<< Предыдущая

стр. 36
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

вый элемент – врач, человек знающий и авторитетный, или профес-
сионал, специалист своего дела; второй элемент – слабый человек,
человек в сложной тяжелой ситуации, в беде; третий – природа са-
мой слабости; четвертый – лечебный процесс; пятый – лечебные
методы (16, с.13).
Душпастырская деятельность строится на основных категориях
(принципах) – ответственности, интимности и верности. Именно по-
этому, священная деятельность должна быть высокого аксиологиче-
ского качества, соответствовать высочайшим нравственным критери-
ям, где бы она ни выполнялась: в храме, в доме верующего, в цер-
ковной общине, у постели больного или же в тюрьме. Везде этот
труд должен быть святым и безупречным, исполняемым без нарека-
ний и вздохов, ибо труд с принуждением добра не приносит
(Евр. 13,17).

*
Хочется выразить благодарность и сердечную признательность о. Степану Ярму-
сю, профессору и декану Богословского факультета Коллегии Св. Андрея Украинс-
кой Православной Церкви в Канаде (г. Виннипег) за поддержку и книги, за постоян-
ную доброжелательность, добросердечие и внимание, без которых данный раздел
работы никогда бы не был написан, – авторы.
232
Из такого понимания душпастырства как особого рода дея-
тельности следуют его основные функции и основания: исцеления;
укрепления; усиления человека; наставничества; примирения.
Рассматривая приведенные выше положения, легко заметить,
что душпастырство и валеологическая деятельность не просто связа-
ны или дополняют друг друга. Они нам представляются неразрывны-
ми элементами единого процесса работы с человеком, направленной
на обретения счастья, гармонии и здоровья. Церковь очень высоко
оценивает такую деятельность: «Деятельность медицинских работни-
ков (работников службы здоровья) имеет высокую ценность, посколь-
ку она служит жизни, а также есть воплощением глубокого человече-
ского и христианского призвания, которое не сводится лишь к техни-
ческой деятельности, но исполнена посвящения и любви к ближнему.
Эта деятельность - ’’форма христианского свидетельства’’, которая
приказывает им беречь жизнь человека и служить ему» (17, с.11).
Иоанн Павел II говорит: «Жизнь и здоровье физическое – ценности
добра, которые доверил нам Бог. Мы должны разумно заботиться о
них, уделяя внимание потребностям другого человека общего добра»
(17, с.91). Церковь дает многовековой опыт духовного целительства и
помощи, изучение которого очень важно для валеософского знания.
Для естественной валеософии важно понимание здорового в
качестве проявления жизненного пути человека. Это направление
исходит из того, что ее базовые категории (пространство, время, соз-
нание, путь, тело, здоровье) являются производными от кагегории
’’жизнь’’. Этот аспект рассмотрения жизни, как известно, развивался в
философском направлении - "философия жизни" (работы А.Бергсона,
В.Дильтея, Г.Зиммеля, Г.Риккерта, М.Шеллера и др.). В отечествен-
ной философской мысли яркое стремление рассматривать все с по-
зиции жизни находим у С.Булгакова: "По отношению к жизни все сто-
роны бытия оказываются лишь частными определениями: воля,
мышление, инстинкт, сознание, подсознательные сферы, даже самое
бытие, связка есть, и предикат существования имеет смысл только по
отношению к сущему - жизни..." (18., I, 60).
Перспектива развития валеософии, как науки о жизни связана
переходом ее на идеациональную (в понимании П. Сорокина) ступень
развития. Валеософия должна показывать "отношение между жизнью
и познанием жизни и отследить проходящее здесь красной нитью
присутствие ценности и нормы" (19, с.52).
Для развития естественной валеософии, медицины и валеоло-
гии в целом нужно отметить важность понимания человеческой те-

