<< Предыдущая

стр. 33
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

означити як Західний, Центральний, Північний та Південний. Така
конфігурація громадського суспільства, що логічно виникає у ході ре-
форм, в далекій перспективі може послужити розбудові іншого регіо-
нального розподілу України. В той же час вказана суспільна регіона-
льна організація недержавного сектору, що не пов?язана з площами і
діє незалежно від географічних границь областей, дасть можливість
трьом секторам соціального життя регіонів – владному, підприємниць-
кому і суспільних організацій не об?єднуватись і не зростатися між
собою на грунті корупції або інших механізмів, а, навпаки, здійснити
оптимальні умови для ефективної співпраці на шляху адміністратив-
ної реформи і ринкових перетворень.
Безумовно, що це лише гіпотетичні пропозиції, які потребують
глибокої проробки як щодо змісту, так і в окремих деталях. Так, на-
приклад, особливим союзом недержавних організацій могли б стати
спілки представників Київської області, Крима. На загальноукраїнсь-
кому рівні заходи по координації діяльності таких організацій могла б
здійснювати Всеукраїнська рада активістів регіональних Союзів не-
державних організацій “Громадянське суспільство”.


212
Література
1. Лесков Н.С.Смех и грех /Собр.соч. в 12 т.Т.5.М.:Правда,1989.
2. Коліушко І.Б., Авер?янов В.Б.Вступне слово. /Концепція адміністра-
тивні реформи в Україні.К., 1989.
3. Максименко С. “Проект “Розвиток територіальних громад та регіо-
нів в Україні”: підсумки та перспективи”. / Розвиток громад та регіо-
нів України. К.:Логос,1999.
4. Гладкий Ю.Н., Чистобаев А.И. Основы региональной политики. –
СПб: Изд-во Михайлова В.А.,1998.-659с.
5. “Район”, “Районирование” / Краткая географическая энциклопедия.
Гл. ред. А. А. ГригорьевТ.3.М., СЄ, 1962.




213
УДК 316.74:001.001.76

М.Л. Яковенко

СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ГЕНЕЗИС КАТЕГОРИИ ИННОВА-
ЦИЯ

В статье предлагается ряд историко-философских подходов к
анализу категории «инновация». Рассматриваются особенности соотно-
шения «старого» и «нового» в инновационном процессе, проблемы иннова-
ционной активности, а также ряд парадоксов, возникающих в ходе осмыс-
ления результатов инновационного процесса. Ист.14

Непосредственным предметом нашего анализа является не
обширное пространство всего многообразного процесса инноваций
на протяжении существования человека-разумного, а гораздо более
узкий и сфокусированный его аспект, – степень понимания значимо-
сти и социальной специфики инновационных процессов. При этом
неизбежн тся хотя бы очертить отдельные принципиаль-
ные историко-философские и социологические подходы к инноваци-
ям на разных этапах цивилизационного развития.
В традициях философской и социологической мысли, ка-
сающихся размышлений относительно природы нового, отчетливо
выделяются два подхода, которые условно можно было бы назвать
«динамическим» и «циклическим». Представители первого так или
иначе признают за человечеством право на развитие, неповтори-
мость в становлении; приверженцы второго хотя, и не отрицают че-
ловеческих порывов к изменениям, исходя из того факта, что в конеч-
ном итоге, вся история ни что иное, как постоянный круговорот повто-
ряющихся форм, а, следовательно, как сказали бы мы сегодня, – все
новое – это хорошо забытое старое, и не более того. «Что было, то и
будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под
солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но
это ведь уже было в веках, бывших прежде нас» – звучат слова из
Экклезиаста как доказательство тщетности (и даже бессмысленно-
сти) вообще ставить вопрос об инновациях. Даже в современной за-
падноевропейской философии оказался достаточно весом авторитет
приверженцев повторяемости основных форм истории. К примеру,
Освальд Шпенглер, признавая динамизм последнего столетия и при-
зывая принять его, тем не менее, доказывал, что европейцам целе-


