<< Предыдущая

стр. 36
(из 42 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

окрашенности, их неотделимости от личности самого автора связано с
201
недооценкой различия онтологических начал философии и эстетического
сознания искусства. Предмет философии – отношение человека как
природно-социального существа к миру; художника привлекает
уникальность человеческой личности; объект эстетического сознания
составляет индивидуально-личностное бытие общественных отношений.
«Философия не безлична как результаты научных открытий, – утверждает
Столович, – философская система, как и художественное произведение,
выражает индивидуальность ее творца» [47 с.46].
И философия, и эстетическое сознание, искусство в противоположность
науке принадлежат к ценностному сознанию, поэтому они не безличны. Однако
связь произведения искусства с личностью художника гораздо более органична
сравнительно с философским учением, его отношением к личности философа-
автора. Это не означает, что содержание художественного произведения
выводимо и объяснимо из биографии его автора, но эстетическое сознание
призвано «удержать» в безликом общественном процессе и социальной среде
посредством художественных и эстетических ценностей уникальность
человеческой личности.
В XXI веке трудно принять романтическое возведение в культ гения-
художника, всемогущество его субъективности, абсолютного произвола в
художественном творчестве (Новалис, Шлегель); но произведение искусства
неотделимо от его автора-художника; это утверждение не может быть
распространено в полной мере на связь философа с его произведением и,
тем более, ученого с его открытием, теорией, результатами его творческой
деятельности.
Если попытаться изобразить морфологическую связь искусства и
философии в динамике, то можно, правда, весьма условно выделить
несколько уровней промежуточных жанров и произведений. Наиболее четко
в этом отношении различаются художественно-философский и
философско-художественный жанры, хотя каждый из них в свою очередь по
степени связи художественного и философского начал включает
произведения различного характера. Так, в границах художественно-
философского жанра есть произведения, где философская тематика не
играет определяющей роли в их содержании (творчество Фета, Тютчева).
Напротив, Б. Пастернак и особенно Л.Н. Толстой прямо обращаются к
проблемам философии истории, которые они решают художественными
средствами и в художественной форме, создавая живые, яркие,
индивидуальные и, вместе с тем, типические образы.
Особый пласт в процессе движения творчества от искусства к
философии представляет произведение Гете «Фауст». Для него философская
тематика настолько органична, что без нее произведение просто не могло бы
состояться.
Для философского исследования особый интерес представляет
творчество писателей-экзистенциалистов, произведения которых следует
отнести к философско-художественному жанру; оно и послужит предметом
дальнейшего рассмотрения и анализа.
Произведение Сартра «Тошнота» представляет философско-
художественный жанр, в котором в равной мере реализуются возможности,
202
средства, язык философии и искусства. Для своего романа автор –
философ, писатель избрал форму дневника, именно она наилучшим
образом позволяет выразить переживания, настроения, чувства основных
персонажей.
В произведении отсутствует сюжет в его собственном смысле,
поэтому его трудно безоговорочно отнести к художественному
произведению, но в то же время – это и не философский трактат, однако
проблемы бытия и небытия, существования, свободы, будущего, прошлого
и настоящего составляют органичное содержание романа, и без всего этого
он не мог бы вообще состояться. «Тошнота» по проблематике мало чем
отличается от основного произведения Сартра «Бытие и ничто». В романе
философские проблемы не несут на себе отпечатка абстрактных, всеобщих,
внеличностных принципов и положений. Напротив, они остро,
эмоционально переживаются как глубоко личные, интимные. Иначе говоря,
специфически философские проблемы в романе раскрываются средствами
искусства. В творчестве Сартра это оказывается легко осуществимым,
поскольку в философской концепции экзистенциализма содержится
довольно много понятий, которые художник может употребить для
изображения душевных состояний своих персонажей: страх, тревога,
надежда, заброшенность в настоящее, в мир, скука, одиночество. Более
того, в романе и чисто философские понятия (бытие, небытие,
существование) успешно используются для описания личных переживаний
персонажей Сартра, живущих вне рамок обыденности, здравого смысла.
