<< Предыдущая

стр. 5
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Например, О. С. Иоффе в своей работе «Обязательственное право»1 указывал на то, что если стороны связаны договором, нарушение которое и породило спор, то контрагент может предъявить только договорный, а не какой-либо иной иск. То есть, в приведенной ситуации преимущественное значение имеет договорный иск. Аналогичная концепция существовала и в римском праве2. .
Однако можно привести несколько аргументов в пользу возможности выбора арендатором способа защиты своего нарушенного права. Во-первых, в гражданском законодательстве нигде не устанавливается преимущество вещного или обязательственного способа защиты нарушенного права. Поэтому возможность применения, например, вещно-правовых способов защиты нельзя ставить в зависимость от наличия или отсутствия обязательственных правоотношений между сторонами. Во-вторых, право на использование предусмотренных законодательством способов защиты само является субъективным правом, а потому в соответствии со ст. 9 ГК РФ осуществляется гражданами и юридическими лицами по их усмотрению. Значит, вопрос о том, какой способ защиты применить в конкретной ситуации, должен решать сам арендатор, исходя из свободы выбора предусмотренных законом средств защиты3.
1 См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 865.
2См.: Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. С. 119.
3По поводу разрешения схожей проблемы «конкуренции» иска собственника имущества о признании оспоримой сделки недействительной либо о применении последствий недействительности ничтожной сдел-
122
Если в советский период вещные права сводились практически исключительно к праву собственности, то сегодня можно говорить о сложившейся в гражданском обороте достаточно устойчивой и обширной системе вещных прав. Классически, еще со времен древнего Рима, вещные права подразделяются на право собственности и иные (ограниченные) вещные права. Сущность последних заключается в том, что «вещь, на которой лежит мое право, принадлежит на праве собственности другому лицу и составляет его имущество»1. Ограниченные вещные права можно классифицировать по различным основаниям. Например, в зависимости от правомочий (владение, пользование, распоряжение) на конкретную вещь, которые собственник передает другому лицу, можно выделить ограниченные вещные права, содержание которых составляют: 1) право пользования вещью (сервитут); 2) право распоряжения вещью (залог); 3) право владения и пользования (право пожизненного наследуемого владения); 4) право владения, пользования и распоряжения (право хозяйственного ведения). Эта классификация является несколько упрощенной, натянутой и не отражает сущно-стные черты того или иного вида вещных прав.
Думается, что более удачной является классификация ограниченных вещных прав, в соответствии с которой можно выделить:
1. Права юридических лиц на осуществление хозяйственной деятельности с использованием имущества собственника:
а) право хозяйственного ведения (ст. 294 ГК РФ);
б) право оперативного управления (ст. 296 ГК РФ);
в) право учреждения самостоятельно распоряжаться доходами, полученными от разрешенной собственником деятельности, и имуществом, приобретенным за счет этих средств (п. 2 ст. 298 ГК РФ)2;
ки и виндикационного иска см.: Витрянскш В.В. Недействительность сделок в арбитражно-судебной практике // Гражданский кодекс России: Проблемы. Теория. Практика: Сб. памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский. С. 138-141.
1 См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 207.
2 В литературе по поводу этого права учреждения иногда высказывается мнение, что в действительности это право является правом оперативного управления (см. напр.: Суханов Е.А. Проблемы правового регулирования отношений публичной собственности и новый Гражданский ко-
123
2. Права на пользование чужой вещью:
а) права по землепользованию и землевладению:
- право пожизненного наследуемого владения земельным участком (ст. 265 ГК РФ),
- право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 268 ГК РФ),
- сервитута (ст. 274, 277 ГК РФ);
б) права членов семьи собственника жилого помещения (ст. 292 ГК РФ);
в) владение как особое вещное право в течение срока приоб-
ретательной давности (ст. 234 ГК РФ). 3. Права на получение известной ценности из вещи1:
- право залога.
Для сравнения можно привести классификацию вещных прав по ГГУ. Вещные права в германском гражданском праве подразделяются, как и у нас, на две большие группы: право собственности и ограниченные вещные права. В свою очередь ограниченные вещные права могут быть систематизированы следующим образом2:
1. Права пользования:
а) сервитут (§ 1018, 1090 ГГУ);
б) узуфрукт (§ 1030, 1068 ГГУ).
2. Права распоряжения (собственник может предоставить (уступить) кому-либо другому полномочие реализовать вещь, если имеют место определенные условия):
а) залоговое право: залог движимых вещей (§ 1204 ГГУ), залог земельных участков в форме ипотеки (§ 1113 ГГУ);
б) вещное обременение (§ 1105 ГГУ).
3. Права приобретения (общим в этих правах является то, что управомоченное лицо только при определенных условиях имеет полномочие приобрести право собственности или какое-либо другое право на вещь:
а) право на приобретение имущества в собственность (например, право на завладение бесхозяйной вещью);
б) преимущественное право покупки (§ 1094 ГГУ);
деке // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сб.
памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский. С. 223-225. ' См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 208. 2 Bauer F., Sturner R. Op. cit. S. 14-23.
124
в) предварительная регистрация (§ 883, 888 ГГУ). 4. Права на собственную вещь, которые возникают среди прочего:
а) при всех правах на земельные участки, в случае объединения ограниченного вещного права с правом собственности (§ 889 ГГУ);
б) в многочисленных случаях ипотеки, особенно если обеспеченное требование не возникает или теряет силу (§ 1163 ГГУ; если требование, для обеспечения которого установлена ипотека, не возникло, то ипотека принадлежит собственнику);
в) когда собственник земельного участка согласно § 1196 ГГУ для себя самого устанавливает поземельный долг, т.е. такое обременение земельного участка, при котором лицу, в пользу которого установлено обременение, была выплачена определенная денежная сумма за счет стоимости земельного участка.

