<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Как следует из названного законопроекта, местное самоуправление будет вводиться в аулах, селах, поселках, аульных (сельских) округах и городах районного значения. Его представляют избираемые населением “наблюдательные и ревизионные” органы (кенесы или сходы) и глава исполнительного органа (жамията) - жетекши (ст. 2, 6). Вместе с тем ряд наиболее важных вопросов осуществления самоуправления (порядок формирования органов самоуправления, их компетенция, владение собственностью и т. д.) закон почему-то не отражает. По замыслу разработчиков проекта закона эти вопросы должны содержаться в так называемом кодексе местного сообщества, принятом самим населением (п. п. 1, 2 ст. 4). Однако не все выходит так просто.
Обращает на себя внимание то, что по законопроекту данный кодекс разрабатывается “инициативной группой граждан”. В то же время ничего не говорится о том, кто будет определять состав “инициаторов” и наделять их полномочиями по разработке кодекса местного сообщества. Неясно также, каким образом население будет принимать этот кодекс. Самое интересное, что, согласно п. 3 ст. 4 проекта закона, “типовой кодекс местного сообщества и порядок его учетной регистрации в соответствующем исполнительном органе определяется Правительством”. Кроме того, из закона не понятно, какой юридический статус будет иметь кодекс местного сообщества, как он будет исполняться и какими будут условия его регистрации. Таким образом, можно предположить, что в условиях массовой аполитичности населения все вопросы формирования системы местного самоуправления возьмут в свои руки исполнительные органы. Естественно, что они создадут условия, выгодные только им. Учитывая монополию властей на образование избирательных комиссий и контроль за их работой, не исключено, что в кресла жетекши просто-напросто пересядут действующие акимы данных населенных пунктов. Даже если вдруг местное население где-либо проявит нежелательную инициативу, она может быть пресечена тем или иным способом. Например, соответствующий акимат по праву, делегированному ему Правительством, может отказаться регистрировать кодекс, резко отличающийся от типового образца.
В принципе, вся сущность предлагаемой системы самоуправления точно выражена в одной из норм законопроекта: “Государственные органы создают необходимые условия для становления и развития местного самоуправления” (п. 1 ст. 5). Помимо определения типового образца кодекса местного сообщества, Правительство устанавливает порядок передачи в собственность органам самоуправления коммунального имущества и его размеры (ст. 16). В его компетенцию проект закона относит даже утверждение типового устава жамията (п. 3 ст. 11). Таким образом, основные правила образования и функционирования органов местного самоуправления будут установлены даже без участия Парламента.
Не забыты по вновь принимаемому закону и “права” областных и районных акимов. Последние, в частности, могут отменять акты органов самоуправления, “принятые по вопросам, выходящим за пределы их компетенции” (подпункт 3) п. 4 ст. 13). Акиматы могут также инициировать роспуск соответствующим маслихатом органов самоуправления в том или ином населенном пункте. Наконец, решения органов самоуправления могут быть опротестованы прокуратурой.
Обращает на себя внимание в проекте закона введение так называемого “добровольного самообложения” жителей местного сообщества. Решение об этом “самообложении” принимает кенес, он же утверждает ставки и размеры сборов с населения (подпункты 5), 6) ст. 8). Правда, закон оговаривает, что эти размеры устанавливаются самим местным сообществом. Однако проект закона не оговаривает порядка и механизмов такого установления. Учитывая этот факт, можно предположить, что всю ответственность в решении данного вопроса возь-мет на себя все тот же кенес. Населению же, как всегда, придется подчиниться решению властей.
Таким образом, предложенный Правительством проект закона предполагает создание системы местного самоуправления, удобной для центральной власти во всех отношениях. Прежде всего, центральная власть, используя откровенную регламентацию в форме утверждения и регистрации типовых документов, контроль за избранием органов местного самоуправления через избирательные комиссии, изменение административного статуса территории местного сообщества, рычаги воздействия акиматов, прокурорский надзор, выделение имущества и финансов и отчетность за распоряжение ими, сохраняет достаточно жесткий контроль за деятельностью органов местного самоуправления. Вместе с тем она снимает с себя ответственность за положение дел в экономике и социальной сфере на местах.
Другим негативным моментом здесь является явная непродуманность и неподготовленность властей к переходу на самоуправление. Ведь формирование местного самоуправления означает не только принятие одного закона, а требует реорганизации всей системы социально-экономических и политических отношений, включая перераспределение коммунальной собственности, наличие местного бюджета, создание муниципальных служб, разграничение полномочий между органами государства и самоуправления и т. д. Для начала Правительству следовало бы разработать программу формирования и развития местного самоуправления в республике, и лишь потом принимать необходимые законы. К тому же переход к местному самоуправлению является настолько важным вопросом, что его нужно решать путем широкого народного обсуждения и, может быть, даже вынести на референдум. Пока же остается надеяться только на то, что депутаты Парламента внесут свои позитивные коррективы в проект закона о местном самоуправлении.

