<< Предыдущая

стр. 5
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

—  У вас все работают с удовольствием, все улыбаются, у всех блестят глаза, всем весело?
—  Да, это наша жизнь, потому что мы делаем то, что хотим, то, что можем, то, что любим делать.
—  Ты говорила, что каждый камень имеет пульс свой, ритм?
—  Да, и он бьётся в один день — один раз.
—  У всех камней это так или у некоторых два раза?
—  Пульс у всех камней бьётся одинаково.
—  Вам не кажется, что ваш дом похож на храм?
—  Храм это не форма, это состояние. К примеру, купола, они лишь помогают тебе войти в определённое состояние. Форма лепится чувством. И не случайно к нам пришли формы купола, шатры — устремление в небо, нисходящая Благодать Небесная.
—  Этот дом, где каждый камень положен доброй рукой, может исцелять?
—  Конечно.
—  Всё-таки исцеляет?
—  Да, исцеляет.
Я засмотрелся на девочек, выкладывающих на стене горницы орнамент из речной гальки. Девочки, одетые совсем в простенькую, немодную одежду, были красивы какой-то необычной красотой, и я подумал: “Где знакомимся мы со своими будущими жёнами? На танцплощадках, вечеринках, курортах. Видим своих будущих жён раскрашенными, модными, влекущими своими стройными ножками и другими прелестями фигуры, женимся на всём этом, а потом, когда краска смыта, смотришь, сидит перед тобой кикимора кикиморой, ворчит, внимания к себе требует, любви ответной. Какое счастье всю жизнь с кикиморой жить, о чём говорить с ней? А она ещё от тебя и материального обеспечения требует. Эх, не повезло. Но, может, сами мы именно таких и достойны? Конечно, таких и достойны. Это надо же такими полными идиотами быть, чтоб на краске, да на ножках длинных жениться! А кому-то повезёт, кому-то достанутся в жёны вот эти, выкладывающие на стене орнамент девочки. Они и дом красивый построить смогут, и пищу с любовью приготовить, языки разные иностранные знают, мудрые, умные, красивые и без косметики они, когда подрастут, ещё красивее станут. Конечно, многим захочется такую в жёны взять, но за кого же они согласятся выйти замуж?” Таким и задан был вопрос красавицам в простенькой одежонке.
—  Скажите, за кого бы вы вышли замуж, какой должен быть ваш муж? Какими обладать качествами? И не задумываясь, сразу первая девочка ответила:
—  Добротой, терпением, и он должен быть человеком, который любит свою Родину. Человеком, который имеет честь и достоинство.
—  А что в вашем понимании честь?
—  Для меня честь — в одном выражении: я имею честь быть русским.
—  А что такое русский человек?
—  Это человек, который любит свою Родину. Это прежде всего тот, который стоит за неё и никогда не подведёт. Ни в какую минуту, даже самую сложную. Он сам считается частью Руси.
—  И ваши дети будут жить для Родины?
—  Да!
—  И, значит, муж должен с вами это разделять?
—  Да!
Ответ второй девочки на вопрос, каким должен быть ваш муж:
—  Он должен быть человеком, способным отдавать тепло и Свет другим людям. Если это от него будет исходить, то и окружающим будет хорошо, и нашей семье тоже. Человек, богатый Духом, здоровым Духом, несравним ни с каким богатством.
А самой маленькой девочке во время работы видеокамеры никакого вопроса не задали, я потом её спросил и в ответ услышал:
—  Может, все лучшие поженятся, пока я подрастаю, но мой муж всё равно будет очень хорошим, добрым и счастливым, я его сама сделаю таким, я помогу ему, как Анастасия.
И я увидел, понял, Анастасия делится своими способностями с детьми. Почему с детьми школы Щетинина? Потому что академик Михаил Петрович Щетинин — сам великий маг, создавший и продолжающий создавать Пространство Любви, и оно будет увеличиваться.
Сейчас ещё маленькие русокосые Анастасии. Но они подрастут! Пойдут по Земле, создавая такие же оазисы, пока не заполнят ими Землю всю.
Когда я стоял в горнице второго этажа необыкновенного дома-терема, разглядывал орнамент и рисунки, сделанные детскими руками, но похожие на шедевры великих мастеров, возникло ощущение, что нахожусь в самом великом, светлом и добром храме на Земле. Это, наверное, оттого, что дом, каждый миллиметр которого с любовью обласкан детской рукой, неизмеримо больше наполнен светлой энергией, чем некоторые храмы.
И подумалось тогда. Вот восстановим мы разрушенные храмы и монастыри, используя современную технику и железобетонные технологии, не так уж сложно это сделать, потом придём в эти храмы с чувством исполненного долга и станем просить: “Господи, благослови”. Но не получим благословения. Потому что в это время внимание Бога будет посвящено детям, строящим необыкновенный дом-храм. И будет переживать Он, что кончается у детей цемент, что кирпича и досточек для пола не хватает. И с любовью будет благословлять Бог каждого, кто поможет им. И я не удержался от искушения показать эти маленькие росточки. Не удержался, чего и опасалась Анастасия. А произошло вот что. Я шёл по дорожке мимо стоящих на улице кухонных столов, за которыми работали дети, и вдруг ощутил на себе мягкое тепло, словно тепловой рефлектор кто-то направил на меня. Ощущение тепла было похожим на то, которое исходит от Анастасии, когда она смотрит, сконцентрировав свой взгляд. Только в этот раз оно было совсем слабеньким, но я остановился и посмотрел в сторону, откуда оно исходило. Одиннадцатилетняя девочка сидела за крайним столом и перебирала от сора рис, смотрела на меня и улыбалась. Я подсел к её столу. От близости взгляда горящих голубым светом глаз стало ещё теплее, и спросил:
—  Как тебя зовут?
—  Здравствуйте. Меня зовут Настей.
—  Ты, значит, можешь обогревать своим взглядом, как Анастасия это делает?
—  Вы почувствовали?
—  Да.
Маленькая Настенька не в полной мере, но обладала способностью Анастасии согревать тело своим взглядом. Подошла и села за стол Наталья Сергеевна Бондарчук, кинооператор включил камеру. Ничуть не смущаясь и не прекращая свою работу, Настенька стала отвечать на вопросы.
—  Откуда вы берёте знания, способности?
—  От звёзд.
—  Что ты поняла, общаясь с сибирской Анастасией?
—  Очень важно понимать и любить свою Родину.
—  Почему это очень важно?
—  Потому что Родина — это то, что сотворили наши далёкие и близкие родители.
—  Кто твои родители? Где работает твой отец?
—  Мой папа — учитель. В школе, где он преподаёт, тоже хорошо, но здесь лучше.
—  Вы живёте здесь единой, дружной, счастливой семьёй. Вы забываете своих родителей?
—  Наоборот. Мы больше и больше любим своих родителей, посылаем им добрые мысли, чтобы и им было хорошо.