А.В. Колпакоеа
ФОРМЫ СОБСТВЕННОСТИ И ИХ СООТНОШЕНИЕ
Затрагивая любую из актуальных российских правовых проблем, нельзя не заметить, что в настоящее время деятельность наших законодателей направлена не на проектирование новых правовых конструкций (многие из них уже созданы), а на изменение уже действующих моделей и приспособление их к меняющимся жизненным условиям.
Возьмем, к примеру, реально существующую в России систему отношений собственности. На сегодняшний день это сложившийся и работающий механизм, который зачастую еще недостаточно экономически эффективен. Об этом в первую очередь свидетельствуют участившиеся периоды спада в промышленности, а также затянувшийся социальный кризис. Поиск решений данных проблем для российского законодателя нередко выливается в идею реформирования правоотношений собственности, в том числе и путем изменения ее форм.
Зачастую речь идет о формировании новых, «иных» форм собственности через варьирование субъектов или объектов исходного правоотношения. Одним из примеров данного подхода является конструирование таких правоотношений, в которых особо выделяются специальные субъекты права собственности. На сегодня таких законопроектов несколько. Наиболее яркими из них являются идеи о «восстановлении» права собственности казачьих общин Российской Федерации1 и идеи о «введении» особого права собственности религиозных организаций2.
Выписка из протокола Совета Государственной Думы от 4 июля 1995 г. № XVI: О проекте Федерального закона «О восстановлении прав собственности и других имущественных прав казачьих общин Российской Федерации, нарушенных в период с 7 ноября 1917г. по 12 декабря 1993 г.» // Архив Государственной Думы, 1996.
2 Выписка из протокола заседаний Совета Государственной Думы от 8 октября 1998 г.: О проекте Федерального закона «О внесении изме-
126
Даже поверхностный анализ имеющихся законодательных инициатив, вводящих1 новые формы собственности («религиозную», «медицинскую», «дачную»...), позволяет заметить, что в настоящее время не существует какой-либо четкой концепции разграничения собственности на формы. Этот случайный выбор разграничивающих критериев влияет на фрагментарность и ка-зуистичность законопроектов. Зачастую авторы законопроектов, обосновывая особый подход к фигурам вновь вводимых собственников, приводят доводы о необходимости правопреемства и восстановления ранее существовавших (обычно дореволюционных) прав. Например, ст. 1 проекта федерального закона о восстановлении прав собственности и других имущественных прав казачьих общин гласит, что предметом данного нормативного акта является восстановление этих прав путем передачи казачьим общинам принадлежавшего им до революции имущества в собственность. Очевидно, что изобретение в данном проекте новой формы («казачьей собственности») вызвано не необходимостью регулирования нового правового явления. Оно решает частный вопрос ренационализации имущества, изъятого у конкретных казачьих обществ до революции.
Еще одним примером казуистического подхода к проблеме образования новых форм собственности может служить проект закона «О внесении изменений и дополнений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и в Федеральный закон «О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации» - по вопросу собственности религиозных организаций». Авторы данного проекта также выдвигают идею ввода новой формы собственности путем внесения в ст. 113 ГК РФ следующего дополнения: «а также собственность религиозной организации». Необходимость внесения подобной поправки в действующее гражданское законодательство в части собственности религиозных организаций вызвана, по их мнению, двумя обстоятельствами: во-первых, «существующей коллизией пра-
нений и дополнений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и в Федеральный закон «О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации» - по вопросу собственности религиозных организаций // Архив Государственной Думы, 1999.
127
вовых норм, возникшей в связи с принятием Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», и, во-вторых, предстоящим ухудшением права собственности религиозных организаций»'. Кроме того, в качестве примера «ущемления прав собственности религиозных организаций» (?) приводится факт «уравнивания религиозных предприятий с другими».
Как видно, в приведенных мотивировках превалирует политическое, а не юридическое обоснование данных нововведений, поэтому достаточно сложно обнаружить правовую специфику положения субъектов новых, «иных» форм собственности (казаков, религиозных организаций). В существующем правовом поле современной России они не обладают какими-то иными правомочиями, кроме традиционного владения, распоряжения и пользования; объекты их прав не являются специфическими (к примеру, хутора могут принадлежать не только казакам, больницами могут владеть не только лечебные учреждения).
Думается, что внедряемые новые формы собственности являются не более чем слепками одной из двух основных и общепризнанных форм (частной или публичной). Это доказывается в частности тем, что рассматриваемое течение законодательной мысли, выделяющее специфических собственников (священнослужителей, казаков и т.д.) реально не формирует новую, особенную модель правоотношения, а действует в рамках уже существующего, не изменяя его структуры. Например, такие вновь вводимые субъекты права собственности, как «казачьи общины» или «церковные общества», являются не более чем частными собственниками (юридическими лицами). Поэтому для них. не требуется новое особо структуированное образование, они должны подчиняться общему режиму владения, пользования и распоряжения имуществом, который присущ любому частному лицу.
Конечно, предлагаемое решение проблем путем моделирования новых форм собственности не выходит за рамки действующего законодательства, поскольку Гражданским кодексом их перечень оставлен открытым. Однако, анализируя конкретные предложения по созданию новых специальных моделей (будь то собственность некоммерческой религиозной концессии или собственность казачьего круга), можно прийти к выводу, что предлагаемые формы
1 Пояснительная записка к проекту федерального закона.
128
тиражируют, повторяют уже имеющиеся частные права. Во-первых, управомоченный субъект при всей своей специальной атрибутике все же остается либо юридическим, либо физическим лицом, а следовательно, не выходит за пределы правоспобности своей организационно-правовой формы. Во-вторых, эти явления не выходят за рамки частного сектора, так как разнообразие субъектов присуще только сфере частной собственности.
Как видно из приведенных выше примеров, практическое законотворчество в области реформирования собственности испытывает на сегодня определенные трудности, связанные, по-видимому, с недостаточным теоретическим осмыслением данной проблемы. Однако справедливости ради надо заметить, что и юриспруденция еще четко не определилась во многих вопросах, регламентирующих правоотношения собственности. В частности, достаточно разноречивыми являются сегодня воззрения правоведов на проблему естественности или искусственности происхождения права собственности.
Одни из них, вслед за французскими просветителями, говорят о том, что собственность это естественное право, которое наряду со свободой и равенством принадлежит каждому от рождения и является неотчуждаемым (священным). Особенно отстаивают эту точку зрения современные французские юристы. И в первую очередь они опираются на провозглашенный Французской революцией и продекларированный в Конституции Франции лозунг, гласящий что «частная собственность- право каждого человека». Так, к примеру, К. Вербар выдвигает идею о том, что понятие «собственность» не исчерпывается имущественными правомочиями. Оно является одним из прав человека, которое находится на том же уровне, что и «свобода»; причем свобода не может существовать без собственности, поскольку та является ее необходимым инструментом1.
Другой французский ученый А. Дераё отождествляет свободу, личность и собственность («Individu = Propriete = Liberte»). Он считает, что редакторы Французского ГК высказались в пользу того, что собственность это право человека, а не гражданина.
1 Вербар Катрин. Из стенограммы лекций по введению во французское право, прочитанных в Современном гуманитарном университете. Екатеринбург. Апрель 1999 г.
5 Алексеев С. С. 12у
Оно является неписаным и бесценным, существует независимо от существования государства. Государство должно лишь защищать и гарантировать это право, а не предоставлять и определять его'.
Из представителей второго течения, защищающих идею не природного, а социального происхождения собственности особенно интересно высказался замечательный российский цивилист И.А. Покровский. Он считал, что происхождение права собственности имеет синтетическую (искусственную), а не природную (естественную) основу; так как возникновение вещных прав «не является для человечества исконным и... прирожденным: оно созидалось... путем .медленного исторического процесса»2. В основу подобных выводов заложена предлагаемая им схема эволюции психического отношения человека к материальному миру- от момента отсутствия ощущения принадлежности вещи конкретному субъекту (имеющему юридическую связь с данной вещью) и до слияния в статусе собственника трех элементов: психического отношения к вещи, как к своей, реального владения вещью и социального признания окружающими этого положения.
Анализируя перечисленные взгляды, нельзя не заметить, что, несмотря на высказываемое различие природы возникновения правоотношения собственности (естественное или социальное), все авторы ведут речь только о частной собственности и только о праве физического лица. Никем не затрагивается и не обсуждается вопрос происхождения правоотношения государственной (не частной, а публичной) собственности. Безусловно, если исходить из позиций уравнивания права собственности с правами человека, трудно найти место такому явлению, как публичная собственность. Тем не менее, это правовое явление тесно связано с собственностью индивида и существует наряду с ним и параллельно ему. Публичная и частная собственности это две формы одного и того же содержания (владения, пользования и распоряжения), которые направлены на обслуживание различных интересов- индивидуального (личного) и общественного (публичного).
1Дераё Але. Из стенограммы лекций по истории Французского гражданского кодекса, прочитанных в Современном гуманитарном университете. Екатеринбург. Апрель 1999 г.
