<< Предыдущая

стр. 3
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

По данным Отчета о человеческом развитии “Казахстан-1998”, у 43% населения страны уровень доходов находится за отметкой прожиточного минимума. Произошло снижение социальной защищенности граждан, с тенденцией распространения безработицы среди молодежи (35%), а также отменой пособий одиноким матерям, значительным сокращением льгот пенсионного обеспечения.
Около 45% депутатов Парламента считают наиболее важной проблемой государства социальную защиту малоимущих, более 38% считают весьма существенной и актуальной проблемой в Казахстане своевременную выплату зарплаты, пенсий и пособий.3 В немалой степени росту масштабов бедности в Казахстане, наряду с факторами переходного периода экономики, способствует криминализация общества, в том числе рост экономической и организованной преступности.
По мнению Элисона Джеймисона, “накопление капитала, обусловленное им через коррупцию и шантаж влияние, а также постоянная угроза применения насилия против тех, кто ей мешает, – вот три основных фактора, на которых зиждется власть организованной преступности”4.
По мнению экспертов, чиновники России, которых просят оказать услуги организованной преступности (мафии), стоят перед “серебряным или свинцовым выбором”: сотрудничать и брать деньги или быть убитым. За год в России в среднем совершается 500 заказных убийств.
Джон Дейг, будучи директором ЦРУ, писал конгрессу США, что связь между правительственной элитой и преступными элементами препятствует российскому правительству реализовать свои возможности в удовлетворении ожиданий народа, связанных с вопросами социальной справедливости, равенства возможностей и улучшения жизненного уровня.
Следует учитывать и опасность терроризма, в том числе в виде различных форм насилия, реализуемого радикальными исламистами. Ими умело используются для своих целей экономические трудности в стране (рост безработицы, нехватка жилья, отсутствие социальной справедливости по отношению к сельским жителям и т. п.).5
Даниель Кауфман и Поль Зигельбаум провели исследование о существующей взаимосвязи между экономикой переходного периода и коррупцией в посткоммунистических странах. Согласно их выводам, переход к экономике капиталистического типа видоизменяет формы коррупции и, в частности, создает условия для существенного роста коррупции финансовой. Одновременно появление возможности конвертации валюты укрепило базу для наиболее традиционных ее видов.6
Любые меры социально-экономического характера в масштабах государства от их несомненной позитивной направленности неизбежно будут сопровождаться криминальными проявлениями. Важно научиться контролировать эти процессы.
Весьма поучительным является негативный опыт России, где, по утверждению директора российского ФСБ Николая Ковалева, “огромная часть юридических лиц переводит до 80% своей выручки в твердой валюте за границу ежемесячно". И эти средства не возвращаются. Этот процесс оценивается экспертами как “отмывание денег”, но при этом часто отсутствуют юридические основания для возвращения этих денег или даже для получения доступа к подозрительным счетам. Общее бегство капитала из России с 1991 г. оценивается в 300 млрд долларов.
Утечка капитала характерна и для других стран бывшего СССР. По информации турецкой газеты “Хюррит”, азербайджанские инвестиции в турецкую экономику по состоянию на конец 1997 года превысили 750 млн долл. Между тем доходная часть бюджета Азербайджана оценивается в 650 млн долл. По мнению газеты “Экономикс” столь крупный объем инвестиций не оставляет сомнений в том, что эти средства были выручены в основном от сделок со стратегическими видами продукции, к примеру нефтью и хлопком. Эти операции реализовывались по каналам теневых экономических структур.7
Одной из серьезных внешних угроз экономической безопасности Казахстана является вывоз за границу страны валютных запасов, стратегически важных видов сырья и товаров.8
Заслуживает внимания опыт Китая по борьбе с валютными преступлениями, в ходе которой было выявлено на несколько миллиардов долларов фальшивых таможенных деклараций, установлен ряд фирм, использовавших подложные импортные лицензии для получения валюты в банках, вскрыты факты фиктивных авансовых платежей по импортным контрактам и многочисленные нарушения в области оффшорных финансовых операций.
На настоящий момент одним из жизненно важных интересов Казахстана является преодоление жесткого экономического кризиса, создание социально ориентированного и эффективного рыночного механизма, формирование среднего слоя собственников и занятие своей ниши в мировой экономической системе.
Интенсивный рост экономической преступности в стране препятствует реализации этих целей.
По данным исследования, проведенного консультационной компанией по риску в политике и экономике в странах Азии, представленным в докладе “Информация об Азии”, к числу наиболее пораженных коррупцией отнесены (в порядке убывания): Индонезия, Индия, Китай, Вьетнам, Южная Корея, Таиланд, Филиппины, Тайвань, Малайзия, Япония, Сянган. К числу наиболее неподкупных государств относят Сингапур.
Как известно, в Индонезии продолжаются гражданские волнения, приведшие к гибели 1200 человек, закончившиеся отставкой авторитарного режима президента Сухарто и созданием нового правительства. Демонстранты требуют создания комиссии, которая расследует источники доходов Сухарто, его семьи и окружения.
Президент Республики Казахстан Назарбаев Н. А. справедливо отмечал, что, если народ не пробудится от своего правового невежества, ситуация в скором времени может перерасти в индонезийский вариант, “когда распределение средств и кредитов шло не по принципу экономической целесообразности, а в условиях формирования клановых олигархических группировок, монополизации и закрытости целых секторов экономики”.
Взяточничество процветает на всем посткоммунистическом пространстве, что означает, что все, кто сумел занять выгодные официальные посты, никоим образом не заинтересованы в прозрачности политической системы и основанной на законах государства экономике. Многие правительственные чиновники даже не осознают, что самообогащение за счет служебного положения может рассматриваться как преступление. Вирджиния Куллдон считает, что объявленная в ряде посткоммунистических стран борьба с преступностью и коррупцией вызвана не столько идеей построения правового государства, сколько борьбой за власть.9
Чем сильнее государственный аппарат охвачен коррупцией, тем слабее контроль правительства за его политическими инструментами, тем менее оправданна и легитимированна корректирующая функция государства.
Для того чтобы взяточничество и коррупция не стали системными явлениями в политической и экономической жизни Казахстана, необходимы кардинальные общенациональные социальные и юридические мероприятия.
Невозможность контроля над отчетностью правительства, злоупотребления общенародными средствами подрывают доверие к государственным органам.
В этих условиях подкуп уже не считается отклонением от принятых в обществе норм поведения и молчаливо одобряется, угроза наказания, закрепленная в законе, не действует. Экономический и политический вред при этом для страны огромен.
Власть объявила борьбу с коррупцией, осознавая, что она становится образом жизни общества, которое научилось извлекать из продажности государственного аппарата свои выгоды, и что этот “механизм смазки” начал компенсировать недостатки государственной власти.

