<< Предыдущая

стр. 33
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Були й інші інсинуації з приводу його творчості, і різні тлумачення і непоро­
185
зуміння з приводу смерті письменника, хоча вони мають спростування фа­
хівців [12]. Але В.Зенківський, поруч з романтичною психологією, знайшов у
Гоголя всі основні думки, якими прославився Ф.Достоєвський [22, с.391].
М.Гоголь сам відкриває можливості творчої духовної спадщини, що
інтригують окремих мислителів, серед яких і М.Бердяєв. Останній займає
особливе місце в історії вітчизняної духовної культури, і не в останню чергу
як родоначальник дуже своєрідного стилю наукової творчості [19], зв'язаного
з мистецтвом у тому числі. Але ж уроки любові, духовності, уроки-попередже­
ння були надані нам не тільки М.Гоголем, але й пізніше – у ХХ столітті
православними класиками П.Флоренським, М.Бердяєвим, О.Менєм та ін. Так,
про небезпеку роздроблення цивілізації на вузькоспеціалізовані галузі
попереджав П.Флоренський, він говорив про кризу, що веде до духовного
запустіння “будинку” культури і пізнання.
Можна синтезувати, що занурившись в художній і науковий світ та за
його межі, „…творчість є прорив і зліт, вона піднімається над життям і спря­
мовується за кордон… Творчість (по Бердяєву) викликає образ іншого, ніж
це життя” [1, с.49] і можливо лише, як ми переконалися, при органічному
сполученні психічних процесів, що обумовлює визначений вигляд специфі­
чної форми відносин до навколишнього світу [19]. Але світ, наданий само­
му собі, деградує. Це особливо спостерігається в наш час. Хаосу порівнян­
ня в смерті у всіх галузях світобуття свідомо протистоїть культура, хоча ча­
сом й незавершена.
У творчості ж Миколи Гоголя, психолога від народу, ми бачимо
продукт сублімації. Якщо абсолютизувати місце механізму сублімації в жит­
ті людини, то можна причинно обґрунтувати і комплекс „вічного козака”, і
комплекс „виконавця” (згадаємо героя гоголівської „Шинели” Акакія Акакіє­
вича Башмачкіна), та комплекс „творця” [18, с.60]. В моделі великодушності
Гоголя як педагога – добро творця нам бачаться його новації і „технологічні
здобутки” на майбутнє.
Довіривши людині високої духовної культури П. Флоренському, ми кон­
статуємо, що як у М.Гоголя, так і у П.Флоренського через сто років у його
образах через художнє і „душа з душею говорить” як у М.Гоголя. У останього
в „Вечерах...” натхненне і поетичне входить у зображення людини, де герої
ненавидять нерівність, борються з дурістю, заздрістю, марновірствами, від­
сталістю „батьків”. Вони молоді, сильні, красиві, вони долають будь-які пере­
шкоди, вони легко підкоряють собі „нечисту силу”. Духом народної творчості
перейнята уся філософія духовності психологічних повістей, розкриті її
секрети. А ось слова П.Флоренського, у якого було взаєморозуміння як у
творчості, так і в житті, як із співтворцями, так і з нащадками. У листах
П.Флоренського із Соловків до доньки Ольги він пише, що секрет творчості
складається “...у збереженні юності. Секрет геніальності – у збереженні дити­
нства, дитячої конституції на все життя... ” [23, с.14].
Висновком до поданого матеріалу може бути те, що за важливий кри­
терій у проблемі духовності і художнього взаєморозуміння творчості класи­
ків оточення М.Гоголя, на нашу думку, необхідно прийняти „філософську
архітектуру”, „золотий міст” якої звів М.Гоголь як архітектор та гуманіст.
186
