<< Предыдущая

стр. 5
(из 14 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

[88] Ст. 707 и сл., 911 и сл., 917 и сл. – Пол. о нотар. части, куда отсылают в ст. 708 гражданские законы.
[89] Было бы желательно приравнять к подписи удостоверенный собственноручный знак лица, не могущего подписаться (см. Ш. У., ст. 15), и признать в определенных случаях механическую подпись (Ш. У., ст. 14 п. 2).
[90] Шв. ул. признает в некоторых случаях действительность подписи слепого, хотя бы и незасвидетельствованной.
[91] Упущение может быть правонарушением лишь в виде исключения, именно, поскольку не исполнено обещанное действие или поскольку имеется достаточное основание ожидать действия (Рюмелин, Die Grunde der Schadenszurechnung, 1896; Muller-Erzbach, Ar. f. c. Pr. 106, S. 309 и сл.). Наш законопроект (ст. 1173) определяет поэтому очень узко упущение, понимая под ним «несовершение такого действия, исполнение которого было обязательно в силу закона или распоряжения подлежащей власти» (также Ферстер и Лоран, Гуссаковский, Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными деяниями, в Ж. М. Ю. 1912, № 8, стр. 14).
[92] Иначе думают Победоносцев и Гуляев (против Шершеневич). Толкование ст. 684 в смысле признания законом причинной связи имеет, конечно, некоторые основания, но, во-1-х, трудно понять, почему установлена более строгая ответственность за действия, не признанные преступлениями и проступками, и, во-2-х, толкование ст. 684 в смысле причинной связи не согласуется со специальными узаконениями, коими признается ответственность за случай до границ непреодолимой силы. Таким образом слова закона: «стечение таких обстоятельств, которые он не мог предотвратить» (ст. 684) правильно толковать в смысле случайного стечения обстоятельств, а не непреодолимой силы.
[93] Подробнее см. ч. III, Ответственность за случайные действия.
[94] Т. Яблочков, Влияние вины потерпевшего на размер возмещаемых ему убытков. Т. II. Яросл. 1911, стр. 366 и сл., 393 и сл.; Его же, Смешанная вина и ст. 683 т. X ч. I. Яросл. 1910, стр. 39 и сл.
[95] Сенат дает утвердительный ответ (06/1 и 07/1), но в каждом конкретном случае дело решает суд по существу.
[96] Крайним защитником субъективной невозможности исполнения договора является Гуссаковский, Ответственность за неисполнение договоров (в Ж. М. Ю. 1913 № 8, стр. 7 и сл.). Частные постановления нашего закона указывают на субъективную невозможность как на чисто личное нравственное препятствие: смерть близких людей или тяжкая болезнь, грозящая смертью (ст. 1689 п. 1 – 5). Поэтому Сенат постановил, что стороны не обязаны действовать через поверенных (03/89). Об объективной же невозможности говорится, однако, в частном законе – ст. 216 и 218 Положения о казенных подрядах и поставках. В результате приходится прийти к тому заключению, что в наших гражданских законах не выражено общего правила о том, какова должна быть невозможность. Что же касается сенатской практики, то она склонна признать субъективную невозможность постольку, поскольку может идти речь о болезни должника. Так, Сенат не считает нарушением договора, если квартирант, вследствие болезни, наступление которой не зависело от его воли, не может очистить квартиры (00/62 ср. 75/62). Наш Проект гражд. уложения становится на точку зрения объективной невозможности. Данную точку зрения следует признать более правильной в интересах гражданского оборота (против Гуссаковский).
[97] Т. Яблочков, Понятие непреодолимой силы в гражданском праве (Юрид. Зап. 1911, вып. II и III, стр. 304 и сл.). Пирвиц (Непреодолимая сила в гражданском праве, в Ж. М. Ю. 1894/5 г. № 5, стр. 9–44) неправильно приравнивает непреодолимую силу к физическому принуждению лица. О непреодолимой силе см. еще Е.В. Пассек (в Ученых записках Юрьев. Унив.).
[98] Подробнее см. Т. Яблочков, Влияние вины потерпевшего на размер возмещаемых ему убытков. Яросл. 1911 г., стр. 335 и сл.
[99] Так, Сенат говорит: «Наконец, если даже допустить неустойку в обеспечении «нравственного интереса», то суду должно быть объяснено, в чем же этот интерес заключается дабы суд мог оценить законность такого интереса» (08/83). В теории против неустойки как обеспечения обязательства неимущественного характера возражают обыкновенно в том смысле, что неустойка предполагает существование действительного, главного обязательства (А. Винавер в Юр. Вест. 1914 г. II, стр. 253).
[100] В ст. 667 и сл. идет речь о вознаграждении за бесчестье (обиду, оскорбление). В изд. т. X ч. I 1842 г. ясно сказано, что «под бесчестьем следует понимать вознаграждение или удовлетворение пострадавшего за обиду, составляющую также вред, хотя и не имущественный, а нравственный».
[101] Ст. 1201 законопроекта; в ней правильно не упомянуто о вознаграждении за оскорбление, так как иск о бесчестье должен подлежать только уголовному наказанию (Объясн. Зап., стр. 406). О возмещении нравственного вреда, умышленно или по грубой неосторожности причиненного неисполнением обязательства, говорит прямо ст. 130 п. 2 законопроекта.
[102] Е. В. Пассек, Неимущественный интерес в обязательстве, Юрьев. 1894. В частности за идею возмещения неимущественного вреда в деликтных обязательствах высказались Пестржецкий (в Журн. Гражд. и Угол. Пр. 1873, кн. 2), Беляцкин (в Трудах Петерб. Юрид. Общества т. IV, 1912), Litauer (Themis Polska. № 1, стр. 74 и сл.), Як. Лившиц, Ответственность за моральный вред в гражданском праве (в Студ. Бюллетене Киев. Коммер. Института, 1914, № 17 и 18). Против возмещения нравственного вреда Петражицкий, Возмещение неимущественного вреда с точки зрения социальной политики (в Праве, 1900, № 11–16), также А. Винавер (в Юрид. Вестн. 1914, кн. II); Гуссаковский (в Ж. М. Ю. 1912, № 8).
[103] Из Записи II Отдел. Собственной Его Величества Канцелярии, на которой основаны правила о вознаграждении за вред, видно, что непосредственные убытки составляют ближайшее и необходимое последствие недозволенного деяния, и что самое определение непосредственных убытков предоставлено суду (см. Гуссаковский, Вознаграждение за вред, в Ж. М. Ю. 1912, № 8, стр. 22 и сл.).
[104] Проект признает ответственность за косвенные убытки, но с правом суда понижать их по своему усмотрению. За неограниченную ответственность стоит Гуссаковский (в Ж. М. Ю. 1912, № 8, стр. 24).
[105] По мнению Беляцкина, едва ли правильному, в ст. 23 речь идет о возможности возмещения нравственного вреда.
[106] В виде исключения о пониженной ответственности (culpa in concreto) говорит ст. 2105. Против нововведения законопроекта, не без основания, возражает Гуссаковский, Ответственность за неисполнение договоров (Ж. М. Ю. 1913, № 8, стр. 24 и 28 и сл.).
[107] Судебная защита признана у нас процессуальными законами (ст. 1 У. Г. С., а также ст. 690–694 т. X ч. 1).
[108] Понятие права возражения одно из самых любопытных правовых понятий новой теории, являясь могучим средством защиты юридических отношений (см. Колер, Гражданское право Германии, стр. 86 и сл.).
[109] Прим. к ст. 690 т. X ч. 1. – Условия законной обороны (самообороны) изложены в ст. 101–103 Улож. о наказ. Проект расширяет понятие самообороны до защиты не только себя, но и защиты других лиц от противозаконного посягательства на личность и имущество (ст. 99). Проект отличает еще необходимую оборону от «крайней необходимости» (мотивы к ст. 100, ср. Г. У., ст. 228), которая не освобождает лицо, повредившее или истребившее чужое имущество от ответственности за причиненный вред.
[110] Ст. 690 Уст. лесн. и ст. 1 прим. Уст. сельск. хоз. (по продол. 1895 г.). Понятие права удержания (ius retentionis) как особого института до сих пор не вполне установлено. См. М. Катков, Понятие права удержания в римском праве. Киев. 1910 (у него же литература). М. Катков на основании источников римского права определяет право удержания как право временного неисполнения обязательства, подлежащего исполнению, когда предмет исполнения превышает предмет требования. Такое превышение имеет место при встречном требовании возмещения расходов и убытков, понесенных удерживающим чужую вещь, благодаря этой же вещи (стр. 132 и сл., стр. 38 и 82). При таком узком понимании права удержания место ему может быть дано в правилах об исполнении обязательства. Современное право смотрит, однако, шире на институт права удержания, относя его к институтам защиты прав, как это делает и проект.
[111] В мотивах к ст. 101 составители проекта смягчили право задержания, придав ему характер удержания имущества, находящегося в обладании лица удерживающего.
[112] Под «тяжбами» в дореформенном процессе разумелись вотчинные иски (иски о праве собственности и о праве угодий). Ныне указанное различие исков и тяжб отпало (П. Т. К. II, стр. 254 и сл.).
[113] См. также ст. 132 и 706 У. Г. С.
[114] Добросовестность всегда предполагается и не должна быть доказываема.
[115] Об ограничениях права собственности см. вещное право.
[116] Конец существования лица не прекращает имущественных юридических отношений.
[117] Ограничение это есть одно из последствий общего принципа: не приносить в жертву интересов живого народа интересам народа мертвого (ср. Порталис; у Спекторского в Юрид. Вест. 1914, II, стр. 30).
[118] О частном случае приобретения по давности права угодия см. ст. 457.
[119] Сенат, по частному случаю, правильно разъяснил, что исковая давность не прекращается и не приостанавливается, хотя бы заложенное имение вышло из обладания залогодателя (реш. от 19 сент. 1912 г. см. Право, 1912 г. № 40).
[120] Иначе П. Попович, Оправдание давности и давность владения в древнеримском гражданском праве. В. 1911; Его же, Приобретательная давность по русскому и остзейскому гражд. праву, равно по проекту гражд. уложения. Варшава. 1913. Ср. Бутовский, Давность владения. СПб. 1911. Следует заметить, что и теория молчаливого отречения лица от своего права в пользу другого неверна потому, что отречение не есть отчуждение.
[121] Сенат разъяснил, что двухлетний срок устраняет лишь спор против купчей крепости как акта укрепления. Все же прочие споры могут быть предъявлены не только третьими лицами, в сделке не участвовавшими, но и тем, кто принимал в ней участие, а также и наследниками в течение общей 10-летней давности (03/64; 86/96, реш. 29 ноября 1912 г. по иску Раздеришиной к Глазовой, напечатано в Праве за 1912 г. № 26).
[122] За сокращение сроков давности по соглашению сторон Шершеневич и Гойхбарг. Против Шефтель (в Праве за 1912 г. № 15 и 16), хотя он допускает изменение коротких сроков давности как установленных в интересах самих сторон (сомнительно).
[123] По германскому уложению таким моментом будет возникновение притязания (ст. 198 Г. У.). У нас в вещных правах возникновение иска совпадает с моментом нарушения права (ср. 03/28); в правах же обязательственных таким началом будет момент, когда может быть потребовано исполнение обязательства. При периодическом исполнении, напр., квартирной платы с момента каждого просроченного платежа (80/296); при уплате по частным с момента последней уплаты (ст. 1550). По срочным и условным сделкам – с момента наступления срока или условия.
[124] Ст. 1549, реш. от 11 февр. 1909 г. по делу Вадзинского; ср. прим. к ст. 1259. Гойхбарг (в Праве за 1910 г. № 40).
[125] Бутовский, Открытие наследства и вызов наследников (Ж. М, Ю. 1914 г. № 1). Отчасти Добрин (в В. Гр. Пр. 1914 г. № 1).
ЧАСТЬ II
ВЕЩНОЕ ПРАВО
Глава I. Владение и право собственности
§ 17. Юридические отношения по вещам (недвижимым и движимым). Владение и его защита
I. Юридические отношения по вещам как вещное право и его виды
Юридические отношения, как было выяснено (§ 2 IV 2), могут быть рассматриваемы с двоякой точки зрения: отношений между лицами и по объекту господства лиц в гражданском обороте. Соответственно этому и юридические отношения по вещам характеризуются так же двояко, как отношения абсолютные и вещные[см. сноску 1].
1. Отсюда вещное право есть отношение а) между управомоченным лицом и всеми третьими лицами, б) признанное в известных границах правом как господство управомоченного лица над вещью и обязанность всех третьих лиц признавать и не мешать этому господству.
а. Новая теория конструкции вещного права подчеркивает, что строго юридически вещное право не есть отношение господства лица над вещью, а отношение между управомоченным лицом и всеми третьими лицами по поводу вещей; это отношение выражается в возможности непосредственно и исключительно проявлять воздействие на вещь с устранением всех третьих лиц. Правильность этой конструкции следует из того, что право обыкновенно предполагает юридическое отношение, а юридическое отношение возможно лишь между лицами, а не между лицом и вещью. Тем не менее, теория эта упускает из внимания, что объективное право очерчивает также в известных пределах размеры воздействия лица на вещь.
б. Поэтому более точно будет определять вещное право не только отрицательно (в смысле устранения всех третьих лиц), но и положительно как господство лица над вещью. Таково понятие вещного права. Но, как бы его ни определять с отрицательной или положительной стороны, или той и другой вместе, несомненно одно, что вещное право есть юридическое отношение лишь в известных границах, признанных правом[см. сноску 2].
2. Эти границы могут быть и менее широкими, в соответствии с чем различаются виды вещного права.
В наших законах эти границы образно излагаются в виде «существа и пространства» разных прав на имущество, и эти разные права на имущества излагаются в первых четырех главах раздела второго, книги второй т. X ч. 1[см. сноску 3]. Среди них на первом месте стоит наименее ограниченное вещное право – право собственности (гл. 1-я). Оно называется в наших законах правом полной собственности (см. напр., ст. 425) и противополагается праву собственности неполному (гл. 2-я, ст. 432 и сл.). Противоположение это – неудачно, так как право собственности не может быть ни полным, ни неполным. Действительно, в термине неполное право собственности законодатель выразил мысль о существовании других прав на чужое имущество, названных им неполными правами на имущество (ст. 432). Термин «неполные права на имущество» шире, однако, понятия вещных прав на чужое имущество, так как законодатель под неполными правами на имущество разумеет не только последние, но ограничения права собственности (п. 1 ст. 432), ограничения собственников отдельных имений (п. 3–5 ст. 432) и все права, поскольку они связаны с отдельным пользованием, владением и распоряжением чужим имуществом (п. 6 – 7 ст. 432).
Таким образом, по нашим законам виды вещных прав будут следующими:
1. Право собственности (полное).
2. Права (неполные) на чужое имущество (каковое имущество есть право собственности неполное).
Указанная терминология видов вещного права не совсем согласуется с общепринятой в гражданском праве. Именно, среди прав на чужую вещь различают: сервитуты (у нас отдельное пользование и права угодий), эмфитевзис (у нас – чиншевое право), суперфициес (у нас – право застройки), залоговое право, вещные повинности. Наше право знает еще особый вид вещных прав – права на недра земли[см. сноску 4]. В особую группу абсолютных прав следует отнести авторские права, как права на нематериальную вещь (§ 9 I 4). Таковы виды вещных прав. Усвоив эти виды, гражданское право не разрешает по воле лиц ни создания новых видов, ни изменения содержания видов старых. В этом отношении вещное право представляет собой полную противоположность обязательственному праву. В обязательственном праве воля лиц творит все новые и новые правоотношения, раз только они не противоречат нравственности и правопорядку. Замкнутость и определенность содержания типичных видов вещных прав сообщает, напротив, всему вещному праву характер неподвижности, косности. Таким образом, в вещном праве лицо может осуществлять свои права в формах, заранее определенных в гражданском обороте. Значение этих форм особенно сказывается в отношении недвижимых имуществ. Недвижимые имущества до сих пор, несмотря на некоторую мобилизацию их в гражданском обороте (§ 9 II), налагают резкий отпечаток на все вещное право. Поэтому и до настоящего времени при изучении вещного права приходится проводить различие между вещными правами на недвижимости и движимости. Но, от вещного права, безразлично на какие вещи, следует еще строго отличать владение вещами (II).
II. Владение и его защита
Было объяснено, что бытовое отношение становится юридическим, если оно основывается на праве (§ 2, II, 2). Поэтому простое, фактическое обладание вещью, как не основанное на праве, будет только бытовым или экономическим отношением. Отсюда и простое обладание вещью нельзя относить не только к вещным правам, но и вообще к каким-либо правам. Тем не менее, уже римское право давало защиту такому фактическому владельцу вещи, который обладал ею как своей вещью, не признавая хозяином другое лицо. Такой обладатель вещи назывался в Риме владельцем (поссессором). Он противополагался обладателю вещи, который господствовал над ней, признавая ее хозяина. Этот последний обладатель назывался в Риме держателем вещи (детентором) и не пользовался правом самостоятельной защиты своего «держания» вещи. Если таким образом владелец, будучи фактическим обладателем вещи, в противоположность держателю, имел право на самостоятельную защиту своего владения вещью, то отсюда ясно, что римляне, защищая с помощью права факт, тем самым факту владения придавали как бы характер права[см. сноску 5].