ФАКТОРЫ, ДЕТЕРМИНИРУЮЩИЕ КОРРУПЦИЮ

Коррупция на государственном уровне становится во многих развивающихся странах обычным явлением. По оценкам специалистов, в некоторых из них потери от мошенничества в финансовой сфере эквивалентны сумме, составляющей 10% годового ВВП.
Всемирный банк в своей новой антикоррупционной стратегии особенное внимание уделил вопросам оказания помощи странам, обращающимся к банку за содействием в борьбе с коррупцией. В настоящее время работа по внедрению антикоррупционных стратегий уже ведется банком в 19 странах.10
Казахстан в период с 1994 по 1999 годы получил от Всемирного банка займы в миллионы долларов, соответственно:
1994 – 273,7;
1995 – 283,1;
1996 – 260,0;
1997 – 141,8;
1998 – 545,0.
В 1999 году для Казахстана планируются займы Всемирного банка, в том числе для реформ в здравоохранении, в правовом секторе, для регистрации недвижимости. Проблема обеспечения прозрачности использования иностранной помощи, а также многосторонних кредитов и экспортного финансирования для Казахстана весьма важна. По мнению Министерства государственных доходов РК, до недавнего времени никто не занимался серьезным анализом эффективности использования кредитных ресурсов и других инвестиций в различных отраслях экономики Казахстана. Внешний валовой долг Казахстана составил 5,7 млрд долларов (что составляет около 25,7% к ВВП). По мировым стандартам, превышение внешнего долга страны 50% от ВВП создает значительную угрозу для экономической безопасности государства. Для примера: внешний долг Армении составляет 735 млн долларов. Доля иностранных кредитов, способствовавших росту ВВП, последние два года продолжает снижаться, что объясняется, в частности, целевым направлением кредитов на реализацию инвестиционных программ.11
Следует также помнить о том, что одной из причин японского долгового кризиса в середине 90-х годов был невозврат кредитов в размере одного триллиона долларов, из них 80–90% осело у группировок организованной преступности.12
По мнению прокурора из Франкфурта-на-Майне В. Шаупенстайнера, “коррупция есть не просто высшая, но и законченная форма проявления экономической преступности”.
Расцвет организованной преступности в постсоветских странах стал результатом слабости, коррумпированности, дезорганизованности и непрозрачности государственного аппарата. Как известно, теневая экономика представляет собой неконтролируемое государством производство, распределение, обмен и потребление товарно-материальных ценностей и услуг, включает в себя все неучтенные, не регламентируемые соответствующими нормативными документами и правилами хозяйствования виды экономической деятельности.
Размеры теневой экономики, по оценкам экспертов, составляют от 5 до 30% ВНП страны. Теневые операции пронизывают все стадии экономического процесса: производство, распределение, обмен и потребление – за счет движения денег, теневого денежного обращения. Теневой оборот складывается в том числе из средств, связанных с коррупцией.
В ряде новых независимых государств участие в распределении и перераспределении национального богатства, государственного бюджета обеспечивает значительно больше экономической выгоды, чем любая другая хозяйственная деятельность. Основные источники теневых капиталов – это льготные кредиты, скрытые экспортные субсидии, дотирование импорта, приватизация.
По мнению профессора Р. Каренова, функционирование черного рынка во многом обусловлено высокими темпами роста преступности. По оценкам специалистов, примерно пять шестых оказывающихся на нем товаров приходится на источники криминального характера, в том числе треть - на хищения, почти столько же - на вымогательство, поборы и так называемую “серую экономику" (материальные блага за встречные услуги, включая незаконные), остальное - на контрабанду.13
Теневая экономика состоит из трех укрупненных блоков. Первый – это неофициальная экономика, куда входят все легально разрешенные виды экономической деятельности, в рамках которых имеют место не- учитываемые официальной статистикой производство товаров и услуг, сокрытие этой деятельности от налогообложения и т. п. Второй блок составляет фиктивная экономика: это приписки, хищение, взяточничество и всякого рода мошенничество, связанное с получением и передачей денег. Третий блок – запрещенные законом виды экономической деятельности. Именно в рамках этого сектора существует экономическая преступность.14
С. А. Плишкин выделяет пять уровней нерегулируемой “подпольной экономики". Первый: это негативные (зачастую уголовно наказуемые) явления, происходящие в условиях нормальной легальной деятельности: искажения экономической информации, выпуск и поставка недоброкачественной продукции, злоупотребления с ценами, взяточничество, экологические преступления, финансовые нарушения, преступная экономия на охране труда и технике безопасности. Их побудительная причина – интересы предприятия в целом. Второй: использование управляющими основных фондов, оборотных средств, финансовых ресурсов и рабочей силы в целях личного обогащения. Третий: незарегистрированная трудовая деятельность (индивидуальная, коллективная, использование “черной” рабочей силы).
Эти три уровня составляют содержание экономической преступности, оставшиеся два уровня довершают картину теневой экономики. Четвертый уровень: “криминальная экономика” - изготовление и сбыт алкогольных напитков и наркотических средств, проституция, запрещенные азартные игры, торговля краденым. Пятый уровень: элементы натурального хозяйства: домоводство, садоводство, огородничество и т. п., осуществляемые для личного или семейного потребления без выхода на рынок.15
Все пять этих уровней функционируют и динамично развиваются в Казахстане.
В литературе обоснованно различают теневую экономику паразитарного и созидательного типа. В понятие паразитарного включается бизнес игорный, связанный с наркотиками, построенный на деструктивных и антисоциальных потребностях. В странах бывшего СССР развивается теневая экономика преимущественно паразитарного типа. Это бизнес на основе расхищения национального богатства.
В начале 80-х годов за рубежом были созданы парламентами и правительствами ряда стран специальные рабочие группы по изучению теневой экономики. Такие исследования проводятся во Франции, Англии, Португалии, Голландии. Конгрессом США на изучение данной проблемы выделяются существенные ассигнования научным организациям, отдельным исследователям.
В нашей республике подобные исследования практически не проводятся, несмотря на их острую общественную востребованность. В Казахстане треть денег от общего объема наличного оборота уходит в теневой бизнес, только с рынков Алматы в 1997 г. в теневой оборот ушло около 3,7 млрд тенге. Приоритетной задачей является усиление мер по вовлечению в госбюджет теневых денег, которые составляют более 30% всех денежных средств республики.16
По оценкам казахстанских экспертов, потери от коррупционных правонарушений составляют от 10 до 30% годового ВНП страны.
Так, за 9 месяцев 1997 г., правоохранительными органами РК выявлено 11 301 преступление экономической направленности.
За 8 месяцев 1998 г. к уголовной ответственности за должностные преступления привлечено 30 акимов городов и районов, более 200 сотрудников правоохранительных органов, около 100 других должностных лиц. Из числа выявленных должностных дел этой категории 43% - злоупотребление служебными полномочиями, 19% - взяточничество, 17% - превышение власти или должностных полномочий, 21% - иные.17
Степень латентности коррупционных преступлений также чрезвычайно высока. По мнению Б. Толеубековой, И. Корзун, она устанавливается не более 10% от общего числа фактически совершаемых деяний данной категории. И причина здесь не только в слабости системы государственного управления, его институтов и структур.18
Если учесть, что и в наше время взятка раскрывается лишь в трех случаях из 100, а, по мнению А. Гурова, справедливее говорить о трех раскрытых случаях на тысячу, то фактический размах взяточничества в бывшем СССР не поддается даже примерному подсчету в силу распространенности и обыденности этого явления в правосознании как должностных лиц, так и населения.19
По мнению Президента страны Назарбаева Н. А., 65% коррупционных правонарушений совершаются теми, кто в первую очередь обязан по закону бороться с ними. Это работники правоохранительных органов.20
По мнению заместителя председателя КНБ РК М. Нукенова, к факторам социально-экономического порядка, детерминирующим коррупцию в стране, относятся:
- разбалансированность финансово-кредитной системы;
- высокая степень монополизации в отдельных отраслях национальной экономики (так называемые естественные монополии) при относительно свободной системе ценообразования;
- неразвитость и несовершенство средств и способов налогообложения;
- отсутствие действенной системы контроля за процессом предоставления льгот в различных сферах хозяйственной деятельности, в том числе внешнеэкономической;
- неудовлетворительный контроль за законностью происхождения капиталов, используемых в ходе приватизации;
- невозможность осуществления общественного контроля за коррупционными правонарушениями и их последствиями;
- наличие неоправданно разветвленной структуры органов, осуществляющих лицензионные и разрешительные функции от имени государства;
- неадекватное масштабам самого явления ресурсное обеспечение органов правопорядка, осуществляющих борьбу с коррупцией.21
Наиболее пораженными коррупционными правонарушениями в Казахстане, по мнению практиков, являются сферы инвестирования, использования бюджетных средств, государственных и негосударственных пенсионных фондов, приватизации, государственных материальных ресурсов, объекты нефтегазоперерабатывающей промышленности, зерновой комплекс, кредитно-финансовая и банковская сфера.
Результаты экспертного опроса, проведенного группой VIProblem, показали, что наиболее отчетливо феномены коррупции в Казахстане проявились в процессе:
- выделения кредитов отечественным компаниям – 65%;
- передачи предприятий под иностранное управление – 55%;
- массовой приватизации – 50%;
- малой приватизации - 50%;
- формирования правящих элит на республиканском и местном уровне – 34%;
- разрешительных процедур в малом бизнесе – 17%.22
Опрос, проведенный в г. Алматы, показал, что, по мнению граждан, вступить в коррумпированные отношения позволяют следующие факторы: доступ к власти (37%); доступ к финансам (34,8%), служебный рост (13,6 %), иное (13,4 %).23