2 Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 193.
130
Исследуя хронологию зарождения форм собственности и пытаясь определить, каким образом происходило распределение всего имущества, находящегося в сфере обладания данного общества, на сектора и сегменты со своими особенными правовыми режимами (государственная и частная собственность, общинная и семейная), в первую очередь необходимо отметить, что процесс отделения имущественной стороны деятельности государства от публичнЪ-правовой сферы был постепенным. Он простирался от времени отождествления имущества суверена с имуществом государства до момента окончательного обособления имущества, предназначенного для удовлетворения общих нужд, в особую группу. К примеру, в эпоху расцвета сословно-представительной монархии в Германии появляется Landesverm6gen — имущество, принадлежащее государству как таковому. В это время государственное имущество уже не рассматривается как частная собственность вотчинника- князя, а представляет собой «особое имущество, не смешиваемое с государевым)).
Данный процесс формирования групп имуществ путем признания за тем или иным лицом права собственности отразился в работах И.А. Покровского, который считал, что поскольку сущность собственности отражается в осознании чьего-либо субъективного права на вещь и представлении всех окружающих о принадлежности вещи какому-то конкретному субъекту, то и различие между общинной, семейной и частной собственностью заключается в том, что одному представлению о принадлежности имущества какому-либо роду, семье или индивиду противостоит другое представление о существовании чужих родов, семей, индивидов, которые не имеют правомочий на это имущество. В работах И.А. Покровского четко прослеживается разделение всех объектов собственности на формы, отличающиеся друг от друга закреплением за лицами, осознающими себя хозяевами какого-либо имущества в противоположность другим таким же лицам. К примеру, общинная или родовая собственность это «представление о том, что эта местность принадлежит данной общине или данному роду целиком в противоположность чужим общинам или родам»1; собственность семейная проявляется в том, что
Покровский И.А. Указ. соч. С. 193.
5* 131
«каждая семья начинает считать занимаемый ею участок исключительно своим в противоположность другим семьям», и т.д.
Таким образом, подытоживая все вышесказанное, можно сделать вывод о том, что выделение форм собственности происходит посредством распределения вещей, находящихся в сфере обладания данного общества, между различными субъектами (физическими, юридическими и публичными лицами) и через наделение конкретных лиц особыми, абсолютными правами на вещи.
Все вышесказанное подтверждает факт разделения на заре современных цивилизаций всего массива собственности в зависимости от обслуживаемых интересов на противоположные группы индивидуальных и всеобщих имуществ. Несомненно, что еще со времен зарождения государства существовала потребность в моделировании отдельных норм для владения, пользования и распоряжения собственностью в интересах частных лиц и в публичных интересах.
Таким образом, разграничение по предназначению, видимо, и должно служить тем критерием, в соответствии с которым определяется принадлежность к тому или иному формообразованию. Исходя из того, что интересы могут быть либо индивидуальными (частными), либо общественными (публичными), вероятно, и реализация права собственности может иметь либо личностную, либо общественную направленность, а значит, возможно существование только двух форм, собственности- публичной и частной. Это проистекает из того, что формы собственности не отличаются содержанием. Владение, пользование и распоряжение присутствует как в публичной собственности, так и в частной. Любое иное сочетание правомочий свидетельствует об отсутствии правоотношений собственности и о наличии каких-то иных прав и обязанностей. Иначе говоря, отличие форм собственности друг от друга может быть только по признаку различия интересов, так как лицо может реализовывать одни и те же правомочия в личных или общественных целях. Иначе говоря, если собственник, обладающий собственностью, руководствуется государственными или муниципальными интересами, то здесь присутствует публичная собственность. Если же защищается частный интерес, то речь идет о частной Собственности. Однако нельзя забывать, что, несмотря на различие целей и противоположные фигуры владеющих субъектов, публичная и частная собственности имеют единое содержание. Это абсолютные правоотношения, в
132
которых неопределенному кругу обязанных лиц противопоставляется определенная фигура управомоченного (собственника). Правомочия по владению, пользованию и распоряжению однородны как для гражданина, так и для государства. Очевидно, это обстоятельство послужило поводом для некоторых ученых считать, что не существует деления собственности на формы, а есть лишь видовое разнообразие, порождаемое различием лиц или объектов. Данная точка зрения, к примеру, выражается в мнении профессора Е.А. Суханова1 о том, что государственная и частная формы собственности не имеют различий в структуре, а следовательно, являются только разными видами, а не разными формами, Хотя данные взгляды достаточно широко распространены, нельзя не отметить, что применение к рассматриваемому правовому явлению термина «форма» является в первую очередь данью российским юридическим традициям, согласно которым в российском правоведении уже давно сложились такие понятия, как «государственная форма собственности», «частная форма собственности».
При употреблении данной терминологии важно помнить о том, что нельзя отожествлять или подменять друг другом эти различные правовые явления. Подобная тенденция выражается, например, в высказываниях о том, что «государственная собственность в буржуазных странах- разновидность частной собственности»1. Еще одним примером подобной точки зрения является мнение о том, что «собственность римского государства это совместная частная собственность всех активных граждан Рима». И в том и в другом приведенных высказываниях очевидно производится слияние всех форм собственности в одну; хотя, например, даже сами римские первоисточники свидетельствуют о другом: «Quae publicae sunt, nullius in bono esse videntur, ipsius enim universitatis esse creduntur», или «то, что принадлежит государству или общинам, не составляет, по-видимому, ничьей собственности... государственные имущества принадлежат всему обществу» (Институции Гая, кн. 2, п. 11). Отрицание наличия частной собственности на публичные вещи не свидетельствует об
Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М.: Юрид. лит.. 1991. " Братусь С. Н. Юридическая личность государства и бюджетных учреждений // Ученые труды ВНИИСЗ. Вып. 9. М., 1947. С. 12.
133
отсутствии права собственности на них вообще. Публичные вещи, несомненно, имеют собственника, но это не группа и не коллектив граждан. Собственник публичной вещи - государство как носитель общественных интересов.
Вероятно, попытки отождествления публичной и частной форм собственности не случайны. И если одной из причин таких взглядов являются уже названная структурная однородность и наличие одинаковых правомочий (как в правах публичного субъекта, так и в правах частного лица), то последствием таких мнений можно назвать попытки изъятия имущества государства из частноправового режима. Так, например, некоторые современные западные цивилисты считают: «Все, что принадлежит государству, не может находится в гражданском обороте» («Les biens du domaine public sont places hors du commerce»)1. В качестве одного из обоснований этой точки зрения приводится то, что отношения по владению, пользованию и распоряжению государственной (публичной) собственностью регулируются административным правом, а не входят в сферу гражданско-правового регулирования. К примеру, ст. 263 Германского торгового уложения от 10 мая 1897г. содержит оговорку об имущественных правах земель, которые в гражданско-правовом законе не должны затрагиваться, поскольку регулируются отдельным нормативным актом2.
Кроме того, даже термины, применяемые для обозначения данных явлений, зачастую имеют различное содержание и трактуются как различные правовые феномены. Domaine public — «имущество государства» и propriete - «частная собственность» во французском праве. Или же аналогичные немецкие термины Staatsvermogen и Privateigentum. В то же время для российского права характерно использование понятия «собственность» и,для государственного, и для частного имущества.
Несомненно, что в предлагаемых некоторыми авторами трактовках различных методов для частной и публичной собственности есть свой резон. Зачастую недопущение публичного субъекта
' Курс «Введение во французское гражданское право». Париж: Университетское издание, 1999 (Университет Париж-12).
1 Германское право. Ч. II. М: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 72 (Сер. Современное зарубежное и международное частное право).
134
в частную сферу может быть оправдано. Прежде всего тем, что он изначально находится в более привилегированном положении. К примеру, государственный собственник может иметь в собственности любое имущество, в отличие от частного, для которого некоторые виды (изъятые из оборота) не могут быть объектом прав. Кроме того, для частного лица некоторые способы приобретения имущества недоступны. Ряд способов, в числе которых национализация, конфискация, реквизиция, доступен только государству.
Преимущества'публичной собственности могут проявляться также в том, что «в отдельных странах субъект (государство) наделяется особыми полномочиями и особой защитой. Например, во Франции норма о приобретательской давности не действует в отношении государственной собственности»1.
Тем не менее, несмотря на все эти аргументы в пользу вытеснения публичного субъекта из сферы гражданского оборота, думается, что российские традиции регулирования статуса форм собственности посредством
• одинакового содержания,
• равенства всех форм,
• одинаковой защиты собственности
являются, по-видимому, наиболее благоприятной регламентагщей, поскольку при таком подходе наиболее выпукло проявляется равенство всех имуществ. Например, одна и та же вещь может быть и государственной (казенный завод), и частной (предприятие, проданное государством гражданину в виде имущественного комплекса).
