<< Предыдущая

стр. 15
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

вость человеческой практики, несущей много негативных результатов
для человека, создает и здесь множество проблем во взаимопонима­
нии.
3. Коммуникация в художественном пространстве, созданного человеком.
В этом участке коммуникации человеческий язык взаимодействует с
различными языками искусства. Это смысловой мир метафорических
образов об окружающей действительности в более напряженном эмо­
циональном ключе, чем предыдущий участок коммуникации. Здесь лич­
ностное от человека наиболее ярко проявляется в общем потоке комму­
никации.
4. Коммуникация в человеческой среде, освященная присутствием Бога. В
этом участке коммуникации два полюса: верующие, которые придержи­
ваются истин своей веры, и атеисты, отвергающие существование Бога,
или наиболее злостно активный участок тех, кто отдал свою душу слу­
жению дьявольских сил. Этот участок коммуникации наиболее напря­
женный по противостоянию своих полюсов и несущий трагедии от этого
противоборства. Божественный полюс этого участка коммуникации име­
82
ет ветвление под влиянием учений различных религий. И хотя противо­
речия между отдельными религиями возникают, это случается по при­
чине установления ценностей одной религии над другой. Однако если
каждую религию представить как определенный духовный язык (это
лингвистическая интерпретация религий) , то уничтожительных или кри­
тических выпадов приверженцев одной религии по отношению к другой
быть не может. Поэтому можно выделить еще высший идеальный меж­
религиозный уровень коммуникации, сфокусированный на единого Бога.
5. Коммуникация “человек-природа”. Этот участок коммуникации можно
назвать экологическим, т.к. здесь выстраивается иерархия языков жи­
вых обитателей планеты, в т.ч. и человека. Человеческий язык и языки
других живых организмов имеют точки соприкосновения в плане адапта­
ции к окружающим условиям и сохранения жизни. Природа соединяет
всех в единое сообщество живых организмов, и человек выполняет
функцию перекрестной коммуникации между представителями различ­
ных классов и групп живых существ. Опорный семиотический контекст
для раскодирования языков различных живых организмов – насыщен­
ные смыслом природные символы.
6. Расширение коммуникации на космический уровень с использованием
техносферы и ее оборудования. Сюда включаются космические сигна­
лы, отдаленные в своей сущности от того, что может продуцироваться
представителями живого мира нашей планеты. Эти космические сигна­
лы доказывают, что смысл пронизывает все мироздание, и этот смысл
динамичен по своей сути – иными словами “ это звук во временном раз­
вертывании”, не поддержанный какими-либо единичными сущностями.
7. Коммуникация, противостоящая тем участкам, которые соприкасаются с
волей Бог. В бытийном понимании – это речи хуления, грубая, скверно­
словная речь. Тело христианина – это храм Духа Святого, то есть жили­
ще самого Бога. И осквернить его нечистыми действиями, словом или
мыслию – значит осквернить дом Божий. Апостол Павел в Главе 3 1-ого
Послания Коринфянам предупреждал, если кто разорит храм Божий,
того покарает Бог, ибо храм Божий свят, а каждый человек своей верой
создает внутри себя храм. Христианская заповедь “не убий” распро­
страняется и на пользование языком: слово, сказанное со злом, равно­
значно духовному убийству. Вот что об этом писал епископ Игнатий
(Брянчанинов): “Есть грехи, совершаемые словом. Их никак не должно
считать маловажными! От слова шуточного до слова преступного самое
короткое расстояние!… Язык совершил великие преступления: произнес
отречение от Бога, хулы, ложные клятвы, клеветы на ближнего, отрече­
ние от Христа и богохульство причисляются к тягчайшим смертным гре­
хам” [4]. Понятие о языке глубоко коренятся в человеческой душе, поэто­
му Епископ Игнатий указывал на ту среду, которая порождает греховное
пользование языком, это грехи, совершаемые мыслию, ощущениями сер­
дечными, движениями тела. Преподобный Иоанн Карпаеский предупре­
ждал, что злоречивые и суесловные не попадут в Царство Небесное [5,
c.156].