Работала кинокамера, и мне очень захотелось, чтобы Настенька показала скептикам, что такое обогревающий взгляд. Я попросил её:
—  Настенька, покажи многим людям, как можно обогревать взглядом. Вот камера, посмотри в объектив, обогрей всех, кто будет смотреть.
—  Всех сразу очень трудно. У меня может не получиться.
Но я продолжал настаивать. Повторил просьбу. И с Настенькой стало происходить в точности то же самое, что с Анастасией в лесу, когда она силой воли своей, на расстоянии, с помощью своего Луча спасала мужчину и женщину от истязаний бандитов. Я описывал эту сцену в первой книге. Сначала Анастасия пояснила:
—  Это не в моих силах, это уже как бы запрограммировано раньше, не мной, я не могу вмешиваться напрямую. Они сейчас сильнее.
И всё же при настойчивом повторении просьбы она выполнила её. Выполнила, зная при этом, что может погибнуть.
И маленькая Настенька после настойчивого повторения просьбы стала пытаться её выполнить. Она два раза подряд, не выдыхая, втянула в себя воздух, закрыла глаза на некоторое время, потом спокойно стала смотреть в объектив камеры. Замер заворожённый оператор. И вдруг Наталья Сергеевна Бондарчук, сорвав с себя платок, закрыла им Настеньку. Она первая заметила, как начало вибрировать её тело и появилась бледность на лице. Я понял: повторять просьбу не следовало. И не стоило тратить энергию на неверящих. Это лишь усилит злобные противостояния в них.
Приехавшие взрослые люди не могли сдержать желание дотронуться до детей. Они трогали, обнимали их, гладили, словно котят. И зачем я привёз с собой целую группу этих взрослых людей? Ведь знал же, что в эту школу приезжает много разных комиссий, делегаций разного уровня, просто отдельные люди приезжают посмотреть, потешить своё любопытство, прикоснуться к исходящей от её обитателей Благодати. И прикасаются, и берут, ничего при этом не привнося от себя. И, может быть, права Анастасия, говоря: “Пытаясь взять святого места Благодать, подумай, что ему ты от себя оставить можешь. И если Свет не научился источать, зачем же брать и хоронить в себе, словно в могиле”. Я тоже оказался в этой школе из любопытства. Благодаря Анастасии принял меня академик Михаил Петрович Щетинин, и стол ещё накрыли дети, яствами уставленный, и всех, приехавших со мной, кормили. Не только пищу со стола мы брали здесь. Огонь живых глазёнок детских неизмеримо большее дарил, а что взамен им мы? Как покровители погладим по головке? Так, раздосадованный на себя, от группы прибывшей уйдя в сторонку, один стоял и думал. Вдруг подошли и встали рядом уже знакомые мне Лена и Настенька.
—  Вы расслабьтесь, — тихо сказала Настенька.— Взрослые всегда так. Погладить им хочется, обнять. Думают, что главное обнять. А Вы с самого утра сегодня всё нервничаете. Пойдёмте с нами на полянку, мы вам об Анастасии расскажем. Я знаю, в каком она сейчас пространстве.
Когда мы пришли на полянку, кинооператор, присоединившийся к нам, попросил меня:
—  Давай попробуем взять ещё интервью у девочек. Отличные кадры должны получиться, смотри, какой прекрасный пейзаж, и никто не мешает.
—  Может, не надо? Наверное, замучили их уже расспросами всякими.
—  Но с тобой они всё равно с удовольствием будут говорить. Посетителей, журналистов в эту школу не с удовольствием пускают. А нам такая уникальная возможность представилась. Жалко упускать. Пойми меня как профессионала.
Я взял в руки микрофон и говорю девочкам:
—  Интервью у вас взять надо. Я сейчас вам вопросы задавать буду, а вы отвечать на них, не возражаете?
—  Если вам нужно, задавайте вопросы, — ответила Лена, а Настенька добавила: — Конечно, конечно, мы будем отвечать.
Девочки встали рядышком, поправили свои длинные русые косы и стали внимательно смотреть мне в глаза в ожидании вопроса.
После двух банальных вопросов я замолчал, вдруг осознав, что подобные банальные, стандартные вопросы им задают все приезжающие взрослые, и члены всевозможных комиссий, и журналисты, а они способны ответить на вопросы по такой теме, о которой не каждому, жизнь прожившему, взрослому человеку доводилось думать. Прав оказался казачий атаман, сказав:
—  Мой сын всего три месяца в этой школе проучился, а я уже чувствую, что самому срочно что-то познавать нужно, иначе глупым рядом с ним буду выглядеть.
Да и вообще, все мы не унижаем ли детей своих глупыми вопросами, заведомо внушая тем самым детям своим, что они на большее не способны? Я стоял перед девочками с микрофоном и молчал, и видел по их лицам, что они переживали за меня видя, что растерялся и не знаю, о чём говорить с ними. Тогда и признался им честно:
—  Не знаю я, о чём говорить с вами, какой вопрос задать.
И тут сложилась совсем уж комичная ситуация. Стоим мы с кинооператором, два взрослых мужика, а перед нами две малышки, энергично поддерживая друг друга, не задумавшись даже на секунду, быстро объясняют нам, как надо брать интервью, как разговаривать с другим человеком:
—  Вы расслабьтесь, надо уметь расслабляться. Главное, искренне говорить. Говорить о том нужно, что волнует вас.
—  О нас не думайте. О другом человеке нужно думать, когда с ним разговариваешь, но вы не думайте о нас, раз трудно вам. Расслабьтесь.
—  Вы свои вопросы сердцем нам задайте, ответить сможем мы, не думайте о нас.
—  Пока не можете, давайте сами мы вам что-нибудь расскажем...
Они шли по полянке, улыбаясь, трогали травинки и говорили. Глубина их познаний мирозданья, исходящая от Души чистота, добротой светящиеся глаза погружали в состояние покоя и уверенности. Кинооператор снимал издалека, не мельтеша сменой планов. Впоследствии не раз просматривал я подаренную Натальей Сергеевной видеокассету. Смотрел, как идут по полянке маленькие русокосые белые магини. Они подрастут! Их в этой школе триста.
Я пишу об этой школе не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, а для того, чтобы порадовать сердца тех, кто читал, почувствовал и понял Анастасию.
Если кого-то раздражает, что и как я излагаю, так вы не читайте. Критики я получил уже предостаточно, и за стиль изложения, и за грамматические ошибки, и за якобы меркантильный вымысел. Но всё равно сейчас следующую книжку пишу, лучше постарайтесь её не читать, события в ней покруче, чем в предыдущих книжках, и стиль изложения ненамного улучшается. Совсем вы можете разнервничаться.



АКАДЕМИК ЩЕТИНИН
Кто он? Мы привыкли характеризовать человека, излагая его биографию, послужной список, звания. Но в данном случае всё это делать бессмысленно. В Библии сказано: “...по плодам их узнаете их”. Плоды Академика Щетинина — счастьем светящиеся детские лица и лица родителей детей, обучающихся в его школе. Так кто он тогда? Наталья Сергеевна Бондарчук не только заслуженная артистка России, она и член правления Международного центра Рерихов (неправительственной организации ООН), сказала:
—  Я общалась со многими известными проповедниками и учителями разных стран мира, но нигде не была поражена до такой степени, как здесь. Возможно, здесь мы соприкоснулись с великим Ведуном. Ведуном не потому, что он знает древние Веды, ему известно то, что многим из нас неведомо.
