<< Предыдущая

стр. 6
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

В них гарантирована охрана прав иностранцев на промышленную собственность в пределах российской территории. В частности. Патентный закон устанавливает, что иностранные физические и юридические лица пользуются правами, предусмотренными в этом законе наравне с физическими и юридическими лицами России в силу международных договоров или на основе принципа взаимности (ст. 36). Отсюда следует, что этим лицам предоставляется национальный режим. При этом автором изобретения признается лицо, творческим трудом которого создано изделие, отвечающее установленным требованиям. Изобретению предоставляется правовая охрана только в том случае если оно является новым, имеет изобретательский уровень и промышленное применение. Право на промышленную собственность охраняется государством и удостоверяется специальными охранными документами, выдаваемыми в установленном порядке Российским агентством по патентам и товарным знакам (Роспатентом). Оно осуществляет свои функции в составе министерства юстиции РФ, на основании Положения о российском агентстве по патентам и товарным знакам 1997 г. При нем создана Высшая патентная палата в качестве постоянно действующего коллегиального органа. Она рассматривает жалобы, заявления и ходатайства российских и иностранных лиц по вопросам охраны промышленной собственности. Роспатент исполняет контрольные, разрешительные, регулирующие и организационные функции в области охраны промышленной собственности. Он имеет в своем составе Федеральный институт промышленной собственности, Российский институт интеллектуальной собственности. Центр патентно-информационного обслуживания. Апелляционную палату и др. организации.
Патент на изобретение удостоверяет признание заявленного технического решения изобретением, юридически закрепляет авторство, приоритет, а также исключительное право автора на его использование. Право авторства является неотчуждаемым личным правом и охраняется бессрочно. В установленных законом случаях патент может быть выдан не только физическому лицу как автору изобретения, но и работодателю (юридическому лицу), если изобретение создано в порядке выполнения служебного задания, а также и государству. В пределах 20-летнего срока имущественные права переходят к наследникам и другим правопреемникам.
Если изобретение или промышленный образец созданы в соавторстве гражданами двух и более стран или в международной организации на территории России, то заявка подается вначале в Роспатент, а после этого в патентное ведомство страны гражданства соавтора-иностранца. Такой порядок закреплен в многостороннем Соглашении о правовой охране изобретений, промышленных образцов и товарных знаков при осуществлении экономического и научно-технического сотрудничества 1973 г. Участником этого соглашения является и Россия.
Двусторонними договорами может быть установлена и другая форма охраны промышленной собственности. Например, по договору с Францией о взаимной охране и использовании прав промышленной собственности 1970 г. форма охраны прав на изобретения в России, так же как и формы охраны во Франции в отношении совместных изобретений в процессе научно-технического и экономического сотрудничества российские и французские организации выбирают по взаимной договоренности. Такой же порядок охраны совместных изобретений установлен соглашением с Австрией «О правовой охране промышленной собственности» 1981 г.
В силу принципа национального режима заявки иностранцев на получение охранных документов в России рассматриваются на общих основаниях с российскими гражданами. При этом заявки в Роспатент составляются на русском языке. Другие документы, прилагаемые к заявке могут быть на другом языке, но в таком случае прилагается и их перевод на русский язык.
Заявки иностранных физических лиц и российских граждан, проживающих за границей, а также иностранных юридических лиц подаются и ведутся через патентных поверенных, зарегистрированных в Роспатенте1. Их полномочия по ведению дел иностранцев удостоверяются доверенностью заявителя, а правовой статус определен специальным правительственным Положением о патентных поверенных 1997 г. На основании ст. 2 Правил подачи жалоб, заявлений и ходатайств и их рассмотрении в Высшей патентной палате Роспатента 1998 г. иностранные физические и юридические лица через своих патентных поверенных подают такие жалобы и ведут по ним переписку с Высшей патентной палатой и участвуют в заседаниях ее коллегий. Кроме этого патентные поверенные ведут дела по поддержанию таких патентов в силе, за что ежегодно патентообладатели выплачивают специальные пошлины.
Охрана прав иностранцев на сделанные в России открытия имеют некоторые особенности по сравнению с изобретениями и другими объектами промышленной собственности. Так, в соответствии со ст. 517 ГК РСФСР право на открытие удостоверяется государством специальным дипломом. При этом иностранные граждане-авторы открытий и их правопреемники подают заявку, получают диплом и пользуются авторскими правами только в том случае, если открытие сделано в соавторстве с российскими гражданами либо при выполнении работы на предприятиях, организациях и учреждениях, находящихся на российской территории.
В тех случаях, когда на конкретное открытие выдан диплом и обеспечена его охрана в России, подача заявок в другие страны не производится в силу особой юридической природы научных открытий. Они становятся известны всему человечеству и не нуждаются в многократной охране.
В соответствии с Уголовным кодексом Российской Федерации преступлениями признаются: а) незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца, разглашение без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них, присвоение авторства или принуждение к соавторству, если эти деяния причинили крупный ущерб (ст. 147); б) незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров, если это деяние совершено неоднократно или причинило крупный ущерб (ст. 180); в) незаконное использование предупредительной маркировки в отношении зарегистрированного в России товарного знака или наименования места происхождения товара, если это деяние совершено неоднократно или причинило крупный ущерб (ст. 180).
11.2.4. Правовая охрана российских объектов промышленной собственности за рубежом
Советские и российские изобретения, научные открытия и другие объекты промышленной собственности всегда пользуются большим спросом у товаропроизводителей других стран. Например, в 1996 г. в Брюсселе состоялся Международный салон изобретений. В нем участвовало более 40 стран. Из 2-х тысяч собранных со всего мира экспозиций 227 изобретений и разработок было из России. При этом все они без исключения получили дипломы, призы и другие награды1.
Правовая охрана российской промышленной собственности за рубежом производится для обеспечения экономических интересов России, осуществления промышленного экспорта, создания условий для продажи лицензий иностранным фирмам, патентования совместных изобретений, а также защиты изобретений, используемых в изделиях, выставляемых на международных выставках. Перспективной целью является и создание совместных предприятий в других странах и приток валютных средств в Россию.
Ст. 35 Патентного закона предусматривает возможность патентования в других странах российских объектов промышленной собственности, созданных на территории Российской Федерации. Оно осуществляется в соответствии с Приказом Роспатента «О порядке патентования объектов промышленной собственности в зарубежных странах» (№ 14, 1995 г.), а также и законодательством соответствующего иностранного государства. При этом Патентный закон устанавливает, что подача в иностранное патентное ведомство заявки на выдачу охранного документа на объект промышленной собственности может быть осуществлена не ранее чем через три месяца после подачи заявки в Роспатент. Однако этот срок может быть сокращен этим патентным ведомством, исходя из экономической целесообразности, принципа взаимности и других конкретных обстоятельств. Кроме этого, заявитель как собственник информации на основании Закона РФ о государственной тайне (ст. 10) в установленном порядке принимает меры к решению вопроса о том, составляют ли государственную тайну сведения о заявленном объекте промышленной собственности. В случае засекречивания сведений о заявленном объекте, подача в зарубежное патентное ведомство заявки на выдачу соответствующего охранного документа или соответственно направление заявки в Международное бюро Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) могут быть осуществлены только по решению Правительства России.
Патент за границей оформляется на имя предприятия (организации) или же на имя действительного автора изобретения. При этом в заявке и патенте всегда указывается авторское имя. Порядок патентования за границей устанавливается национальным законодательством и с соблюдением процедурных правил той страны, где осуществляется патентование. В большинстве стран установлено, что заявки на иностранное патентование подаются в патентное ведомство через патентных поверенных, объединения которых связаны с патентными поверенными различных государств и имеют главной целью защиту национальной промышленной собственности в других странах. Только в странах СНГ на основе многосторонних и двусторонних соглашений установлен упрощенный порядок зарубежного патентования. Заявки здесь можно подавать без участия патентных поверенных, признаются патенты и другие охранные документы, выданные в СССР и т. п.
Зарубежное патентование тесно связано с проблемой уступки прав и выдачей разрешений на использование охраняемых объектов промышленной собственности иностранными физическими и юридическими лицами. Это обусловлено тем, что создание благоприятных условий для реализации лицензионных соглашений с иностранными партнерами является одной из главных задач зарубежного патентования. Например, наличие патента на изобретение значительно укрепляет позиции приобретателя лицензии на рынке, обеспечивая ему при получении исключительной лицензии монопольное положение. Перспективы реализации запатентованных за границей объектов и цены на них значительно выше, чем на незапатентованные разработки и другие предметы промышленной собственности.
Патентный закон не устанавливает каких-либо ограничений в отношении заключения лицензионных договоров об уступке патентных и других прав иностранными лицами. Их заключение не требует получения разрешений каких-либо государственных органов, Рассмотрим порядок и некоторые условия уступки прав на промышленную собственность иностранным юридическим и физическим лицам в целях использования российской промышленной собственности в других странах.
По общему правилу лицензионный договор представляет собой разрешение на использование объекта промышленной собственности за определенное вознаграждение. В условиях научно-технического прогресса торговля лицензиями осуществляется выгоднее и быстрее, чем торговля готовой продукцией. Так, СССР от этой деятельности получал прибыли больше, чем от торговли нефтью и газом.
Патентный закон (ст. 13) и другие законодательные акты устанавливают следующие виды лицензионных договоров об использовании объектов промышленной собственности:
1. Простая (неисключительная) лицензия, по которой владелец охранного документа (лицензиар) передает право на использование своего объекта промышленной собственности другому лицу (лицензиату). Последний принимает на себя обязательство вносить лицензиару обусловленные договором платежи и осуществлять другие действия, предусмотренные договором. При этом лицензиар как продавец сохраняет за собой все права, вытекающие из патента или другого охранного документа, в том числе и на предоставление патента третьим лицам, т. е. продажу на таких же условиях этого же патента другим предприятиям и физическим лицам.
2. Исключительная лицензия, в соответствии с которой лицензиату передается исключительное право на использование объекта промышленной собственности в пределах, оговоренных договором, с сохранением за лицензиаром права на использование этого объекта в части, не передаваемой лицензиату. При этом продавец лишается права переуступки этого же патента или другого охранного документа третьим лицам. Поэтому кроме покупателя лицензии никто не вправе использовать данный объект на территории государства-приобретателя лицензии.
3. Открытая лицензия предусматривает право обладателя охранного документа подавать в Роспатент заявку для официального опубликования сообщения о предоставлении любому лицу права на использование своего изобретения или другого объекта. В Патентном законе нет запретов на такое использование путем открытого лицензирования иностранными лицами. Россия заинтересована в таком упрощенном использовании нашей промышленной собственности, поэтому в Законе снижена пошлина за поддержание патента в силе на 50%, начиная с года, следующего за годом публикации заявления об открытом лицензировании. Заявки на эти лицензии отзыву не подлежат.
Во всех случаях иностранное лицо, изъявившее желание использовать такой объект промышленной собственности, обязано заключить с лицензиаром договор, который, как и другие Подобные договоры, подлежит регистрации в Роспатенте и без регистрации считается недействительным. Споры по условиям таких договоров и размерах компенсаций рассматриваются Высшей патентной палатой Роспатента.
4. Принудительная лицензия в России разрешена в интересах национальной безопасности. При этом Правительство имеет право разрешить использование объекта промышленной собственности без согласия патентообладателя, но с выплатой ему соразмерной компенсации. Такие решения государства могут быть обжалованы в суде. Интересы безопасности включают в себя недопустимость разглашения и разработки новых образцов вооружения и военной техники. Кроме этого большинством стран признан список более 800 научных областей и направлений, на которые наложен запрет на информацию об изобретениях и открытиях (НЛО, беспроводная передача энергии, открытия в некоторых областях генной инженерии и т. п.). Общепризнанной является практика «замораживания патентов» из-за политической или экономической нецелесообразности некоторых изобретений: «вечных» электроламп, двигателей, новых видов топлива и т. п.
Названные лицензионные договоры заключаются, как правило, на срок 5-10 лет, в течение которых стороны кроме обычных условий подобных сделок выполняют ряд специальных обязанностей, которые создают основу для постоянного научно-технического сотрудничества между лицензиаром и лицензиатом.
В патентном праве других стран регулируются и такие, например, виды лицензий, как генеральная, патентная, разовая, сопутствующая и др. Кроме этого на условиях взаимности объекты промышленной собственности могут передаваться в другие страны по международным договорам безвозмездно либо путем возмещения части расходов, понесенных при проведении и внедрении исследовательских работ.
11.2.5. Товарные знаки в международном частном праве
Международное научно-техническое сотрудничество немыслимо без осуществления прав на товарные знаки, фирменные наименования, знаки обслуживания и наименований мест происхождения товаров. Они являются средствами индивидуализации участников гражданского оборота и производимой ими продукции, работ и услуг (в дальнейшем «знаки»).
Следует напомнить, что знаки представляют собой условное обозначение, оригинальное художественное изображение, помещенное на товаре, упаковке, в сфере услуг для индивидуализации товара, его производителя, продавца и т. п. Они могут быть словесными - в виде сочетания букв, цифр или фамилий; изобразительными - в форме символов, рисунков и сочетаний цветов; объемными или комбинированными. С их помощью производится определение «национальности» товара, его принадлежности определенному государству, существенное отличие товаров и услуг одних юридических и физических лиц от однородных товаров и услуг других лиц. Они имеют большое значение во внешнеэкономической деятельности, сфере обслуживания с иностранным элементом, свидетельствуют нередко о высоком качестве изделий и услуг и способствуют их успешной реализации на рынке других государств.
Порядок приобретения прав на знаки, их регистрация и правовая охрана в данной стране регулируется ее национальным законодательством. В нашей стране отношения в этой сфере регулируются законом «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» 1992 г., в соответствии с которым иностранные юридические и физические лица пользуются в России правовой защитой в рассматриваемой сфере наравне с российскими юридическими и физическими лицами в силу международных договоров или на основе взаимности. Право на регистрацию наименования места происхождения товара предоставляется лицам только тех стран, которые предоставляют аналогичное право российским лицам.
Основанием для правовой охраны иностранных знаков в России является свидетельство, выданное в установленном порядке в результате государственной регистрации. Оно подтверждает приоритет знака и исключительное право владельца пользоваться и распоряжаться им (ст. 4). Функции регистрации возложены также на Роспатент. При этом заявки на регистрацию подаются иностранными лицами через патентных поверенных. Иностранные лица, постоянно проживающие за пределами России либо их патентные поверенные ведут дела, связанные с регистрацией знаков, также через наших патентных поверенных. Их полномочия удостоверяются доверенностью, выданной заявителем (ст. 8).
Приоритет знака устанавливается по дате поступления заявки в Роспатент либо по дате подачи первой заявки в государстве-участнике Парижского Союза. Российские юридические и физические лица вправе зарегистрировать свои знаки в других государствах либо осуществить международную регистрацию. Но и в этом случае соответствующая заявка подается через Роспатент (ст. 19). Свидетельство о регистрации товарного знака действует 10 лет с даты поступления заявки и может быть продлено в установленном порядке.
Действие регистрации знака может быть досрочно прекращено на основании решения Высшей патентной палаты в связи с неиспользованием знака непрерывно в течение 5 лет с даты регистрации или 5 лет, предшествующих заявлению о прекращении действия регистрации. Если иностранный владелец товарного знака опубликовал его в газетах, журналах, рекламных изданиях, публично демонстрировал изделия, обозначенные таким знаком, на проводимых в нашей стране выставках или ярмарках, то это считается действиями по использованию товарного знака.
В ст. 31 Закона регулируются вопросы, связанные с регистрацией, правовой охраной и использованием наименования места происхождения товара (название страны, населенного пункта, местности или другого географического объекта, используемого для обозначения товара, свойства которого связаны с этим географическим объектом). Основанием для правовой охраны является регистрация места происхождения товара в Роспатенте, которая действует бессрочно. Однако свидетельство на право пользования наименованием места происхождения товара действует только 10 лет с правом его продления на такой же срок. В отличие от товарного знака владелец такого свидетельства не вправе предоставлять лицензию на использование наименования места происхождения товара другим лицам (ст. 40).