Міст цей з'єднує культури двох братерських слов’янських народів –
російського й українського, які усвідомлюють свою спільність з культурою
всього православного людства. А тому пізнаючи твори класиків ХIХ ст. та
художні здобутки Миколи Гоголя, стаєш набагато емоційнішим, духовнішим,
людянішим й уважнішим до навколишніх, до розуміння сутності і призначе­
ння найдуховнішої людини у світі. Мова іде про особистість геніальну, то
всяке доторкання до такого імені потребує якщо не рівної, то значної об­
дарованості, істинної співтворчості в досягненні самовдосконалення.
Ось чому, перспективним сьогодні є подальше осмислення духовної
творчості М.В.Гоголя, що ледве-ледве, але продовжується... в нових умовах.
В сучасній пізнавально-педагогічній ситуації більш ретельного вивчення по­
требують твори світової класики та трансляції їх засобами масової інформа­
ції. Бо останні мають свій, сучасний педагогічний потенціал.
Література
1. Бердяев Н. Самопознание (опыт философской автобиографии). – М.: Междунар. от­
ношения, 1990, – 336 с.
2. Воронихина Л.Н., Лихачева Т.М. Русская живопись ХІХ века. Учебный комплекс. – М.:
Русский язык, 1990. – 320 с.
3. Воропаев В.А. Духом схимник сокрушенный... – М.: Московський рабочий, 1994. – 184 с.
4. Гоголь Н.В. Повести. Москва-Ленинград: Государственное издательство художе­
ственной литературы, 1954. – 554 с.
5. Гоголь Н.В. Повести. – М.: Русский язык, 1983. – 306 с.
6. Голубкова Н. Явление картины // Кіевскій телеграфъ. 30.07-05.08. 2001. – С. 25.
7. Грицова И.А. Художественное творчество как процесс самовзаимоотношения // Ду­
ховное творчество: процесс, эффективность. – Киев-Ужгород, 1990. – С. 44.
8. Грузенберг С.О. Психология творчества. – Минск: Беларусь, 1993. – 276 с.
9. Даль В.И. Письмо к издателю А.И. Кошелеву // Литературная учеба, 1993. – № 5-6.
– С. 85
10. Даль В.И. Толковый словарь живаго великорускаго языка. – Спб.: Издание книгопродав­
ца-типографа М.О. Вольфа, 1882. Т.4. – 684 с.
11. Даль В.И. Что такое воспитание // Нижегородские губернские ведомости, 1857. – №19.
12. Літературна Україна, 21 лютого, 2001.
13. Духовная биография Гоголя / Москва православная. – №32 (56) ноябрь, 1995. – С. 6.
14. Дьяченко М.И., Кандыбович Л.А. Краткий психологический словарь: личность, об­
разование, самообразование, профессия. – Мн: Хэлтон, 1998. – 399 с.
15. Єненко Ю.О. Слово про Козака Луганського: Художньо-документальний нарис. – Лу­
ганськ: Редакційно-видавничий відділ управління по пресі, 1994. – 64 с.
16. Краткий психологический словарь / Сост. Л.А. Карпенко; Под. общ. ред. А.В. Петров­
сокого, М.Т. Ярошевского. – М.: Политиздат, 1985. – 431 с.
17. Левченко О.А., Деревянко К.В., Левченко А.Е. Творчество и креатотеропия: Моногра­
фия. – Луганск: Изд-во Восточноукраинского госуниверситета, 1998. – 307 с.
18. Моргун В. Психологія і багатовимірність особистості // Психологія і суспільство. 2000,
№2. – С. 57-65.
19. Морозов Ю.М. Н.А. Бердяев и психоанализ. Опыт психобиографического комментирова­
ния //Духовное творчество, процесс эффективность. Киев-Ужгород, 1990. – С. 78.
20. Повесть Тараса Шевченко “Художник”. Альбом. – Киев: “Мистецтво”, 1989. – 384 с.
21. Последний год жизни Пушкина /Сост. В.В. Кунина. – М.: Правда, 1989. – 704 с.
22. Русские писатели. Библиографический словарь. Справочник для учителя. Ред. Колле­
гия: Д.С. Лихачёв, С.И. Машинский, С.М. Петров и др. – М.: Просвещение, 1971. – 728 с.