Я тоже хотел бы высказать своё впечатление от встреч с Михаилом Петровичем Щетининым, но я не специалист в области образования и мои определения будут неверны, потому и постараюсь без искажений передать то, что говорил он сам.
Наталья Сергеевна, её кинооператор, Михаил Петрович и я шли по коридору школы. В холле, не отделённом от коридора стеной, вокруг расставленных столов сидели дети разных возрастов, все они были увлечены каким-то непонятным делом, ни мы, ни камера кинооператора их не отвлекли. Некоторые из сидящих за столами детей иногда вставали, куда-то выходили, возвращались снова. Иногда подходили к висящим на стене стендам с цифрами или просто могли задумчиво прохаживаться по комнате, некоторые разговаривали между собой, что-то доказывали, поясняли друг другу.
—  Михаил Петрович, что здесь происходит? — спросила Наталья Сергеевна.
—  Здесь вы видите в основном попытку встретиться. Если встреча произойдёт, дети смогут освоить курс математики десятилетней школы не более чем за год. Такая стоит задача. Это случится с теми, кто сможет встретиться с владеющими подобными знаниями, насколько их отношения будут открытыми. Их полевые структуры смогут считывать информацию друг друга. Известное наблюдение в народе — любовь с первого взгляда, когда любящие понимают друг друга с полуслова. Ты ещё не сказал, а он уж понял. Вы видите, что здесь делается всё, чтобы дети были вольны, свободны. Здесь они смогут спокойно задавать любые вопросы, подниматься, входить. Важно сохранить отношения.
Очень важно, чтоб ребёнок работал на отношения. И тот, кто организует процесс, — также. Потому мы снимаем тормоза, как видите, мы не акцентируем внимания на возраст. Здесь рядом с пятнадцатилетним Иваном Александровичем сидит десятилетняя Маша. Также здесь находится студент университета Сергей Александрович, правда, в этом году он заканчивает университет.
—  А сколько же лет студенту, заканчивающему университет?
—  Сергею Александровичу в этом году будет восемнадцать.
—  И он оканчивает университет в семнадцать лет?
—  Семнадцать ему в этом колене, мы, вообще, понятие возраста стремимся не употреблять. Это очень важно. Обратите внимание, здесь учителя как бы сливаются с учениками. Правда, это группа особая. Находятся здесь те, кто не смог принимать участия в строительстве дома. И перед ними стоит задача — освоить курс математики десятилетней школы, чтобы потом передать свои знания работающим сейчас на строительстве. И это произойдёт. Потому что у них зарождается система взаимосогласованных элементов интеграции.
Нашей родовой памяти известно устройство космоса и способы жизни в космическом пространстве. Поэтому очень важно не допустить мысли, что они что-то не знают. Если кто-то из объясняющих допустит себе такую мысль, его ученики и будут не знать. Основное для объясняющего — вступить с учеником в отношение по решению задач, тогда обучение пойдёт само собой. Чтобы не сконцентрировать внимания на обучении, на запоминании. Не допускать мысли, что кто-то учит. Сотрудничая, они перестают чувствовать, кто из них ученик, кто учитель.
В процессе решения задач обретаются необходимые знания, а фактически воспоминание о забытом. Это рефлекторная дуга, помните, у Павлова — стимул реакции. Если есть необходимость — я решаю.
Очень важно, чтобы то, что делают они, имело непосредственное отношение к окружающим людям. И они сейчас учатся не для себя, это очень важно. Они сейчас озадачены тем, чтобы передать освоенное другим. Не оценка для них важна. Они понимают, что через несколько дней должны будут всё объяснить другим.
Им поручено начало учебного процесса. У каждого определена группа. Он наблюдает, как работают на стройке те, кому он должен передать свои знания, и беспокоится о том, чтобы его группа не отстала от других. Большое значение имеет мотив — служение другому. И если они чему-то учатся, то это понимать Душу, стремления, мысли другого человека. Не математика здесь важна, а человек, постигающий математику. Не математика ради самой себя, а математика ради движения к Истине. И чем масштабней мотив — “ради чего”, — тем успешнее процесс продвижения в область знаний.
Важно быть в атмосфере искренности, не должно быть обид, раздражений. Слово “не так” вообще отсутствует. В древнерусском языке нет остановки движения, нет плохих слов. Древние люди любых народов не обозначают плохим словом никакое явление. Оно не существует — на нём не надо фиксироваться. Нехорошего не существует. Если Вы зашли в тупик, то слова по поводу выхода из тупика обозначают: направо повернуться, налево, подняться вверх, как бы подсказка, куда идти, а не фиксация — “стоишь неправильно”. Сегодня кощунствуют русофобы, говоря: “высказаться по-русски”, подразумевая под этим нецензурные выражения, — это нерусское. У Кобзева очень точное выражение этой мысли:
У наших предков, у славян,
меж дел великого значенья
всегда к реченьям и словам
было особое почтенье.
Это точно. Потому у тех, кто работает с ними, словесный ряд должен быть глубоким, исключающим случайные слова, отвлекающие Мысль. Большое значение имеют слова, согретые чувством.
Истина, наследие — это духовное. Необходимо ребёнка вписать в естественный космический процесс — вечного самовоспроизводства. Тогда ты подарил ребёнку вечность, радость жизни, действительное существование. Не мнимые формы: вот я, мол, сын, купил тебе рубашку, брюки, туфли... — теперь я могу умереть. А что же ты дал своему сыну? Ведь твои подарки всего лишь на один сезон! Если бы ты отдал сыну своё достойное имя, свою честь, своё дело, друзей своих, народ процветающий. Когда ты ему дал понимание Истины существования и мудрой жизни, вот тогда ты можешь сказать: “Сын, я дал тебе самое главное, ты будешь счастлив. Ты будешь покупать рубашки и строить дома, ты теперь знаешь, как это делается”.
Слушая высказывания академика Щетинина, наблюдая его взаимоотношения с детьми, я отмечал, что они схожи с тем, что говорила о детях Анастасия, и удивлялся: “Каким образом могут так одинаково или почти одинаково мыслить одинокая отшельница сибирской тайги и этот седой академик? Почему он вообще со мной разговаривает? Почему принял так тепло, стол накрыл, накормил? По школе водит, всё показывает. Почему? Кто я такой для педагогики? Никто. Бывший троечник. Ну, конечно же, снова она как-то постаралась”.
Конечно же, я попал в школу академика Щетинина благодаря только Анастасии. Но о ней мы со Щетининым не разговаривали. Говорили на разные житейские темы, в каждый мой приезд ходили смотреть, как продвигается строительство необыкновенного дома-храма. О книжке он сказал коротко: “Это очень точная книга” — и всё.