ВОПРОСЫ КРИМИНОЛОГИИ

ВОПРОСЫ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

Оналсын ЖУМАБЕКОВ, первый заместитель
Генерального прокурора Республики Казахстан

(Доклад на международном научно-практическом семинаре фонда “Интерлигал” “Права жертв преступлений”, 23-24 ноября 1999 г.

Обсуждение на семинаре проблем, касающихся жертв преступлений, позволит привлечь внимание государственных органов, практических и научных работников к такой, я бы сказал, парадоксальной ситуации, когда законодательство нашей страны, да и ряда других стран, более детально регламентирует права лиц, совершивших преступления, нежели права потерпевших от преступных посягательств.
Известно, что любое государство переходного периода испытывает кризисные явления, что отражается и на состоянии преступности. Не удалось избежать трудностей и Республике Казахстан.
В первые годы после обретения независимости в стране начался обвальный рост преступности, и в 1994 году ее уровень превысил 200 тысяч преступлений. В результате предпринятых мер (сыграла свою роль и декриминализация ряда ранее преступных деяний) удалось добиться снижения и стабилизации состояния преступности. В 1998 году зарегистрировано менее 150 тысяч, а за 10 месяцев текущего года - 113,5 тысячи преступлений.
Вместе с тем криминогенная обстановка в стране остается сложной.
Статистика показывает существенное изменение структуры преступности. Лидирующее положение в общей структуре преступности занимают деяния, зачастую межрегионального и межгосударственного характера, совершаемые преступными группами и сообществами. Основная сфера деятельности организованной преступности - это наркобизнес, рэкет, коррупция, финансовые махинации.
Почти каждое второе (48,7%) преступление относится к тяжким и особо тяжким.
Если в 1992 году у нас не было зарегистрировано ни одного факта бандитизма, то за последние три года совершено около 250 бандитских нападений.
Серьезнейшей проблемой стала наркопреступность. Удельный вес этих преступлений возрос с 3% в 1992 году до 15% в 1999-м. Выявляемые преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, свидетельствуют как о росте наркопотребления внутри страны, так и о стремительно возрастающем транзите наркотиков через Казахстан. Наркотизм несет угрозу национальной безопасности страны, а принимаемые меры неадекватны этой угрозе в связи с недостаточной укрепленностью границ, неподготовленностью к эффективной борьбе с наркотизмом органов охраны здоровья, правоохранительных, таможенных органов, их слабой технической и кадровой оснащенностью. Не случайно вопросам борьбы с наркотизмом было посвящено специальное заседание Совета Безопасности под председательством Президента.
По оценкам некоторых экспертов, потери от коррупционных преступлений составляют от 10 до 30% годового валового национального дохода. Особенно негативно коррупция сказывается на сфере международного экономического сотрудничества.
Стало нетерпимым не только непомерное увеличение числа чиновников, торгующих своими полномочиями, но и беспрецедентный рост подкупающих их лиц. Требованиям времени отвечало принятие жесткого Закона “О борьбе с коррупцией” и специальной государственной программы.
За истекшие 10 месяцев выявлено 2340 коррупционных преступлений, среди которых превалируют взяточничество и злоупотребления служебными полномочиями, тысячи должностных лиц привлечены к уголовной и иной ответственности.
Общая раскрываемость преступлений в стране достигла в текущем году 73%. Казалось бы, цифра благополучная. Но за третью нераскрытых преступлений, половина из которых тяжкие и особо тяжкие, кроется лишение человека нажитого с трудом имущества, здоровья, а часто и жизни.
Требует, по нашему мнению, дополнительного изучения вопрос об обоснованности отнесения к делам частного обвинения некоторых преступлений, и прежде всего изнасилования.
Вне поля зрения и ученых, и практиков остаются вопросы возмещения имущественного вреда жертвам преступлений. Из изучения материалов конкретных уголовных дел видно, что даже тогда, когда преступление раскрыто и виновное лицо привлечено к ответственности, добиться от него возмещения ущерба удается очень редко, а когда преступление не раскрыто, то человек, по существу, остается один на один со своей бедой.
Если не ошибаюсь, при разработке проекта действующей Конституции Республики Казахстан предлагалось включить статью о том, что государство, независимо от того, раскрыто преступление или нет, берет на себя обязательство возместить гражданину имущественный ущерб от совершенного в отношении него преступного деяния, а затем принимает меры по возврату затрат от преступника. Но это предложение из проекта исчезло. Так почему бы сейчас не возобновить работу по внедрению этого предложения в практику? Ведь тогда государство от деклараций о защите прав, свобод, собственности человека перешло бы к фактическому исполнению своих обязательств перед человеком. А как это обстоятельство способствовало бы повышению спроса с правоохранительных органов, повышению эффективности их деятельности!
Есть в действующем законодательстве республики серьезная нестыковка, когда за кражу чужого имущества в небольшом размере, т. е. если размер похищенного не превышает 10-кратного месячного расчетного показателя, как бы и можно, и нельзя привлекать к уголовной ответственности.
Практика пошла по пути привлечения за такие деяния к административной ответственности. А ведь значительная часть населения находится за чертой бедности. Минимальная пенсия равна 3000 тенге, 10-кратный месячный расчетный показатель - 7250 тенге. Получается, что если у пенсионера украсть сумму, превышающую его двухмесячную пенсию, то за это следует лишь административная ответственность.