83
В злой речи языком движет дьявол, он возбуждает ссоры и горькие
враждования. Злые слова оставляют душевные раны, которые с трудом за­
лечиваются, а иногда и не имеют врачевания вовсе. В богословской ли­
тературе объясняется , откуда существует зло через язык. Слово доброе и
умное – это дар Божий, а слово гнилое, злое – изобретение человека, душа
которого обратилась к дьяволу, злым силам.
В религиозной литературе можно найти мнение, чем священное писа­
ние отличается от обыденного:
? “умащивает душу, укрощает и смиряет ее преизбытком Божественных
озарений;
? силу дает на борение с духами, в страстях действующими;
? слово Божие есть семя добра;
? удаляет заблуждение” [Там же, с.85-89].
Лингвистическая коммуникация в религиозно-философской концеп­
ции имеет бесконечную глубину. Молчание тоже включается в коммуника­
цию. Идея – коммуникация без языка. Святой Дух побуждает экономить
лингвистические средства. Это очень важно в век информации, т.к. смысл,
извлекаемый из мироздания, очень обширен, и при его наложении на язык
создается обширное лингвистическое пространство, невозможное для вос­
приятия психикой человека. В светской литературе такая ситуация характе­
ризуется как информационный взрыв. Концентрация лингвистических
средств в своем максимальном пределе – это молчание. Богословы учат,
что многословие рассеивает ум. Иноки Каллист и Игнатий пишут: "Молча­
ние есть тайна будущего века, а слово – орудие этого мира" [Там же, с.157].
Это высказывание имеет большую философскую глубину: компьютерная
коммуникация включает передачу смысла при молчании человека.
В религиозно-философской концепции языка отмечаются такие ком­
муникационные достоинства молчания:
? для высшего познания человеческий язык устраняется из коммуника­
ции, а состояние аскетизма является наиболее совершенным, здесь нет
места людской суетности;
? в молчании дается большая свобода для интуиции;
? самое глубокое молчание в своем пределе и душевной устремленности
позволяет услышать голос Бога. Вот как писал об этом Игнатий: "Быва­
ли в моей жизни минуты или во время тяжких скорбей, или после про­
должительного безмолвия, минуты, в которые появлялось в сердце
моем “слово”. Это слово было не мое. Оно утешало меня, наставляло,
исполняло нетленной жизни и радости, – и потом отходило. Случилось
записывать мысли, которые так ярко светили в сии блаженные минуты.
Читая после, читаю не свое, читаю слова, из какой-то высшей среды,
нисходившие и остающиеся наставлениями" [6, c.128]. Творческие люди
различных профессий такое состояние называли божественным озаре­
нием.
С человеческой коммуникацией, обеспечивающей человеческую жизнь,
встречается вокальное искусство, которое является художественным творче­

84
ством человека и значительно усиливает эмоциональный тонус человеческой
жизни. Пение при литургии и религиозном пользовании языком выполняет сле­
дующие задачи: 1) увеличивает временной масштаб фраз за счет вокализа­
ции; 2) более ярко выражаются чувства печали, радости, прославление Бога;
3) повышается художественность речи и архаические, церковно-славянские
слова облачаются надлингвистическим смыслом; 4) гармонический строй
церковного пения вызывает чувство умиления.
Религиозно-философское понимание языка ценно тем, что оно в сво­
ем высшем образе иерархически расположенных слоев языка создает иде­
ал коммуникации, к которому должно стремиться человеческое сообще­
ство. В реальной жизни мы можем следовать тем или иным чертам этого
идеала, который не должен казаться идеально несбыточным, а указывать
перспективу человеческого лингвистического совершенства.
Религиозную концепцию происхождения языка можно выразить уни­
версальной библейской фразой: “Вначале было Слово. И Слово есть Бог”.
Античный философ Сократ так говорил о божественной сути человеческого
языка: “Боги все знают – как слова и дела, так и тайные помыслы, они везде
присутствуют и дают указания людям обо всех делах человеческих” [7,
c.187]. Теория божественного происхождения языка существовала еще в
древности. У Гомера был трактат “Язык Богов”. Джованни-Батист Вико про­
должил его учение. Бог ниспослал свою волю на людей в таинственных
изображениях и изречениях, которые он вложил в уста людей. Сама природа
стала языком Бога. Еще одну теорию божественного происхождения языка
мы можем найти у английского мыслителя и поэта Колериджа. Он внима­
тельно относился к Библии, как информации о происхождении языка. Уче­
ный прослеживает три ветви рас человека, соответственно трем сыновьям
Ноя – Симону (семитские языки), Иафету (иафетские языки) и Хаму (хамит­
ские языки). Иврит в его теории – первый семитский язык. От Иафета произо­
шли все классические европейские языки, среди них Колеридж называет гре­
ческий, латинский, европейские диалекты и, возможно, санскрит. Греческий
он считал первым иафетским языком, реконструкция которого может пролить
свет на происхождение всех европейских языков. Именно греческий язык Ко­
леридж выбирает для общих теорий о происхождении языка. Уже более
современный для нас философ Кьеркегор отмечал трансцендентальный ста­
тус языка, через его восхождение к Богу: Бог, используя язык, выражает свои
мысли, а человек посредством языка контактирует с Богом. М.В. Ломоносов
исследовал влияние греческой христианской религии на славянские языки.
Он отмечал, что древнегреческое богословие придало древнеславянскому
языку величественный пафос, с переводом греческих церковных книг возрос
и запас слов древнерусского и других восточнославянских языков, хотя для
активного приятия их в коммуникацию потребовалось время. В результате
влияния древнегреческого богословия на славянские языки сформировался
церковнославянский язык, который расширил лексику, повысил риторич­
ность и философичность человеческой речи.
Согласно богословской лингвистике, наибольшая сила жизни и те­
перь, как было до изобретения письменности, принадлежит устному слову.

