<< Предыдущая

стр. 31
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

принципів, які характеризують правову державу. А якщо до цього додати
період радянський із його особливо жорстокими способами придушення
державою волі народу, коли фактично остаточно згасли досить рідкісні
багаття свободи, то треба відверто сказати, що про панування у масовій
свідомості громадян сучасної України ідей демократичного суспільства та
правової держави говорити просто рано. Сьогодні це утопія. Правова
свідомість, якщо її розглядати як форму відображення правових
цінностей (норм, принципів тощо) є наслідком й одночасно виразником
всього культурно-історичного досвіду народу, нації. Щодо України, то є
багато причин констатувати неприємний для нас факт невідповідності тих
цілей, що заявлені на самому високому державному рівні, всього куль-
турно-історичного досвіду народу, країни, де орієнтирами завжди слугу-
вали ідеали ієрархічно структурованого суспільства (в сенсі, насамперед,
реальної – фактичної - нерівноправності) і, відповідно, держави патер-
налістського типу. Так міркувати дозволяють і дослідження сучасних
політологів та соціологів, котрі дійшли висновку, наприклад, про те, що
навіть "визнання незалежності й суверенності нової держави для значної
частки населення, незалежно від реґіону мешкання залишається про-
блематичним" (14, с.400-401). Такому ставленню до найсуттєвіших пи-
тань державотворення сприяє традиційно зверхнє й зневажливе
відношення держави до окремої людини, яке фактично демонструє й
сьогодні (якщо спиратися на історичні факти й реальний стан справ у
країні, а не на теоретичні дослідження замовних оптимістів).
Ці роздуми приводять до наступного висновку: намагання розбу-
дови правової держави в Україні навіть при декларуванні владними
структурами прибічності до неї, стикається з культурно-історичним та
соціально-політичним контекстом, який фактично відторгає це намагання,
сприймаючи зовнішні форми дії, а не сутнісний зміст. І це, як не прикро
констатувати, у тій реальній системі регулювання суспільних відносин є
закономірним, як у плані історичному, так і філософсько-світоглядному, і,
відповідно, у правовому. Втім цей висновок не треба розуміти як виключ-
но неоптимістичний, оскільки Україна не в найгіршій ситуації серед країн з
аналогічною долею.
А чому саме – тема наступної роботи.


199
Література
1. Бистрицький Є.К. Протодемократія та культурнополітичні трансформації в Ук-
раїні //Політична думка: Український науковий журнал. – 1994. -№4. – С.17-23.
2. Верстюк, Владислав. Украина под игом тоталитаризма //Грушевский,
Михаил. Иллюстрированная история Украины. – К., 1997. – С.591-627.
3. Грушевський М.С. Ілюстрована історія України. – К., 1994. – 544 с.
4. Заєць А.П. Правова держава в контексті новітнього українського досвіду.
– К., 1999. – 248 с.
5. Кістяківський Б.О. Держава і особистість //Кістяківський, Богдан. Вибране.
– К., 1996. – С. 251-270.
6. Конституція України. – К., 1996. – 80 с.
7. Литвинов А.Н., Карпунов В.Н. Перспективы построения правового госу-
дарства в Украине, или О пользе учения //Вісник Луганського інституту
внутрішніх справ МВС України: Науково-теоретичний журнал. – 1998. - №
1. – С. 37-49.
8. Оноре, Тоні. Про право: Короткий вступ. – К., 1995. – 124 с.
9. Павленко Ю.В. Історія світової цивілізації: Соціокультурний розвиток
людства. – К., 1996. – 360 с.
10. Попович М.В. Нарис історії культури України. – К., 1999. – 728 с.
11. Скиба В.Й., Горбатенко В.П., Туренко В.В. Вступ до політології: Екскурс в
історію правничо-політичної думки. – К., 1996. – 717 с.
12. Субтельний, Орест. Україна: Історія. – К., 1993. – 720 с.
13. Тимошенко В.І. Правова держава (теоретико-історичне дослідження). –
К., 1994. – 143 с.
14. Українська державність в ХХ столітті: Історико-політичний аналіз. – К.,
1996. – 462 с.
15. Якушик В.М. Проблеми типології правової держави //Філософська та со-
ціологічна думка. – 1993. - №9-10. – С.177-195;
16. Berman, Harold J. Law and Revolution: The Formation of the Western Legal
Tradition. Harvard University Press, 1983. – 694 р.
17. Cassirer E. Wesen und Wir Kung des Simbolbergriffs. Oxford, 1956. – 272 р.
18. Habermas J. Staats burgerschaft und nationale Identitat, in: Habermas,
Jurgen. Faktizitat und Geltung. Beitrage zur Diskurstheorie des Rechts und
des demokratischen Rechtsstaats. Frankfurt am Main, 1992. - S. 632-660.
19. Habermas J. Zur Legitimation durch Menschenrechte //Cognito humana -
Dinamik des Wissens und der Werte: Votrage und Kolloquien /XVII Deutscher
Kongress fur Philosophie, Leipzig, 23-27 September 1996, Berlin: Akad.Verl.
1997, S.178-196.
200
УДК 123
В.Н. Шаповал

НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ И ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ СВОБОДЫ

Рассматриваются проблемы определения понятия свободы. Ист.5.

Феномен свободы всегда глубоко волновал как теоретиков, ис-
следующих истоки и тенденции развития человека и общества, так и
обычных людей, остро чувствующих любые естественные либо соци-
альные ограничения их личной независимости. Диапазон отношения к
свободе как состоянию человеческого духа и явлению внешнего мира
колебался от фанатичной преданности ей и стремления добиться её,
невзирая на самую высокую цену, до категорического неприятия,
«бегства от свободы». Данное обстоятельство, по нашему мнению,
обусловлено не только методологическими предпочтениями либо
личным, уникальным опытом свободы конкретных индивидов, но и во
многом характером самого объекта. Сама природа свободы как будто
препятствует проникновению в ее суть и полновесному овладею ею.
Иногда создаётся впечатление, что сколько бы мы ни углублялись в
этот предмет, всегда остается некий нетронутый непросвечиваемый
остаток, некая тёмная область, заставляющая относиться к ней как к
явлению непредсказуемому и даже парадоксальному.
Теоретические изыскания в области свободы отличаются чрез-
вычайным многообразием полярных подходов и интерпретаций. Одни
исследователи утверждают, что свобода связана со сферой абсолю-
тов, что она суть такое гипотетическое состояние, которое характери-
зуется полным отсутствием каких бы то ни было внешних ограниче-
ний для данного объекта. Если так, то область её исследований тяго-
теет к трансцендентальной метафизике. Другие склоняются к тому
мнению, что свобода - это элемент окружающего мира, она вплетена
в общую ткань универсума, а потому естественным образом предпо-
лагает наличие неких внутренних закономерностей, а также ограни-
чений, обусловленных влиянием внешней среды. И в таком своём
качестве доступна познанию научными методами.
Многообразие толкований феномена свободы в истории фило-
софии можно было бы считать в какой-то степени оправданной, по-
скольку сам дух философии предполагает принципиальное сомнение
в любых установках разума и рефлексию по поводу любых положе-
ний, выдаваемых за окончательную истину. Но в добавление к этому
следует отметить, что, поскольку категория свободы имеет не только
201
теоретическое, но и важное практическое значение, в отношении её
изобретено немалое количество мифов, направленных на то, чтобы
либо отстаивать, либо опровергать интересы, прямо или косвенно
связанные с этим феноменом. Среди них выделятся те, которые опи-
сывают свободу либо как нечто неопределенное и ничем не обуслов-
ленное, и в этом своем качестве - как абсолютное зло, либо как что-
то определенное, и тогда она выступает как абсолютное благо.
Со времён Аристотеля в философии бытует мнение, что по-
скольку человек обладает свободой воли, то полностью в его силах
всегда и везде сделать либо так, либо противоположным образом, и
только от его воли зависит выбор какой-либо из имеющихся альтер-
натив. С другой стороны, понятие свободы в античности коррелиро-
валось с понятием судьбы и в этом качестве обладало достаточно
ограниченным ценностным значением.
В эпоху средневековья, когда центром мировоззрения для по-
давляющего большинства людей становится идея об абсолютном
существе – Боге, понимание свободы приобрело новые очертания.
Бог суть выражение абсолютного могущества, благости и ничем не
ограниченной свободы воли. Человек рассматривался как творение
Божье, и хотя он был существом, созданным по образу и подобию
Господа, откуда следовало, что он также обладает свободой воли, но