Определяя «форму собственности» как правовое явление, можно спроецировать на нее модель абстрактного правоотношения, состоящего из объекта, субъекта и содержания. В таком случае, присущее российскому праву и провозглашенное в ст. 212 ГК РФ деление на государственную, муниципальную, частную и иные формы собственности отражает только различие форм по субъектам. Перечисленные в ГК многочисленные лица можно условно разделить на две группы:
• защищающие личные интересы,
• защищающие публичные интересы. х
1 Богатых Е.А. Гражданское и торговое право. М.: ИНФРА-М., 1996. С. 109.
135
К первой группе собственников можно отнести перечисленные в ст. 213 ГК РФ частные лица (физические,и юридические); а ко второй- все существующие публичные образования в лице Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований (ст. 214, 215 ГК РФ).
Что касается содержания права собственности, то оно сходно для всех. И государство, и муниципальные образования, и частные лица могут одинаково свободно владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом (ст. 209 ГК РФ).
Третий элемент строения «формы собственности», определяемый как ее объект, имеет некоторые особенности.
Из состава имущества, которое может находиться в частной собственности, исключаются отдельные объекты, которые в соответствии с законом не могут принадлежать гражданам или юридическим лицам (ч. 1 ст. 213 ГК РФ). Здесь действует «общеразрешительный принцип», который гласит: «Разрешено все, что не запрещено законом».
В свою очередь, в отношении государственной и муниципальной собственности, далее именуемой публичной собственностью, законодателем провозглашен другой «общедозволительный принцип»: «Запрещено все, что прямо не разрешено», - но он действует только для той части публичного имущества, которая относится к исключительной (абсолютной) собственности государства, поскольку законом определяются лишь те имущества, которые могут находиться только в государственной или муниципальной собственности (ч. 2, 3 ст. 212 ГК РФ).
К остальной же части собственности государства, субъекта Федерации или муниципалитета применяются те же правила, что и для частной собственности, т.е. публичный собственник может владеть, пользоваться и распоряжаться любыми видами имущества, принадлежащими ему по титулу собственника. Таким образом, объекты права публичной собственности условно можно разделить на
• исключительную публичную собственность,
• относительную публичную собственность.
В первом варианте употребляется принцип ограничения возможностей частного лица в приобретении некоего имущества, которое может принадлежать только государству; но при этом права публичного -образования на данное «исключительно публичное имущество» ограничиваются специальным перечнем.
136
Во втором варианте для остального публичного (неисключительного) имущества действует режим, тождественный режиму частной собственности.
Таким образом, публичный собственник (государство, муниципалитет) вправе обладать любым имуществом. Если оно не будет подпадать под общедозволительный принцип, то тогда на него распространяются общеразрешительные правила. Это одно из отличий двух основных форм собственности (частной и публичной). Публичный собственник может иметь в собственности все, что угодно, а частный - все, кроме запрещенного законом.
Понимая логику «исключительной» собственности (государства или муниципального образования), направленную на выведение за рамки частного оборота некоторых видов имущества (например яды, наркотики), все же нельзя посчитать удачным окончательный результат данного построения, в соответствии с которым публичный собственник находится не в равном, а в привилегированном положении по отношению к частному. Он обладает потенциальным правом на любое имущество частной и публичной сферы, а также на «чисто публичные вещи». Таким образом, государство может иметь собственность на равных с частным лицом (быть обычным собственником), но одновременно с этим - находиться в режиме абсолютизированного владения, пользования и распоряжения «исключительными» объектами. При втором варианте сложно характеризовать это правовое явление как право собственности, поскольку у собственника (государства) нет выбора: быть хозяином «исключительно публичных» объектов .или не быть. Он всегда должен владеть этим имуществом. Ниже мы попытаемся более подробного осветить данное явление. Пока же следует сказать, что исключительность (непередаваемость) некоторых объектов государственного имущества позволяет некоторым западным ученым и законодателям говорить о неприменимости норм частного права к этой сфере социальных отношений - по их мнению, здесь должны применяться лишь методы жесткого администрирования. Действительно, если объекты публичной собственности замкнуты в сфере государственного (муниципального) подчинения, то к этим отношениям невозможно применить принципы свободы, автономии воли, равенства. Но поскольку в современной России публичные образования участвуют в гражданском обороте и государство
137
может свободно распоряжаться своим имуществом, следовательно, данные правоотношения должны относиться к сфере компетенции частного права.
Необходимо отметить, что на сегодняшний день принцип участия государства в гражданском обороте должен быть серьезно откорректирован. Во-первых, пока законодательно не определены границы участия государства в частном обороте, публичный собственник может произвольно наращивать или снижать свой имущественный потенциал. Хотя это и не противоречит общей модели поведения собственника (действовать в своей воле и по своему усмотрению), но может при определенных условиях деформировать цель публичной собственности- обеспечение общественного интереса. Причем, это может произойти как в том случае, еслиЪубличная собственность будет произвольно увеличиваться (неограниченная национализация 30-х годов), так и в том случае, если она будет бесконтрольно уменьшаться (обвальная приватизация 90-х годов). Разумеется, и тот и другой варианты неограниченного использования публичным собственником своих полномочий являются крайностями, своеобразным «.злоупотреблением правом». Тем не менее очевидно: чтобы подобные случаи не повторились в дальнейшем, требуется тщательная регламентация такого элемента правоотношения, как объект публичной собственности. Или, иначе говоря, «имущества единого общенародного достояния» должны быть отделены от «имуществ свободного обращения»1. Думается, что объект публичного владения, пользования и распоряжения должен быть четко очерчен законом, в котором следует обозначить как условия включения в состав публичного имущества новых объектов, так и условия вывода из него той или иной собственности. Данный законопроект должен отражать все способы приобретения и прекращения права собственности на публичное имущество, включая и.такие специфические, как национализация, приватизация и конфискация.
Говоря о взаимосвязанности различных форм собственности, можно сделать вывод, что природа их возникновения однородна и во многом образование и частной, и государственной собственности является производным от собственности сообщества.
1 АлексеевС.С. Собственность- право- социализм: Полемические заметки. М.: Юрид. лит., 1989. С. 106.
138
Сущность такого правового феномена, как собственность сообщества (общественная собственность), можно выразить слова-. ми профессора С.С. Алексеева, который говорит о том, что «общественная собственность как таковая (вопреки существующим представлениям) - это явление с относительно ограниченными функциями. Ее назначение- быть сцепкой между обществом и материальными предметами, и только. Она выражает лишь принадлежность вещей «всем». А то, что характеризует активные, побудительные силы собственности, ее неотделимость от интереса и бремени собственности, здесь отсутствует»1.
По мнению этого выдающегося ученого, «цивилизация, которая выражает нарастающий взлет человечества, его культуры, начинается с индивидуализированной собственности... которая имеет своим субъектом не общество в целом, а строго определенных, поименно обозначаемых субъектов, будь то конкретный человек, или коллектив, или даже общественное образование -общественная организация, государство»2.
Проиллюстрируем идею прогрессивного преобразования собственности сообщества в индивидуализированную собственность на историческом примере постепенного развития в Древнем Риме права частной и государственной собственности на базе собственности общественной3. Первоначально (в ранний республиканский период) античная собственность была собственностью сообщества, права граждан на нее ограничивались простым possessio (владением). Каждый римский гражданин имел право на выделение ему владения (например, в виде земельной доли), которым можно было пользоваться, присваивая приносимый доход; однако право верховной собственности на объект принадлежало всему римскому сообществу. Оставаясь ager publicus (общественной), земля неоднократно служила предметом передела. С течением времени эта форма собственности трансформируется, и, хотя земля еще считается общей собственностью, контроль об-
1 Алексеев С.С. Указ. соч. С. 76. Там же.
3 Более подробно об этом см.: Колпакова А.В. К вопросу о частной и государственной собственности в римском праве // Материалы Всероссийской научно-практической конференции (23-24 апреля 1998г.). Екатеринбург: УрГЮА, 1998. С. 174.
139
щины становится формальным. Фактическое распоряжение землей принадлежит частному лицу, то же самое следует сказать о рабах и рабочем скоте.
Юридическое закрепление права частной собственности и наличие особого института государственной собственности завершило процесс расщепления в Древнем Риме единого института собственности сообщества на две равновесные ветви; а также стало источником образования частного права, базирующегося на свободе, автономии и равенстве.
Любые правовые системы (в том числе и отрицающие право частной собственности, но имеющие обособленные друг от друга группы частных и общественных вещей) все равно требуют какой-либо регламентации соотношений этих имуществ между собой. Вполне возможно, что это соотношение будет основано на неравноправии форм, как это было в советском праве, где основной формой собственности была публичная, а индивидуальная допускалась лишь в строго ограниченных пределах (к примеру, на дворе колхозника не могло быть больше одной коровы и одной лошади; размер дачного участка не мог превышать четырех соток).
