<< Предыдущая

стр. 30
(из 42 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

«предсказуемости», столь же противоречивы.
Всем памятна древняя легенда о манкуртах, поведанная Чингизом
Айтматовым в романе «И дольше века длится день»: попавшим в рабство
людям обривали головы и напяливали обруч из парной верблюжьей шкуры.
Шкура высыхала, обруч стягивался. Люди, находящиеся на солнцепеке в
пустыне, испытывали страшные мучения, теряли память. Навсегда. Манкурт


167
не знал, кто он, какого он рода-племени. Зато теперь он был старательным,
безропотным, исполнительным.
Лауреат Нобелевской премии Канетти, рассматривая феномен лидера
и толпы, вождя и народа, исследуя психологию толпы и манипулирующих
ею правителей, оперирует всевозможными аспектами, элементами,
символами власти, устанавливая механизмы их взаимодействия. Имея
ввиду по преимуществу фашизм и нацизм, писатель, однако, опирается на
примеры из истории восточных деспотий или на архаический быт не столь
уж удаленных от нас во времени мелких африканских царств.
Таким образом, возникает важнейшая проблема: какая форма
государственного устройства позволяет достигнуть процветания общества,
какова наиболее эффективная схема взаимоотношения «лидер – правящая
элита – общество»?
Тысячелетиями эти вопросы волновали мыслителей, правителей,
простых людей. Неудачное же их решение вызывало восстания,
гражданские войны, революции, кровь лилась рекой, страдания были
неисчислимы, погибали страны, народы, цивилизации.
В свете последних научных достижений, дополняющих библейские
аллегории, место и роль личности в обществе определяется понятием,
введенным в гуманитарные науки американским ученым Э. Ласло. Это
понятие «бифуркации», которое описывает состояние жизнеспособности
неравновесных систем, в том числе и социальных. Роль личности
определяется ролью факторов, которые способны определенным образом
воздействовать, нейтрализуя или усугубляя способы проявления
социальных закономерностей. Лидер зависит от узкого круга сторонников,
малой группы, которую обычно идентифицируют с элитой или командой
лидера. Характер их взаимоотношений во многом определяет масштаб
лидерства. Подлинное лидерство заключается в настойчивом влиянии на
других людей таким образом, что они поступают согласно желаниям
лидеров. Одаренный руководитель государства способен создавать свое
собственное окружение, одновременно превращая ситуацию, которая
возникает на его пути, как тормоз, в ситуацию, дающую ему возможность
творить действительность. При этом действия как лидера, так и его
окружения, правящей элиты в целом, в значительной мере
предопределяется ментальностью общества, «порождением» коего он
является, будь то западное или восточнее сообщество. Таким образом,
прошлое «давит», предопределяя действия как правителей, так и народа в
целом, опосредованно «входя» в канву настоящего. Все вышесказанное
позволяет сделать непреложный вывод – для того, чтобы построить
цивилизованное «настоящее», необходимо разобраться в прошлом, и,
переосмыслив его, изменить, таким образом, к лучшему свое настоящее
[11, c.33].
Литература
1. Від Київської Русі – до суверенної України: цивілізаційна спадкоємність. – Луганськ:
вид-во СНУ, 2000.
2. Пассос Д.Д. Когда общество меняется // Новое время. – 1992. – №43. – С. 40.

168
3. Сапожников Л. Эффект Болеслава Пруста или путь в дебилизацию // Огонек. –
1991. – №34.
4. Мень А. История религии: В поисках пути, истины и жизни. Т.2. – М.: Слово, 1991.
5. Кисель А. Кладезь бездны. Ч.3. – М., 1993.
6. Тойнби А. Европа сужается // Сб. Цивилизация перед судом истории. – М.: Прогресс,
культура; Спб.: Ювента, 1995.
7. Тойнби А. Дальний Восток и Запад // Сб. Цивилизация перед судом истории. – М.:
Прогресс, культура; Спб.: Ювента, 1995.
8. Тойнби А. Ислам и Запад // Сб. Цивилизация перед судом истории. – М.: Прогресс,
культура; Спб.: Ювента, 1995.
9. Сташевский М. Чем безумнее власть, тем она слаще // Интересная газета. – 2000.
– №11.
10. Петров С. Пилат ни в чем не виноват? // Интересная газета. – 2000. – №35(80).
11. Теплицкий Ю.М. Запад-Восток и феномен славянской цивилизации. – Луганск: изд-
во ВУГУ, 1999.