во всех отношениях он был ниже своего Творца. Поскольку силы че-
ловека не шли ни в какое сравнение со всемогуществом Бога, они
крайне ограничены как в количественном так и в качественном выра-
жении, его свобода может рассматриваться не в абсолютном, а толь-
ко в относительном её выражении.
Действительно, мнение о том, что свобода возможна лишь как
абсолютная свобода, как то, что лишено каких бы то ни было рамок и
границ, уязвимо со многих точек зрения. Такая свобода равносильна
экстраполяции конечного в бесконечность, распылению того, что со-
стоит из конечного числа составных элементов и имеет конечное
число возможностей в бесконечном пространстве возможностей.
Можно ли говорить, что применительно к человеку /а многих в первую
очередь интересует именно человеческая свобода/ становятся ли-
шенными какого бы то ни было смысла утверждения о божественной,
абсолютной свободе? Имеются ли вообще основания у человека как
существа во всех отношениях ограниченного и конечного сверять
свои мысли и поступки с абсолютным существом и абсолютными
смыслами? Если свобода в её абсолютном выражении – это миф,
иллюзия, химера, то откуда эта неистребимая потребность в высшей
реальности, в абсолютном существе, надобность в обращении к вир-
202
туальной реальности? Насколько конструктивна мысль об абсолюте
вообще?
Существуют различные схемы интерпретации и, шире, ориен-
тации в мире. Существуют различные «путеводители по жизни». Бо-
жество или божества – это достаточно испытанный и проверенный
«путеводитель». Наука, рациональное знание с его вечным скепси-
сом и стремлением «выйти за…» требует особого состояния созна-
ния и постоянной его тренировки, в результате которой вырабатыва-
ется особая его направленность, особые его качества. Разум ученого
является «путеводителем по жизни» иного рода, нежели состояние
души, например, верующего в Бога человека. /Хотя в некоторых слу-
чаях эти вещи иногда причудливым образом сочетаются/. Наука по
самому своему назначению призвана ничего не абсолютизировать,
всё подвергать сомнению, для всего требовать обоснования. Она
исходит из фактов и стремится подвести их под что-то общее, и
стремится единичное свести к всеобщему. Но рассмотрение свободы
с позиций научного подхода встречается с существенными трудно-
стями, поскольку свобода с большим трудом подпадает под характе-
ристику всеобщего.
В XIX веке, когда мир вступил в эпоху бурного развития пози-
тивной науки, была выдвинута и получила достаточно широкое рас-
пространение та идея, что абсолютного существа в реальности, воз-
можно, и не существует, что это - лишь плод человеческого вообра-
жения, имеющий важное значение на ментальном уровне, но об объ-
ективной реальности которого говорить уже гораздо сложнее. Многи-
ми обосновывалась та мысль, что Бог – это результат переноса в
бесконечную перспективу собственных свойств и качеств человека.
Бог – это, якобы, лишь схема интерпретации, которая работала до
определенного времени, но в наше время многих перестала удовле-
творять. Однако, если вышеприведенное верно, то что в таком случае
происходит с гипотезой о свободной человеческой воле?
Если предположить, что абсолютное существо – это лишь плод
человеческого воображения, если, по словам Ницше, “Бог умер”, то
отсюда возможна следующая альтернатива: либо действовать в со-
ответствии с правилом - «всё позволено», - ибо единственным носи-
телем абсолютной свободы при отсутствии Бога является сам чело-
век; либо никакой свободы, ни в ее абсолютном, ни в её относитель-
ном выражении не существует, и необходимо, как утверждают детер-
министы, познавать объективные закономерности мира и следовать
им, довольствуясь скромными плодами своего познания.