Говоря о формах собственности, необходимо отметить, что привычное современному цивилисту равновесное положение имущества всех субъектов гражданских правоотношений (и государства, и гражданина, и юридического лица) реально может существовать только в таких правовых системах, где узаконено право частной собственности. В качестве наглядного примера, иллюстрирующего провозглашение равноправия во взаимоотношениях частного и государственного имущественных секторов, можно привести фрагмент французского законодательства времен Директории: «Нация... снимает с себя свой суверенитет... и заранее подчиняется тому же приговору, который мог бы постичь и простого частного человека»1.
В первых попытках уравнять государство в имущественных правоотношениях с другими лицами (физическими и юридическими), а также добиться подчинения государства общим гражданским нормам и общей гражданской подсудности, появившихся еще в римском частном праве, последовательно проводился
' См.: Памятники французского права. Пг., 1918. Разд. Директории 2 нивоза, 4 года.
140
принцип равенства всех участников гражданских правоотношений, будь то государство или частное лицо. Все объекты - и публичной, и частной собственности римляне относили к вещам единого (человеческого) права. «Нае autem quae human! iuris sunt, aut publicae sunt aut privatae», или «те же вещи, которые принадлежат к категории вещей человеческого права, составляют собственность государства или частных лиц» (Институции Гая, кн. 2, п. 10)'. Эта принадлежность всех имуществ к одной сфере регулирования свидетельствует о распространении методов диспози-тивности и координации на любые отношения имущественного характера независимо от того, кто является управомоченным субъектом - гражданин или государство. Те же вещи, которые римляне не включали в число объектов владения, пользования и распоряжения, например культовые предметы или объекты «божественного права» (церкви, погосты), не относились к частноправовому регулированию, а следовательно, не имели собственника, который мог бы разрешить их юридическую судьбу или извлечь доход из пользования ими.
Вышеназванные памятники права позволяют предположить, что не случайно в момент зарождения частноправовых систем был сделан выбор в пользу равноправия форм собственности (государственной и частной), так как всякое отклонение от данной модели, будь то превалирование частной собственности или государственной, качественно изменяет и саму преобладающую форму собственности, и подчиненную. К примеру, так было в период существования в советском праве такого феномена, как «общенародная (государственная)» собственность.
Интерес современного исследователя к историческим процессам формирования на базе имущества сообщества двух равноправных, но отличающихся элементами моделей обусловливается повторением подобных явлений на современной российской правовой почве, причем в усложненном варианте, когда социалистическая (государственная (общенародная)) собственность (далее именуемая общенародной) трансформируется в государственную и частную формы собственности. Все, что уже говорилось ранее об общественной собственности (на примере собственности рим-
См.: Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М., 1997.
141
ского сообщества), в равной мере касается и общенародной собственности. Схожесть общенародной собственности и собственности сообщества определяется их одинаковой целевой направленностью (на обслуживание всех потребностей общества) и монолитностью. Отсутствие и для той и для другой исторической формы равноправного противовеса в виде индивидуализированной (частной) собственности породило особую правовую природу этих явлений, которые по своему содержанию стали не правом (мерой возможного поведения), а обязанностью (мерой должного поведения). Исходя из этого, можно сказать, что происходящие сегодня в России процессы, носящие название «разгосударствление и приватизация», по своей сути являются трансформацией обязанности государства в право государства, а потом и в частное право индивида.
Приступая к рассмотрению признаков, характеризующих общенародную собственность как обязанность, а не как право, вспомним о юридическом закреплении этого явления в нормативных правовых актах. В Конституции СССР 1977 г. социалистическая (государственная (общенародная)) собственность была названа основой экономической системы СССР (наряду с колхозно-кооперативной собственностью, являющейся в сущности ее отражением). Другие формы собственности не фигурировали в законе вообще, а индивидуальная — допускалась лишь в строго ограниченных пределах и лишь при условии, что она является трудовой. Анализируя общенародную собственность, выделим в ней субъект, объект и содержание.
Характеризуя субъект общенародной собственности, мы увидим, что это субъектно-неизменяемая собственность. По-видимому, это не отрицалось и выдающимися правоведами советского периода. «Социалистическое государство является единым и единственным субъектом права собственности в отношении всех государственных имуществ, в чьем бы ведении или пользовании они ни находились: в ведении государственных органов или в пользовании колхозов, иных кооперативных организаций и отдельных трудящихся...»'.
Венедиктов А. В. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР. М; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1954. С. 33.
142
Что касается законодательства, то на конституционном уровне в отношении общенародной собственности закреплена невозможность замены определенного субъекта данного правоотношения (советского народа в-лице государства) кем-то другим. Следовательно, невозможно легально трансформировать данный вид собственности в частную путем разгосударствления, даже при условии, если сам публичный собственник будет на это согласен. Иначе говоря, данный признак отражает невозможность произвольного прекращения самим собственником (государством, выражающим волю советского народа) своих правомочий по владению, пользованию и распоряжению этой «общенародной собственностью». Получается, что данный субъект при распоряжении не обладает мерой возможного поведения, а имеет только долженствование. Таким образом, здесь наличествует не право государства (возможность) иметь собственность, а обязанность государства (долг).
Переходя к объекту, можно отметить, что общенародная собственность это неделимая и монолитная собственность, существующая в виде единой, замкнутой, неразрывной и непередаваемой совокупности предметов материального мира.
Кажущаяся обособленность отдельных видов имущества, составляющих «общенародную собственность», проявляющаяся в их самостоятельном предназначении и функционировании, не влияет на их общую связанность в едином имущественном конгломерате, поскольку ни одна из частиц «общенародной собственности» не выходит за пределы своей формы. Вот как описывал это явление в одной из своих работ профессор С.С. Алексеев: «В ее круг входит буквально все в народном хозяйстве и вне его -от земли, гигантских гидроэлектростанций, комплексов машиностроительных комбинатов до кирпичных заводиков, общепитов-ских столовых, бытовых мастерских»1. Особенности объекта этого типа собственности можно определить еще и как абсолютный запрет на любую передачу в собственность любому другому лигу государственного имущества. Из этого вытекает, что у Государства- собственника «общенародной собственности» отсутствует одно из трех обязательных правомочий - правомочие по распоряжению имуществом (право на определение юридической
Алексеев С.С. Указ. соч. С. 102.
143
судьбы вещи). Следовательно, опять напрашивается вывод об отсутствии у Государства права собственности и о наличии обязанности иметь собственность.
Говоря о содержании исследуемого явления, необходимо отметить, что хотя законодателем декларируется принадлежность «общенародной собственности» всему советскому народу в лице государства, но этот единственный названный субъект нельзя назвать управомоченным лицом с точки зрения классической цивилистики.
Во-первых, ему не противостоит неопределенный круг обязанных лиц, призванных не нарушать (в гражданско-правовом смысле) его права. Таких лиц в принципе не может быть, ведь нарушить монолитность общенародной собственности невозможно, ввиду того что стать, к примеру, добросовестным вла-дельг/ем_общенародного имущества просто нельзя, поскольку изначально нельзя добросовестно заблуждаться по. поводу возможной принадлежности этого вида собственности. Никто другой кроме Государства быть собственником государственного имущества не может. Именно эта несменяемость и единственность управомоченного субъекта порождает отсутствие лиц, способных претендовать на его статус, а следовательно, и обязанных не нарушать его правомочия. Следовательно, хотя теоретически можно допустить возможность виндикации для правоотношений, вытекающих из права «общенародной собственности», но практически эти иски будут бессмысленны, так как они всегда разрешаются в пользу государства.
Вторым фактором, подтверждающим деформацию содержания правоотношения общенародной собственности, является то, что она не отражает главной сути собственности- отношения .лица в вещам, «как к своим». В этом случае, говоря словами профессора С.С. Алексеева, «образуется своего рода пустота, возникает то, что нередко именуют ничейностью, бессубъектностью собственности (и это верно, хотя резонно сказать и большее-исчезает вообще собственность как важная экономическая категория). Вместо собственности утверждается административная власть»1. Кроме того, очевидно, что функции собственников в этом случае будут присвоены государственным аппаратом, который, принимая блага, не будет нести бремени собственника.
Алексеев С.С. Указ. соч. С. 30.
144
Исходя из вышесказанного, очевидно, что нельзя определять «общенародную собственность» как право, поскольку вся специфика рассматриваемого правового явления говорит о том, что в правоотношении «общенародная собственность» (а также в аналогичной ему «собственности сообщества» в Древнем Риме) содержатся черты специфической обязанности, а не абсолютного права, как в «индивидуализированной» (частной или государственной) собственности. Публичный субъект в лице государства должен (а не управомочен) быть собственником. Все это позволяет выделить помимо знакомых «форм» еще и «тип» собственности.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВСЕХ ПРАВООТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ


Общенародная собственность

Частная Публич-собствен- ная собст-ность венность

Субъекты правоотношения

Не владеющий распорядитель

Владеющий производитель

Независимый собственник

Объем правомочий субъектов

Аппаратное управление имуществом

Непосредственное производственное управление

Полный объем всех правомочий

Правомочия субъекта

Закреплено-состоит-осуществляет

Владеет-пользуется-распоряжается

Тип регулирования

Централизованное. Субординированное через систему инструктивных или индивидуально-распорядительных актов

Децентрализованое, координированное, через систему договоров

Основываясь на приведенной таблице, можно сделать следующие выводы:
1. Правовое явление, именуемое «общенародная собственность», характеризуется следующими особенностями:
а) отчуждение - всеобщее, собственность отделяется от категории непосредственного присвоения;
б) по типу правового регулирования режим правоотношений в области общенародной собственности является разрешительным,
145
а среди способов правового регулирования преобладают обязы-вания и запреты,
в) субъектами правоотношений общенародной собственности кроме провозглашенного в Конституции «народа» являются вполне реальные лица, фактически участвующие в процессе управления государственным имуществом. Отсутствие нормативной регламентации их поведения позволяет им присваивать права, но не нести обязанностей по распоряжению и пользованию имуществом Государства. Не владеющий производитель и владеющий распорядитель не могут признаваться собственниками, так как не несут бремени материальных потерь от некомпетентного руководства. Общественный характер собственности деформирован присвоением власти бюрократией, использующей государство как свою собственность и в своих интересах.
2. В процессе трансформирования обязанности в право собственности происходит преобразование обезличенного интереса в понятии общенародной собственности в поименованный интерес в понятии права собственности.
Подводя окончательные итоги в анализе соотношения форм собственности, можно прийти к следующим выводам.
Во-первых, всевозможные правоотношения собственности не исчерпываются только вещным правом собственности. При определенных условиях (отсутствие равновесного общественному имуществу сектора частных. имуществ) данное правоотношение может стать и обязанностью (социалистическая общенародная собственность, собственность сообщества в Древнем Риме). Таким образом, можно сделать вывод о том, что помимо форм собственности существует еще и тип собственности (собственность-обязанность и собственность-право). Во-вторых, многочисленные формы собственности, фигурирующие в законодательстве и в научных работах (общественная, индивидуальная, коммунальная, государственная, частная), можно условно разделить на две части- собственность, обеспечивающую частные интересы, и собственность, обеспечивающую публичные интересы. Следовательно, и форм собственности в зависимости от целевой направленности можно выделить соответственно две: частную (физических и юридических лиц) и публичную (государственных и муниципальных образований). В-третьих, в зависимости от распространения на публичную форму собственности того или иного
146
правового режима (диапозитивного или императивного) она может либо подлежать частноправовому регулированию (ГК РФ) и быть объектом гражданского права, либо не подлежать таковому и быть объектом административного (публичного) права (ГК Франции). В случаях гражданско-правового регулирования публичной собственности следует четко определить круг объектов, а также способы приобретения и прекращения публичной собственности, .поскольку режим абсолютного дозволения может обернуться злоупотреблением правом со стороны публичного субъекта, выражающимся либо в произвольном расширении имущественной базы государства, как это было во времена всеобщего опубличивания собственности, либо в неограниченном уменьшении публичных имуществ, как это происходило при тотальном разгосударствлении.