233
лесности. Можно исходить из наиболее общего определения тела в
связи с жизнью, которое дает С.Булгаков: "Материя, организованная
жизнью, есть уже тело … Через тело, благодаря связности универсу-
ма, жизнь в разных ее проявлениях внедряется в целый космос. Кос-
мос есть в этом смысле потенциальное тело живого существа, орга-
низм in potentia" (18, I, 111-112).
К сожалению философских исследований телесности, которые
были бы применимы в валеософских знаниях, не так уж много. Хотя
необходимость таких разработок отмечалась неоднократно. Так, на-
пример, М. Бахтин писал: "Исследования телесности, оказывается,
связано областью таких размышлений, которые взывают к новым
эстетическим ориентирам как в теории, так и в практике. Речь идет о
медицине, где нетронутое множество биоэтических проблем, о педа-
гогике и социологии, где следует распрощаться с концептуальными
схемами бестелесного человека. И, тем более, это относится к раз-
мышлениям над экологической проблематикой и проблематикой ос-
мысления культуры" (20, с.170). Некоторые продуктивные в этом на-
правлении идеи можно найти у Г.Гачева, М.Мерло-Понти, М.Фуко.
Таким образом, естественная валеософия исходит из того, что
здоровье как высшее проявлением жизни – интегральный показатель
гармоничной развитости и сосуществования взаимосогласованной
активности физического тела и вложенных в него более тонких ду-
шевных процессов и человеческого духа.
В статье в самых общих чертах мы рассмотрели четыре линии,
четыре варианта отношения к человеку, определения его природы и
сущности, основанные на конкретных концепциях человека и соот-
ветствующие основным направлениям здравосозидающей деятель-
ности. Эти направления мы хотели представить не как противостоя-
щие друг другу, а как преемственные и сосуществующие, взаимодо-
полняемые в их общем стремлении к пониманию целостного образа
человека. Валеология, несмотря на ее недолгий период существова-
ния, повзрослела - пришло время проявить свою самостоятельность,
а значит, осознанно выбирать и устанавливать смыслы и ориентиры
своего развития, понять валеософский характер профессиональной
валеологической деятельности.
Литература
1. Кулиниченко В.Л. Начала валеософии // Валеология: становление и
пути развития (сборник научных трудов).- Севастополь: Валеологиче-
ский центр ’’Лаукар’’, 1999.- С.19-28.


234
2. Братусь Б.С. Опыт обоснования гуманитарной психологии // Вопро-
сы психологии, 1990.- № 6.- С. 9-17.
3. Спиноза Б. Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье. Избр. соч.
В 2-х т.- Т.1.- М.: Госполитиздат, 1957.
4. Гоч В.П., Белов С.В. Теория причинности. – К.: ’’Ника-Центр’’, 1999.-
302 с.; Гоч В.П., Белов С.В. Введение в причинность // Наука здоро-
вья. Этюды валеологии (Сборник научных трудов).- Севастополь: Ва-
леологический центр ’’Лаукар’’, 2000.- C.257-300.
5. Мамардашвили М.К. Психологическая топология пути. – СПб: Русский
Христианский гуманитарный институт, 1997.
6. Шеллер М. Положение человека в Космосе // Проблема человека в
западной философии.- М.: Прогресс, М., 1988.
7. Братусь Б.С. Аномалии личности.- М.: Мысль, 1988.
8. Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. – М.: Изд-во АН СССР,1957.
9. Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения: В 2-х т. -
Т.1.- М.: Педагогика, 1983.
10. Бубер М. Я и Ты.- М., 1993.
11. Лазурский А.Ф. Классификация личностей. М.: Прибой, М., 1923
12. Кулініченко В.Л. Етичні засади валеології // Збірник наукових праць
співробітників КМАПО ім. П.Л.Шупика.- Вип.9. Кн.2. – К., 2000. Кулини-
ченко В.Л., Скоморовский Ю.В. Валеософия // Наука здоровья. Этю-
ды валеологии ( Сборник научных трудов).- Севастополь: Валеологи-
ческий центр ’’Лаукар’’, 2000.- C.83-139.
13. Несмелов В.Р. Наука о человеке. Казань, 1994
14. Фромм Э. Душа человека. М.: Республика, 1992.
15. Зинченко В.П., Моргунов Е.Б. Человек развивающийся: Очерки рос-
сийской психологии. М.: Тривола, 1994.
16. Ярмусь С. Причинки до мислі про сучасне душпаспастирство.- Кн. -
Вінніпег, Канада: Колегія Св.Андрея в Вінніпезі, 1995. – 265 с.
17. Хартія працівників охорони здоров’я.- Ватикан: Папська рада до справ
душпастирства в охороні здоров’я. Львів, 1995.
18. Булгаков С.Н. Сочинения.- В 2-х т. М.: Наука, 1993.
19. Фуко М. Жизнь: опыт и наука // Вопросы философии.-1993.- №5 .-
С.43-54.
20. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Наука, 1979.