Нарушениями прав иностранных владельцев знаков признаются несанкционированное изготовление, предложение к продаже, продажа, ввоз иное введение знаков в хозяйственный оборот или хранение с этой целью товарных знаков или товара, обозначенного такими знаками, или обозначения, сходного с ними до степени смешения, в отношении однородных товаров. Владелец знака вправе запретить другому юридическому или физическому лицу ввозить товар в Россию и может потребовать прекращения нарушения своих прав, удаления с товара или его упаковки незаконно используемого знака, уничтожения изображений знака, взыскать через суд причиненные нарушением убытки и принять иные меры.
Российские предприятия и предприниматели, экспортирующие свои товары в другие страны, получают там правовую охрану в случае регистрации своих товарных и других знаков в специальных государственных ведомствах этих стран. Отсутствие такой охраны знаков существенно затрудняет реализацию товаров и способствует процветанию «интеллектуального пиратства». Этим же целям служит международная регистрация знаков. Исключение составляют так называемые общеизвестные знаки, охрана которых обеспечивается во всех странах независимо от их регистрации.
Основным международным договором, предусматривающим преодоление территориального характера охраны знаков, является Мадридская конвенция о международной регистрации фабричных и товарных знаков 1891 г. с изменениями и дополнениями 1967 и 1979 гг. Россия участвует в ней на правах правопреемства с 1976 г. Конвенция предусматривает охрану знаков во всех странах-участниках без их регистрации в каждой из этих стран. Для этого в Женеве создано специальное Международное бюро интеллектуальной собственности, которое осуществляет международную регистрацию знаков, действующих во всех странах-участниках Конвенции. Заявки на такую регистрацию подаются в национальные патентные ведомства, после чего они поступают в названное Международное бюро, где регистрируются с информированием соответствующих ведомств и публикуются в издаваемом периодическом журнале на основе Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (МКТУ). Патентное ведомство любой страны-участника может заявить об отказе в предоставлении охраны тому или иному знаку.
Международная регистрация действует в течение 20 лет, независимо от того, какие сроки охраны установлены национальным законодательством. Сроки регистрации могут продлеваться на такой же период, считая с момента истечения предшествующего срока.
Владелец международной регистрации знаков может в любое время отказаться от охраны в одной или нескольких странах-участницах Конвенции. Для этого он подает заявление в патентное ведомство своей страны для сообщения в Международное бюро, которое и уведомляет соответствующие государства о подаче таких заявлений. В 1989 г. в Мадриде принят Протокол к Мадридской конвенции 1891 г.
В целях совершенствования международных отношений в области охраны знаков в 1973 г. был подписан Венский договор о регистрации товарных знаков, участником которого является и Россия. В числе других международных договоров по охране знаков следует указать Лиссабонское соглашение о защите указаний места происхождения изделий и их международной регистрации 1958 г.. Женевский договор о законах по товарным знакам и Инструкцию к этому договору 1994 г., ратифицированные Правительством России в 1997 г., а также Ниццкое соглашение о международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (МКТУ) 1973 г. Его участником является и Российская Федерация. Как и для других членов Мадридского соглашения использование международной классификации товаров и услуг (МКТУ) в России является обязательным.
Установлен международный символ охраны товарных знаков ®. Он ставится на изделия данных товаропроизводителей и означает, что знак зарегистрирован в установленном порядке, а для его использования другими лицами следует обратиться на предприятие, выпустившее это изделие.
В российском законодательстве предусмотрена уступка за определенную плату и передача путем лицензирования использования товарных знаков другими лицами. Правовой основой являются утвержденные Роспатентом Правила регистрации договоров об уступке товарного знака и лицензионных договоров о предоставлении права на использование товарного знака 1995 г.

Глава 12. ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДЕЛКИ 12.1. Понятие внешнеэкономической сделки
Международная хозяйственная деятельность осуществляется в различных видах и формах, требующих применения различных правовых инструментов регулирования. Преобладающей среди них особенно в условиях рыночной экономики является деятельность частных (физических и юридических) лиц, отношения между которыми регулируются частным правом, прежде всего гражданским правом и международным частным правом. Поэтому частноправовая (гражданско-правовая) сделка является основной правовой формой, которая опосредует в конечном итоге международную экономическую, включая торговую, деятельность. В таком обобщенном виде ее, чаще всего, называют международной коммерческой сделкой.
Термин «Международная коммерческая сделка» не используется в действующем российском праве. В Гражданском кодексе РФ (п. 3 ст. 162) и в Основах 1991 г. (ст. 166) используется термин «Внешнеэкономическая сделка». До 1991 г. наше законодательство преимущественно использовало термин «Внешнеторговая сделка». Переход от второго к первому термину понятен: международная хозяйственная деятельность не сводится только к торговой. Она охватывает также различные виды международного сотрудничества в области науки, техники, производства, опосредуемые такими сделками, как сделки по оказанию технического содействия, по выполнению строительных, научно-исследовательских, проектных работ, по передаче технологий, по производственной кооперации, по оказанию услуг и пр. Следовательно, термин «Внешнеэкономическая сделка» является более широким, он включает и внешнеторговую сделку. Традиционно оба термина могут использоваться как равнозначные: правовые нормы, регулирующие отношения по внешнеэкономической сделке, распространяются и на отношения по внешнеторговой сделке, и наоборот.
Что касается терминов «Международная коммерческая сделка» и «Внешнеэкономическая сделка», то они бесспорно равнозначны, хотя некоторое оттеночное различие существует. «Внешнеэкономическая сделка» выражает позицию одного государства: участие России, ее граждан и ее юридических лиц в международном экономическом сотрудничестве является их внешнеэкономической деятельностью, которая оформляется совершением внешнеэкономических сделок. Та же деятельность с позиции двух и более государств будет международной хозяйственной деятельностью, а сделки, ее опосредующие, будут международными коммерческими сделками.
Что такое внешнеэкономическая или международная коммерческая сделка? Российское право не дает понятия ни внешнеторговой, ни внешнеэкономической сделки. Вместе с тем, раскрытие понятия имеет серьезное практическое значение, так как непосредственно связано с применимым правом. Если сделка «внутренняя», то она лежит в национально-правовом поле и регулируется правом соответствующего государства. Если сделка международная (внешнеэкономическая), то она находится в сфере действия частного права нескольких государств и возникает проблема выбора права одного из них, нормы которого и должны быть применены. К отношениям, вытекающим из подобной сделки, при определенных условиях могут быть применены принципы и нормы международного (публичного) права. Наконец, здесь широко применяются обычаи международной торговли, или, если воспользоваться более широким термином - обычаи международного делового оборота, которые часто объединяются общим названием «lex mercatoria».
Учитывая практическую значимость и отсутствие решения в праве, данному вопросу большое внимание уделяла отечественная юридическая наука, что привело к созданию так называемого доктринального понятия внешнеторговой, а затем и внешнеэкономической сделки'. Единого доктринального понятия не существует. Расхождения в подходах приводят к тому, что одна и та же сделка может квалифицироваться по разному и как внешнеэкономическая, и как внутренняя (например, в отношении сделок с выставки или со склада готовой продукции и др.), что не способствует эффективности правового регулирования. Чаще всего называются два признака внешнеэкономической сделки: во-первых, в сделке участвуют лица различной национальной (государственной) принадлежности и, во-вторых, содержанием сделки являются операции по экспорту-импорту товаров, услуг и пр.
В настоящее время при определении внешнеторговой сделки следует обратиться к Федеральному закону о государственном регулировании внешнеторговой деятельности от 13 октября 1995 г. В нем нет определения сделки, но дается определение внешнеторговой деятельности. Это - «предпринимательская деятельность в области международного обмена товарами, работами, услугами, информацией, результатами интеллектуальной деятельности, в том числе исключительными правами на них (интеллектуальная собственность)». Отсюда, внешнеторговая сделка - это сделка, опосредующая предпринимательскую деятельность в области международного обмена товарами, работами, услугами, информацией, интеллектуальной собственностью.
Внешнеэкономическая (международная) сделка, как и любая гражданско-правовая сделка, может быть односторонней, когда для ее совершения необходимо и достаточно выражения воли одной стороны (например, доверенность), и двух" или многосторонней, когда для ее совершения необходимо выражение согласованной воли двух или более сторон. Последние являются договорами (контрактами). Примерами двусторонних договоров являются договоры международной купли-продажи, бартера, комиссии и др.; примерами многосторонних могут быть договоры финансового лизинга, факторинга, договоры о совместной деятельности, о кооперации и др.
Центральное место среди международных сделок занимает договор международной купли-продажи. Когда-то он был единственной формой, опосредующей международные хозяйственные связи, которые сводились к торговле. И до сих пор он остается самой распространенной формой. Отсюда до сих пор и в практике, и в доктрине часто термин «Международная торговая сделка» применяется в качестве собирательного термина, охватывающего все виды международных коммерческих сделок. В любом случае термин «Международная торговая сделка» (в равной мере, как и «Внешнеторговая сделка») не сводится к купле-продаже.
Но не только формальной численностью объясняется ведущая роль договора купли-продажи в мировых экономических связях. Все остальные международные сделки либо прямо связаны с куплей-продажей (сопутствующие сделки, например, перевозка, страхование, расчеты и т. д.), либо являются разновидностью купли-продажи (например, лицензионные договоры, договоры по предоставлению услуг), либо содержат в большей или меньшей степени элементы купли-продажи (например, договоры о кооперации).
Наконец, договор международной купли-продажи наиболее разработан в международном праве. Унификация права достигла наиболее ощутимых результатов именно в отношении этого договора. В результате, часто нормы, предназначенные для регулирования купли-продажи, по аналогии применяются к другим международным коммерческим сделкам. В частности, понятие договора международной купли-продажи, данное в международно-правовых актах, становится отправным для определения понятия международной коммерческой сделки в целом.
Различные виды международных коммерческих сделок различаются по своему содержанию друг от друга. Содержание договора международной купли-продажи отличается от содержания договора международного бартера или договора международного финансового лизинга и т. д. Как правило, их содержание аналогично содержанию одноименных «внутренних» гражданско-правовых сделок. Поэтому невозможно дать общее определение для всех международных сделок, включающее и их содержательную сторону. Видимо, в этом и нет никакой необходимости. Вместе с тем, все виды международных сделок независимо от их содержания объединяются в одну группу наличием у каждого из них общего классификационного критерия - критерия «международности». Следовательно, определение понятия международной коммерческой сделки в конечном счете сводится к ответу на вопрос, при наличии каких обстоятельств гражданско-правовая сделка приобретает международный характер.
В последнее время в международно-правовых актах, унифицирующих право международной торговли, чаще всего используется критерий местонахождения коммерческих предприятий сторон на территории разных государств. Так, в соответствии со ст. 1 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. под договором международной купли-продажи следует понимать «договор купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах». Аналогичное правило включено в 1980 г. в Нью-Йоркскую конвенцию об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г., в Гаагскую конвенцию о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров 1986 г., в Оттавские конвенции 1988 г. о международном финансовом лизинге и о международном факторинге и в др. Такое единообразие свидетельствует об общепризнанности данного критерия в мировой практике.
Впервые признак местонахождения коммерческих предприятий сторон в разных государствах был применен в Гаагских конвенциях 1964 г. о международной купле-продаже (известно, что проекты этих конвенций разрабатывались более 30 лет и в 338 числе спорных вопросов был вопрос о понятии международной купли-продажи) \ Правда, в них он был сформулирован как основной, наличие которого для признания «международности» купли-продажи является обязательным. Кроме того, требовалось присутствие еще хотя бы одного из трех дополнительных признаков: 1 - пересечение товара через границу, 2 - совершение оферты и акцепта на территории разных государств, 3 - передача товара на территории другого государства, чем то, где были совершены оферта и акцепт (ст. 1 обеих конвенций).
Применение этой громоздкой структуры приводило к неоправданному исключению конкретных сделок из международного оборота, поскольку они не отвечали дополнительным критериям. Так, продавец, имеющий коммерческое предприятие в государстве А, поставил товары в государство Б. Покупатель отказался от товара и тогда продавец продал товары другому покупателю, коммерческое предприятие которого находится в государстве С. Все действия, связанные со второй куплей-продажей, имели место на территории государства Б: товар уже находился в этом государстве, договор (оферта и акцепт) совершен и товар передан в этом же государстве. Такая сделка не признавалась международной и к ней нельзя было применить право международной торговли, по крайней мере тот правовой режим, который установлен Гаагскими конвенциями 1964 г. Поэтому при разработке Конвенции 1980 г. было признано возможным и достаточным применение одного критерия (признака) - местонахождения коммерческих предприятий в разных государствах.
Как соотносится рассматриваемый критерий с российским правом? Во-первых, Россия является участницей Конвенции 1980 г., поэтому применение этого критерия для определения «международности» договора купли-продажи является юридически обязательным, во всяком случае, по отношению к другим странам-участницам. Во-вторых, в российском праве уже есть закон, в котором используется данный критерий для определения «международности» любой гражданско-правовой сделки, а не только договора купли-продажи. Это - Закон о международном коммерческом арбитраже от 7 июля 1993 г. Согласно п. 2 ст. 1 международный коммерческий арбитраж может рассматривать гражданско-правовые споры, возникающие при осуществлении международных экономических связей, «если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей»2. В-третьих, в российском праве нет и не было общего определения ни внешнеэкономической, ни внешнеторговой сделки.
Все это делает, на наш взгляд достаточно обоснованным заключение об использовании критерия местонахождения коммерческих предприятий на территории разных государств в качестве общего критерия для определения внешнеэкономической (международной) сделки: сделка будет внешнеэкономической (международной), если она совершена между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся на территории разных государств.
Конечно, использование данного критерия будет расходиться с той доктриной и практикой, которая сложилась в советское время, когда в качестве обязательного признака внешнеэкономической сделки рассматривалось участие в ней сторон различной государственной (национальной) принадлежности. Но не стоит это обстоятельство драматизировать. Отметим несколько моментов в связи с этим. Известно, какие трудности подчас возникают на практике при использовании критерия национальности: не всегда возможно установить однозначно национальную принадлежность стороны, особенно юридического лица. Не случайно Конвенция 1980 г. и другие договоры, унифицирующие право международной торговли, прямо подчеркивают, что национальная принадлежность сторон не должна приниматься во внимание. Далее, часто применение и того, и другого критерия приводит к совпадающему результату: стороны принадлежат разным государствам, то есть имеют разную национальность, при этом и их коммерческие предприятия находятся на территории этих же государств. Поэтому сделка будет международной с точки зрения любого из названных критериев. Это облегчает переход на критерий места нахождения коммерческих предприятий сторон. Наконец, не следует забывать, что признак государственной (национальной) принадлежности сторон не закреплен в российском праве, поэтому нет юридических оснований продолжать применять этот критерий на практике.
Однако было бы неправильно полагать, что с использованием критерия местонахождения коммерческих предприятий сторон все проблемы с определением «международности» частноправовой сделки решены. С одной стороны, данный критерий является более определенным и конкретным: обычно местонахождение коммерческого предприятия сторон легко устанавливаемо. С другой стороны, эта определенность относительная и не исключающая проблему толкования самого понятия «местонахождение коммерческого предприятия».
К сожалению, соответствующие международные конвенции в целом это понятие не раскрывают. Лишь в одном случае они предусматривают уточняющую его характеристику. Так, например, продавец имеет не одно, а несколько коммерческих предприятий, в том числе и на территории того государства, где находится покупатель, с которым он вступает в договорные отношения. Будет ли такая сделка международной? Какое из коммерческих предприятий продавца надо принимать во внимание? Решение этих и других вопросов, связанных с наличием у сторон нескольких коммерческих предприятий, предусмотрено в ст. 10 Конвенции 1980 г.: принимается во внимание то коммерческое предприятие, которое «имеет наиболее тесную связь с договором и его исполнением». Причем использование более или менее объективного признака «наиболее Тесной связи» дополняется субъективным фактором: такая связь должна быть известна сторонам или предполагаться ими «в любое время до или в момент заключения договора». Аналогичное правило есть и в других упомянутых выше конвенциях.