Д.В. Мурзин, Н.Ю. Мурзина
НОВАЦИЯ В РОССИЙСКОМ ДОГОВОРНОМ ПРАВЕ
К числу норм, являющимися новеллами российского гражданского законодательства, относится ст. 414 ГК РФ, говорящая о новации:
«1. Обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами, предусматривающим иной предмет или способ исполнения (новация).
2. Новация не допускается в отношении обязательств по возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью, и по уплате алиментов.
3. Новация прекращает дополнительные обязательства, связанные с первоначальным, если иное не предусмотрено соглашением сторон».
Казалось бы, применение этой статьи не должно вызывать трудностей или разногласий в толковании текста.
Однако в архивах Арбитражного суда Свердловской области хранится дело (№ А-60-100/97-С1), суть которого такова: страховая компания не исполнила своих обязательств по выплате страхователю страхового возмещения. Договор о страховании предусматривал выплату неустойки за просрочку платежа. После наступления срока платежа, предусмотренного договором, стороны заключили дополнительное соглашение, по которому страховая компания часть задолженности должна была погасить передачей страхователю автомобиля, а в отношении оставшейся суммы было достигнуто соглашение об отсрочке и рассрочке платежа. Позднее новым соглашением передача автомобиля была обратно заменена на выплату денежной суммы. После полной выплаты страхового возмещения страхователь обратился в суд с требованием о взыскании неустойки за время с момента выплаты, предусмотренного по первоначальному страховому договору, до момента фактической выплаты страхового возмещения. В отзыве на иск страховая компания настаивала на том, что многочисленные дополнительные
148
соглашения, устанавливающие рассрочку платежа и замену выплаты денежной суммы передачей автомобиля (а потом наоборот), являются соглашениями о новации обязательства, в связи с чем при внесении в договор изменений предыдущее обязательство всякий раз прекращалось, а следовательно, в соответствии с п. 3 ст. 414 ГК РФ прекращалось и соглашение о неустойке.
Суд доводы страховой компании не поддержал, указав, что в силу ст. 414 ГК РФ соглашение о порядке выплаты страхового возмещения не является другим (т.е. отличным от обязательства по договору страхования) обязательством страховой компании. Следовательно, и неустойка, указанная в первоначальном тексте договора, подлежит взысканию с того момента, который и был определен в этом тексте как начало просрочки исполнения.
Анализ именно этого дела и лег в основу настоящей статьи, чем объясняется и ограничение рассматриваемого вопроса только сферой договорного права. Хотя выводы о месте и роли новации вышли далеко за рамки конкретного казуса, его изложение, надо полагать, было уместным хотя бы как модели запутанной, но распространенной жизненной ситуации, к которой должны быть применимы общетеоретические конструкции.
1.
Уяснение смысла новации предпочтительно начать с рассмотрения наиболее общих понятий: «предмет обязательства» (точнее, «предмет исполнения обязательства») и «способ исполнения обязательства». В соответствии с текстом п. 1 ст. 414 ГК РФ именно они являются квалифицирующими признаками нового обязательства, заменяющего первоначальное.
Предмет исполнения обязательства выводится из общей нормы ст. 307 ГК РФ: «В силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности». Краткий обзор существующих в науке мнений показывает, что понятие предмета исполнения не относится к числу проблемных, но, очевидно, видимая простота этого определения способствует и определенным разночтениям. Так, В.В. Витрянский с категоричностью указывает, что предметом,
149
например, обязательства, вытекающего из договора купли-продажи, являются действия продавца и покупателя по передаче и принятию товара и уплате за него цены, а не сам товар (его количество и наименование), который является объектом договора (обязательства)1. Так же и М.И. Брагинский пишет: «Предметом исполнения служат те действия, которые обязан совершить должник. В случаях, когда совершение таких действий связано с передачей вещи, то и саму ее передачу принято считать предметом исполнения»2. С другой стороны, у того же автора встречается указание, что действие обязанного лица будет все же объектом, а не предметом обязательства3. И, наконец, говоря о предмете договора (тем самым о предмете обязательств, возникших из договора), М.И. Брагинский отмечает, что в широком смысле слова предмет охватывает весь набор показателей того, по поводу чего заключен договор, а в самом элементарном виде предмет выражается в формуле «чего и сколько»4, т.е. в виду имеются явно не действия должника.
Действительно, теория часто не может обойтись без придания одному понятию и расширительного, и ограничительного толкования. Но текст Гражданского кодекса позволяет предположить, что догматически под предметом обязательства мыслится все же не действие субъекта права, а конкретно вещь, результат работы. Целесообразно привести здесь ссылки на статьи ГК РФ, упоминающие о предмете какого-либо договора: самостоятельным предметом купли-продажи, залога не может быть сервитут (ст. 275); предметом залога является имущество (ст. 336 и др.); предметом дарения выступает'вещь, право или освобождение от
'См.: Витрянский В.В. Существенные условия договора // Хозяйство и право. 1998. № 7. С. 7.
2Брагинский М.И. Обязательства и способы их обеспечения: неустойка, залог, поручительство, банковская гарантия (комментарий к новому ГК) // Правовые нормы о предпринимательстве: Бюллетень. Вып. 1. М, 1995. С. 36.
3См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). Расширенный, с использованием судебно-арбитражной практики / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юридическая фирма «Контракт»; ИНФРА-М, 1997. С. 553.
4 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 254.
150
обязанности (п. 2 ст. 572); предметом договора финансовой аренды могут быть любые непотребляемые вещи (ст. 666 и др.); предметом договора подряда явно служит вещь, раз в тексте статьи говорится об эксплуатации или ином использовании этого предмета (ст. 726); предмет договора строительного подряда составляет объект строительства (ст. 741); предметом договора займа может быть иностранная валюта и валютные ценности (п. 2 ст. 802); денежные требования являются предметом уступки в договоре финансирования под уступку денежного требования (ст. 824 и др.). До сих пор речь шла о вещах. С другой стороны, предмет агентского договора составляет деятельность (ст. 1007), а предметом публичного конкурса- создание произведения (ст. 1060), т.е. также деятельность, но это так же естественно, как если бы сказать, что предметом договора на оказание услуг является само оказание услуги (т.е. по п. 1 ст. 779 ГК РФ — совершение определенных действий или осуществление определенной деятельности).
Таким образом, из проанализированного текста Гражданского кодекса следует, что предметом договора, направленного на передачу вещи, является вещь (деньги), предметом договора, направленного на выполнение работ, — результат этих работ, т.е. в конечном счете также вещь, а предметом договора, направленного на оказание услуг, - сама услуга. Но предметом этой услуги также часто выступает вещь: в этом плане показательны нормы ст. 990 ГК РФ и другие, указывающие на то, что товары являются предметом комиссии (но не договора комиссии). Здесь, как и при хранении, например, вещь выступает неким опосредованным предметом договора на оказание услуг.
Предмет договора как сделки мы оставляем в стороне. Но предмет договора как обязательства, несомненно, должен распространиться и на договорное обязательство в целом, как абстрактную категорию. Подтверждение этому мы находим в тексте Кодекса: предметом обязательства является вещь, как недвусмысленно следует из ч. 2 ст. 398 ГК РФ, указание в п. 1 ст. 322 ГК РФ на неделимость предмета обязательства при солидарной ответственности или требовании также не оставляет сомнений в материальной природе этого предмета. Вряд ли имеет смысл разделять понятия «предмет обязательства» и «предмет исполнения обязательства». Исполнение - это не столько какие-либо действия,
151
сколько цель, которая по своей значимости и неумолимости давно уже слилась с самим обязательством.
Разногласия по поводу предмета обязательства могут казаться несущественными, но ст. 307 ГК РФ, сконструированная по схеме римского частного права (dare, facere, praestare- дать, сделать, предоставить), способна породить представление, по которому предмет обязательства изменится только в том случае, если изменится и само действие, которое обязан совершить должник (передача вещи вместо оказания услуги и т.п.). Напротив, признавая предметом обязательства, к примеру, вещь как таковую, совершенно очевидно, что уже замена по согласию сторон вещи, подлежащей передаче, и будет означать изменение предмета обязательства, т.е. новацию. Если предмет обязательства означает «чего и сколько», тогда и изменение количественных характеристик совокупности вещей, подлежащих передаче, также будет означать новацию. Надо сказать, что, придерживаясь любой из этих точек зрения, казус, приведенный в начале этой работы, одинаково бесспорно квалифицируется как новация: будь это замена денег на автомобиль или же замена уплаты денег на передачу автомобиля.
Что же тогда будет объектом обязательства?
Если говорить об «объекте» как юридическом термине, необходимо также сначала рассмотреть употребление этого термина и доктринально, и в тексте Гражданского кодекса. Прежде всего обратимся к ст. 128 ГК РФ: «К объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги...»- остановим перечень. Существенное развитие этой статьи наукой заключается в том, что доктрина распределяет, какие же именно объекты относятся к конкретным видам гражданских прав. В классификации гражданских прав для рассматриваемой темы нас интересует деление на права вещные и обязательственные. Логичным выглядит устоявшееся мнение, по которому объектом вещных прав выступают вещи, объектом обязательственных - права требования (той же вещи): то, что, по-видимому, охватывается в ст. 128 ГК РФ понятием «имущественных прав»; следовательно, сами вещи уже не могут быть объектом обязательства.
Однако непосредственно из текста ст. 128 ГК РФ подобного разделения вывести невозможно никак. Более того, перечень видов объектов гражданских прав в нашем Кодексе порождает
152
большую неопределенность. Дословное толкование приводит нас к выводу, что раз вещи, работы, услуги названы в числе объектов всяких, в том числе и обязательственных, прав, то они не могут быть предметом обязательства, но этот вывод подвергается серьезным сомнениям при сравнении с другими нормами Кодекса.
