<< Предыдущая

стр. 4
(из 33 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


содержание правоспособности граждан в несколько иной словесной
формулировке. В ней перечисляются основные категории гражданских
субъективных прав, которые граждане могут в соответствии с законом
иметь>. Но что означает <возможность> иметь имущество в личной
собственности, иметь право пользования жилым помещением, <возможность>
избирать род занятий и место жительства? По нашему мнению, эти
возможности, перечисленные в ст. 9 Основ, и есть общие гражданские
права, которыми обладает каждый гражданин <в соответствии с законом>,
т. е. как правоспособное лицо, независимо от его участия в конкретных
правоотношениях. Мы считаем такое определение содержания гражданской
правоспособности необходимым в социалистическом праве и в современных
условиях. Закрепление в Основах гражданского законодательства общих
прав: иметь имущество в личной собственности, право пользования жилыми
помещениями и иным имуществом, наследовать и завещать имущество, иметь
права автора изобретений, рационализаторских предложений и произведений
науки, литературы и искусства - очерчивает общие рамки и основы участия
граждан в социалистических имущественных и неимущественных отношениях,
регулируемых гражданским правом. Тем самым подчеркиваются такие стороны
правового положения личности в СССР, как недопустимость приобретения
гражданами в собственность средств производства, использования
имущества в целях наживы. Устранение из этой статьи Основ гражданского
законодательства права граждан организовывать промышленные и торговые
предприятия отражает тот факт, что в нашем обществе давно уже устранен
частнокапиталистический сектор хозяйства.

Закрепление содержания гражданской правоспособности служит также и
законодательным средством, позволяющим устранять всякие незаконные
ограничения правоспособности граждан (*1).

(**1) В практике общего надзора Прокуратуры СССР содержание ст. 5
ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик
используется как основание для опротестования отдельных решений местных
Советов, установивших незаконные ограничения прав граждан на сдачу в
поднаем жилых помещений и на отчуждение строений лицам, проживающим в
других областях и районах, прав этих лиц на прописку (см. например,
<Социалистическая законность> 1960 г. № 4, стр. 85- 86).

-21-

Наличие общих прав, непосредственно вытекающих из закона для каждого
субъекта советского гражданского права и характеризующих
социалистическое содержание их правоспособности, говорит о том, что
гражданскую правоспособность по советскому праву нельзя рассматривать
как <бланкетную> возможность (*1).

Закрепление этих общих прав не лишает правоспособность свойств общей
(абстрактной) предпосылки тех конкретных субъективных гражданских прав
и обязанностей, которые возникают в правоотношениях. Например,
гражданская правоспособность, несомненно, является общей предпосылкой
различных прав кредитора и обязанностей должника в конкретных
обязательственных правоотношениях, субъективных прав собственника
конкретной вещи. Но то же значение имеют и такие

(**1) Оригинальный взгляд высказан румынским юристом Г.Жилеску,
который считает, что в содержание правоспособности входят псе права и
обязанности, которые может иметь данный субъект права согласно закону.
Каждое право, по его мнению, является и элементом правоспособности и
субъективным правом. В общей форме любое право выражено в норме права,
а когда оно принадлежит какому-либо лицу, то оно <субъективируется>,
принимая форму субъективных прав (см. Gh. Gilescu, указ. статья,
<Justitia noua> 1960, № 5, pp. 802, 812-813. 821).

Г. Жилеску высказывает ряд справедливых замечаний о характере
уголовноправовых обязанностей, о праве на пенсию и др., хотя и не
учитывает нового, более правильного, взгляда Е. А. Флейшиц на природу
этих прав и обязанностей, имеющих определенное содержание (см. об этом
ниже). Эти замечания учтены нами в настоящей работе.

Однако его общая концепция представляется ошибочной. Она так же, как и
концепция <бланкетной> правоспособности, лишает эту последнюю
самостоятельного содержания. Но еще более ошибочно то, что в концепции
Г. Жилеску нет четкой грани между объективным правом и
правоспособностью, так как последняя понимается им по существу как
объективноправовая категория. <Правоспособность,-пишет Г. Жилеску,-есть
таким образом выражение, обобщение нсех несубъектированных прав и
обязанностей, предусмотренных нормами права для определенной категории
субъектов права> (Ibid., р. 808). Мы же видим значение
правосубъектности вообще и правоспособности в частности в том, что она
есть результат распространения действия объективного права на данную
категорию лиц или организаций (и следовательно, на каждого из них).
Правоспособность - субъективная категория, а не категория объективного
права. В противном случае следовало бы и в теории и на практике
говорить не о правоспособности лица, а о круге норм, устанавливающих
субъективные права и обязанности лица.

