<< Предыдущая

стр. 12
(из 42 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Указывая на значимость методологического различения синтеза
процесса и абстракции, один из последователей Н. Элиаса, А. Богнер
отмечает обычную для социологов путаницу логических всеобщностей с
реальной тотальностью конкретного объекта. В качестве примера он
приводит критику У. Шиманком теорий общественной дифференциации
Т.Парсонса, Н.Лумана, в которых обнаруживается дефицит генетических
объяснений. В них «вопрос, какие причины и механизмы вообще впервые
порождают общественную дифференциацию, не находит систематически
выработанного ответа. Здесь необходима идеографическая реконструкция
процесса возникновения функционально-дифференцированного общества в
форме 4-мерной модели процесса» [4, с.42].
Элиасовские социогенетические исследования представляют
определенный образец успешного решения такой задачи.


64
Уязвимость элиасовской теории модернизации обусловлена ее
незавершенностью во взгляде на индустриально-капиталистическую эпоху.
Период европейской истории, который теоретико-эмпирически исследовал
Элиас, закончился в XVIII столетии, когда признаки индустриально-
капиталистической эпохи во всей полноте еще не обнаружили себя.
Усовершенствованию цивилизационной теории как теории
модернизации, применимой к современности, были посвящены
последующие работы Н. Элиаса и его учеников (теория "функциональной
демократизации", включенная в работу «Что такое социология?»; теория
информализации К. Уотерса, значительный вклад в которую сделали также
А. де Сваан, Х.Ф.Кримрей; "фигуративная социология" (И. Гудсблом и др.),
сложившаяся на основе разработки введенной Элиасом категории
фигурации.
Рассмотрим центральные аналитические категории Элиаса. К ним
принадлежат понятия принуждения (или общественной власти),
взаимозависимости, фигурации, пацификации. Специфика понятия
"принуждение" состоит в теснейшей связи с понятием конфликта или
конкуренции. В этой терминологии шансы принуждения означают ничто
иное, чем шансы борьбы. В связи с этим источниками принуждения
являются все ресурсы, которые потенциально необходимы для успешной
борьбы, в том числе такие ресурсы нематериальной природы, как время,
организационные способности, солидарность и знания, особенно знания
компетентных экспертов.
Элиас вводит также специфическое понятие "склонности к
принуждению", равнозначное "относительной монополии", которое нельзя
смешивать просто с контролем полезных ресурсов. Контроль над
огнестрельным оружием (или над деньгами), может быть, обосновывает
"принуждение", но не "склонность к принуждению". Последнее понятие
ссылается на чистый феномен социальной связи, который существует
перед каждым конфликтом, намерением конфликта, перед каждым
сознательным восприятием, перед каждой коммуникацией. Даже если я еще
не знаю – рассуждает Элиас, – что источник воды, который я найду в
пустыне, находится под контролем чужой группы бедуинов; даже если эта
группа еще ничего не знает о моем существовании, между ними и мной уже
существуют отношения принуждения, обоснованные как моими
физическими свойствами, так и шансами раздела в случае потенциального
конфликта [4, с.51].
Поясняя понятие "взаимозависимость", Элиас приводит как наглядный
пример жильца в доме с тонкими стенами, у которого в соседнюю квартиру
переехала шумная семья. Обе партии соседей ничего не знают друг о друге
и, возможно, также не хотят ничего друг о друге знать. Но даже если
взаимодействие еще не состоялось, они уже взаимозависимы. Концепция
"склонности к принуждению" означает только специфическую форму
взаимозависимости [4, с.52].
Для социологического анализа приобретают установочную ценность
такие средства принуждения, которые можно монополизировать легче или
дольше, чем другие. Это действительно для милитаристских средств
65
принуждения, но особенно для таких, которые обеспечивают технический
прогресс в средствах и формах организации и которые путем введения
технических умений и методов систематического получения знаний
кумулятивно повышают степень их эффективности и способствуют их
обширной монополизации. Из этого своеобразия милитаристских и
экономических средств следует возможность существования долгосрочно
развивающихся империй, в которых на многие столетия может
стабилизироваться кумулятивная динамика. Таким образом, в элиасовской
модели процесса цивилизации определяющую роль играют политическая и
экономическая взаимозависимости, так как они обладают теоретико-
стратегической ценностью для происхождения долгосрочных образцов
общественных изменений.