УДК 101.9 + 130.2 + 133
С.А. Титаренко

Н.БЕРДЯЕВ: МЕЖДУ ГНОСТИЦИЗМОМ И ХРИСТИАНСТВОМ

В статье рассматривается основная направленность поиска Бердяевым
путей обновления христианства. В ходе анализа концепции первопричины,
познания и понимания мира показано, что из-за привлечения идей
гностического направления философ значительно отклонился от
христианской концепции. Ист. 9.
Понимание подлинного смысла концепций Бердяева требует, с нашей
точки зрения, особого подхода, который определён нами как принцип
«бриколаж». Суть его заключается в движении окольным путём в поиске
заданного смысла текста. Сталкиваясь в одном тексте с прямо
противоположными идеями, нужно обратиться к контурам смыслов этих
идей, чтобы в динамике их прослеживания ухватить энергию поиска
смысла. Имено она и есть суть учения Бердяева в его подлинности.
Уяснение религиозной направленности Бердяева необходимо для
постижения его учения в целом и основных его тем и проблем в частности.
Каждая тема и проблема раскрыта с учётом религиозной позиции. Однако
нельзя изучить проявление, не уяснив взгляда целиком, поскольку
философствование Бердяева, несмотря на его внешнюю противоречивость
и отрывочность, носит необычайно целостный характер. Эта целостность
объясняется стилем мышления Бердяева посредством смысло-образов,
сформированным ещё в юности под воздействием увлечения живописью.
Всё философское творчество Бердяева можно сравнить с написанием
живописцем одной единственной картины, в которую на протяжении всей
жизни вносились новые мазки.
В бердяеведении религиозная концепция русского мыслителя
рассматривалась довольно схематично. Однако одна из её тем вызывала

169
оживлённую дискуссию. Главной мишенью критики Бердяева являлась
доктрина Безосновного (Ungrund) и вытекающая из неё концепция
несотворённой свободы, лежащая в основании его религиозной
философии.
Евгений Ламперт назвал эту доктрину «наиболее катастрофическим
заключением» во всей философии Бердяева [6, с.346]. Вместе с тем, она,
по его мнению, следует в качестве вывода из всех его фундаментальных
предположений. Катастрофизм с точки зрения Ламперта возникает из-за
того, что прямым следствием из этой доктрины является онтологический
дуализм, противоречащий христианству.
Иную точку зрения выдвигает Оливер Кларк. По его мнению, суть
понимания Безосновного у Бердяева заключается в том, что оно не есть
понятие. Он пишет: «оно не является частью философской структуры, не
есть её религиозная догма. Оно «метатеологично». Оно является, как
говорится, базисной интуицией» [4, с.87]. Таким способом английский
мыслитель пытается отстоять монистичность религиозно-философской
концепции русского философа. Однако, по нашему мнению, аргументы
Кларка неубедительны. Из того, что идея Безосновного не является частью
философской структуры, отнюдь не следует, что она не определяет ее в
качестве «базисной интуиции” и не обосновывает онтологический дуализм.
Михаил Валлон также пытается опровергнуть обвинение Бердяева в
онтологическом дуализме [9, с.151]. Он считает, что словами Безосновное и
несотворённая свобода он описывает не понятия, а символы, которые не
подлежат рационализации. Их можно толковать только в свете
собственного опыта [9, c.152]. Однако, если и согласиться с утверждением
Валлона, которое созвучно самооценке самого Бердяева, из этого не
следует, что философская система, основанная на этих символах, не
заключает в себе этого дуализма. С нашей точки зрения, аргументация
Валлона недостаточна. По нашему мнению, выяснить степень наличия
онтологического дуализма в философской системе Бердяева можно, только
прояснив его религиозную ориентацию в целом. В этой работе мы
намечаем лишь базовые принципы решения этой задачи.
В свете выявленного нами принципа «бриколаж» попытаемся
представить религиозный поиск Бердяева как движущийся между
смысловыми полями гностицизма и христианства. Выбор этих ключевых
полюсов обосновывается нами следующим.
Безосновное: полюс гностицизма
Начиная с 1912 года, в своих текстах Бердяев активно использует
термин гнозис. Особенно ярко это прослеживается в его ключевой работе
«Смысл творчества». Это, а также целый ряд совпадений ключевых тем
гностицизма и персонализма Бердяева, что мы рассмотрим в дальнейшем,
обосновывает наше предположение о выборе рассмотрения Безосновного в
свете обращения к гностицизму. Почему же самим философом нигде не
указывалось на это? Мы считаем, что отсутствие указаний вызвано боязнью
критики со стороны христианской общественности за опору на источники,
исторически обличённые как еретические. Впрочем, многие русские