Как видим, ст. 10 содержит решение только одного конкретного случая, связанного с толкованием понятия местонахождения коммерческого предприятия. Но проблема толкования не исчерпывается этим случаем. Является ли местонахождение представительства (представителя) стороны местом нахождения его коммерческого предприятия? Является ли филиал коммерческим предприятием стороны? Можно ли участие в выставке рассматривать как местонахождение коммерческого предприятия? Эти и другие вопросы требуют соответствующего правового решения.
Кроме того, с точки зрения российской практики важно подчеркнуть, что существует разночтение между российским и английским текстом Конвенции 1980 г. В английском тексте используется термин «place of business» - место коммерческой деятельности. Ясно, что он не равнозначен термину «местонахождение коммерческого предприятия». Последний может быть растолкован в качестве местонахождения предприятия как гражданско-правового субъекта - юридического лица. Под ним обычно понимается местонахождение административного центра. Поэтому, на наш взгляд, в русском тексте надо было использовать термин «место коммерческой деятельности», что способствовало бы достижению аутентичности текстов.
Приведенные примеры свидетельствуют, что применение критерия местонахождения коммерческого предприятия нуждается в толковании. Для достижения единообразия в правовом регулировании международных сделок требуется не только создание унифицированных правовых норм, но и создание унифицированных юридических понятий, из которых эти нормы состоят.
Таким образом, с учетом вышеизложенного к международным коммерческим сделкам можно отнести сделки, опосредующие предпринимательскую деятельность, совершаемые между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся на территории разных государств. Такое заключение соответствует установившейся международной практике и не противоречит российскому законодательству.
Местонахождение коммерческих предприятий на территории разных государств означает не только то, что стороны находятся в разных странах, но и то, что они связаны с разными правовыми системами. Это обстоятельство серьезно осложняет процесс заключения и осуществления сделок. В результате, в них появляется целый ряд специальных дополнительных условий, отсутствующих в одноименных гражданско-правовых «внутренних» сделках. Отметим основные:
1. В международных хозяйственных операциях осложняется возможность получения платежей. Продавец не всегда имеет достаточные сведения о покупателе и о порядке получения платежей в соответствии с его национально-правовой системой. Отсюда возникает потребность включения в международные сделки тщательно разработанных условий, связанных с платежом. При этом используются сложившиеся в международной практике обычаи делового оборота. Кроме того, продавец стремится включить в сделку условия по обеспечению платежа, желательно банком собственной страны.
2. С платежами тесно связаны валютные условия. Их включение в международную сделку связаны с тем, что, как правило, либо для всех сторон, либо хотя бы для одной стороны валюта, используемая во взаимных обязательствах, будет иностранной. Отсюда возникает потребность включения в сделку следующих положений: определение валюты цены, то есть валюты, в которой выражена цена товара, услуг и пр.; валюты платежа; условия перевода одной валюты в другую, если валюта цены и валюта платежа не совпадают; меры по предотвращению валютных рисков.
3. Как правило, товар должен быть транспортирован через территорию двух или более государств, поэтому условия перевозки занимают важное место в международной коммерческой сделке.
4. С перевозкой связано и страхование. Перевозимый на значительное расстояние и часто перегружаемый с одного вида транспорта на другой товар подвергается повышенной опасности утраты или повреждения. Поэтому стороны путем страхования товаров пытаются оградить себя от наступления убытков. Важно и определить моменты перехода рисков случайной гибели или повреждения товаров с одной стороны на другую.
5. Особенностью международных коммерческих сделок является то, что товары, услуги, как правило, «пересекают» границы двух или более государств и, следовательно, для ввоза и вывоза товара требуется выполнение предусмотренных законом 342 каждого государства таможенных правил. Поэтому в содержание сделки входит распределение обязанностей между сторонами по выполнению таких правил, а также правил транзита через третьи страны.
6. Для решения этих и других проблем часто основной договор (купли-продажи, выполнения услуг, строительства промышленного объекта и пр.) сопровождается заключением дополнительных контрактов с перевозчиком, банком, страховой компанией. В результате одна коммерческая операция осуществляется с помощью целого комплекса взаимосвязанных контрактов. В каждом - свои стороны, свои условия, свое применимое право. Однако обеспечение эффективности хозяйственной операции требует их согласования.
7. В международных хозяйственных отношениях существует значительный риск невозможности выполнения обязательств из-за наступления непредвиденных событий: политические перевороты, вооруженные конфликты, повышение таможенных ставок, запрещение вывоза валюты и пр. Отсюда важно включить в сделку положения о влиянии подобных событий на распределение ответственности сторон за полное или частичное неисполнение обязательств.
8. Так как международная коммерческая сделка лежит в сфере действия права разных государств, важно включить в нее условия о применимом праве.
9. Не менее важно Предусмотреть в сделке условия и порядок рассмотрения споров, которые могут возникнуть между сторонами при исполнении обязательств, так называемую «арбитражную оговорку». Отсутствие таких условий могут серьезно осложнить и даже сделать невозможным разрешение спора между сторонами.
10. Наконец, существуют особые правила о форме, а иногда и о порядке подписания международных коммерческих сделок. Например, по российскому праву внешнеэкономическая сделка обязательно должна быть заключена в письменной форме, несоблюдение которой влечет ее недействительность (п. Зет. 162).
Как видим, и по содержанию международные коммерческие сделки отличаются от одноименных «внутренних» сделок. Однако наличие специфических условий в сделке не является теми характеризующими признаками, с помощью которых можно определить «международность» сделки. Напротив, появление специальных условий является последствием международного характера сделки. Поэтому вновь подчеркнем достаточность наличия одного критерия-местонахождения коммерческих предприятий сторон на территории разных государств - для отнесения сделки к международной. 12.2. Особенности правового регулирования внешнеэкономических сделок
Существенной специфической чертой внешнеэкономических отношений является объединение в единую систему различных по субъектной структуре отношений, обуславливающих применение различных методов и средств правовой регламентации. Существует два уровня отношений: во-первых, отношения между государствами и иными субъектами международного права (в частности между государством и международными организациями) универсального, регионального, локального характера; во-вторых, отношения между физическими и юридическими лицами разных государств (сюда относятся и так называемые диагональные отношения - между государством и иностранными физическими и юридическими лицами). Именно отношения между физическими и юридическими лицами играют решающую роль в осуществлении внешнеэкономической деятельности.
Первые регулируются нормами международного (публичного) права, вторые - национальным правом каждого государства и, прежде всего, международным частным правом. Однако нормы международного права, регулируя межгосударственные отношения во внешнеэкономической сфере, имеют возрастающее значение для регулирования частноправовых отношений. Отсюда, первой отличительной чертой правового регулирования внешнеэкономических сделок является тесное взаимодействие правовых норм различной системной принадлежности, то есть норм международного и национального права.
Второй отличительной особенностью правового регулирования внешнеэкономических сделок является взаимодействие норм различной отраслевой принадлежности национального права. Свою Политику в области внешнеэкономической деятельности государство проводит главным образом через нормы публичного права. Определяющим является конституционное право.
Принципиальные основы государственной деятельности во внешнеэкономической сфере, закрепленные в Конституции РФ, были конкретизированы в ряде специальных законов конституционного характера. Федеральный закон от 13 декабря 1995 г. «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности» установил принципы осуществления государственной внешнеторговой политики, порядок ее осуществления российскими и иностранными лицами, права, обязанности и ответственность органов государственной власти и конкретизировал распределение компетенции в этой области между Федерацией и ее субъектами1. Федеральный закон от 14 апреля 1998 г. «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами» определил соответствующие меры (защитные, антидемпинговые, компенсационные) и установил порядок их введения и применения 1. Федеральный закон от 1998 г. «О военно-техническом сотрудничестве Российской Федерации с иностранными государствами», исходя из особенностей такого сотрудничества установил порядок участия в нем разработчиков, производителей продукции военного назначения и других субъектов2.
Кроме конституционного права в регулировании внешнеэкономической деятельности играют значительную роль и другие отрасли публичного права: административное право (прежде всего такая его подотрасль, как таможенное право), финансовое право (особенно такие его подотрасли, как налоговое, валютное право).
Понятно, что нормы различных отраслей публичного права непосредственно не регулируют отношения между сторонами внешнеэкономической сделки. Но частноправовые последствия норм публичного права бесспорны: при осуществлении обязательств по внешнеэкономической сделке стороны обязаны руководствоваться нормами публичного права. Нарушение норм публичного права ведет к юридической невозможности исполнения частноправовой сделки.
Главным регулятором внешнеэкономических сделок является гражданское право- В силу своей природы внешнеэкономическая сделка связана с гражданским правом разных государств. Отсюда - особая роль международного частного права. Несмотря на значительные успехи, достигнутые мировым сообществом в унификации права международной торговли, коллизионный способ регулирования отношений по внешнеэкономическим сделкам, в том числе и посредством национальных коллизионных норм, сохраняет свои позиции.
Третьей особенностью регулирования внешнеэкономических сделок является широкое распространение форм так называемого негосударственного регулирования. Главной формой такого регулирования являются «контрактные условия»: заключая сделку, стороны свободны в установлении взаимных прав и обязанностей по сделке. Однако эта свобода не беспредельна. Она ограничивается, во-первых, нормами публичного права, во-вторых, общей диспозитивностью гражданского права (что не запрещено, то разрешено), в-третьих, императивными нормами гражданского права. Существенная роль в системе негосударственного регулирования принадлежит обычаям международной торговли (см. раздел 12.8). К формам негосударственного регулирования
СЗ РФ. 1998. №16. Ст. 1798. 2 СЗ РФ. 1998. № 30. Ст. 3610. 345 следует отнести также судебную и арбитражную практику. Ее роль заключается в следующем: в уяснении содержания и толкования норм применимого права (международного и национального) и обычаев международной торговли; в обеспечении единообразного применения унифицированных норм в области международной торговли; в обеспечении согласованного применения правовых норм различной системной и отраслевой принадлежности; в создании предпосылок для развития и совершенствования и международно-правовых, и национально-правовых норм, регулирующих внешнеэкономические сделки.
Таким образом, правовое регулирование внешнеэкономических сделок представляет собой достаточно сложную систему, состоящую из разных по своей природе, но тесно взаимосвязанных и взаимодействующих элементов: норм международного публичного права, норм национального, прежде всего международного частного права, и норм негосударственного регулирования. Международное право в регулировании внешнеэкономических сделок
Международное право, регулируя отношения между государствами в экономической сфере, оказывает возрастающее влияние и на правовую регламентацию внешнеэкономических сделок. Роль международного права в регулировании внешнеэкономических сделок осуществляется в двух направлениях: во-первых, установление правовых основ осуществления международных экономических связей, их правового режима и, во-вторых, создание единообразного правового регулирования внешнеэкономических сделок на основе унификации материально-правовых и коллизионных норм.
Среди первого направления прежде всего отметим торговые договоры, заключаемые на двусторонней основе (они могут иметь разное наименование: договор о дружбе, торговле и мореплавании; договор о торговле и навигации; договор о торговле и экономическом сотрудничестве и др.). Заключаемые бессрочно или на длительные сроки, они устанавливают общую правовую основу не только для торговых, но и любых иных экономических отношений между договаривающимися государствами. Их называют торговыми в силу исторической традиции, так как торговля в течение многих столетий была единственным видом межгосударственных экономических связей. В последнее время в развитие торговых договоров или вместо них заключают межправительственные соглашения о торговом, научно-техническом и экономическом сотрудничестве.
Данные договоры решают большой круг вопросов, имеющих принципиальное значение для участников внешнеэкономических сделок: определяют субъекты, правомочные осуществлять торговые или экономические связи в целом со стороны 346 каждого договаривающегося государства; предоставляют друг другу правовой режим (как правило, режим наибольшего благоприятствования) в отношении таможенного обложения, порядка ввоза и вывоза товаров, транспортировки товаров, транзита, торгового мореплавания; определяют правовой режим деятельности физических и юридических лиц одной стороны на территории другой; содержат общий порядок расчетов, вытекающих из торговых и иных экономических отношений (иногда государства заключают специальные двусторонние договоры о расчетно-денежных отношениях).
С рядом государств Россия заключает межправительственные соглашения о товарообороте или соглашения о товарообороте и платежах, В них устанавливаются контингента товаров, составляющие товарооборот между договаривающимися государствами на двусторонней основе. В отличие от торговых договоров они заключаются на короткие сроки (6-12 месяцев), при большем сроке ежегодно подписываются дополнительные протоколы. Соглашения обязывают государства обеспечить оговоренные поставки, то есть выдавать беспрепятственно выдачу лицензий и создавать другие условия для ввоза и вывоза в пределах согласованных контингентов товаров. Часто они определяют порядок расчетов.
По своему содержанию к соглашениям по товарообороту близко примыкают товарные соглашения, заключаемые на многосторонней основе. С помощью установления квот для каждого участвующего государства на куплю-продажу определенного товара на международном рынке государства стремятся предотвратить резкие колебания цен. Подобные соглашения существуют по нефти, каучуку, олову, пшенице, какао, кофе, сахару и пр. Государства обязуются не допускать ввоз и вывоз соответствующих товаров за пределами установленных квот.
Рассмотренные международные договоры регулируют взаимоотношения между участвующими государствами. Но их положения имеют правовые последствия и для сторон внешнеэкономических сделок, если стороны находятся под юрисдикцией договаривающихся государств. Понятно, что если договором установлен режим наибольшего благоприятствования по таможенным платежам, то стороны внешнеэкономической сделки не вправе претендовать на иной режим. Сделка, выходящая за пределы квоты, установленной для государства международным договором, юридически не может быть исполнена и т. д.
Однако, несмотря на взаимосвязь сделки с международными договорами, она обладает юридической самостоятельностью. Это означает, что: 1 -стороны при заключении внешнеэкономической сделки обязаны руководствоваться положениями соответствующих международных договоров; 2 - после того, как сделка заключена, права и обязанности сторон определяются самой сделкой; 3 - если после заключения сделки, государства внесут изменения в содержание международных договоров, то они порождают гражданско-правовые обязательства для сторон сделки только после того, как такие изменения будут внесены сторонами в сделку.
МКАС при ТПП РФ при рассмотрении дел неоднократно исходил из того, что решения государственных органов спорящих сторон, не трансформированные в содержание заключенного между ними контракта, не порождают гражданско-правовые обязательства сторон по внешнеэкономической сделке. Так, вьетнамская компания в 1990 г. предъявила к советскому внешнеторговому объединению иск о взыскании стоимости поставленного арахиса в части, касающейся неоплаты ответчиком поощрительных надбавок (бонификации) к договорным ценам за более высокое качество товара. Контракт о поставке был заключен во исполнение Протокола о товарообороте и платежах на 1988 г., подписанного правительствами СССР и СРВ к Соглашению о товарообороте и платежах между СССР и СРВ на 1986-1990 гг. Поощрительные надбавки были предусмотрены специальным Протоколом № 3 к этому Соглашению. В контракте была ссылка на Протокол о товарообороте и платежах на 1988 г., но не было ссылки на Протокол № 3. Арбитраж исходил из того, что: во-первых, обязательство уплатить поощрительную надбавку приняло на себя Правительство СССР по Протоколу № 3 как межправительственному соглашению, во-вторых, юридические лица не несут ответственности по обязательствам государств. Чтобы такое обязательство стало обязанностью покупателя (ответчика по делу), являющегося юридическим лицом, оно должно найти отражение в контракте. Это не имело места, поэтому в иске было отказано !.
