стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Введение
Процесс перестройки, происходящий в нашем обществе, позволил по-новому взглянуть на такое сложное, противоречивое явление, как преступность.
Догматические представления о том, что преступность не присуща социалистическому образу жизни, что она есть наследие 'старого свергнутого строя, своеобразное «родимое пятно прошлого» постепенно замещаются реалистическими взглядами на преступность, ее причины, структуру, динамику и перспективы развития.
Произошло официальное признание наличия в 'нашей стране профессиональных преступником, организованной преступности, наконец, мафии.
Характеристика деятельности организованных преступных групп, приведенная 'в открытой печати, показала лишь часть той большой опасности, которую таит в себе преступность, имея в виду уровень ее устойчивости и воспроизводства, оснащенности, размеров преступных сделок, доходов и в целом теневого денежного оборота. '> Этому во многом способствовала атмосфера гласности, которая захватила такие ранее закрытые темы, как статистика преступности, организация, формы, методы борьбы с ней и ряд других проблем.
Начало перестройки оказалось объективно связанным с резкими колебаниями уровня преступности в стране. Если в 1985—1986 годах произошло сокращение преступ-, ности, то начиная с 1987 года уровень зарегистрированной преступности неуклонно растет.
Известно, что 'в 1988 году (в сравнении с 1987) количество умышленных убийств возросло на 14%, умышленных тяжких телесных повреждений—на 31%, разбойных на-
^ з
падений, грабежей, краж государственного и общественного имущества — на 40% (каждый вид) '.
Тенденция роста преступности сохранилась и в 1989 году.
Та'к, в 1 полугодии 1989 года (по сравнению с 1 полугодием 1988 года) количество умышленных убийств увеличилось на 26,8%, тяжких телесных повреждений— на 47,3%, разбойных нападений—на 73,4%^. Общий рост зарегистрированной преступности соста.вил 32%^. Причем, прогнозы показывают, что к 1990—1991 годам можно лишь стабилизировать рост преступности^.
Одновременно с этим снизился уровень раскрываемо-сти общеуголовных преступлений.
Если за весь 1988 год число нераскрытых преступлений не превысило 400 тыс., то только в 1 полугодии 1989 года количество нераскрытых преступлений составило уже 350 790^ При этом темпы прироста остатка нераскрытых преступлений в 3,4 раза опережают темпы роста зарегистрированных^.
С другой стороны, в тот же период сократилось количество осужденных за совершенные преступления.
Так, за девять месяцев 1988 года число осужденных за хулиганство уменьшилось на треть, на четверть — за хищения государственного и общественного имущества, на 10%—за нарушения безопасности движения транспорта, повлекшие тяжкие последствия^.
Последовательно 'снижалось (начиная с 1985 года) число осужденных за кражи личного имущества (со 178,2 тыс. в 1985 до 123,4 тыс. в 1987), умышленные убийства (с 12,6 тыс. в 1985 до 9,9 тыс. в 1987)8.
В результате массив лиц, нуждающихся 'в социальной профилактике, увеличился 'в 1988 году и составил более 6 млн. человек^
Несколько иная структура и динамика преступности в сфере экономики. Количество зарегистрированных в 1988 году хищений
' Эта статистика открыта впервые//Извсстия. 1987. 15 февр. ^ Милиция и общество//Аргумег1ты и факты. 1989. № 28. ^ О букве закона и дыхании жизнн//Правда. 1989. 17 июля. * Милиция я общество. Указ. статья. ^ Там же,
^ О букве закона и дыхании жизни. Указ. статья. " Прибавить в работе//Правда. 1988. 25 окт. " Госкомстат СССР сообщает//Аргументы и факты 1988. № 46. ^ О букве закона и дыхании жизни. Указ. статья.
государственного и общественного имущества с участием должностных лиц, мошенничества в отношении государственного, общественного или личного имущества уменьшилось по сравнению с 1987 годом почти на 10% (каждый вид) '.
Последняя тенденция сохранилась и 'в 1 полугодии 1989 года, когда число зарегистрированных хищений вновь снизилось на 2,6% в сравнении с 1 полугодием 1987 года^.
Последовательно уменьшалось количество выявленных фактов взяточничества.
Если в 1986 году их число составило 11,4 тыс., то в 1987 году—7,8 тыс., в 1988 году—4,9 тыс., а в 1989 году — 4,2 тыс.
Вместе с тем в сфоре экономики сохраняется высокий уровень ущерба от недостач, растрат и хищений, фиксируемый органами статистики.
Так, в 1986 году общая сумма потерь от недостач, хищений и порчи составила 2 млрд. 915 мл'н., в 1987 году— уже 4 млрд. 145 млн., а в '1988 году—4 млрд. 137 млн.
Большая часть названных потерь была списана на затраты (издержки) производства (в 1986 году— 88,7%, в 1987 году—85,4%, в 1988 году—89,4%).
На виновных лиц было отнесено 'в 1986 году— 328 млн. 658 тыс. руб. (11,3%), в 1987 году—606 млн. 310 тыс. (14,6%), в 1988 году—439 мл'н. 173 тыс. (10,6%) из общей суммы потерь.
Почти половина потерь (в 1986 году — 46,5%, в 1987 году—45,4%, в 1988 году—53,9%), отнесенных на 'издержки (затраты) производства, списана при отсутствии конкретных виновников и сверх нормативов естественной убыли.
Уменьшился и размер ущерба присужденного судом к взысканию (с 468 млн, 835 тыс. руб. в 1987 году до 215 млн. 763 тыс. руб. в 1988 году).
В ряде отраслей резко возросли размеры «забалансовых сумм» (выявленных, но 'не взысканных недостач).
Так, например, только в учреждениях Главкурортторга г. Сочи они увеличились в 1988 году в 6 раз по сравнению с 1987 годом, а в учреждениях торговли Ташкентской области (по данным Минторга Узбекской ССР) превысили 1 млн. рубЛ
' Эта статистика открыта впервые. Указ. статья. " Честный разговор//Правда. 1989. 12 июля.
^ Здесь и далее, если не игонорено иное, использованы материалы автора.
К указанной статистике, учитывая ее несовершенство, следует добавить и данные криминологов о латентности некоторых видов преступлений.
Так, по данным А. Конева и Ю. Бышевского, от официально зарегистрированных преступлений (в силу разных причин) скрыто (латентно) 2% убийств, 27% краж личного имущества, 85% изнасилований, 73% различных форм хищений, от 92 до 95% фактов обмана покупателей, 98% фактов взяточничества".
Высок уровень латентности карманных краж, спекуляции, поборов^ и некоторых других видов преступлений.
Существенно изменились личности преступников и характер их действий.