187
23. Флоренский П.А. Имена: Сочинение. – М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО- Пресс; Харьков: Изд-
во Фолио, 1998. – 912 с.
24. Энциклопедический словарь юного литературоведа / Сост. В.И. Новиков. – М.: Педа­
гогика, 1988. – 416 с.




УДК 165.191
К.С. Лаухин

МИФОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ –
ФЕНОМЕН ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ

В статье ставится задача определения места мифологического сознания в
системе и структуре общественного сознания, а также изменение его исто­
рических форм. Ист. 5.

Возрастающий интерес к проблеме мифологии, к мифу как явлению и
его теоретическому осмыслению свидетельствует об актуальности этой те­
матики. В литературе рассматривается природа, сущность, диалектика
мифа как такового (Лосев А.Ф.), мифология как способ освоения мира,
успешно соперничающий с наукой (Косарев А.), философия мифологии как
отрасль духовной деятельности (Найдыш В.М.) и многое другое. Но
проблема мифа, мифологии, мифотворчества многоаспектна и неисчерпае­
ма. Постановка вопроса данной статьи, содержащаяся в ее названии,
подразумевает методологию, которая позволяет поставить мифологиче­
ское сознание в один ряд с искусством, эстетическим сознанием, религией,
философией, соотнести его как ценностное отношение к миру с наукой, чи­
сто теоретическим способом познания, рассмотреть мифологическое со­
знание в его историческом развитии, в его движении от античной мифоло­
гии, универсальной формы общественного сознания, к современной.
В настоящее время термины "миф", "мифология", "мифологема" ши­
роко вошли в научный и повседневный обиход, но релятивизм в интерпре­
тации этих понятий и стоящих за ними феноменов очевиден.
На первый план выдвигается если и не полное отождествление, то,
во всяком случае, недостаточное различение понятий мифология, утопия,
идеология. Современная теория мифа, по сути, порывает с философским
толкованием мифологии как универсальной формы общественного созна­
ния первобытного человека, т.е. со своими реальными корнями. Тенденции
преувеличения роли мифа в общественном сознании, получившей свое
развитие в период постмодерна в культуре, противостоит другая
крайность, правда, менее выраженная, связанная с ограничением мифоло­
гического сознания лишь эпохой античности. Михаил Лившиц считает
современную мифологию всего лишь проявлением декадентского мифо­
творчества, «возникшего на почве ложной фантазии, общественных пред­
рассудков» [1, с.112].


188
Поэтому актуальным становится осмысление генетической связи ми­
фологии новой и древней, их общей природы и сущности, происходящей из
ценностного отношения человека к миру, первоначального, донаучного
способа постижения явлений, не изжившего себя и в условиях развитого
научного мышления.
В статье сделана попытка анализа процесса изменения мифологиче­
ского сознания в развитии культуры, его места в общественном сознании
на разных исторических ступенях.
Постановка проблемы соотнесения древней и современной мифологии,
исследования их общности и различия составляет задачу данной статьи.
Здесь исследуется способ ценностного, человеческого измерения явле­
ний природы, социальной среды, культуры с целью реабилитации личности в
условиях современного кризиса, утраты целостности человеческой индивиду­
альности, экспансии сциентистского отрицания духовных ценностей.
Исследуя проблему взаимоотношения мифологического мировоззрения
как исторически первого – первичного типа мировоззрения человеческого об­
щества и современных проявлений мифологии, следует остановиться на
нескольких важных вопросах, без понимания которых невозможно истинное
раскрытие актуальности и важности данной проблемы. Прежде всего, следует
остановиться на анализе понятия мифа и мифологического мировоззрения
первобытного общества, определить сущность мифологии как универсальной
формы общественного сознания, т.е. способность человека наделять предме­
ты и явления чудесными свойствами.
На определенном этапе процесса освоения мира, предметов и явле­
ний через их отношение к человеку, его деятельности представляется
единственно возможным, поэтому мифология – необходимый этап в разви­
тии общественного сознания всех народов.
Синкретизм искусства, религии в мифологическом сознании перво­
бытного общества обусловливает художественно-мифологический характер
творчества на всех ступенях ее развития, образно-поэтический характер
мифологизированных явлений (рождение, смерть, любовь).
На ранних этапах истории рождающиеся из материальной практики
эмпирические знания об окружающей действительности служили ориенти­
ром в повседневной жизни и первоисточником формирования мировоззре­
ния. Первобытные эмпирические знания тесно переплетались с мифологи­
ческими, религиозными представлениями. Эти представления являлись
фантастическим отражением действительности, выражением бессилия че­
ловека перед стихийными силами природы и иллюзорным преодолением
этого бессилия. Мировоззрение всегда представляет собой интегральный
результат всего многокомпонентного духовного развития данной эпохи. Ми­
фология – это единственно возможная форма проявления мировоззрения
древнего общества. В ней присутствовало нравственное и эстетическое от­
ношение человека к действительности.
Мифологическое мировоззрение, непосредственно предшествовавшее
философским учениям Древней Греции, было также и идеологией первобыт­
нообщинного строя. Развитие мифологии, ее превращение в своеобразную