Взаимозависимость означает для Элиаса соперничество и
конкуренцию, «балансирование сил», возникающее в каждой обоюдной
зависимости, в результате чего остается генерировать принуждение из
"общественной ткани": "Мы зависим от других, другие зависят от нас.
Поскольку мы зависим от них больше, чем они от нас, то больше
вынуждены предоставлять другим, чем они нам; они имеют власть над нами
- благодаря нашей нужде, нашей потребности в деньгах, здоровье, статусе,
карьере и разнообразии..."[5, с.97].
"Cопривязанности" Элиас охарактеризовал как "сферу переплетений":
"Неупорядоченная или упорядоченная монополия физического применения
насилия и монополия на хозяйственные средства производства и
потребления неотменимо связаны друг с другом. Обе сферы продуцируют в
общественной ткани, согласно ее состоянию, специфические напряжения,
которые принуждают эту ткань к изменениям. Вместе они образуют
замыкание цепи, посредством которой люди взаимно связываются"[4, с.87].
Чем теснее переплетения в обеих сферах, тем больше
взаимозависимостные сцепления принуждают к ограничению произвольного
использования власти. Направленность на растущее уважение к интересам
других, на достижение балансирования сил - к этому, по мнению Элиаса,
ведет осуществления принуждения посредством вездесущей
взаимозависимости. Цепи взаимозависимостей, согласно теории Элиаса,
должны вести к унификации цивилизующих стандартов поведения,
распространяющихся вследствие взаимодействий между людьми.
Интерактивные сплетения создают социальность в форме "порядка
сплетения". Таковы социальные механизмы, которые из одних
взаимозависимостей могут производить другие или из одного
взаимозависимостного "Возле-Бытия" - взаимозависимостное "Друг для
друга Бытие". Понимая цивилизующее поведение прежде всего как
свободное от насилия, Элиас предполагал для социальности
вездесущность общественных моделей для контроля аффектов, или
«индивидуальное саморегулирование как универсальность»: "Фактически в
течение цивилизационного процесса изменялись не просто качества людей,
но структура их личностности" [6, с.130].



66
Элиас открыл структурный образец социального процесса, которым
характеризовал в целом развитие европейских государственных
образований XIII-XX в.в. [4, с.46-47].
Существенное отличие элиасовской теории от других теорий
модернизации состоит также в том, что в ней всерьез принимался
конфликтный характер социальных связей как качеств социальных
структурных образований. В этом цивилизационная теория сравнима с
марксизмом, веберовской традицией. Социальные структуры не
противоположны социальным конфликтам, напротив, конфликты между
человеческими группами становятся причиной образования общностей,
кооперации и социальной организации людей по политическим,
экономическим, религиозным и другим признакам. Лишенный иллюзий,
элиасовский обзор социальной действительности указывает, что
кооперация и конкуренция всегда переплетены. Общественные изменения,
которые вытекают из кооперационных связей, структурируют социальные
процессы в межчеловеческом балансе сил независимо от того,
рассматриваются ли действующие лица ситуации с точки зрения борьбы и
конкуренции или интерпретируются иначе.
Специфические понятия взаимозависимости и баланса сил
допускаются Элиасом одновременно, что способствует разрешению
проблемы связи индивидуума и общества - главной проблемы
теоретической социологии. Гибкий характер баланса сил делает возможным
решение вопроса, могут ли индивидуумы контролировать социальные
структуры или они беспомощны передать им собственную динамику. Элиас
демонстрирует это в работе «Что такое социология?» на игровой
дидактической модели и затем переносит полученные результаты на
социальный процесс, тем самым трансформируя проблему из
теоретической априорной в теоретико-эмпирическую постановку вопроса:
«Какова власть отдельного человека над действием структурированного
множества людей, от которого он зависит и частью которого он сам
является? » Ответ на вопрос зависит от того, сколько лиц связаны
взаимозависимостью друг с другом и как складывается между ними баланс
сил [5, с.83ff].