Происходит постепенное омоложение преступности. Так, количество преступлений, совершенных несовершеннолетними, в 1988 году возросло в два раза по сравнению с 1987 годом^ отмечается рост дерзких преступлений (захват и убийство заложников, убийства из корыстных побуждений, безмотивное истязание жертв и т. п.).
В сфере экономической преступности преобладают наиболее опасные организованные виды преступлений.
Практика показывает, например, что значительное количество хищений государственного и общественного имущества — это, как правило, глубоко и тщательно замаскированные преступления, которые совершаются на протяжении длительного времени, организованными преступными группами с распределением роли каждого соучастника.
По данным ГУБХСС МВД СССР, доля групповых хищений с участием должностных лиц ежегодно составляет 35—40%.
Опасность преступлений в сфере экономики состоит в том, что они совершаются «под вывеской» законной деятельности различных предприятий, учреждений, организаций, лицами, достаточно хорошо знающими специфику этой деятельности, умело использующими недостатки, просчеты в ее организации и свое служебное положение для достижения корыстных интересов.
' Бышевский Ю„ Конев А. Латентная преступность и провосоз-нание. Омск. 1986 С. II.
^ См., напр.: Коган В., Кригер Г., Носкова Н. Опыт изучения эффективности уголовно-правовой борьбы с поборами//Сов государство и право 1987 № 6 С 86; Гуров А, Щекочихин Ю. Под контролем мафин//Лит. газ 1989. № 29. ^ О букве закона и дыхании жизни. Указ статья.
Такие лица обладают способностью к «рационализаторству и изобретательности» в целях сокрытия следов подготовки и совершения пресгуплений.
Преступники, по мере усиления борьбы с ними, принимают дополнительные меры по сокрытию преступлений и оказанию противодействия оперативным работникам и следователям.
Зная (из самых разных источников) о силах, средствах и методах борьбы с преступностью, они пытаются обнаружить интерес к ним со стороны оперативных работников и следователей, «идя на дело», тщательно готовятся, неоднократню перепроверяются, стремятся выявить время и место оперативно-розыскных мероприятий. С целью последующего шантажа организовывают наблюдение за работниками милиции, собирают компрометирующие их материалы, прибегают к угрозам и прямому 'насилию.
При обысках работникам милиции приходится изымать подслушивающие аппараты, радиостанции, могущие работать на «милицейской волне», бесшумное огнестрельное оружие, инструменты для взлома и пыток, портативные газосварочные аппараты и домкраты, которые умещаются в «дипломате», фотографии и видеокассеты, на которых засняты результаты наблюдения преступников за будущей жертвой, и т. п.^
О характере «нашей преступности» свидетельствует такая деталь.
В США преступная среда иммигрантов состоит из значительного количества выходцев из России, объединившихся в преступную сеть. По свидетельству сотрудников ФБР, она (растет (в связи с либерализацией советской иммиграционной политики) и быстро превышает возможности местных и федеральных органов полиции ограничивать их деятельность.
Выходцы из России, по мнению следователей ФБР, как правило, хорошо образованы, имеют обширные технические навыки, а некоторые из них представляют собой квалифицированных уголовников, фальшивомонетчиков и мошенников. Они отличаются умением использовать слабости американского общества, пренебрежением к американской системе уголовного права и «умудряются делать деньги из всего»: от получения пособий и кредитов по под-
^ См., напр.: Розыск11нк//Правда. 1988. 10 нояб, Новое в наказании за спекуляцию//Аргументы и факты. 1989. № 29; Под контролем мафии. Указ. статья.
дельным документам и подпольной торговли бензином до хищений золота, бриллиантов, драгоценных камней.
Характерно, что авторы статьи Р. Блументал и С. Болен, занимавшиеся исследованием указанной категории иммигрантской преступности, назвали свой материал: «Для них наша полиция — не противник»'.
По свидетельству криминологов, в 1970-х—начале 80-х годов, после непродолжительного соперничества и 'выяснения отношений, наметилась тенденция сращивания общеуголовной и экономической преступности, появились такие ранее неизвестные нашей правоохранительной практике преступления, как рэкет, похищение детей с целью выкупа и др. Причем, общеуголовная преступность фактически подчинила себе преступность в сфере экономики. Были выработаны даже принципы взаимоотношений между ними^
По-видимому, это связано с тем, что общеуголовная преступность имеет более давние и устойчивые традиции, антиобщественные установки, преступные устремления, которые всячески поддерживаются ворами в законе и преступными авторитетами.
В организованных преступных группах существуют свои законы, мораль, язык, атрибуты, т. е. своеобразная субкультура.
Известны и основные принципы взаимоотношений воров в законе с преступниками, действующими в сфере экономики (дельцы, цеховики, взяточники и прочие «акулы» теневого бизнеса). Они приведены А, И. Гуровым и состоят в следующем: «Бери у того, у кою есть что брать; бери не все, ибо терпению человека приходит конец, бери на каждое дело работника правоохранительных органов, ибо «мусор из избы не вынесет»^.
В одной из воровских постановок, «сделанных в городе Советская Гавань Хабаровского управления» в 1981 году, провозглашаются следующие воровские принципы и установки:
1. Воровская постановка—это, прежде всего, справедливость во всем от и до.., человеческое отношение друг к другу, принцип—один за всех и все за одного. Никто не вправе бросить человека, кто живет этой жизнью, ни
' Сов культура 1989 17 июня.
^ Гуров А, Щекочихин Ю. Лев прыгн>л//Лит газ 1988 20 июля; Долгова А Кто остановит «крестных отцов»//Поавда 1989. 25 июля ^ Лев прыгнул. Указ. статья.
в какой беде. Долг и обязанность каждого интересоваться жизнью ближнего, кто бы он ни был — вор, мужик или фраер—и помочь ему хоть морально, хоть физически, если он того заслуживает.
2. Всесоюзные воры в законе—это люди, которых выбирают сами воры в законе.
Вор в законе—это человек чистой кристальной души, живущий воровскими законами и посвятивший себя и свою жизнь воровским идеям.
Всегда, везде и во всем, что касается нашей жизни, последнее слово за ворами.
3. Фраер—это человек, отстаивающий идеи воров, живущий воровскими законами, делающий что в его силах для блага братвы. Фраер следит за порядком, чтобы не было всевозможных беспределов, ведет за собой массы людей, учит, объясняет, воспитывает в рачках воровских идей.
4. Мужик—это человек честный, трудолюбивый, оплот, (Фундамент нашей жизни. Долг каждого фраера оберегать его жизнь, покой, благополучие, ибо без мужика не будет ничего. Об этом надо помнить везде.
5. Есть и обиженные в нашей жизни, но это не говорит о том, что па нем можно ездить. Раз мы за справедливость, то и в жизни у нас каждому должно быть отведено свое место и овои права.
6. Интригант'—самый опасный человек в нашей жизни. Долг каждого пресекать интригаптов во всем, ибо от них идет не только вред, но и беда. Помните, интршант— это наш враг, и мы непримиримы как к ним, так и к тем, кто их оправдывает.
