<< Предыдущая

стр. 5
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

предпринимателей, депутатов, мэров, министров, президентов, которые в
своих отношениях с окружающими используют ту или иную форму обмана
или подавления, ту или иную форму безнравственных отношений и тем про­
являют свою социальную незрелость, детскость? Только высшая школа мо­
жет поставить перед собой задачу гуманизировать общество, сделать его
более развитым, взрослым. Вопрос лишь в том, какими средствами ее можно
реализовать?
Преподаватель – гуманитарий имеет довольно значительную степень
свободы в изложении читаемого курса. Он может выразить и свою ценност­
ную позицию, свои личные пристрастия, превращаясь в пропагандиста
предпочитаемых им идей, позиций и точек зрения. Как избежать в учебном
процессе подобного произвола со стороны гуманитариев? Как ограничить
преподавателей рамками воспитания и образования? Считается, что на
современном этапе единственно возможным будет установка преподавате­
25
ля на достижение мировоззренческого нейтралитета, на дистанцирование
от ценностных предпочтений и убеждений. В таком случае его задачей бу­
дет лишь трансляция в неискаженной по возможности форме того плюра­
лизма идей и мнений, которые накопила мировая гуманистическая мысль.
На мой же взгляд, недоразвитого в социальном отношении типа, т.е.
инфантила надо воспитывать несмотря на то, что недоразвитыми в нрав­
ственном отношении оказываются многие из нас, включая преподавателей
и представителей всех ступеней власти, не говоря уже об остальных. Но
кто, как не гуманитарии, должны оказывать влияние на существующую
сегодня безнравственную социальную обстановку, при которой возможен
чиновничий произвол, вымогательства, вмешательство властей в экономи­
ческую деятельность граждан или в их свободное волеизъявление на вы­
борах в виде пресловутого админресурса или черного пиара. Кто, как не гу­
манитарии, должен изменить нравственный климат в обществе, при кото­
ром люди приспосабливаются жить и выживать в условиях тотальной не­
справедливости, становясь такими же жуликами, как и господствующая над
ними власть? А ситуация такова, что если человек не хочет деградировать
вместе с властью, то ему приходится нищенствовать, еле-еле сводить кон­
цы с концами. Но возникает вопрос, а должен ли преподаватель-гуманита­
рий добиваться того, чтобы его воспитанники стали сегодня высоконрав­
ственными людьми, тем самым обрекая их на прозябание? Или он должен
обучать их тому, как добиваться «успеха»: как воровать и становиться бо­
гатым, как вымогать взятки или их давать, как заниматься интригами, как
создавать «команды» для захвата и удержания власти на том или ином
уровне и как с ее помощью реализовывать свои, заведомо эгоистические
цели?
Если сравнить степень творческой свободы преподавателя гумани­
тарных и естественных наук, то следует отметить существенное различие,
поскольку преподаватель физики, математики, биологии и других подобных
наук полностью зависим от изучаемой теории. Гуманитарии же имеют
большую или меньшую свободу в изложении материала. Это различие в
преподавании естественных и гуманитарных наук обусловлено существую­
щим различием между безличностным, объективным конкретно-научным
знанием и субъективными воззрениями людей, обусловленными человече­
скими интересами. Гуманитарные науки буквально пронизаны субъектив­
ными, ценностными суждениями, выраженными через бинарные оппози­
ции: добро – зло, прогресс – регресс, свобода – рабство и другие, которые
входят в понятийный аппарат любой социально-политической и гуманитар­
ной концепции.
Было время, когда естественные науки находились в недостаточно
зрелом состоянии и в них господствовали бинарные оппозиции: свет –
тьма, холодное – горячее, сухое – влажное, твердое и мягкое. А, значит, и
в естественных науках был период, когда в какой-то мере существовал
ценностный подход. Да и сегодня, когда в естественнонаучном знании уже
давно отказались от абсолютизации бинарных отношений, когда знание по­
шло по пути нахождения все боле сложных абстракций, отражающих