Передовое современное законодательство (германское и швейцарское)[см. сноску 6] пошло еще дальше в защите фактического обладания вещью, давая самостоятельную защиту держателю вещи. Оно не различает, таким образом, владения от держания[см. сноску 7], иными словами, не придает значения воле субъекта, его намерению (субъективная теория), а учитывает лишь фактическое, хозяйственное положение вещи в обороте (объективная, экономическая теория). Передовое законодательство не требует поэтому для возникновения владения двух элементов (обладания вещью и намерения обладать ею для себя, как своей вещью). Для возникновения владения достаточно одного элемента – обладания вещью. Точно так же и потеря владения тесно связывается с утратою обладания.
1. Что такое владение по нашему праву – спорно.
Одни ученые (Шершеневич) держатся субъективной теории. Для них владение в т. X ч. 1 есть обладание вещью с намерением обладать ею для себя, как своею вещью. Другие (Васьковский) считают, что владение, по нашему законодательству, есть всякое обладание вещью, безотносительно к намерению ее обладателя; они не различают поэтому владения от держания (объективная теория). Сенат, с одной стороны, признает владельцем держателя вещи – арендатора (71/600 и др. 80/235), с другой стороны, говорит, что аренда не может быть приравнена к владению (09/6), что спор между арендатором и собственником или даже арендаторами имения одного и того же собственника не подлежит разрешению на основании фактического владения вещью (75/123, 587; 77/244). Таким образом, Сенат признает, по-видимому, владением всякое обладание вещью без отношения к намерению обладателя (объективная теория), поскольку имеется в виду защита его от третьих лиц, а не от собственника (при договоре) или равно – управомоченных лиц. В соответствии с этим должны быть решаемы вопросы о приобретении и потери владения[см. сноску 8]. Спорность понятия владения в литературе и некоторая неопределенность его в практике объясняется неясностью наших законов. Тем не менее, анализ ст. 531 в сопоставлении ее со ст. 533 побуждает признать, что под владением разумеется в наших законах всякое обладание вещью (следовательно и держание) без какого-либо отношения к намерению лица обладать ею, как своею вещью. В ст. 531 речь идет о защите всякого владения и прежде всего законного владения, что видно из оговорки: «даже и незаконное владение». Законное же владение основано на дозволенном в законе способе приобретения имущества (ст. 524). Таким способом по нашим законам могут быть договоры и обязательства (прим. к ст. 699). Следовательно, обладание вещью возможно не только по праву собственности и иному вещному основанию, но и по обязательственному, напр., при аренде. Что под владением ст. 531 не разумеется только владение с намерением обладать вещью, как своею или для себя, а всякое владение, это видно из ст. 533. В ней речь идет специально о владении в виде собственности для приобретения вещи по давности. В таком специальном указании не было бы надобности, если бы в ст. 531 речь шла только о владении, а не вместе с тем о держании вещи[см. сноску 9]. Ссылка на ст. 1314 У. Г. С., которая будто бы знает специальное изъятие для держателей имуществ казенных управлений, в смысле признания только этих держателей владельцами, не может считаться убедительной. При казуистичности наших законов (в особенности разновременных) рискованно делать заключение от обратного. Далее, нельзя не подчеркнуть, что цель ст. 531 есть защита фактического распределения вещей в обороте[см. сноску 10] от насилия и самоуправства[см. сноску 11]. Эта цель не была бы достигнута, если бы из понятия владения исключалось держание вещей. Причем самая защита фактического распределения вещей признается, конечно, не только за обладателями вещей, но и за теми, кои передали им свое владение вещами. Положение это, само по себе понятное, прямо признается передовым законодательством[см. сноску 12]. Наконец, и историческое толкование ст. 531 говорит также за защиту всякого владения, не исключая держания[см. сноску 13].
2. Не всякое фактическое обладание вещью считается, однако, владением. Оно должно удовлетворять еще особым условиям со стороны а) субъектов и б) объектов владения.
а. Так, хотя владение есть фактическая власть над вещью и субъектом владения может быть поэтому всякое лицо, даже ограниченное в правоспособности, тем не менее нельзя признавать субъектами владения таких лиц, которые обладают вещами другого лица в обстановке, исключающей всякую возможность считать их владельцами данных вещей[см. сноску 14]. Наши законы ничего не говорят об этом, но передовое законодательство знает данное ограничение в отношении слуг и вообще лиц, занятых в чужом предприятии.
б. Сложнее вопрос в отношении объекта владения. Возможно ли владение движимыми и недвижимыми вещами, составными частями, принадлежностями, правами, возможно ли совладение? Все эти вопросы нуждаются в разъяснении. Несомненно, что нет серьезных оснований ограничивать владение каким-либо видом вещей и, в частности, исключать владение правами. Так именно поступает передовое законодательство[см. сноску 15]. Оно признает владение вещными сервитутами и повинностями[см. сноску 16], равно владение всякого вида вещами, поскольку, конечно, вещи не изъяты из гражданского оборота[см. сноску 17]. Сенат не допускает, однако, защиты владения движимыми вещами (73/782, 75/26)[см. сноску 18]; но правильно не признает владение правами (74/270 и др. 03/31, ср. 06/86, 10/8)[см. сноску 19]. В нашей литературе вопрос о владении правами приобрел некоторую остроту с изданием нового закона о местном суде. Комиссия Государственной Думы внесла небольшое изменение в редакцию п. 5 ст. 29 У. Г. С. (ныне 3 п. той же статьи). Именно, вместо слов: «иски о праве участия частного», в новой редакции говорится: «иски о нарушении права участия частного». Этим комиссия хотела ввести у нас владельческую защиту прав участия частного. Достигла ли комиссия своей цели – сомнительно[см. сноску 20]. – Владение составной частью допустимо, поскольку возможно отдельное владение ею, а принадлежностью – поскольку на то была направлена воля при передаче владения[см. сноску 21]. – Совладение, конечно, допустимо и обыкновенно предполагается, что каждый совладелец обладает всей вещью, но возможно совладение, аналогичное собственности, когда совладельцы сообща осуществляют свое владение. Во всяком случае, совладелец пользуется правом защиты всей вещи[см. сноску 22].
III. Виды владения, защита и юридическое значение владения
1. В томе X ч. 1 различается владение: а) законное и незаконное, б) добросовестное и недобросовестное, в) давностное владение (в виде собственности).
а. Владение признается законным, когда имущество приобретено способами, «в законах дозволенными» (ст. 524). Сенат к этому прибавляет, что если бы владение было приобретено способом, дозволенным законом, но по суду подлежало возвращению законному собственнику, то такое владение должно быть признано незаконным (83/79, 87/34, 91/105 и др.). Далее, незаконным владением будет то, которое приобретено недозволенными в законах способами: подлогом, насилием или самовольно. Подложное владение (основанное на подложном акте или ином обмане) предполагает знание подложности владения, безразлично когда – при начатии или продолжении владения (ст. 526). Насильственное владение, в противоположность самовольному владению, характеризуется насильственным отнятием или захватом имущества (ст. 527–528). Впрочем, понятие самовольного владения есть более широкое понятие: оно есть владение или пользование чужим имуществом «вопреки закону» (ст. 528)[см. сноску 23], и в этом смысле оно обнимает собой всякое незаконное владение, кроме подложного и насильственного владения.
б. Владение признается добросовестным, если тот, кто владеет имуществом, не знает, что право собственности на имущество принадлежит другому (ст. 529). При этом требуется действительное знание владельцем неправости своего владения, одного сомнения еще недостаточно (70/192, 69/315 и др., ср. ст. 626).
в. Давностное владение, или в виде собственности, есть специальный случай владения (ст. 533), с намерением обладать вещью как своей собственной. Проект называет такое владение самостоятельным, противополагая его производному владению (ст. 878–879)[см. сноску 24]. Наш закон различает еще пожизненное владение. Но пожизненное владение, в противоположность фактическому владению, составляет право лица, в пользу которого оно установлено (§ 22 IV). Поэтому пожизненное владение нельзя относить к фактическому владению.
2. Юридическое значение владения обнаруживается: а) в праве на защиту владения, б) во владении как титуле права собственности, в) в различной ответственности добросовестного и недобросовестного владельца.
а. По ст. 531 владельческая защита дается всякому владельцу, хотя бы его владение было и незаконное. Ближайшее рассмотрение вопросов о защите владения относится к области процессуального права. Что же касается вопроса, почему защищается владение, то вопрос этот решают различно[см. сноску 25].
б. Владение в современном обороте есть законный титул права собственности в отношении движимых вещей. Это значит, что, в интересах твердости оборота, всякий владелец движимой вещи считается собственником вещи и, не будучи им на самом деле, может даже передать право собственности добросовестному приобретателю вещи[см. сноску 26]. Основание этого правила и исключения из него см. § 21.
в. Добросовестный владелец менее строго отвечает перед собственником, чем недобросовестный владелец. 1) Добросовестный владелец не отвечает за неполученные доходы (ср. ст. 624) и не обязан возвращать доходов, полученных или законно ему следуемых по день, когда неправость владения ему стала достоверно известна (ст. 626). 2) Добросовестный владелец в период добросовестного владения отвечает за вред, лишь умышленно причиненный, а не по небрежности (ст. 634). 3) Добросовестный же владелец имеет право не только взять все заведенное в имении, но вместо этого имеет право требовать вознаграждения (ст. 628 и 622), разве заведенное добросовестным владельцем является единственно предметом роскоши. В этом последнем случае ему предоставляется только взять заведенное из имения и при том, если это возможно, без вреда или ущерба для имения (ст. 633). Напротив, недобросовестный владелец может взять с собою из имения все, что им перевезено туда или же вновь завезено, если только имущество не придет от этого в расстройство или в состояние худшее против того, в котором оно находилось во время завладения. В этом случае все заведенное или устроенное недобросовестным владельцем остается в пользу собственника без всякого за то вознаграждения (ст. 611 и 622). 4) Наконец, недобросовестный владелец, в противоположность добросовестному владельцу, обязан заплатить все судебные издержки владельца законного при отыскании им имущества и за расходы при вводе его во владение этим имуществом (ст. 625), а если в незаконном владении были денежные капиталы, то за все время их удержания – уплатить еще 6% с капитала и 3% неустойки (ст. 641).
§ 18. Право собственности (в частности, на недвижимости), его ограничения и виды
I. Определение права собственности и его содержание
1. Право собственности в отличие от других вещных прав есть а) наименее ограниченное б) вещное право.
а. Это определение права собственности не согласуется с прежним его пониманием как неограниченного права[см. сноску 27]. Дело в том, что уже в римском праве собственник был до известной степени ограничен. Тем более в настоящее время нельзя признать собственника неограниченным, когда гражданское право все сильнее проникается социальными началами и, в противоположность римским индивидуальным началам, все более стесняет собственника. Поэтому новейшие законодательства (общегерманское и швейцарское)[см. сноску 28], а также проект гражданского уложения, признают право собственности ограниченным, хотя и менее, чем другие вещные права.
В наших законах право собственности определяется в ст. 420. Причем, ближайший анализ этой статьи указывает также на ограниченность права собственности, что видно из слов закона: «кто быв первым приобретателем имущества, по законному укреплению его в частную принадлежность, получил власть, в порядке гражданскими законами установленном… (ст. 420)». Последние слова показывают, что власть собственника осуществляется не неограниченно, а в границах закона. Выражение: «в порядке гражданскими законами установленном», во избежание тавтологии, нельзя относить к слову «укреплению», так как перед этим словом стоит слово «законное» (Ельяшевич). Итак, чтобы ясно представлять себе право собственности, необходимо знать установленные законом границы, т.е. ограничения права собственности. Это показывает, что понятие права собственности определяется отрицательно, а не положительно, установлением того, чего собственник не может делать, а не того, что он может делать. Отсюда, можно вывести и другое важное заключение: в сущности, нельзя дать единого понятия о праве собственности и, тем более, нельзя утверждать, что в гражданском обороте есть какое-то единое право собственности. Такового в гражданском обороте нет и быть не может. Так, напр., право собственности различно ограничено в недвижимостях и движимостях. В частности, в наших законах речь идет об ограничениях лишь земельной недвижимости (II).
б. Право собственности есть вещное право. Следовательно, оно может быть определено двояко: 1) как господство (власть) лица над вещью и 2) как отношение между лицами в смысле права собственника устранять чье-либо воздействие на свою вещь (эксклюзивное отношение (Шлоссманн)[см. сноску 29]. Последнее понимание права собственности нашло себе место в ст. 420 (в коей речь идет о власти лица как исключительной и независимой от лица постороннего) и в сенатской практике (71/1219, 68/25, 69/1334). Любопытно, что сам Сперанский видел существо собственности в укреплении (титуле), т.е. в формальном моменте[см. сноску 30]. Это укрепление есть признание за лицом в обороте права 1) исключительного (эксклюзивного; 71/1219) 2) независимого от лица постороннего (т.е. независимой собственности) и 3) вечного и потомственного (т.е. бессрочной, а не временной собственности; 02/2). Указанными признаками право собственности отличается от других вещных прав. Дав формальное определение права собственности, Сперанский определил его, однако, и с материальной стороны, т.е. со стороны содержания.
2. Именно право собственности есть право владения, пользования и распоряжения вещью.
Впрочем, сам Сперанский понимал, что этой трехчленной формулой не исчерпывается все содержание права собственности, так как от права собственности может быть отделено и владение, и пользование, и распоряжение, а тем не менее право собственности все же останется. Напротив, неправильна сенатская практика, коей признается, что право собственности слагается из трех элементов: владения, пользования и распоряжения (03/115). В литературе вопрос о трехчленной формуле, будто бы исчерпывающей право собственности, ныне решен отрицательно. Отсюда право собственности не может быть, в сущности, ни полным, ни неполным. Право собственности всегда есть полное, хотя бы собственник не имел ни владения, ни пользования, ни распоряжения[см. сноску 31]. Неполным может быть лишь осуществление права собственности, но не самое право собственности. Потому неправильна и вышеизложенная классификация т. X ч. 1 с его делением права собственности на полное и неполное.
В частности, особого внимания заслуживают пространственные границы права собственности на недвижимость, именно на землю.
Понятно, что собственник имеет право на поверхность принадлежащей ему земли и на все ее принадлежности (ст. 424 и 386–392 т. X ч. 1), но ему принадлежит также право на недра земли (ст. 424) и на воздушное пространство над его землею (воздушный столб). При этом собственник вправе продать (?) ископаемые земли отдельно от ее поверхности или, обратно, оставить их за собой, продав поверхность земли (03/67, иначе теперь, см. § 22 IV 4 в.)[см. сноску 32]. Впрочем, право на недра земли не следует понимать в смысле ископаемых как составных частей (partes fundi). Право собственности на ископаемые собственник земли получает с момента их присвоения. До этого же времени собственник имеет лишь право на разработку земли, как следствие права собственности (03/67, 12/96)[см. сноску 33]. Что же касается права на воздушное пространство (воздушный столб), то закон ничего не говорит об этом. Однако, так как право собственности предполагает возможность господства лица над вещью, а равно и какой-либо интерес для собственника, то собственник не вправе запретить аэронавтам перелет через воздушное пространство над его землей, как не вправе запретить и проведение туннеля в глубине горы (последнее спорно).
Сенат, согласно господствующей теории, признает, однако, право собственности на воздушное пространство (12/129). Против такого признания возражают (Ельяшевич). Указывают, что нет особого права собственности на воздушное пространство, а есть право лишь постольку, поскольку необходимо обеспечить собственнику пользование поверхностью земли (ср. 87/93, 12/51). Проблема воздухоплавательного права нашла себе разрешение в германском законопроекте. В частности, им признано право пролета через чужие земельные участки[см. сноску 34]. Между тем, Сенат не делает никаких ограничений в отношении права собственности на воздушное пространство, с чем нельзя согласиться[см. сноску 35].
II. Общее понятие об ограничениях права собственности
Как только что выяснено, понятие права собственности (а равно и его содержание) определяется отрицательно – установлением тех или других границ, в пределах которых гражданский правопорядок признает право собственности.
1. Эти границы, суживающие понятие право собственности, и суть его ограничения.
Их никоим образом нельзя смешивать с правами других лиц на вещь собственника, в частности с сервитутами. Хотя права других лиц также стесняют осуществление права собственности, но эти стеснения не входят в самое понятие права собственности. Отсюда и практическое различие: ограничения права собственности хотя дают возможность третьим лицам осуществлять так или иначе свое господство над вещью собственника, но это господство не есть их гражданское право, их имущество. Различие между ограничениями права собственности и правами на чужую вещь познается, наконец, из тех целей, ради которых установлены в обороте ограничения права собственности и права на чужую вещь. Первые имеют своею целью, ограничивая понятие права собственности, сделать возможным осуществление права собственности в интересах самих же собственников и вообще в интересах общественного порядка. Вторые – предоставить третьим лицам гражданские права на чужую вещь, расширить сферу их частного господства на чужие вещи. Указанное различие целей и определяет различную юридическую природу ограничений права собственности и прав на чужую вещь[см. сноску 36].