7. Для того, чтобы все было по воровским законам, мы много делали и б\дем делать. Ясно, чго не нравится мен^ -ibm и мешает им.
Мы сплотились в единообщий круг и зовемся Братьями, т. е. Братвой. Вместе любую бед\ легче переносить, чем в одиночку. Силой к себе никто нс тянет и не принуждает. Дело наше добровольное п на самосознании.
8. По решению всел людей нашего управления, решили собирать фонд помощи нуждающимся. Вор следит за честным распределением всего, что имеется в фонде, а если нет вора, то ответственный человек, оставленный вором и действующий от его имени. Долг любого и каждого,
^ Здесь и далее в ряде мест стилистика и орфография сохранены —Авт.
кто увидит несправедливость, поставить в курс ответственного и говорить правду в глаза. Если человек промолчит или потом будет жужжать, то он расценивается как интригант.
9. Запрещается наводить разборы в нетрезвом состоянии, будь то укоренный или уколотый.
10. Во всех вопросах последнее слово за Вором или за Фраером, который является ответственным и несет этот груз.
Это единственная постановка. Кто отступит от нее, окажется у нас на дороге, тот наш враг. Исключение только тем, кто Hie с нами, но не лезут и не мешают нам.
Помните эту заповедь, святую заповедь воровской постановки».
Располагая значительными денежными суммами, полученными в результате рэкета, «обложения данью» кооператоров, цеховиков, взяточников и других «подпольных миллионеров», организованная преступность получила возможность влиять на советские, партийные и правоохранительные органы путем подкупа лиц, работающих в указанных организациях. По данным ВНИИ прокуратуры, на эти цели (нужные звонки и рекомендации, уход от ответственности, передача секретной информации и пр.) тратится две трети награбленного'. В итоге мы получили так называемые преступные сообщества, или (как они называются в публицистике) мафию, одним из основных признаков которой являются коррумпированные связи организованной преступности с представителями советских, партийных и правоохранительных органов.
Острота ситуации в борьбе с преступностью оказалась объективно связанной с возникновением так называемых «национальных конфликтов» в Закавказье и Узбекистане.
Партийно-политические оценки, объяснения происходящего правоохранительными органами недвусмысленно указывают на прямую связь событий в названных регионах с действиями преступных сообществ (мафии).
Последние, видя активизацию борьбы с ними и лишение их сфер влияний, преступных доходов, всячески способствовали возникновению н развитию межнациональных конфликтов, снабжая экстремистов оружием, передатчиками, наркотиками, деньгами, спиртным и т. пЛ
Вполне понятно, что такая ситуация в борьбе с преступностью не смогла остаться незамеченной.
Проблемам борьбы с преступностью стало уделяться больше внимания партийными, советскими органами, широкими слоями общественности.
В Постановлении 1 Съезда народных депутатов СССР «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР» ослабление дисциплины и ответственности, рост правонарушений и преступности в стране отмечен как «чрезвычайно тревожный факт». Указано также на крупные недостатки в работе правоохранительных органов в борьбе с организованной преступностью и коррупцией^
Неблагоприятная ситуация в борьбе с преступностью вызвала принятие Верховным Советом СССР постановления «О решительном усилении борьбы с преступностью», где предложен комплекс чрезвычайных мер по улучшению работы правоохранительных органов^. Вопросы усиления борьбы с организованной преступностью были предметом специального обсуждения на II Съезде народных депутатов СССР^.
Перечисленные изменения в динамике, структуре и характере преступности, естественно, имеют свои причины.
1. Происходящая в стране перестройка -в большей мере затронула политические и общесоциальные процессы. Провозглашены основные направления, принципы изменения экономики. Однако сфера правового регулирования правоохранительной деятельности в силу присущего ей «здорового консерватизма» существенных изменений (за некоторыми исключениями) не претерпела. К этому следует добавить и практику безудержного охаивания административно-командной системы. Обоснованная критика последней привела к элементам дезорганизации, нестабильности в обществе и усугубила (в известной мере) существовавший правовой нигилизм.
Иначе говоря, сложившаяся в стране тревожная ситуация в борьбе с преступностью — сеть элемент, объективно присущий переходному периоду.
Кроме того, анализ динамики и структуры преступности в капиталистических странах дает основания для следующих выводов:
^ Цнт по Лев прыгнул Указ статья.
^ Ферганская дра^а- версии и факты//Ферганская правда 1989. 9 июля.
' Правда. 1989. 25 июня ^ Известия 1989 6 авг » Правда 1989 23 дек.
рост пресчупности, обгоняющий по темпам рост па-селения, приводит к тому, что каждые 10—15 лет число совершаемых преступлений удваивается; увеличивается число тяжких преступлений; увеличивается число преступлений против личности; распространяются новые формы преступности, отличающиеся особой жестокостью и дерзостью;
происходит постепенное «омоложение» преступного мира;
снижается раскрываемость преступлений'. Очевидно, можно утверждать, что изменение преступности в СССР—есть результат действия каких-то объективных закономерностей, присущих человечеству в целом (истощение энергетических запасов, ухудшение экологической обстановки, неизлечимые болезни, страх перед ядерным конфликтом и т. п.).
2. Другой причиной, по-видимому, следует считать резкие и не всегда обоснованные колебания правоохранительной политики.
Здесь уместно привести весьма емкое высказывание известного итальянского ученого-юриста Ч. Бекариа: «Законодатели, напуганные осуждением нескольких невиновных, перегружают законоведение чрезмерными формальностями и исключениями, точное исполнение которых возвело бы на престол прав'ос\дия анархическую безнаказанность.
Напуганные несколькими ужасными и труднодоказуе-мыми преступлениями, они (законодатели,—Д. Б.) сочли необходимым пренебречь формальностями, ими же установленными, и превратили, действуя при этом то из деспотического нетерпения, то из женской робости, важное дело правосудия в какую-то игру, 'в которой случай и плутовство исполняют главную роль»^.
В процессе критики правовой системы как части административно-командной системы произошло смещение акцентов в понимании законности.
Известно, что понятие «законность» имеет два аспекта: обеспечение неотвратимости ответственности за совершение пра1вонарушений;
обеспечение прав и законных интересов граждан, вовлекаемых в орбиту правоохранительной деятельности.
Оба эти аспекта требуют сознательного уравновешивания. Ни одному из них нельзя отдавать предпочтение. Если последнее происходит, то либо гипертрофируются функции правоохранительных органов, которые начинают действовать вопреки истинным интересам граждан, либо (когда интересы правонарушителей, ответчиков, свидетелей и других граждан, вовлекаемых в правоохранительную деятельность, превращаются в самоцель) рождается атмосфера вседозволенности, безнаказанности, бесконтрольности, анархии и т. д.