Второе направление роли международного права в регулировании внешнеэкономических сделок проявляется в создании режима их единообразного правового регулирования в разных государствах, что достигается посредством унификации соответствующих норм коллизионного права и норм материального гражданского права, то есть унификации права международной торговли. Унификация права, в том числе унификация права международной торговли подробно рассмотрена в главе 6 настоящего учебника. Здесь достаточно лишь подчеркнуть, что для российских лиц, участвующих во внешнеэкономической деятельности, принципиальное значение имеют лишь те международные договоры, которые обязательны для Российской Федерации. Прежде всего это - Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.. Соглашение об общих условиях поставок товаров между организациями государств-участников СНГ 1992 г., Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности 1992 г. (СНГ), Оттавская конвенция о международном финансовом лизинге 1988 г. Анализ этих договоров будет сделан ниже. Решения Совета Безопасности ООН и внешнеэкономические сделки
Необходимость в специальном рассмотрении этого вопроса вызвана тем, что в отличие от других органов ООН, принимающих резолюции-рекомендации. Совет Безопасности может принимать юридически обязательные для государств решения. И хотя такие решения принимаются по вопросам, связанным с нарушением мира или представляющим угрозу нарушения мира, они часто выражаются во введении экономических санкций против государства, которые затрагивают и участников внешнеэкономической деятельности. Даже в самих резолюциях иногда прямо подчеркивается, что не только государства обязаны их выполнять, но государства обязаны обеспечить их выполнение своими физическими и юридическими лицами. Поэтому решения Совета Безопасности оказывают воздействие на внешнеэкономические сделки.
Так, в резолюцию Совета Безопасности 678/1990 г., вводящую санкции против Ирака в связи с его агрессией против Кувейта, было включено положение о том, что государства обязаны осуществлять их «несмотря на существование каких бы то ни было прав и обязанностей, созданных... любым контрактом, заключенным до даты принятия решения». Следовательно, даже контракты, заключенные до принятия резолюции, не должны исполняться, если их исполнение противоречит вводимым санкциям.
Следует различать юридические последствия решений Совета Безопасности, вводящих запреты на совершение тех или иных экономических связей с виновным государством, для внешнеэкономических сделок, заключаемых после введения санкций, и для сделок, заключенных до их введения. Сделки, заключаемые после введения санкций, юридически недействительны, они не порождают прав и обязанностей у сторон сделки, стороны не несут ответственности за неисполнение своих обязательств по сделке.
Сложнее решается вопрос о судьбе сделки, заключенной до введения санкций. Введение санкций делает исполнение обязательств по сделке юридически невозможным. Но возникает вопрос об ответственности стороны, не выполнившей свои обязательства. Наличие резолюции Совета дает основания для решения суда об освобождении от ответственности. В идеале, когда данное основание предусмотрено во внутреннем праве государства. Если этого нет, то суд вправе обосновать освобождение от ответственности за невыполнение сделки ссылкой на непреодолимую силу. Но, если стороны сделки желают избежать нежелательных последствий введения санкций, они могут включить в сделку положение о том, что «никакие решения международных органов не могут освободить от ответственности сторону, не выполнившую свои обязательства». В таком случае, сторона, не выполнившая свои обязательства по сделке из-за введения санкций, тем не менее обязана будет компенсировать убытки другой стороне. Подобного рода контрактные условия могут получить значительное распространение в отношениях со странами, положение которых не отличается стабильностью.
Резолюции Совета Безопасности юридически обязательны для государств, которые обязаны обеспечить их выполнение всеми находящимися под их юрисдикцией органами, организациями и индивидами. Государство самостоятельно определяет правовую форму, в которой они будут действовать в пределах национальной юрисдикции и определять права и обязанности участников внешнеэкономической деятельности. В России этот вопрос решается Федеральным законом о внешнеторговой деятельности, ст. 21 которого устанавливает, что участие России в международных экономических санкциях и введение их в действие определяется указами Президента Российской Федерации (до принятия Закона они вводились распоряжением Президента или постановлением Правительства). В указах определяется круг лиц, на которых распространяются вводимые ограничительные меры (используется формулировка «находящиеся под юрисдикцией РФ»), перечисляются собственно ограничительные меры и против кого они вводятся (например, запрещение экспорта-импорта какого-либо товара, запрещение пассажирских полетов в аэропорты соответствующего государства и пр.), определяется дата начала действия вводимых мер, а также возлагаются обязанности на конкретные государственные органы по осуществлению и контролю за исполнением вводимых ограничений.
Одновременно ст. 21 Закона содержит еще одно важное правило: «Российские лица имеют право на возмещение в судебном порядке убытков, связанных с участием Российской Федерации в международных экономических санкциях, за счет средств федерального бюджета». 350 4
Вопрос о возмещении убытков, причиненных введением экономических санкций, как государствам, обязанным выполнять эти санкции, так и частным лицам, относится к наиболее острым. Например, в результате применения санкций к Ираку непосредственные потери России составили около 3 млрд. долларов (потери российских физических и юридических лиц, осуществлявших экономические связи с Ираком, никем не подсчитаны). В международной практике сложилось правило, что убытки должны возмещаться государством, к которому санкции применяются. Однако реально добиться возмещения убытков крайне сложно, а часто невозможно.
В связи с этим в рамках Совета Безопасности ООН был создан особый механизм, призванный облегчить возмещение потерь не только государствам, но и частным лицам. Первоначально данный механизм был создан для обеспечения возмещения убытков в связи с агрессией Ирака против Кувейта, однако впоследствии было решено сделать его постоянно действующим. Была создана в качестве вспомогательного органа Совета Безопасности Компенсационная комиссия ООН с резиденцией в Женеве. Комиссия состоит из Руководящего совета (Governing Counsil), который и принимает решения и который состоит из 15 членов (по числу членов Совета Безопасности). Решения принимаются большинством в 9 голосов. Кроме того в Комиссию входит много советников, которые изучают дела и готовят материалы по делу.
Комиссия рассматривает три категории исков: от индивидов, от корпораций и иных организаций, от государств и международных организаций. Индивиды и организации вначале представляют свои требования своим правительствам; правительство консолидирует их и представляет Комиссии. Правда, в некоторых случаях индивиды и организации вправе самостоятельно обращаться в Комиссию (эти случаи точно не указаны), Комиссия рассматривает все виды понесенных заявителем убытков на основе изучения фактов, подтверждающих требования, документальных доказательств и правовой обоснованности. Правительству государства, против которого введены санкции, предоставлено право сделать свои замечания по заявленным требованиям, но не право быть стороной в деле.
Следовательно, российские участники внешнеэкономических сделок, понесшие убытки в результате введения международных экономических санкций, могут в судебном порядке получить возмещение убытков из средств федерального бюджета, а правительство вправе возместить свои убытки через Компенсационную комиссию ООН.
12.3. Коллизионные вопросы внешнеэкономических Сделок
Коллизионное право большинства государств позволяет сторонам внешнеэкономической сделки подчинить ее избранному ими компетентному правопорядку. Так, согласно ч. 1 п. 1 ст. 166 Основ 1991 г. права и обязанности сторон по внешнеэкономической сделке определяются по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки или в силу последующего соглашения. Из этого следует, что стороны могут выбрать право любой страны, которое будет регулировать условия договора.
Право сторон на выбор является выражением общепризнанного положения об «автономии воли» сторон которая понимается как возможность для сторон устанавливать по своему усмотрению содержание договора, его условия, разумеется, в пределах, установленных правом. Эта возможность распространяется и на выбор права, если договор осложнен иностранным элементом. В результате «автономия воли» выступает в качестве формулы прикрепления (коллизионного принципа), которая занимает главенствующие позиции во внешнеэкономических обязательствах. «Автономия воли» как коллизионная формула прикрепления (lex voluntaris) получила свое закрепление в законодательстве многих зарубежных стран (законы о международном частном праве Австрии, Венгрии, Польши, Турции, Германии, Чехословакии, Швейцарии, Югославии, Закон о международных хозяйственных договорах Китая 1985 г., Гражданский кодекс Вьетнама 1995 г. и др.) :.
«Автономия воли» как способ выбора права, компетентного регулировать внешнеэкономические обязательства, закреплен и во всех международных договорах, касающихся данного вопроса. Это -Кодекс Бустаманте, Гаагская конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров, 1955 г., Гаагская конвенция о праве, применимом к агентским соглашениям, 1978 г.. Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г.. Гаагская конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г., Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (СНГ), 1992 г.. Межамериканская конвенция о праве, применимом к международным контрактам, 1994 г. и др. Все это свидетельствует, что воля сторон имеет решающее значение при выборе правопорядка, компетентного определять их права и обязанности по сделке.
Если коллизионный принцип «автономии воли» является универсальным, то в отношении конкретного его применения существует немало различий и в национальном праве разных государств, и в международных договорах. Прежде всего возникает вопрос форме)выражения воли сторон о выборе права.
Стороны могут непосредственно в тексте договора предусмотреть оговорку о подчинении своих обязательств правопорядку определенного государства при заключении договора либо решить этот вопрос в отдельном соглашении, например, при передаче спорного дела в арбитраж. В этом случае говорят о прямо или явно выраженной воле сторон – expressis verbis.
Но в жизни стороны не так часто пользуются своим правом. В таком случае законы ряда государств и международные договоры предусматривают возможность использовать молчаливо выраженную волю сторон, то есть когда из содержания сделки и обстоятельств, сопутствующих ее совершению, следует, что стороны имели ввиду подчинить свое обязательство праву какого-либо государства. Однако применение молчаливо выраженной води сторон возможно только тогда, когда нет сомнений в ее содержании. На это указывают различные правовые акты: «указание (о выборе права. -Г. Д.) должно быть прямо выражено или же недвусмысленно вытекать из положений договора» (ст. 2 Гаагской конвенции 1955 г.); соглашение о выборе права «должно быть явно выражено или прямо вытекать из условий договора и поведения сторон, рассматриваемых в совокупности» (ст. 7 Гаагской конвенции 1986 г.); «стороны могут выбрать право и молча, если в силу обстоятельств нет сомнений о волеизъявлении» (§ 9 чехословацкого Закона о международном частном праве и процессе 1963 г.); «выбор права должен быть определенным или вытекать из договора или обстоятельств» (ст. 116 швейцарского Закона о международном частном праве 1987 г.) и др.
Основы 1991 г., устанавливая правило о выборе права сторонами сделки, не решают вопрос о форме выражения их воли. Вместе с тем еще в советское время сложилась арбитражная практика применения воли как прямо выраженной, так и молчаливо 1.
Это правило подтверждается и современной практикой МКАС. Так, при рассмотрении спора (дело № 22/1995, решение от 01.12.95) между российской организацией (продавцом) и фирмой с местом нахождения на Кипре (покупателем) возник вопрос о применимом праве. В контракте не было условий о применимом праве. Однако обе стороны спора в своих исках (кроме основного был встречный иск) и в объяснениях по искам в обоснование своих требований ссылались на положения российского гражданского права. Констатировав эти обстоятельства, арбитраж признал, что стороны исходили из российского права как применимого права к их обязательствам. Дополнительно обращение к российскому праву в качестве применимого арбитраж обосновал п. 1 ст. 166 Основ 1991 г., предусматривающим применение права страны продавца'.
Сложившуюся практику закрепляет проект третьей части ГК РФ. В ст. 1336 Проекта предусмотрено, что «Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо из совокупности обстоятельств дела». Например, сделка подписана в Москве, а в тексте указано, что место ее совершения - Киев; в сделке указывается, что споры будут рассматриваться в Киеве; в отдельных статьях текста сделки могут быть ссылки на украинское законодательство; в материалах, сопутствующих заключению сделки, присутствует экспертное заключение по украинскому праву и пр. Все это может свидетельствовать о намерении сторон подчинить свои права и обязанности украинскому праву.
Второй не менее важный вопрос, связанный с применением «автономии воли», является вопрос о пределах выражения воли. Здесь есть несколько вариантов. Во-первых, пространственные пределы: могут ли стороны выбрать право любого государства, либо их выбор может ограничиваться только определенным кругом государств. Законы большинства государств, в том числе и п. 1 ст. 166 Основ 1991 г., а также международные договоры, пространственно не ограничивают волю сторон. Ряд государств ограничивает право выбора кругом государств, с которым сделка имеет фактическую связь. Так, согласно польскому Закону о международном частном праве стороны могут выбрать здраво, с которым обязательство «взаимосвязано» (ст. 25); согласно Единообразному торговому кодексу США стороны могут выбрать право того государства, с которым «сделка имеет разумную связь» (ст. 1-105). "^ Второе ограничение связано с содержанием обязательственных отношений между сторонами. По общему правилу выбор права сторонами распространяется на круг вопросов, связанных с правами и обязанностями сторон. Однако конкретного общепринятого перечня этих вопросов не существует. Во внутреннем праве его, как правило, нет, но встречается в некоторых международных договорах. Пожалуй, наиболее полный перечень этих вопросов содержится в Гаагской конвенции 1986 г., в ст. 12. К ним относятся: толкование договора; права и обязанности сторон и их исполнение; момент перехода риска; действительность и юридическая сила положений договора о сохранении права собственности на товар; последствия неисполнения договора; способы исполнения обязательств; сроки приобретательской и исковой давности. Дополнительно в ст. 5 перечислены вопросы, на которые в любом случае не распространяется выбор права. Это:право- и дееспособность сторон, включая правомочия лица, представляющего юридическое лицо; передача права собственности; последствия договора в отношении третьих лиц; соглашение об арбитраже.
Отметим, что рассматриваемый круг вопросов связан не только с пределами «автономии воли». Он имеет более широкое значение. Он устанавливает пределы обязательственного статута, то есть права, компетентного регулировать обязательства, вытекающие из внешнеэкономической сделки, независимо от того, избран компетентный правопорядок соглашением сторон либо установлен посредством других коллизионных привязок. Обязательный статут - это совокупность норм подлежащего применению права, регулирующих содержание сделки, ее действительность) порядок исполнения) последствия неисполнения, условия освобождения сторон от ответственности. Следовательно, рассматриваемый круг вопросов касается содержания обязательственного статута в целом. В этом качестве он определяет и пределы «автономии воли».
Действующие Основы 1991 г. не раскрывают содержание обязательственного статута. Но Модельный гражданский кодекс для СНГ, а также проект третьей части ГК РФ содержит специальную статью «Сфера действия права, подлежащего применению к договору», в которой дается перечень вопросов, составляющих содержание обязательственного статута, и тем самым, устанавливаются пределы «автономии воли». Право, избранное сторонами может решать следующие вопросы: толкование договора, права и обязанности сторон, исполнение договора и последствия его неисполнения, прекращение договора и последствия недействительности договора. Отсюда следует, что избранное право не распространяется на предварительные вопросы, связанные с право- и дееспособностью сторон, на форму договора, на отношения собственности, на недействительность договора.
Третье ограничение «автономии воли» связано с общепризнанным институтом международного частного права с оговоркой о публичном порядке. Избранное сторонами право не будет применяться, если его применение приведет к нарушению публичного порядка Российской Федерации'. Есть еще одно ограничение, связанное с правом государства, с которым сделка имеет наиболее тесную связь. Это будет рассмотрено ниже.
В случае если отсутствует соглашение сторон о подлежащем применению праве, или если из договора или из сопутствующих обстоятельств не ясно, какому праву стороны намеревались подчинить свои правоотношения, Основы 1991 г. предусматривают несколько дополнительных правил о выборе права, регламентирующего внешнеэкономические сделки. Такие дополнительные (субсидиарные) коллизионные нормы сформулированы для каждого вида внешнеэкономической сделки отдельно.