170
религиозные философы его поколения воспроизводили некоторые
гностические идеи, не признаваясь в этом. Взять хотя бы софиологов,
основывающих свои новации на постижении вселенской мудрости – Софии.
София – центральный персонаж гностических мифов, и, вместе с тем,
русская религиозная мысль активно пыталась её вписать в христианский
контекст. В случае с Бердяевым всё намного сложнее. Ведь он посягнул на
свойства Всевышнего. Бог – не первосущность. Осталось указать на
гностический источник этой идеи, и можно было открыто признавать себя
противником христиан.
Впервые эта концепция возникла в гностицизме сирийского и
александрийского типов. Особенно ярко она прослеживается у Симона
Волхва. В его учении мир тьмы, или материи, не изначально предполагал
противопоставление первичному бытию, но этот дуализм существующей
реальности происходит из внутреннего процесса внутри самого божества.
Один корень – бездонная Тишина, предсуществующая беспредельная сила,
пребывающая в одиночестве. Она приводит в движение сама себя и
предполагает определённый аспект при повороте к размышлению (Нус или
разум), из которого происходит мысль. Разум – мужской принцип. Мысль –
женский. Разум – отец, он является высшим принципом. Мысль –
порождающий низший принцип. Порождение описывается как ниспадение.
Таким образом, реализация низшего принципа приводят к возникновению
материального мира, ущербного в своём существовании.
Уже в работах 1905 года Бердяев говорит, что мир является
продуктом божественной истории, раздвоением самого Бога [3, с.353]. Эта
версия проходит ключевой нитью сквозь все работы философа. Своей
окончательной завершённости она достигает в 1912 году. Безосновное –
абсолютная потенция приходит в движение, и является Абсолют,
противостоящий этому-же Безосновному. Божественная история в
дальнейшем описывается как история взаимодействий Безосновного и
Божества. Материальный мир - одна из реализаций Безосновного. В этом
мифе мы можем выявить как значительное совпадение концепций, так и
незначительные отличия. И в описанной версии гностицизма, и у Бердяева
исходной отправной точкой оказывается абсолютная потенция, которая
проявляет из себя Абсолют. Но если в гностицизме вторая сущность,
противостоящая Абсолюту, возникает также из Первоначала, то у Бердяева
само первоначало и оказывается этой Для чего понадобилось Бердяеву
введение Безосновного в качестве первоначала? Именно таким образом
Бердяев объяснял автономию человеческого творчества, возможности
такого результата, который бы превышал потенцию, заложенную в человека
Богом. А тем самым философ увеличивал значимость человеческого
существа. Человек, по его мнению, имеет происхождение от двух природ:
Бога и Безосновного. Именно Безосновное повышало статус человека до
статуса Бога, ведь сам Бог происходил из Безосновного. Путём введения
Безосновного в качестве первоначала философ утверждал человека, но
тем самым он умалял Бога. Философ осознавал, что он вступал в
радикальное противоречие с христианством и поэтому искал оправдания
своей позиции, исходя из христианских установок. Обращения к
171
противоположному полюсу также требовала и логика развития идеи,
которую мы обозначили как принцип «бриколаж».
Безосновное: полюс христианства
Вставшая проблема согласования концепции Безосновного с
христианством была фактически неразрешима, однако поражает то
упорство и настойчивость, с которой Бердяев пытался её решить. Философ
заявляет, что первенство Безосновного он утверждает только в
экзистенциальном плане, отказываясь его решать как онтологический
вопрос генезиса Божественного. По его мнению, к Божественному нельзя
применять категории времени, а, следовательно, нельзя утверждать, что
какая-то сущность возникла раньше, а другая позже. Однако даже уйдя от
вопроса о генетической исходности, функциональная исходность также
противоречила христианскому мировидению. В попытке решения этой
проблемы Бердяев заявлял, что о вопросах взаимодействия божественных
сущностей мы не способны складывать какие-либо концепции, поскольку
человек не в силах постигнуть этот предмет до конца. Концептуализация
есть продукт рационально-понятийной деятельности человека, а
Божественное не подлежит рационализации, оно не схватывается в
понятии. Однако даже снимая вопрос о функциональной приоритетности
внутри божественной иерархии, Бердяев всё равно не приходил к согласию
с христианской концепцией, поскольку постулировал особую важность
происхождения человека не только от Бога, но и от Безосновного как
абсолютной потенции. Уходя от обсуждения противоречия в сущности,
философ не мог снять противоречий в её проявлениях, хотя и пытался это
делать.
Один из мотивов введения Божественной двусоставности человека
возникает из попытки решения проблемы теодицеи. Бог не ответственен за
зло, творимое человеком, поскольку человек имеет вторую составляющую,
происшедшую из Безосновного. Именно Безосновное, как неопределённое,
как абсолютная потенция, может выступать при определённых условиях
источником зла. Поскольку Безосновное является самостоятельным
первоначалом и не зависит от Бога, постольку Бог не в силах предотвратить
зло. На связь между несотворённой свободой, коренящейся в Безосновном,
и проблемой теодицеи указывает Матвей Спинка.
Спинка сомневается в бердяевском утверждении, что если
человеческая свобода является божественным подарком, то это сделает
Бога ответственным за человеческие злоупотребления [8, с.121]. В этой
идее, высказанной профессором духовной семинарии, намечено
центральное различие между христианством и учением Бердяева. Согласно
христианской концепции человек обладает свободой воли как Божьим
даром, и именно эта свобода делает его способным творить как добро, так
и зло. Человек своими неверными поступками сам творит зло и,
следовательно, только сам несёт за него ответственность. Зло не
онтологично, а является результатом человеческого произвола. С точки
зрения Бердяева, зло также является результатом человеческого
произвола, базирующегося на свободе. Следовательно, оно также не