Элиасовское решение этого вопроса ошеломляюще просто – поэтому
его так редко точно понимают: не бывает никакого обобщенного,
"абстрактного" ответа на вопрос об отношениях индивидуума и общества,
который можно дать на уровне теоретического или понятийного
предрешения. На этом уровне можно искать правильный ответ только в
неопределенной форме. Это есть молчаливая ориентация на поиск ответа,
единственно-законного для каждого отдельного исторического случая.
На примерах положений короля при французском дворе и Адольфа
Гитлера Элиас проанализировал, каковы предпосылки исторической
ситуации, в которой индивидуум может приобретать определенное влияние
на развитие общества. Основой для влияния короля на развитие
общественной фигурации, в центре которой он стоял, являлось
неустойчивое равновесие между находящимися в противоречии
действующими лицами и группами действующих лиц, которое сделало
67
короля арбитром, своими личными действиями сумевшим направлять чашу
весов в ту или в другую сторону. Стабильность такого общественного
образования и вместе с тем чрезвычайные шансы влияния индивидуума
покоятся на стабилизации конфликтов, присущих этому обществу, в данном
случае - противоречий аристократов и придворного буржуазного
чиновничества, с одной стороны, противоречий интересов между
придворными слоями и группами вне придворной элиты - с другой. На этих
главных осях конкуренции статусов покоится, между прочим, принуждение к
утонченности поведения, которое связывало аристократов придворным
этикетом друг с другом и вместе с тем с королем [1, т.2, с.236].
С элиасовокой точки зрения, общественные процессы невозможно
планировать долгосрочно, потому что ни одно отдельно действующее лицо
не является достаточно мощным и всезнающим, чтобы более чем временно
предрассчитать их направленность и суметь управлять ими. Король-
Солнце, фюрер или несчастливый Михаил Горбачев – меткие примеры
этого главного факта человеческого существования. Только при ориентации
на долгосрочный процесс становятся очевидными такие формы
спонтанного порядка неинтенциональных закономерностей и образцов,
которые сами показывают последовательности изменений. В этой связи
М.Вебер говорил Н.Элиасу о «собственной закономерности» социального
процесса [4, с.54].
Социологию Н.Элиаса называют еще "фигуративной" или
"процессуальной". Сам Элиас центрального значения понятию "фигурация"
не придавал. Для него важно было верно определить характер социального
процесса: если мы хотим изучать современность, ее структуры, мы должны
их рассматривать в становлении как прошедшее и будущее. Понятие
фигурация призвано выразительно выявлять активную роль личности в
формировании социальности. Благодаря этому понятию, по убеждению
Элиаса, можно преодолеть традиционный для предшествующей социологии
дуализм индивидуального и социального. Фигурации - конкретные
социальные структуры, возникающие в процессе межличностного
взаимодействия, относительно стабильные, но изменяющиеся со временем.
Как пример фигуративных изменений Элиас рассматривал спортивную игру:
"Фигурацию игры нужно понимать не как простую сумму, а как процесс
взаимодействия обеих сторон. Таким образом, довольно часто в основе
фигурации лежит напряженность или даже конфликты" [2, с.100-101].
Фигурацию можно представить как аналог уже рассмотренной концепции
взаимозависимости: составляющие ее индивидуумы ("фигуры") намеренно
или ненамеренно оказывают влияние друг на друга и посредством
переплетений их поведений попадают в зависимость друг от друга.