Прежде всего ч. 2 п. 1 ст. 166 основ устанавливает, что права и обязанности сторон должны регулироваться правом страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности одна из сторон договора: для договора купли-продажи - это продавец, имущественного найма - наймодатель, хранения - хранитель, комиссии - комиссионер, поручения - поверенный, перевозки - перевозчик, страхования - страховщик, дарения - даритель, поручительства - поручитель, залога - залогодатель, для лицензионного договора - лицензиар, кредитного - кредитор.
Как видим, в качестве коллизионного принципа используется отсылка к праву государства той стороны договора, обязательства которой составляют главное содержание, особенность конкретного вида договора. Это подтверждается п.5 рассматриваемой статьи, в которой прямо сказано, что к правам и обязанностям по договорам, которые не перечислены, «применяется право страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания такого договора». Все перечисленные коллизионные правила являются выражением известной формулы прикрепления lex venditoris.
Кроме того, учитывая специфику отдельных видов договоров, основы предусматривают для них особые правила выбора надлежащего права: 1) для договора о производственном сотрудничестве, специализации и кооперирования, выполнении строительных, монтажных и других работ по капитальному строительству применяется право страны, где такая деятельность осуществляется (lex loci solutionis), если стороны не выбрали право; 2) для договора о создании совместного предприятия с участием иностранных юридических лиц и граждан применяется право страны, где учреждено совместное предприятие; 3) для договора, заключенного на аукционе, применяется право страны, где проводится аукцион (lex loci actus)
Наконец, в соответствии с мировой практикой Основы выделяют в качестве самостоятельного комплекса вопросы, связанные с приемкой исполнения по договору, и подчиняют этот комплекс праву места проведения приемки (lex loci solutionis), если стороны не согласовали иное.
Рассмотренные нормы указывают на право, подлежащее применению к внешнеэкономической сделке в целом, и определяют, как указывалось выше, ее обязательственный статут. Таким образом, в соответствии с действующим российским правом, обязательственный статут по внешнеэкономическим сделкам определяется на основе сочетания коллизионного начала lex voluntaris и развернутой системы субсидиарных коллизионных привязок, дифференцированных по отдельным видам договоров, преимущественно в пользу права страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности сторона, чье исполнение имеет решающее значение для содержания данного договора - lex venditoris.
Обязательственному статуту подчиняются и вопросы исковой давности, что вытекает из ст. 159 Основ. Она устанавливает, что вопросы исковой давности разрешаются по праву страны, применяемому для регулирования соответствующего отношения. Следовательно, избранное право, компетентное регулировать обязательство, вытекающее из внешнеэкономической сделки, будет компетентно и по вопросам исковой давности. Это - сроки исковой давности, начало и окончание срока исковой давности, его приостановления и прерывания и т. д. Однако ч. 2 ст. 159 исключила из сферы обязательственного статута вопрос о требованиях, на которые не распространяется исковая давность: они всегда должны определяться по российскому праву, даже если сделка в целом подчинена иностранному праву (например, требования о возмещении причиненного вреда; требования, вытекающие из личных неимущественных прав, и др.).
До принятия Основ 1991 г. в нашем праве в качестве единственной субсидиарной привязки для всех видов внешнеэкономических сделок действовал закон места совершения сделки – lex loci contractus. «Права и обязанности сторон по внешнеторговой сделке определяются по законам места ее совершения, если иное не установлено соглашением сторон» говорилось в ст. 126 Основ гражданского законодательства Союза ССР и советских республик 1961 г. и в ст. 566 ГК РСФСР 1964 г. В действующих Основах это правило сохранилось, но только для сделок, не являющихся внешнеэкономическими (п. 2 ст. 165 повторяет дословно приведенный выше текст). Проект третьей части ГК и Модельный гражданский кодекс отказались и от двойного подхода к сделкам (один - к сделкам вообще, другой - к внешнеэкономическим), и от использования закона места совершения сделки для регулирования договорного обязательства. И это соответствует мировой практике.
Несмотря на то, что закон места совершения сделки является одним из трех коллизионных принципов (другие два: закон места жительства и закон места нахождения вещи), на которых возникло и многие столетия стояло международное частное право, во второй половине XX века государства стали отказываться от него. Одной из причин является то, что с развитием современных технических средств связи большинство договоров заключается между сторонами, находящимися в разных странах, в результате чего место заключения договора превратилось из реальной в юридическую, трудно устанавливаемую категорию.
С этой проблемой сталкивалась и советская практика. Поэтому еще в Основы 1961 г. было включено положение, что место заключения отделки должно определяться советским правом. Это положение также сохранилось в п. 2 ст. 165 действующих Основ 1991 г. По нашему праву договор между отсутствующими сторонами считается заключенным в том месте и в тот момент, когда акцепт получен оферентом.
Так как закон места совершения контракта на постсоветском пространстве был единственным дополнительным (после «автономии воли» сторон) правилом для определения подлежащего применению права в сфере внешнеэкономических обязательств, то он был закреплен в международных договорах между странами-членами СНГ. И в Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г. (п. «е» ст. 11), и в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. (ст. 41) сказано: «Права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места совершения, если иное не установлено соглашением сторон». Это законсервировало практику, которая уже давно не отвечает современным тенденциям. Принятие Модельного гражданского кодекса для СНГ и возможное принятие новых гражданских кодексов в этих государствах, видимо, приведет к необходимости изменения текста указанных договоров.
Таким образом, обращение Основ гражданского законодательства 1991 г. к закону страны продавца в широком значении для установления компетентного правопорядка по внешнеэкономическим обязательствам отразило новые тенденции в развитии международного частного права. Закон страны продавца, который должен был применяться, если стороны не выбрали право, впервые был закреплен в Гаагской конвенции 1955 г. о праве, применимом к международной купле-продаже товаров. Здесь он был закреплен в узком, первичном его значении как право стороны в договоре купли-продажи, чье обязательство составляет специфику этого договора. Внутреннее право государств восприняло закон страны продавца в широком его значении, распространив на все договоры, толкуя его как право той стороны договора, чье обязательство является характерным для конкретного договора (для договора купли-продажи - это продавец, для договора аренды - это арендодатель, для договора поручения - это поручитель и т. д.). Именно в таком значении закон страны продавца был закреплен в чехословацком Законе о международном частном праве и процессе 1963 г., в польском Законе о международном частном праве 1965 г., в венгерском Законе о международном частном праве 1979 г.
С Вместе с тем в более поздних кодификациях международного частного права была законодательно оформлена еще одна тенденция в выборе компетентного правопорядка для договорных обязательств, сложившаяся в практике, - обращение к праву того государства, с которым конкретный договор наиболее тесно связан: Proper Law of Contract(право, присущее данному контракту или закон наиболее тесной связи).
Истоки данного способа выбора права лежат в английском праве, согласно которому, если стороны не выбрали право ни явно, ни молчаливо, то судья поставит вопрос о так называемой предполагаемой, гипотетической воле сторон: какое бы право выбрали «разумные люди», «добрый отец семейства» в данных обстоятельствах? Исходя из критериев справедливости, разумности, английский судья, изучив все обстоятельства дела определит право, присущее данному договору, то есть право, с которым данный договор наиболее тесно связан. При
этом суд не связан никакими твердыми коллизионными привязками.
Несмотря на неопределенность, субъективность закона наиболее тесной связи, в последнее время он был воспринят в континентальной судебно-арбитражной практике и некоторыми правовыми системами континентального права. Считается, что в условиях усложнения международного экономического оборота, появления новых контрактов с нетрадиционным содержанием использование «твердых» коллизионных привязок, основанных на каком-нибудь одном формальном критерии, не всегда приведет к выбору права, которое способно адекватно регулировать соответствующие отношения. Напротив, применение «гибких» критериев, с помощью которых можно было бы установить компетентный правопорядок с учетом всех обстоятельств данного контракта, в большей степени отвечает порождаемым самой жизнью потребностям. Таким «гибким» инструментом является закон наиболее тесной связи, или закон, присущий данному контракту. Он был закреплен в немецком Законе о новом регулировании международного частного права 1986 г., в швейцарском Законе о международном частном праве 1987 г., в Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г. и др.
Однако, восприняв идею наиболее тесной связи, законы европейских стран и международные договоры придали ей несколько иное содержание. Предусмотрев применение закона наиболее тесной связи в качестве субсидиарной привязки (при отсутствии соглашения сторон о применимом праве), законодатель формулирует конкретные привязки, которые с его точки зрения презюмируют наиболее тесную связь. Например, закон Швейцарии устанавливает, что при отсутствии выбора права сторонами договор подчиняется праву страны, с которым он связан наиболее тесным образом (п. 1 ст. 117). Во второй части этой статьи законодатель поясняет: «Предполагается, что тесная взаимосвязь имеет место со страной, в которой одна из сторон, осуществляющая характерные услуги, имеет свое обычное местопребывание...» и далее конкретизирует эти стороны по отдельным договорам: по договору продажи - услуги продавца, по договору хранения - услуги хранения и т. д. Иначе говоря, в качестве презумпций наиболее тесной связи выступает все тот же закон страны продавца в широком его значении как закон стороны, чье обязательство является характерным для данного договора. Реально отсылка к закону наиболее тесной связи будет применена тогда, когда будет обсуждаться договор, не указанный в швейцарском законе. Следовательно, швейцарское право при отсутствии выбора права сторонами формально придает закону наиболее тесной связи решающее значение, а фактически он может играть лишь вспомогательную роль при наличии пробела в швейцарском праве.
Большую значимость положению о наиболее тесной связи придает немецкое право. Ст. 28 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению построена по образцу рассмотренной статьи швейцарского закона: если стороны не выбрали право, то применяется право, с которым договор наиболее тесно связан; затем перечисляются презумпции такой связи, среди которых преобладает закон страны продавца в широком его значении. Однако в отличие от швейцарского закона п. 5 ст. 28 дополнительно предусматривает, что указанные презумпции «не действуют, если из совокупности обстоятельств следует, что договор имеет более тесную связь с каким-либо иным государством». Из этого следует, что при отсутствии выбора права сторонами следует найти право, с которым договор имеет наиболее тесную связь, и лишь при отсутствии такой реальной связи можно воспользоваться теми твердыми привязками, которые установил законодатель в виде презумпций.
В таком же аспекте, как и в немецком законе, закреплен закон наиболее тесной связи в Гаагской конвенции 1986 г. и в Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г., действующей между странами европейских
сообществ.
Как уже указывалось выше, действующему российскому праву не известна "коллизионная норма, основанная на законе наиболее тесной связи. Однако в Модельный гражданский кодекс для СНГ и в проект третьей части ГК РФ включена такая норма в двух «лицах»: во-первых, как общая субсидиарная привязка к любым видам гражданских правоотношений, обремененных иностранным элементом (если в соответствии с российскими коллизионными нормами невозможно определить подлежащее применению право, то применяется право, наиболее тесно связанное с данным отношением); и во-вторых, в качестве такой же субсидиарной привязки к договорным обязательствам (она применяется при отсутствии выбора права сторонами, при этом законодатель формулирует развернутую систему коллизионных привязок, которые преимущественно являются выражением права стороны, чье обязательство имеет решающее значение, и которые свидетельствуют о наиболее тесной связи).
Правда, закон наиболее тесной связи в данных документах выполняет еще одну функцию: он устанавливает пределы «автономии воли» сторон. Ст. 1336 проекта ГК РФ указывает, что если при выборе права сторонами из всей совокупности обстоятельств следует, что договор реально связан лишь с одной страной, а стороны выбрали право какой-либо другой страны, то их выбор не затрагивает действия императивных норм того права, с которым договор реально связан (например, нормы о защите прав потребителей). Это новое положение, которое требует осмысливания. В любом случае такое ограничение «автономии воли» не дублирует оговорку о публичном порядке.
12.4. Форма внешнеэкономических сделок
Для решения коллизионных вопросов формы внешнеэкономических сделок сложились особые коллизионные нормы. В отечественном праве коллизионные вопросы формы сделок решены в п. 1 ст. 165 Основ гражданского законодательства. Он устанавливает: «Форма сделки подчиняется праву места ее совершения. Однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования советского права.
Форма внешнеэкономических сделок, совершаемых советскими юридическими лицами и гражданами, независимо от места совершения этих сделок определяется законодательством Союза ССР».
Обратим внимание на несколько моментов применения этих правил:
1. Часть первая п. 1 ст. 165 является основной коллизионной нормой, устанавливающей выбор права в отношении формы любых гражданско-правовых сделок с участием иностранного элемента (кроме внешнеэкономических), в том числе если стороной ее является российское юридическое лицо или российский гражданин (например, иностранец заключает в Москве договор найма жилой площади). Она предусматривает применение формулы прикрепления, традиционно используемой для решения вопросов, связанных с формой сделок: locus regit formam actus- закон места совершения акта определяет его форму. Однако, если при совершении сделки за рубежом будут нарушены требования местного права в отношении формы, то такая сделка будет действительной, если ее форма соответствует требованиям российского права. Следовательно, отсылка к российскому праву используется в качестве дополнительного (субсидиарного) коллизионного начала;
2. Рассмотренная норма применяется и к внешнеэкономическим сделкам, если они заключены между иностранцами -иностранными юридическими и физическими лицами, т. е. если в них не участвует российский предприниматель;
3. Часть вторая п. 1 ст. 165 является исключением из общей коллизионной нормы, рассмотренной выше. Она применяется только к внешнеэкономическим сделкам с участием российских предпринимателей. В этом случае форма сделки всегда, даже если она заключается за рубежом, должна соответствовать требованиям российского права.
Данное положение следует понимать как оговорку о публичном порядке в позитивной форме (см. главу 5), согласно которой определенные императивные нормы права данного государства в силу их особой, принципиальной значимости для этого государства должны применяться всегда, даже если собственная коллизионная норма отсылает к иностранному правопорядку.
Подчинение формы внешнеэкономической сделки своему праву сложилось в советское время. Советское государство, осуществляя монополию внешней торговли, жестко определяло круг организаций, имевших право выхода на внешний рынок, и условия этого выхода. К условиям относилась, во-первых, письменная форма сделки и, во-вторых, особый порядок ее подписания, который регламентировался специальными правовыми актами (последний по времени - постановление Совета Министров СССР от 14 февраля 1978 г. «О порядке подписания внешнеторговых сделок»). Эти правила, имеющие принципиальное значение для государства, а именно, охраняющие государственную монополию, должны были в обязательном порядке соблюдаться. Подчинение сделки иностранному праву, подписание сделки за рубежом не могли никаким образом их поколебать.
В наше время уже нет монополии государства на внешнеэкономическую деятельность, ее участниками могут быть все российские лица, за исключением конкретных случаев, предусмотренных законами (например, существует особый порядок участия в военно-техническом сотрудничестве с иностранными государствами и др.). Единственное императивное требование, установленное нашим законодательством для любых внешнеэкономических сделок - обязательность письменной формы. «Несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки»-п. 3 ст. 162 ГК РФ. Причем, сделка, не соответствующая требованиям закона или иным правовым актам, является ничтожной -ст. 168 ГК РФ. Следовательно, ничтожной является любая внешнеэкономическая сделка, если она не заключена в письменной форме, а также те внешнеэкономические сделки, для заключения которых закон или подзаконный акт установили
дополнительные условия.
В ст. 165 Основ есть еще две коллизионные нормы в отношении формы сделок: 1 - форма сделки по поводу строений и другого недвижимого имущества, находящегося в России, подчиняется российскому праву (односторонняя императивная норма, требующая применения российского права даже, если сделка заключается за рубежом) - ч. 3 п. 1; 2 - форма и срок действия доверенности определяется по праву страны, где выдана доверенность; однако доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям российского права п. 3.