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЮ КОРРУПЦИИ

Закон Республики Казахстан от 2 июля 1998 г. “О борьбе с коррупцией” определяет ее как “не предусмотренное законом принятие лично или через посредников имущественных благ и преимуществ лицами, выполняющими государственные функции, а также лицами, приравненными к ним, с использованием своих должностных полномочий и связанных с ними возможностей, а равно подкуп данных лиц путем противоправного предоставления или физическими, или юридическими лицами указанных благ и преимуществ" (ст. 2).
Под коррупцией нами понимается систематическое получение должностным лицом лично или через посредника материальных ценностей или приобретение выгоды имущественного характера, предоставляемых ему исключительно в связи с занимаемым им служебным положением - за покровительство или оказание услуг в будущем.
А. Гуров выделяет три основные формы коррупции:
Первая - политическая. Чиновник вступает в противоречие с законом из-за сложившихся кланов, родственных отношений.
Вторая связана с криминальной деятельностью и основана на подкупе должностных лиц, которые за вознаграждение оказывают незаконные услуги.
Третья форма предполагает целенаправленное втягивание в преступную деятельность соответствующих категорий должностных лиц для создания особо благоприятного режима одной из сторон. Эта форма коррупции наиболее тесно связана с организованной преступностью, и нередки, кроме подкупа, провокации и угрозы в отношении должностных лиц.
Коррупцию не следует отождествлять с простым взяточничеством. Коррумпированный чиновник получает не разовые подачки, а состоит на службе у преступной структуры, где получает свою часть прибыли, которой просто не было бы без его покровительства.
Под коррупцией большинство граждан страны достаточно единодушно понимает прежде всего преступность в сфере власти и проникновение организованной преступности в государственные органы.
Слово “коррупция" происходит от латинского “cor-ruptum”, что означает “сломанный, испорченный”, и подразумевает принесение общественных интересов в жертву личной жизни или корпоративной выгоде.
По мнению единственной некоммерческой неправительственной организации, посвятившей себя делу повышения ответственности правительств и обуздания коррупции как на международном, так и на национальном уровне, “Transparency International” (“Международная гласность"), коррупция - это злоупотребление служебным положением с целью личного обогащения. Это означает, что решения принимаются не на благо общества, а только исходя из личных интересов. При этом дорогостоящие, чрезмерно сложные и престижные проекты предпочитаются рентабельным. Общественные инвестиции облагаются неофициальным частным “налогом” до 30 процентов от стоимости проекта. Такие чрезмерные расходы часто увеличивают национальную задолженность, создается угроза окружающей среде.
Эксперт из американской юридической фирмы “Кудерт бразерс” Джон Шиди рассказывает, что в США обязательной является оплата посредничества, на которое в Штатах нет фиксированной таксы, все зависит от конкретных обстоятельств. Например, при оформлении сделок с недвижимостью агент-посредник получает 5-7% от суммы сделки. При расчетах с официантом в ресторане или водителем такси им причитаются примерно 15% от суммы счета.
Если же речь идет о должностном лице, выполняющем свои служебные обязанности, то любая негосударственная плата за это рассматривается в США как явное проявление коррупции. Представительница городского совета Нью-Йорка Пег Брин признала, что “мошенники, конечно, есть всегда и везде”, но подчеркнула, что речь идет лишь “об исключениях из общего правила”. По ее словам, борьба с коррупцией особенно усилилась в Нью-Йорке в последние годы. Немаловажную роль в этом играет местная пресса, разоблачающая любые случаи не только реального, но даже потенциального злоупотребления служебным положением.24
Как известно, федеральное законодательство США содержит свои нормы относительно коррупции, а в каждом штате имеются собственные уголовные кодексы, предусматривающие ответственность за правонарушения, связанные с коррупцией. В начале 60-х годов Институтом американского права был разработан примерный уголовный кодекс, ориентированный на унификацию уголовно-правовых норм.
В американском уголовном праве понятие коррупции не имеет четкого определения. С этим понятием в литературе и на практике связываются обычно взяточничество в различных сферах и в различных формах и иные корыстные преступления, совершаемые лицом с использованием должностного положения.
Юридический словарь Генри Блэка (США) определяет коррупцию как “деяние, совершаемое с намерением предоставить некое преимущество, несовместимое с официальными обязанностями должностного лица и правами других лиц. Это такое деяние должностного лица, которое незаконно и неправомерно использует свое положение или статус для извлечения какого-либо преимущества для себя или другого лица в целях, противоположных обязанностям и правам других лиц".
Некоторые авторы определяют коррупцию как преступную деятельность в сфере государственного управления экономикой, которая выражается в использовании политиками и государственными служащими предоставленных им полномочий в целях личного обогащения.
По мнению лауреата Нобелевской премии Мира из Коста-Рики Оскара Армаса Санчеса, “коррупция приобрела глобальные масштабы в виде привычного способа ведения бизнеса”. Взятки в бизнесе классифицируются следующим образом. Первую группу составляют так называемые деловые взятки. Они даются служащему фирмы для ускорения им исполнения своих должностных обязанностей. Итог - заключение взяткодателем прибыльного контракта в ущерб иным конкурентам, которые могли бы предложить фирме более выгодные условия.
Ко второй относятся “тормозящие взятки”. Их взяткодатель платит за скрытую приостановку действия. В результате происходит, например, нарушение сроков давности либо просрочка платежей, а взяткодатель получает дополнительный доход в виде процентов либо не несет ответственности за поставку некачественного товара.
В третью группу входит “прямой подкуп”. При этом взятка дается либо за выполнение противоправного действия (например, за предоставление информации, составляющей коммерческую тайну), либо за бездействие. Последнее может выражаться, в частности, в несоставлении коммерческого акта на поставленный товар (продукцию) и т. д.
Наконец, особую группу действий, за которыми скрываются взятки, составляют “коррупционные” посреднические договоры, образно именуемые в западной литературе “договорами на бочку вина”. Существо таких договоров раскрыто специалистом в области международного частного права С. Лебедевым: “Характерной (хотя далеко не всегда различимой) чертой этих сделок, облекаемых зачастую в форму обычных гражданско-правовых договоров-поручений, комиссий, консультирования, содействия, служит уплата посредником “тайного вознаграждения”, или, попросту говоря, подкуп лиц, которые в силу своего служебного положения, связей и т. д. могут оказать воздействие на принятие желательного для принципала решения, например о предоставлении ему выгодного заказа, присуждении в его пользу реализуемого через торги публичного подряда и т. п. Под принципалом понимается лицо, от имени которого действует представитель".25
По мнению директора Российского центра Восточной Европы Института международных и политических исследований С. Глинкиной, “коммерческие структуры на содержание “своих людей” в государственном аппарате расходуют от 30 до 50% своей прибыли".26
Внедрение в административную экономику зачаточных форм рыночных отношений, появление значительного числа негосударственных коммерческих структур при сохранении государством важнейших рычагов воздействия на экономику привело к росту различных форм подкупа соответствующих должностных лиц. Отставание законодательства от экономических преобразований, непоследовательность, противоречивость реформ, общее ухудшение условий жизни при относительности стабильности и фиксированности должностных окладов, ухудшение социальной защиты государственных служащих, отсутствие этических стандартов предпринимательской деятельности в Казахстане создали условия для массовых должностных злоупотреблений и распространения различных видов финансовых обманов.
Среди них прямое или завуалированное совмещение должностей на государственной службе и в негосударственных коммерческих структурах, оказание госслужащими прямых или косвенных услуг негосударственным коммерческим структурам за прямое либо завуалированное вознаграждение, предоставление тех или иных льгот и выгод коммерческим структурам, в которых они прямо или косвенно заинтересованы, использование госслужащими личного либо ведомственного влияния и неформальных связей в тех же целях.
Целые звенья государственной системы занимались поборами с населения, устанавливая тарифы на свои услуги, которые по закону должны быть бесплатными. При коррумпированной экономике происходит сращивание незаконного предпринимательства с частью государственного аппарата.
Иностранные менеджеры в Казахстане были вынуждены понять, что протекционизм и личные симпатии в странах СНГ необходимы для успешности их бизнеса. Непробиваемость местных чиновников вынудила их в том числе и к коррупционным правонарушениям.
Весьма важным является принятие в Париже членами ОЭСР соглашения, которое запрещает компаниям давать взятки иностранным общественным деятелям с целью получить выгодные контракты.
По мнению международной организации "Transparency International", для предупреждения коррупции требуется введение общегосударственной этики, критериями действенности которой станут:
- гласность и отчетность в принятии решений, в частности в распределении государственных средств;
- эффективная работа главного аудитора;
- независимые средства массовой информации и доступ к официальной информации;
- достойный доверия частный сектор;
- независимые судьи, следователи и прокуроры;
- выборный парламент, имеющий право требовать отчетности от государственных чиновников.
Важнейшим условием снижения уровня бедности в стране и существенной опорой в антикоррупционной политике является развитие предпринимательства, которое должно работать в условиях добросовестной конкуренции и быть заинтересованным в сращивании власти и бизнеса, являющемся питательной средой для коррупции.
Предприниматели, как отечественные, так и иностранные, не ассоциируются у населения с коррупцией, но они постоянно находятся в ситуации прямого или косвенного вымогательства со стороны чиновников или преступного мира.
В Казахстане действует порядка 122 тысяч предприятий малого и среднего бизнеса, на которых занято около 1 млн 200 тысяч человек27. Число индивидуальных предпринимателей приближается к 200 тыс. человек.
По данным Агентства по поддержке малого бизнеса РК, государственные контролирующие органы посещают малые предприятия в среднем не менее 9 раз в год. В результате налоговым органам давали взятки от 56% до 70% предпринимателей; таможне - от 53,2% до 68%; правоохранительным органам - от 47% до 62%. Много нарушений происходит на местном исполнительном уровне, большая часть жалоб предпринимателей указывает на незаконность действий работников акимата.28
В частности, почти при каждом акимате созданы территориальные фонды, которые требуют от представителей бизнеса так называемых добровольных отчислений и взносов. Такие фонды создают условия для вымогательства с предпринимателей денег за открытие предприятий, киосков и т. п.
Мировая практика показывает, что в экономических достижениях страны заслуга государственного чиновничества столь же велика, сколь и заслуга предпринимателя. Мудрость чиновника в том, чтобы помогать развитию приоритетных отраслей налоговыми льготами и инвестиционной политикой, выстраивать перспективную концепцию отраслевого баланса, поддерживать добросовестную конкуренцию.
По мнению населения, опрошенного в семи областях Казахстана, наиболее коррумпированными, наряду с правоохранительными органами, являются сотрудники таможенной и налоговой сфер.29
Положение усугубляется ростом экономической преступности в сфере внешнеэкономической деятельности, что сдерживает развитие внешнеэкономических связей, динамику совместной экономической деятельности, поступление иностранных инвестиций и тем самым создает угрозу проведению экономических преобразований в стране. Только за 8 месяцев 1997 года ущерб от контрабанды составил 20 млн 283 тыс. тенге.
В докладе, подготовленном Российским фондом ИНДЕМ (Г.А. Сатаров, д.э.н. М.И. Левин, М.Л. Цирик), приводятся данные о том, что большинство преступлений в таможенной службе (около 40%) совершается при одновременном получении взятки.
Налоги и таможенные сборы, если суммы их искусственно завышены, выступают в качестве “питательной среды” для коррупции. Опросы казахстанских “шоп-туристов” говорят о распространенности поборов и в этой сфере экономической деятельности.
Классическими в Казахстане стали такие приемы контрабанды, когда при пересечении границы товары регистрируются как ввезенные в “режиме временного ввоза”, для которых не установлен акцизный сбор. Но вместо того, чтобы быть вывезенными из страны, эти товары продаются на внутреннем рынке. Идентичные схемы используются в постсоветских государствах для экспортных товаров якобы “duty free”, которые затем реализуются потребителям на внутреннем рынке.
Например, организованная преступная группа с участием алматинцев старшего инспектора таможенных платежей И. и главного инспектора отдела по контролю над экспортно-импортными операциями Р. регулярно вымогала взятки у представителей коммерческих структур, занимавшихся ввозом в Казахстан различной продукции из-за рубежа. В момент получения взятки в сумме 1200 долл. США от иранского гражданина должностные лица автогрузовой таможни были арестованы.30
Только за три месяца 1998 года к уголовной ответственности за взяточничество привлечены три сотрудника налоговой полиции, четыре - таможенных органов.31
До недавнего времени дополнительные сборы по таможенным пошлинам ежедневно по республике составляли 40-45 млн тенге. В настоящее время, по сообщению Министерства государственных доходов РК, эти сборы выросли уже в три раза. Этого результата удалось достичь при помощи одного лишь усиления таможенных постов. Состав таможенной службы увеличен более чем на 4 тыс. человек.32 Эти меры были предусмотрены указами Президента РК от 12 октября 1998 г. “О дальнейшем реформировании системы государственных органов”, а также от 18 сентября 1998 г. “О мерах по дальнейшей оптимизации системы государственных органов Республики Казахстан”.