2. Что касается т. X ч. 1, то он смешивает ограничения права собственности с правами на чужую вещь (сервитутами).
Смешение это объясняется тем, что т. X ч. 1 не говорит прямо об ограничениях права собственности[см. сноску 37], а излагает их под видом института прав участия общего (III) и участия частного (IV). Институт же этот, несомненно, своеобразный в нашем праве. В нем идет речь 1) об ограничениях только недвижимой собственности, 2) о так называемых легальных (принудительных) сервитутах[см. сноску 38] и 3) о сервитутах[см. сноску 39]. К сожалению, смешение сервитутов с ограничениями права собственности нашло себе место и в новом нашем законодательстве[см. сноску 40].
3. Ограничения права собственности не подлежат распространительному толкованию.
Поэтому, напр., ст. 442 не предоставляет права верхнему владельцу препятствовать нижнему пользоваться рекою и заставлять его понижать уровень воды, вследствие того, что верхний владелец, по причине перестройки своей мельницы, встречает при новом ее положении препятствие от действия нижележащей мельницы, если владелец этой последней мельницы не поднял уровня выше того, который существовал раньше и не вредил мельнице верхнего владельца при прежнем ее положении (96/17, ср. 13/80). Равным образом, верхний владелец не вправе требовать понижения воды потому лишь, что высота ее препятствует ему построить новую мельницу, перестроить старую и т.д. (71/210, 74/94). Недопустимость распространительного толкования имеет тем большее значение, что в наших законах нет особых постановлений, определяющих взаимные отношения собственника к лицу, пользующемуся правом участия частного. Сенат, исходя из существа этих отношений, постановляет, что пользующийся таким правом уполномочен к совершению всего того, что необходимо для его осуществления. Но этим не дается, напр., собственнику мельницы право, для поддержания воды на определенном уровне, распоряжаться вообще на земле берегового владельца и производить сооружения, стоящие вне непосредственной связи с плотиной (03/27). Вообще же Сенат считает (02/126), что никто не свободен пользоваться своим правом так, чтобы лишить другого возможности пользоваться его правом. На этом основании Сенат допускает возможность установления новых ограничений права собственности, помимо установленных в законе (02/126, ср. 13/36)[см. сноску 41] – положение, не лишенное опасности. К тому же оно противоречит принципу недопустимости расширительного толкования ограничений права собственности.
III. Право участия общего
Право участия общего есть такое участие в выгодах чужого имущества, которое устанавливается «в пользу всех без изъятия» (ст. 433). Как ограничение права собственности, оно существует исключительно в публичном интересе и проявляется в различных стеснениях собственника.
1. Так, всякое лицо имеет право прохода и проезда по большим дорогам и водяным путям, хотя бы они принадлежали частным лицам.
Правда, ст. 434 говорит о больших дорогах, однако, и проселочные дороги, показанные на плане специального межевания и служащие для сообщения между селами и деревнями, подходят под действие этой статьи (84/76). При этом, в частности, по берегам рек и других водяных сообщений определяется известное пространство земли для бечевой тяги судов и плотов и для прочих надобностей судоходства (ст. 437 т. X ч. 1). Пространство земли для бечевой тяги, называемое бечевником, существует по всем судоходным и сплавным рекам (76/341, 84/3). Какие же реки открыты для судоходства или сплава – это зависит от правительственной власти (80/220, 84/3). Ширина бечевника считается десять сажен от гребня берега, а не от уреза воды. До издания закона 1889 г. было спорно, можно ли назвать право прохода, проезда и право на бечевник ограничениями права собственности, так как согласно ст. 406 т. X ч. 1, «судоходные реки и их берега и большие дороги» отнесены к государственным имуществам. С изданием закона 1889 г. (см. ст. 4351), спор этот разрешен в пользу частных собственников. Именно в случае упразднения больших дорог, земли, находящиеся под ними, поступают «безвозмездно в распоряжение владельцев земель, через которые дорога пролегала во время ее упразднения или сужения, если учреждение, в ведении коего она находилась, не имеет доказательств, что та земля была приобретена под дорогу установленным порядком из частной собственности» (ст. 4351). Поэтому надо признать согласным с законом право прибрежного собственника: 1) устранять всякое неправильное пользование бечевником, не допуская этого пользования далее пределов, указанных законом (85/101, 91/48), 2) препятствовать возведению на бечевнике постоянных построек (91/48 и 114), 3) отчуждает бечевник в том объеме прав, какой сам имеет (00/14). Поэтому же право собственности на землю под бечевником может быть утрачиваемо и приобретаемо в давностный срок (88/43). См. также ст. 426 и 428. В частности, Сенат недавно признал, что там, где нет набережной в городе, берег принадлежит частным владельцам[см. сноску 42].
2. Закон устанавливает также целый ряд ограничений собственника в целях осуществления всеми и каждым прохода и проезда.
1. «Для подножного корма прогоняемого скота владельцам дач, прилегающих к большой дороге, запрещается скашивать и вытравлять траву, растущую на пространстве мерной дороги; а дабы прогоняемый скот не мог причинить порчи полям и потравы хлебу, то обязаны они свои дачи в тех местах от дороги огородить или обрыть канавами» (ст. 435). 2. «К обязанностям по водяным сообщениям прибрежных владельцев относятся между прочими следующие: 1) на реках судоходных не строить мельниц, плотин и заколов или других перегородок, от которых реки засоряются и к судовому ходу делаются неудобными; 2) позволять баркам и другим судам останавливаться у берегов и причаливать оные, выгружать свои товары, не выходя за черту отведенной земли под бечевник или пристань, без всякой за то платы» (ст. 438). 3) «Владельцы мельниц на реках, поименованных в Уставе Путей Сообщения (ст. 363, прим. 5, по прод.), обязаны по требованию местного начальства Путей Сообщения, спускать воду на основании правил, изложенных в том Уставе» (ст. 439). 4) «Владельцам запрещается строить через малые несудоходные речки мосты на козлах, жердях и на слабых сваях; но дозволяется строить либо постоянные мосты, кои бы сплаву бревен и дров не препятствовали, либо содержать разводные живые мосты или перевозы» (ст. 440).
3. Далее, в интересах судоходства и рыболовства закон ограничивает также собственников земель, прилегающих к морским берегам и озерам.
1. В Северном океане и Белом море должна быть свободной полоса берегового пространства не менее десяти сажен ширины для беспрепятственного пристанища рыбопромышленников[см. сноску 43]. В Каспийском море должна оставаться свободной одна верста, начиная от заплесков при самой высокой воде, для пристанища ловцов и устройства промысловых заведений (ст. 494 т. XII ч. 2). 2. Наконец, имеется несомненное ограничение владельцев земель, прилегающих к рыболовным озерам, в которых рыбные ловли принадлежат другим лицам или же оставлены для вольного промысла. В этих случаях «прибрежные владельцы должны оставить из своей земли десять сажен для пристанища ловцам и обсушки снастей их» (ст. 441, бечевник см. 1).
4. Наконец, существуют еще и другие ограничения права собственности в интересах общества и культуры.
Но эти ограничения наш закон не относит к правам участия общего. Вообще в нашем законодательстве нет достаточных ограничений права собственности в интересах культуры: сохранения памятников древности, охраны ландшафтов и т.п. (ср., напр., Гессенский закон 1902 г. и Любекский строительный устав 1903 г.). Однако в нашем законодательстве имеются многочисленные ограничения собственников в интересах общежития. Так, эти ограничения касаются ныне: 1) устройства и содержания домов, фабрик и заводов и иных сооружений (Уст. стр. в т. XII ч. 1), 2) разработки недр земли (Уст. горн. в т. VII), 3) охоты, рыбной и жемчужной ловли (Уст. сел. хоз. в т. XII ч. 2), 4) пользования лесами (Уст. лесн. в т. VIII ч. 1), 5) пользования землею, расположенной вдоль линии железных дорог (Общ. уст. Росс. жел. дор. в т. XII ч. 1) и 6) ограничений собственников в интересах народного здравия и личной безопасности (Уст. врач. в т. XIII и Уст. пред. и пресеч. в т. XIV; ср. Проект, ст. 786). Кроме того, как на наиболее существенное ограничение права собственности, можно указать 7) на принудительное занятие имуществ (см. § 20, 3).
IV. Право участия частного
Право участия частного есть такое участие в выгодах чужого имущества, которое устанавливается «единственно и исключительно в пользу кого-либо из частных владельцев» (ст. 433). Как ограничение права собственности соседей, оно есть так называемое соседское право.
1. Ограничения владельцев соседних земель.
Так, 1. закон обязывает владельцев земель давать малые дороги (3 сж.) через свои земли для прогона и водопоя скота (ст. 449 и 451) и вообще для прохода и проезда соседей на пашни, леса, покосы и другие угодья (ст. 449, 450). Сенат при этом разъяснил, что дорога должна быть даваема лишь в том случае, если у другого владельца нет никакой дороги (хотя бы и дальней) для проезда и прохода через чужие владения[см. сноску 44]. Впрочем, собственник не лишен права вместо старой дороги проложить на своей земле новую в недалеком расстоянии от прежней и притом так, чтобы начало и окончание приходилось на ту же дорогу. «Если, однако, новая дорога проложена будет хуже старой или с дальним против оной объездом, то владелец принуждается очистить прежнюю дорогу» (ст. 892 и 891 Уст. пут. сооб. в т. XII ч. 1). 2. Владелец земель и покосов, лежащих вверху реки, имеет право требовать, чтобы сосед запрудами не поднимал речной воды «и оною не потоплял его лугов, пашней и не останавливал действия его мельницы» (п. 1 ст. 442)[см. сноску 45]. 3. Равным образом хозяин противоположного берега не может примыкать плотины к чужому берегу без согласия его собственника (п. 2 ст. 442)[см. сноску 46].
2. Ограничения владельцев соседних домов.
Так, 1. «строящий дом на самой меже своего двора не должен делать окон на двор или на крышу своего соседа без согласия сего последнего; в противном следует окна заколачивать» (ст. 446). Впрочем, закон дозволяет делать окна на соседние дворы, если дом построен не на самой меже, а с некоторым отступлением от нее. Но в этом случае хозяева-соседи могут беспрепятственно воздвигать на своей земле всякого рода строения, не обращая внимания на то, что окна соседнего дома, обращенные на чужой двор, будут иметь недостаточный свет, благодаря новой постройке (ст. 447). 2. Хозяин дома не должен пристраивать поварни и печи к стене дома соседа[см. сноску 47], лить воду и сметать сор на дом или двор его, не делать ската своей кровли на двор его, не делать окон и дверей в брандмауере, отделяющем кровлю соседних зданий (ст. 445).
Вообще, как видно, постановления нашего права о соседском праве очень бедны. Так, не урегулированы стоки воды и необходимые для этого сооружения (ср. Проект, ст. 787–798), между тем как для осушки местностей и вообще в целях сельского хозяйства и промышленности водяные сооружения крайне необходимы. Далее, не предусмотрены ограничения права собственности в целях разграничения соседских владений, а равно нет правил о деревнях и плодах, растущих на границе двух имений[см. сноску 48] (ср. Проект, ст. 804 – 806 и 811 – 812). Наконец, не предусмотрены ограничения права собственности в целях сохранения зданий, нуждающихся для своей починки в доступе их владельца на соседскую землю (Проект, ст. 799), а равно и сохранения зданий, добросовестно воздвигнутых на чужой земле (Проект, ст. 808)[см. сноску 49].
V. Виды права собственности
Как было замечено выше (II), единого понятия о праве собственности не существует, так как различного рода ограничения права собственности (III – IV) делают его относительным понятием. Но, и помимо этого, возможно различать права собственности по субъектам их (§ 9. IV), чем обусловливаются особые виды права собственности.
1. Прежде всего различают а) индивидуальную (личную) собственность и б) общую собственность.
а. Термин личная собственность усвоен у нас в отношении бывших общинных земель, выделенных отдельным домохозяевам. В т. X ч. 1 для обозначения собственности встречаются термины: частная принадлежность (ст. 420), право вотчинное и крепостное, владение вечное и потомственное (прим. к ст. 420). Более того, собственностью называется в законах само имущество, принадлежащее кому-либо по праву собственности (прим. к ст. 420).
б. В отличие от индивидуальной собственности, для понятия общей собственности необходимо, чтобы одна и та же вещь принадлежала нескольким лицам. Неясно, однако, в чем выражается право участника в общей собственности (собственника). Дело в том, что каждый участник имеет право собственности на каждую материальную частицу общей вещи, как бы эта часть ни была мала, но совместно с другими соучастниками. Отсюда, ни один участник не в состоянии указать своей материальной части вещи, на которую ему исключительно принадлежало бы право собственности. Вследствие этого, обыкновенно говорят не о материальной, а об идеальной, мыслимой части каждого участника в общей собственности и понимают эту часть в смысле известной доли ценности вещи. При таком понимании идеальная доля реально выражается в доходности вещи (ст. 554). Если, напр., дом, находящийся в общей собственности трех наследников, приносит им чистого дохода девятьсот рублей, то идеальная доля каждого наследника выразится реально, при равенстве их долей, в 300 руб. Поэтому же, если наследники сами живут в доме, т.е. не получают дохода, идеальная доля каждого из них (даже при неравенстве их наследственных долей) будет равной. Но так как, тем не менее, каждый из соучастников имеет право собственности совместно с другими на всякую материальную частицу общей вещи, то распоряжение вещью возможно лишь с общего согласия (ст. 554 и 1632, 80/102). В частности, по той же причине право собственности на общую вещь может быть приобретено другим лицом по давности только в том случае, когда ни один из участников не владеет этой вещью в течение давностного срока. Однако, так как общее согласие всех собственников в распоряжении вещью противоречит принципу индивидуальной свободы, – основе современного частного строя, то, в целях смягчения этого противоречия, гражданское право предоставляет каждому участнику особые права. Эти права сводятся, во-первых, к праву участника в общей собственности продать[см. сноску 50] и заложить свою долю (свой жребий, ст. 555). Причем, участник не обязан предупреждать о продаже других соучастников (00/55), но каждый из них имеет право преимущественной покупки. Поэтому, если соучастник узнает о запроданной доле, то может удержать ее при равных условиях с покупателем (00/55), пока купчая еще не утверждена (05/47). Во-вторых, каждый из соучастников имеет право на выдел своей доли, раздел имущества (ст. 550)[см. сноску 51]. Поэтому же, в интересах третьих лиц (кредиторов) доля соучастника может быть продана за его долги с публичного торга (ст. 1188 Уст. гр. суд.). Наиболее частый случай возникновения общей собственности есть наследование; наиболее частый случай ее прекращения – раздел.
2. От общей собственности необходимо строго отличать а) общинную и б) подворную (семейную) собственность.
а. Общинная собственность есть право собственности на мирскую (надельную) землю общины как юридического лица (83/115, 89/656, 09/84, 80/246, и О. С. 03/14). В русской литературе спорно, однако, есть ли община юридическое лицо. Отчасти и сам закон смешивает общинную собственность с общей (ср. ст. 555 прим. и ст. 414 п. 3 т.). Это смешение продолжает поддерживать и новый закон. Статьею 9 закона 14 июня 1910 г. право на выдел предоставлено членам общины, и в этом отношении общинная собственность уравнена с общей собственностью (1 б). – Общинная собственность, с ее пределами, подчинена особому крестьянскому праву и представляет собою полную противоположность индивидуальной собственности. Поэтому ныне новое законодательство стремится к превращению общинной собственности в индивидуальную и уравнению в этом отношении крестьянского населения со всем населением. Согласно ст. 1 зак. 14 июня 1910 г., «общества и имеющие отдельные владения селения, в коих не было общих переделов со времени наделения их землею, признаются перешедшими к наследственному (участковому или подворному) владению»[см. сноску 52]. Если участки во время обнародования закона 14 июня 1910 г. состоят в бесспорном постоянном (не арендном) пользовании отдельных домохозяев, то они признаются личною их собственностью (ст. 2). В тех же случаях, когда участки находились в нераздельном владении матери и детей или нескольких лиц, не состоящих между собою в родстве по прямой нисходящей линии, то участки составляют их общую собственность (ст. 48). Что же касается обществ и селений, производящих общие переделы, то каждый домохозяин может во всякое время требовать укрепления в личную его (ст. 2) или общую собственность (ст. 48) причитающейся выходящим из общины части общинной земли (ст. 9). Разрушая общинное землевладение, новое законодательство, тем не менее, выделенные в личную и общую собственность участки земли подчиняет правилам о надельных общинных землях (ст. 39) и ограничивает свободу распоряжения ими путем продажи и дарения (ст. 56). В итоге в настоящее время чрезвычайно трудно установить юридическую природу как самой общинной собственности там, где она сохраняется ныне, так и той личной и общей собственности, которая возникает путем выдела пахотной земли из общинной собственности[см. сноску 53].