203
Практика последних двух столетий показала, что версия о том,
что «всё позволено», имеет самые катастрофические последствия.
Революции, гражданские и мировые войны, периодические впадения
в тотальное варварство, сопровождавшие человечество весь XX век,
тому подтверждение. Но здесь возникает следующий вопрос: только
ли человеку присуща свобода? Возможно, - это некое универсальное
качество, которое в равной мере может быть отнесено к любой вещи
в мире, а человек отступает от внутренних законов самой свободы и
поэтому совершает такие чудовищные поступки?
Если предположить, что свобода является атрибутом самого
мира, то в таком случае, может быть стоит согласиться с мнением
Спинозы, говорившим, что она допустима как способность существо-
вать исключительно в соответствии со своей внутренней природой?
Но при таком подходе возникают свои противоречия и парадоксы.
Камень, а равно и любой другой неорганический или органический
объект или природная стихия, существуя в соответствии со своей
внутренней природой, оказываются более свободными, чем человек,
обладающий разумом, способный ставить цели и добиваться их, пы-
тающийся разрешить самое проблему свободы. Будучи не в состоя-
нии до конца понять свою собственную природу, которая постоянно
открывается новыми, неожиданными гранями, человек, согласно по-
добной логике, никогда не будет в состоянии практически разрешить
проблему собственной свободы.
В эпоху либерализма появилось мнение, что свобода может
существовать только как политическая и правовая свобода, что она
имеет смысл только в том случае, когда она приобретёт определен-
ные институционализированные формы. Идеи либерализма активно
разрабатывались в философской и политической литературе и полу-
чили широкую поддержку интеллектуалов и демократических слоев
общества. Они показывали, что существуют определенные границы,
которые не смели нарушать никакие внешние силы, в первую оче-
редь, государственная власть, и в пределах которых каждый индивид
мог ощущать себя относительно свободным. Это то пространство,
нарушать которое запрещалось, а внутри его допускалась любая сво-
бода мнений и действий, дающая реальные возможности для разво-
рачивания внутренних потенций индивида. Метафизика свободы при
такой точке зрения отвергается как то, что представляется теорети-
чески неубедительными и практически малопродуктивными.
Если рассматривать свободу только как человеческое качест-
во, то здесь традиционно говорят о свободе действий человека и
свободе его мышления. В своих действиях человек, безусловно, по-
204
стоянно и повсеместно наталкивается на всяческие препятствия и
границы, и говорить о свободе здесь можно весьма условно. Но, бу-
дучи ограниченным в своих практических действиях, на ментальном
уровне он часто ощущает себя достаточно свободным. Иногда он
самоуверенно полагает, что в духовной области он абсолютно свобо-
ден. Однако при более детальном рассмотрении выясняется, что так
же, как и в действиях, в человеческом мышлении присутствуют суще-
ственные закономерности. Оно происходит в рамках определенных
социальных и ментальных схем, и поэтому его вряд ли можно в пол-
ной мере назвать свободным, по крайней мере, абсолютно свобод-
ным.
Если от человеческого аспекта свободы попытаться перейти к
свободе как универсальному качеству всех вещей, то можно отметить
следующее. Многие склонны предполагать, что мир не есть хаос, не
есть конгломерат бессвязных единичностей, в нем присутствует оп-
ределенный порядок, существует некая общая мера. Происходящее в
универсуме, насколько это показывает сегодняшний опыт, не может
не протекать по определенным правилам и законам, не может не
подчиняться определенным внутренним объективным связям. Каждая
вещь и каждый процесс, как и мир в целом, имеют свою природу и
свою логику. Другое дело, что далеко не каждая вещь, присутствуя в
этом мире, в полной мере реализует свою разнообразную природу.
Скорее, наоборот. В отношении большинства вещей наблюдается как
раз обратное: их существование не достигает ступени реализации их
сущности. Они находятся как бы в состоянии вечного странничества,
вечного приближения к заданной цели, которой редко достигают, пе-

<< Предыдущая

стр. 31
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>