В сфере экономической деятельности возможны злоупотребления служебным положением также со стороны представителей профсоюзных органов. Например, многие американские профсоюзы заражены коррупцией, а их руководители охотно принимают различные подачки. Подкупают профсоюзных деятелей с целью предотвращения забастовок, в связи с заключением коллективных договоров, определением размеров взноса предпринимателей в фонды социального страхования.

Некоторые американские профсоюзы находятся под контролем организованной преступности и нередко используются для вымогательства огромных сумм у предпринимателей под угрозой забастовки и других акций. В УК штата Нью-Йорк включена норма “об освобождении от ответственности дающего взятку в случае вымогательства взятки в пользу представителя профсоюза”.
В некоторых штатах США, наряду с коммерческим взяточничеством, в тех же разделах уголовных кодексов установлена ответственность за взяточничество в сфере профсоюзной деятельности. Например, в УК штата Нью-Йорк установлена ответственность за подкуп представителя профсоюза, то есть за предоставление ему какого-либо блага с намерением повлиять на его действия или решения, и за получение представителем профсоюза взятки по соглашению или с пониманием, что это повлияет на его действия или решения. Эти преступления отнесены к фелониям.
В отличие от взяточничества в сфере публичной администрации, предусмотренного УК всех без исключения штатов и федеральным законодательством, коммерческое взяточничество наказывается не более чем в 10 штатах. Ответственность за эти правонарушения помещена в разделах об имущественных преступлениях, а сами они рассматриваются как разновидность мошенничества, как одна из форм обмана в области частного бизнеса.
Например, в УК штата Нью-Йорк разделяются коммерческий подкуп и получение коммерческой взятки. Эти деяния отнесены к мисдиминорам, т. е. расцениваются как менее опасные даже по сравнению с получением или передачей чаевых за совершение вполне законных действий служащими государственных учреждений.
Под коммерческим подкупом понимается предоставление какого-либо блага служащему или доверенному лицу без согласия его наймодателя или руководителя с намерением повлиять на его поведение в делах наймодателя или руководителя. Получение этим лицом при указанных условиях какого-либо блага “по соглашению или с пониманием” того, что это окажет влияние на его поведение в делах наймодателя или руководителя, рассматривается как коммерческая взятка.
Судебная практика США при этом не включает в понятие коммерческого взяточничества случаи получения подарка от фирмы, продающей какие-либо товары, служащими фирмы, покупающей эти товары, если не доказано, что этот подарок может повлиять на их верность интересам своей фирмы.
“Transparency International" разработала концепцию создания “островков неподкупности”, которые подразумевают защиту общественного снабжения от коррупции. Это обязательное соглашение между всеми претендентами на госконтракты и агентством по материальному снабжению. Этот “договор о неподкупности” позволит компаниям воздержаться от выплаты взяток, так как их конкуренты не будут иметь преимуществ в условиях конкурса, а агентства примут меры, чтобы гарантировать объективность и гласность его проведения. “Договор о неподкупности” должен предусматривать строгие санкции.
Сращивание преступности в частном секторе с коррумпированностью государственного сектора является одним из наиболее опасных факторов подрыва экономической безопасности Казахстана. Задача декриминализации экономики требует со стороны общества и государства принятия и проведения ряда системных мероприятий. К числу приоритетных относится создание качественного, адекватного экономическим преобразованиям законодательства. Стивен Холмс справедливо замечает, что в посткоммунистических странах группы людей прямо заинтересованы в силу своих корыстных соображений в неясности законов, невыполнении судебных решений и распоряжений административных органов.
Пробелы в системе государственного обеспечения нормативного регулирования и исполнения законов укрепляют и усиливают влияние организованной преступности в экономике, “силовые” структуры которой просто взяли под свой контроль эту сферу деятельности государства. Это можно проиллюстрировать на примере базарной торговли. Например, все 100% существующих в Казахстане рынков (оптовых, пищевых, продовольственных) поделены между преступными группировками, а деятельность последних активно “курируется” высокопоставленными чиновниками, а то и работниками правоохранительных органов.
Известный румынский предприниматель Пэунеску неоднократно объявлял о том, что сделал свое большое состояние в посткоммунистический период благодаря “законодательному вакууму” в стране.33
Для предупреждения коррумпирования общества и власти требуется обширное нормативное регулирование, в частности финансирования политических партий.
Многие ведомственные нормативные документы в сфере бизнеса, действующие еще с 60-х годов, не отвечают рыночным условиям и требуют скорейшей отмены.
Требуется ускорить принятие Парламентом таких фундаментальных законов, как Гражданский кодекс (особенная часть), Гражданско-процессуальный кодекс, Кодекс законов о труде, Кодекс законов о браке и семье, Кодекс законов об административных правонарушениях, и многих других законов по борьбе с экономической преступностью.
В соответствии с Указом Президента РК от 12 октября 1998 г. “О дальнейшем реформировании системы государственных органов” вновь созданное Министерство государственных доходов РК должно бороться с экономическими преступлениями и правонарушениями, повлекшими причинение убытков, а также обеспечить международное сотрудничество в сфере борьбы с экономической преступностью.
Указом Президента РК создана Государственная комиссия по борьбе с коррупцией - не как карательный, а как политический орган. В связи с этим решением большее значение уделяется предупреждению этого социального зла в высших эшелонах власти.
Президент Республики Казахстан Н. Назарбаев в своем послании к народу в числе семи принципов стратегии, на основе которой будут окончательно сформированы правительство и местная власть, назвал решительную и беспощадную борьбу с коррупцией.
Томас Джефферсон неоднократно писал о том, что ни одно правительство не может оставаться хорошим иначе, чем находясь под контролем народа. Республиканский принцип народного контроля, максимально применяющийся на практике, есть залог чистого правительства. Но когда весь народ погряз в коррупции, пороках и злобе... что могли бы сделать даже Цицерон, Катон и Брут?34
Общество должно осознать всю серьезность ситуации, когда коррупция поразила все пружины государственного механизма.
Для формирования чувства гражданской ответственности молодой казахстанской демократии необходимы время и стимулы. Законопослушность должна стать более выгодной, чем несоблюдение закона. Граждане Казахстана должны найти в себе преобразующие силы и способствовать созданию государственно-правовых институтов и их легитимации в обществе с целью коррекции изъянов рынка и отстаивания общественных интересов.