-22-

права, как <право вступать в обязательства>, <право приобретать
имущество в личную собственность>. Конкретные субъективные гражданские
права и обязанности - элементы правоотношений - действительно нельзя
смешивать с правоспособностью, так как на основе правоспособности,
принадлежащей каждому субъекту, в равной мере невозможно установить,
кому принадлежит данная вещь или произведение, на ком лежит обязанность
по конкретному обязательству, невозможно решение конкретных споров о
праве гражданском. Так, для того чтобы решить спор о праве
собственности или о праве наследования, недостаточно установить наличие
правоспособности гражданина. Необходимо установить наличие у него
соответствующего конкретного субъективного права. Для решения споров по
обязательствам необходимо установить, как распределялись права и
обязанности сторон по договору, на ком лежит обязанность возмещения
вреда и т. п.

Итак, в области гражданского права в содержание правоспособности входят
некоторые общие права, непосредственно предоставленные законом каждому
субъекту гражданского права и служащие общей предпосылкой его участия в
гражданских правоотношениях, предпосылкой конкретных субъективных прав
и обязанностей, возникающих в этих правоотношениях.

Как мы уже отмечали, советское законодательство не употребляет термина
<правоспособность> в области государственного, административного,
трудового, колхозного, процессуального, уголовного, брачно-семейного
права.

Отправляясь от этого обстоятельства, Е. А. Флейшиц пришла к выводу, что
правоспособность является категорией только гражданского и частично
трудового права. Только в этих областях общественных отношений, по ее
мнению, есть необходимость устанавливать особую предпосылку
возникновения субъективных прав и обязанностей, поскольку в области
обмена товаров и распредеения по труду права и обязанности не могут
быть одинаковыми у всех граждан и организаций. В других отраслях
советского права, по мнению Е. А. Флейшиц,

-23-

закон непосредственно закрепляет за гражданами права и обязанности
определенного и равного для всех содержания и потому нет необходимости
в абстрактной правоспособности. Компетенция госорганов также, по ее
мнению, закрепляется за ними не в виде абстрактной правоспособности, а
в виде определенных прав и обязанностей (*1).

В этих выводах Е. А. Флейшиц есть немало правильного и ценного для
понимания юридической природы правосубъектности. Правоспособность как
широкая, всеобъемлющая категория, охватывающая все юридические
возможности субъекта, непосредственно вытекающие из действия закона,
действительно применима только к области гражданского права. Е.А.
Флейшиц правильно объясняет это особенностями отношений по обмену и
распределению продуктов. Подобное же (хотя и не тождественное) значение
имеет правоспособность в области трудового права.

Но представляется неверным, что категория правоспособности вообще не
имеет реального значения для других отраслей советского права. Позиция
Е. А. Флейшиц вытекает 'из того, что правоспособность понимается ею
только как <бланкетная> возможность. Там, где права и обязанности
вытекают непосредственно из закона, нет, по ее мнению, и
правоспособности.

С этим нельзя согласиться уже потому, что и в области гражданского
права есть права, непосредственно вытекающие из закона и совпадающие,
как было показано выше, по своему значению с правоспособностью. В
области трудового права Е. А. Флейшиц сама вынуждена признать значение
правоспособности за правом на труд (*2).

Нет оснований отрицать значение правоспособности и за правом на
обращение в суд за судебной защитой. Содержание этого права правильно
предусмотрено в ст. 5. Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и
союзных республик. Оно охватывает собой право на

(**1) См. Е. А. Флейшиц. Соотношение правоспособности и
субъективных прав, <Вопросы общей теории советского права>, М., 1960,
стр. 271-274.
(**2) См. Е. А. Флейшиц, Соотношение правоспособности и
субъективных прав, <Вопросы общей теории советского права>, М., 1960,
стр. 280-281.

-24-

предъявление иска. и право на подачу заявлений по делам особого
производства. Эти права в их общем значении потенциальной возможности
обратиться в суд за защитой любого нарушенного или оспариваемого права
или охраняемого законом интереса и составляют содержание гражданской
процессуальной правоспособности, под которой понимается <способность
иметь процессуальные права и нести процессуальные обязанности> (*1).
Право на обращение с жалобами, и заявлениями в другие государственные
органы, право вступать в члены колхозно-кооперативных организаций и
другие подобные им права с точки зрения их юридической природы также
означают <возможность вступать в определенные правоотношения> и <быть
носителем тех или иных прав и обязанностей в правоотношениях>. Поэтому
они должны рассматриваться как предпосылка субъективных прав и
обязанностей в административных, процессуальных, колхозных
правоотношениях, т. е. как содержание соответствующей отраслевой
правоспособности. В области государственного, административного,
уголовно-процессуального права, где возникают отношения власти и
подчинения, предпосылкой вступления в правоотношения служат не только
права, но и обязанность исполнять основанные на законе распоряжения
государственных органов и органов общественности. Поэтому и эта
обязанность входит в содержание соответствующих видов правоспособности
граждан и организаций.