26
объективное структурное и количественное многообразие мира, люди про­
должают воспринимать физическую реальность с позиции человеческих
ценностей. Мы можем говорить о холодном или жарком климате, о сухом
или дождливом лете и т.п.
Это говорит о том, что дело не в различии между мышлением гумани­
тариев и мышлением естествоиспытателей. Мышление, как таковое, невоз­
можно разделить на виды: естественнонаучное и гуманитарное. Речь может
идти только о более или менее развитом мышлении, лишь о том, умеет ли
гуманитарий мыслить или не умеет, умеет ли он выбирать объективные точ­
ки зрения на мир и формировать опережающее знание или не умеет, мыслит
ли он примитивными или более сложными абстракциями.
Так, в случае естественных наук мышление базируется на поиске
объективного знания, обусловленного не только бинарными оппозициями, но
и другими, более сложными математическими понятиями, отражающими фи­
зическую реальность. Мышление же гуманитариев не может подняться к бо­
лее сложным мыслительным конструкциям. Поэтому гуманитарий видит
умозрением лишь то, что способен охватить мыслью, тогда как более слож­
ные социальные отношения и эволюционные процессы ему недоступны вви­
ду отсутствия в гуманитарном знании адекватных абстракций. Поэтому все
то, что недоступно его пониманию, он отвергает как несуществующие или
толкует расплывчатыми, неконкретными, многозначными понятиями. Зача­
стую – это предельно общие классификационные понятия – категории. Вот,
пожалуй, одна из главных причин, обусловливающих возможность манипу­
лировать словами, а, значит, индивидуальным и общественным сознанием.
Взрослеющее мышление обязано быть объективным. Однако гуманита­
рии не нашли объективные точки зрения на мир, которые обусловлены логиче­
ской операцией «сравнение». Поэтому целый ряд сравнительных понятий не
вошел в категориальный аппарат гуманитариев. Можно сказать, что в гумани­
тарном знании столько науки, сколько в мышлении гуманитариев заложено
математических абстракций, позволяющих осмысливать социальную реаль­
ность с объективных точек зрения.
Постигая операцию сравнение, а, значит, осваивая более сложные
мыслительные образцы, нежели бинарные оппозиции, гуманитарные науки
не только преодолеют существующее ныне противопоставление техническо­
го и гуманитарного знания, но и смогут преодолеть противоречие между дву­
мя фундаментальными концепциями: образованием и воспитанием. Ибо
многое из того, что сегодня относят к субъективным ценностям и к спорным
проблемам воспитания, после освоения более сложных абстракций сможет
отойти к проблеме объективного гуманитарного знания и образования.
Чтобы поднять нравственные нормы до уровня научных истин, нужно
поднять уровень философского мышления, сделать его не только объек­
тивным, но и востребованным всеми гуманитарными науками, т.е. междис­
циплинарным. Только после этого можно будет говорить об объединении
усилий гуманитарных и естественных наук [3].
Пока же уровень философского мышления не вышел за пределы ин­
фантильного, средневекового мышления, а вместе с ним и уровень мышле­