На необходимость такого сбалансированного отношения к пониманию законности прямо указывалось в заключительном сло1ве М. С. Горбачева на апрельском (1989 г.) Пленуме ЦК КПСС: «С самого начала (перестройки.— Д. Б.) нам надо было иметь в виду, что всякое расширение демократии, гуманизация жизни должны идти параллельно с бескомпромиссной борьбой с преступными элементами... Кому-то, может, показалось, что развитие демократии должно создавать для преступников более гуманные условия. На самом же деле в рамках настоящей демократии преступным элементам должно быть гораздо хуже, а гражданам гораздо л^чше. Вот формула»'.
Для рассогласования указанных аспектов законности «приложили много усилий» представители прессы (особенно в 1986—1987 годах) и юридической практики. Так, например, 7.01.86 года Генеральным прокурором СССР был издан приказ № 2 «Об усилении прокурорского надзора за неукоснительным соблюдением законности при привлечении граждан к уголовной ответственности», где любой случай незаконного обыска, задержания, ареста, необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности рассматривается как чрезвычайное происшествие со всеми вытекающими отсюда последствиями.
На первый взгляд, та^ое указание можно было бы только приветствовать. Однако при его выполнении были допущены серьезные деформации в определении законности и незаконности указанных действий.
Почти каждый случай обыска, не давший положительного результата задержания или ареста с последующим освобождением, прекращения уголовного дела, по которому предъявлялось обвинение, стал рассматриваться как нарушение законности.
' Бельсон Я. Интерпол в борьбе с уголовной преступностью. М 1989. С. 19 ^ Бекдриа Ч. О преступлениях и наказаниях. М, 1939. С. 246.
Правда. 1989 26 апр.
13
В итоге, как показало специально проведенное автором исследование, сотрудники органов дознания и следоваге-ли (85% из 187 представителей 12 МВД, УВД страны) стали ограничиваться фиксацией обстоятельств и фактов, «лежащих па поверхности», принимать процессуальные решения только в тех случаях, когда без этого нельзя обойтись, избегать обоснованного и допускаемого законом риска, что сразу же привело к уменьшению количества выявленных преступлений в сфере экономики и снижению раскрываемости общеуголовных преступлений.
У работников правоохранительных органов появился страх применения закона, боязнь реализации данных им полномочий.
В итоге за последние три года число задержанных, арестованных сократилось в два раза' (в ряде регионов в 8—10, а в некоторых—в 22(!) раза), причем каждый шестой из подследственных, будучи на свободе, вновь совершил опасное преступление^ Когда же дело дошло до рез кого повышения уровня преступности, общественность, пресса, а за ними правоохранительные органы «кинулись в другую крайность» и стали требовать защиты общества от преступности^ но «дел^о к этому времени уже было сделано».
К чести некоторых представителей юридической науки, они вовремя рассмотрели эту ситуацию, указа'в на принципиальную недопустимость выхода из нее путем ужесточения наказания, «репрессий без разбора, ответственности без доказанной вины»^
В связи с этим приведу еще одну мысль, которая представляет особую актуальность для современной законодательной и правоприменительной пракуики: «Если Вы взглянете на судейские формальности с точки зрения тех затруднений, которые встречает в них гражданин, добивающийся возвращения своего имущества или получения удовлетворения за нанесенную ему обиду, то Вы увидите, что их слишком много.
Если Вы рассмотрите их с точки зрения их отношения к свободе и безопасности граждан, то Вы нередко найдете, что их слишком мало, и увидите, что все эти затруднения, проволочки и самые ошибки правосудия являются
той ценой, которою каждый гражданин оплачивает свою свободу»'.
3. И, наконец, третья причина: недостаточный уровень технического обеспечения, материального, морального стимулирования и профессионального мастерства работников пра1воохранительных органов.
Всем известны материально-технические условия, в которых работают судьи (особенно низового звена): отсутствие в них элементарных условий для осуществления правосудия; зависимость судов от местных органов власти в решении бытовых 1вопросов и т. д.
Период нестабильности правоохранительной деятельности, нередко необоснованные претензии к судьям, прокурорам, работникам милиции, низкая заработная плата, отсутствие жилья и т. д. привели в последние год-два к уходу из правоохранительной сфер.ы наиболее подготовленных сотрудников.
При утверждении на сессии Верховного Совета СССР в июне 1989 года Министр внутренних дел СССР В. В. Ба-катин заявил, чччччччччччччччччччччччччччччгода из милиции начался массовый уход сотрудников.
В результате в службе уголовного розыска лишь 46% сотрудников имеет высшее образование, причем каждый второй сотрудник работает менее 3-х лет^. Аналогичная ситуация в службе БХСС. Резкий рост преступности, кадровый некомплект, привлечение работников милиции к охранным мероприятиям в местах конфликтов иа национальной почве привели к серьезным перегрузкам. Нагрузка на оперативных работников и следователей возросла на 36%^.
В ряде регионов в июле 1989 года в производстве одного следователя находилось по 30—35, а в некоторых местах до 50(!) уголовных дел.
Усугубляет проблему нехватка транспорта, бензина, средств оргтехники, связи и т. п., что является следствием остаточного принципа финансирования правоохранительной деятельности.
Достаточно сказать, что в США затраты на полицию составляют 100 долларов на каждого жителя страны, а у нас—8 рубЛ
^ Милиция и общество. Указ. статья. ^ О букве закона и дыхании жизни. Указ. статья. ^ Почему медлим?//Правда. 1989. 19 июня. ^ Яковлев А Преступность и правосудие//Правда. 1989. 10 мая.
' Монтескье Ш О духе законов М, 1955. С 224— 22^
Закон обязан защищать//Правда 1989 19 янв " О букве закона и дыхании жизни. Указ статья. ^ Милиция и общество. Указ статья
Названные условия, очевидно, существенно влияют на состояние законности в деятельности суда, прокуратуры, милиции (нарушение процессуальных сроков, незаконные обыски, задержание, аресты, ошибки при привлечении к ответственности и назначении наказания).
Решение названных проблем потребует, по-видимому, значительных изменений в действующем законодательстве, существенного увеличения затрат на пра1воохранитель-ную деятельность.
Процесс активного законотворчества после 1 Съезда народных депутатов и избрания Верховного Совета СССР уже начался.
Известно, что готовятся Основы уголовного законодательства, Закон о советской милиции, КГБ и ряд других. За ними, очевидно, последуют изменения процедурного законодательства.
Вместе с тем очевидно, что законотворческий процесс несовместим с суетой и законодательствовать нужно с оглядкой на возможность ресурсного обеспечения принимаемых законов.
Не случайно на своих заседаниях в июле 1989 года члены Верховного Совета СССР выражали озабоченность излишне активным, а иногда и поспешным принятием законов с целью разрешения всех возникающих проблем.