235
УДК 00:61-056.22
С.В. Вековшинина

БИОЭТИКА В РАКУРСЕ ПОСТМОДЕРНИСТСКИХ ТЕНДЕНЦИЙ

В статье рассматривается вопрос об изменении природы и статуса
знания в эпоху постмодерна. Анализируется состояние медицинской био-
этики как одного из мультидисциплинарных направлений постсовременно-
го знания, которому присущи ценностный синкретизм, близость к культур-
ным традициям, нарративность, прагматизм. Указывается на важность
преодоления отчуждения человека как агента морального поступка от
феномена нравственного. Ист. 11.

Возникновение определенных тенденций, направлений в ис-
кусстве, политике, религии, этике, образе жизни, мировоззрении во
второй половине ХХ века позволили говорить о новом культурном
измерении постиндустриального и потребительского общества и кон-
цепции, которая бы его описывала, так называемом постмодернизме
(6). Постмодернистскому направлению в этике присущи такие харак-
терные черты, как отсутствие каноничности, асистематичность, соз-
нательный эклектизм, установка на пересмотр классических этиче-
ских норм и критериев морального поведения.
Ж.-Ф.Лиотар, которому принадлежит одна из разработок проек-
та философии постмодерна, считал, что ситуация постмодерна – это
состояние утраты веры в «великие метаповествования», «в метарас-
сказы», под которыми он понимал главные идеи человечества: идею
прогресса, эмансипацию личности, абсолютизацию научного знания
(5). Постмодернистское умонастроение несет в себе печать разоча-
рования в идеалах и ценностях Возрождения и Просвещения с их
верой в прогресс, торжество разума, безграничность человеческих
возможностей.
Еще в 1927 году в книге «Бытие и время», М.Хайдеггер, кото-
рый считается одним из отцов постмодернизма, попытался раскрыть
причины кризиса европейской философии и культуры и утраты веры
человечества в поступательное нравственное совершенствование
(8). Эта причина – забвение подлинной человечности, отчуждение
человека от истинного Бытия, когда последнее является ему не не-
посредственно, а как определенный результат и отчужденный произ-
водный образ познания. В свою очередь, в самоотречении человека
ради такого Бытия, как Абсолюта, возникает мертвая духовность. В
епоху модерна человек оказывается оторванным от своих подлинных
корней, от всего того, что отличает Homo humanus от Homo animals -
236
от возможности быть надмерным, трансцендировать, быть соприча-
стным истинному Бытию, которое конкретно и субъективно.
Возникновение биоэтики в конце 60-х - начале 70-х годов ХХ
века как особого мировоззрения и сферы постсовременного знания
связано с осознанием опасности дегуманизации науки, онаучивания и
опредмечивания человеческой жизни, отчуждения человека от себя и
себе подобных. Этому во многом способствовали события, которые
произошли во второй половине ХХ столетия и которые положили
начало широкому общественному обсуждению морально-этических
норм и критериев использования новейших технологий в биологии и
медицине. Печальный опыт второй мировой войны, опыт массового
геноцида и проведения бесчеловечных и ужасающих по своей сути
медицинских экспериментов на людях, показал, что дальнейшее
движение в границах прежних идеалов и ценностей грозит катастро-
фой, и продолжение эпохи модернизма, эпохи элитарной культуры и
научного детерминизма, несет в себе значительную угрозу жизни че-
ловечества.
Последние достижения в области трансплантологии и генной
инженерии, новых репродуктивных технологий, клонирования живот-
ных и т.д. не только заострили старые этические проблемы, но и по-
ставили перед человеком новые моральные дилеммы, которые не
удалось решить с точки зрения классических этических норм и прин-
ципов (См. 11; 2).
Стремление человечества найти обновленную систему мо-
ральных и духовных ориентиров, новый духовный потенциал, на ко-
торый можно было бы опираться в процессе развития научного зна-
ния, нашло свое воплощение в биоэтике. Ее возникновение наряду с
другими культурными феноменами стало точкой отсчета в зарожде-
нии нового европейского самосознания, самосознания, для которого
характерна утрата всеобщности и глобальности, демократизация
взглядов, деидеологизация, толерантность, плюрализация вкусов,
идеалов, множественность парадигм.
Постсовременное мировоззрение, согласно Ж.-Ф.Лиотару,
формирует принципиально иные, по сравнению с эпохой классическо-
го научного детерминизма, качества научного знания. Научный дис-
курс утрачивает свои претензии на роль «метадискурса», на легити-
мацию других областей культурной жизни человека. Более того,
классические границы различных научных полей подвергаются сво-
ему пересмотру: одни дисциплины исчезают, «на границах наук про-