Система аналитических понятий и постановка теоретических вопросов
в теории Элиаса и фигуративной социологии, развиваемой его
последователями, была подвергнута критике с системно-теоретических
позиций. Она обрела, характер парадигматической битвы
"коммуникативности" против "фигуративности". Как считают последователи
системно-теоретических взглядов, структура современного общества не
может быть описана такими неточными рыхлыми понятиями, как "ткань",
68
"сцепление" "порядок сплетения" и прочие, так как они произвольны, почти
не структурированны и в связи с этим проблематичны [4, с.88]. Согласно их
выводам, цивилизационная теория Н. Элиаса, инновационная для 1940-
1970-х годов, была преодолена посредством коммуникационной
цивилизационной теории Н. Лумана [4, с.94].
С точки зрения сторонников Элиаса, данная критика скорее отражает
достойную сожаления тенденцию в немецкой социологии, состояние ее
парадигматической раздробленности на школы – вместо признания
дополнительности различных теоретических систем ввиду реальной
комплексности современной социальной действительности. Один из
последователей Элиаса Г. Кузмикс отмечал: "Все элиасовские понятия
обязаны успехам синтеза, познавательным операциям, которые стоят в
очень тесной связи с реальными общественными процессами и структурами
- с людьми в их конкретных жизненных обстоятельствах, с их далеко
идущей наглядностью. Его практика образования понятий связана
повторяемостью с единством наблюдаемого мира; он реконструирует
формы воззрений и понятия из потребностей языка, в историко-
процессуальной перспективе" [4, с.21].
В целях конкретизации понятия "процесса" следует отметить, что
Элиас всегда дистанцировался от унифицированных моделей развития XIX
века, которые предполагали, что есть "одна для всего человечества
типичная линия развития", которая "по необходимости повторяется во всех
отдельных обществах более или менее одинаковым образом" [5, с.186f]. С
другой стороны, он многократно ссылался на то, что существуют
определенные глобальные тенденции, определяющие характер
современности. К ним он относил новые политические реалии ядерного
века, вследствие которых удовлетворение человечества "больше
неосуществимо путем войны": "Прежде всегда шла речь о сплочении и
удовлетворении в результате интеграции частей человечества. Теперь мы
достигли ступени, когда сплочение и удовлетворение достижимы на
глобальном уровне всего человечества" [4, с.63]. Основной мотив
элиасовской социологии - о завершимости процесса цивилизации только
посредством преодоления межгосударственной и внутригосударственной
напряженности. Пацификация совместной жизни людей осмыслена как
универсальное направление процесса - независимо от того, достижима ли
она в реализации. Это вариант одной (правда, не предрешенной) модели
мирового исторического развития.
Признаки пацифицирующей унификации мировой политики Элиас
видел в европейских соглашениях, в мировой экологической политике, в
усилении интернациональной юстиции и санкционирующих инстанций.
Элиасовскому представлению о том, что политически необходимо для
выживания человечества, соответствует модель развития к «мировой
внутренней политике». От конфронтации больших сил, обусловленной и
усиленной недоверием и чувством враждебности и воспроизводящей
противоречия на различных межгосударственных уровнях, должно идти "к
всемирно распространенной конфедерации государств, которая покоится на
добровольном сплочении и обладает эффективными органами
69
межгосударственного разрешения конфликтов и наказания нарушителей
мира" [4, с.69]. Элиас акцентировал, что этот процесс составляют многие
противоречивые потоки, он знает возвратное движение и ускорение, и его
исход не предрешен. В глобальном масштабе он осуществляется
посредством высшей интеграции человеческих групп, включающей многие
уровни: сначала уровень родовых связей, затем интеграционный уровень
национальных государств, наконец, - мы переживаем этот перелом,
описанный Элиасом как «Мы-Я-баланс» - на супранациональном уровне,
который, в конце концов, может вести к мировой внутренней политике.
Только тогда будет устранима насильственная принудительная
взаимосвязь, вследствие которой "внутриполитическая пацификация
достигается посредством внешнеполитической агрессии: вместо
заклинаемых консерваторами "мировых буржуазных войн" появится

<< Предыдущая

стр. 12
(из 42 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>