Большое количество законов) пс подкрепленных материально и общественным сознанием, приведет к тому, что часть из них не будет соблюдаться.
В этой связи LU. Монтескье писал: «Есть два рода испорченности: один, когда народ не соблюдает законов: другой—когда он развращается законами. Последний недуг неизлечим, ибо причина кроется в самом лекарстве»'.
Потребуется, по-видимому, изменение организационных структур (введение суда присяжных, деление милиции на федеральную и муниципальную, создание новых подразделений в МВД, КГБ, прокуратуре, расширение участников правоохранительной деятельности и т. д.), решение вопросов подготовки юридических кадров и повышения их профессионального мастерства, коренное изменение материально-технического обеспечения правоохранительной деятельности.
Однако реализация этих направлений потребует длительного времени и больших материальных затрат, поэто-меры по стабилизации роста преступности
^^^ ^^^^тескье Ш. Указ. соч. С. 234.
^^ ^ 1 ^^^••^" ' ^
и удержанию ее на максимально низком уровне уже сегодня, завтра.
И здесь главное—преодолеть те стереотипы и предубеждения, которые сложились в юридической науке и практике в целях максимально возможного использования потенциала действующего материального и процедурного законодательства.
Одним из таких стереотипов является, как правило, отрицательное отношение к материалам допроцессуальной деятельности.
Публичное исследование процессов периода репрессий показало, какую негативную роль играли непроцессуальные (прежде всего оперативно-розыскные) материалы в уголовном процессе, которые фактически заменили процессуальный порядок доказывания.
Разделяя негативные оценки такой деятельности, нельзя в то же времяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяи ребенка.
Тщательно подготавливаемой и конспирируемой преступной деятельности необходимо противопоставить комплекс оперативно-розыскных (преимущественно негласных, разведывательных) мер и следственных действий, без про-/ ведения которых невозможно обеспечение неотвратимости ^-^ответственности преступников, действующих скрыто, за-^маскированно.
1 Практика показывает, что раскрыть такие преступле-^\нип, как хищения, взяточничество, рэкет, мошенничество, ^^пекуляцию, с помощью одних только процессуальных дей-•^^твий затруднительно, а иногда и вовсе невозможно. ^ МВД СССР в своих решениях постоянно указывает, что одной из главных причин существующего неблагополучного положения в борьбе с преступностью являются недостатки в организации взаимодействия следователей и органов дознания, плохой обмен оперативной и доказательственной информацией между ними, недостаточно эффективное использование оперативных материалов при расследовании преступлений, неудовлетворительное оперативно-розыскное обеспечение расследования. При этом отмечается, что лишь широкое использование оперативно-розыскных возможностей, своевременное извещение следователей о полученных данных, согласованное планирование и проведение следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий может резко повысить эффективность деятельности по борьбе с преступностью, (^^^*я»»»
С другой стороны, необходимы п гарантии от^н^^у^ ^^ _^ нованного вмешательства оперативных работник^ РД^пи^^^^*^
^ Злказ 5Л37
^ lj^r^^^^
ную жизнь и свободы граждан с тем, чтобы непроцессуальная деятельность не превратилась в суррогат уголовного процесса.
Надо сказать, что проблемы законности непроцессуальной деятельности ранее освещались преимущественно в ведомственной литературе, а некоторая их часть (соотношение оперативно-розыскной деятельности и процесса до-казывания, место органов дознания в раскрытии преступлений, доказательственное значение непроцессуальных материалов) — в трудах таких ученых-криминалистов, как Р. С. Белкин, В. Я. Дорохов, Г. М Миньковский, А. М. Ларин, А. И. Винберг, Л. М. Карнеева и др.
Причем спектр мнений, например, по вопросу о доказательственном значении непроцессуальных материалов, весьма широк: от безоговорочного отрицания возможности их использования в качестве доказательств до признания за ними статуса источников доказательств.
Указанное положение, сложившееся в юридической науке, привело к разночтениям закона на практике.
Автору известны единичные случаи признания за оперативно-розыскными материалами статуса источников доказательств в судебном разбирательстве (о них пойдет речь 1В дальнейшем) наряду с полным отрицанием непроцессуальных материалов.
Необходимость решения указанных вопросов становится еще более актуальной в условиях возникновения юридических кооперативов, частных сыскных бюро^. Необходимо, по-видимому, будет определить их положение в структуре органов юстиции и, что главное, — процессуальный статус материалов, которые они будут собирать о преступлениях и преступниках.
Здесь возникает проблема, которая в самом общем виде может быть сформулирована следующих образом: как с точки зрения уголовно-нроцессуального закона, требований оперативной и следственно-судебной практики наиболее правильно использовать непроцессуальную информацию и какие формы и направления такого использования виработала практика раскрытия и расследования преступлений, насколько они соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, положениям науки уголовного процесса, криминалистики, психологии, теории управления, оперативно-розыскной деятельности. Очевидно, что эта проблема имеет два аспекта:
^ «Алекс» берет след//Лит, газ 1989, № 27.
18
а) теоретический, который заключается в определении гносеологических сходств и процессуальных различий непроцессуальной информации и доказательств, выяснении соотношения средств доказывания и источников доказательств, определении значения последних для разграничения процессуальных и непроцессуальных данных;
б) практический, суть которою состоит в классификации существующих на практике способов преобразования непроцессуальных материалов в источники доказательств, определении направлений использования такой информации в тактике следственных действий и принятии ряда процессуальных решений, выявлении в практике недостатков и ошибок с целью формирования предложений по их устранению.
В связи с этим объектом анализа в настоящей работе будет деятельность государственных органов (прежде всего органов дознания и следствия), общественных организаций и граждан, в которой находит отражение: а) возникновение непроцессуальной информации; б) ее закрепление (документирование) непроцессуаль-"ным путем;
в) передача непроцессуальных материалов субъектам доказывания;
г) приобщение их к уголовному делу; д) проведение субъектами доказывания процессуальных действий, направленных на определение относимости и достоверности информации, полученной непроцессуальным путем;
е) использование непроцессуальной информации. Соответственно этому выделяются и задачи исследования:
определение момента возникновения непроцессуальной информации, условий и обстоятельств ее формирования, средств и методов обнаружения объектов — носителей непроцессуальной информации, соотношение непроцессуальной информации и доказательств;
установление способов закрепления (документирования) непроцесс^альных данных лицами, не относящимися к числу субъектов доказывания (предпроцессуальная деятельность), соотношение оперативно-розыскного документирования и уголовно-процессуального доказывания, определение перечня научно-технических средств, применяемых для закрепления (документирования) непроцессуальных данных с точки зрения их допустимости и достоверности получаемых результатов;
определение объема оперативных материалов, с которыми может быть ознакомлен следователь, и круга ма-^epиaлoв, которые мог} т быть ему переданы;
анализ 1реоован11Й уголовни-процессуального законы, предъявляемых к случаям вовлечения в уголовный процесс непроцессуальных материалов, изучение практики приобщения источников такой информации к уголовному делу;
обоснование возможности доказывання тождества, минуя посредствующие звенья в формировании доказательств;
установление особенностей оценки непроцессуальной информации в зависимости от ее видов, способов и субъектов получения.