А через несколько дней после того как побывал я в школе с группой приехавших на конференцию людей, показывал им Настеньку и просил, чтобы она своим взглядом обогрела всех, произошло следующее. Мы шли с Михаилом Петровичем по коридору школы, я искал её глазами. Искал, как все интуитивно ищут то, что источает Свет.
—  Потухла Настенька, — вдруг произнёс Щетинин, — пытаюсь теперь восстановить её силы. Получается, но с трудом. Время потребуется на восстановление.
—  Как потухла? Почему? Она же сильная. Что произошло?
—  Да, она сильная. Но и выплеск эмоциональный с её стороны был очень сильным.
Я стоял в кабинете Щетинина злой и раздосадованный на самого себя. Ну, зачем?! Кому или чему в угоду стал доказывать? Доказывать, несмотря на слова Анастасии: “Ни плоть моя, ни чудеса, на публику творимы, в неверящих свет веры не вольют... они лишь раздражение увеличат в тех, кому не нравится не их мировоззренье”.
“Всё! Хватит, — думал я,— доказывать не буду больше и писать не буду. Хватит. Дописался”. Я думал про себя, но вдруг сказал Щетинин:
—  Писать не нужно прекращать, Владимир. — Потом он подошёл ко мне, положил руку на плечо и, глядя в глаза, стал голосом вдруг выводить мелодию. Седой академик брал высокие ноты, но более удивительным было то, что он выводил мелодию, похожую на ту, которую пела в тайге Анастасия.
Направляясь к выходу из школы, я всё же увидел в холле, где сновали дети, сидящую на стуле Настеньку и подошёл к ней. Она встала, подняла голову и чуть усталые глаза через мгновение заполыхали, даря Свет и тепло. Я понимал сейчас: она отдаёт свою энергию и тепло и отдаст всё, без остатка отдаст, чтобы помочь той, другой, сибирской Анастасии, её мечте. Ставшей теперь их общей мечтой. Да что же это творится такое? В чём сила той мечты? Зачем они?.. С полной самоотдачей... И этот детский взгляд... Хватит ли одной жизни, чтобы стать, хоть частично, достойным такого взгляда? Вслух ей сказал:
—  Ну, здравствуй, Настенька. — А про себя: “Не надо, Настенька. Спасибо. Прости меня...”
—  Я провожу вас. Мы с Леной проводим вас до машины.
Пока машина не свернула на повороте, я смотрел на маленькие и всё уменьшающиеся фигурки, стоящие в начале дороги у дома-терема под фонарём. Они не махали руками, прощаясь. Каждая держала одну руку поднятой вверх, ладонь — направленной в сторону удаляющейся машины. Я знал, мне Щетинин ещё раньше пояснил. Этот жест обозначает: “Мы направляем тебе свои Лучики добра, пусть они будут с тобой, где бы ты ни был”. И снова всё обжигающая мысль: “Что нужно сотворить, как стать таким, чтоб быть ваших Лучей достойным?”



С ЧЕМ СОГЛАШАТЬСЯ, ЧЕМУ ВЕРИТЬ?
Встреча с академиком Михаилом Петровичем Щетининым, знакомство с его удивительной школой произошли после второго визита к Анастасии. После посещения этой школы у меня почти не осталось сомнений относительно высказываний Анастасии по воспитанию детей, относительно её действий по общению с сыном. Но тогда в тайге во мне всё бунтовало против неё. Не хотелось ей верить. По крайней мере, не всему хотелось верить.
Пишу эти строки и представляю, как многие читающие их скажут, кто вслух, кто про себя: “Сколько же можно не верить? Ведь множество раз ему приходилось убеждаться в её правоте, и все равно он, как дебил, не может воспринять новое явление”.
Дочь Полина видеокассету прислала с читательской конференции, я посмотрел, как учёный из Новосибирска, Сперанский его фамилия, прямо со сцены сказал: “ То, что говорит Анастасия, Мегре осмыслить до конца не может. Ему нечем такое осмыслить”.
Я не в обиде на него, напротив, он очень интересно всё говорил, зал слушал, затаив дыхание, и я благодаря ему смог осознать: Анастасия — Сущность, самодовлеющая субстанция.
Что про меня тут говорить, другим всё время делом занимался, но что же те, кто увлекался наукой о Земле, о детях и молчал иль тихо говорил, словно пищал? И даже дети пишут в своих письмах мне, чтобы я внимательнее относился к тому, что говорит и делает Анастасия.
Но, уверяю вас, уважаемые читатели, я теперь намного внимательнее к ней отношусь, однако не могу не спорить с ней, не сомневаться. Потому не могу, что не хочется ощущать себя и всё наше общество полными идиотами. Не хочется верить в то, что мы идём путём дегенератов.
Вот и стремлюсь найти хоть какое-то оправдание нашим действиям. Или неприемлемость для нашей современности её мировоззрения. И буду стремиться к этому, насколько хватит сил. Ведь если этого не делать, придётся признать не просто её правоту, а ужасающую ситуацию, в которой мы с вами сегодня находимся. И если говорить о существовании ада, то мы сами и строим в ад дорогу. Давайте возьмём хотя бы ситуацию с воспитанием детей. Я о себе скажу, но и про всех, подобных мне, и, думаю, немало их.
Учился я посредственно, отец наказывал меня за каждую двойку. Наказывал, не только лишая возможности погулять на улице с ребятишками, покупкой очередной игрушки, но и покруче. И был страх. Страх больший, чем удар ремня. Чего-то большего боялся я всё время. И шёл к доске, словно на эшафот. И вырывал из дневника страницы.
Школьные годы чудесные,
С книжкой, тетрадкою, песнею,
Как они быстро летят,
Их не воротишь назад.
Разве они пролетят без следа?
Нет. Не забудет никто никогда
Школьные годы.
Помните слова песни, внушающие нам, как прекрасны школьные годы? Внушают, внушают. Но давайте вспомним, особенно мы, троечники, а ведь нас большинство, с какой радостью зашвыривали подальше мы ненавистный портфель, когда начинались каникулы.
Как могут быть чудесными школьные годы для ребёнка, которому физиологически необходимы движения, а от него требуют целых сорок пять минут сидеть почти без движения, в строго определённой позе, положив, как все, обе ручки на парту. Кто-то флегматичный, медлительный это выдерживает, а тот, который от природы подвижный, темпераментный, импульсивный, ему каково? Но ведь всех под одну гребёнку, словно роботов, без разбора — сиди, иначе...
И сидит, старается выдержать сорок пять минут маленький человек, а через десятиминутный перерыв — новые сорок пять, так месяц, год, десять лет, выход один — смириться. А главное, смириться вообще с тем, что всю жизнь с чем-то должен смиряться. Жить, как заведено, жениться, как заведено, на войну идти, раз такая дана установка. Верить непременно в то, во что скажут.
Согласившимися смириться легко управлять. Вот только хорошо, если бы они были здоровыми физически, для работ разных. А они пить начинают, наркотики употреблять. Но не потому ли человек пьёт и наркоманом становится, что вырваться, хоть на мгновение, но вырваться стремится из клетки всеподчинённости чему-то непонятному его Душе и сердцу. Да не летят они быстро, школьные годы, тянутся они каждые сорок пять минут пытками.