189
«художественную религию», формирование теогонических, космогонических,
космологических представлений, которые впоследствии натуралистически ин­
терпретировались греческими мыслителями, отражали общество на извест­
ной ступени его развития. Здесь не могло быть еще философии, поскольку
«мыслил тут именно род, ставил себе цели род, а индивидууму было не обя­
зательно мыслить, ибо род есть стихия жизни, а стихия жизни действует в
индивидууме тоже стихийно жизненно, то есть инстинктивно, не как созна­
тельная расчлененная мысль».
В мифе человек «растворяет» себя в природе, сливает себя с ней и
овладевает ее силами лишь в воображении, но вместе с тем это овладение
(пусть в фантазии) означает начало «истории» духа и конец чисто животно­
го бытия. Мифология оказала огромное влияние на все стороны духовной и
материальной жизни людей.
Мифология – тип мировоззрения в первобытном обществе. Впослед­
ствии происходит раскол мифологического сознания: миф превращается в
эпос, сказку, легенду, с другой стороны, – герои и предания об их деятельно­
сти приобретают религиозное магическое содержание.
Мифологическое сознание – один их истоков философии, так сказать,
предфилософия. Миф – наиболее ранняя форма духовной культуры чело­
вечества.
Особо следует подчеркнуть преемственность между мифологией и
философией. В греческой философии, например, происходит процесс ра­
ционализации мифологии, сохранение в философском сознании мировоз­
зренческих схем мифа.
Будучи в течение многих тысячелетий формой сознания бытия и при­
роды, мифология рассматривается современной наукой не как бессмысли­
ца и пустое суеверие, а как древняя и возвышенная мечта человека об
овладении природой, несмотря на всю свою связь с примитивной цивили­
зацией первобытной эпохи [2, с.459]. Это первый тип мировоззрения фор­
мирующейся цивилизации, на смену которой пришла религия, а затем и
философия.
При раскрытии содержания мифологического мировоззрения важно
определить само понятие мифа.
Мир мифа, сугубо реальный для мифологического субъекта, выступает и
как мир отчужденный, отрешенный от обыденного мира; он одновременно на­
глядно, чувственно данный, волшебный; индивидуально-чувственный и обоб­
щенный; очевидно достоверный и сверхъестественный. Эта противоречивость
мифа есть одновременно и источник его собственной диалектики, и основа его
родства с диалектикой в современном смысле слова.
«Миф – необходимейшая, прямо нужно сказать, трансцендентально-
необходимая категория мысли и жизни; и в нем нет ничего случайного, не­
нужного, произвольного, выдуманного или фантастического. Это подлинная
и максимально конкретная реальность» – такую характеристику дает мифу
А.Ф. Лосев в своей книге «Диалектика мифа», и здесь он останавливается на
целом ряде особенностей древнего мифа. А.Ф. Лосев обращает внимание на
феномен мифа как на чувственное представление. Однако миф не является

190
лишь чувственным, т.к. всегда представляется чудесным, фантастическим.
Миф – это далеко не поэтическое произведение. Шеллинг определял мифо­
логию как универсум. Мифология «есть необходимое условие и первичный
материал для всякого искусства» [3, с.112]; миф не есть идея или понятие.
Если рассмотреть миф с точки зрения мифологического субъекта, то для
него миф «есть подлинная жизнь, со всеми ее надеждами и страхами, ожи­
даниями и отчаянием, со всей ее реальной повседневностью». Миф, видимо,
не есть идеальное построение, он реален, ощутим и вещественен; миф – это
всегда некое обобщение тех или иных явлений природы и общества. Однако
все обобщения в мифе ограничиваются чувственными представлениями. В
этом смысле миф принципиально отличается от науки или философии. В
мифе переплелись и вера, и знания, но по сути миф не сводится ни к одному
из них.
Отличительная черта мифа – отождествление образа и предмета,
субъективного и объективного, внутреннего и внешнего, целого и части. Диа­
лектика мифа в том и состоит, что человек в мифе отождествляет себя с при­
родными явлениями, очеловечивает природу, олицетворяет ее, бессознатель­
ным образом как бы устанавливает «онтологическое единство» человека и
природы.
«Таким образом, миф – это обобщенное отражение действительности в
виде чувственных представлений или, точнее, в фантастическом виде тех или
других одушевленных существ. В этом смысле миф отличается и от сказки,
поскольку в этой последней содержится уже критическое и даже иной раз на­
смешливое отношение к изображаемой действительности, так что сама сказка

<< Предыдущая

стр. 33
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>