б. Подворная собственность, как показывает самое название, есть собственность двора (семьи). Спорный вопрос о том, есть ли двор – юридическое лицо (01/69, 00/23, 03/91), решен ныне новым законом 14 июня 1910 г. в смысле признания собственником усадебной земли домохозяина (ст. 47). Таким образом, домохозяин как личный собственник не есть представитель двора. Следует, однако, заметить, что подворная собственность шире понятия усадебной земли. Подворные наделы полевой земли существовали в губерниях малороссийских, северо- и юго-западных. И эти подворные участки признаны ныне также личной собственностью домохозяев, а не двора (та же ст. 47).
3. Наконец, заслуживает отдельного упоминания собственность: а) общественная, б) церковная и в) государственная.
а. Об общественной собственности дворянских обществ, городов, земских учреждений было уже сказано (§ 9 IV)[см. сноску 54]. Характерную черту общественной собственности составляет принадлежность ее обществу как юридическому лицу. В этом смысле общественная собственность есть индивидуальная собственность, но, в отличие от этой последней, она подчинена еще правовым нормам публичного характера. Общественная собственность дворян принадлежит каждой губернии или области. Городская – городу, причем городская недвижимость в пределах городского плана предполагается собственностью города[см. сноску 55]; самый же план не может служить актом укрепления (00/16, 92/25). Наконец, общественная собственность земских учреждений может принадлежать как губернским, так и уездным земским учреждениям[см. сноску 56].
б. Церковная собственность принадлежит отдельным церквам как самостоятельным юридическим лицам[см. сноску 57], хотя и лишенным процессуальной дееспособности[см. сноску 58]. Церковная собственность подчинена особым нормам в области приобретения ее, управления и прекращения[см. сноску 59].
в. О государственной собственности см. § 9 IV а (стр. 126 и сл.).
§ 19. Способы приобретения права собственности на недвижимости и способы оглашений
I. Понятие о способах приобретения права собственности и их виды
Право собственности не иначе возникает, как способом, определенным в законе (ст. 699). Такой способ называется титулом.
1. До сих пор еще не оставлено деление способов приобретения права собственности на первоначальные и производные.
Если право собственности на какую-либо вещь переходит от одного собственника к другому, то это – производный способ (титул) приобретения права собственности. Если же право собственности на какую-либо вещь возникает в гражданском обороте впервые или таким образом, что прежнее право собственности считается уже не существующим, то такое приобретение есть способ (титул) первоначальный. Юридическое различие между производным и первоначальным способом существенно. При первом – право собственности несет с собой новому собственнику обременения, лежащие на собственности; при втором – право собственности свободно от них. Поэтому первый способ можно назвать преемством в праве собственности. Наш т. X. ч. 1 (в ст. 420) различает оба способа приобретения права собственности: «Кто быв первым приобретателем имущества, по законному укреплению его в частную принадлежность, получил власть… или кому власть сия от первого ее приобретателя дошла непосредственно, или чрез последующие законные передачи и укрепления: тот имеет на сие имущество право собственности».
2. Гораздо существеннее, однако, различие в способах приобретения права собственности на недвижимости и движимости.
Было уже выяснено (§ 9 II), что деление имуществ на недвижимые и движимые имеет в современном гражданском обороте большое значение. Это значение сказывается также в способах приобретения тех и других имуществ. Недвижимые имущества требуют для своего приобретения укрепления. Без этого и самый гражданский оборот не имел бы твердости. отсюда приобретение недвижимых имуществ тесно связано с крепостными актами (II).
II. Крепостные акты
1. По общему правилу, недвижимость не может быть приобретена иначе, как по крепостному акту[см. сноску 60].
Эти акты различны: купчая крепость, дарственная запись, рядная и отдельная запись, раздельный акт, мировая сделка об уступке права собственности на недвижимость и др. (ст. 158 Нот. Пол.), данная (ст. 1165 У. Г. С.). Перечисление крепостных актов показывает, что совершение крепостного акта предполагает какое-либо юридическое основание приобретения права собственности на недвижимость, напр., продажу, мену, дарение и т.д. У нас невозможно поэтому абстрактное приобретение права собственности: одного простого соглашения, как напр., в Германии[см. сноску 61], заявленного вотчинному учреждению, недостаточно. Самый порядок приобретения права собственности на недвижимость по крепостному акту следующий. Акт пишется у младшего нотариуса и заносится в актовые книги (§ 13 I 3). Далее, выпись из актовой книги представляется старшему нотариусу того судебного округа, где имущество находится, в годовой со дня совершения акта срок, лично или сторонами, или, по поручению их, одним из местных нотариусов того города, в котором находится нотариальный архив, или через поверенного, или выписи могут быть пересылаемы по почте (ст. 161 Нот. Полож.). Старший нотариус, удостоверившись в подлинности выписи, в законности акта и принадлежности имущества отчуждающей его стороне и взыскав следующие в казну пошлины, делает на выписи надпись об утверждении акта, приобщает выпись к крепостной книге и отмечает о том в реестре крепостных дел (ст. 169 в ред. 1911 г.). В момент окончания утверждения акта (внесения отметки в крепостной реестр) право собственности переходит к приобретателю. Спорный вопрос о том, необходим ли еще для приобретения права собственности ввод во владение, ныне новым законом о местном суде решен отрицательно. Ввод во владение как обязательный обряд оглашения отменен и сохранен лишь как действительная передача имения приобретателю, которая совершается, подобно исполнению судебного решения, по желанию приобретателя[см. сноску 62].
2. Таким образом, право собственности на недвижимость приобретается по крепостному акту в последний момент утверждения его старшим нотариусом, а не вводом во владение.
Но это не значит, что нотариальный акт о приобретении права собственности на недвижимость до утверждения его старшим нотариусом лишен юридического значения. Сенат правильно признает за нотариальным актом значение договорного элемента; поэтому стороны не имеют права, напр., при купле-продаже, произвольно отказываться от нее и, в частности, от перенесения права собственности на покупщика (86/96, 99/43, против Шершеневич).
III. Давность владения
Право собственности на недвижимость может быть, однако, в виде исключения приобретаемо и без совершения крепостного акта, именно давностью владения (приобретательная давность)[см. сноску 63]. В современном гражданском праве давность владения почти не играет никакой роли в отношении вещей недвижимых. Это объясняется тем, что современное гражданское законодательство, в видах устойчивости оборота, приобретение права собственности на недвижимость бесповоротно связывает с записью в вотчинных книгах. Поэтому в тех законодательствах, в которых нет таких книг, как напр., в нашем, давность владения на недвижимости еще играет выдающуюся роль. Большая часть судебных споров, наиболее продолжительных и запутанных в области вещного права, относится на долю приобретательной давности. Правда, эти споры в значительной мере вызываются своеобразной организацией приобретательной давности по нашему праву. Так, в противоположность римскому праву, у нас не требуется ни того, чтобы владение было основано на каком-либо, хотя бы и неправильном способе (титуле) приобретения права собственности, ни того, чтобы владение возникло у лица добросовестно. Поэтому всякое владение, даже незаконное (подложное, насильственное или самовольное) и недобросовестное, по истечении десяти лет спокойного, бесспорного и непрерывного обладания вещью как своею собственной («в виде собственности»), превращается у нас в право собственности. В этом отношении, по сравнению с русским правом, весьма выгодно отличается общегерманское уложение, которое требует добросовестности не только в начале владения вещью, но и в течение всего срока давности. Например, если лицо А владеет вещью в течение пяти лет, а на шестой год узнает, что эта вещь чужая, то это знание прерывает дальнейшее течение давности. Напротив, по русскому праву то же лицо А может владеть вещью во все время давности, будучи уверено, что вещь – чужая, что оно ее насильно захватило и, тем не менее, давность течет, и такое лицо приобретет право собственности. Поэтому Проект гражданского уложения правильно требует добросовестности для осуществления десятилетней давности, но, вместе с тем, он допускает, однако, недобросовестное приобретение в случае двадцатилетнего владения вещью (ст. 909).
1. Для того, чтобы владение вещью, в частности недвижимостью, превратилось в право собственности наш закон требует соблюдения пяти условий:
1) Необходимо, чтобы владение было в виде собственности (ст. 533; неправильно ст. 560: «на праве собственности»), т.е. необходимо владение с намерением обладать вещью как своей, не признавая ее хозяина. В глазах третьих лиц владелец должен выступать как хозяин вещи. Поэтому арендатор, сколько бы лет он ни владел вещью, не приобретет ее по давности. Поэтому же и надельную землю до прекращения выкупной операции, получения данной, нельзя было приобретать по давности, так как крестьяне пользовались этой землей, не владея ею в виде собственности (91/80, 89/122). 2) Владение должно быть спокойным и бесспорным (ст. 553 и 557). При этом закон поставляет, что владение становится спорным тогда, когда против владельца поступили в судебные места[см. сноску 64] исковые прошения посторонних лиц (ст. 559). Вопреки закону Сенат разъяснил, однако, что владение становится спорным и в том случае, когда сам владелец вчинит иск против постороннего лица (79/358, 82/25). Впрочем, иск владельца о нарушенном владении не делает его владения спорным, если судья восстановит нарушенное владение (73/113). Таким образом, закон и сенатская практика определяют понятие бесспорности, но они не говорят, что следует понимать под «спокойным владением». Большинство цивилистов отождествляет поэтому спокойствие владения с бесспорностью. Напротив, другие цивилисты (Боровиковский, Анненков и Васьковский) понимают под спокойствием фактическую ненарушимость владения, в противоположность юридической, – бесспорности. При молчании закона едва ли возможно положительно решить данный вопрос. 3) Владение должно быть непрерывным (ст. 533 и 567). Нарушение владения, устраненное судом, не прерывает течения давности (78/113, см. выше), но зато Сенат, на основании ст. 567, постановил, что распоряжение собственника своим недвижимым имуществом посредством документов (документальное распоряжение) прерывает давность владения, хотя бы это распоряжение было неизвестно фактическому владельцу, не сталкивалось с его владением, не препятствовало ему ни в чем и выливалось лишь в форме непосредственных отношений собственника к имению (06/42)[см. сноску 65]. Этим решением Сенат вносит большое новшество в институт давности владения по русскому праву. Если, напр., собственник заложит свое имение, то этим самым он прервет давность владения[см. сноску 66]. Напротив, платеж со стороны собственника повинностей, лежащих на земле, Сенат хотя считает одним из существенных проявлений права собственности (88/42), но в то же время не признает за таким платежом значения, поглощающего все прочие признаки давностного владения настолько, чтобы они потеряли всякую силу. Поэтому в случае платежа повинностей собственником владелец не лишен возможности доказывать, что его владение соответствует требованиям закона о давности (96/31); в частности, суд вправе отвергнуть ссылку собственника и на платеж им выкупных платежей (97/36). Наконец, следует отметить, что преемник продолжает пользоваться имуществом в лице своего предшественника путем наследства или иного способа передачи имущества от одного лица другому (80/41, 81/154). Преемство владения не может быть, однако, основано исключительно на приобретении имущества с публичного торга (91/68). 4) Владение должно быть обладанием таких имуществ, которые могут быть по закону приобретаемы по давности. Не могут быть приобретаемы по давности дворцовые имущества, именуемые Государевыми (ст. 5621, 412), межи генерального межевания (ст. 563), заповедные имущества (ст. 564) и вообще вещи, изъятые из гражданского оборота. Кроме того, не подлежат давности, согласно сенатской практике: площадь земли, отчужденная под железную дорогу (04/100), городские бечевники и набережные (88/43), городские площади, улицы и переулки (92/25). Напротив, церковные земли (02/2, иначе 93/2), городские выгонные земли (02/106), войсковые и юртовые земли казачьего войска (О. С. 08/43, иначе 94/54) подлежат давности[см. сноску 67]. 5) Срок давности – десять лет (ст. 565).
2. Соблюдение всех вышеуказанных условий приобретения собственности по давности, согласно разъяснению Сената (06/38)[см. сноску 68], ведет само по себе к приобретению права собственности.
Но для того, чтобы владелец получил документ для распоряжения приобретенной по давности недвижимостью, ему необходимо укрепить право собственности и получить крепостной акт (72/792, 91/9 4 и ст. 1424 Уст. гр. суд.)[см. сноску 69].
IV. Поземельные книги и другие системы оглашений (вотчинная и крепостная системы)
Приобретение права собственности на недвижимость по крепостному акту есть лишь следствие более общего правила о регистрации вообще вещных прав на недвижимость. Отсюда необходимо выяснить самую систему поземельных книг и других способов оглашений и вещных прав на недвижимость.
1. Лучшей системой поземельных книг является современная вотчинная, или так называемая ипотечная система.
Обязанная своим происхождением в конце XVII в. Пруссии[см. сноску 70], она постепенно совершенствовалась и ныне принята передовыми законодательствами. Ее основные принципы: 1) принцип внесения и 2) публичной веры. Принцип внесения означает, что вотчинные права возникают, изменяются и прекращаются не иначе, как путем внесения в вотчинную книгу. Указанный принцип не имеет, однако, абсолютного значения[см. сноску 71]: отступления от него возможны. Принцип же публичной веры означает достоверность и бесповоротность записей в вотчинной книге. Точно так же данный принцип не имеет абсолютного значения. Достоверность и бесповоротность признаются окончательно только в отношении третьих лиц и притом, если они добросовестно положились на записи в вотчинной книге. Следовательно, неправильная запись будет действительной только для третьих добросовестных лиц. Таким образом, благодаря обязательной регистрации вотчинных сделок (принципу внесения) и достоверности и бесповоротности их для третьих добросовестных лиц (принцип публичной веры), вотчинная система обеспечивает твердость оборота недвижимостей. Вполне понятно, что для достижения надлежащей твердости этого оборота, вотчинная система знает еще дополнительные принципы: 1) гласности, 2) специальности, 3) старшинства и 4) изъятия записанных в вотчинной книге прав от действия давности. Несомненно, что принцип публичной веры не достигал бы своей цели, если бы не было гласности – этой публичности в тесном смысле слова. Право заинтересованных лиц обозревать вотчинную книгу (гласность формальная) и предположение знакомства их с книгой в каждом отдельном случае (гласность материальная) делают возможным на деле проведение в жизнь принципа публичной веры. Точно так же эта вера была бы подорвана, если бы предмет вотчинных прав не был бы специально определен[см. сноску 72] (принцип специальности) или не отдавалось бы преимущества порядку записей (принцип старшинства). Несколько сложнее вопрос об изъятии прав, занесенных в вотчинную книгу, от действия давности. Главная функция давности владения есть укрепление оборота недвижимостей уничтожением той неопределенности в поземельных отношениях, которая создается в жизни путем фактического обладания недвижимостями. Вотчинная система, основанная на принципах внесения и публичной веры, усваивает эту функцию вотчинным книгам. Но так как книги не могут вполне выполнять данную функцию, то дополнительно должна действовать и давность владения. Так, напр., все невнесенные права в вотчинную книгу или и внесенные, но подлежащие повороту, могут приобрести твердость в обороте только благодаря давности.
2. Вотчинной системе, не без основания, противополагается наша крепостная система.
Хотя она знает принцип внесения вотчинных сделок в крепостную книгу, но ей чужд принцип публичной веры с его достоверностью и бесповоротностью. Поэтому у нас добросовестный приобретатель вещных прав не может быть уверен, что вещное право, приобретенное им, не будет по суду у него отнято действительным собственником вещи, по крайней мере до тех пор, пока не окончится срок давности владения (86/96 и др., ср. ст. 1524). О введении у нас вотчинной системы давно уже говорят. Ныне на рассмотрении законодательных учреждений находится проект вотчинного устава[см. сноску 73]. Принципы вотчинной системы в проекте приняты, но все они, к сожалению, рассматриваются в нем как главные; второстепенные среди них не подчинены главным принципам. При этом в проекте не говорится прямо о принципе публичной веры, а лишь о бесповоротности.
3. Современное право на Западе знает, однако, и менее совершенные системы поземельных книг, чем вотчинная система.
Это, во-первых, – система отметок (инскрипций) и записей (транскрипций), принятая во Франции и других странах. Сущность ее состоит в том, что вещные сделки, лишь отмеченные в книгах или записанные в них целиком, приобретают обязательность по отношению к добросовестным третьим лицам с момента регистрации. Во-вторых, – система залоговых прав, или ипотечная система в тесном смысле слова[см. сноску 74] (старонемецкая). Она состоит в регистрации только залоговых прав, а не всех вообще вещных прав на недвижимость[см. сноску 75]. В-третьих, своеобразным способом оглашения приобретения недвижимости был в нашем праве обязательный ввод во владение (см. стр. 220).
§ 20. Способы прекращения права собственности на недвижимости; принудительное отчуждение
Право собственности какого-либо лица на недвижимость прекращается или путем перенесения этого права на другое лицо по крепостному акту, или давностью владения недвижимостью, или переходом ее по наследству. Указанные способы прекращения права собственности на недвижимость аналогичны способам его приобретения. Но право собственности на недвижимость прекращается также гибелью самого объекта и, что в особенности заслуживает внимания, но может быть отчуждено принудительно.