Основные герои романа – Антуан Рокантен, Ани, Самоучка, мсье Ахилл не
вписываются в мир, где все идет заведенным порядком. В этом мире люди
существуют кучно, герои романа одиноки. Одиночество освобождает от
правдоподобия мира, повседневности, где нет смысла. Сартр тонко
изображает душевные переливы во внутреннем мире Рокантена, его
паническую боязнь контактов с предметами (дверная ручка, лист тетради,
пивная кружка, отражение в зеркале). Предметы предстают в своей
странности, которую не замечают другие, прикрываясь здравым смыслом,
не видя изнанки предметного мира. Рокантен напряженно и мучительно
ищет ускользающий смысл во всем. Он стремится непосредственно
переживать, чувственно воспринимать то, что лежит за пределами
чувственного опыта, – время, мысли, существование, бытие. Контакт с
предметами лишает свободы, вызывает тошноту, болезненное состояние,
которое рождает абсурдность, бессмысленность существования, его
избыточность, мешающую уйти в себя, почувствовать себя самим собой.
Укрыться от назойливости вещей, избавиться от предметов возможно в
мире искусства, музыки, тканью которой является внутренняя жизнь,
переживания, чувства. Отсюда – стремление перевести философские
абстракции, категории на язык искусства художественного произведения.
Философ-экзистенциалист придает переживанию индивидуально-
личностного бытия отдельной уникальной личности онтологический статус;
поэтому становится легко осуществимой переводимость языка философии
на язык искусства. Существование – это нечто живое, зловещее,
раздражающее; оно проникает во все поры, утрачивает безобидность, свою
203
абстрактность, перестает быть категорией. Это не пустая форма, а плоть
вещей. Его можно ощущать.
Писатель-экзистенциалист стремится средствами искусства
преодолеть абстрактный, всеобщий характер философских категорий и
понятий, сделать эти последние объектом чувственного, непосредственного
восприятия и переживания, но эта задача принципиально неразрешима. Нет
чувственного эквивалента ни философских категорий, ни научных понятий.
Между искусством и философией, при всей органичности их связи, всегда
остается различие, нетождественность по предмету и содержанию.
Чувственное переживание уникальности человеческой личности не может
быть предметом философии, оно во всей своей глубине и полноте
подвластно художнику. Содержание философии невозможно ограничить
рефлексией над человеческой личностной субъективностью, оторванной от
ее природности и социальности. Такого рода философская рефлексия
служит источником трагизма личности философа-экзистенциалиста,
который пытается игнорировать грань между философией и обыденной,
повседневной жизнью, а также искусством и художественным творчеством.
Рокантен боится слов, как и всяких абстракций, поскольку их
невозможно чувственно переживать. Чернота, круг не существуют, т.к.
свойства неотделимы от предметов. Все двусмысленно, краски, запахи, вкус
– ненастоящие. Существующий – лишний для всех других; существование не
закономерно, не необходимо. Каждый человек – случайность.
Идея перехода существования от небытия к бытию абсурдна,
поскольку это есть мысль, абстракция. Существование лишено памяти, оно
ограничено существованием, не рождается, поскольку заброшено в
настоящее. Существовать – быть здесь и сейчас. Мир предстает в наготе, а
до этого нет ничего.
Субъективно, чувственно, без абстракций мир «присвоить» нельзя,
невозможно сделать его своим, субъективным, преодолеть его чуждость,
объективность. Любая совокупность людей не может быть рассмотрена как
социальная группа, коллектив, поскольку всякие связи условны, часто
надиндивидуальны. Совокупность людей поэтому воспринимается как
толпа, механическая совокупность индивидов. Не принимая абстракции,
невозможно принять феномен общественных отношений социальных
связей. Поэтому Рокантен карикатурно изображает Самоучку, его душевные
излияния о любви к людям. Рокантен стремится чувственно освоить
явления времени, преодолеть абстрактность этой категории, понятия.