Аналогичные коллизионные правила в отношении формы внешнеэкономических сделок содержатся в Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, заключенном странами-членами СНГ в 1992 г. Это неудивительно, поскольку рассмотренные правила сложились еще в советский период и сохраняются в настоящее время. Согласно ст. 11 Соглашения «форма сделки определяется по законодательству места ее совершения», «форма сделок по поводу строений, другого недвижимого имущества и прав на него определяется по законодательству места нахождения такого имущества» (п. «г»); «форма и срок действия доверенности определяется по законодательству государства, на территории которого выдана доверенность» (п. «д»). Так, если сделка между российским и украинским предпринимателями заключена на территории Украины, то со стороны украинского юридического лица должно быть две подписи (несмотря на то, что российское право этого не требует): первая подпись совершается лицом по должности в соответствии с учредительными документами, вторая - лицом, уполномоченным доверенностью, выданной руководителем компании (ст. 6 украинского Закона о внешнеэкономической деятельности от 16 апреля 1991 г.) \ В противном случае сделка с точки зрения формы может быть признана недействительной 2
Нельзя не отметить, что решение вопросов о форме внешнеэкономических сделок, как коллизионно-правовых, так и материально-правовых, предусмотренное в российском праве и в Соглашении 1992 г. между странами-членами СНГ, в значительной степени расходится с новыми тенденциями, складывающимися в мировой практике. В континентальном и англо-американском праве нет никаких императивных требований к форме сделок, в том числе и к форме внешнеэкономических сделок - они могут совершаться в любой форме, и в письменной, и в устной (какие-то требования могут устанавливаться только для определенных видов сделок). Эта практика нашла отражение и в Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980г. Согласно ст. 11 «Не требуется, чтобы договор купли-продажи заключался или подтверждался в письменной форме или подчинялся иному требованию в отношении формы. Он может доказываться любыми средствами, включая свидетельские показания».
Одновременно Конвенция предусматривает компромиссный вариант для тех государств, которые исходят из обязательности письменной формы. Суть его в том, что государство, законодательство которого требует обязательного соблюдения письменной формы для договора международной купли-продажи, может сделать оговорку о неприменении ст. 11. если хотя бы одна сторона договора имеет коммерческое предприятие в этом государстве (ст. 96). Для тех государств, которые воспользовались этим правом, вместо ст. 11 действует ст. 12 Конвенции, которая в императивной форме запрещает применение положений о возможности заключения договора не в письменной форме (в ст. 12 подчеркивается, что стороны договора купли-продажи не могут отступить от ее положений или изменить ее действие). СССР, присоединяясь к Конвенции, сделал такую оговорку3. Следовательно, для российских предпринимателей соблюдение письменной формы остается обязательным, в том числе и для внешнеэкономических сделок, лежащих в сфере действия Конвенции 1980 г., если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие на российской территории 1.
При решении коллизионных вопросов формы сделок в праве других государств также, как и в нашем праве, используется коллизионная норма, согласно которой форма сделки определяется законом места ее совершения – locus regit formum actus. Это классическая коллизионная норма, сложившаяся еще в средние века. Однако в XX веке в Европе изменилось отношение к этому коллизионному правилу. Считается, что если какой-то правопорядок, установленный с применением соответствующих коллизионных норм (например, избран сторонами), регулирует обязательство, вытекающее из сделки, то целесообразно, чтобы этот же правопорядок решал и все вопросы, связанные с формой сделки, ибо место заключения сделки может носить случайный характер. Отсюда появилась новая коллизионная норма: форма сделки определяется правом того государства, которое регулирует самое содержание сделки, ее сущность, обязательство, вытекающее из сделки, предмет сделки (формулировки могут быть разные) – lex causae, то есть закон сущности.
Закон сущности не вытеснил полностью традиционный закон места совершения сделки. Они действуют параллельно: в одних странах - как равнозначные альтернативные привязки (форма сделки определяется или по закону места совершения сделки или по закону, регулирующему содержание сделки); в других странах – lex causae выступает в качестве основной, генеральной привязки, а lex loci actus - в качестве дополнительной, субсидиарной привязки.
Примером первого варианта может быть Вводный закон к Германскому гражданскому уложению в редакции 1994 г., согласно ст. 11 которого «Сделка заключена в надлежащей форме, если выполнены требования, предъявляемые к форме согласно праву, которое подлежит применению к правоотношению, образующего предмет этой сделки, или согласно праву государства, в котором она совершена». Примером второго варианта является ст. 12 польского Закона о международном частном праве 1965 г.: «Форма правового действия (любого действия, включая сделку. -Г. Д.) определяется законом, который применяется для совершения этого действия. Однако достаточно соблюсти форму, предусмотренную законом государства, в котором действие совершается».
Подобные коллизионные правила в отношении формы предусмотрены в Гаагской конвенции 1986 г. о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров. Конвенция в ст. 11 предусматривает два варианта: первый - когда стороны договора купли-продажи находятся в одном государстве, второй - когда стороны находятся в разных государствах. Но в обоих вариантах предусмотрена, прежде всего, отсылка к 1ех сайтов. В качестве альтернативной привязки в первом варианте предусматривается применение права государства, где договор заключен, во втором варианте - право одного из государств, где находятся стороны. Так же, как и Венская конвенция 1980 г., Конвенция 1986 г. предусматривает, что любое государство, законодательство которого требует обязательной письменной формы для договора купли-продажи, при присоединении к Конвенции вправе сделать оговорку о неприменении рассмотренных коллизионных правил, если в момент заключения договора одна из сторон имеет коммерческое предприятие на его территории (ст.21).
Таким образом, при условии возможности сделать оговорку в связи с обязательным соблюдением письменной формы договора (подобную оговорку СССР сделал при присоединении к Венской конвенции 1980 г. и Россия сохраняет эту оговорку) нет юридических препятствий для присоединения России к Конвенции 1986г.
12.5. Договор международной купли-продажи.
Существенные различия в нормах национального законодательства, регулирующего отношения купли-продажи, являются, несомненно, фактором, сдерживающим развитие торговых отношений между государствами. Стороны договора международной купли-продажи (далее - договор МКП) стремятся во избежание различных двусмысленных толкований как можно подробнее оговорить все свои отношения в договоре. В связи с этим возникает потребность в создании унифицированных норм, регулирующих международную куплю-продажу. Наиболее важным результатом в этой области является Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров, принятая на дипломатической конференции в Вене в 1980 г. и получившая широкую известность как Венская конвенция 1980 г.
Процесс создания подобного нормативного акта о международной купле-продаже товара был начат еще перед началом второй мировой войны. В начале 30-х годов Международный институт унификации частного права подготовил проекты двух единообразных законов о купле-продаже товара и о заключении договора купли-продажи товаров для обсуждения с представителями различных государств в Лиге Наций. Однако работа над законами была прервана второй мировой войной. Она была возобновлена лишь в 50-х годах. Эта работа завершилась принятием в 1964 г. на состоявшейся в Гааге дипломатической конференции двух конвенций: Конвенции о единообразном законе о международной купле-продаже товара и Конвенции о единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи товара.
Их принятие в целом положительно повлияло на развитие процесса унификации и на принятие национальных нормативных актов по вопросам международной купли-продажи. Однако данные конвенции не учитывали интересы большинства государств, участвующих во всемирном торговом обороте, в частности не учитывали специфику различных сложившихся систем права.
Эти и другие причины, обусловленные потребностями международного торгового оборота, побудили Комиссию ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) подготовить новый документ по унификации норм, регулирующих договор международной купли-продажи.
Подготовленная Комиссией Конвенция о договорах международной купли-продажи товара была принята на конференции в Вене 10-11 апреля 1980 г. в присутствии представителей из 62 стран, а также различных международных правительственных и неправительственных организаций. Данная Конвенция носит универсальный и компромиссный характер, поскольку в ней учтены принципы и институты различных правовых систем, а также приняты во внимание новые тенденции в международной торговле. Венская конвенция, которую подписали более 60 государств, вступила в силу с 1 января 1988 г.
В преамбуле Венской конвенции отмечается, что принятие единообразных норм, регулирующих договоры международной купли-продажи товаров, будет способствовать устранению правовых барьеров в международной торговле и содействовать ее развитию. В ней также подтверждаются принципы равенства и взаимной выгоды как основные для развития международной торговли и дружественных связей между народами.
К договорам международной купли-продажи Венская конвенция относит договоры купли-продажи, заключаемые между контрагентами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах.
Если сторона имеет более одного коммерческого предприятия, то во внимание принимается коммерческое предприятие, с которым договор имеет наиболее существенную связь. Ни национальность сторон, ни их гражданский или торговый статус не принимаются во внимание при решении вопроса о применимости Венской конвенции. Факт места нахождения сторон в разных государствах должен быть закреплен в договоре купли-продажи или вытекать из имевших место до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информацией между сторонами;
Отметим несколько положений, связанных с особенностями
применения Венской конвенции.
1. Положения Конвенции являются юридически обязательными для всех лиц, находящихся под юрисдикцией государства-участника Конвенции (в том числе и России), при условии, что договор купли-продажи заключен со стороной, находящейся под юрисдикцией другого государства-участника.
2. Вместе с тем Конвенция носит диспозитивный характер. Диспозитивность проявляется на двух уровнях. Во-первых, в соответствии со ст. 92 государство при присоединении к Конвенции вправе сделать оговорку о том, что оно не будет связано либо частью II «Заключение договора», либо частью III «Купля-продажа товаров». Например, Норвегия, Финляндия, Швеция сделали оговорку о неприменении части II Конвенции. Следовательно, на территории данных государств она действует в урезанном виде и, если российский предприниматель заключает договор с предпринимателями из этих стран, то он не обязан руководствоваться положениями части II Конвенции.
Раньше порядок заключения договора МКП и его содержание регламентировались двумя вышеназванными конвенциями 1964 г. «Относительно единообразного закона о заключении договора МКП» и «Относительно единообразного закона о международной купле-продаже товаров». Государства могли участвовать в одной из них. Венская конвенция призвана заменить оба акта 1964 г., в ней даже есть положение (ст. 99), что при присоединении государство обязано денонсировать ту конвенцию 1964 г., в которой оно участвует. Поэтому и было включено в Венскую конвенцию положение о праве присоединяющегося государства отказаться от применения той или
иной ее части.
Во-вторых, диспозитивность Венской конвенции обращена и к самим сторонам договора МКП. Согласно ст. 6 стороны могут исключить применение Конвенции полностью. Например, в тексте договора МКП стороны прямо укажут, что положения Конвенции не применимы для регулирования отношений сторон по данному договору. Стороны могут отступить от любого конкретного положения Конвенции или изменить его действие. При этом, однако, сделано одно исключение: стороны не вправе отступить от статьи 12 или изменить ее действие (об обязательности письменной формы договора МКП, о чем подробно сказано выше).
Можно ли рассматривать включение в договор МКП указания о применимом праве (в силу коллизионного принципа автономии воли - 1ех уо1ипш1&) как оглашение сторон о неприменении Венской конвенции? Хотя в целом ответ должен быть отрицательным, он не может быть однозначным. Например, стороны, имеющие коммерческие предприятия на территории государств, участвующих в Конвенции, выбрали в качестве применимого право государства, которое не является участником Конвенции. Воля сторон - юридически обязательна и их отношения должны регулироваться избранным ими правопорядком. Но стороны прямо не отказались от применения Конвенции, поэтому в случае пробела в избранном национальном праве субсидиарно будут применяться положения Венской конвенции. Напротив, ответ будет иным, если стороны выбрали право государства, которое является участником Конвенции. Даже если стороны или одна из них не имеют коммерческого предприятия на территории участвующего в Конвенции государства, положения Конвенции могут быть применимы на основании п. 1 (b) ст. 1, предусматривающего ее применение, «когда согласно нормам международного частного права применимо право Договаривающегося государства». В этом случае избранное сторонами право будет лишь субсидиарно применяться по вопросам, которые либо вообще не входят в предмет Конвенции, либо входят, но «прямо в ней не разрешены» (п. 2 ст. 7).
3. Венская конвенция понимает «товар», который является предметом купли-продажи, как определенную материальную вещь, а не право. Эти вещи могут иметь как родовые признаки, так и индивидуальные. Товары могут существовать в момент заключения договора или должны быть произведены в будущем. Покупатель (заказчик) вправе поставить материалы для изготовления товара. Поэтому Конвенция проводит разграничение между договором МКП товара, изготавливаемого из «давальческого» сырья, который регулируется Конвенцией, и договором подряда, который Конвенцией не регулируется: договор на поставку товаров, подлежащих изготовлению, считается договором купли-продажи, если сторона, заказывающая товар, не берет на себя обязанность поставить «существенную часть материалов, необходимых для изготовления или производства таких товаров» (п. 1 ст. 3).
4. Из сферы действия Конвенции исключен по различным причинам целый ряд товаров (ст. 2):
а) товары для личного семейного или домашнего пользования, что связано с имеющимся в большинстве стран законодательством о защите потребителей, нормы которого в большинстве случаев носят императивный характер;
б) товары, проданные с аукциона, в связи с тем, что при их продаже руководствуются специально разработанными аукционными правилами;
в) товары, подлежащие принудительной продаже в силу закона (например, исполнительное производство);
г) другие специфические товары (фондовые бумаги, акции, обеспечительные бумаги, оборотные документы, деньги, суда водного и воздушного транспорта, суда на воздушной подушке, электроэнергия).
5. Наконец, применение Конвенции ограничено и по кругу вопросов. Не все вопросы, связанные с куплей-продажей, решаются в ней. Согласно ст. 4 Конвенция регулирует «только заключение договора купли-продажи и те права и обязанности продавца и покупателя, которые возникают из такого договора». Эти две группы отношений соответственно регулируются частью II «Заключение договора» и частью III «Купля-продажа товаров». Именно эти части являются сердцевиной, основной содержательной частью Конвенции. Две другие части (I и IV) решают главным образом вопросы, связанные с функционированием Конвенции как международного договора.
Кроме того, дополнительно Конвенция перечисляет вопросы, к которым она не применяется: а) действительность самого договора или каких-либо из его положений или любого обычая; б) последствия, которые может иметь договор в отношении права собственности на проданный товар; в) ответственность продавца за причиненные товаром повреждения здоровья или смерть какого-либо лица. Следовательно, Конвенция регулирует порядок заключения договора МКП (оферту, акцепт, момент заключения договора), права и обязанности сторон по договору МКП, переход рисков случайной гибели или повреждения товара, ответственность сторон за неисполнение своих обязательств, освобождение от ответственности.
Во второй части Венской конвенции рассматривается порядок заключения договора купли-продажи. Она устанавливает перечень необходимых условий действительности оферты (предложение заключить договор), а именно: наименование товара и цена - определенная или определимая. Кроме того, оферта должна быть адресована конкретному лицу. Но если в оферте не указана цена товара и не указан порядок ее определения, то ст. 55 предусматривает возможность заключения контракта без указания цены. В этом случае считается, что стороны предполагали ссылку на цену, которая в момент заключения договора взималась за такие товары на подобных условиях.
Оферта вступает в силу с момента получения ее адресатом и может быть отзывной и безотзывной. Нельзя отозвать оферту, если в ней указывается определенный срок для акцепта (согласие заключить договор) или адресат оферты рассматривал оферту как безотзывную. После рассмотрения оферты адресат оферты должен ее акцептовать, сделав определенное заявление, или совершить определенные действия, свидетельствующие о согласии с офертой. Молчание или бездействие само по себе акцептом не являются.
Акцепт должен содержать лишь согласие с офертой и не вносить какие-либо встречные предложения, в противном случае это будет считаться отклонением оферты. Согласие на заключение договора, в котором предлагаются новые условия, появляется акцептом, а рассматривается как новая оферта. Договор считается заключенным в момент, когда акцепт оферты вступает в силу, т. е. с момента получения акцепта оферентом по адресу коммерческого предприятия или по его месту жительства.
Третья часть Венской конвенции является самой обширной и состоит из пяти глав. В ней вводится понятие «существенное нарушении договора» и дается его определение. Нарушение договора одной из сторон признается существенным, если вследствие этого другая сторона в значительной степени лишается того, на что могла бы рассчитывать на основании договора. Именно на этом основании одна сторона может заявить другой стороне посредством извещения о расторжении договора. Конвенция не предусматривает автоматического расторжения договора в силу самого факта его существенного нарушения (ipso facto avoidance), как это имело место в Гаагской конвенции 1964 г. (ст. 26; 30), поскольку такая возможность вела бы к неопределенности в понимании сторонами факта существования действительного договора.