1. Принудительное отчуждение возможно в виде а) конфискации и б) экспроприации (см. еще § 21 III).
а. Различие между ними весьма существенно. Конфискация имеет своей целью наказание лица и потому естественно, что недвижимость отбирается от виновного лица безвозмездно[см. сноску 76].
б. Напротив, экспроприация преследует осуществление «какой-либо государственной или общественной пользы» и потому она «допускается не иначе, как за справедливое и приличное вознаграждение».
2. Как исключительный способ, экспроприация совершается а) особым установленным для того порядком и б) непременно за вознаграждение.
а. Для того, чтобы наступила экспроприация недвижимости, необходима, во-первых, доказанность общеполезности того предприятия, ради осуществления которого производится экспроприация. Эта доказанность обеспечивается особым порядком производства экспроприации. Именно отчуждение недвижимости требует Именного Высочайшего Указа (ст. 576, 588). Для этого предварительно заготовленный проект указа представляется на Высочайшее воззрение подлежащими Министрами и Главноуправляющими отдельными частями через особое в Государственном Совете Присутствие по делам о принудительном отчуждении недвижимых имуществ и вознаграждении их владельцев. В представлении и излагаются данные, указывающие 1) на общеполезное значение предприятия, 2) на необходимость принудительного отчуждения недвижимого имущества, а если испрашивается отчуждение с отступлением от общего порядка (ст. 594 и след.), то 3) объясняется и необходимость подобного отступления (ст. 576).
б. Во-вторых, экспроприация требует непременно вознаграждения. Поэтому первое действие начальства по воспоследовании Высочайшего указа есть сношение с собственником недвижимости о крайней цене недвижимости (ст. 577). Если просимая цена признана будет несоответствующей действительной стоимости имущества, то имуществу производится опись и оценка (ст. 580). Опись совершается по правилам, постановленным в Уставе Гражданского Судопроизводства, чиновником местной полиции, при двух или трех свидетелях, преимущественно из соседей по имению. К описи вызывается владелец или его поверенный, для чего назначается им шестимесячный со дня получения повестки срок; за неявкой их по истечении сего срока производство описи не останавливается (ст. 581). Оценка производится комиссией, которая образуется под председательством Уездного Предводителя Дворянства, из местного Мирового судьи, или Земского Начальника, или Городского Судьи, по принадлежности, Уездного Исправника, Председателя или Члена Уездной Земской Управы и Податного Инспектора; при отчуждении имуществ, находящихся в городах, взамен Председателя или Члена Земской Управы приглашается один из Членов Городской Управы или гласных Думы, по назначению последней (ст. 582). Если отчуждение производится для казны (ст. 583) или из государственных земель частным предприятиям (ст. 582), то опись и оценка производятся при участии представителя подлежащего ведомства (депутата). В законе дается целый ряд правил при производстве оценки (ст. 584). Так, стороны или их поверенные могут участвовать при производстве оценки и давать свои объяснения. Самая оценка производится или по доходности имуществ, или по местным и особым условиям, в коих имущества находятся. Оценка имущества по доходности производится, по требованию владельца, на основании представленных им сведений и данных, признанных комиссией достоверными. В этом случае цена имущества определяется капитализацией из пяти процентов среднего чистого дохода, исчисленного за последние перед оценкой пять лет (Уст. Гр. Суд., ст. 1119 и 1120). 2) В других случаях оценка производится по местным ценам и особым условиям, в коих имущество находится. Вообще, закон, оберегая справедливые интересы собственника отчуждаемой недвижимости, широко формулирует его права на вознаграждение. 1) Если отчуждается часть недвижимости, то вознаграждение должно состоять не только из цены этой части, но из всей той суммы, на которую, вследствие отчуждения, уменьшается стоимость остающегося у владельца имущества. Поэтому принимают в соображение, лишается ли владелец, с отобранием участка, только получаемого с него дохода, или этот участок такого свойства, что остающееся за отрезком пространство не может уже приносить соразмерной ему выгоды; а также, приносит ли отходящее в целом виде строение отдельный доход, как, например, жилой флигель, лавочка и т.п., и, следовательно, имеет некоторое влияние на уменьшение общего дохода. Но при оценке не должно быть принимаемо в расчет увеличение ценности имуществ, могущее произойти от самого предприятия, для коего они отчуждаются. 2) Владелец может требовать отчуждения имущества в полном составе, если остающаяся за отрезком часть его делается бесполезной для владельца. 3) Независимо от производства определенного оценкой вознаграждения, предприниматель обязан устроить и содержать на свой счет в указанных местах мосты, дороги, плотины, переезды, водостоки и тому подобные сооружения, возведение которых представляется необходимым для устранения убытков и неудобств, могущих произойти от осуществления предприятия, для которого производится отчуждение (ст. 594). Охраняя те же справедливые интересы собственника, закон признает за ним 4) право на возврат отчужденной недвижимости, если предприятие не состоялось или прекратилось (ст. 590). Право это осуществляется в виде выкупа и преимущественной покупки. Право выкупа может иметь место в течение лишь 10 лет со дня отчуждения и производится уплатой полученного вознаграждения. По истечении же 10 лет, собственник может или преимущественно перед другими купить отчужденное имущество по соглашению (купчая крепость), или, за отсутствием такого соглашения, купить имущество по новой оценке (данная, ст. 593). Право на возврат имущества важно в том отношении, что оно в особенности подчеркивает исключительный характер экспроприации, так как с отчуждением недвижимости бывшее право собственности еще сохраняет некоторое значение для его собственника и может, так сказать, восстановиться. Наконец, 5) и самая выдача вознаграждения производится немедленно, как только последует окончательное решение о вознаграждении (ст. 589). Дела же о вознаграждении независимо от исчисленного оценочной комиссией размера вознаграждения, оканчиваются[см. сноску 77] с утверждения подлежащего Министра или Главноуправляющего отдельной частью, если на выдачу такого вознаграждения не требуется испрошения особого кредита, а владелец и предприниматель не заявили возражений против оценки комиссии. В противном случае по рассмотрении дела в Совете Министерства или Главного Управления, оно с мнением начальства поступает в Особое в Государственном Совете Присутствие по делам о принудительном отчуждении недвижимых имуществ и вознаграждении их владельцев и потом восходит на окончательное Высочайшее утверждение порядком, для того установленным (ст. 588). Вознаграждение назначается деньгами или, по соглашению, обменом на другое недвижимое имущество (ст. 578). Таким образом, экспроприация есть принудительное, возмездное отчуждение недвижимости, в установленном порядке государственной властью, в виду общеполезной цели, с возможной пощадой справедливых и законных интересов собственника.
3. От принудительного отчуждения недвижимости, необходимо отличать а) принудительное же, но временное занятие имуществ и б) принудительное отчуждение привилегий на изобретения и усовершенствования.
а. Экспроприация, как она выше изложена (2), имеет своим предметом прекращение права собственности на недвижимость (в законе излагаются также особые правила об изъятии имуществ под железные дороги, ст. 594 и сл.). Временное же занятие имущества есть принудительное, за вознаграждение, и не долее 3 лет пользование чужим имуществом (ст. 602 и сл., ст. 575). Временное занятие совершается также в порядке Именного Высочайшего Указа (ст. 576), а вознаграждение назначается в размере 6% стоимости имущества. Эта стоимость определяется или добровольным соглашением, или оценкой по общим правилам (ст. 602). От временного занятия отличается, в частности, еще принудительно устанавливаемое право участия в пользовании чужим имуществом (ст. 576, 606 и сл.). Это право участия устанавливается по общим правилам об экспроприации недвижимых имуществ: для беспрепятственного производства работ по устройству подъездных путей, для добывания при производстве работ материалов, для устройства снеговых защит и т.п.
б. Принудительное отчуждение привилегий на изобретения и усовершенствования, как и самые правила для такого отчуждения (аналогичные вышеизложенным) созданы у нас законом 28 июня 1912 г. Сущность данного принудительного отчуждения сводится к запрещению под угрозой уголовного наказания сообщать кому-либо и вообще опубликовывать те изобретения или усовершенствования, сохранение которых в тайне признано необходимым по соображениям государственной необходимости (ст. 1 и 3)[см. сноску 78].
§ 21. Право собственности на движимые вещи и значение владения ими.
Способы приобретения и прекращения права собственности на движимые вещи
I. Значение владения движимыми вещами (бумагами на предъявителя и правами требования как вещами)
Система поземельных книг имеет своею целью обеспечивать твердость оборота недвижимостей (§ 19 IV). Но система эта не приложима к движимостям ввиду особой быстроты обращения движимостей и крайнего их разнообразия[см. сноску 79]. Между тем необходимость в твердости оборота движимостей при большом значении в современном праве, очевидна. Поэтому современное передовое законодательство укрепляет право собственности на движимости, признавая за владением движимыми вещами в определенных случаях значение титула права собственности.
1. Это значит, что всякий владелец движимой вещи а) признается в гражданском обороте собственником, б) поскольку дело идет о приобретении от него движимой вещи добросовестным лицом, хотя бы владелец в действительности и не был ее собственником.
а. Следовательно, владению движимой вещью придается в отношении третьих лиц то же самое значение, какое имеет запись в поземельные книги[см. сноску 80]. Третьи лица могут совершенно спокойно приобретать движимости, не опасаясь последующего отобрания приобретенной вещи действительным ее собственником, если бы вещь была отчуждена несобственником. В этом случае приобретатель обеспечен также, как если бы вещь была недвижимостью, записанной в поземельные книги. Указанное значение владения движимостью есть институт современного права, принятый германским и швейцарским уложениями[см. сноску 81], а также и нашим проектом (ст. 751 и сл.). Институт этот стоит в резком противоречии с римским правом, которое не допускало возможности приобретения вещи от несобственника на том основании, что никто не может перенести другому прав больше, чем сам имеет.
б. Так как основное положение римского права само по себе вполне правильно (нельзя передать другому того, чего сам не имеешь), то современное право отступает от этого положения лишь в виде исключения, поскольку такое отступление необходимо в интересах твердости вещных сделок. Именно 1) приобретатель получает право собственности на движимую вещь от владеющего ею несобственника при условии добросовестности приобретателя, причем добросовестность всегда предполагается[см. сноску 82]. 2) Далее, целый ряд вещей (потерянные, краденные и вообще добытые преступлением) в течение определенного срока подлежат возвращению собственнику (виндикация) и при условии добросовестности[см. сноску 83]. Проект гражданского уложения допускает еще возвращение вещи от приобретателя (хотя бы и добросовестного), если вещь приобретена им безвозмездно[см. сноску 84]. Следует, однако, заметить, что разбираемое значение владения как титула права собственности не исчерпывается областью приобретения права собственности, а находит свое применение в области также вещных прав на чужую движимую вещь[см. сноску 85]. В частности, при добросовестном приобретении движимой вещи погашаются обременения ее и вообще вещные права на чужую вещь, напр., право заклада[см. сноску 86]. Отсюда приобретение движимой вещи от владеющего несобственника является первоначальным способом приобретения права собственности.
2. Наши законы а) не дают ясного ответа по вопросу о значении владения, но б) сенатская практика, не без колебания стремится провести в жизнь указанные выше начала (1).
а. Наши законы (ст. 609) устанавливают общий принцип виндикации вещей: возвращение имущества от всякого незаконно им владевшего. Но они не дают прямого ответа, что следует разуметь под незаконным владением. Правда, в ст. 534 ясно говорится « движимые вещи почитаются собственностью того, кто ими владеет, доколе противное не будет доказано». Следовательно, раз противное доказано, т.е. что владелец вещи несобственник, то вещь должна быть возвращена собственнику, а владелец ее был незаконным владельцем. Но ст. 1512, несмотря на такое понимание ст. 534, говорит, что возвращению собственнику подвергаются вещи краденые, и этим дает понять, что вещи некраденые не подлежат возвращению собственнику. Это значит, что владелец некраденых вещей хотя бы он и приобрел их от несобственника, не есть незаконный владелец и как таковой не подлежит действию ст. 609. Неудивительно поэтому, что в литературе имеются противоположные мнения о понимании наших законов в данном вопросе. Тем не менее, по-видимому, более правильно то мнение, которое считает невозможным ослаблять значение ст. 609 и 534 как общих норм специальным постановлением ст. 1512 о краденых вещах. Наши законы казуистичны. Толкование общих норм по специальным будет поэтому рискованно.
б. Сенат наш стал, однако, в конце концов, на точку зрения ограничения виндикации. Он признал бесповоротность приобретения чужих движимых вещей за добросовестными[см. сноску 87] приобретателями, за исключением вещей, добытых преступлением[см. сноску 88]. Впрочем, указанное исключение не имеет места при покупке движимых вещей с публичного торга[см. сноску 89].
3. Сенат не допускает также никакого исключения в отношении бумаг на предъявителя.
Такое отношение Сената к бумагам на предъявителя объясняется особым характером их. Бумаги эти сами по себе служат представителями известной ценности и имеют свободное обращение в публике подобно денежным знакам. Отличительной чертой бумаг на предъявителя является неизвестность кредитора при известности и неизменности личности должника. Раз такая бумага выпущена в обращение[см. сноску 90], то всякий держатель ее считается в силу одного этого обстоятельства ее собственником. Он вправе требовать по ней удовлетворения, а лицо, выпустившее бумагу, не только обязано, но имеет безусловное право совершить уплату всякому фактическому держателю бумаги. Это не значит, конечно, что, напр., похититель бумаги имеет право собственности на эту бумагу, а только то, что всякий добросовестный приобретатель бумаги на предъявителя имеет на нее право собственности и к нему не могут быть предъявлены возражения, проистекающие из личных отношений прежнего собственника к лицу, выпустившему бумагу (85/27). Допустить обратное значит подорвать доверие к обращаемости бумаг на предъявителя, уничтожить значение их как документов, аналогичных денежным знакам. Более того, даже публикация Министерства Финансов о признании недействительными, напр., похищенных купонных листов, не может иметь обязательного значения для приобретателей таких листов. Короче, каждой бумаге на предъявителя должно быть оказано полное доверие, если она отвечает установленным для нее внешним признакам, ибо единственно этими внешними признаками определяется доверие к ней[см. сноску 91]. Несомненно, что денежные знаки тем более не подлежат виндикации[см. сноску 92].
4. Напротив, требования (по обязательствам), как вещи (документы), хотя и подлежат владению, но владение ими не есть титул права собственности.
Дело в том, что сам по себе документ, напр., заемное письмо, акция, вексель и т.д., есть выражение лишь обязательственного права. Права же эти могут быть только уступаемы (цессия), но не продаваемы. Поэтому, если нельзя приобретать право собственности на требование, то и владение соответствующим документом не может быть титулом права собственности на требование.
II. Способы приобретения права собственности на движимые вещи
В тесной связи со значением владения движимыми вещами стоит вопрос а) о передаче владения, б) как способ приобретения права собственности (вещный договор).
а. Передача владения может выражаться или во вручении вещи одним лицом другому, или вообще в предоставлении лицу возможности распоряжаться вещью по своему усмотрению (ст. 993 и 1510).
б. Но для того, чтобы передача владения была способом приобретения права собственности, необходимо еще соглашение лиц перенести право собственности с одного лица на другое; где нет такого соглашения, там не будет и приобретения, хотя бы имела место передача владения. Например, если лицо А дало свой плуг соседу Б, то здесь не будет приобретения права собственности, если лица А и Б не согласились перенести право собственности. Поэтому необходимо также, чтобы приобретатель и отчуждатель были правоспособны, а самая вещь могла быть предметом права собственности. Разумеется, что перенесение права собственности большей частью совершается по каким-либо юридическим основаниям (каузам). Ими могут быть продажа, дарение и проч.[см. сноску 93] Вполне естественно, что если владение есть титул права собственности на движимую вещь, то передача владения есть способ приобретения права собственности. Поэтому передовое право (и наш проект) признает моментом перенесения права собственности на движимую вещь не соглашение о перенесении права собственности, а передачу владения вещью. В противном случае пришлось бы отвергнуть вышеизложенное значение за владением движимыми вещами как средством укрепления оборота движимых вещей. В наших гражданских законах не дано ясного решения вопроса, в какой момент переходит право собственности на движимую вещь[см. сноску 94]. Большинство ученых, по-видимому, склоняется к признанию таким моментом передачи владения вещью, а не соглашение, короче, признает передачу способом приобретения права собственности на движимую вещь. Иначе смотрит Сенат: он признает, что по общему правилу право собственности на движимую вещь приобретается в момент соглашения[см. сноску 95], передача же есть лишь исполнение договора (соглашения). С момента заключения договора приобретатель вправе распоряжаться вещью, хотя бы она и не поступила в его обладание (71/618). Лишь в виде исключения Сенат признает передачу способом приобретения права собственности в отношении купли-продажи вещей: 1) определяемых родовыми признаками (80/94)[см. сноску 96], а равно 2) при продаже движимых вещей в кредит 3) или с задатком (75/954).
Что касается других (в противоположность передаче) первоначальных способов приобретения права собственности на движимые вещи, то их довольно много (2–9).