1 Новое поколение. - 1998. - 25 сентября.
2 Казахстанская правда. - 1998. - 21 сентября.
3 Казахстанская правда. - 1998. - 21 ноября.
4 Элисон Джеймисон. Мафия правит миром? // Международная организованная преступность. - Internationale Politik. - 1997. - № 12. - С. 30.
5 Эмануэль Сиван. Радикальный ислам //Причины и последствия террористического насилия. - International Politik. - 1997. - № 8. С. 6 – 15.
6 Kaufmann D. Siegelbaum P. Privatization and corruption in Transition Economies // Journal of International Affairs. Vol 50 № 2, Winter 1996, p. 423.
7 Деловая неделя. - 1998. - 20 июня.
8 Махмутов А., Спанов М. Пределы национальной безопасности // Деловая неделя. - 1998. - 13 ноября.
9 Стивен Холмс. В фокусе: преступность и коррупция в посткоммунистических странах // Конституционное право. Восточноевропейское обозрение. - С. 24 – 25, 32.
10 Деловая неделя. - 1998. - 30 октября.
11 Деловая неделя. - 1998. - 20 ноября.
12 Cp. United Nations Commission on Crime Prevention and Criminal Justice E\CN 15/1996/2. 4. 4. 1996.
13 Каренов Р. Теневой бизнес: структура и масштабы // Советы Казахстана. - 1992. -12 мая.
14 См.: Вопросы экономики. - 1990. - № 3. - С. 112.
15 Плишкин С. А. Пять этажей подпольной экономики // ЭКО. - 1988. - С. 17.
16 Панорама. - 1998. - 13 ноября.
17 Панорама. - 1998. - 18 сентября.
18 Толеубекова Б. Х., Корзун И. В. Борьба с преступностью в Казахстане: прогнозы и перспективы // Борьба с преступностью в Казахстане. - Алматы: Гылым, 1998. - С. 29-31.
19 Гуров А. И. Организованная преступность – не миф, а реальность. - М., 1992. - С. 21.
20 Панорама. - 1998. - 13 ноября.
21 Азия – транзит. - 1998. - 28 мая.
22 Панорама. - 1998. - 2 октября.
23 См.: Материалы международного семинара “Коррупция как один из признаков посттоталитарных государств” (17 – 18 сентября 1998 г.). - Казахстан: Окжетпес, 1998.
24 Советы Казахстана. - 1992. - 30 апреля.
25 Зотов В. Отсохнет ли рука берущего? // Щит и меч. - 1992. - С. 13-14.
26 Панов Е. Миллионы из подполья // Труд. - 1998. - 9 июня.
27 Панорама. - 1998. - 20 ноября.
28 Панорама. - 1998. - 2 октября.
29 Исследования в Казахстане проведены компанией “Сэндж Маркетинг Рисерч” по заказу Школы “Вартон” Университета Пенсильвании. - Новое поколение. - 1998. - 25 сентября.
30 Юридическая газета. - 1998. -28 октября.
31 Азия - транзит. - 1998. - 28 мая.
32 Панорама. - 1998. - 13 ноября.
33 Конституционное право //Восточноевропейское обозрение. - 1998. - № 1 (22). - С. 45.
34 Томас Джефферсон о демократии. -Санкт-Петербург: Лениздат, 1992. - С. 29, 43.


Г. Дуйсекеев, начальник организационно-контрольного отдела прокуратуры Акмолинской области
ВСТУПИВШЕЕ В ЗАКОННУЮ СИЛУ РЕШЕНИЕ СУДА НЕ ДОЛЖНО ОСТАТЬСЯ НЕИСПОЛНЕННЫМ

Просматривая подшивки прошлых лет газеты “Казахстанская правда", обратил внимание на публикацию о совещании, проведенном Президентом страны с руководителями правоохранительных органов республики (“Казахстанская правда" № 239-240 от 1 ноября 1996 года.) Приведу дословно лишь одно из высказываний Нурсултана Назарбаева, которое и натолкнуло меня на подготовку этой статьи: “Сегодня самым слабым местом в системе правосудия является исполнение судебных актов. Недаром работа судебных органов в этой части вызывает много возмущения у людей. Для тех, кто обратился в суд для защиты своих законных прав и интересов, важен не сам судебный процесс, а реальное восстановление их нарушенных прав и законных интересов. Кому нужны решения, если они никем не исполняются?"
В прошедшее после совещания время в республике были проделаны серьезные преобразования, приведшие к совершенствованию законодательства. Тем самым подготовлена правовая основа надлежащей деятельности государственных органов по обеспечению порядка и сроков исполнения судебных решений.
Широкие полномочия были предоставлены Министерству юстиции - правительственному органу, призванному решать вопросы, связанные с исполнением судебных решений. Можно прямо сказать, что ни один другой государственный орган в последние годы не получил столько полномочий, сколько Министерство юстиции. Проследим краткую хронологию того, как укреплялось Министерство юстиции и как оно получило практически всеобъемлющую власть в сфере исполнения судебных решений.
7 июля 1997 года принят Закон Республики Казахстан “О судебных приставах". На судебных приставов были возложены задачи по оказанию содействия судебным исполнителям в принудительном исполнении исполнительных документов судов и других органов. Законом также определен порядок применения судебными приставами огнестрельного оружия и специальных средств.
Подразделения судебных приставов при районных (городских), областных и приравненных к ним судах образуются начальником областного и приравненного к нему управления юстиции, при Верховном суде - министром юстиции. Контроль над деятельностью судебных приставов, состоящих при районных (городских), областных судах и приравненных к ним судах, осуществляют Министерство юстиции и его территориальные органы. Ими же производится назначение и освобождение от должности судебных приставов.
Во введенном в действие 1 января 1998 года Уголовном кодексе Республики Казахстан установлена жесткая ответственность за преступления против правосудия. Согласно ст. 362 УК за злостное неисполнение вступившего в законную силу решения суда или иного судебного акта, а равно воспрепятствование их исполнению, совершенное представителем власти, государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, а равно служащим государственного учреждения, коммерческой или иной организации, может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет.
Постановлением правительства Республики Казахстан № 289 от 7 апреля 1998 года образован Департамент расследований Министерства юстиции. Сотрудники департамента имеют право на хранение, ношение огнестрельного оружия и его применение в целях, предусмотренных законом. Контроль над деятельностью департамента и его структурных подразделений осуществляет министр юстиции, который определяет структуру и штатную численность территориальных управлений Департамента расследований, практически решая все кадровые вопросы.
30 июня 1998 года был принят Закон Республики Казахстан “Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей", которым определены порядок и сроки исполнения судебных решений. Согласно статье 4 названного закона исполнение решений судов возлагается на судебных исполнителей, состоящих при всех судах, кроме Верховного суда. Судебный исполнитель наделен полномочиями, необходимыми для совершения исполнительных действий.
Задачей исполнительного производства, как определено в законе, является обязательное и своевременное исполнение судебных решений, определений и постановлений по гражданским и хозяйственным делам, приговоров и постановлений по уголовным делам в части имущественных взысканий.
В соответствии со статьей 85 закона контроль над деятельностью судебного исполнителя осуществляют Министерство юстиции и его территориальные органы, судебный исполнитель назначается на должность и освобождается от должности руководителем территориального органа юстиции.
Теперь нетрудно сделать вывод, что Министерство юстиции получило практически все, что нужно для обеспечения обязательного и своевременного исполнения судебных решений. И в этой связи нельзя не согласиться с замечанием Президента страны о том, что государственные органы обладают достаточным потенциалом для выполнения возложенных на них функций. Применительно к Министерству юстиции сказанное более чем справедливо. По сути, Министерство юстиции превратилось в мощный силовой орган, имеющий свои вооруженные подразделения.
Самое важное, в республике после названных выше законодательных нововведений четко определен правительственный орган, на который возложены функции обеспечения обязательного и своевременного исполнения судебных решений.
Если в исполнительном производстве сложившееся положение не будет исправляться, то не следует останавливаться в бессилии перед этим негативным процессом и апеллировать к высшим органам страны. Все, что необходимо для обеспечения законности при исполнении судебных решений, Министерство юстиции имеет. И именно оно должно взять на себя ответственность за нынешнее состояние исполнительного производства в стране.
Созданная под эгидой Министерства юстиции и находящаяся под его непосредственным контролем система: судебный исполнитель - судебный пристав - управление расследований - управление юстиции - должна функционировать, в максимально возможной мере обеспечивая обязательное и своевременное исполнение судебных решений. Вступившее в законную силу судебное решение не должно остаться неисполненным.
В противном случае грош цена всем нововведениям, порождающим новые многочисленные структуры, превращающим и без того громоздкое министерство в трудно управляемый исполнительный орган, и не стоит тратить на это отвлекаемые из бюджета средства.