Анализ использования термина «объект» показывает, что он относится или к объектам гражданских прав в целом, или к объектам исключительных прав, или же к вещам (имуществу) как объектам права собственности (п. 2 ст. 226, ст. 261, 289 ГК РФ). Правда, п. 2 ст. 132 ГК РФ рассматривает предприятие как объект купли-продажи, аренды и других сделок, но сделок, связанных с установлением, изменением и прекращением вещных прав. В нормах обязательственного права встречается определенное переплетение и отождествление объекта гражданских прав и предмета договора. Так, п. 3 ст. 340 ГК РФ говорит о закладываемом объекте, но этот объект гражданских прав является и предметом залога (ст. 336 ГК РФ). Статья 607 ГК РФ и другие нормы о договоре аренды говорят об объекте аренды, но ст. 666 ГК РФ указывает, что речь также идет об объектах прав, которые являются предметом договора: «Предметом договора финансовой аренды могут быть любые непотребляемые вещи... кроме земельных участков и других природных объектов)) (курсив наш. - Авт.). Статья 740 ГК РФ и другие нормы о строительном подряде говорят об объекте строительства, но ст. 741 ГК РФ недвусмысленно указывает на риск повреждения объекта, составляющего предмет договора. Статья 936 ГК РФ говорит об объектах страхования, но подп. 1 п. 1 ст. 942 расшифровывает объект страхования как имущество либо иной имущественный интерес, и это всеохватывающее понятие и позволяет определить, что речь идет именно об объектах прав без разграничения самих прав на вещные, обязательственные и т.п. Точно в таком же смысле говорится об объектах доверительного управления. Нет указаний на предмет договора найма жилого помещения, говорится только об объекте - жилом помещении (ст. 673 ГК РФ и др.). Но подавляющее большинство приведенных примеров позволяет сделать общий в принципе вывод, что объекты гражданских прав (вещных прав в особенности), оставаясь объектами этих прав, в конкретном договоре рассматриваются как предмет обязательства.
В целом же можно сделать немаловажные выводы.
153
Во-первых, в тексте Гражданского кодекса крайне непоследовательно проведено разграничение объекта и предмета обязательства (чего нельзя сказать об объектах вещных прав). Достаточно серьезные колебания в этом вопросе существуют и в науке, но сложно сказать, что является первопричиной: повлияла ли доктрина на зыбкость понятий в тексте ГК или наоборот1. Нельзя не отметить, что подобные колебания имеют весьма давнюю историю, так до конца и не преодоленную российской цивилистикой: некоторая неопределенность понятий присутствует уже в курсе Д.И. Мейера. Предметом обязательства в общем виде он называет именно действия обязанного лица, но тут же выделяет деньги (а не действия по уплате денег) как предмет обязательства2. Говоря о предмете отдельных видов обязательств (договоров), Мейер обозначает только вещь, имущество как предмет мены3, в купле-продаже предметом является отчуждение права собственности на вещь, но тут же и сама вещь также выступает предметом купли-продажи4, и только в договорах на оказание услуг отмечается, что само оказание услуги и является предметом, например, личного найма5. Все же с позиций терминов, закрепленных в тексте современного ГК, мнение о предмете обязательства как о действиях обязанного лица означает, по меньшей мере, полное несовпадение догмы и доктрины в российской цивилистике.
Во-вторых, сама ст. 128 ГК РФ, перечисляющая виды объектов гражданских прав, напрямую вряд ли может быть использована в разрешении проблемы предмета обязательства. Цивилистика твердо говорит только об объектах права собственности, современная цивилистика опирается при этом и на ст. 128 ГК РФ. Однако, если из этой статьи можно вывести, что вещи являются
' Еще в условиях действия ГК РСФСР 1922 г. С.С. Алексеев указывал: «Смысловое значение терминов «объект» и «предмет» полностью совпадает. Поэтому в нормативных актах, а также в правовой литературе они определяются как тождественные, заменимые термины» (Алексеев С.С. Об объекте права и правоотношения // Вопросы общей теории советского права. М, 1960. С. 256).
См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. 4.2. М.: Статут, 1997. С. 125, 129.
3 См. там же. С. 222.
4 См. там же. С. 225,227.
5 См. там же. С. 286 и др.
154
объектом права собственности, то так же легко можно предположить, что они являются и объектом обязательства. Но, отрешенно исследуя перечень объектов гражданских прав в ст. 128 ГК РФ, допустимо предположить, что и имущественные права являются объектом права собственности. Можно спорить, подрывает ли такой вывод устои вещных прав, но ведь текст ст. 128 ГК РФ не содержит препятствий назвать объектами права собственности и работы с услугами. В действительности же все эти предположения, по большей части провокационные, имеют право на существование, если мы предположим, что ст. 128 ГК РФ построена на традициях римского частного права (на что, кстати, указывает наименование объектом гражданских прав работ, а не результатов работ1), что все перечисленные в ней объекты в самом деле являются объектами вещных прав- вещами, но вещами телесными и бестелесными. Тогда логика ст. 128 ГК РФ уляжется в логику всего Кодекса и гражданского права, но это будет совсем не то гражданское право, о котором идет речь в учебниках и комментариях.
Таким образом, разделение понятий объекта и предмета обязательства должно быть произведено исключительно с точки зрения доктрины, тем более что обязательство рассматривается как вид правоотношения, а в российской (советской) общей теории права понятие правоотношения является темой тщательно разработанной. Благодаря такому пристальному вниманию, а следовательно, большому количеству высказанных гипотез, проблема объекта правоотношений признается одной из самых спорных в науке гражданского права2. Все же в цивилистике с достаточно давнего вре-
Еще ГК РСФСР 1964 г., несмотря на научные разработки, в ст. 350, 351 говорил о выполнении определенной работы как предмете договора подряда. Новый Гражданский кодекс России, конечно, более последователен в терминах и указывает на результат работы (т.е. вещь) как предмет обязательства из договора подряда.(ст. 702 и др.). Вообще в историческом плане работа как предмет договора совсем недавно регулируется особой отраслью трудового права. Общая норма ст. 307 ГК РФ, имеющая источником римское частное право, создание новой отрасли не учитывает.
Обзор и критику различных точек зрения см.: Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения // Актуальные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1999. С. 109-160.
155
мени прочные позиции удерживают сторонники понимания объекта правоотношения как поведения субъектов права1.
Наиболее интересное понимание объекта обязательственного правоотношения с этой точки зрения дает О.С. Иоффе: «Юридическим объектом обязательства, как и всякого иного гражданского правоотношения, признается определенное поведение обязанного лица»2. Соответственно передача вещей, уплата денег выступают конкретными формами действий, которые составляют объект обязательства3. В то же время наряду с юридическим объектом существует и материальный объект обязательства, каковым является конкретное имущество, сданное, к примеру, на хранение по договору, в отличие от юридического объекта - правомочий и обязанностей сторон по договору хранения4 (то, что мы выше охарактеризовали как опосредованный предмет обязательства по оказанию i услуг). Однако в дальнейшем О.С. Иоффе говорит непосредствен-', но о предмете исполнения обязательства, и этот предмет неожи-! данно сливается с материальным объектом: «Когда, например, заключается договор о покупке данного жилого строения... единственным предметом соответствующего обязательства и становится дом»5. Здесь категории, разработанные общей теорией права, могут существенно повлиять (или внести путаницу) и на определение предмета обязательства: действительно, если действия определяются как объект правоотношения, то эти действия не могут быть предметом; соответственно предметом обязательства будет сама. вещь, работа, услуга. Размывание границ между предметом и объ-
1 См., напр.: Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч. I. СПб., 1996. С. 78-79. Хотя детальное исследование вопроса об объекте правоотношения выходит за рамки нашей темы, отметим, что общая социологизация науки (не только в марксистском аспекте) не позволяет, например, рассматривать вещное право вслед за римскими юристами как связь лица с вещью, но только как отношения лиц по поводу вещи, что и порождает повышенное внимание к поведению субъекта права.
2 Иоффе О,С. Советское гражданское право (курс лекций): Общая часть.
Право собственности. Общее учение об обязательствах. Л., 1958.
С. 376. 3См. там же. С. 372.
4 См. там же. С. 377.
5 Там же. С. 430.
156
ектом обязательственного правоотношения (через вычленение материального объекта), проведенное О.С. Иоффе, крайне остроумно, вообще свойственно методу этого ученого (к примеру, он такую темную категорию, как абстрактность векселя, разделил на абстрактность материальную и процессуальную', чем решил для себя многие проблемы). Однако такой метод не способствует единообразному применению понятий. Если же вернуться на исходную для теории О.С. Иоффе точку зрения и разграничить объект обязательства с его предметом, то мы вновь окажемся на позиции, по которой предметом обязательства (в противовес объекту) выступает вещь, услуга, работа.
Крайне любопытно, что Г.Ф. Шершеневич, например, в соответствии с общей теорией права, говорит только об объекте обязательства (оно же — содержание обязательства), понимая под этим действие. Не допуская смешения понятий, Шершеневич в то же время вообще не говорит о предмете обязательства. Однако само действие понимается достаточно узко: «Действие предполагает точную определенность его... Действие, составляющее объект обязательства, состоит: а) в передаче от одного лица другому вещи в собственность... Ь) в предоставлении одному лицу пользования вещью, принадлежащей другому... с) или совершении одним лицом личных услуг в пользу другого... d) или в воздержании от тех действий, исключительное право совершения которых принадлежит должнику...»2 У Шершеневича находим существеннейшее уточнение предмета обязательства в смысле п. 1 ст. 307 ГК РФ: имущество (вещь) передается либо в собственность, либо в пользование. Если же принять за предмет обязательства просто передачу имущества, каковая обязанность имеется у должника и в договоре купли-продажи, и в договоре аренды, то, даже являясь сторонником точки зрения, по которой предметом обязательства является действие, вряд ли можно характеризовать как новацию пример продажи арендатору арендуемого им имущества. С другой стороны, уплата денег сама по себе не поддается подобным уточнениям, и превращение купли-продажи в заем (еще один популярный пример) с точки зрения ст. 307 ГК
См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. М.: Юрид. лит., 1975. С. 687. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Спарк. 1995. С. 265-266.
157

<< Предыдущая

стр. 5
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>