Только в текущем году отказано в возбуждении уголовного дела по 25 тысячам фактов краж имущества, стоимость которого не превышает 10-кратного месячного расчетного показателя.
Хуже того, выявлено немало фактов, когда работники полиции, создавая видимость благополучия, вынуждали граждан занижать фактическую стоимость похищенного имущества, подгоняя ее под сумму меньше 10-кратного месячного расчетного показателя!
Соответствующие изменения в закон подготовлены, и необходимо как можно быстрее их принять. Тогда станут более реальными и показатели преступности.
Уголовно-процессуальный закон предусматривает в ряде случаев обязательное обеспечение защитника обвиняемому. Почему бы не предусмотреть и обеспечение государством защитника потерпевшему? Статьей 99 УПК РК предусмотрена обязанность органа уголовного преследования обеспечить безопасность потерпевших и свидетелей. Но на практике применение этой нормы закона затруднительно, так как механизм реализации мер безопасности до настоящего времени не выработан, средства на эти цели не выделяются. Если меры безопасности все же принимаются, то они сводятся к кратковременной охране жилья потерпевших, свидетелей, к временному переселению их на дачу, в квартиру родственников или знакомых. После получения нужных показаний от потерпевших, свидетелей и такие меры отменяются.
Так, в июле 1999 года у себя дома в г. Алматы пятью неизвестными лицами в масках был расстрелян гр. Мухлисов, являвшийся потерпевшим по делу о вымогательстве у него 110 тыс. долларов США преступной группой.
В мае в г. Шымкенте убит офицером полиции, связанным с преступной группой, занимавшейся сбытом наркотиков, несовершеннолетний Соболев, изобличавший своими показаниями действия данной группы.
Важнейшее значение для защиты прав жертв преступлений в уголовном процессе имеет наличие действенной системы противовесов. Необходимость этого, в частности в виде прокурорского надзора, диктуется и тем, что граждане нередко становятся жертвами преступных посягательств со стороны тех, кто обязан их защищать, - работников правоохранительных органов. Это выражается в недозволенных методах следствия и дознания, незаконных задержаниях и т. д., что является грубейшим нарушением прав и свобод граждан.
В обществе пока преобладают недоверие, отрицательная оценка деятельности правоохранительных и судебных органов, и следует еще многое сделать, чтобы добиться изменения общественного мнения.
Необходимо повышать профессиональный уровень работников правоохранительных органов, принимать меры по закреплению честных, квалифицированных работников. Следует прекратить проведение надуманных реорганизаций, дезорганизующих деятельность правоохранительных органов, порождающих неуверенность в завтрашнем дне и отток профессионалов.
Обязанности ведения борьбы с преступностью, в нашей стране возложены на органы МВД, КНБ, налоговую и военную полицию. У каждого из них имеется строго определенный законодательством объем полномочий.
Думается, что количество так называемых силовых структур должно быть ограничено этим перечнем.
Попытки Министерства юстиции влиться в число силовых структур с получением функций органов дознания, на наш взгляд, несовместимы с предназначением этого министерства, особенно если учесть, что сейчас все экспертные службы сосредоточены в Минюсте.
Хотелось бы остановиться и на вопросах координации деятельности правоохранительных органов.
Возвращение органам прокуратуры функций координации является логичным шагом, поскольку прокуратура обладает наиболее полной информацией о состоянии преступности, о деятельности правоохранительных органов на всех стадиях уголовного процесса. Четкая координация действий дает возможность глубоко и всесторонне оценивать происходящие процессы, выявлять негативные тенденции и конкретные недостатки, совместно разрешать возникающие проблемы, вырабатывать единые оценки и подходы, намечать и осуществлять согласованные меры.
Немаловажно и то, что после восстановления деятельности координационных советов удалось практически исключить факты противостояния и конфликтов между самими правоохранительными органами и их работниками, что нередко имело место ранее.
Каждое государство стремится к созданию таких экономических и социальных условий, которые способствовали бы максимальному сокращению преступности. Это задача всех институтов государственной власти. Обязанность же правоохранительных органов - предотвратить преступление, защитить человека в момент преступного посягательства, а если преступление все же совершено, обеспечить неотвратимость наказания виновного и создать тем самым спокойную в криминальном отношении обстановку.
Имеются определенные результаты в плане межгосударственного сотрудничества в борьбе с преступностью. Особенно серьезные подвижки имеют место благодаря реализации Межгосударственной программы совместных мер борьбы с организованной преступностью и иными видами опасных преступлений на территории государств - участников Содружества на период до 2000 года.
Однако и в этом вопросе есть ряд проблем. Я имею в виду прежде всего отсутствие договоренностей со многими странами мира в вопросах оказания правовой помощи и выдачи преступников. В настоящее время мы имеем такие соглашения лишь со странами СНГ и КНР.
Надеюсь, что обмен мнениями на настоящем семинаре будет способствовать усилению борьбы с преступностью, в том числе транснациональной, и более эффективной защите жертв преступлений.