Драматизм душевного состояния основного персонажа философско-
художественного произведения Сартра – в попытке сделать объектом
непосредственного эмоционального переживания собственное мышление,
отождествить мышление с непосредственной, повседневной жизнью
человека. Раздвинуть ее горизонт далеко за ее действительные, реальные
пределы. Субъективно «присвоить» чуждый, объективный мир. Истинные
страдания причиняет невозможность во всей полноте и остроте переживать
прошлое и будущее так же непосредственно и живо, как настоящее. Да и
переживание настоящего тоже трудно сохранить, оно ускользает тотчас
после того, как непосредственно пережито.
204
Внутренняя жизнь Ани, ее переживания даны в произведении только
через восприятие Рокантена. Как все персонажи произведения Сартра, она
одинока и ищет смысл бытия. Она приходит к мысля, что жизнь дана «ради
ничего». Лейтмотив ее жизни – поиск совершенных мгновений. Это
стремление приводит ее на сцену, но в театре совершенные мгновения
создаются для других. В жизни, в любви Ани хочет уйти от обыденности в
мир совершенных мгновений, но такого мира не существует. Поэтому она
расстается с любимым человеком: жить долго в атмосфере обостренности
и напряжения чувств невозможно.
В жизни складываются выигрышные ситуации: любовь, величие,
смерть и т.п., которые легко могут быть превращены в совершенные
мгновения. Первый поцелуй на крапиве служит примером поиска
выигрышной ситуации и обращения ее в совершенное мгновение.
Так, Сартр в художественной форме решает проблему времени жизни
отдельного индивида. Отказавшись писать историческую книгу о жизни
маркиза де Рольбона, расставшись с Ани, одинокий и вконец опустошенный,
Рокантен зашел в кафе, чтобы убить несколько часов, оставшихся до отъезда
из Бувиля, и здесь, под влиянием мелодии, записанной на пластинке, он
принимает решение, делает спасительный выбор – заполнить свою
дальнейшую жизнь, реализовать себя в искусстве, в художественном
творчестве. Это вполне соответствует философской концепции Сартра об
эстетической модификации «проекта» в условиях чуждости мира человеку; об
отношении человека к миру через искусство, творчество, которое делает
возможным присвоение совокупной целостности бытия человеком.
Творчество – это свобода, которая почерпнута из недр сознания, т.е. из
ничто. Гений Пруста есть совокупность его произведений, а за этим нет ничего.
«Тошнота» – это типичное произведение философско-художественного
жанра. От «Фауста» оно отличается по направленности творчества. Жан-
Поль Сартр – прежде всего, философ, но он и писатель. Философия
экзистенциализма, в силу своей специфики, легко может быть выражена на
языке искусства. Не случайно многие философы-экзистенциалисты –
одновременно и писатели. Напротив, многие писатели, не будучи
философами, выражают в своих произведениях настроения, идеи
экзистенциализма. Это направление создает концепцию философско-
эстетическую: отправной точкой в этой философии является субъективность
уникальной индивидуальности.
При максимальном приближении философии экзистенциализма к
искусству они не тождественны, грань окончательно не стирается. Трудно
согласиться с Ежи Коссаком, что экзистенциализм не представляет особого
философского направления, школы, что это скорее философские
конструкции по проблеме смысла жизни. В действительности же
экзистенциализм включает все необходимые компоненты, составляющие
предмет философии: онтологию, гносеологию, учение о человеке, во всей
остроте ставит проблему отношения человека к миру.
Имеет смысл сравнить произведения Сартра «Тошнота» и Пруста
«Обретенное время». И в том, и в другом писатели обращаются к


205
человеческой субъективности, это их объединяет и делает возможным и
целесообразным сравнение. А дальше начинаются различия.
В романе Пруста изменения внутреннего Я, ход переживаний дается во
всей непосредственности, в форме исключительно монологичной.
Изображение не поднимается над уровнем каждодневности, исторические
события даны в бытовом преломлении. Я других, изображенных в романе
людей, никому, кроме них самих, недоступно. Других главный герой Пруста,
от лица которого написан роман, вынужден понимать через объективно-
зримую сторону их жизни; себя он постигает в потоке субъективных
состояний. «Есть Я и то, что видно из Я, осужденного на одиночество, т.к.