Наши прапрадеды, деды и отцы считали и теперь мы считаем, что так надо, что ребёнок не понимает. И насилие над ним нужно для его же блага. Вот теперь, сегодня наши дети, Ванечки, Коли, Саши и Машеньки, тоже идут в школы, и мы сегодня, как века назад наши предки, тоже считаем, что направляем их во имя их же блага, за знанием и Истиной идут они. Вот тут-то — стоп! Давайте поразмыслим.
Период наш дореволюционный. За партами наши прадедушки сидят, тогда ещё не выросшие дети. Закон Божий им преподают, историю и как кто должен жить учат. Тех, кто не вызубрил и кто как следует воспринимать не хочет представленное мировоззрение, линейкой по башке и по рукам учитель строгий бьёт для их же блага.
Но вот свершилась революция, и враз признали взрослые, что в школах детям внушали ахинею. Из классов старое всё — вон, и новое внушается детишкам: законы Божьи — ерунда сплошная. От обезьяны развивался человек. Наденьте красный галстук, в линеечку постройтесь, стихи читайте, славьте, славьте коммунизм. И славили, читали, надрываясь, и отдавали взрослым пионеры честь. “За детство счастливое наше спасибо, родная страна”. И снова тех, кто не слишком постарался, лишали, били, публично осуждали.
Но вдруг, и в нашем же веке, на наших глазах, новые вдруг установки. Забросить галстуки. Чума красная постигла нас. А коммунизм — террор сплошной и лицемерие. Человек от обезьяны? Да это бред сплошной. Мы от другого чего-то родились. Рынок! Демократия! Вот Истина!
Где Истина, где догма лживая — ещё неясно до конца. Но дети вновь за партами сидят не шевелясь. А у доски — учитель строгий...
Веками длится над детьми садизм духовный. Как будто лютый зверь, невидимый и страшный, стремится каждого рожденного вновь поскорее вогнать в какую-то невиданную клетку. У зверя — верные сподвижники, солдаты, кто они? Кто издевается духовно над детьми? Над каждым в этот мир пришедшим человеком? Как имя их? Профессия какая? И что ж, поверить просто так, что имя их — учитель школьный или родитель? Образованный родитель? Так сразу не могу поверить, а как вы?
Сегодня учителям не платят вовремя зарплату. Учителя бастуют: “Мы детей учить не будем”. Скажите, плохо или хорошо, когда зарплату не платят человеку? Конечно плохо. Жить ведь человеку на что-то нужно. Но если среди бастующих действительно духовные садисты есть? Скажите, плохо или хорошо, что деньги не дают тому, кто над ребёнком вашим издевается?
Вообще, забастовки учителей навели меня на интересные размышления. Сейчас в крупных городах есть платные школы, организаторы этих школ подбирают наиболее одарённых учителей и платят им неплохую зарплату — примерно раза в два больше, чем в обычных. Отдать ребёнка в такую школу не каждому родителю удаётся, даже если он имеет возможность оплачивать обучение. Потому что школ таких не хватает. А почему не хватает? Причина проста — потому, что не хватает учителей хороших. Организаторы не могут их найти.
Ещё вопрос. Учителей не могут найти даже на хорошую зарплату, а кто тогда бастует — вот вопрос? Только поверьте, пожалуйста, я никоим образом не хочу выделить из всего среза нашего общества именно учителей одних. Я, говоря о них, себя в виду имею тоже. Ведь это я средь них. Ведь я — родитель и дочь свою учить заставлял то, что преподавали в школе ей, а потом, в начале перестройки, спрашивал: “Как по истории, учитель, что сейчас вам говорит?” — в ответ услышал: “Учитель говорит, но будто бы молчит”. А что на это дочери сказать? Вот и сказал: “Ну, ты не мудрствуй. Ты, давай учись”.
Теперь вот забастовки, но только ли учителей? Врачи бастуют, шахтёры, учёные. Бастующие пишут на своих плакатах: “В отставку правительство, в отставку президента!” Логично всё, считают, кто бастует. Раз нет зарплаты, значит, не справляется с обязанностями власть.
Сегодня всё в требованиях подобных кажется логичным, а вот завтра что? Опять вопрос. Быть может, выяснится завтра, что правительство и президент на светлой стороне стояли, от посягателей, вампиров Землю всю спасали. Невольно, может быть, и сами не подозревая, под градом недоброжелателей, рискуя власть терять, но денег не давали садистам, разрушителям и Душ людских, и плоти, и Земли. А те в истериках пред всеми мучениками представали.
Сегодня мучениками. С сегодняшних позиций, постулатов, но завтра новые постулаты придут, и кем предстанет кто — ещё не ясно. Анастасия говорит:
—  Неверный путь сам каждый выбирает. Всегда расплата не потом, а в этой жизни наступает. Но каждым новым днём, с восходом солнца каждым дано для каждого осмыслить Истинность его пути, и выбор дан тебе! Ты волен, выбирай, куда идти. Ты человек! Осмысли суть свою. Ты — человек, рождённый быть в Раю.
Я спрашиваю:
—  Где же он? Рай? Кто нас завел в какое-то болото? А она в ответ:
—  Сам для себя творит всё человек.
Вы только поймите, что она ещё говорит. Она ведь утверждает, что сейчас настало время ускорения каких-то процессов вселенских. И те, чей образ жизни не соответствует естественным законам бытия, будут подвержены испытаниям сначала самым обычным способом, понятным и явным, и эти испытания для них как добрый знак к осмысливанию своих поступков, своего пути. У тех, которые осмыслить не сумеют, ещё невзгоды будут, а потом они из жизни должны будут уйти, чтоб здоровыми возродиться лишь через девять тысяч лет.
И получается, что, по её словам, шахтёры, рвущие жилы Земли, врачи современной медицины, вторгшиеся в генную инженерию, учёные, наизобретавшие смертоносные производства, уже получили первый знак в виде отторжения их обществом и материальной неудовлетворённости. Те из них, кто имеет материальные блага сегодня, ещё больше страдают от моральных неудовлетворённостей, подсознательно осознавая, что их деятельность вредна и никакого блага не приносит никому. Я возражать пытался, объясняя, что уголь нужен для заводов, а она:
—  Каких заводов, что дымят, сжигают воздух, для дыхания человека предназначенный, и льют металл, чтоб сделать автомат и пули?
Другими словами, она утверждает, что созданная нами система искусственного жизнеобеспечения столь несовершенна, что все её достижения сейчас будут оборачиваться катаклизмами.