ВОПРОСЫ КРИМИНОЛОГИИ


БЮРОКРАТИЯ И КОРРУМПИРОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

Виктор Сергиевский,к. ю. н., профессор,
Университет экономики и права

Демократизация общества Казахстана идет по многим направлениям, в том числе реформирование административных структур, совершенствование государственного управления, а также наведение законного порядка, в частности усиление борьбы с коррупцией (Закон от 2 июля 1998 г.).
Действительно, коррумпированная преступность представляет серьезную угрозу для безопасности государства и общества. Недавно ее границы, скажем так, были установлены совместным приказом Генеральной прокуратуры и Министерства юстиции РК, согласно которому ряд общественно опасных и противоправных деяний был отнесен к коррупционным преступлениям. Следовательно, их совокупность и составляет указанную категорию преступности.
Руководство МВД не отстает от своих коллег и издает приказ “Об усилении борьбы с коррупцией в органах внутренних дел РК”. Статья 1 гласит: “Считать коррупционными и включать в статистическую отчетность о таковых преступлениях...” Далее перечисляются соответствующие статьи Уголовного кодекса.
В общем, нормативная база создана. Вот, правда, имеют ли право высокопоставленные должностные лица Правительства определять, какие преступления следует отнести к коррупционной, точнее, коррумпированной преступности? Не есть ли это прерогатива законодателя, а не чиновников, зависящих от конъюнктуры? Оставим возникший вопрос теоретикам права.
Коррупционные преступления (проще и вернее - “подкупные” уголовно наказуемые деяния) своей квинтэссенцией, как правило, имеют обычный подкуп служилого чинуши и прочих “лиц на должности”. Данный способ достичь желаемого - “верный”, проверенный веками. Появился он в период становления человека и исчезнет вместе с ним. Ибо загадка (тайна) сути подкупа - в его истоке, вечно непостижимом: подарок есть добро, благодарность, и взятка - тоже благодарность.
Пребывает коррумпированная преступность наперво в сфере управления властных структур государства и, разумеется, органически связана с их служебным аппаратом.
То же самое имеет место в общественных организациях, где для их соответствующей деятельности созданы распорядительные органы (бюро, контора, канцелярия).
Немецкий социолог М. Вебер (1864-1920), оставивший весьма заметный след в теории управления, рассматривал житейские ситуации как единичное в явлениях и объяснял концепцией “идеальных типов”. Он полагал, что рацио-нально организованная управленческая система основывается на компетенции служащих, должном профессиональном уровне, точном исполнении действующих законов и других нормативов. Это есть “идеальная” формула чиновничества, бюрократии.
Термин “бюрократия” - французского происхождения, означает буквально “господство канцелярии”. У нас понимается как власть конторы - аппарата управления. То есть такое положение, когда последнее представляет собой руководящую касту внутри страны. “Бюрократия... особое, замкнутое общество в государстве” (К. Маркс). Она непосредственно нацелена на поддержание своего собственного господства независимо от выполнения тех обязанностей, которые объективно выпадают на долю государства в любом обществе. Ее социально-политическая сущность заключается в отчуждении аппарата управления от общественной жизни страны, утверждении чиновничьего эгоизма, использовании работниками аппарата предоставленных им властных полномочий в собственных групповых и индивидуальных интересах. Это отчетливо видно в реалии отдельных союзных республик экс-СССР, где развивается капитал, породивший социальное неравенство. Мы считаем, что в принципе бюрократию победить невозможно, просто нельзя... Ссылки на “демократию”, ее основные положения - в смысле все дозволено и объяснимо, - есть нечестная дань правде.
В административной теории и практике различаются два типа бюрократизма - добросовестный (отеческий) и своекорыстный (индивидуально-паразитический). Они имеют место в каждом государстве, независимо от его типа и формы правления. Не лишены общих характерных черт, а именно властвования, формализма и произвола, что их органически объединяет.
Бюрократия свое обособление и противопоставление обществу обосновывает необходимостью профессионализма в управлении. В этом есть определенная доля разумности и правдивости. Государствоведческие знания, скажем так, здесь явно нужны.1
Бюрократы пропитаны эгоцентристским духом аппарата управления, соответствующим снобизмом и высокомерием. Они убеждены: а) люди-обыватели не умеют самостоятельно и разумно решать жизненно важные проблемные вопросы; б) обществом следует управлять без помех со стороны управляемых; в) кроме них (бюрократов), никто не способен постичь высший смысл управления.
Это кредо отличает бюрократов от других государственных служащих. Последние - благонамеренные чиновники и сановники - видят в своей работе выполнение общественно полезных функций, “вытекающих из природы всякого общества” (К. Маркс), за надлежащее вознаграждение. Отсюда: аппарат управления нельзя отождествлять с бюрократией, идеология которой в менеджерах, экспертах, должностных лицах определенного ранга усматривает особую политическую силу, тем самым противопоставляя ее власти государства. Бюрократия не может существовать без правового обеспечения, являющегося важнейшим элементом в занимаемых ею социальных позициях. Ее представители не упускают случая протащить юридические нормы, закрепляющие выгодное для них соотношение прав и обязанностей, особенно при выборе нового парламента. В реальности получается “двоевластие” - в структурно-функциональном смысле. То есть происходит дележ власти между обычно сменяемым политическим руководством страны и обычно не сменяемым, постоянно действующим бюрократическим аппаратом государственного управления. Умная и деловая демократия предпочитает действовать в тени, не стремится к технократическому единовластию. Она делает свои дела, ведет и участвует в бизнесе в тиши кабинетов, за кулисами, в коридорах власти, обладая порой фактическим полновластием. Доказательно подтверждается, таким образом, практическая сторона бюрократизма, который является извращенной и антидемократической формой (стилем) управления. Бюрократия очень живуча, хорошо приспосабливается к любому новшеству руководства самых разных государственных и общественных структур, систем и объединений.
