самопроизвольном взрыве одно-
родной чрезвычайно концентрированной массы, которую он называет
«илемом» и считает образовавшейся в результате предыдущего
сжимания Вселенной. Ссылаясь на словарь Вебстера, Гамов подра-
зумевает под илемом «первовещество», из которого, видимо образо-
вались многие элементы. Но по всей видимости, «илем» является
производным от библейского «олам», обозначавшего поток времен-
ного свершения, несущий в себе все вещи. «Исходное значение сло-
ва «¬olam» – «сокрытое», «завершенное», отсюда – «древность»,
начальное пра-время, но также «будущность»: две темные бездны
времени позади и впереди человека. Постольку это означает «веч-
ность», но не в смысле неподвижной изъятости из времени, а в смыс-
ле совокупности и полноты времени» (7, с.263).
Ж. Леметр – католический аббат. Г. Бонди, Т. Голд и Ф. Хойл
– преподаватели респектабельного Кембриджского университета.
Г. Гамов – скиталец, покинувший в поисках надежного пристанища
погрузившуюся во тьму родину. Для уяснения психологического
облика беглеца из советского илема весьма важна «Космическая
опера», помещенная в его книге «Приключения мистера Томпкинса»
(8, с.75-83). В этой опере Леметр, Гамов и Хойл поют арии, представ-
ляющие собой юмористически окрашенное изложение сути их взгля-
дов. Арии сочинены женой Гамова Барбарой, но сам замысел, конеч-
но, принадлежит автору книги. Скорее всего, бессознательно Гамову
удалось чрезвычайно удачно высветить архетипический смысл кон-
курирующих теорий. Леметр славит первичный всесодержательный
Атом – «творение Господа». Он поет о превращении «чудовищных
фейерверков» в «тлеющие угли» и о наших тщетных попытках вспом-
нить «великолепие начала мира». Хойл провозглашает стационарное
состояние Космоса, остающегося «навсегда одним и тем же». Гамов
повествует о грандиозных катаклизмах становления Космоса из пер-

<< Предыдущая

стр. 26
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>