Л. Берсугурова, кандидат юридических наук, доцент, Высшая школа права "Эділет"
ОСНОВАНИЯ ПЕРЕСМОТРА СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ И ЭФФЕКТИВНОСТЬ СУДОПРОИЗВОДСТВА

В условиях усиления борьбы с различными формами коррумпированной преступности все актуальней становится задача повышения качества судебной деятельности. В Казахстане этому вопросу всегда уделялось большое внимание, в программе правовой реформы 1994 года отмечалась необходимость коренного реформирования всей системы юстиции, в том числе судов, чтобы повысить эффективность судопроизводства и обеспечить подлинную независимость, профессионализм и специализацию судей. В рамках проводимых реформ был осуществлен ряд мероприятий, направленных на организационное укрепление судов, создание единой судебной системы; были закреплены принципы несменяемости и назначаемости судей главой государства (президентом) по рекомендации таких новых органов, как Высший судебный совет и Квалификационная коллегия юстиции; разработаны достаточно четкие основания и механизмы (процедуры) освобождения лиц, недостойных вершить правосудие; созданы механизмы, исключающие непроцессуальные отношения между судебными инстанциями, в основном при решении кадровых вопросов и вопросов материально-технического обеспечения; усилены механизмы вспомогательных служб (институтов) по обеспечению процесса отправления правосудия и исполнения судебных решений [1].
Большие проблемы в вопросах совершенствования эффективности судопроизводства, тем не менее, остались. Множество вопросов порождает необходимость адаптации судебной системы к новому уголовно-процессуальному законодательству. Хотелось бы обратить внимание на некоторые аспекты этого момента в свете его влияния на качество отправления правосудия. Новое уголовно-процессуальное законодательство было принято 13 декабря 1997 года и очень быстро введено в действие, при этом у практических работников, основных его правоприменителей, было недостаточно времени и возможностей для его полного осмысления. Это привело к довольно резкой критике и даже к неприятию некоторых положений УПК. Новый Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан в ряде случаев вносит концептуальные изменения в процедуры производства по уголовным делам, что значительно усложняет вопросы его общего правоприменения, поскольку в целом все нормы такого законодательства, как уголовно-процессуальное, должны носить конкретный характер, пригодный для использования. Ранее эти моменты решались значительно проще, так как существовали отработанные процедуры законотворческого и правоприменительного характера. Вопросы концептуального плана обычно излагались в законодательствах, носящих наиболее общий характер, например Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. При этом всегда делалась ссылка на то, что в случае возникновения противоречия между основами и республиканскими кодексами нужно было применять положения именно основ. Все правовое пространство было достаточно полно охвачено руководящими разъяснениями пленумов Верховных судов Союза ССР и пленумов Верховных судов республик, поэтому необходимость применения основ в спорных случаях практически не возникала.
В настоящий момент ситуация резко изменилась, так как новое законодательство требует незамедлительного разъяснения по вопросам применения отдельных его положений с целью создания единой правоприменительной практики. На сегодняшний же день разъяснений по вопросам применения законодательства уголовно-процессуального характера нет, хотя такая необходимость существует. Претерпевший ряд организационных изменений Верховный суд, с измененными составом членов и функциональными возможностями, не дает на этот счет никаких разъяснений, хотя сама задача, возможности и обязанность давать руководящие разъяснения по основным вопросам применения процессуального законодательства неизменно остались его прерогативой.
Следует констатировать отсутствие обратной процессуальной связи между нижестоящими и вышестоящими судами. Основную нагрузку по отправлению правосудия несут нижестоящие суды, в основном районного звена, и на эти же суды выпадает большая часть отмененных судебных решений. Между тем одним из параметров оценки качества отправления правосудия по уголовным делам считается количество отмененных или измененных судебных решений. Министр юстиции Б. Мухамеджанов, в частности, этот вопрос ставит довольно конкретно, отмечая, что “принимаются меры к повышению ответственности за систематическую отмену судебных постановлений, для выявления которых областные управления юстиции осуществляют ведение информационных банков данных" [2]. В таких случаях Министерство юстиции, занимая конкретную позицию, будет довольно конструктивно ставить вопросы о возбуждении административных производств в отношении судей, решения которых отменяются, а в самых тяжелых случаях - добиваться отзыва их с судейских должностей. Довольно остро в этой связи стоит вопрос о выявлении причин судебных ошибок. Процессуальный закон учитывает некоторые из них как бы в двух аспектах: с точки зрения качества познания в суде и характера принятия самого решения. Это вполне соответствует тому положению, что в качестве психических компонентов любой деятельности всегда выделяются познавательная и мотивационная, или волевая, сфера, а также эмоциональная, отражающаяся как в первой, так и во второй [3].
Особенно сильно повлияла на качество судебных решений невозможность ознакомления с точным содержанием нового УПК, так как текст, опубликованный в официальном издании - “Казахстанской правде", содержал ошибки. Например, упущение слов в статье 294 УПК привело к тому, что из судебной деятельности выпала процедура пересмотра дел в кассационном порядке, то есть выпала деятельность целого судебного звена. Не имея возможности использовать этот достаточно быстродействующий механизм пересмотра судебных решений по уголовным делам, субъекты права обжалования судебных решений вынуждены были использовать иной способ пересмотра судебных решений, а именно по делам, вступившим в законную силу. В общем плане не были решены вопросы восстановления пропущенного в связи с этим срока подачи кассационных жалоб и протестов, бесспорно в ущерб качеству судебных решений. А отдельные попытки восстановить пропущенные по этим причинам сроки подачи кассационных жалоб не всегда заканчивались успешно, поскольку вопрос восстановления пропущенного кассационного срока решается, как правило, в каждом конкретном случае отдельно и только в случае поступления в суд соответствующей просьбы.
Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан призван привести систему уголовной юстиции в состояние, адекватное характеристикам современного демократического государства, поэтому содержит ряд положений концептуального характера. В первую очередь это касается главной идеи реформирования уголовно-процессуального законодательства в соответствии с принципиально новой методологией, суть которой состоит в реализации конституционных норм, закрепляющих права и свободы человека и гражданина. Новый УПК закрепил и создал условия для реализации следующих задач уголовного процесса: гарантирование высокого уровня защищенности прав человека, попавшего в орбиту уголовной юстиции; утверждение реальной судебной власти, создание нормативной базы для главенствующего положения суда в процессе; повышение эффективности и интенсификации правоохранительной деятельности. В целом сделана попытка создания судопроизводства, близкого по форме к европейской континентальной (смешанной) модели, предусматривающей проведение расследования органами уголовного преследования под судебным контролем с некоторыми элементами состязательности, а судебного разбирательства - независимым судом на основе состязательности. По содержанию реформированное судопроизводство относится к охранительному (в отличие от прежнего, репрессивного) типу. Суд на всех стадиях процесса лишен обвинительной функции.
Судопроизводство охранительного типа требует соблюдения ряда условий, основными из которых являются четкое разделение процессуальных функций и возложение их на независимых друг от друга субъектов процессуальной деятельности. В связи с этим в новом законе выделены три вида целенаправленной процессуальной деятельности: обвинение (уголовное преследование), защита и разрешение дел по существу, персонифицированные в лице соответствующих участников уголовного процесса. Прогрессивность и гуманность предлагаемой в Уголовно-процессуальном кодексе РК формы ведения уголовного процесса, по мысли законодателя, определяются тем, что в нем зафиксированы следующие положения:
- приоритет процессуальных гарантий от необоснованного привлечения к ответственности и осуждения над правовыми институтами, преследующими иные, в том числе репрессивные, цели;
- достижение общего баланса процессуальных прав обвинения и защиты;
- смена (ротация) субъектов, принимающих юридически значимые для исхода дела решения, на различных стадиях процесса;
- дифференциация процессуальной формы досудебного производства и судебного разбирательства в зависимости о категории инкриминируемого преступления и тяжести грозящего обвиняемому наказания;
- наличие жесткого регламента, регулирующего допустимость доказательств, нарушение которого лишает последние юридической силы.
В новом УПК содержатся положения, которые отличают его от прежнего уголовно-процессуального законодательства:
1. Обеспечение средствами правосудия защиты прав и свобод человека и гражданина.
Закон устанавливает процессуальные гарантии от необоснованного уголовного преследования. Значительно расширены права участников процесса, компетенция суда по их обеспечению и институты реабилитации, возмещения ущерба участникам процесса, пострадавшим от незаконных действий правоприменительных органов, а также обеспечения мер безопасности участников процесса.
2. Разделение функций обвинения, защиты и рассмотрения дел по существу. Обеспечение реальной состязательности и равноправия сторон.
В законе удалось достичь общего баланса процессуальных прав обвинения и защиты. Обеспечено почти полное процессуальное равенство сторон, которое отчасти нарушается лишь на стадии рассмотрения вступивших в законную силу судебных решений в порядке надзора (протест прокурора в порядке надзора подлежит, в отличие от надзорных жалоб защиты, обязательному рассмотрению соответствующей надзорной судебной инстанцией непосредственно). Новый УПК предусматривает возможность участия защитника не только с момента задержания, ареста лица или предъявления ему обвинения, как того требует Конституция (пункт 3 статьи 16), но и с момента признания лица подозреваемым. В сочетании с Конституцией в законе значительно расширены полномочия защитника.
3. Придание нового статуса суду.
В законе утверждается независимость судебной власти. Судебное рассмотрение дела решительно переведено в правоохранительную и правозащитную плоскость. Введены принципиально новые нормы, предусматривающие судебный контроль над досудебным производством. Предусмотрена процедура предварительного слушания дела, ограничены до предела случаи возвращения уголовного дела на дополнительное расследование. Значительно реформированы процедуры кассационного и надзорного производства.
4. Качественно изменена процедура дознания.
Предусматривается дифференциация процессуальной формы досудебного производства в зависимости от категории инкриминируемого преступления и тяжести грозящего обвиняемому наказания. Расширен перечень мер пресечения, не связанных с арестом.