Обязанности продавца. Согласно Венской конвенции продавец обязан поставить в определенное место в определенные сроки товар, соответствующий требованиям договора и Конвенции, передать относящиеся к нему документы и передать право собственности на товар (ст. 30).
Конвенция различает поставку с использованием перевозчика и без использования перевозчика. Если договор купли-продажи предусматривает перевозку товара, то обязательства продавца считаются выполненными с соответствующим переходом рисков утраты или повреждения товара на покупателя в месте нахождения и в момент сдачи товара первому перевозчику. В другом случае товар должен представляться покупателю в согласованном с продавцом месте, где в момент заключения договора находилось коммерческое предприятие продавца. Документы, относящиеся к товару, продавец обязан передать в срок, в месте и в форме, предусмотренным договором.
Обычно стороны договора согласовывают вопросы качества товара в самом договоре. Но если это не оговорено в договоре, то продавец обязан поставить товар, пригодный для тех целей, для которых товар такого же описания обычно используется. Если же в договоре прямо или косвенно указана конкретная цель, для которой будет использован товар, то продавец при поставке товара должен также учитывать и эти конкретные цели.
Товар не будет считаться поставленным в соответствии с договором, если продавец поставил товар с определенным обременением, связанным с притязаниями или правами на товар со стороны третьих лиц. Таким образом, в обязанность продавца помимо фактической поставки товара входит обязанность предварительно проинформировать покупателя о необходимости принятия товара, о существующих или возможных притязаниях третьих лиц на товар. При согласии покупателя принять товар, обремененный таким правом, продавец может осуществить поставку.
Обязанности покупателя. В обязанности покупателя по Венской конвенции входят уплата цены за товар и принятие поставки в соответствии с требованиями договора (ст. 53).
Обычно обязательство покупателя относительно места и времени осуществления платежа указывается в договоре. Но если в договоре купли-продажи отсутствуют такие положения, то покупатель обязан: уплатить цену за товар продавцу в месте нахождения его коммерческого предприятия или в месте передачи товара. Причем покупатель обязан уплатить цену за товар в момент передачи продавцом в распоряжение покупателя либо самого товара, либо товарораспорядительных документов, если не установлен какой-либо конкретный срок для уплаты цены.
При уплате цены покупатель также должен принимать во внимание и условие о переходе риска утраты и повреждения товара. Если утрата или повреждение товара имеет место после того, как риск перешел на покупателя, то последний не освобождается от обязанности уплатить цену. Особое значение в этом случае имеет установление момента перехода риска с продавца на покупателя. Например, при наличии в договоре условия о перевозке товара риск утраты или повреждения определяется в момент передачи товара первому перевозчику для покупателя.
Предвидимое нарушение договора. Согласно этому положению стороны имеют право приостановить исполнение своих обязательств по договору, если после заключения договора становится ясно, что другая сторона не исполнит значительной части своих обязательств. В этом случае при наличии условий возможного «существенного» нарушения договора потерпевшая сторона вправе заявить о его расторжении.
Ответственность сторон. Конвенция уделяет много внимания ответственности сторон за неисполнение своих обязательств (независимо от того, полное неисполнение или частичное неисполнение). Отметим наиболее важные, концептуальные положения.
1. Конвенция исходит из понимания ответственности как особого вида правоотношений, которые возникают между сторонами существующего правоотношения, если они нарушили свои первоначальные обязательства. То есть Конвенция отступает от весьма распространенного в нашей доктрине понимания юридической ответственности как санкции, применяемой к стороне, нарушившей свои обязанности.
Исходя из такого понимания, ответственность не выделена в отдельную главу, ее правила помещены соответственно в главах, регулирующих обязанности продавца или покупателя, и называются «средства правовой защиты в случае нарушения договора» в одном случае продавцом, в другом - покупателем. В качестве средств правовой защиты выступают дополнительные права, которые возникают у покупателя, если продавец не выполнил свои обязанности по договору, и наоборот, дополнительные права возникают у продавца, если покупатель не выполнил свои обязанности. Причем, каким дополнительным правом воспользоваться для защиты своих интересов, прежде всего решает потерпевшая сторона (ряд условий применения конкретного дополнительного права определен самой Конвенцией). У другой стороны, которая не выполнила свои обязанности, возникают при этом дополнительные обязанности выполнить требования потерпевшей стороны.
2. Система дополнительных прав построена на четырех основополагающих правилах:
а) первое правило исходит из принципа реального исполнения обязательств. Как продавец, так и покупатель при неисполнении своим контрагентом обязанностей по договору могут воспользоваться мерами, стимулирующими к реальному исполнению договора. Например, покупатель может потребовать от продавца замены товара (п. 1 ст. 46) или исправления несоответствия товара условиям контракта (п. 3 ст. 46), предоставить определенный срок для исполнения обязанностей (п. 2 ст. 47) или исправить несоответствие товара за свой счет с отнесением расходов на продавца. Продавец, в свою очередь, имеет право также установить срок разумной продолжительности для исполнения покупателем своих обязанностей;
б) второе правило исходит из принципа возможности расторжения договора. Однако потерпевшая сторона вправе заявить о расторжении договора лишь тогда, когда неисполнение обязательств другой стороной является существенным нарушением договора. Причем, если сторона потребовала реального исполнения обязательств и назначила дополнительный срок, то неисполнение обязательств в этот дополнительный срок автоматически превращается в существенное нарушение договора;
в) третье правило касается возмещения убытков: независимо от того, каким защитным правом воспользовалась потерпевшая сторона, она имеет право требовать возмещения убытков (ст. 74-76). Под убытками Конвенция понимает как реальный ущерб, который был причинен продавцу (покупателю) неисполнением обязательств другой стороной, так и упущенная выгода (ст. 74). Обычно убытки составляют разницу между договорной ценой по неисполненной сделке и ценой по другой, совершенной взамен, сделки. Также учитываются любые дополнительные убытки. Если сторона не совершала взамен другой сделки, то убытки могут составить разницу между договорной ценой и текущей рыночной ценой на данный товар на момент расторжения договора.
Если сторона допустила просрочку в уплате суммы денег, то другая сторона дополнительно к возмещению всех убытков имеет право на проценты с просроченной суммы (ст. 78);
г) четвертое правило касается оснований ответственности: ответственность возникает в силу самого факта неисполнения обязательств по договору, что соответствует давно сложившемуся в мировой практике принципу ответственности без вины в сфере предпринимательской деятельности (этот принцип зафиксирован и в новом ГК РФ - п. 3 ст. 401).
Конвенция предусматривает единственное основание освобождения от ответственности, которое по своему смыслу является непреодолимой силой или форс-мажором. Правда, сама Конвенция ни тем, ни другим термином не пользуется. Согласно ст. 79 сторона не несет ответственности за неисполнение обязательства, если докажет, что оно было вызвано «препятствием вне ее контроля» и что от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора, и если докажет, что не смогла избежать или преодолеть это препятствие (ст. 79).
Следовательно, Конвенция исходит из презумпции ответственности стороны, не выполнившей свои обязательства, и только тогда, когда сама сторона докажет, что неисполнение было вызвано «препятствием вне ее контроля», она может быть освобождена от ответственности.
Заключительная, четвертая часть Венской конвенции рассматривает вопросы о порядке присоединения к Конвенции, ее действии на территории государства, имеющего две и более территориальные единицы с самостоятельными системами гражданского права, об оговорках и др. Венская конвенция не затрагивает действие любого международного соглашения, которое уже заключено или может быть заключено и содержит положения, подобные положениям данной Конвенции. Она применяется к договорам, заключенным после ее вступления в силу на территории Договаривающихся государств, где стороны имеют свои коммерческие предприятия (ст. 100).
Действие положений Венской конвенции на территории России можно рассматривать как еще один шаг в направлении интегрирования ее экономики в мировую систему путем приведения законодательства России в соответствие с общепринятыми международно-правовыми нормами, которые должны соблюдать российские предприниматели во внешнеэкономической деятельности.
Кроме Венской конвенции важное значение в регулировании международной купли-продажи имеет Конвенция об исковой давности в международной купле-продаже товаров, принятая 14 июня 1974 г. на дипломатической конференции в Нью-Йорке. 11 апреля 1980 г. одновременно с принятием Венской конвенции был принят Протокол об изменении Конвенции об исковой давности. Ряд ее положений, прежде всего касающихся сферы действия, был приведен в соответствие с Венской конвенцией.
Конвенция об исковой давности определяет условия, при которых требования покупателя и продавца друг к другу, вытекающие из договора МКП или связанные с его нарушением, прекращением или недействительностью, не могут быть осуществлены вследствие истечения определенного периода времени. Такой период времени Конвенция именует сроком исковой давности (ст. 1).
В Конвенции установлен единый срок исковой давности четыре года. По общему правилу течение срока исковой давности начинается со дня возникновения права на иск (п. 1 ст. 9). Для некоторых требований Конвенция конкретизирует момент возникновения права на иск: право на иск, вытекающий из нарушения договора МКП, возникает в день, когда имело место такое нарушение; право на иск, вытекающий из дефекта или иного несоответствия товара договорным условиям, возникает в день фактической передачи товара покупателю или его отказа от принятия товара; право на иск, вытекающее из обмана, возникает в день, когда обман был или разумно мог быть обнаружен (ст. 10); право на иск, вытекающий из гарантий, возникает в день, когда покупатель уведомил продавца о факте несоответствия, однако не позднее срока окончания действия гарантии (ст. 11) и некоторые другие.
Срок исковой давности прерывается возбуждением кредитором судебного (арбитражного) разбирательства, а также признанием должником до истечения срока исковой давности в письменной форме своего обязательства перед кредитором или частичным исполнением обязательства (например, уплата процентов). В результате, начинает течь новый четырехлетний срок исковой давности. Однако в любом случае такой срок истекает не позднее десяти лет со дня, когда началось его течение.
Последствия истечения срока исковой давности принимаются во внимание судом (арбитражем) только по заявлению стороны, участвующей в процессе (ст. 24).
12.6. Внешнеэкономические сделки с коммерческим финансированием
При осуществлении международных торговых операций стороны часто сталкиваются с финансовыми проблемами, острота и сложность которых дополнительно объясняется нахождением сторон в разных государствах и, соответственно, подчинением их разным правовым системам. Стремление решить финансовые проблемы породило новые виды международных коммерческих сделок, которые в свой круг правоотношений включают помимо традиционных сторон (например, продавец - покупатель) сторону, берущую на себя бремя финансовых проблем. К таким многосторонним, преимущественно трехсторонним, сделкам относятся договоры международного финансового лизинга, международного факторинга, международного форфейтинга. Существенные различия национального регулирования данных договоров в разных странах, а часто и отсутствие такого регулирования, с одной стороны, и широкое использование новых договорных форм в международной практике, с другой, сделало необходимым создание единообразного регулирования. На сегодня два из названных договоров - финансового лизинга и факторинга - стали предметом регулирования двух международных конвенций, содержащих систему унифицированных материально-правовых норм по каждому из этих договоров. Договор форфейтинга, который является разновидностью уступки долга, выраженного в оборотном документе (простом и переводном векселе), не имеет единообразного регулирования и единообразной концепции. Единственным его регулятором остается национальное право, избранное посредством коллизионных норм.
Международный финансовый лизинг. Проект Конвенции о международном финансовом лизинге был подготовлен в рамках Международного института по унификации частного права (УНИДРУА) и был принят 26 мая 1988 г. на дипломатической конференции в Оттаве при участии 55 государств, в том числе и СССР. Россия присоединилась к Конвенции в 1998 г. Кроме того, 5 ноября 1998 г. вступил в силу Федеральный закон РФ «О лизинге» от 29 октября 1998 г., в котором есть ряд норм относительно международного финансового лизинга.
Термин «лизинг» - новый термин для нашего права. В переводе с английского языка «lease», «leasing» означает аренду. Поэтому в нашей литературе часто термин «лизинг» используют для обозначения различного рода арендных операций, что не соответствует нашему праву. В новом ГК РФ § 6 главы 34, посвященный в целом аренде, был назван «Финансовая аренда (лизинг)». Следовательно «лизинг» Гражданский кодекс использует только для обозначения круга правоотношений, опосредуемых особым договором финансовой аренды. В этом качестве наш термин «лизинг» является аналогом термина «финансовый лизинг», используемого в международной практике.
Оттавская конвенция определяет лизинг как единую трехстороннюю сделку, согласно которой одна сторона - лизингодатель (арендодатель) на основе спецификации другой стороны - лизингодержателя (арендатора) заключает договор с третьей стороной - поставщиком, по которому лизингодатель приобретает основное оборудование, средства производства и другое оборудование (далее - оборудование) на условиях, одобренных арендатором, и заключает с арендатором договор аренды, которому передается оборудование в пользование в обмен на арендные платежи (п. 1 ст. 1). В п. 2 этой же статьи выделяются основные характерные особенности лизинговой сделки:
а) арендатор определяет оборудование, выбирает поставщика, не полагаясь при этом на опыт и мнение арендодателя;
б) арендодатель приобретает имущество у поставщика в связи с договором о лизинге, который с ведома поставщика уже заключен или будет заключен между арендодателем и арендатором;
в) арендные платежи рассчитываются с учетом, в частности, амортизации всего или существенной стоимости оборудования.

Как видим, Оттавская конвенция исходит из определяющей роли арендатора в системе лизинговых отношений, который является инициатором всей сделки. Правда, из смысла п. 1-а ст. 8 инициатором сделки может быть и арендодатель, который по собственному усмотрению приобретает оборудование в качестве предмета будущего лизинга. Это обстоятельство влияет на объем ответственности арендодателя. Отметим, что содержание договора финансовой аренды, закрепленной в ст. 665 ГК РФ соответствует положениям Оттавской конвенции. Конвенция применяется к лизинговым операциям независимо от того, имеет ли арендатор право на покупку оборудования по истечении срока аренды, или имеет право продолжать пользование оборудованием на основе аренды, заключаемой на дополнительный срок.
Главное внимание в Конвенции уделено распределению ответственности между сторонами в случае ненадлежащего исполнения обязательства по лизингу. Конвенция преследует цель освобождения от ответственности арендодателя за поставленное оборудование (качество, сроки и пр.), исходя из того, что последний в лизинговой сделке имеет только финансовый интерес. Поэтому общий принцип ответственности заключается в том, что арендодатель не несет никакой ответственности перед арендатором за поставленное оборудование за исключением случая, когда арендатору нанесен ущерб в результате его обращения к компетенции арендодателя или в результате вмешательства арендодателя в выбор поставщика или оборудования (п. 1-а ст. 8).
Этот принцип нашел отражение еще в двух положениях Конвенции. Во-первых, ст. 10 устанавливает, что обязанности поставщика по договору поставки имеют силу также и по отношению к арендатору, как если бы он являлся стороной такого договора и как если бы оборудование поставлялось непосредственно арендатору. Но поставщик не несет ответственности за одно и тоже упущение и перед арендодателем, и перед арендатором. Во-вторых, согласно п. 5 ст. 12 арендатор вправе предъявлять претензии к арендодателю за не поставку, задержку в поставке или поставку оборудования, не соответствующего договорным требованиям, только в случае, если это произошло в результате действия или бездействия со стороны арендодателя.
Если оборудование не поставлено или поставлено с просрочкой или не соответствует условиям договора поставки, права сторон договора лизинга сводятся к следующему (ст. 12):
арендатор вправе отказаться от оборудования или расторгнуть договор аренды; арендодатель вправе исправить свое неисполнение поставкой оборудования, соответствующего договорным условиям; арендатор вправе задержать выплату арендных платежей до момента, когда арендодатель исправит свое неисполнение; если арендатор воспользовался своим правом на расторжение договора, то он имеет право получить обратно арендные платежи.