27
ния всех других гуманитарных наук. По этой причине отсутствует взаимопо­
нимание между людьми, а в мире существует так много несправедливости,
которые творятся незрелыми людьми и невзрослыми народами. И хотя все
народы, как и все люди, постепенно взрослеют, нужно признать, что до
взрослого состояния землянам еще очень далеко.
Одно время считалось, что интеллектуальное развитие людей и наро­
дов приведет к социальному взрослению, к освобождению от войн и не­
справедливости, от религиозных суеверий и детских предрассудков. Но,
оказалось, что сводить проблему гармоничного взросления только к
проблеме развития науки и образования нельзя. Нужно воспитывать чело­
века, приучая его к самостоятельности и ответственности, приучая его
справляться со своими и чужими проблемами. А зрелым людям не нужна
защита ни в лице Бога, ни в лице Запада, ни в лице родителей. «Нормаль­
ный человек, полный веры в себя и в прогресс, не станет ходить по хра­
мам, всерьез воспринимать непонятное бормотание священников, цело­
вать поповские руки и искать на небе то, чего нет на земле. Религия – не
дело зрелых людей, это убежище для инфантилов, для людей, не способ­
ных жить без посторонней помощи. Настоящему мужчине верить в Бога не
к лицу» [2, с.110].
Главное – это научить человека верить в свои силы и решать проблемы не
за счет интриг, обмана или насилия над другими, а за счет высоконравственных
форм общественных отношений. В отличие от тирании и крепостничества, циви­
лизованный рынок как свободный и справедливый обмен ресурсами, как высоко­
нравственная форма человеческих отношений дает всем равные права и рав­
ные возможности раскрыть и проявить себя. Другое дело, что люди не равны…
Высшая школа призвана формировать у студентов научное восприятие
не только материального, но и духовного мира, она обязана ориентировать
их на познание и признание объективности общечеловеческих моральных
норм, из которых следует не только защита прав отдельной личности, но и
закрепление за ней определенных обязанностей. Но это обязанность и сред­
ней школы, как и всей системы воспитания. Зрелого мужа больше беспокоят
не его право что-то иметь или получить, а его право творчески реализовать
себя, выполнить добровольно взятые на себя обязанности, в том числе и
перед обществом. Социально зрелый, т.е. взрослый человек или зрелый на­
род приходит в мир не для того, чтобы брать и господствовать, а для
того, чтобы отдавать и служить.
Эти понятные общечеловеческие нормы взрослости призваны развивать
у людей стремление к высоким целям, непримиримое отношение к любому на­
силию и несправедливости, способность к сопереживанию всему живому. Они
должны ориентировать людей на отношение взаимного и вознаграждаемого
служения, или даже на бескорыстное служение тем, кого мы любим и кому хо­
тим служить. В разных формах эти отношения должны постоянно доноситься
до сознания людей, они должны стать общечеловеческим идеалом, главным
ориентиром всех наших практических действий и поступков. Без этого ни один
человек и ни один народ никогда не сможет избавиться от детской ментально­
сти, никогда не сможет повзрослеть.
28
В контексте изложенного становится понятным, что богатством страны
является не только интеллектуальный потенциал ее народа, но и его гумани­
стический потенциал, т.е. те общественные отношения, которые царят в об­
ществе и которые эволюционируют от безнравственных, авторитарных отно­
шений прошлого и настоящего к гуманистическим, социально-этичным ры­
ночным отношениям будущего. Становится понятным, что нравственные от­
ношения между людьми, их ответственность за происходящее, их освобо­
ждение от религиозных страхов и заблуждений, их вера в собственные силы
и нравственный прогресс человечества достигаются взрослением людей, т.е.
благодаря соответствующему образованию и неразрывно связанному с ним
воспитанию. Зная перспективу общественного развития и формируя на этой
основе общечеловеческие ценности и ожидания, мы формируем будущие со­
бытия, способствуем взрослению людей и народов, взрослению Человече­
ства.
Литература
1. Кравец А.С. Новая парадигма в преподавании гуманитарных наук. Вісник ДонДУЕТ. –
№2. – 1999.
2. Буянов М.И. Обретение воли, или Как взрослеют люди и народы. – М.: Российское об­
щество медиков-литераторов, 1998.
3. Бакіров В.С. Висока місія соціогуманітарних наук. Методология, теория и практика со­
циологического анализа современного общества. Сборник научных работ участников
Харьковских социологических чтений. – 2001.




УДК 130.2 + 141.8
Т.В. Мотренко

ГЕГЕЛЕВСКИЙ ТЕМАТИЗМ В ДУХОВНОМ КОНТЕКСТЕ СЛАВЯНОФИЛЬ­
СТВА

Исследуется сложный процесс становления философских оснований славяно­
фильства с учетом специфики собственно культуры. Доказывается, что
традиционное противопоставление славянофильства и западничества яв­
ляется не совсем корректным. Анализируется процедура усвоения гегелев­
ской философии в духовных коллизиях славянофильства. Ист.32.

Идеи Гегеля распространились в России в довольно сложный и важ­
ный период ее мыслительной истории. В муках и сомнениях пробуждалось
философское самосознание, “в болезненном процессе национально-истори­
ческого самонахождения и раздумья” [1, с.236] рождалась русская филосо­
фия. Она рождалась, конечно, “из нашей жизни”, из наших запросов и вопро­
сов, но толчком, “духовной прививкой” (Г.Флоровский) философского разви­
тия в те годы стали, без сомнения, идеи немецкого идеализма, и, прежде
всего, идеи Шеллинга и Гегеля.