5. Сужена сфера действия принципа публичности уголовного преследования.
Значительно увеличен перечень преступлений, по которым дела могут быть возбуждены в порядке частного и частно-публичного обвинения [4].
На местах в областных судах было срочно организовано проведение семинаров, на которых судьи областного звена совместно с судьями районного обсуждали текущие вопросы применения спорных положений УПК. В действительности эти семинары, совещания судей были очень нужны и свою действенную роль сыграли, на деле же статус рекомендаций, которые были приняты в результате этих совместных обсуждений вопросов, неизвестен. Силы руководящего разъяснения они, безусловно, не имеют и, скорее всего, носили характер взаимного договора между двумя звеньями судебной системы по основным позициям применения норм УПК. Это была форма договора, когда фактически судебные звенья одной области договаривались или уточняли, по каким позициям областной суд (коллегия, президиум) будет отменять судебные решения нижестоящего суда, а когда не отменит, а изменит, а когда вообще не будет очень строг в силу переходности момента. Каков же будет реальный результат в случае, если судебное решение будет проверено Верховным судом РК, - неизвестно, поскольку внутренние убеждения судей находятся в процессе формирования, а собственно единообразной правоприменительной практики по многим процессуальным вопросам пока еще не существует.
По многим позициям демократизированный УПК требует вынесения от судей оправдательного приговора. Отделение суда от предварительного следствия как будто бы создало для этого условия. На самом же деле и эти вопросы требуют пристального обсуждения, поскольку параметры вынесения оправдательного приговора значительно расширены, а отсутствие единых рекомендаций приводит к тому, что судья, вынесший оправдательный приговор, подпадает под пристальное внимание прокурора, который вправе принести протест на предмет его отмены или изменения по мотивам неправосудности. В таких вопросах особенно необходимы последовательность и конкретность, поскольку в итоге страдают качественность (эффективность) судопроизводства, и справедливость, и внутреннее убеждение судьи, решение которого отменяется или изменяется, хотя на самом деле он при вынесении судебного решения достаточно верно понимает общую концептуальную направленность УПК и характер самих уголовно-процессуальных норм.
В качестве одной из черт, определяющей специфику некоторых явлений в уголовном судопроизводстве, всегда называли строгую нормативную регламентацию процессуальной деятельности. Сегодняшняя ситуация в содержательной стороне закона настолько изменилась, что многие позиции в процедурах отправления правосудия носят уже не столь конкретно регламентированный характер, а отсылают к возможно большему использованию элементов правосознания и внутреннего убеждения судей, что при отсутствии конкретных рекомендаций порождает неоднозначность применения норм УПК и, в конечном итоге, увеличение количества отмененных или измененных судебных решений.
В уголовно-процессуальном законодательстве учитываются психологические закономерности с основной определенной целью: устранение влияния психологических факторов, способствующих вынесению ошибочных решений при рассмотрении уголовных дел, и прежде всего нейтрализация возможных психологических источников искажений при установлении фактических обстоятельств дела.
Анализ уголовно-процессуальных норм, относящихся к судебному разбирательству, показывает, что они имеют в психологическом плане два аспекта регулирования: психологические требования, обеспечивающие доброкачественность судебного познания и всех используемых в нем как средство познания доказательств, и одновременно правила, устраняющие возможное негативное влияние психологических факторов в процессе принятия решения по делу. Это можно проследить на примере существования целого ряда уголовно-процессуальных предписаний. Принципы независимости судей, состязательности и отделения функций обвинения от функций разрешения уголовного дела преследуют в качестве одной из своих целей необходимость создания максимально благоприятных условий, менее всего искажающих процесс восприятия, запоминания, мышления. Эти принципы способствуют фиксации таких психических состояний у судей, рассматривающих дело, как сосредоточенность, активность, решительность, уверенность, непредубежденность, которые ограничивают влияние ряда социально-психологических факторов, например внушения, влияния авторитета, общественного мнения. Указанные процессуальные принципы призваны обеспечить необходимые качества судебного познания и процесса принятия судебного решения.
На ограничение возможных ошибок в познавательных процессах в судебном разбирательстве направлены предписания об отводе судей и других участников судопроизводства, если они лично, прямо или косвенно заинтересованы в деле. Закон подразумевает не только устранение условий для злоупотребления со стороны участников процесса в этом случае, но и учитывает возможное влияние психического состояния заинтересованности на результаты познания, что подтверждается установлением аналогичных оснований для самоотвода. В требовании устранения судьи от рассмотрения уголовного дела, если он участвовал в нем ранее как судья в любой судебной инстанции или в качестве любого другого участника процесса, учитывается такое психическое явление, как установка, определяемая уже сложившимся в предыдущей ситуации мнением по делу, т. е. психической склонностью к стереотипному выводу в повторяющихся условиях, что может повлиять на правильность принятия решения.
Условия рассмотрения уголовных дел судьями, которые независимы и подчиняются только закону, должны исключать постороннее воздействие на них. Это обеспечивается и обязательным соблюдением тайны совещательной комнаты при вынесении судебного решения по делу.
Правила об использовании отдельных видов доказательств также направлены на ослабление различных отрицательных явлений в познавательных психических процессах, на которых основываются выводы самого суда или лиц, сообщающих ему необходимую информацию в качестве обвиняемых, свидетелей, потерпевших. Закон запрещает основывать обвинение на признании обвиняемым своей вины, не подтвержденном другими доказательствами, стремясь максимально нейтрализовать психологическое воздействие признания, которое может создать у суда неверную установку при оценке обстоятельств дела.
Это некоторые процессуальные правила, призванные контролировать и устранять отрицательное влияние таких психологических явлений, как заинтересованность, внушение, ложная установка, создающая или искажающая определенные представления и убеждения в отношении обстоятельств дела. Факты нарушений этих правовых предписаний, связь которых с ошибками в судебном познании имеет, как правило, выраженную вовне форму, установить не представляет особой трудности, а их наличие свидетельствует о нарушении процессуального закона, что, в свою очередь, влечет к аннулированию всех процессуальных действий и отношений, связанных с данным нарушением, кроме того, существует и сама процессуальная форма ликвидации этих нарушений. Анализируя проблему процессуальных ошибок в деятельности по осуществлению правосудия, нельзя не обращать внимания на случаи вынесения ошибочных приговоров, которые необъяснимы с точки зрения процессуальной теории. К таким случаям можно отнести ситуации, когда суд правильно устанавливает обстоятельства дела, являющиеся основанием для вынесения оправдательного приговора, однако не может их оценить как таковые и выносит обвинительный приговор; когда нет достаточных оснований для вынесения обвинительного приговора и суд возвращает дело для производства дополнительного расследования, а между тем очевидно, что дополнительные доказательства получить невозможно, и поэтому подсудимый должен быть оправдан; когда при недостаточной обоснованности обвинения, которая подтвердилась в судебном разбирательстве, суд выносит обвинительный приговор и определяет явно не соответствующую необходимой в данном случае очень мягкую меру наказания.
Вышестоящие суды, как правило, констатируют при этом нарушение закона и отменяют неправильные судебные решения, требуя от нижестоящих судов строжайшего соблюдения процессуальных норм. Однако при обобщениях судебной практики не всегда удается определить, в чем причина такой неправильности.
Эти ситуации встречаются не только у судей со слабой профессиональной подготовкой, но и у достаточно высокопрофессиональных. Следует отметить, что у давно работающих судей создается установка на решение подобных вопросов. Это приводит к тому, что мышление приобретает избирательную направленность. Особенно отчетливо это проявилось при применении новых норм УПК, требующих вынесения оправдательного приговора в случае недоказанности или слабой доказанности обвинения по делу, по которому обвиняемый предан суду. Вновь назначенные на должности судьи довольно безболезненно принимали решения о вынесении в таких случаях оправдательных приговоров, поскольку параметры статьи 376 УПК и ограничение общих возможностей направления дела на дополнительное расследование обязывали их принимать именно такие решения. Судьи, имевшие достаточно большой профессиональный стаж и приобретенную установку на вынесение обвинительных приговоров, с большим трудом решались на вынесение в сомнительных случаях оправдательного приговора. Формально судебную ошибку совершали именно более профессиональные судьи, но в дальнейшем, в результате оценки качественности судебных решений вышестоящими судебными инстанциями, решение принимали именно судьи, имевшие больший стаж работы, то есть формально имевшие также прежнюю профессиональную установку на невынесение оправдательных приговоров.
В результате ошибочные судебные решения с точки зрения действующих параметров нового уголовного процессуального законодательства и общей его концептуальной направленности признавались правильными, а верные по содержательной сути судебной деятельности по осуществлению правосудия решения признавались неверными и подвергались отмене. Существование сформировавшейся установки в поведенческих позициях судей приводит к тому, что судьи при возникновении в практической или мыслимой действительности какой-то новой задачи некоторое время продолжают действовать в параметрах существовавшей установки, которая иногда подавляет способность увидеть появление новой задачи, принять ее как подлежащую решению каким-то другим способами и, наконец, правильно решить. Установка может быть статичной, негибкой, и тогда перестройка на новое решение невозможна. Обычно выделяют три вида поведенческих типов, которые влияют на принимаемое решение. Первая группа вообще не замечает поставленную задачу и решает ее по старому образцу. Другая группа, обнаружив новую задачу, проблемную ситуацию, не пытается, однако, ее решить. Только третья группа принимает новую задачу как подлежащую решению и решает ее, но и это бывает не всегда успешным.
Для того чтобы все эти моменты не оказывали бы сильного негативного влияния на доброкачественность отправления правосудия, необходимо настоятельно заниматься вопросами формирования единообразного применения законов, а это возможно только в результате возобновления кропотливого труда по разъяснению основных позиций процессуального законодательства.