Рассмотрению перечисленных вопросов и посвящена настоящая работа.
Лвтор выражает сердечную признательность заслуженному деятелю науки РСФСР, доктору юридических наук, профессору Л. М. Карнесвой, рецензенту—доктору юридических наук, профессору Г. К- Синилову и сотрудникам отдела проблем предварительного следствия ВНИИ МВД СССР, чьи пожелания и замечания по структуре и содержанию работы были с благодарностью приняты.
Глава
ИНФОРМАЦИЯ, ОТНОСЯЩАЯСЯ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ: ПРЕДПОСЫЛКИ ОБЩНОСТИ И КРИТЕРИИ РАЗГРАНИЧЕНИЯ
§ 1. ТЕОРИЯ ОТРАЖЕНИЯ
КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ЕДИНСТВА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ И НЕПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ
Рассмотрение вопросов, названных во введении, очевидно, необходимо начать с анализа естественно-научной природы информации (в т. ч. и информации, относящейся к преступлению).
Термин «информация» (от латинского informatio — разъяснение, изложение) возник в социальной среде и первоначально применялся для обозначения сведений, передаваемых одними людьми другим устным, письменным или иным способом.
Развитие и усложнение информационных процессов вызвало активизацию научною интереса к категории «информация» и привело к необходимости изучения ее содержания.
В связи с этим один из основателей современной кибернетики Н. Винер писал: «Информация—это обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств. Процесс получения и использования информации является процессом нашего приспособления к случайностям внешней среды и нашей жизнедеятельности в этой среде»^.
Большинство ученых, исследуя сущность информации, исходили, во-первых, из законов материалистической диалектики, а во-вюрых—из введенной В. И. Лениным философской категории отражения^.
' Винер Н. Кибернетика и общество М, 1958 С. 31 ^ Афанасьев В 1 Социальная информация и управление общесг-вом М., 1975, Берг А. И. Информация и управление. М, 1966; Зе-ман И. Познание и информация. М., 1966; Новик И. Б Кибернетика.
Вопросам исследования информации с позиции теории отражения был посвящен ррд сборников'.
По справедливому мнению А. Д. Урсула, категория отражения оказалась тем ключом, который позволил открыть тайну природы информации. Именно эта философская категория оказалась методологически плодотворной для проникновения в ее сущность^.
При рассмотрении понятия информации следует учитывать, что проблема отражения тесно связана с такими философскими понятиями, как движение, пространство и время, а также с основным вопросом 'философии о первичности материи и .вторичности сознания.
Ряд ученых в связи с этим считают информацию всеобщим атрибутивным свойством движущейся материи и определяют ее как отраженное разнообразие.
Так, Ф. П. Тарасенко полагал, что отражение и информация «являются различными абстракциями одного и того же свойства материи»^.
«Промежуточное» мнение высказал А. Д. Урсул. Он писал, что существует информация некибернетическая (в естественной неорганической природе) и кибернетическая (в живой природе, обществе и кибернетических устройствах), что соответствует двум формам отражения. При этом некибернетические 1виды информации являются своего рода сырьем для существования этих систем^
Наряду с этим в философской литературе существует мнение, что категория «информация» применима только при рассмотрении процессов управления. В связи с этим известный болгарский ученый Т. Д. Павлов писал, что информация возникает на определенном уровне организации материи при наличии процессов управления. Из этого он сделал вывод, что информация существует только в высокоорганизованных системах, какими являются чело-
век, животные, кибернетические устройства, моделирующие в определенной мере деятельность человека'.
Еще более категорично эта мысль была высказана Б. С. Украинцевым и Г. В. Платоновым: «В неживой природе имеют место процессы элементарного отражения, но там нет процессов управления, и следовательно,—информации, информационных процессов»^
Вместе с тем, предпринимаются попытки рассматривать информацию с аксиологических (ценностных), математических, алгоритмических и других позиций как количественную меру устранения неопределенности (энтропии). меру организации системы^.
Особый интерес к проблемам получения, передачи, сохранения и использования информации возник с развитием компьютерной техники, телекоммуникаций, средств и систем связи.
Западные ученые, прогнозируя развитие общества под воздействием компьютерных технологий, считают, что наступает постиндустриальное или информационное общество, где информация и знания станут решающими переменными (в отличие от таких переменных, как труд и капитал в индустриальном обществе), которые существенно изменят технологические процессы 'производства, принятие политических решений, социальную сферу и частную жизнь^.
В промышленно развитых странах с внедрением компьютерной техники постоянно увеличивается доля лиц, имеющих дело с «информацией, а не с вещами». Так, в США в 1967 году число лиц, занятых в наиболее автоматизированном секторе экономики — банковском деле — составило 63% (за 100% приняты показатели 1977 года), в 1970 году—уже 76%, в 1975—84%, а в 1980 году— 116%^ На отработку информации в 1982 году (по данным П. А. Страссмана) в США было затрачено более 63% рабочих дней, причем увеличение численности работающих
философские и социологические проблемы. М., 1963; Тюхтнн В. С. Теория отражения в свете современной науки. М., 1971; Урсул А. Д. Природа информации. Философский очерк. М„ 1968.
' См„ напр., Ленинская теория отражения и современная наука. София, 1969; Ленинская теория отражения и современная наука. София, 1973; Эксперимент, модель, теория. Москва—Берлин, 1982 и др. ^ Урсул А. Д. Отражение и информация. М., 1973. С. 114. ^ Тарасенко Ф. П. К определению понятия «информация» в ки-бернетике//Вопросы философии. 1963. № 3. С. 80.
* Урсул А. Д. Отражение, информация, управление В кн. Лелип-екая теория отражения и современная наука. София, 1973. С. 294.
' Павлов Т. Д. Информация, отражение, творчество. — В кн. Ленинская теория отражения и современная наука. М., 1966. С. 149—197.
^ Украинцев Б. С„ Платонов Г. В. Проблемы отражения в свете
современной науки. Там же. С. 202—211. ^ Словарь иностранных слов. Л'\., 1982. С 201; Ленинская теория
отражения и современная наука. Москва—София, 1973. Т. 1. С. 311. " Новая технократическая вп.ша на Западе, М.., 1986. С. 316—355. ^ Страссман П. А. Информация в ись электроники. М, 1987. С. 28.
в сфере информационных процессов имеет тенденцию к росту'.