2. Так, возникновение у лица права собственности на найденную движимую вещь неизвестного собственника (потерянная вещь) есть находка.
Наш закон называет находку обретением вещей и других движимых имуществ, которых владелец неизвестен (ст. 538). Однако «находка тогда только обращается в право собственности, когда по явке и публикации не найдено будет хозяина» (та же статья). При этом Сенат в целом ряде своих решений требует: 1) чтобы хозяин был действительно неизвестен, т.е. нашедший вещь не знал и не мог знать хозяина[см. сноску 97]. Поэтому не могут быть предметом находки вещи, потерянные: на глазах нашедшего их (76/45), в доме хозяина или в его помещении (69/562), найденные: на лестнице, хотя бы она вела в несколько помещений (69/562) и в стене дома (73/1670); равным образом не могут быть предметом находки именные денежные бумаги и вообще долговые документы (69/73). 2) Сенат существенным признаком находки считает полную утрату вещи. Поэтому не могут быть предметом находки вещи, оставленные или забытые пассажирами при переездах по железным дорогам (97/16) и, в частности, на станции железной дороги (02/51), так как в этих случаях служащие железных дорог обязаны наблюдать за вещами пассажиров. Было бы весьма последовательно распространить вышеуказанные сенатские разъяснения и на потерю вещей в присутственных местах. 3) Характерную особенность находки как способа приобретения права собственности, составляет необходимость розыска хозяина. Для этого требуется объявление о находке. По новому закону (23 марта 1912 г. о порядке публикации) нашедший чужую вещь должен заявить о том полиции, которая выставляет у дверей полицейского управления объявление о находке и принимает меры для отыскания собственника вещи. О найденных же вещах стоимостью свыше ста рублей производится публикация в местных губернских ведомостях (ст. 538 в нов. редак.). Закон вводит и другое новшество: прежде не было установлено, по истечении какого времени со дня публикации находка переходит в собственность находчика, в случае неявки ее хозяина. Ныне такой срок установлен в 6 месяцев со дня объявления или припечатания публикации (ст. 539 в нов. редак.). Если же хозяин найдется, то нашедший вещь получает в награду третью часть ее цены[см. сноску 98]. Для получения этой награды не требуется, однако, ни заявления о находке полиции, ни публикации (90/99, иначе 70/798, 76/45). Вопрос об основании вознаграждения не ясен. Имеется ли в виду вознаградить нашедшего вещь за добросовестность или за труд при розыске вещи, или, наконец, побудить его наградой к возвращению вещи хозяину? Последнее основание более вероятно, если принять во внимание столь высокую награду, как одну треть ценности вещи. Но это основание в то же время чрезвычайно несправедливо, так как оно лишает собственника значительной части ценности потерянного имущества[см. сноску 99]. Правильнее поэтому поступает общегерманское уложение, которое понижает вознаграждение за находку до размера 5% с вещей стоимостью до 300 марок, а свыше этой суммы до 1%, и предоставляет собственнику вещи в течение трех лет требовать от находчика, сделавшегося собственником вещи, вознаграждения в размере его обогащения этой вещью (неправомерного обогащения). В этом отношении постановление нашего Проекта, признающего вознаграждение за находку в размере десятой части стоимости найденной вещи (ст. 865), более отвечает требованиям современного гражданского права, чем постановление т. X ч. 1[см. сноску 100].
3. Что касается клада, то под ним разумеется ценная движимая вещь неизвестного собственника, скрывшего ее намеренно так давно, что нет возможности определить ее собственника.
Наш закон называет клад сокровищем, скрытым в земле, и признает, что он принадлежит владельцу земли, почему без его позволения никто не может отыскивать клада на его земле. Лишь в губерниях Черниговской и Полтавской клад, отысканный кем-либо случайно на чужой земле, поступает в размере одной половины к отыскавшему клад (ст. 430). Проект подводит под понятие клада не только вещи, зарытые в земле, но и заделанные в стене (ст. 874), и предоставляет нашедшему клад, случайно или с дозволения собственника, право собственности на одну десятую часть его или, если таковая не может быть выделена без повреждения клада, – право на вознаграждение в размере одной десятой стоимости его (ст. 875).
4. Завладение (оккупация) есть способ приобретения права собственности на движимую вещь, не имеющую собственника (бесхозяйную вещь).
Бесхозяйными вещами считаются вещи, никогда не имевшие собственника, или имевшие, но намеренно покинутые собственником. Т. X ч. 1 не устанавливает прямо завладения как способа приобретения права собственности. Однако на основании ст. 406 т. X ч. 1 можно заключить, что лишь недвижимые имущества, как «не принадлежащие никому в особенности», не подлежат завладению. Напротив, завладение есть способ приобретения права собственности: 1) при охоте на дичь и диких животных (т. XII ч. 2, ст. 164–174), 2) при ловле рыбы в морях и озерах, не состоящих в частном владении (т. XII ч. 2 Уст. сельск. хоз., ст. 490–499), а равно при ловле жемчуга в море (т. XII ч. 2 Уст. сельск. хоз., ст. 770, 771) и пиявок в прудах и озерах (там же, ст. 780), 3) при собирании грибов и вообще лесных плодов в казенных лесах, если нет на то особого запрещения (т. VIII ч. 1 Уст. лесного, ст. 325, 327). На основании указанных статей тома XII и VIII можно заключить, что завладение движимыми вещами допускается нашим законодательством. Это заключение находит себе дальнейшее подтверждение в ст. 5392 т. X ч. 1, которая устанавливает изъятия относительно метеоритов. Лицо, завладевшее метеоритом, обязано передать его в правительственный музей. Что касается военной и морской добычи как вещей неприятельских, то такая добыча принадлежит государству. Немногие вышеприведенные постановления нашего законодательства о завладении, к сожалению, не дают ясного ответа на вопрос о том, кому принадлежит убитые зверь или дичь в чужом лесу без дозволения хозяина[см. сноску 101]. Проект же постановил: «Кто охотится на чужой земле или ловит рыбу в чужих водах, не имея на то права, тот не приобретает права собственности на убитое или пойманное животное и обязан возместить убытки собственнику земли или воды» (п. 1 ст. 856).
5. Переработка (спецификация) есть способ приобретения права собственности на новую вещь, созданную трудом переработчика из чужого материала.
Спорен, однако, вопрос, кто является собственником новой вещи. Так, общегерманское уложение в разрешении данного вопроса обращает внимание на ценность работы по сравнению с ценностью материала (ст. 950); швейцарское уложение прибавляет к этому еще добросовестность лица, переработавшего вещь (ст. 726). Наше же законодательство, к сожалению, не решает данного вопроса. Одни ученые признают право собственности за хозяином материала на основании ст. 609: «Всякий, владевший незаконно чужим имуществом… обязан… возвратить имущество настоящему хозяину оного и вознаградить его за неправое владение». Другие, на основании ст. 673 т. X ч. 1, признают право собственности на вновь созданную вещь за лицом, переработавшим чужой материал. К сожалению, оба мнения не решают, в конце концов, данного вопроса. Статья 609 обязывает возвратить имущество хозяину, но при переработке нет более этого имущества, а есть новая вещь; следовательно, нет того, что нужно возвратить. Статья 673 имеет в виду истребление или повреждение какого-либо имущества, между тем как переработка не есть истребление или повреждение, а создание нового имущества. Например, виноград нельзя считать истребленным или поврежденным, если из него сделано вино; равным образом виноград нельзя вернуть хозяину, так как его более нет. Поэтому следует обратиться к общим принципам наших законов. Признание права собственности за переработчиком есть отрицание виндикации. Последнее же должно быть прямо установлено в законе. Следовательно, если такого постановления нет, то новая вещь должна принадлежать хозяину материала. Иначе решил дело Сенат (12/3). С большой натяжкой он пришел к признанию права собственности на новую вещь за переработчиком. Вопрос о добросовестности переработчика остался, однако, не решенным[см. сноску 102]. Переработка как способ приобретения права собственности возможна, конечно, и в отношении собственных материалов. При этом очевидно, что служебный персонал того или другого хозяина является лишь представителем хозяина, почему и собственность на новые вещи, созданные этим персоналом, приобретает хозяин предприятия.
6. От переработки (спецификации) следует отличать соединение вещей как способ приобретения права собственности.
В нашем праве нет специального постановления о соединении вещей, но оно может быть выведено из общего понятия о составной части (§ 9 II 1 б.). Именно, так как составная часть не имеет самостоятельного существования в обороте, то соединение чужой вещи с вещью собственника, в качестве составной ее части, влечет для собственника приобретение чужой вещи (90/52). Отсюда для понятия соединения вещей как способа приобретения права собственности необходимы следующие отрицательные условия: соединение вещей не должно влечь за собой 1) образования новой вещи, как при переработке (спецификация) и быть 2) соединением более или менее однородных предметов в безразличную массу (смешение вещей), или быть 3) таким соединением, при котором нет возможности определить, какая из соединившихся вещей есть главная. В последних двух случаях образуется общая собственность[см. сноску 103]. Наконец, соединение двух вещей, как способ приобретения права собственности, не должно 4) быть и таким, которое допускает физически или экономически (без несоразмерных затрат) разъединение вещей (ср. ст. 611 и 640), и вообще быть временным соединением. Таким образом, понятие о соединении вещей действительно тесно связано с понятиями главной вещи и составной. Какая же из неразрывно соединившихся вещей есть главная вещь, – это решается в каждом отдельном случае, согласно воззрениям оборота. Соединение вещей возможно не только в отношении движимых вещей, но движимой с недвижимой: застройка, посев, насаждение (super ficies solo sedit)[см. сноску 104].
Более того, возможно соединение недвижимой вещи с недвижимой: намыв (ст. 428, 84/15), возникший остров (ст. 427)[см. сноску 105], сращение целого куска земли, оторванного от чужого берега, с другим берегом (отрыв; в нашем законе не предусмотрен)[см. сноску 106]. Таким образом, соединение вещей является общим способом приобретения права собственности, как в отношении движимых, так и недвижимых вещей[см. сноску 107].
7. Таким же общим способом приобретения права собственности является давность владения.
По давности владения возникает право собственности не только на недвижимости, но и на движимые вещи. Условия давности одни и те же в обоих случаях, в частности, требуется общий десятилетний срок (§ 19 III).
8. Право собственности на плоды приобретается в момент отделения их от плодоносящей вещи[см. сноску 108].
Отсюда, кто владеет законно (99/80) плодоносящей вещью в момент отделения плодов, тот получает право собственности на них (75/427 и др., ср. 75/1037). Что касается доходов (так называемых цивильных плодов), то при смене собственников недвижимости, они делятся пропорционально времени (81/40, иначе 73/365). Причем, право нового собственника на доходы возникает с момента получения им крепостного акта (75/1031, 74/316, ср. 96/38), при публичной продаже – со дня продажи (81/114 и др.)[см. сноску 109].
III. Способы прекращения права собственности на движимые вещи
Право собственности на движимые вещи прекращается прежде всего приобретением их другим лицом, а также гибелью, изъятием их из оборота и вообще уничтожением объекта собственности. Такое уничтожение возможно не только случайно, но и по воле собственника, а иногда оно даже является необходимым последствием осуществления самого права собственности, как это имеет место, напр., при горении дров.
1. Право собственности на движимые вещи может также прекратиться принудительно.
Способом принудительного отчуждения может быть в исключительных случаях конфискация (напр., контрабанды) и экспроприация (напр., зачумленных животных; Шершеневич). Но чаще принудительным способом является отчуждение движимых вещей с публичного торга во исполнение судебного решения. Способ этот, впрочем, общий для всех вещей, следовательно, и недвижимых. Разница лишь в момент прекращения права собственности. На движимые вещи право собственности прекращается с момента передачи покупщику, по взносе им сполна предложенной на торгах суммы (ст. 1058); на недвижимые же вещи – со дня воспоследования судебного определения об укреплении имения (92/1); причем, право на распоряжение, в частности, на отчуждение переходит с момента получения покупщиком данной (76/141)[см. сноску 110]. Существует, впрочем, и еще различие: продажа движимых вещей с публичного торга бесповоротно прекращает право собственности, хотя бы проданная вещь оказалась чужой (ст. 1061 У. Г. С.; 96/70 и др.) и даже краденой (82/16). Если же продано с публичного торга недвижимое имущество, не принадлежащее должнику, а чужое, то торг признается недействительным (ст. 1180 п. 1 У. Г. С.); право собственности, следовательно, не прекращается[см. сноску 111].
Глава II. Вещные права на чужие недвижимости и движимости
§ 22. Вещные права владения, отдельные от права собственности
I. Общее понятие о вещных правах на чужую вещь
Было уже объяснено, что вещные права могут существовать не только на свои вещи, но и на чужие (§17. I 2). Вещные права на чужие вещи нельзя, однако, смешивать с обязательственными правами. Так, напр., хотя квартирант имеет право пользоваться чужим домом, но такое пользование не есть вещное право на чужую вещь, а лишь право на действие хозяина дома предоставить его в пользование квартиранта. Напротив, вещное право на чужую вещь, как право исключительное, не может зависеть от действий посторонних лиц. Данный пример вместе с тем объясняет, почему наряду с обязательственными правами необходимы вещные права на чужую вещь. Только вещное право дает прочность правоотношениям и вполне обеспечивает интересы лиц. Обеспечивая интересы третьих лиц, современное право пошло, к тому же, дальше римского права. Последнее признавало, что никто не может иметь вещного права на чужую вещь, став собственником этой вещи, как напр., нельзя было иметь сервитут на свою вещь.
1. Передовое же законодательство допускает существование права на чужую вещь в лице собственника этой вещи[см. сноску 112].
Так, если собственник вещи, на которой существовало вещное право другого лица, напр., застройщика, сделается его преемником, то право застройки в лице собственника не прекратится, поскольку оно обременено в интересах третьих лиц, напр., залогодателя. Собственник как преемник застройщика будет отвечать перед третьими лицами за обременения, лежащие на праве застройки. Наше законодательство не стало, однако, на этот правильный путь. Как раз в праве застройки оно впало, с юридической точки зрения, в невозможное положение. С одной стороны, оно признает досрочное прекращение права застройки, вследствие совпадения его с правом собственности в одном лице, с другой, – сохраняет обременения на том, чего в обороте нет (ст. 24).
2. Что касается терминологии, то наши законы говорят об отдельном владении и пользовании как о правах на чужие вещи (ст. 514).
Причем, под отдельное владение подойдут в наших законах: право застройки (II), чиншевое право (III), право пожизненного владения и другие виды владения (IV), а под отдельное пользование – права угодий в чужих имениях и вообще сервитуты (§ 23). Следует, однако, заметить, что существуют еще вещные права на чужую вещь, не связанные ни с владением, ни с пользованием чужой вещью, и среди них, прежде всего, залоговое право (§ 24). Из перечисленных прав одни возникают только на чужие недвижимости, другие – и на чужие движимости. И здесь приходится поэтому, так же, как и в отношении права собственности, подчеркнуть важность различия между недвижимыми и движимыми вещами.
3. Вещные права на чужие недвижимости нормально возникают в крепостном порядке.
Этот порядок обеспечивает твердость приобретения прав на чужие недвижимости. Так, соблюдение крепостной формы необходимо для возникновения права застройки, чиншевого права, залога недвижимости, реальных сервитутов, основанных на договоре. Что же касается вещных прав на движимые вещи, то, как было уже замечено (§ 17 II 2), наш закон не допускает владения правами, следовательно, и владение не может иметь значения укрепления вещных прав на чужие движимости, как это имеет место в отношении права собственности на движимые вещи (§ 17 III 2).
II. Право застройки
1. Право застройки есть вещное право а) срочного и наследственного, обременяемого и отчуждаемого владения чужой землей, б) как строительной площадью, в) за вознаграждение.
а. Право застройки, созданное у нас впервые законом 23 июня 1912 г., может быть установлено лишь на сроки, притом не менее 36 лет и не более 99 лет (ст. 3), но, в пределах установленных сторонами сроков, оно переходит по наследству, как по закону, так и по завещанию (ст. 2). Равным образом, оно может быть свободно обременяемо долгами и даже правами участия частного, сервитутами[см. сноску 113], если в договоре содержится особое на то разрешение (ст. 2). Наконец, оно может быть отчуждаемо как добровольно, так и с торгов (ст. 2).
б. Цель права застройки – предоставить возможность лицам, в особенности малоимущим, иметь свое строение на чужой земле таким образом, чтобы независеть от действия какого-либо лица, как это имеет место в обязательственном праве. Отсюда и самое право застройщика ограничено для него данной целью: он может владеть чужой землей как только строительной площадью. Это не значит, конечно, чтобы вся земля была застроена, но, во всяком случае, незастроенная земля должна служить также для надобностей самой застройки (ст. 4).