214
сообразно смириться со своей ролью, состоящей в фатальном копи-
ровании уже пройденных эпох.
Традиция цикличности, вечной повторяемости индивидуаль-
ной и общественной жизни уходит своими корнями в древнеиндий-
скую философию. А от нее, возможно, еще далее к неведомым нам
до сих пор цивилизациям. Динамизм истории, веру в ценность и зна-
чимость изменений ряд мыслителей нашего столетия, анализируя
результаты и последствия совершающихся стремительных перемен
(Бердяев, Камю...), связывают с утверждением христианства. «Хри-
стианство внесло динамизм, потому что оно внесло идею однократ-
ности, неповторимости событий, что миру языческому было недос-
тупно» - писал Николай Бердяев в своих лекциях о смысле истории
(1, с.27). Макс Вебер, а за ним и Эрих Фромм подчеркивали, в свою
очередь, роль протестантизма в создании той стремительной соци-
ально-экономической атмосферы, которая охватывает сегодня прак-
тически все мировое пространство.
В настоящее время, когда инновационная активность, каза-
лось бы приобрела глобальный характер, и решила спор в пользу
приверженцев прогресса, вновь актуализируется полемика относи-
тельно правомочности наших устоявшихся взглядов на социальное
развитие как поступательный, неповторимый процесс динамического
движения.
Видный американский социолог, экс-президент Международ-
ной социологической ассоциации И.Валлерстайн, вынося в заглавие
своего материала риторические вопросы «Социальное изменение
вечно?» «Ничто никогда не изменяется?» отмечает тенденцию на то,
что хотя сторонников прогрессивных изменений в обществе по-
прежнему много, нельзя не учитывать и не анализировать, что «все
больше становится тех, кто порвал с прогрессистскими заблуждения-
ми, и не устают твердить – ничто никогда не изменяется». При этом
И.Валлерстайн считает, что оба данных противоположных утвержде-
ния впрямую связаны с универсализацией научного этоса, при чем
«оба так или иначе относятся к эмпирической реальности и, как пра-
вило, демонстрируют различные нормативные познавательные уста-
новки» (2, с.8).
Еще одной значимой стороной отношения к инновациям в
различные исторические эпохи является стремление точно опреде-
лить их соотносимость со старым, найти нужный баланс, позволяю-
щий новым идеям и изобретениям реформировать и совершенство-
вать, а не разрушать общество. «Хотя новые порядки и изменяют

215
сознание людей, надлежит стараться, чтобы в своем изменении по-
рядки сохраняли как можно больше от старого», - считал
Н.Макиавелли, размышляя о диалектике нового и старого (3). В свою
очередь, Фрэнсис Бекон также выступал приверженцем соблюдения
принципа последовательности и постепенности, когда речь шла о
нововведениях.«...Хорошо бы людям, вводя новшества, брать пример
с самого времени, которое производит поистине великие перемены,
но исподволь и едва заметно; ибо иначе все новое будет неожидан-
ным. И всегда новшество одним на руку, а другим на беду...» (4). Ра-
дикализм или плавность внедрения инноваций, потрясения или уме-
ренное реформаторство - как видим данные дилеммы не свойствен-
ны только веку двадцатому.
Глубоко осмысливались также проблемы источника иннова-
ций. Каким образом в относительно статичных государствах проры-
ваются новаторские идеи, откуда творческие силы питают свою энер-
гию, если общество, в котором они рождаются можно считать «ста-
рым»? «Обычно выясняется, неожиданно для современников, что в
старом давно уже таились и подготовлялись элементы нового», –
описывал данный жизненный феномен наш соотечественник
В.Вернадский (5).
Так или иначе, но весь философский полемический ряд отно-
сительно инновационной активности человечества можно сконцен-
трировать в следующих положениях:
– нововведения - благо или рок человечества;
– как добиваться того, чтобы различные инновации (техниче-
ские, организационные, идейные, культурные...) не приводили бы к
непредсказуемым общественным последствиям;
– откуда в «старом» обществе возникают «новые» идеи;
– есть ли смысл вообще говорить о новшествах, если, как ут-
верждал Марк Аврелий «все однородно и единообразно» в своей по-
вторяемости» (6);
– какова соотносимость старого и нового в инновационном
процессе.
При соблюдении терминологической строгости необходимо учи-
тывать, что понятие «инновация» было введено в теоретический обиход
культурологами XIX века. Однако уже предшествовавшая этому столе-
тию эпоха просветительства потребовала по-новому осмыслить опыт
Европы по овладению новшествами, подготовлявшими промышленные
перевороты, а вслед за ними и социальные изменения по всем направ-

216
лениям (образование, культура, политическое устройство...). Подробный
анализ (именно путем исследования изобретений и внедряемых нов-
шеств средневековой эпохи) дает немецкий просветитель Гердер в сво-
ем обширном труде «Идеи к философии истории человечества». «Исто-
рия изобретений - это лучшая похвала человеческому духу; цехи и гиль-
дии были школами, в которых воспитывался дух изобретательства: раз-
деление труда между ремеслами, правильно построенное обучение,
даже и конкуренция между цехами, и сама бедность производили на свет
вещи, о которых не имели и представлений правители и начальники»(.?)
Иными словами, века, которые мы склонны сегодня воспринимать как
«застойные», в истории Европы были весьма богаты на творческие идеи
(технические и культурологические), не говоря уже о накапливании, ос-
воении и внедрении многих заимствований у «Восточного» мира (индий-
цев, китайцев, арабов...), имевших первостепенное значение для после-
дующий технологических и социальных революций. Согласно Гердеру, –
это порох, стекло, бумага, магнитная стрелка и т.д. «Любознательные
французы и англичане отправляясь в Испанию, чтобы пользоваться уро-
ками самых знаменитых арабских учителей... Благодаря этому сочине-
ния по математике, химии, медицине, открытия, практические опыты
стали известны в самых знаменитых школах Европы» (7, с.601).
Важно учитывать тот факт, что уже Гердером затрагиваются
вопросы, которые мы сегодня определяем как относящиеся к сфере ин-
новационной активности. По его мнению стремление к новому и неизве-
данному было присуще единицам, но тем не менее производимые ими
инновационные «перевороты» охватывали целые государства и народы.
В средневековье процесс развития новшеств носил, исходя из
сформировавшихся отношений собственности, корпоративно-цеховой
характер. Передача и распространение новых знаний, профессиональ-
ных новинок было сродни тайному ритуалу, приобщиться к которому
доверялось немногим. Однако, как подчеркивает Гердер, трудно отри-
цать, что и в те времена – в первую очередь, в городах имели место
«правильно построенное обучение» и конкуренция, требовавшая от це-
хов большой сметки и изобретательности (своеобразного «средневеко-
вого менеджмента») для успешной реализации своей продукции и под-
держания престижа «фирмы».
Для конкретного человека, цеховой организации многое зависе-
ло от того насколько удачно попадало изобретение, новшество в соци-
ально-политическую конъюнктуру. Можно утверждать, что данный прин-
цип остается характерным для всех исторических этапов становления
социума.