В случае неуплаты арендатором арендных платежей арендодатель вправе (ст. 13): взыскать причитающиеся ему просроченные платежи вместе с процентами и убытками; требовать досрочной выплаты будущих платежей или расторгнуть договор аренды и в этом случае вправе потребовать возврата имущества и возмещения ущерба. Однако при расторжении договора арендодатель не вправе требовать выплаты арендных платежей, срок исполнения которых не наступил, но их сумма может быть учтена при исчислении убытков.
В заключение отметим, что положения Оттавской конвенции, определяющие сферу ее действия, юридическую силу ее положений, во многом совпадают с Конвенцией о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. Так, Оттавская конвенция так же, как и Конвенция 1980 г., применяется тогда, когда стороны договора лизинга имеют свои коммерческие предприятия на территории разных договаривающихся государств, или когда договор лизинга регулируется правом одного из договаривающихся государств (ст. 3). Оттавская конвенция, будучи юридически обязательной в указанных случаях носит даспозитивный характер: стороны вправе договорится о неприменении всей Конвенции либо об исключении или изменении практически любого из ее положений (отдельные исключения даны в тексте Конвенции - ст. 5).
Договор международного факторинга. В последний день работы дипломатической конференции в Оттаве 26 мая 1988 г. была принята еще одна конвенция, подготовленная в рамках УНИДРУА - Конвенция по международным факторинговым операциям. В Конвенции содержатся унифицированные материально-правовые нормы, регулирующие международные факторинговые операции, и обеспечивающие баланс интересов всех ее участников.
Согласно Конвенции «договор по факторинговым операциям» ˜ это договор, заключенный между одной стороной (поставщик по договору купли-продажи) и другой стороной (фирмой по факторинговым операциям, фактор), именуемой в дальнейшем цессионарием, в соответствии с которым поставщик может или должен уступить цессионарию обязательственные требования, вытекающие из договоров поставки, заключаемых между поставщиком и его заказчиками (дебиторами). При этом цессионарий должен взять на себя не менее двух из следующих обязанностей: а) финансирование поставщика (заем или досрочный платеж); б) ведение счетов по денежным требованиям, являющимся предметом уступки; в) предъявление к оплате дебиторских задолженностей; г) защиту от неплатежеспособности дебиторов (ст. 1).
Конвенция требует поставить в известность дебиторов об уступке дебиторских задолженностей, однако, не ставит действительность уступки в зависимость от согласия дебиторов. Более того, предусмотрено положение о приоритетности договора о факторинге. Уступка требования поставщиком может быть осуществлена несмотря на любое соглашение между поставщиком и дебитором, запрещающее такую уступку (ст. 6). Правда, при присоединении к Конвенции государство может сделать оговорку о неприменении этого правила, если на его территории дебитор имеет коммерческое предприятие (ст. 18).
Права и обязанности сторон. Дебитор, получив письменное уведомление от поставщика или от цессионария в силу полномочий, выданных поставщиком, обязан уплатить цессионарию, если: он не знает другого преимущественного права на получение данного платежа; в уведомлении достаточно точно идентифицировано платежное требование и цессионарий; уведомление касается требований, вытекающих из договора поставки, заключенного до или в момент отправки уведомления.
Дебитор вправе использовать против цессионария все средства защиты, вытекающие из договора поставки, которые он мог бы использовать против поставщика. Однако, если дебитор сделал платеж цессионарию, а поставщик не поставил ему товары, или поставил с нарушением, то он не может потребовать у цессионария возврата платежа. Из этого правила есть два исключения. Дебитор вправе потребовать от цессионария возврата уплаченной суммы, если: 1 - цессионарий не уплатил соответствующей суммы поставщику; 2 - цессионарий выплатил дебиторскую сумму поставщику тогда, когда он знал, что поставщик не выполнил свои обязательства перед дебитором (ст. 9; 10).
Практике известны два вида факторинга: прямой и косвенный. Прямой, когда поставщик (экспортер) уступает право требования цессионарию, а он непосредственно вступает в отношения с дебитором (импортером по договору купли-продажи). Косвенный, когда цессионарий передает право требования другому фактору, находящемуся в стране импортера, и этот второй цессионарий вступает в отношения с дебитором и полученный платеж перечисляет первому цессионарию. В принципе, все рассмотренные положения Конвенции регулируют отношения по первому виду факторинга. Однако, ст. 11 говорит о том, что положения Конвенции применяются к любой последовательной цессии. Отсюда следует, что Конвенция в равной степени регулирует как прямой, так и косвенный факторинг, за исключением одного случая, когда последовательная цессия запрещена договором по факторинговым операциям (ст. 12).
Конвенция о факторинге применяется, если все стороны факторинговых операций имеют коммерческие предприятия на территории разных договаривающихся государств или, если договорные отношения регулируются правом договаривающегося государства. Стороны могут исключить применение Конвенции полностью. Исключение отдельных положений Конвенции или их изменение не предусматривается (ст. 2; 3).
12.7. Договор международного подряда
Во внешнеэкономических связях договором подряда (международный подряд) обычно оформляются внешнеэкономические сделки, связанные с выполнением каких-либо строительных, геолого-разведочных, проектно-изыскательских, монтажных, консультационных и информационных услуг в сфере научной организации поздравления производством (консалтинговые услуги) и других видов работ. По договору подряда подрядчик обязуется выполнить за свой риск определенную работу по заданию заказчика из его или своих материалов, а заказчик обязуется принять и оплатить выполненную работу. Это наиболее распространенное определение договора подряда, применяемого во внешнеэкономических связях. Оно в целом соответствует и общим положениям договора о подряде, установленным ГК РФ (ст. 702-705). Однако отношения сторон по осуществлению работ и их оформление договором подряда во внешнеэкономической деятельности имеют некоторые особенности.
Отношения по международному подряду регулируются нормами национального права (главным образом коллизионными и гражданско-правовыми), нормами международных договоров и обычаями международного делового оборота, сложившимися в сфере подрядных отношений.
В соответствии с п. 2 ст. 166 Основ 1991 г. к договору о выполнении строительных, монтажных и других работ по капитальному строительству применяется право страны, где такая деятельность осуществляется или создаются предусмотренные договором результаты (lex loci solutionis). При этом допускается выбор права сторонами. Аналогичное правило содержится в венгерском Законе о международном частном праве 1979 г.:
«К договору подряда (на проектирование, монтаж, давальческий труд) следует применять закон государства, на территории которого необходимо исполнять предусмотренную договором деятельность подряда, создать результат, определенный в договоре» (п. 2 § 26). В других государствах нет особых коллизионных норм для договора подряда и выбор права определяется на основе общих коллизионных правил в сфере договорных обязательств, которые подробно рассмотрены в параграфе 3 настоящей главы.
Модельный гражданский кодекс для СНГ и проект Третьей части ГК РФ отходят от правил, предусмотренных в действующих Основах 1991 г., приближаясь к более распространенной в мире коллизионной практике. В Модельном ГК, так же как и в Проекте, подрядные отношения в целом подчиняются общим коллизионным правилам для договорных обязательств (lex voluntaris плюс lex venditoris в широком его толковании) и договор подряда включен в общий перечень других гражданско-правовых договоров. Однако один подрядный договор включен в число исключений из общего перечня договоров - договор строительного подряда. В отношении к нему, так же как и в действующих Основах, предусмотрено применение права страны, где такая деятельность осуществляется или создаются предусмотренные договором результаты (п. 2 ч. 2 ст. 1225 Модельного ГК).1
Из имеющихся международных соглашений о подряде следует отметить соглашения, заключенные еще в период существования СЭВ. Они продолжают действовать, хотя их нормативная природа была изменена в отношении ряда государств. Прежде всего это Общие условия монтажа и оказания услуг, связанных с поставками машин и оборудования 1973 г. (ОУМ) в ред. 1991 г. и Общие условия технического обслуживания машин и оборудования (ОУТОМО) в ред. 1991 г. Как и Общие условия поставок (ОУП) эти акты сохранили юридическую обязательность для России, Вьетнама, Монголии, Кубы, а в отношениях с предпринимателями из Польши, Болгарии, Венгрии, Чехии и Словакии они являются рекомендательными и применяются лишь тогда, когда стороны предусмотрят в контракте их применение.
ОУМ 1973 г. содержит унифицированные правила по основным вопросам, составляющим содержание подрядного договора:
порядок подготовки и проведения монтажных работ, порядок помесячной приемки и расчетов, условия командирования специалистов подрядчика в страну, где работы осуществляются; правила, относящиеся к гарантиям качества, гарантийным срокам и срокам предъявления претензий и исков. По ряду вопросов, связанных с ответственностью сторон, в частности условия освобождения от ответственности, и о порядке заключения договора, ОУМ и ОУТОМО отсылают к Общим условиям поставок.
Весь комплекс отношений, возникающих при строительстве объектов за рубежом или с участием инофирм в России, регулируется в контрактах, заключаемых предприятиями с инофирмами. Именно в таких договорах отовариваются наиболее существенные правовые, экономические и технические вопросы строительства, реконструкции и проведения иных работ. Однако при реализации какого-либо крупномасштабного проекта при участии государства предварительно заключается межправительственное соглашение, в которое наряду с другими положениями о сотрудничестве включается пункт о строительстве, реконструкции объекта, о производстве определенных работ. Затем на базе уже имеющегося межправительственного соглашения предприятия-контрагенты заключают подрядный, гражданско-правовой договор, конкретизируя и развивая положения международного договора.
В международной практике наиболее широко применяются следующие виды договоров: договор на выполнение строительных, научно-изыскательских, геолого-разведочных работ, а также договор о сооружении объекта «под ключ». О последнем виде подрядного договора следует сказать подробнее.
В международной практике сложились два способа правового оформления строительства объекта. Один из них состоит в том. Что заказчик заключает несколько договоров с разными подрядчиками на проектно-изыскательские работы, поставку машин и оборудования, монтаж оборудования и др. и координирует деятельность своих партнеров. При другом способе заказчик заключает всего лишь один договор со своим контрагентом (подрядчиком), в котором они согласовывают условия выполнения всех необходимых работ. В этом случае обязанность по обеспечению выполнения всего комплекса работ лежит на подрядчике, который обязуется передать заказчику объект «под ключ» и устранить в гарантийный период дефекты, а заказчик содействует выполнению договора, принимая и оплачивая работу.
Основное содержание договоров о производстве геологоразведочных и проектно-изыскательских работ состоит в том, что подрядчик выполняет определенные работы, связанные с разработкой полезных ископаемых и подготовкой всего комплекса технической документации для крупномасштабного строительства, и после окончания работ представляет заказчику ответы с приложением материалов, например проектно-изыскательские карты, расчеты и др.
12.8. Обычаи международной торговли. Lex mercatoria
Как уже указывалось, одной из особенностей регулирования отношений в сфере международной торговли является Широкое распространение обычаев международной торговли, под которыми понимаются единообразные устойчивые правила, служившиеся в практике, но не имеющие обязательной юридической силы. Исходя из строго формальной юридической терминологии, данное определение относится не к обычаям, а к обыкновеньям, так как под обычаем в юридической науке понимается тозУе единообразное устойчивое правило, сложившееся в практике, но обладающее обязательной юридической силой. Различие между двумя понятиями - в их юридической природе: обычай -это юридическая норма, а обыкновение - не юридическая норма. Поэтому и механизм их применения разный. Особенности обучая и обыкновения и возможности «перетекания» одного в другое достаточно подробно рассмотрены в разделе об источниках международного частного права. Однако в мировой торговой практике термин «обычаи международной торговли» используют для обозначения сложившихся в практике устойчивых правил, не являющихся юридическими нормами. Когда же нужно Подчеркнуть, что применяемое правило является юридически обязательным, говорят о «правовом обычае».
Термин «обычаи международной торговли» - обобщающий. Он охватывает все применяемые в международной торговле Правила не юридического характера. Но они не однозначны. В зависимости от их значимости, от уровня применяемости выделяют три группы подобных правил.
И все же самая значительная роль в неофициальной кодификации и унификации обычаев международного делового оборота принадлежит Международной торговой палате (МТП). Созданная в 1920 г. как неправительственная организация с целью организационного, технического и иного содействия международной торговли, в настоящее время она объединяет тысячи коммерческих объединений и национальных торговых или торгово-промышленных палат из 130 государств 1. В 1993 г. членом МТП стала Торгово-промышленная палата РФ, действующая на основе Закона «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» от 7 июля 1993 г.2 (ранее членом МТП была Торгово-промышленная палата СССР).
МТП проводит большую работу по изучению, обобщению и систематизации обычаев в сфере международной торговли и в кредитно-финансовой сфере, но связанной с торговлей. Публикации унифицированных обычаев, обыкновений и иных обычных правил, осуществляемые МТП, получили широкую известность и применение едва ли не во всех странах мира. Среди публикаций МТП наибольшей известностью пользуются Международные правила по унифицированному толкованию терминов (ИНКОТЕРМС), последняя редакция 1990 г., Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов, последняя редакция 1993 г.. Унифицированные правила по инкассо, последняя редакция 1995 г.. Унифицированные правила для договорных гарантий 1978 г., Унифицированные правила для гарантий по требованию и др. (анализ публикаций МТП, относящихся к кредитно-финансовой сфере, дан в главе 15).

Глава 13.
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ГРУЗОВ И ПАССАЖИРОВ
13.1. Организация международных перевозок
Транспорт - одна из важнейших составных частей материальной базы экономики. Продукцией транспорта является перемещение грузов и людей. Продажа транспортных услуг или их покупка на мировом рынке означает участие транспорта в операциях невидимого экспорта или импорта. В отличие от продукции других отраслей народного хозяйства, продукция транспорта не имеет вещественной формы, но она материальна по своему характеру, так как в процессе перемещения затрачиваются материальные средства.
Особенность международных транспортных отношений состоит в наличии иностранного элемента перевозка выполняется за границу, причем иностранный элемент присущ процессу перемещения, составляющему суть транспортной деятельности.
В настоящее время основным источником правового, регулирования международных перевозок грузов, пассажиров и их багажа являются международные соглашения. Ряд из них охватывает все или несколько видов транспорта. Например, таковой является Конвенция ООН о международных смешанных перевозках грузов 1980г. Наиболее важные международные конвенции будут изложены в соответствующих разделах данное главы.
Помимо международных соглашений в процессе регулирования международных перевозок большая роль принадлежит внутригосударственным актам. В Российской Федерации - это Основы 1991 г., Гражданский кодекс, Кодекс торгового мореплавания 1999 г., Воздушный кодекс 1997 г.. Транспортный устав железных дорог 1998 г.. Устав внутреннего водного транспорта Союза ССР 1955 г. и др.
Правовая регламентация международных перевозок тесно связана с деятельностью международных организаций.
Международные транспортные организации возникли в конце XIX века. Они разрабатывают проекты конвенций, унифицированных правил и технических регламентов. Для рассмотрения и принятия конвенций международные организации созывают дипломатические или иные конференции.
Международные транспортные организации создаются по видам транспорта. Наиболее многочисленными являются организации в области водного транспорта (их насчитывается более 100). Из числа межправительственных организаций безусловно самой авторитетной является Международная морская организация (ИМО), созданная в 1949 г. Одна из ее основных целей - поощрение устранения дискриминационных мер и излишних ограничений со стороны правительств, затрагивающих международное торговое судоходство, с тем чтобы мировая торговля могла без дискриминации пользоваться услугами судоходства. В рамках данной организации разработаны и приняты Афинская конвенция о перевозке пассажиров и их багажа морем 19^74 г. (дополнена в ноябре 1976 г.). Международная конвенция по облегчению международного морского судоходства 1965 г. (в дальнейшем неоднократно дополнена) и др.

<< Предыдущая

стр. 6
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>