в. Наконец, наш закон требует возмездности права застройки, как необходимой его принадлежности[см. сноску 114]. Вознаграждение это не может, однако, выражаться в личных услугах (ст. 14), но оно может быть изменяемо, если в самом договоре было включено условие об определенном изменении вознаграждения (ст. 13). Закон обеспечивает собственника земли в получении вознаграждения: 1) солидарной ответственностью всех владельцев права застройки, в случае раздробления его между ними без согласия собственника (ст. 16), и 2) признанием, при некоторых условиях, за собственником права на преимущественное удовлетворение платежей из права застройки и возведенных построек (ст. 17).
2. а) Возникновение и б) прекращение права застройки подробно регламентируется в качестве юридической недвижимости.
а. 1) Право застройки возникает единственно договором (ст. 1–3, 26). Следовательно, ни по закону, ни по суду, ни по завещанию[см. сноску 115], ни тем более по давности право застройки возникнуть не может, Договор о праве застройки совершается крепостным порядком, с открытием для каждого права особого листа в реестре крепостных дел как на отдельное имение. Значение такого порядка совершения договора громадно. Оно вводит в наше право понятие о праве застройки, как об особом юридическом земельном участке (юридической недвижимости). Это значит, что право застройки приравнено в нашем праве к земельной недвижимости. Этим приравнением право застройки резко отличается от всех других вещных прав на чужие недвижимости. Наш закон подробно говорит также о содержании самого договора, перечисляя его принадлежности и дозволяя сторонам включать в договоре всякие условия, не противоречащие существенным принадлежностям права застройки (ст. 26). Самый акт должен носить наименование «договора о праве застройки» (ст. 26) и подлежать оплате пропорциональным гербовым сбором (ст. 27). Из всего изложенного ясно, что право застройки как юридическая недвижимость возникает с момента утверждения акта договора о праве застройки старшим нотариусом. 2) Не все, однако, лица могут устанавливать право застройки. Закон говорит, что собственник может предоставить под застройку земельный участок (ст. 1). Следовательно, право застройки не может установить ни пожизненный владелец, ни всякий другой, имеющий какое-либо вещное право на чужую недвижимость. При этом, дозволяя собственнику устанавливать право застройки на своей земле, закон требует, в целом ряде случаев[см. сноску 116], рассмотрения соответствующим учреждением и разрешения на установление права застройки. В частности, на земле подопечных лиц право застройки может быть установлено не иначе, как через испрошение разрешения тех же установлений, как и при продаже недвижимого имения малолетних (ст. 11)[см. сноску 117]. Что касается застройщика, то им может быть лишь лицо, имеющее право приобретения недвижимых имуществ в данной местности (ст. 5). В частности, право застройки на надельных землях может быть устанавливаемо в пользу лиц всех сословий (ст. 6). 3). Таким образом, право застройки может быть установлено собственником на всякой земле, хотя бы для этого и требовалось разрешение надлежащего установления. Закон дозволяет при этом установление права застройки на заложенной земле и вообще находящейся по каким-либо причинам под запрещением (ст. 12). Впрочем, право застройки в этих случаях необязательно для залогодержателей и лиц, в пользу которых наложены запрещения, если не было дано ими согласия на установление права застройки (ст. 12).
б. Право застройки как срочное право прекращается понятно 1) с наступлением срока (ст. 18 п. I). При этом, если в договоре не было особых соглашений (ст. 26 конец), то застройщик имеет право снести постройки; в противном случае, их может в свою пользу снести собственник (ст. 19 п. I). Закон предоставляет, однако, собственнику право потребовать от застройщика оставления себе построек за вознаграждение, соответствующее той выгоде, которой лишается застройщик, утрачивая право снесения построек (ст. 19). 2) Право застройки прекращается также совпадением в одном лице права застройки с правом собственности (ст. 18 п. 2), причем, как было выше замечено (I 1), крепостные обременения остаются в силе (ст. 24). Наконец, 3) право застройки может прекратиться отказом от него, при наступлении для застройщика невозможности пользоваться участком сообразно его назначению, если невозможность эта обусловлена частичной экспроприацией или каким-либо стихийным явлением, наступление коего равносильно гибели самого участка (ст. 20). Впрочем, право застройки может прекратиться и по требованию собственника, если участок ему необходим для разработки[см. сноску 118] определенного рода ископаемых; прекращение это носит, однако, условный характер (см. ст. 21). Наш закон не говорит прямо о других способах прекращения права застройки, но они могут быть выведены из закона косвенным путем. Так, право застройки может прекратиться гибелью участка, а не зданий на нем (ст. 20), экспроприацией земли (ст. 20), продажей с публичного торга (ст. 2 и 25), наступлением условия (ст. 26). Но право застройки не может быть прекращено выселением застройщика за невзнос платы, если это не было условлено в самом договоре (ср. ст. 26 и 17).
3. Что касается, наконец, содержания права застройки, то а) права собственника приняты более во внимание, чем б) права застройщика.
а. Собственник имеет право 1) на вознаграждение, обеспеченное солидарной ответственностью владельцев права застройки и правом преимущественного удовлетворения (см. выше 1). 2) Он имеет право, с наступлением срока права застройки, оставить строения за собой по низкой их оценке – стоимости их как строений на снос. 3) Ему предоставлено право досрочного прекращения в случае разработки (разведки) ископаемых (см. выше 2). 4) Он имеет право требовать, чтобы застройщик произвел постройки в определенный в договоре срок (ст. 26 п. 2)[см. сноску 119]. 5) Он освобожден также от всех сборов и повинностей, следующих с застройщика за занимаемый им участок (ст. 15).
б. Права застройщика определяются той целью, ради которой застройка возникает. 1) Он имеет право (и обязан) возвести постройки[см. сноску 120] (закон не определяет какие постройки и где: на поверхности земли или под землей). При этом застройщик вправе пользоваться для возведения и хозяйственного обслуживания строений находящимися на участке застройщика строительными материалами, водой и вообще устраивать водохранилища (ст. 23). 2) Застройщик, которому принадлежит право собственности на строения (ст. 19)[см. сноску 121], имеет широкое право распоряжения (путем прижизненных сделок и на случай смерти), как самыми строениями, так и правом застройки (ст. 2). В особенности заслуживает внимания – возможность для застройщика обременять и, в частности, заложить право застройки (ст. 24, 2, II кон.). Дозволением отдавать право застройки в залог имелось в виду обеспечить малоимущих застройщиков ипотечным кредитом. Однако цель эта едва ли вполне достигнута вследствие малой обеспеченности залогодателей правом застройки и неопределенности правового положения строений, с одной стороны, как движимости, с другой, как недвижимости[см. сноску 122]. Новый закон создал также особые правила для урегулирования арендных отношений, под коими, до обнародования закона о праве застройки, скрывались в действительности фактические отношения права застройки (Отд. II закона, ст. 2 и сл.)[см. сноску 123].
III. Чиншевое право
1. Чиншевое право есть вещное право а) вечного и наследственного, обременяемого, но несвободно отчуждаемого б) владения чужой землей в) за определенное вознаграждение (чинш)[см. сноску 124].
а. Таким образом, чиншевое право отличается от права застройки прежде всего своей бессрочностью. Отличие это весьма существенно, оно в высшей степени усиливает интенсивность чиншевого права. Впрочем, в противоположность праву застройки, оно ограничено в своей отчуждаемости согласием собственника земли. Ограничение это не лишено некоторого значения для собственника, т.к. чиншевое право прекращается со смертью чиншевика, не оставившего ни потомства, ни наследника по завещанию. Кроме того важна исправность того или другого чиншевика по уплате чинша. С этой точки зрения несколько сомнительна свобода обременения чиншевого права, так как она может повести за собой отчуждение чиншевого права. Тем не менее, сенат предоставляет чиншевику право залога (77/110).
б. Чиншевое право отличается от права застройки и более широким господством чиншевика над землею, чем это предоставлено застройщику. Чиншевик может пользоваться чужой землей не только как строительной площадью, но в целях сельского хозяйства и иным каким-либо образом (см. 2).
в. Наконец, вознаграждение должно быть раз навсегда определено (неизменный чинш)[см. сноску 125] и может выражаться, в отличие от права застройки, не только в денежном платеже (постоянном и периодическом), но и в  натуральных повинностях[см. сноску 126].
2. Чиншевое право резко отличается от права застройки в своем а) возникновении и б) прекращении.
а. Это отличие объясняется историческим происхождением чиншевого права. Оно возникло в губерниях Западных и Белорусских под действием польского и литовского права, в целях заселения вновь учреждаемых королевских городов и владельческих местечек поселенцами (77/109-115, 77/119, 83/106), а равно в целях колонизации незаселенных земель (89/131). Отсюда различаются два вида чиншевиков: городских и сельских. В 1840 г. был издан указ о замене в Западных губерниях[см. сноску 127] действия Литовского статута общими российскими узаконениями, но Сенат разъяснил, что и после 1840 г. продолжало еще действовать обычное право, коим устанавливались чиншевые отношения (89/131). Однако по положению 9 июня 1886 г. сельские чиншевые отношения могут быть признаны вечночиншевыми лишь в том случае, если они возникли за 10 лет до издания Положения (т.е. до 9 июня 1876 г.)[см. сноску 128]. Таким образом, ныне в Западном крае не могут более возникать вечно-чиншевые отношения, как сельские (по Полож. 1886 г.), так и городские (по аналогии ср. 89/131)[см. сноску 129]. Чиншевое владение возникает, однако, и ныне в Новороссийском крае (04/41)[см. сноску 130].
б. Как право бессрочное, чиншевое право не может прекратиться, подобно праву застройки, с наступлением срока. Неуплата чинша не прекращает также чиншевого права. Но оно может прекратиться по добровольному соглашению чиншевика с собственником и смертью чиншевика, не оставившего ни потомства, ни наследника по завещанию. Особый случай прекращения и притом лишь сельского чиншевого права представляет принудительный выкуп при содействии Правительства по положению 1886 г. Для этого созданы Уездные по чиншевым делам Присутствия и Губернские или Губернские по крестьянским делам Присутствия (ст. 694 и сл. Пол. о с. с. кн. IV). Порядок производства чиншевых дел определяется общими правилами, изложенными в Положениях об установлениях, заведывающих крестьянскими делами (ст. 700 Пол. о с. с. кн. IV). Выкупная система определяется капитализацией из 6% годовой стоимости всех лежащих на земельном участке чиншевых повинностей (ст. 680). Если чиншевику принадлежал сервитут, то в выкупном акте делается о том оговорка (ст. 691). Выкупной акт со всем делопроизводством представляется на утверждение в Департамент Окладных Сборов Министерства Финансов (ст. 715 и 720), после чего совершается данная (ст. 45 и сл. Пол. о с. с. кн. II). В частности, заслуживает внимания льгота, которую установил закон в интересах чиншевиков, если бы они не могли доказать своего права. Отобрание от таких чиншевиков земли должно иметь место лишь по истечении пяти лет (ст. 612)[см. сноску 131].
3. Что касается содержания чиншевого права, то, как было уже показано (1), оно шире права застройки.
В частности, чиншевик не может быть (так же, как и застройщик), лишен своего права за невзнос вознаграждения (чинша). Свое право чиншевик может передать с согласия собственника. Без такого согласия он остается обязанным перед собственником (99/53). Передача чиншевых прав на городскую недвижимость совершается крепостным порядком (92/116, 10/69), как равным образом таким же порядком происходит и передача строений, возведенных на вечно-арендных земельных участках в городах и местечках Западных губерний (ст. 4 зак. 24 дек. 1912 г.)[см. сноску 132].
IV. Пожизненное владение и другие виды (право на недра земли)
1. Вещное право пожизненного владения, как показывает самое название, есть а) владение чужим имуществом, б) ограниченное жизнью лица, коему оно предоставлено.
а. Владение чужим имуществом есть в сущности пользовладение (§ 23 II 3); таким имуществом может быть как недвижимое, так и движимое имущество и даже права[см. сноску 133] (спорно).
б. Существенная черта пожизненного владения не есть лишь временность владения, а и связанность с личностью владельца. Поэтому пожизненное владение не только наследственно, но и не передаваемо (92/11), чем оно также существенно отличается от чиншевого права и права застройки.
2. Пожизненное владение возникает а) по юридической сделке и по закону, б) прекращается оно со смертью владельца.
а. 1) Пожизненное владение пережившего супруга родовым имуществом возникает по нотариальному духовному завещанию или по собственноручно написанному завещанию, внесенному лично завещателем для хранения в Опекунский Совет или в Канцелярию Совета Императорского Человеколюбивого Общества, или в Попечительный Комитет этого Общества (ст. 1070). Но пожизненное владение может возникнуть в других случаях и по прижизненной сделке (ст. 514)[см. сноску 134]. Пожизненное владение по завещанию принадлежит владельцу со дня кончины завещателя, но пожизненный владелец не есть наследник. 2) По закону пожизненное владение возникает для родителей в благоприобретенном имуществе беспотомственно умерших детей (ст. 1141 и 1145), и для вдовы в Черниговской и Полтавской губерниях на часть имущества мужа (ст. 1157 п. 5–8).
б. Прекращается пожизненное владение смертью владельца, но оно может быть прекращено и другими способами, напр., отречением, совпадением прав в одном лице (слияние) и т.д. В частности, право пожизненного владения может прекратиться продажей с публичного торга за долги владельца. О добровольной продаже и залоге пожизненного владения благоприобретенным имуществом пережившего супруга см. 3. В случае экспроприации, пожизненному владельцу принадлежат % с капитала[см. сноску 135].
3. Содержание права пожизненного владения определяется тем, что оно есть пользовладение (узуфрукт).
Наш закон подробно регламентирует пожизненное владение пережившего супруга родовым имуществом. 1) Пережившему супругу родовое имущество переходит по описи (ст. 5331; 94/75) со всеми лежащими на нем обременениями (ст. 533 8. 9. 11). При этом переживший супруг может уступить свое осуществление пожизненного владения (но не самое право) другому лицу по арендному договору[см. сноску 136]. Если притом сдача в аренду произошла без согласия собственника, то, в случае смерти владельца, арендный договор обязателен для собственника в продолжение 3 лет, не считая года смерти владельца (ст. 16921). Арендная же плата во всяком случае должна быть уплачиваема только за год по истечении его (ст. 5337). 2) Собственник имения, естественно, имеет право неограниченного распоряжения своим имуществом, он может его продать другому лицу. Но закон, в виде особого исключения, предоставляет пережившему супругу как пожизненному владельцу благоприобретенного имущества заложить его с дозволения Сената, при условии предоставления такого права пережившему супругу в завещании умершего супруга (ст. 1386 ср. 1629). Далее, собственник не отправляет повинностей (ст. 53311). Он имеет также право требовать, чтобы имение поддерживалось и охранялось от расстройства (ст. 5335) и, в частности, чтобы пользование лесом производилось по правилам лесного хозяйства (ст. 5336).
4. Среди других видов отдельного владения следует отметить: а) поссессионное владение, б) право горных отводов на казенных землях и в) вещное право разработки недр на частных чужих землях.
а. Посессионное владение есть вещное право условного и зависимого владения казенной землей и лесами, которые были отведены горнозаводчикам (приписаны к заводам), под условием постоянного действия горных заводов[см. сноску 137] (ср. ст. 1393). Впрочем, посессионному владельцу (содержателю или заводчику) принадлежит не только право пользования казенной землей и лесами для постоянного действия горного завода, но и отчуждения их на посессионном праве. Поэтому земли и леса, приписанные к горным заводам, возвращаются в прежнее положение лишь с прекращением действия горных заводов и только тогда казна становится полным их собственником[см. сноску 138]. Сенат признает посессионное право вещным правом на чужую вещь (1 Деп. Пр. Сен. 20 мая 1887 г.; см. Г. К. Д., 89/56) и дает содержателям посессионных заводов защиту их прав (87/9).
б. Право горных отводов на свободные казенные земли есть вещное право на отведенную горнопромышленнику для разработки ископаемых площадь казенной земли в пользование, впредь до совершенной выработки ископаемых (ст. 306 Уст. горн.). Право это может быть переуступаемо другому лицу и переходит по наследству (ст. 306 Уст. горн.). Право на горные отводы у нас не регулировано ближайшим образом, но его можно рассматривать по аналогии со специально предусмотренным правом горного отвода на золотые прииски (Ельяшевич)[см. сноску 139]. Большинство же норм, регулирующих право на золотой прииск, признает его вещным правом на чужую недвижимость (ср. 12/96).
в. Право на разработку недр частной чужой земли есть вещное право на добычу ископаемых на чужой земле, которое тяготеет непосредственно на этой земле, независимо от перемены в лице ее собственника (12/96, иначе прежде 02/36, 03/67). Проект гражданского уложения признает право на разработку недр частной чужой земли также вещным правом (возможно, конечно, и обязательственное право) и подробно регулирует его. Было бы, однако, целесообразнее разработать горное законодательство, так как право на недра чужой земли есть, в сущности, право горного отвода, хотя бы и на частных землях (ст. 209 Уст. горн.; Удинцев)[см. сноску 140].