По мнению Ю. М. Батурина, «от разделения функций человека и ЭВМ компьютеризация вплотную подводит нас к новому виду—homo informaticus (информационный человек), в значительно большей степепи вступающему в информационные отношения и обладающему своеобразной информационной психологией»^.
Развитие информационных систем в нашей стране ведет, очевидно, к таким же изменениям в структуре занятости и распределению рабочего времени.
Названные обстоятельства указывают на важность исследования сущности, природы информации, методологических основ ее получения и использования.
Высказав предположение, что в фундаменте самого здания материн существует свойство, весьма сходное с ощущением, В. И. Ленин поставил перед наукой задачу раскрыть, как 9та загадочная способность к отражению в неживой природе трансформировалась в процессе длительного развития в живой природе в свойство ощущения^.
Безусловно, что процессы отражения, как результат присущего всей материн взаимодействия, существуют на всех ступенях развития материального мира.
В неживой природе результатом взаимодействия являются следы (изменения, отпечатки), понимаемые как углубление, знак, метка от надавливания, прикосновения, царапания, сохранившаяся, уцелевшая часть, остаток чего-нибудь, изменение физического, химического либо биологического строения и состава вещества (предмета).
Казалось бы, па первый взгляд такой же характер име-ci и отражение на уровне сознания, т. к. «от всякого раздражителя в нервной системе остается некоторое время след, во всех отделах нервной системы мы сталкиваемся с явлением последствия»".
Однако если в неживой природе отражение ограничивается об1разованием следов (изменений, отпечатков), то идеальное отражение (отражение на уровне сознания) характеризуется активностью, целенаправленностью дей-
^ Страссман П. А. Указ. работа. М, 1987, С. 27. -' Батурин 10 М. Информатизация общес1ва, пр^по и чсливек. В кн.: Влияние научно-технического прогресса на юридическую жизнь, М., 1988. С. 88.
"^ Афанасьев В. Г. Социальная информация н упразленис обществом. М., 1975. С. 25—27. i Павлов И. П. Полн. собр соч. М, 1959. Т. 4. С. 55.
ствий познающего субъекта, включением результатов отражения в дальнейшую деятельность.
При воздействии материальных объектов (раздражителей) на органы чувств в сознании человека формируется образ этих объектов (идеальная модель), который классифицируется познающим с помощью таких выработанных тысячелетней практикой человечества логических категорий, как знак и понятие, определенная совокупность которых дает основания для суждений, умозаключений, гипотез и пр.
Формирование такого образа предполагает использование имеющегося у субъекта опыта 'в виде сложившихся схем, эталонов. Но познание не ограничивается только включением прошлого, т. к. сознание человека всегда опосрсдуется целями, т. е. образом будущего.
Представляется, что подчеркивая самостоятельный характер отображения, возможность выделения результатов отражения и их самостоятельного существования, В. И. Ленин исходил из единства образа, знака, понятия, выражающих знание об объективной действительности'.
По мнению А. М. Коршунова и В. В. Мантанова, понятия образа и знака являются субординированными понятиями, а не просто взаимосвязанными, ибо основанием здесь выступает образ, который, в свою очередь, находит выражение через знаковые средства^.
Таким образом, информация, полученная субъектом в результате его взаимодействия с объективным миром, есть результат отражения, есть сведения, знания об объективной действительности. Другими словами, информация есть образно-знаковая модель объективного мира. Добавим к этому—не только образно-знаковая, по и образно-понятийная модель, т. к. знак, будучи специфической разновидностью сигнала, используется только в языковом общении между людьми и, в конечном итоге, применяется для классификации образов и выражения их с помощью понятий, суждений, умозаключений. Информация при этом представляется в виде нерасторжимого единства образа, знака, понятия.
Необходимо отметить, что и мыслит каждый человек с помощью тех же образно-знаковых, образно-понятийных моделей, т. е. информационных категорий, тогда как сред-
^ Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 66.
^ Коршунов А. М., Мантанов В. В. Теория отражения и эвристическая роль знаков. М„ 1974. С. 46.
ства выражения этих моделей могут быть самыми различными: обра^—мысль; образ, высказанный вслух с помощью слов; образ, выражающий вовне мысль человека с помощью слов на бумаге или в какой-либо другой форме; реальная овеществленная модель—копия объекта.
Как уже отмечалось, в неживой природе мы сталкиваемся с явлением следа, изменения, отпечатка. Только после их восприятия, переработки в сознании познающего с помощью образов они получают выражение (через знаковые средства) в форме знаний человека, сведений, информации. При этом происходит процесс переноса знаний о признаках объекта в пространстве и сохранение их (признаков) во времени.
П[роцесс познания объективной действительности представляется в виде единства двух сторон: чувственной, или сенсорной (ощущение, восприятие, представление), и рациональной, или логической (понятие, суждение, умозаключение), причем членение познавательного процесса на восприятие, представление и понятие не означает самостоятельного существования каждой из названных форм. Все они внутренне взаимопроникают, образуя сложный синтетический образ»'.
Вместе с тем, в познавательной деятельности информация не всегда возникает и формируется по схеме: объект — восприятие—образ—знание об объекте (информация). Чаще всего к названной структуре информационных процессов добавляется передача знаний (информации) от субъекта, непосредственно воспринимавшего объект, к другому субъекту. Последний, в этом случае, отражает отражение (образ, выраженный с помощью знаков и понятий), воспринятое первым субъектом. Происходит как бы «отражение отражения».
Таким образом, процесс познания представляет собой отражение объективной действительности в сознании познающего субъекта с помощью органов чувств, ощущений, а информация есть результат (следствие) отражения, причем отражения только на уровне сознания, связанного с формированием сведений об отражаемом объективном мире^. Выражаясь словами В. И. Ленина, «ощущение есть
1 Коршунов А. М, Мантанов В. В. Указ работа С. 24. ' Ф. М. Вольтер отмечал, что «материя мыслит в соответствии с тонкостью ее ощущений и что именно ощущения—это ворота и мерило наших идей» (Вольтер Ф. М. Философские сочинения. М., 1989. С. 119).
субъективный образ объективного мира»'.
В философской литературе правильно отмечается, что субъективность образа, «не превращаясь в субъективизм, дает нам возможность оперировать отраженными в нашем сознании вещами таким способом, каким мы не можем оперировать самими объективно-реальными вещами»^.
Мнение о том, что информация тесно связана с процессом отражения, но не я'вляется всеобщим свойством всей материи, а возникает только на определенном уровне ее организации (человек и кибернетические устройства, моделирующие в определенной мере деятельность человека) при наличии процессов управления, преобладает в философской литературе^
Графически процесс познания изменений в неживой природе, на уровне сознания и формирование знаний (информации) изображен на схеме 1.
Приведенная схема изображает лишь часть, фрагмент познавательной деятельности человека.