Бюрократическая деятельность в своем арсенале имеет немало способов и приемов, которые позволяют создавать обстановку и условия, а также иные обстоятельства для совершения различных деликтов, предусмотренных действующим законодательством. Их диапазон весьма велик, и порой в его границах находятся истоки очень опасных противоправных деяний. Так, наряду с искусственной затяжкой рассмотрения жалобы, заявления, прошения, может соседствовать взятничество, вымогательство и даже заказное убийство. Здесь зарождается и коренится организованная преступность, которая сродни американской и японской преступности “белых воротничков”. Последняя определяется известными криминологами Сатерлендом и Клинардом (США) как “нарушение закона, допускаемое главным образом такими группами, как бизнесмены, профессиональные работники, политики, в связи с их профессиональной деятельностью”.2 2 Поэтому бюрократизм, особенно своекорыстного типа, является питательной средой криминогенности. Забегая вперед, можно сказать, что к такому мнению пришли многие криминологи.
Разумеется, аппарат управления будет всегда, без него наступают беспредел, анархия. С появившейся в нем (аппарате) бюрократией следует бороться сразу и интенсивно. Но нелегко отделить здоровый профессионализм от технократизма, разумное использование надлежащих формальных правил и показателей - от формализма в повседневной работе. К тому же служебный люд - чиновничество - обладает привилегированным положением.
Законодатель установил юридическую ответственность за факты проявления бюрократизма. От степени их общественной опасности зависит вид предусмотренной нормативом ответственности. В отдельных случаях эти факты составляют самостоятельные преступления. Для примера в главе 13 “Преступления против интересов государственной службы” УК РК назовем ст. 307 “Злоупотребление должностными полномочиями”, ст. 308 “Превышение власти или должностных полномочий”, ст. 314 “Служебный подлог”, ст. 315 “Бездействие по службе”, ст. 316 “Халатность”. В главе 8 “Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях” ограничимся ст. 228 “Злоупотребление полномочиями”, ст. 231 “Коммерческий подкуп”, ст. 232 “Недобросовестное отношение к обязанностям”.
Из перечисленных преступлений некоторые отнесены к коррупционным. Таковыми признаны деликты, содержащиеся в ст. 307, 308, 314, 315, а также (в этой же, 13-й, главе УК) - взяточничество (ст. 311-313). Получается, почти вся 13-я глава, как и “смежная” ей глава 8 УК Казахстана, признаются, скажем так, коррупционными. Данное обстоятельство наглядно подтверждает правильность рассмотрения криминологией - общетеоретической наукой о преступности - бюрократизма в качестве условия, способствующего совершению правонарушений.
В литературе высказано мнение, что отсутствие “уголовно-правовой ответственности за злостный бюрократизм” (выделено нами. - В.С.) есть пробел в законодательстве. Злостный бюрократизм понимается автором как “сам бюрократический стиль управления в случаях, когда он, невзирая на предупреждения, умышленно практикуется должностными лицами и наносит существенный ущерб охраняемым законом интересам общества и гражданина (это признаки злостности)”.3 3
Сказанное, по-видимому, есть дефиниция злостного бюрократизма, т. е. его точное определение. Ее содержание, однако, вряд ли годится для диспозиции определенного состава преступления. Да и автор далее предлагает в понятие злостного бюрократизма включать такие проявления бюрократии, как-то: волокита в разрешении дел; антиноваторство; обман общественности; использование в планировании формальных показателей и случаи заведомого причинения этим вреда обществу; ведомственность; местничество; неправомерное, безответственное вмешательство в деятельность хозяйственных и других организаций; протекционизм; формалистическая казуистика, прикрывающая грубое игнорирование и ущемление прав и охраняемых законом интересов граждан.
В связи с этим думается, что установленная законодателем юридическая ответственность (административная, дисциплинарная, уголовная) за те или иные проявления бюрократизма своими соответствующими нормами в подавляющем большинстве предусматривает почти все названные проявления. В одних случаях они выступают в качестве признаков состава какого-либо деликта, в других являются самостоятельными правонарушениями. Здесь степень общественной опасности рассматривается как определяющий момент при выборе вида ответственности. В этом заключается известная сложность. Об этом свидетельствует хотя бы последнее законодательство в сфере налоговой политики и таможенного дела.
Коррумпированная преступность в верхних этажах власти, особенно государственной, не только исключительно опасна, но и трудно доказуема.
Дело в том, что ее криминал (содержание, мотивы и цели, география, связи и границы) использует довольно часто, скажем так, уникальные возможности бюрократии по ненужной работе - искусственному созданию сложности “всего и вся”. Такая деятельность чиновников только осложняет процесс предварительного следствия и судебного разбирательства настоящего уголовного дела, уводит его от установления объективной истины, чего и добиваются виновные лица.