Изрытая под большими городами Земля, где заменили естественные подземные ручейки и бьющие из недр чистые ключи системой труб, кранами, не может самовосстанавливаться и гниёт, а гниль свою с водой в краны для каждого несёт. Ещё Анастасия говорит:
—  Наступит время, человечество поймёт. Учёный самый крупный к бабушке на огород придёт. Изголодавшийся, попросит он помидор себе на пропитание. Учёный и его творения мнимые той бабушке сегодня не нужны. Она про них не знает, да и знать не хочет. Она спокойно без учёного живёт. А он не может без неё прожить. Он — в мире иллюзорном, бесплодном, в никуда ведущем. Она — с Землёй естественной и с Вселенной всей. Она нужна Вселенной, он не нужен.
Я возразить пытался тем, что если мы не будем производить оружия, а только Землёй заниматься, то станем слабыми, нас легко могут завоевать технически развитые державы, имеющие оружие.
—  У них проблема настаёт, как бы себя сберечь от собственных оружий! И порождённых ими социальных катаклизмов.
—  Да, бросят всё они и с пулемётом побегут на огороды, к нашим бабкам, дачникам твоим, а пулемётов нет у бабок, чтобы отбиться.
—  А добежать успеют? Как считаешь ты? Между собой за бабок не передерутся?
Вот и получается, если не спорить с Анастасией, отнестись с доверием к тому, что говорит она, тогда нужно признать себя полнейшим идиотом, червями, погоняющими плод. Не хочется такого признавать!
Так понимая, ну, может быть, не всё в Анастасии, я хоть какое-то пытаюсь оправдание найти тому, что мы творим. А если не найти разумных оправданий, признать несостоятельность пути, тогда... А что тогда? Давайте поразмыслим. Быть может, стоит детям дать без наших постулатов подрасти? И у детей спросить, куда и как нам следует идти?
Анастасия говорит о том, что дети, не искалеченные духовно нами, дети найдут возможность и себя и нас спасти, вернее, данный Рай нам изначально обрести.
Всё просто и не очень просто в нашем мире, оказывается. Ну почему, скажите, почему бы не распространить опыт школы академика Щетинина. Почему бы не сделать хотя бы по одной такой школе в каждом областном центре? Оказывается, не очень просто. Щетинина я попросил в Новосибирске такую школу сделать. Он дал согласие. Но кто поможет с помещением? Вопрос. Я у Щетинина спросил:
—  А если в городах других найдутся люди. Организуют базу, сможете вы в разных городах хоть по одной организовать подобной школе?
—  Так сразу невозможно всё решить, Владимир.
—  Почему?
—  Мы столько не найдём учителей для школы.
И снова мысль. Да что ж это такое — “нет учителей”! А кто ж тогда бастует?
Школа академика Щетинина — официальная школа, не частная. Это бесплатная школа Министерства образования Российской Федерации. Но почему она в горах, в ущелье? Почему? И почему стреляли в академика Щетинина. И почему убили его брата? И почему казаки помогают охранять её? Кому не нравится она? Кому мешает?
Меня в Госдуму пригласили, в Комитет по образованию. Там прочитали книжки “Анастасия”, “Звенящие Кедры России”. И в Госдуме, в Комитете по образованию, нашлись люди, разделяющие и понимающие сказанное Анастасией. Хорошие люди. Я им о Щетинине рассказывал, они и его хорошо знают, с уважением отзываются.
—  Так в чём же дело? — спрашиваю. — Почему ничто не изменяется в образовании страны? По-прежнему страдают дети, идут к доске, как к эшафоту. И без движения за партами сидят? Ответ был грустным для меня. И, к сожалению, трагичен для тех, кто ещё дети сегодняшнего дня. Парадоксально, но именно учителя, сами учителя преградою непреодолимой стали, как понял я, когда услышал грустный тот ответ:
—  Куда, скажи, деть множество учёных званий, степеней, бесчисленные диссертации на тему воспитания детей? Куда научные деть институты? Ведь ими разработана система. Запущена машина, и маховик её так просто, враз не остановить. Каждый диссертант, тем более со званием профессор отстаивать стремится свои взгляды.
Ещё узнал я, как женщина-депутат из нашей Думы после визита в школу Щетинина посокрушалась:
—  Мне непонятно всё в той школе, она какая-то необычная, на секту похожа.
Я не знал, что конкретно обозначает слово секта. Уже потом нашёл словарь и посмотрел. В словаре сказано:
“Секта от лат. secta, учение, направление, школа —
1. Религиозная община, группа, отколовшаяся от господствующей церкви;
2. Обособленная группа лиц, замкнувшаяся в своих узких групповых интересах”.
Непонятно, что под этим словом имела в виду депутат, но думаю, что в отношении школы Щетинина ни первое, ни второе не очень-то подходит. А если он обособился, то от хорошего или плохого? Думаю, если он и обособился, то от садистского обращения с детьми. А вот о Думе, депутаты которой делают такие заявления, ничего не могу сказать. Пусть читатели подумают, в какой степени подходит к некоторым фракциям Думы определение: “Обособленная группа лиц, замкнувшаяся в своих узких групповых интересах”. Секта, значит?
В Щетинина стреляли. Но он мужчина. Сейчас казаки, быть может, хоть как-то помогут. И Анастасия сказала, что будет сберегать росточки новые. Теперь я понял, пусть и она не выходит из своей тайги пока. Была б она поагрессивней, шарахнула б Лучом своим по диссертациям, по званиям, по гнили всякой. Так нет же. Надо, мол, спокойнее. Надо сознание менять.
Вот так, что думал сам про воспитание детей, про школы современные, то написал, но получается, наверное, сумбурно, не очень искренне. Не очень искренне потому, что вообще-то мне хотелось про школу нашу с матом русским написать. Да стиль письма какой-то новый после общения с Анастасией появляться стал, не все слова в него ложатся.
Ещё хотелось бы сказать учителям, всем тем, кто смог и вопреки системе хоть чуточку ребёнку дать добра и, как Щетинин говорит, “вписать в естественный космический процесс”. Спасибо вам! И до Земли поклон.
И ещё я понял из того, что говорит Анастасия о воспитании детей, на самом первом месте осознание: ребёнок — личность. В отличие от взрослых, нас, малыш физически, конечно же, слабее, но он неизмеримо нас добрее, он непорочен, постулатами не сжат. И прежде чем всякие нравоучения ему в голову вбивать, нам следует самим о мире кое-что понять. Самим! Самим подумать! Хоть на время позабыть чужие постулаты.
А нам, предпринимателям, самим придётся как-то учителей искать им в каждом городе, помочь в создании базы школьной и там учить детей своих и внуков.



О КОНТАКТЁРАХ
День за днём проходит моего пребывания в тайге, а я так никакого занятия для себя и не нахожу. Анастасия бегает куда-то, всё хлопочет по делам своим. Сын, хоть и маленький ещё совсем, но и он прекрасно с помощью нянек своих диких со всем справляется. Странное дело получается: как будто человечество понавыдумывало всего лишь для того, чтоб вроде бы при деле быть. А тут ходи по лесу и только думай. Вот и хожу, и думаю. К озеру снова пришёл, на место своё излюбленное сел у озера под Кедром. И на мешок, что с письмами читателей, смотрю и тут подумал: “Надо не забыть, чтоб на вопросы все ответила Анастасия”. Как подошла она, я сразу говорю:
—  Видишь письма от читателей? Я всё рассортировал по вопросам. Вопросы о воспитании детей, разные предложения, о религиях, о предназначении России, о войнах, стихи и пожелания, от контактёров письма. Видишь?