ЛИТЕРАТУРА
1. Елюбаев Ж. Правовая реформа в Республике Казахстан / Материалы Республиканской научно-практической конференции (24-25 сентября 1997 г.) - С. 21.
2. Мухамеджанов Б. Диктатура закона - против коррупции // Казахстанская правда. - № 196 от 20 октября 1998 г.
3. Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок. - М.: АН СССР, 1973. - С. 7-8; 10.
4. Рогов И., Бычкова С. Общая характеристика Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан в сравнении с Уголовно-процессуальным кодексом КазССР // УПК РК (Вып. 1). - Алматы: Баспа, 1998. - С 20.


Е. Темирханов, М. Иванов, Н. Васильева, М. Ишаев,
Институт экономических исследований
КОНЦЕПЦИЯ СБАЛАНСИРОВАННОГО УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИКОЙ КАЗАХСТАНА
(Публикуется в сокращенном варианте)

Несмотря на заявленный Президентом в начале рыночных реформ переход на метод налогового управления экономикой страны, столпами казахстанского государственного менеджмента стали налоговый пресс, финансовая олигархия, сырьевой экспорт и масштабное потребление национальных природных ресурсов, а выраженными функциями - наращивание финансовой долговой ямы для будущих поколений, угнетение воспроизводственной потенции, изъятие оборотных средств и вложенных инвестиций, необходимых для обеспечения предпринимательской деятельности. Уже много лет фискальные сверхизъятия, формируя сверхрыночные цены и себестоимость, обеспечивают непрерывную агрессию иностранных товаров на таможенную территорию Республики Казахстан.
Дефекты налоговой политики обеспечивают стабильное финансирование Казахстаном зарубежных товаропроизводителей, в основном за счет налогового изъятия рентабельности отечественных производителей.
Все казахстанские налоги уплачиваются независимо от отрицательной рентабельности или полученного балансового убытка. Объектом обложения стал не результат, а процесс предпринимательской деятельности. Индекс прироста налоговых сборов в 1997 году относительно 1996 года в два раза превысил соответствующий индекс прироста валового внутреннего продукта (ВВП) страны. В течение 1997 года убытки предприятий Казахстана увеличились на 61,6 млрд тенге. Таким образом, в течение прошедшего года неправомерно изъяв эту сумму из казахстанской экономики, Минфин в следующем году инициирует 60-миллиардный секвестр государственного бюджета.
Сложился метод налогового наполнения доходной части бюджета за счет прироста балансовых убытков хозяйствующих субъектов. За девять месяцев 1998 года предприятиями и организациями республики получено 19,7 млрд тенге балансовых убытков. На вышеизложенной основе осуществляются непрерывное разрушение механизмов налогопроизводства и угнетение платежеспособности хозяйствующих субъектов страны. Не совершенствование технологии налогопроизводства, а воспроизводство финансовых (платежных) проблем и решение их за счет фискальных сверхизъятий и наращивания штрафных и прочих резервов стали генеральной функцией деятельности Министерства финансов.
До сего времени Министерством финансов не создана национальная система управления на основе учетной интеграции статистических, налоговых, нацбанковских и прочих государственных органов, в результате, не объединенные единой учетной технологией, эти органы наполняют государственный менеджмент противоречивой и дезориентирующей информацией.
Не озвучен понятийный аппарат - стандарты налоговой политики, или правила игры в сфере казахстанского налогопроизводства и предпринимательства, поэтому с 1991 года, находясь в свободном полете, налоговая методология непрерывно воспроизводит чиновничий толковательный бизнес и антиэкономический прессинг предпринимательской деятельности. Отсутствие стандартов обеспечило в 1991-1998 годы разрушительную дезинтеграцию налогового, таможенного, инвестиционного, учетного и антимонопольного методологического инструментария.

С начала реформ, декларируя либерализацию учетной сферы, Минфин полностью сконцентрировался на советской методе регламентации внутренней учетной политики предприятий, оставив на произвол судьбы общегосударственную учетную политику. Потому через все нынешние экономические проблемы красной нитью проходит проблема кризиса учетной функции государства.
Отсутствие системной учетной функции в налоговой системе привело к масштабному экспорту учетной работы в хозяйствующие субъекты и невостребованности в 1991-1998 годы территориальных (общегосударственных) фискальных учетных технологий и методологий. Дефицит учетного интеллекта в государственной налоговой методологии привел к невиданному расширению подзаконной антиэкономической деятельности по экспорту ответственности и полному перекладыванию на хозяйствующие субъекты и банки информационных, регистрационных, учетных, отчетных и прочих рабочих функций фискальных органов. Негативный эффект от этого трудно переоценить, поскольку в предпринимательстве зачастую часы работы решают эффективность годовой трудовой деятельности.
Согласно действующему законодательству, лица, работающие по патентам, являются плательщиками налога на добавленную стоимость и должны выписывать налоговые счета-фактуры, предварительно пронумерованные и заверенные печатью налоговой службы. Потому, вопреки воле государственной власти, уже много лет растет лавина вмешательства, надзора и непрерывного контроля предпринимательской деятельности.
Многообразие налогов (отчислений, сборов, пошлин), сконцентрированных на предпринимательской (созидательной) деятельности, привело к тому, что с 1989-1991 годов головной болью хозяйствующих субъектов стала проблема зачета переплат и недоплат между налогами, сборами, пошлинами, соцотчислениями, республиканским и местным бюджетами.
Осуществляя масштабное финансирование и контроль ряда печатных изданий, Минфин с 1989- 1991 годов нейтрализует здравый управленческий смысл в учетной и налоговой политике Республики Казахстан.
Экономический интеллект неуклонно выводится из информационного поля страны, а деньги налогоплательщиков, попадающие в бюджет, зачастую работают против самих налогоплательщиков.
Фискальная политика легализует нетрудовые, нерыночные потребительские и антиуправленческие характеристики. Если в советский период существовала поговорка: государство не обманешь, то в рыночный период она реформировалась в выражение: государство не обманывает только ленивый.
На основе действующей налоговой методологии сформировалась эпоха (1991-1998 гг.) выгодности и эффективности обогащения при убыточной деятельности, потому даже полностью государственные предприятия успешно скрывают свою прибыль и за счет налогов создают фонды теневого, антиобщественного обогащения.

Внедренный стандарт обложения промежуточного (неконечного) дохода превратил в объекты налогообложения вложенные инвестиции и оборотные средства предприятий. Наглядным примером этой деятельности являются освобождение осенью 1998 года печатной продукции от НДС и последовавшее обложение рекламы, или неразрывной составляющей этой готовой продукции. В результате полученная льгота запустила механизм увеличения фискальных изъятий. Но фискальная эффективность этой деятельности просто несопоставима с экономическими потерями от угнетения информационного бизнеса на территории Республики Казахстан.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 5 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>