пройти невидимую стену, отделяющую Я от Ты, невозможно. Никакая
близость не прекращает чуждостей». (Днепров Предисловие с.8)
О субъективности в романе сказано очень много и по-новому.
Воспроизводятся акты психологических переживаний в их
непосредственности и живости. С развитием человеческого общества
меняется строй мыслей и чувств. Впечатлительность как черта личности
становится ценностью, признаком богатства внутренней жизни, высокого
уровня восприимчивости, одухотворенности, культуры личности.
В произведении Сартра субъективность человеческой личности
распределяется совершенно по-другому, со стороны высокого уровня
рефлексии над чувствами. Объектом переживания здесь являются не
мелкие события повседневности и личные отношения, симпатии,
привязанности, а общечеловеческие проблемы, поднимающие человека
над обыденностью, простым здравым смыслом. При всей значительности и
может даже гениальности произведения Пруста, его невозможно
причислить к философскому жанру, к которому нельзя не отнести
«Тошноту» Сартра.
Еще ближе к философии стоит эссе А. Камю «Миф о Сизифе» (Эссе
об абсурде). Это уже не художественное произведение в строгом смысле.
Оно существенно отличается от повести А. Камю «Посторонний», где есть
персонажи, действующие лица, хотя повесть написана от первого лица,
есть происшествия и даже сюжет, правда, слабо выраженный. Не будучи
художественным произведением в собственном смысле, эссе Камю не
является также и чисто художественным трактатом. Эссе Камю не порывает
окончательно с искусством, поскольку автор, ставя и решая философские
проблемы, не отказывается от образности, художественных средств. В
тексте встречаются сравнения, ассоциации, достойные произведения
искусства. Например: «Чувство абсурда подкарауливает нас на каждом
углу. Оно неуловимо в своей трагической обнадеженности, в тусклом
мерцании своей атмосферы». (с.24) Камю говорит о состоянии души, «при
котором говорит сама пустота», «стоит только попытаться уловить свое Я, в
существовании которого мы не сомневаемся, как оно ускользает точно вода
из горсти». Есть целые фрагменты, написанные поистине художественно.
Таков «Миф о Сизифе». Вот окончание этого фрагмента: « Сизиф преподал
урок высшей верности, который свергает богов и двигает камни. Вселенная
без властелина не кажется ничтожной, бесплодной. Каждая песчинка,
каждый камешек, каждый отблеск руды на горе кажется ему целым миром.
206
Достаточно одной борьбы за вершину, чтобы человеческое сердце
наполнилось смыслом. Сизиф счастлив».
Эссе отличает качество проблем, которые легко могут стать
предметом как пера художника, так и анализа философа. Камю говорит не о
понятии, а о чувстве абсурда, о суициде как о личной проблеме, а не о
социальном явлении, о бунте как состоянии души. Важно также отметить
качество рефлексии: это не есть философское исследование в строгом
смысле посредством абстрактных понятий и умозаключений. Это
рефлексивное переживание особых проблем, связанных со смыслом жизни,
бытия, существования индивида, поднявшегося над повседневностью.
Примером и качества темы, и качества рефлексии может послужить
творчество как одна из проблем «Эссе об абсурде». Творчество –
единственная возможность жить в мире абсурда. Творчество абсурдно – это
игра с самим собой, но это – достоинство человека, его способность
сопротивляться судьбе в бесконечном повторении бесплодных усилий. Оно
совершается ни для чего, с единственной целью – повторяться, оставаясь
на месте.
Ярким примером может послужить творчество актера: «Это удвоенное
существование, количественно неисчерпаемое. В художественном
творчестве отражается мгновение, в котором рассуждение умолкает,
выпуска на свободу абсурд ». (с.102)
Великий художник – великий жизнелюб в понимании жизни как
переживания, а не только рефлексии. Для человека абсурда экспрессия
таит больше мудрости, чем все библиотеки.
Выстроенный ряд промежуточных художественно-философских и
философско-художественных произведений и жанров не является ни
абсолютно линейным, ни исчерпывающим, ни законченным. В непрерывно

<< Предыдущая

стр. 36
(из 42 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>