Вполне очевидно, что она (схема) может быть продолжена еще большим количеством взаимодействий и, как следствие этого, бесконечным числом образов (информации), окружающих человека, а реализация управленческих решений вызовет новые изменения, познание которых приведет к образованию новой информации, и т. д.
Познание может иметь и обратную направленность: от управленческого решения (цель, задание) к возможным следствиям (гипотеза) и изменениям (след, образ), особенно в тех случаях, когда познание имеет ретроспективную направленность.
Процесс получения, сохранения, передачи и использования информации может быть назван информированием. В информировании, как видно из приведенной схемы, самая важная роль принадлежит субъекту информирования. Мотивы его деятельности, профессиональная подготовка, знание языка, наконец, психическое состояние ока-
1 Ленин В И Полн собр. соч. Т. 18. С. 120.
^ Павлов Т. Д Информация, отражение, творчество В указ кн С. 185.
^ См, напр.. Павлов Т. Д Указ работа С. 170; Украинцев Б С, Платонов Г. В. Указ. работа. С. 202; Афанасьев В. Г. Указ. работа. С. 26—33; Коршунов А. М, Мантанов В. В. Указ. работа. С. 32; Янков М, Войшвилло Е К. Информация и познание —В кн Ленинская теория отражения и современная наука. Москва—София, 1973. Т. 1. С 302—327, Жданов Ю Философские проблемы естествозна-ния//Правда 1984. 31 авг.
зывают существенное влияние на достоверпость получаемой информации.
При оценке собранных субъектами знаний (информации), формировании управленческих решений необходимо особо тщательно анализировать условия информирования.
Приведенные закономерности познавательной цеятель-пости в полной мере распространяются на познание обстоятельств совершенного преступления. Однако в последнем существует ряд особенностей.
1. Познание обстоятельств совершенного преступления, как правило, всегда ретроспективню.
Следователь, суд, прокурор, органы дознания имеют в качестве объекта познания событие, имевшее место в прошлом. Иное в целях достижения объективности расследования исключается. Если кто-либо из перечисленных субъектов был очевидцем обстоятельств преступления, он подлежит отводу и допросу в качестве свидетеля.
2. Уголовно-процессуальным законом определены предмет и пределы исследования обстоятельств совершенного преступления применительно к расследованию каждого преступного деяния. При достижении полных, достоверных знаний об обстоятельствах, входящих в этот перечень (предмет доказывания), достигается истина?'.
Однако обстоятельства, составляющие предмет доказывания, выражены в законе в концентрированном, обобщенном виде. При ближайшем рассмотрении видно, что они состоят из ряда других фактов. Последние также образуются из некоторой совокупности обстоятельств.
Естественно, что установить все эти обстоятельства невозможно, да в этом и нет необходимости, т. к. познание обстоятельств преступления ограничено пределами. Полно и исчерпывающе устанавливаются только обстоятельства, которые имеют существенное значение для квалификации преступления и расследования дела, в преде-• лах, исключающих возможность существования противоположного о них суждения.
3. В содержание истины, устанавливаемой в уголовном процессе, включается не только формирование знания о преступлении, но и юридическая оценка действий лица) совершившего преступление, т. с. квалификация деяния. Без этого познавательная деятельность в уголовном процессе
не выполняла бы задачи, сформулированные для нее в законе.
Цель познания здесь заключается не только в познании деяния, но и в определении тех его признаков, которые соответствуют признакам преступления, указанным в уголовном законе.
По мнению Л. М. Карнеевой, «звеном, связывающим квалификацию преступления с соответствующими фактическими обстоятельствами, является познавательный процесс. Усвоив отличительные признаки, формирующие образ (модель) конкретного преступления, субъект доказы-вания, среди устанавливаемых им фактических обстоятельств, узнает, выделяет обстоятельства, соответствующие признакам, содержащимся в той норме уголовного закона, с которой он производит мысленное сопоставление»^
4. Для познания обстоятельств преступления характерна повторяемость, цикличность восприятия, что гарантирует достижение правильного результата.
Для того чтобы избежать ошибки, не допустить привлечения к уголовной ответственности невиновного, уголовно-процессуальный закон предусматривает стадийность уголовного процесса. Причем, каждая последующая стадия предусматривает способы и формы проверки правильности знания, достигнутого на предшествующей стадии.
Таким образом снижается вероятность ошибки. В самой идее стадийности заложена гарантия надежности уголовно-процессуального познания, создаются условия для достижения истины. Причем, по мере приближения к моменту вынесения окончательного решения по делу степень надежности процессуального доказывания возрастает.
Кроме того, если предварительное расследование ведется единолично следователем (или группой следователей), то судебное следствие характеризуется тем, что, помимо суда, к исследованию обстоятельств преступления привлекаются другие участники процесса (прокурор, защитник и другие субъекты уголовно-процессуальной деятельности) .
Следует отметить, что процесс, связанный с познанием обстоятельств преступления путем непосредственного восприятия соответствующих сведений о них, осуществляется в первых трех стадиях: возбуждение уголовного дела, предварительное расследование и судебное следствие.
Карнеева Л, М. Советским уголовный процесс. М., 1982. С. 117.
30
Познание обстоятельств, входящих в предмет доказывания, в следующих за этим стадиях происходит на основании и в пределах материалов, содержащихся в уголовном деле.
5. Познание обстоятельств преступлений, в отличие от познания в других сферах человеческой деятельности, происходит в специфической форме доказывания.
Доказывание в науке советского уголовного процесса определяется как предусмотренная законом деятельность уполномоченных на то лиц по установлению обстоятельств, имеющих значение для дела. Доказывание осуществляется субъектами (следователь, орган дознания, суд), специально уполномоченными на то законом и обладающими соответствующими процессуальными правами и обязанностями.
Для того чтобы создать оптимальные условия достижения правильного результата, уголовно-процессуальный закон детально регламентирует доказывание. Предусмотрен перечень познавательных действий, а также порядок и последовательность их совершения. В законе определен и перечень источников сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию.
Нормами уголовно-процессуального закона урегулирована не только -внешняя, объективно-удостоверительная сторона познавательной деятельности, но и правила оценки полученных знаний (информации), которые «заставляют» лиц, осуществляющих доказывание, действовать и мыслить в соответствии с гносеологическими и психологическими закономерностями, направляя тем самым их практическую и умственную деятельность по правильному пути, «предостерегая их от возможных ошибок и создавая тем самым необходимые предпосылки для установления истины по каждому уголовному делу»'.
В связи с этим представляется необоснованным суждение о том, что доказывание — это лишь практическая деятельность субъектов доказывания по собиранию и исследованию доказательств, а мыслительная деятельность по оценке доказательств находится за пределами процесса доказывания^ С другой стороны, нельзя сказать, что доказывание —
' Кузнецов Н. П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж. 1983. С. 9—10.

стр. 1
(из 2 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>