Наконец, наши законы упоминают еще о бессрочном, или беспереоброчном содержании (ст. 123 Уст. каз. обр. стат. и ст. 2 сл. прил. к ст. 28 Уст. сельск. хоз.), о потомственном оброчном содержании городских земель (ст. 43 Уст. город. и сельск. хоз. изд. 1857; О. С. 90/7, ср. 10/69 и др.), об арендах как пожалованных имениях или заменивших их денежных выдачах (ст. 394)[см. сноску 141]. Этого рода аренды никоим образом нельзя смешивать с арендным правом[см. сноску 142], которое есть отношение обязательственное, а не вещное (86/67, 10/48 и др., ср., однако, 80/301 и 78/234).
§ 23. Вещные права пользования, отдельные от права собственности
I. Права угодий в чужих имениях и общее понятие о сервитутах
Наши гражданские законы знают особый институт вещного пользования чужим имуществом под именем прав угодий в чужих имениях. По объяснению Сперанского, слово угодья в старину значило нечто близкое к сервитутам, указывало на пользование в чужих имуществах. Таким образом, права угодий в чужих имениях можно было бы рассматривать среди сервитутов, если бы права угодий не были выделены в особый институт пользования именно в чужих имениях и не были отнесены к недвижимым имуществам (ст. 384, § 9 II 1).
1. Эти угодья состоят в а) пользовании лесами по праву въезда и б) в пользовании звериными и другими промыслами.
а. 1) Право въезда в лес состоит в пользовании строевым и дровяным лесом из чужих дач (ст. 453), но это пользование ограничивается только домашними нуждами владельцев в строевом и дровяном лесе. Поэтому въезжие владельцы не могут 1) торговать лесными материалами, в таких лесах вырубленными, 2) уступать другим своего права (ст. 445), 3) допускать или давать новые въезды и 4) продавать лес на срубку людям посторонним (ст. 456)[см. сноску 143]. Перечисленные ограничения показывают, что право въезда в лес есть право, ограниченное личным пользованием въезжего владельца.
2) Право въезда в лес – институт отживающий. Значительная часть отрицательного отношения нашей судебной практики к сервитутам обязана лесным сервитутам[см. сноску 144]. Сенат (также и проект) воспрещает установление новых въездов в леса, как казенные, так и частные (00/66 и реш. 11 февр. 1909 г. по делу Московск. Лесопромышлен. Товарищества). Впрочем, в губерниях и уездах Закавказья право въезда в лес может возникнуть давностью владения (ст. 457), но не в других местностях (03/50). Кроме того, по закону священнослужителям и церковным причетникам, состоящим при церквах в действительном служении, предоставляется право въезда в леса, принадлежащие селениям их приходов, исключая заповедные рощи, и притом только для домовых нужд, а не на продажу (ст. 458 т. X ч. 1 и ст. 764 Уст. лесн. в т. VIII ч. 1). Что касается, наконец, уже существующих въездов в леса, то доказательством их служат писцовые книги и другие укрепления (12/43, 93/55 межевые планы). Прекращается же право въезда в лес выделом лесного участка въезжему владельцу[см. сноску 145] и вырубкой леса на въезжем участке (ст. 459–462), а также по давности (88/88). – Сенат относит к правам угодий в помещичьих лесах пастьбу скота на основании выкупных актов (О. С. 94/22 и Г. К. Д. 95/60).
б. К пользованию промыслами закон относит бортные ухожья, бобровые гоны, звериную, птичью и рыбную ловлю и другие промыслы в чужих дачах[см. сноску 146], в прежние времена владельцам приуроченные (ст. 463). В частности, закон упоминает не только о рыбных промыслах, но и вообще о выгодах большой реки, как то: перевозах, хотя бы река вошла обоими берегами в чужую сторону (ст. 464 03/50)[см. сноску 147]. Наш закон признает права на промыслы в чужих имениях основанными на писцовых книгах и жалованных грамотах (ст. 464), и с теми ограничениями, кои определены актами, на право это данными, и правилами государственного межевания (ст. 463). Что касается прекращения права промыслов в чужих имениях, то здесь, по-видимому, должны иметь место правила, вышеизложенные о прекращении прав въезда в леса. – Институт права угодий в чужих имениях далеко не обнимает собой вещных прав пользования чужой вещью, которые носят название сервитутов.
2. Сервитутами называются а) вещные права пользования чужой вещью б) в каком-либо известном отношении, принадлежащие определенным лицам (см. 3 и 4).
а. Вещное право пользования чужой вещью может быть двояким: положительным и отрицательным. Положительное пользование предполагает воздействие субъекта сервитута на чужую вещь, отрицательное – воспрещение собственнику что-либо делать с вещью[см. сноску 148]. Соответственно этому различают сервитуты: положительные и отрицательные. Те и другие предполагают, однако, пассивность собственника вещи, его бездействие. Это бездействие, или пассивность собственника, составляет самую существенную черту сервитутного права. Если собственник обязан что-либо делать, то в таком случае нет сервитута.
б. Другой существенной чертой сервитутов является пользование определенных лиц чужой вещью в каком-либо известном отношении, т.е. оно есть пользование чужой вещью ограниченное, определенное. Это, между прочим, дало некоторым ученым повод утверждать, что сервитутное право направлено не на самую вещь, а на то или другое качество ее (неверно). В литературе распространен взгляд, что существенную черту сервитутов составляет также то, что они не могут существовать на свою вещь, а только на чужую. Взгляд этот ныне несколько ослаблен. В интересах третьих лиц возникший сервитут может сохраняться, несмотря на то, что субъектом сервитута стал собственник вещи[см. сноску 149].
Следует еще заметить, что экономическое значение сервитутов чрезвычайно большое. Они дают возможность ослабить острые стороны проведения в жизнь принципа частной собственности. Например, обременяя каждого собственника какой-либо недвижимости тем, что всякий собственник другой недвижимости может пользоваться чужим источником воды, сервитутное право без большого ущерба для обремененного собственника делает возможным отдельное существование двух недвижимостей и, таким образом, не ослабляет, а укрепляет институт частной собственности[см. сноску 150]. Указанное значение сервитутов относится, конечно, к реальным сервитутам (3).
3. Реальный (вещный) сервитут есть вещное право всякого собственника какой-либо недвижимости пользоваться в известном отношении чужой недвижимостью, кто бы ни был ее собственником.
Не требуется при этом, чтобы обе недвижимости непременно находились в соседстве и чтобы пользование всякого собственника одной недвижимости чужой недвижимостью было постоянным.
4. Напротив, личный сервитут есть вещное право лица как такового пользоваться в известном отношении чужой вещью.
Отсюда существование личного сервитута связано с личностью, а не с недвижимостью в лице ее всякого собственника, кто бы им ни был. Самое название сервитута личным может навести на мысль, что речь идет о личном, а не вещном праве. Между тем, личный сервитут есть именно вещное право, так как право пользования лица непосредственно направлено на имущество, в чьих бы руках оно ни находилось.
II. Сервитуты в нашем праве
1. Термин сервитут до издания закона о праве застройки не был известен т. X ч. 1[см. ссылку 151].
Но это не значило, что самый институт сервитутного права был совершенно чужд нашему законодательству. О сервитутах говорилось в нотариальном положении (ст. 159 п. 2). В уставе горном (ст. 88–95 прилож. к ст. 427) закон устанавливает принудительные сервитуты в пользу одних приисков по отношению к соседним. В особом приложении к т. IX в кн. IV закон говорит об укреплении права пользования сервитутами чиншевиков на землях вотчинников (ст. 691, 692). Далее, не называя сервитутов, сами гражданские законы говорят о них, когда дозволяют в некоторых случаях отменять в крепостном порядке ограничения права собственности на недвижимости (ст. 446, ср. еще ст. 442 п. 2)[см. сноску 152]. Наконец, в гражданских же законах речь идет о личных сервитутах, хотя и без такового их названия. Именно в гражданских законах различаются вещные права пользования: полного и неполного. Пользование полное предполагает извлечение всех плодов и доходов чужой вещи без изменения ее существа, неполное же – лишь некоторых (ст. 536). Наше право не говорит о пользовании вещью без извлечения плодов, но нет оснований не признавать и такого неполного пользования чужим сервитутом[см. сноску 153]. Тем более, что ст. 514 предоставляет на волю собственника устанавливать «пространство» отдельного от собственности пользования (ст. 514).
2. Сервитуты а) возникают и б) прекращаются по особым основаниям.
а. Так, прежде всего таким основанием возникновения сервитута будет договор, совершенный крепостным порядком (ст. 159 п. 2 Нот. Пол. и ст. 446 и 514 т. X ч. 1). Требование крепостной формы понятно, так как сервитут есть вещное право; но сервитут не может быть установлен по завещанию (спорно), так как наследник может быть лишь обязан установить сервитут. Обязанность же эта есть обязательственное право, а не вещное. Напротив, сервитут может возникнуть по закону (ср. ст. 458), хотя сервитутное право по своему основанию есть в сущности договорное право, а не основанное на законе, как это имеет место в ограничениях права собственности. По давности сервитуты не возникают (ср. ст. 45).
б. Прекращаются сервитуты также договором, совершенным крепостным порядком, гибелью предмета пользования, а в личных сервитутах, как связанных с данным лицом, и смертью этого лица, или наступлением срока. Сервитуты могут быть прекращены по давности (см. стр. 88/83), а также продажей имущества с публичного торга, при незаявлении о своем праве лицом, имеющим право на сервитуты (81/43, 84/142, 91/74).
3. Содержание сервитутного права строго ограничивается пользованием чужою вещью без изменения существа и назначения вещи.
Указанное содержание сервитутного права имеет ближайшее отношение к личным сервитутам. Так, субъект личного сервитута не может ухудшить вещь, изменить хотя бы и к лучшему ее назначение. Но не требуется непременно, чтобы личное пользование чужой вещью осуществлялось самим субъектом данного сервитута (ср. стр. 252). Не следует, однако, право на передачу осуществления пользования предполагать в тех случаях, когда это право, как напр., пожизненного жительства в чужом помещении, тесно связано с личностью управомоченного субъекта. Вообще следует заметить, что содержание сервитутов должно определяться договором (ст. 514) и рассматриваться по аналогии с пожизненным владением, которое, как было замечено выше (стр. 252), есть в сущности пользовладение (узуфрукт)[см. сноску 154]. Каких-либо иных правил наши законы не дают[см. сноску 155].
§ 24. Залоговое право и права присвоения
I. Общее понятие о залоговом праве
Залоговое право по своей конструкции принадлежит к числу институтов, наиболее спорных в современном праве. Спорность эта тесно связана с залогом недвижимостей, резко отличающимся ныне от залога движимостей (заклада). Так, если залог движимостей требует передачи заложенного имущества, то при залоге недвижимостей оно остается в обладании залогодателя. Залогопринимателю же принадлежит лишь право требовать продажи с публичного торга заложенного имущества и из вырученной суммы получить удовлетворение. И только если продажа не состоится, залогоприниматель в праве оставить заложенное имущество за собой. Таким образом выходит, что залогоприниматель не имеет собственно вещной власти в отношении заложенной недвижимости, его право простирается лишь на ценность заложенной недвижимости. Поэтому, несмотря на то, что господствующее мнение относит залог к вещному праву на том основании, что залогоприниматель может получить удовлетворение из ценности заложенного имущества, в чьих бы руках оно ни находилось, меньшинство писателей (Бремер, Колер и др.) отрицают вещный характер залогового права[см. сноску 156], исходя из того положения, что залог есть право не на вещь, а на ценность вещи[см. сноску 157]. Поэтому залоговое право представляется не вещным правом, а абсолютным[см. сноску 158], и может быть отнесено к той группе абсолютных прав, которые носят в науке название прав присвоения. В эту группу подойдут: право выкупа, так называемое вещное право преимущественной покупки и право на ископаемые, возникающее из права на разработку недр земли. Из этого перечисления видно, что при праве присвоения нет непосредственного господства над самой вещью, но есть право получить в собственность вещь, а в отношении залогового права – ценность вещи, или и самую вещь, если продажа с публичного торга не состоялась[см. сноску 159]. Воззрение меньшинства на залог как на ценность вещи следует признать более тонкой конструкцией, наиболее отвечающей современному залоговому праву как праву абсолютному. Наш Сенат (80/143, 93/36), а равно и проект вотчинного устава рассматривают, однако, залог как вещное право (ст. 1). Залоговое право т. X ч. 1 ближе стоит также к господствующему воззрению, так как залогоприниматель может получить во временное управление описанное им по закладной имение впредь до публичной продажи, в чьих бы руках имение ни находилось. При этом залогоприниматель вправе пользоваться вместо процентов доходами с имения (ст. 1129 У. Г. С.)[см. сноску 160].
1. Итак, залоговое право есть вещное право, хотя оно по нашему закону направлено также преимущественно на меновую ценность вещи, а не на самую вещь.
Как всякое вещное право, залоговое право преследует какую-либо определенную цель в гражданском обороте. Такой целью будет прежде всего удовлетворение кредитора из ценности заложенного имущества должника. Наше законодательство, действительно, тесно связывает залоговое право с обязательственным отношением, рассматривая его как обеспечение обязательства. Этим объясняется, почему залоговое право, несмотря на то, что оно есть право вещное, изложенное в т. X ч. 1 не во 2-й его книге, а в 4-й – среди обязательств. Данное место изложения залога весьма характерно. Оно показывает, что залог, как и всякое другое обеспечение обязательства, напр., поручительство, есть дополнительное отношение к обязательству. Следовательно, залоговое право непременно предполагает для своего существования обязательственное отношение, как отношение, для него главное. Если почему-либо обязательственное отношение не возникнет или будет опорочено, то не будет и залогового права, обеспечивающего данное обязательственное отношение. В этом характере залогового права как вещного дополнительного отношения и состоит вся особенность залогового права по нашему законодательству. Поэтому в нашем праве не может возникать залоговое право самостоятельно без обязательственного отношения. Поэтому же лицо, которое дает вещь в залог, залогодатель, всегда будет должником, а лицо, принимающее в залог вещь, залогоприниматель (залогодержатель), будет всегда кредитором. По той же причине осуществление залогового права всегда предполагает невыполнение должником своего обязательства. Напротив, современное передовое законодательство расширило цели существования залогового права, оторвать его от обязательственного отношения, сделать его самостоятельным институтом. Именно наряду с залоговым правом в тесном смысле (ипотекой), оно создало вотчинный долг (залоговое право в широком смысле), как вещное право на ценность, не связанное с каким бы то ни было обязательственным отношением, абстрактное обременение недвижимости, не находящееся в зависимости от обязательственного требования. Составители проекта отвергли, однако, данную форму поземельного кредита, так сказать вотчинные векселя, опасаясь ее новизны и излишней мобилизации недвижимостей (мотивы к ст. 1041). Между тем, едва ли есть серьезные основания непременно связывать у нас кредит с обеспечением обязательств в интересах самих же землевладельцев[см. сноску 161]. Более того, современное передовое законодательство в значительной мере ослабило связь залогового права в тесном смысле (ипотеки) с обязательством, создав наряду с обеспечительной ипотекой оборотную ипотеку и ипотеку собственника. Оборотная ипотека есть в сущности обеспечительная ипотека (т.е. данная в обеспечение определенного обязательственного требования), но с переходом в руки третьего добросовестного приобретателя получающая характер абстрактного, самостоятельного долга. Идея оборотной ипотеки есть, поэтому, охранение третьих добросовестных лиц от всех тех неправильностей, которые связаны с обязательственным требованием. Хотя бы обязательственное требование было недействительно, залоговое право будет, тем не менее, действительно (бесповоротно) для третьего добросовестного приобретателя. Ипотека собственника есть или приобретение собственником одновременно с ипотекой также обязательственного требования[см. сноску 162] (чистая ипотека собственника), или прямое установление в пользу собственника ипотеки (как и вотчинного долга). При прямом установлении ипотеки собственника (или и вотчинного долга) собственник вносит ипотеку или вотчинный долг в вотчинную книгу и требует выдачи соответствующего акта. Передав этот акт третьему лицу, собственник тем самым установит ипотеку или вотчинный долг этому лицу[см. сноску 163]. Наши законы не знают, однако, ни оборотной ипотеки[см. сноску 164] ни, тем более, ипотеки или вотчинного долга собственника. Если и можно опасаться чрезмерной мобилизации недвижимости, с допущением ипотеки собственника или вотчинного долга собственника, то безусловно необходимо в интересах твердости оборота признать оборотную ипотеку, как это делает проект.
2. Таким образом, в противоположность нашему праву, передовое законодательство знает залог не только в тесном смысле, но и в широком.
В тесном смысле – это обеспечительная ипотека с ее оборотной ипотекой и ипотекой собственника. В широком смысле – это вотчинный долг и даже вотчинный долг собственника (Ш. У., ст. 859 п. 2). При этом само собой понятно, что при ипотеке и вотчинном долге собственника, последний не пользуется вовсе правом ипотечного верителя при распределении выручки от публичной продажи заложенного имущества (Ш. У., ст. 815).
II. Залог недвижимости (ипотека)
1. Залог недвижимости в нашем праве есть исключительно обеспечительная ипотека[см. сноску 165] (залог в тесном смысле, см. I).

<< Предыдущая

стр. 5
(из 14 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>