ВОПРОСЫ КРИМИНОЛОГИИ

ЖЕРТВЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И СОВРЕМЕННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

(Доклад на международном научно-практическом семинаре фонда “Интерлигал” “права жертв преступлений”, 23-24 ноября 1999 г.)

Азалия ДОЛГОВА, д. ю. н., профессор,
зав. отделом НИИ проблем укрепления законности и правопорядка,
президент Российской криминологической ассоциации


Проблема жертв преступлений и их защиты является объемной, и рассматривать ее можно в разных аспектах. Мне бы хотелось остановиться на следующих вопросах, вытекающих из анализа преступности и состояния борьбы с ней.
1. Жертва преступления - понятие, которое нередко отождествляется с понятием “потерпевший”. В этом случае под жертвой преступления понимается только физическое лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, независимо от того, вынесено или нет постановление о признании такого лица потерпевшим. Поскольку по действующему в России УПК потерпевшим признается только физическое лицо, соответственно, жертвой преступления в литературе объявлялось именно оно.
Продуктивнее не сужать данное понятие и исходить из того, что жертва преступления - это физическое или юридическое лицо, иные субъекты (организация, не являющаяся юридическим лицом, и т. п.), которым преступлением причинен вред, ущерб. Тогда будет сбалансированнее обеспечиваться защита прав и законных интересов различных жертв.
2. Криминологический анализ жертв преступлений позволяет полнее и точнее оценивать криминальную ситуацию в стране.
В России учитываются не только факты преступлений, выявленные лица, их совершившие, но и жертвы преступлений (юридические и физические лица), а также число преступлений, по которым имеются потерпевшие. В России в 1997 г. было зарегистрировано 1452748 преступлений, по которым установлены потерпевшие, 1704200 потерпевших лиц, 182698 юридических лиц, которым причинен материальный ущерб; в 1998 г. эти данные составили 1604189, 1852645, 264252 соответственно. И это важный показатель для оценки изменения преступности как неблагоприятного.
Статистические формы еще не вполне совершенны, они дорабатываются, но их анализ уже сейчас позволяет делать определенные выводы, в том числе рассеивать некоторые заблуждения. Так, распространено мнение, что в России иностранцам опасно заниматься предпринимательством, да и вообще им там опасно находиться. Однако криминологический анализ позволяет сделать вывод, что в России участь иностранцев менее печальна, чем россиян.
Сравнительный анализ субъектов и жертв преступлений показывает, что иностранцами совершается в три с половиной раза больше преступлений в отношении российской стороны, чем гражданами России в отношении иностранцев. В 1998 г. иностранными гражданами и лицами без гражданства совершена 31 тыс. преступлений (на 10,9% больше, чем в 1997 г.), а в отношении них - 9 тыс. (+ 3,4%). Доля преступлений иностранцев в общем числе расследованных составила в 1998 г. 1,7%*. Причем иностранцы все чаще подвергаются посягательствам со стороны своих же сограждан.
Известно, каким значительным является ущерб от экономических преступлений. В России по всем выявленным преступлениям в отношении собственности удельный вес преступлений против российской или российских физических и юридических лиц составлял в 1997 г. 98,7%, в 1999 г. - 99%, а против российской с иностранным участием - 1% и 0,7%, иностранной - 0,3% и 0,3% соответственно. Если говорить о преступлениях, совершенных в крупном и особо крупном размерах, причинивших крупный ущерб, то и здесь основными жертвами становятся именно российские субъекты. В отношении иностранной собственности в 1998 г. было совершено только 0,3% всех таких преступлений (1997 г. - 0,4%), в отношении российской с иностранным участием: в 1997 г. - 3,9%, в 1998 г. - 2,7%.
Поэтому важно при криминологическом анализе шире использовать данные о жертвах преступлений, виктимности соответствующих субъектов и выделять при специальном предупреждении преступности объекты на основе такой их характеристики, как повышенная виктимность.
3. Анализ данных о жертвах преступлений помогает в оценке и криминогенной ситуации - тех социальных процессов и явлений, которые определяют преступность и ее изменения. Здесь мы встречаемся также с тем, что социальные последствия преступности, просчеты в борьбе с ней обусловливают последующее состояние криминальной и криминогенной ситуации в стране.
Значительное влияние на преступность в России оказывают процессы криминализации населения, развитие организованной преступности и криминальные конфликты. Исследования показывают, что сочетание этих процессов с недостатками правоохранительной деятельности, реагирования на преступления увеличивает их число. Причем как за счет совершения одними и теми же лицами новых преступлений, втягивания более широкого круга лиц в криминальную деятельность в надежде на ее безнаказанность, так и в результате криминальной расправы жертв с субъектами безнаказанных преступлений.
На фоне роста преступности и снижения эффективности правоохранительной деятельности формируется практика внеправового реагирования физических и юридических лиц на преступность. Она включает:
а) спонтанную расправу с конкретными преступниками, в том числе путем совершения преступлений;