—  Да, вижу.
И первым делом о контактёрах я спросил Анастасию.
—  Есть люди, которые говорят, ну, вот они в письмах пишут, что общаются с внеземными цивилизациями, с какими-то личностями прошлого, голоса разные слышат, записывают некоторые люди то, что слышат, говорят, что они записывают разную информацию, переданную им Высшим Разумом Вселенной. У нас книги большими тиражами издаются о контактах, например Блаватская, женщина-писательница есть такая, она написала несколько толстых книг, и Рерихи, известные многим люди, тоже написали и книги, и картины, читают во многих странах их, картины выставляют. Другие люди пугаются, боятся, когда голос слышат. Смотри, вот есть письмо от девочки из города Клинцы, ей голос говорит, что он — учитель мудрый, и она слушаться его должна, а девочка пугается и просит ей помочь. Действительно ли они общаются с кем-то и как это происходит?
—  Но что, по-твоему, внеземная цивилизация, Владимир?
—  Ну, население какой-то другой планеты, звезды или что-то невидимое, рядом живущее. Если они общаются с личностями, которые раньше жили, значит, эти личности в каком-то невидимом мире живут.
—  Каждый человек, Владимир, так устроен, что ему доступна вся Вселенная, и видимая, и невидимая тоже. Каждый человек общаться может, с чем или с кем захочет.
Общение происходит примерно так, как через ваш радиоприёмник. Множество станций вещают всевозможную информацию, но отбирает из всего владелец радиоприёмника, что ему слушать.
Человек одновременно и радиоприёмник, и его хозяин. И от его осознанности, чувств и чистоты зависит, какая станция, какой источник звучание своё в нём обретёт. Как правило, та информация к конкретному приходит человеку, которую осмыслить сможет он, понять, использовать. И всё должно происходить спокойно, без назойливых акцентов на величие.
Когда кому-то о собственном величии говорят, пытаются воздействовать на самость: я так велик, но выбрал лишь тебя из всех, ты будешь ученик мой, тоже возвеличишься над всеми. Как правило, такое говорят неполноценные, бездушные созданья. Им не дано быть во плоти, тогда они стремятся Душу человечью потеснить и плотью завладеть чужой. Воздействуют они на разум, самость и на страх перед неведомым у человека.
—  Но как избавиться от них, многие читатели спрашивают?
—   Так это просто очень, они трусливы сами, примитивны. Предупредить их нужно: “Уходи, а если не уйдёшь, я обожгу тебя своею мыслью”. Они прекрасно знают: мысль человека посильнее их во много раз.
Ещё листочек чистотела можно пожевать, сначала на ладонь листочек положить и мысленно ему сказать: “Избавь меня листочек от всяких нечистот”.
—  А если множество людей и сами захотят с одним источником поговорить? Как быть? Смотри, вот в письмах пишут, что с тобою говорят, так ли это? И если так, то как ты успеваешь всем ответить? Ведь много их, они все утверждают, что непосредственно с тобою говорят и ты им отвечаешь.
—  Свои воспроизводит мысли каждый. И мысли каждого живут, не исчезают в никуда.
Мной и тобой помысленное тоже есть в пространстве, есть и моя мечта в пространстве, мои мысли, их может слышать каждый, кто захочет, одновременно слышать могут многие, вопрос лишь в том, какое искажение способен допустить приёмник.
—  Что значит искажения? Они зависят от чего?
—  От чистоты того, кто принимает. Представь, Владимир, по приёмнику обычному ты слышишь речь. Но вместо слов отдельных врываются помехи, а некоторые слова тебе неведомы, понятия, стоящие за ними, тебе не ясны, что в этом случае ты будешь делать?
—  Попробую сам догадаться, какие вставить в непонятные места слова.
—  Конечно. Но вставленное тобой слово способно мысль звучащую принизить, изменить, в обратном направлении направить. Лишь собственная чистота способна Истину без искажения слышать, и если недостаточна она — твой настрой и чистота твоя, — тогда не следует винить источник.
Как в материальной жизни, вашем мире, источников звучащих множество со всех сторон, на Истину претендовать они стремятся, твоим умом и волей завладеть, твою построить жизнь себе в угоду, но слушать их или не слушать, волен ты. Ты волен сам решать, ни на кого не следует пенять.
—  Допустим, так, но если прозвучит вопрос какой-то, а мысли во всей Вселенной для ответа ему нет? Тебе вопрос, к примеру, задают, а мыслей нет твоих таких в пространстве, чтобы ответить на заданный вопрос, ты в ответ своих не производила мыслей, что тогда произойдёт?
—  Вопрос, которому ответа во Вселенной нет, мгновенно и во всем ускорит продвиженье. Как вспышка яркая, как звон, достигнет он всех уголков, в движение всё придёт, случится воссоединение противоположностей, ответ родится, и его услышат.
—  Так, значит, сразу же ты лично, непосредственно услышишь тот вопрос, увидишь задавшего его?
—  Как все, и я его мгновенно буду слышать. Но, к сожалению, тысячелетьями вопросы одинаковые люди задают, ответы есть на них, да слышащих немного.
—  Как всё же разобраться? Когда источник Истину несёт или, вернее, без помех когда Она воспринимается? Ведь треска нет в ушах, когда извне мы что-то слышим, ты говоришь, ответ рождается как будто в виде мыслей собственных, собой произведённых. Но разобраться с помощью чего, во благо голос или нет? Ведь все, кто слышат голоса, считают, будто слышат только Высший Разум.
—  Когда в тебе звучит не просто слово. Когда вдруг чувство вспыхнуло, эмоции Души и слёзы радости в глазах. И ощущение тепла, и запахи, и звуки родились в тебе. Когда порыв, потребность к сотворению почувствуешь в себе и жажду к очищению, уверен будь, ты ясно слышишь мысли Света.
Когда холодная приходит информация, указка иль приказ, пусть даже говорящая о благе, пусть мудрой кажется она, мудрейшей даже. И представляется верховным и могущественным очень источник, исторгающий её, ты знай: за благом прячется не благо, а приучает следовать тебя себе в угоду сущность, которой воплощенья в совершенство не дано.



ВСЕМ В ЛЕС ИДТИ?
— Анастасия, вот ещё одна проблема. Читатели некоторые хотят жить, как ты в тайге живёшь. Одни к тебе попасть стремятся и просят дорогу указать, другие поселения в тайге организовать хотят. И, как это сделать, свои предложения пишут в Московский центр. Вообще, я прочитал: в мире есть уже поселения такие, когда люди из городов оставляют свои дома и селятся общиной на природе. В Индии такие поселения есть. В Америке, у нас в России тоже, в Красноярском крае, например. И спрашивают люди у тебя, как лучше им осуществить свои задумки.
—  Зачем же уходить в другое место жить?