29
В тридцатых - сороковых годах ХIХ века гегелевская философия на­
шла в России и непримиримых противников, и горячих приверженцев. По­
следние не составили здесь определенной школы – в строгом смысле сло­
ва “гегельянство” тех лет представлено немногочисленными университет­
скими профессорами правоведения (П.Г.Редкин, К.А.Неволин) и истории
(Д.Л.Крюков). Но из споров вокруг “абсолютного духа”и категорий диалекти­
ки молодая русская мысль вынесла важный урок – нам нужно не перенесе­
ние, а творческое осмысление гегелевских философских идей. Воплощени­
ем этого творческого начала в усвоении Гегеля стало философское учение
славянофилов.
Термин “славянофильство”, как и “западничество” – весьма условный
и не совсем удачный, что давно уже отмечено в литературе [2, с.203]. Сла­
вянофилы и западники не составляли определенных партий – ни литера­
турных, ни тем более политических. В спорах московских гостиных и ли­
тературно-философских салонов в конце тридцатых - начале сороковых го­
дов постепенно оформились два внешне противоположных, но внутренне
глубоко единых направления русской мысли, два круга единомышленников,
связанных духовной близостью и узами тесной дружбы, – так называемые
“славянофилы” (И.В.Киреевский, А.С.Хомяков, К.С.Аксаков, Ю.Ф.Самарин
и др) и так называемые “западники” (А.И. Герцен, Т.Н.Грановский, В.П.­
Боткин, Н.Х.Кетчер, П.Г.Редкин и др.). “Оба кружка, – вспоминал Ю.Ф.Са­
марин, – не соглашались почти ни в чем; тем не менее ежедневно сходи­
лись, жили между собою дружно и составляли как бы одно общество; они
нуждались один в другом и притягивались взаимным сочувствием, осно­
ванным на единстве умственных интересов и на глубоком, обоюдном ува­
жении” [цит.по: 3, с.249]. То же подчеркивал А.И . Герцен: “Да, мы были
противниками их, но очень странными: у нас была одна любовь, но не оди­
наковая. У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, фи­
зиологическое, страстное чувство... – чувство безграничной, охватывающей
все существование, любви к русскому народу, к русскому быту, к русскому
складу ума. И мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели в разные
стороны, в то время как сердце билось едино” [4, c.304].
О чем же спорили славянофилы и западники? В целом – о судьбе
России и ее предназначении.
Остроту этого вопроса Россия ощутила после победы в войне 1812
года. Русские войска вошли в Париж, но русская культура по-прежнему не
могла соперничать с европейской. Изменилась и сама историософская па­
радигма. Под влиянием философского историзма Шеллинга и Гегеля про­
свещенческая вера в универсализм разума сменилась ориентацией на уни­
кальные национальные культуры. С начала ХIХ века в Германии не пере­
ставали говорить о национальном своеобразии философии, понимая под
своеобразием особое философское призвание, предназначение нации. В
“Речах к немецкой нации” (1807 – 1808) Фихте прямо заявляет соотече­
ственникам: “... если вы погибнете, то вместе с вами погибнет человече­
ство” [цит.по: 5, с.212]. Открывая лекционный курс в Гейдельбергском уни­
верситете (28 октября 1816 года), Гегель говорит слушателям, что во всех

30
европейских странах, кроме Германии, “философия, за исключением назва­
ния, исчезла до такой степени, что о ней не осталось даже воспоминания”
[6, c.64], что она сохранилась лишь у немецкого народа как некоторое его
своеобразие. Мы получили от природы высокое призвание быть хранителя­
ми этого священного огня” [Там же]. В таком же духе высказывается в 1827
году Шеллинг, видевший своеобразие немецкой философии в том, что она
есть наука чистого разума.
Впечатлительный русский ум, встречаясь с подобными идеями, зада­
вался вопросами Ивана Киреевского: а что же мы? почему науки наши
“младенствуют”?; когда разрушится “китайская стена” между Россией и
Западом?; заимствовать ли просвещение из Европы или развивать его на
собственных началах?; если заимствовать, то что?; если развивать, то как?
Последней каплей выстраданного и наболевшего стало знаменитое
“Философическое письмо” П.Я.Чаадаева, опубликованное в 1836 году.
“Письмо” Чаадаева, – вспоминал А.И.Герцен, –было своего рода последнее

<< Предыдущая

стр. 5
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>