85
Живописно об этом сказал Архиепископ Амвросий: "Слово писаное есть
озерная вода, собиравшаяся веками и заготовленная для будущего; слово
же устное есть ключ живой воды, бьющий прямо из источника, журчащий и
сверкающий перед глазами путника и с особенною силой манящий его к
утолению жажды: поэтому слову устному принадлежит название слова жи­
вого по преимуществу" [8, c. 29-38, 105]. Действительно, пока книгу напи­
шут или прочтут, различная устная информация проникает в жизнь. Поэто­
му религия считает, что устное слово истины должно идти по пятам рас­
пространяемых молвою заблуждений. Такая лингвистическая философская
позиция привела к особому отношению к языку, созданию института пропо­
ведничества. Проповедь строится священником и воспринимается слуша­
телями как Письмо Христово. Проповедь – это выражение любви к народу,
внутреннее соучастие в его жизни, ревность о его духовном возрождении,
готовность пойти на жертвы ради спасения. Проповедь обязательно долж­
на нести скорбь по поводу того или иного духовно-нравственного изъяна.
Богословское понимание языка соответствует закону “айсберга” бого­
словской эстетики: лишь некая часть видна нам для услаждения глаз, а
большая часть сокрыта, но она и составляет истинное духовное богатство.
Главный эстетический закон религиозной трактовки языка – таинствен­
ность.
Религиозная риторика, на мой взгляд, более музыкальна, чем свет­
ская. В светской риторике главное внимание уделяется риторическим фигу­
рам, в ней разработаны возможности стилистики, внешней артистики (име­
ются в виду риторические жесты, мимика, то есть здесь светская риторика
роднится в актерским мастерством), социологии общения. Религиозная ри­
торика сильна разработкой вопросов риторической фонетики, взыванием к
откровению души не средствами игры, а концентрацией морального опыта.
В религиозном обучении особое влияние уделяется фонетической культуре
речи. Основные требования к звучащей речи в религиозном обучении сле­
дующие:
? небрежность в устной речи так же недопустима, как безграмотность в
письме;
? голос должен звучать свободно, легко и естественно и согласовывать
свое качество с акустическими условиями;
? нельзя нагромождать одно слово на другое и смазывать концы речи;
? каждое слово в речи должно быть слышно и понятно, надо четко и чи­
сто произносить все буквы, причем они должны не только произносить­
ся, но и звучать;
? при громком звучании голоса надо большее внимание обращать на со­
гласные, в тихом – большее внимание обращать на гласные и тем са­
мым четко доносить даже тихую речь.
Религиозная речь дает нам особый духовный образец – глоссолалию,
или еще ее называют “даром языков”. Глоссолалия – одно из интересней­
ших и таинственных явлений религиозной коммуникации, то есть общения
с Богом. Именно неразборчивость слышимого является психологической