217
Ремарку Шумпетера о том, что «количество новшеств при лю-
бом состоянии экономики практически безгранично», можно расширить в
том смысле, что оно безгранично при любой формации (8, с.363). Речь,
скорее, может идти о скорости внедрения инноваций, степени ее распро-
страненности в обществе.
Эпоха великих географических открытий позволила европейцам
не только вбирать знания других культур и утверждать свое влияние на
иных континентах, она окончательно лишила их косности и боязни пере-
мен, а первая промышленная революция дала материальную основу
революционизации всей - не только европейской – обстановки. Даже
критики радикальных цивилизационных сдвигов, произошедших в XIX-м
– начале XХ вв., отмечают, что «победоносное появление машины есть
одна из самых больших революций в человеческой судьбе» (Н.Бердяев)
(1, с.118).
Многие исследователи однозначны в своих выводах о том, что
широкое внедрение машинного производства обусловило весь совре-
менный ритм и уклад жизни, сделав инновационную активность стерж-
невым элементом организационной (в промышленности, торговле, поли-
тике, управлении...) культуры общества.
Если говорить о появлении и утверждении социологии как от-
расли гуманитарного знания, то следует отметить, что этот этап полно-
стью совпадает с процессом активизации предпринимательской дея-
тельности, резкой радикализации инновационных процессов вначале в
Европе и Северной Америке, а затем и на других континентах планеты.
Идеи Огюста Конта были, как сейчас принято говорить, ответом на вызов
времени. Его новаторские попытки создать позитивную философию бы-
ли адекватны новому уровню социально-экономических отношений, ха-
рактеризовавшихся невиданным динамизмом «по форме» и прагматиз-
мом «по содержанию». А его стремление создать новую религию можно
отнести к разряду тех диалектических парадоксов, которые характерны
для многих инновационных идей: как использовать опыт и формы про-
шлого для восприятия новых идей, как по мере внедрения нового сохра-
нить и укрепить нравственные основания – вопросы, которые будут все-
гда сопровождать любой инновационный прорыв.
В последующем некоторые аналитики напрямую будут связывать
идейные истоки появления теории «революции менеджеров»
Дж.Бернхема с позитивизмом О.Конта и взглядами М.Вебера.
В полный голос о роли инновационных механизмов для различ-
ных областей общественной жизни широко заговорили после второй
мировой войны. Однако уже с начала нынешнего столетия различные
218
исследователи осуществляют целый ряд попыток осмысления феноме-
на нововведений, включая его взаимосвязь с привычной, «иннерцион-
ной» средой.
Еще в 1911 году Й.Шумпетер в своей работе «Теория экономиче-
ского развития» отмечает, что нахождение подходов и решений, не отве-
чающих привычным представлениям, любые попытки в экономической и
организационной деятельности выхода за устоявшиеся рамки неизбежно
наталкиваются на препятствия. Автор выделяет в данной связи три клю-
чевых позиции:
– любой новый шаг означает отсутствие привычных показателей у
хозяйственных субъектов для выработки правил поведения и принятия
решений. Как подчеркивает Шумпетер, новые комбинации несводимы к
«простым повторениям обычных процессов в иных масштабах»;
– серьезной преградой для осуществления новых идей выступает
«энергосберегающая и побудительная функция твердо установившихся
привычек мышления (инерция мышления)». Развивая эту мысль ученый
отмечает феномен внутренних борений новатора, когда «невольно в
душе того, кто задумывает сделать что-то новое, против зарождающего-
ся плана восстают элементы обычного, традиционного»;
– и, наконец, на пути новшеств встает сложившаяся социальная
среда, препятствующая реализации инициатив. «Преодоление этого
сопротивления всегда является задачей особого рода, не встречающей-
ся в обыденной жизни, задачей, требующей поведения особого рода»
(9).

<< Предыдущая

стр. 33
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>