Иногда правоспособность рассматривают не как предпосылку правоотношения
и его составных элементов, а как предпосылку основных прав граждан и
других прав, <еще не осуществленных в правоотношениях> (*2). С этим
нельзя согласиться. Если гражданину предоставлены право на труд, право
на обращение в суд в силу действия закона, то для него совершенно
излишней становится <способность> иметь эти права.

(**1) Д. М. Чечот, Участники гражданского процесса, М., 1960, стр.
21; К. С. Юдельсон, Советский гражданский процесс, М., 1956, стр.
59-60.
(**2) Ц. Л. Ямпольская, О субъективных правах советских граждан и
их гарантиях, <Вопросы советского государственного права>, М., 1959,
стр. 159-161; С. Ф. Кечекьян, Правоотношения..., стр. 34; М. Д. Гурвич,
Право на иск, М.-Л" 1949, стр. 54.

-25-

Таким образом, в различных отраслях советского права можно отметить
права и обязанности, имеющие значение элементов правоспособности, т. е.
являющиеся предпосылкой участия граждан и организаций в
правоотношениях. Закрепление в законе подобных прав равносильно
легальному признанию правоспособности.

Все это говорит о том, что правоспособность, как возможность
участвовать в правоотношениях, в той или иной мере имеет место во всех
отраслях советского права. Это обстоятельство правильно отмечается в
советской юридической литературе (*1).

Вместе с тем для всех отраслей советского права, кроме гражданского,
категория правоспособности не имеет всеобъемлющего значения, не
охватывает собой всего содержания правосубъектности. Е. А. Флейшиц,
совершенно справедливо возражает против отождествления правоспособности
и правосубъектности за рамками гражданского права. В нем выражена еще
непреодоленная тенденция перенести в общую теорию права
гражданскоправовую категорию, которая, естественно, не отражает всех
особенностей положения субъектов государственного, уголовного,
процессуального и других, отраслей советского права.

К сожалению, понимание правосубъектности как категории, равнозначной
правоспособности, получило широкое распространение в советской общей
теории государства и права. Например, С. Н. Братусь прямо отождествил
категорию правосубъектности и

(**1) См., например, Ц. А. Ямпольская, Субъекты советского
административного права, автореферат докторской диссертации, М., 1958,
стр. 153-155; Г. И. Петров, Сущность,., стр. 61-76, А. В. Венедиктов,
Государственная социалистическая собственность, М.- Л., 1948, стр. 621
и сл.; Н. Г. Александров, Советское трудовое право, М., 1959, стр. 11,
13; К. С. Юдельсон, Советский гражданский процесс, М., 1956, стр.
59-60; М. А. Гурвич, Право на иск, М., 1949, стр. 54; А. И. Денисов и
М. Г. Кириченко, Советское государственное право, М., 1959, стр. 7-8,
Я. Н. Уманский, Советское государственное право, М., 1959, стр. 13-14;
<Земельное право>, М. 1959 стр. 9-13 72 97-98, 121-133 и др.

-26-

правоспособности (*1). А. В. Венедиктов рассматривал категорию
правосубъектности как общую предпосылку правообладания, применимую ко
всем отраслям советского права. В тех отраслях советского права, где
правоспособность возникает без дееспособности, А. В. Венедиктов считал
правоспособность равнозначной правосубъектности. Там же, где право- и
дееспособность возникают одновременно (в трудовом, колхозном праве), он
предлагал под правосубъектностью понимать оба эти качества, т. е.
правоспособность и дееспособность (*2).

Других качеств правосубъектности А. В. Венедиктов не отмечал в своих
работах.

Во всей юридической учебной литературе вопрос о субъектах права
связывают только с категориями право- и дееспособности. Лица или
организации, которые обладают правоспособностью, т. е. могут иметь
права и обязанности, предусмотренные советским законом, могут
участвовать в социалистических правоотношениях и именуются в
юридической литературе субъектами советского права.

Отождествление правоспособности (или право- дееспособности) с
правосубъектностью приводит к тому, что все права и обязанности,
которые предоставлены субъекту права непосредственно в силу действия
закона (все основные права и обязанности граждан, компетенция
государственных органов и т. п.), рассматриваются как элементы
правоспособности (*3).

<< Предыдущая

стр. 4
(из 33 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>