86
основой глоссолалии. Она существовала в Церкви во все века, вплоть до
наших дней. Апостол Павел называл ее “даром языков”, подразумевая под
ней речь, обращенную к Богу и вдохновляемую Святым Духом, причем
глоссолалия является особым, как бы аккумулирующим все другие языки,
даром. Богослужение включает пение и чтение на языке, который плохо до­
словно понимают молящиеся. Это уже и есть глоссолалия. Обычай толко­
вать, изъяснять такой текст обязателен. Сам Апостол Павел отдавал пред­
почтение молитве умом, а не духом, потому что у молящегося духом мо­
лятся только уста, шевелятся губы, дыхание, но не ум [9, c.71-72]. Священ­
ник Фивейский считает глоссолалию видом музыкального, гимнологическо­
го религиозного творчества. Профессор А.П. Лопухин называет глоссола­
лию экстатической речью. Такой опыт “возвышенно, красиво говорить” яв­
ляется как бы божественным идеалом по отношению к простой прозаиче­
ской речи. Речь в стиле глоссолалии помогает чувствовать в глубине боже­
ственный исток, единый для всех языков.
В религиозном понимании языка молчание занимает важное место.
Именно любящий молчание пребывает близь Бога и ангелов. Святой Гри­
горий Синаит так определяет структуру молчания: вначале это безмолвие,
“упразднение от всего”; далее – просветительная сила духа и созерцание; а
конец – “исступление или восторжение ума к Богу”. В научном нерелигиоз­
ном понимании сокрытой работой ума в молчаливом состоянии является
внутренняя речь. В религиозном учении о языке в коммуникативный про­
цесс включается высший тип молчания, который даже в своих глубинах не
поддержан словом. Иоанн Кассиийский считал, что такое молчание превос­
ходит всякое человеческое понятие и не обозначается ни движением язы­
ка, ни произнесением каких-либо слов. Это высшее состояние, дыхание
духа, когда ум человека нацелен на Бога. Здесь мы встречаемся с интерес­
ным образцом человеческого разума, не поддержанного лингвистическими
средствами. Такое молчание, по мнению богословов, есть беседа с Богом.
Молчанию отводится высшее место в коммуникационном процессе в
силу его совершенной нравственности. Молчание – это своеобразный ду­
ховный пост, именно в молчании корни безгрешности. “Когда на одну сто­
рону положить все дела жития сего, а на другую молчание, то найдешь, что
оно перетягивает на весах”, – говорил И. Сирин [5, c.79]. Многословие срав­
нивается с чревоугодием, оно не оставляет, согласно религиозному пони­
манию языка, места Духу Святому. “Нет ничего разорительнее, – отмечал
Ф. Синайский, – многословия и зловреднее невоздержанного языка. Во
всем нужно чувство меры: даже полезные речи, когда им нет меры, произ­
водят омрачение” [Там же, с.156].
В высшем понимании молитва, как изложение божественной сути по­
средством человеческого языка, должна проникать в само течение жизни,
пропитывать психику человека, что определяет его поведение и действия.
Молитва, выраженная человеческим словом, – это только поверхностный
уровень духовной жизни, совершеннее то, что лежит глубже человеческого
языка. Другие языки культуры имеют преимущество перед человеческим
языком: их коммуникативные компоненты более вместительны по смыслу в

87
силу их более высокой образности, их символы универсальны для разме­
щения разных, иногда противоположных смыслов, но язык лингвистический
сопровождает их, выполняя корректирующую роль в излечении смысла из
глубины мира. Духовную динамику для языков культуры человек получает
через веру в Бога.
Литература
1. Юрченко В.С. Космический синтаксис. Бог. Человек. Слово. Лингво-философский
очерк. – Саратов, 1992.
2. Иеромонах Иларион ( Алфеев) “Таинство веры”.Из-во Братства Святителя Тихона. –
Москва-Клин, 1996.
3. Журавлев В.К. “Церковнославянский язык в современной русской национальной
школе”.Свято-Троицкий женский монастырь. Вятка, б\г.
4. Епископ Игнатий (Брянчанинов), Письма о подвижнической жизни (555 писем) Крути­
чкое патриаршее подворье. – М., 1995.

<< Предыдущая

стр. 15
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>