б) создание не основанных на законе обычаев и стандартов реагирования на преступления и возмещения материального или иного вреда;
в) становление системы теневой, в том числе и криминальной, юстиции.
В 1997-1999 гг., судя по опросам населения в разных городах России, значительная часть фактических потерпевших предпочитала защищать свои нарушенные интересы путем расправы с обидчиком в обход закона: либо лично, либо с привлечением третьих лиц, в том числе и на основе найма. Граждане так же часто расправляются с преступниками без помощи правоохранительных органов, как и обращаются к последним (при угрозе убийством или иной опасной угрозе). Но преимущественно расправляются сами (вымогательство взятки, вымогательство - рэкет, обман потребителя, хулиганство, причинение телесных повреждений). Так, судя по ответам, обращались в правоохранительные органы около 16% жертв хулиганства, столько же - при угрозе убийством или иной опасной угрозе, 25% получивших телесные повреждения, немногим более 10% обманутых потребителей, столько же жертв вымогательства (рэкета), немногим более 40% жертв краж, грабежей, разбоев, 33% - в случаях уничтожения имущества, 16% - при вымогательстве взятки, около 25% жертв мошенничества. И только при угоне автомобиля обращения встречаются более чем в 70% случаев. Среди опрошенных предпринимателей свыше 20% заявили, что в течение последнего года лично допустили физическую расправу с преступником.
4. Преступное поведение подлежит рассмотрению в рамках взаимоотношений преступника и конкретного потерпевшего. Но при этом не так уж редко оказывается, что эти лица имеют сходные характеристики, которые бывают даже более проявлены у конкретных потерпевших, являвшихся инициаторами конфликта. “Бизнесмен застрелил рэкетира под аплодисменты благодарных граждан”, - писала “Комсомольская правда” 17 сентября 1998 г. И далее: “Если бы знал бандит Генка Турчин, что скоро на его могиле появится лента с надписью “От товарищей по работе”, наверняка срочно поменял бы работу и товарищей”. Газета “Коммерсант” 29 мая 1999 г. поместила заметку: “Предприниматель зацементировал рэкетиров”, в которой говорилось: “Омский областной суд приговорил к трем с половиной годам лишения свободы предпринимателя Сергея Михеева, убившего двух бандитов, вымогавших у него имущество, и зацементировавшего их трупы в железные бочки”. Сферой бизнеса Михеева была торговля автомобилями и запчастями. Ему 40 лет, имеет высшее образование, один воспитывает двух дочерей. Рэкетиры потребовали отдать им некий долг - 300 тыс. рублей, переписать на них дом и квартиры, пригрозили, что изнасилуют дочерей, старшей из которых 17 лет.
По данным разных авторов, более половины потерпевших от тяжких насильственных преступлений характеризовались сами негативно, вели себя аморально либо противоправно.
Однако зарегистрированное число убийств в состоянии аффекта и совершенных при превышении пределов необходимой обороны в России относительно стабильно (табл. 1). И здесь возникает вопрос об адекватном применении соответствующих правовых норм, о более полной реализации на практике конституционного права человека на гражданскую оборону. Эту проблему ставит ряд авторов. Наиболее развернуто это сделал В.В. Меркурьев из Владимира в своей кандидатской диссертации.

Таблица 1. Динамика числа преступлений в состоянии аффекта и при превышении пределов необходимой обороны в России в 1993-1999 гг.

Годы
Число зарегистрированных преступлений
Число выявленных лиц, совершивших преступления
Убийство в состоянии аффекта
1993
625
707
1994
677
740
1995
643
690
1996
506
578
1997
598
664
1998
722
675
Убийство при превышении пределов необходимой обороны
1993
593
531
1994
570
584
1995
466
484
1996
506
578
1997
385
523
1998
442
544

Существует и другая проблема: защита жертв криминальной провокации и, соответственно, особенности защиты жертв, ставших таковыми в результате собственной не только неосмотрительности, повышенной виктимности, но и прямой криминогенности и криминальности поведения.
В части 3 статьи 37 УК РФ говорится, что “превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства”. В статье 14 ГК РФ “Самозащита гражданских прав” говорится, что “допускается самозащита гражданских прав. Способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения”. Но что значит “соразмерны нарушению”? И что значит “не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения”? Или действия, “не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства”? Посягательства конкретного, в конкретных условиях? Или, при более широком понимании, когда жертва уверена в безнаказанности виновного, в том, что он преследовал ее ранее, и будет преследовать, и при этом останется безнаказанным? Пресечение преступления в условиях режима законности отличается от пресечения в условиях, когда организованные преступники чувствуют себя вольготно, когда не обеспечивается безопасность свидетелей, потерпевших, граждане не уверены в добросовестности действий сотрудников правоохранительных органов.
Поэтому проблема жертв преступлений нуждается во всесторонней разработке, рассмотрении, в том числе на макроуровне. И в этом свете вопрос о жертве преступления, защите жертвы не кажется простым и однозначным. Он нуждается в дифференцированном решении.