237
исходят незаконные захваты», на свет появляются новые территории,
новые мультидисциплинарные направления (5, с.96).
Биоэтика как особое мультидисциплинарное направление
стремится преодолеть ограниченность теоретико-философских осно-
ваний прежнего научного знания, оно подвергает критике одномер-
ность его традиционных аксиологических установок, господство од-
ной формы рациональной легитимации научного дискурса над всеми
другими, стремится создать нечто инновационное из различных эти-
ческих точек зрения, часто входящих в противоречие друг с другом.
Собственно, само формирование духовного пространства для раз-
вертывания дискуссий по биоэтической проблематике шло парал-
лельно с технологическими достижениями и инновациями в области
медико-биологической практики, в русле возникновения новых соци-
альных связей. Все это с полным основанием позволяет нам рас-
сматривать биоэтику как особую сферу знания в ракурсе постмодер-
нистских тенденций.
Существенными чертами постмодернистского знания являют-
ся его синкретизм, нарративность, близость к культурным тра-
дициям, социальная прагматика.
Во-первых, постмодернистское знание стремится опираться и
использовать в своей аргументации различные ценности. Такому типу
знания в большой степени присущ ценностный синкретизм, когда
его ценностными критериями становятся, кроме истины, также и дру-
гие показатели, такие как деловитость, красота, добро, справедли-
вость.
Во-вторых, научное знание приобретает все более нарратив-
ный характер, оно уже не сводится только к науке или познанию, а
начинает включать в себя также различные представления и умения,
например, умения делать, слушать, жить. Ученый – это тот, кто рас-
сказывает истории, но потом должен их проверять.
В-третьих, знание эпохи постмодерна характеризуется особым
стремлением сблизиться с обычаем, культурной традицией, желани-
ем найти в них самое главное, утерянное.
И, наконец, социальный прагматизм. Прагматика постмодер-
нистского научного знания заключается в том, что правила научного
дискурса устанавливаются самими его участниками. Это прагматика
научной коммуникации и удовлетворения потребностей постоянного
исследования, бесконечного рассмотрения отдельных случаев прак-
тики, которая расшатывает монолитность и авторитетность классиче-
ской собственно научной парадигмы.
238

<< Предыдущая

стр. 36
(из 47 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>