172
онтологично. Однако укоренённость свободы в Безосновном, которое
является абсолютной потенцией всего, а, следовательно и добра, и зла,
делает зло укоренённым в свободе, необходимым, неизбежным и вечным,
а, следовательно, онтологичным. Таким образом, обнаруживается
противоречие между логикой развития смысла и конечным выводом
Бердяева. Это приводит философа к необходимости снижения значимости
данного варианта теодицеи. Данное обстоятельство вызвало
противоречивые трактовки этой темы в бердяевоведении. Эрик Кламрот
пишет: «Ради теодицеи, он (Бердяев) сильно настаивал на человеческой
свободе и считал её полностью ответственной за дисгармонию в
сотворённом Богом мире, с целью освобождения Бога от такой
ответственности.»[8, с.98]. Иную точку зрения выдвигает Фуад Нуко.
Соглашаясь с тем, что Бердяев действительно считал, будто теодицея
должна искать оправдания Бога посредством выяснения происхождения
разделения между добром и злом, он, вместе с тем, настаивал на другом
движении поиска смысла. С его точки зрения, Бердяев отрицал
рациональную реконструкцию поиска смысла этой темы. Он сделал акцент
на бердяевском утверждении, что в теодицеи мы можем рассматривать

<< Предыдущая

стр. 30
(из 42 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>