КРИМИНАЛЬНАЯ И КРИМИНОГЕННАЯ СИТУАЦИЯ В РОССИИ

1. В 1999 г. в России продолжались эскалация и структурная перестройка преступности. Статистические данные отражали не столько реальную картину преступности, сколько практику борьбы с ней и ее регистрации. Латентность преступности в годы реформ нарастала и становилась значительной даже по традиционно менее латентным преступлениям, таким, как убийства. Поэтому статистические данные подлежат оценке с учетом данных криминологических исследований.
В 1991-1998 гг. возросло число поступивших жалоб, заявлений и сообщений о преступлениях на 30%; зарегистрированных преступлений - на 19%; погибших в результате преступлений - на 45,5%; выявленных лиц, совершивших преступления, - на 55%; осужденных - на 80% (табл. 2).

Таблица 2. Основные показатели преступности в России в 1991-1998 гг. (по данным статистики)

Годы
Поступило жалоб, заявлений, сообщений о преступлениях*
Число зарегистри рованных преступлений
Число выявленных лиц, совершивших преступления
Число осужденных
Число лиц, погибших в результате преступлений
1991
2977701
2173074
956258
593823
44365
1992
3617250
2760652
1148962
661392
213590
1993
3668993
2799614
1262556
792410
75365
1994
3393702
2632708
1441568
924574
75034
1995
3675473
2755669
1595501
1035000
75510
1996
3456985
2625081
1618394
1111097
65368
1997
3568353
2397311
1372161
1013431
62598
1998
3870645
2581940
1481503
1070336
64545
* По данным прокуратуры, МВД, ФСНП. Прямое сопоставление данных до и после 1996 года производить нельзя в связи со сменой УК.

В первом полугодии 1999 года прирост числа зарегистрированных преступлений по сравнению с аналогичным периодом 1998 года составил 21%, количество выявленных преступников - 12,6%.
Прокурорами и ведомственными проверками выявлялись все более многочисленные факты сокрытия преступлений от учета и нереагирования на сообщения о преступлениях. В 1998 году установлено больше, чем в 1997 году, фактов укрытия преступлений от учета - на 35%, необоснованного отказа в возбуждении уголовного дела - на 27%, необоснованного прекращения уголовного дела - на 24%. Обнаруживались многочисленные факты искажения текстов телефонограмм больниц о пациентах с травматическими повреждениями. Например, только в одном отделе внутренних дел по фактам смерти граждан (всего 77 случаев) приняты незаконные решения без актов судебно-медицинского исследования трупов и вынесения процессуальных решений. Все чаще устанавливаются факты организованных убийств, при которых трупы либо вообще уничтожаются, либо очень тщательно скрываются. Появились случаи закапывания в землю живых людей.
2. В преступную деятельность вовлекалось все большее число граждан. Криминальная активность населения практически удвоилась по сравнению с дореформенным периодом.


Таблица 3. Динамика коэффициентов преступности в России по пятилетиям (с 1961 г. по 1995 г. и с 1997 г. по 1998 г.) (число зарегистрированных преступлений на 100 тыс человек)

Годы
Кф (средний)
1961-1965
407
1966-1970
480
1971-1975
554
1976-1980
664
1981-1985
901
1986-1990
983
1991-1995
1770
1997
1629
1998
1760

За период с 1991 г. по 1995 г. коэффициент преступности (в расчете на 100 тыс жителей) в среднем по СНГ возрос в полтора раза - с 951 до 1383. Выше среднего коэффициент преступности наблюдался в 1995 году в России (1863). Приближались к среднему показателю Беларусь (1275) и Украина (1245).
В 1995 году зарегистрировано около 4 млн. преступлений. За период с 1994 г. по 1995 г. отмечено увеличение числа зарегистрированных преступлений в Беларуси (на 62%), на Украине (на 58%), Кыргызстане и Азербайджане (на 28%), в России (на 27%), Молдове (на 8%), Казахстане (на 6%).

ВОПРОСЫ КРИМИНОЛОГИИ


Вячеслав СЕЛИВЕРСТОВ,
д. ю. н., профессор,
заслуженный деятель науки
Российской Федерации
ПРАВА ЖЕРТВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
ПРИ ИСПОЛНЕНИИ НАКАЗАНИЯ
ДОКЛАД НА МЕЖДУНАРОДНОМ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОМ СЕМИНАРЕ

<< Предыдущая

стр. 2
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>