—  Ну, как это — зачем? Уходят люди из грязных городов, где воздух плохой, шум разный, суета. Переселяются на чистые, экологически чистые места, чтобы самим стать чище.
—  А там, где грязно стало, кто должен убирать? Другие?
—  Не знаю, кто. Но разве плохо, когда желание у человека появилось жить в чистом месте на природе.
—  Желание хорошее, вопрос в другом. Когда вокруг себя творящий грязь на место чистое приходит, он грязь собой привносит. Там, где сорил, сначала убери, тем самым смоешь ты свои грехи.
—  Значит, с уборки нужно всё начать. И как, по-твоему, происходить всё будет?
—  Всему началом осознанье служит, стремленье мысли, словно ручеёк дорогу оптимальную находит.
В России всё сегодня так и происходит. Ты посмотри внимательно, Владимир. Не зря, не просто так и не случайно заводы с трубами чадящими сегодня стали не у дел.
Всё меньше средств на армию находится в стране.
Но главное, героями не стали почитать вы тех, кого вандалами назвать не грех, кто Землю загрязнял деянием своим.
В леса не нужно уходить. Пришедшего пространство леса настороженно примет и долго будет изучать намеренья его, привычки, образ жизни. Ведь там, где жил ты, где сейчас живёшь, лес раньше тоже был, Создателем взращённый. Оазис Рая благотворный во что сегодня превратили?
Ушедший в лес не значимее, а наоборот, тех дачников, что на Земле пустынной, неухоженной, сады взрастили собственной рукой. Их знает, любит каждая травинка их участка, отдать старается тепло вселенское. И истинные чувства в тех, кто сам возвел оазис Рая, своей Души благое воплощая средь суеты и мрака омертвления.
—  А что ж тогда случится с городами? Кто будет их в нормальном поддерживать состоянии? Ведь в городах всё будет рушиться, гнить, разлагаться.
—  Недопустим и резкий переход от одного к другому, спокойное движение необходимо, оно сейчас и происходит. Оно прекрасно, в будущем ещё прекрасней будет.
—  Ну, Анастасия, ты в своём репертуаре. По-прежнему все дачники для тебя кумиры. Вот только о духовном они почти не говорят, как множество объединений разных, общин духовных.
—  К чему слова, воистину святые их дела.
—  Ещё вот письма. Один так целых пять уже прислал. Он утверждает, слышит голос и рамка говорит ему, что ты его зовёшь в тайгу, и он к тебе стремится. Мне в письмах угрожает, в Московский центр к Солнцеву приходит. Он говорит, что мы тебя от всех скрываем, и требует, чтобы ему поездку к тебе в тайгу организовали. Он не один такой, что ты ответишь им? Ты знаешь, думаю, что влюблены они в тебя. Считают, что они вместе с тобой дела благие должны делать. И вместе жить с тобой в тайге.
Отвечу всем, кто искренен: спасибо за Любовь. Но не звала в тайгу я никого. Что делать будете вы здесь? Что привнесёте? Если благие намерения ваши, пусть воплотятся там они, где вы живёте. Любовь осветит пусть живущих рядом с вами.



О ЦЕНТРАХ “АНАСТАСИЯ”
— В городах России, да и за рубежом уже люди стали организовывать центры, которые называют твоим именем. Давай послушай, я тебе прочитаю только одно письмо, каких много дочери моей, Полинке, пишут. Она сама на некоторые как-то отвечает, другие мне пересылает, но я на все ответить не могу, да и не знаю до конца, как отнестись к некоторым письмам. Ведь есть такие люди, что эти центры сектою считают. Давай послушай, вот одно письмо от центра, что сама на это скажешь?
Я прочитал Анастасии полностью одно письмо, что мне Полинка переслала. Вот оно:
“Здравствуйте, Полина!
Пишет Вам соратник нашего школьного экологического центра творчества “Анастасия” Карасёв Валерий Анатольевич.
Наш Центр очень юн, он образовался 4 декабря 1997 г. и сейчас находится в процессе своего становления. А способствовала его рождению книга Вашего отца, за что мы ему все очень благодарны.
Анастасия, подобно лучу Света в тёмном царстве, сейчас объединяет созидательные силы взрослых и детей, не потерявших способность к творчеству, к отстаиванию своей чести и достоинства, стремящихся к светлым идеалам, верящих, что счастье России, родного края — в наших руках и наших помыслах.
Мы понимаем, какие силы тьмы сейчас обрушились на неё, и, чем можем, стараемся помочь ей.
В нашем Центре трудятся учителя, школьники и их родители.
В настоящее время знакомим с Анастасией и её мыслями ребят, их родителей с помощью выступлений, классных часов, используя и распространяя книги Вашего отца, статьи из журналов.
Стараемся подбирать и научную литературу, объясняющую способности Анастасии.
Мы понимаем всю трудность работы в пробуждении осознанности человека, преодолении инертности человеческого мышления, поэтому ведём свою деятельность спокойно и уверенно. И уже сделали интересные открытия.
Часть людей воспринимают Анастасию как красивую сказку, другая часть с первого прочтения книги подключается к нашей работе, самая маленькая часть начинает распространять слухи, что Анастасия — это очередная секта. Мнение последних вызывает улыбки.
Но как говорится: Прости им, Боже, ибо не ведают, что творят.
Самое главное, мы рады тому, что Анастасия собрала нас вместе в этом сельском крае с умирающим сельскохозяйственным производством, в разорённом совхозе с его забывшими про нужды людей и молодёжи руководителями, в том самом месте, где когда-то родился М.И Калинин и процветал совхоз-миллионер “Верхнетроицкий”.
Здесь, в Центре “Анастасия” сельской школы им. М.И Калинина, и родилась наша программа “Радуга”. Назначение которой: “разработка и практическая реализация творческих направлений по развитию Родного Края, трудовому и нравственному воспитанию подрастающего поколения, созданию базы по производству экологически чистой сельскохозяйственной продукции”.
Цель программы “Радуга” — создание молодёжного культурного и производственно-экологического объединения “Русь”, в которое будут входить: славянский культурный центр “Лада”, производственный экологический комплекс “Род”.
Вот какую программу нам помогла создать Анастасия.
Пусть неверующие верят хотя бы в своё неверие, а мы будем осуществлять нашу программу, какой бы нереальной она кому-то ни казалась.
Наша цель: дать молодёжи на практике прочувствовать свою творческую силу.
Одно из направлений программы “Радуга” — это краеведение, изучение древней истории Родного Края, жизни и культуры наших предков-славян.
Рядом с Верхней Троицей когда-то был построен град Медведь, о нём практически ничего неизвестно, он стёрт с лица Земли. По берегам реки Медведицы находятся курганы славян. Имеют ли некоторые из них такое же значение, как дольмены в Геленджике, где произошла битва рати града Медведь с ордынцами? Нам нужна эта информация, мы не хотим быть непомнящими. То, что сможем, мы возьмём под свою охрану и восстановим, хоть фрагментами. Такая у нас просьба, Полина, к Анастасии.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>