<< Предыдущая

стр. 9
(из 38 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

вательно доказана ошибочность теории абсолютного суверените-
та. (*61). <Когда мы говорим о суверенитете государств, - отмечал
в этой связи профессор Г. Н. Тункин, - мы имеем в виду не
абсолютный суверенитет (абсолютный суверенитет не может су-
ществовать), а скорее суверенитет в рамках международного
права>. (*62). Ошибочным было бы также разделять и противопо-
ставлять волю государства в зависимости от того, как она была
выражена этим государством: путем согласования с другими
субъектами международного общения или без них. Авторитет
волеизъявления унитарного не может рассматриваться как выс-
ший или низший по сравнению с волеизъявлением этого же го-
сударства, осуществленным совместно с другим или другими
государствами.

Можно констатировать, что основной аргумент теории транс-
формации сводится к тому, что норма международного права не
действует во внутригосударственной сфере. Против этого поло-
жения выдвигаются возражения. Отмечается, в частности, что
нормы международного частного права, содержащиеся в между-
народных соглашениях, не являются регуляторами межгосудар-
ственных отношений, что <направленность воли национального
законодателя при создании норм поведения для субъектов внут-
реннего права как путем издания внутригосударственного закона,
так и путем заключения международного договора состоит в том,
что участники гражданских отношений должны поступать имен-
но таким образом, как это установлено в норме>. (*63).

А. И. Минаков отмечает в этой связи, что, если признать ак-
сиомой то, что международное право регулирует межгосударст-
венные отношения, совершенно очевидно, что многие нормы
международных договоров вряд ли возможно отнести к между-
народному праву. Он ссылается при этом на ОУП СЭВ, которые,
хотя и представляют собой международный договор, тем не ме-
нее регулируют не межгосударственные, а гражданско-правовые
(имущественные) отношения между субъектами внешнеторго-
вых отношений из социалистических стран. (*64). При этом не вы-
зывает сомнений тот факт, что нормы ОУП СЭВ не являются
нормами внутригосударственного права.

Содержанием норм международного договора по вопросам
гражданского права является, таким образом, согласно сужде-
ниям противников теории трансформации, правило поведения
для участников гражданского оборота без преобразования этих
норм в нормы национальные и без дополнительных предписаний
этим участникам в отношении того, чтобы они стали поступать
именно таким образом. А. И. Минаков полагает в этой связи, что
ст. 129 Основ гражданского законодательства и ст. 64 Основ
гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных респуб-
лик нужно понимать дословно так, как они сформулированы в

-41-

соответствующих законах, т. е. без придания им функций транс-
формационного акта. (*65).

Возражая эвентуальным противникам нового взгляда на нор-
мы международного частного права, зафиксированные в между-
народных соглашениях и предназначенные для непосредственно-
го применения национальными субъектами права, А. И. Мина-
ков отмечает, что сами субъекты внутригосударственного права
при этом не становятся субъектами международного права,
поскольку они, с одной стороны, не участвуют в создании этих
норм (необходимое свойство субъектов международного права),
а с другой - та часть норм международных соглашений, которая
регулирует межгосударственные отношения, на них не распрост-
раняется. (*66).

Есть и другой аспект критики теории трансформации.
Р. А. Мюллерсон считает, что как в первом, так и во втором ва-
рианте трансформации никакого превращения норм международ-
ного права в нормы национального права не происходит. (*67).

В первом случае (Р. А. Мюллерсон называет его инкорпо-
рацией, так как на его основе в национальное право вводятся
нормы с целью осуществления положений договоров) превраще-
ния не происходит, поскольку возникают новые нормы в совер-
шенно другой - внутренней системе права. Добавим, что мотив
их возникновения не может быть определяющим при оценке их
сущности. Эти нормы не являются трансформированными меж-
дународными нормами еще и потому, что сами исходные нормы
международного договора, призванные регулировать отношения
между субъектами различных национальных правовых систем,
не уничтожаются в результате данного процесса, а продолжают
действовать в рамках договорных отношений.

Во втором случае, когда государство санкционирует примене-
ние самих положений договора или обычая для: регулирования
соответствующих отношений с участием индивидов пли юриди-
ческих лиц, по мнению Р. А. Мюллерсона, превращения норм
международного права в нормы национального права также не
происходит. (*68). Р. А. Мюллерсон пишет, что на территории госу-
дарства применяются не только нормы национального права
своего государства, но и нормы иностранного права, а также
положения международного права, однако последние - только
с санкции отсылочных норм своего права. Таким образом, он
различает два понятия: система права данного государства и
применяемое им право. Второе понятие шире первого. Это об-
стоятельство показывает, что государство в ряде случаев в целях
регулирования особой категории общественных отношений до-
пускает действие на своей территории таких норм, которые во-
преки вышеуказанным замечаниям профессора Е. Т. Усенко
являются либо результатом согласования его воли с волей дру-
гого государства, либо просто производными волн иностранного
государства.

Отметим, однако, что нарушения принципа суверенитета
-42-

здесь не происходит, ибо государство именно в силу своего суве-
ренитета и с учетом своих интересов в международном общении
позволяет ограничить себя и допустить действие на своей терри-
тории указанных норм. Признание трансформации норм между-
народного права в нормы национального права означало бы по
аналогии то, что и при применении норм иностранного права на
территории данного государства этим нормам придавалась бы
чуждая им квалификация. Между тем в международном частном
праве существует общепризнанное правило, что <если закон
определенного государства в известных случаях предписывает
использовать правовые нормы другого государства, то они под-
лежат применению так, как их применили бы в данном случае
суды соответствующего иностранного государства>. (*69). Указанные
данные науки международного частного права неоднократно ис-
пользовались нашей страной для борьбы за признание законно-
сти проведенной нами национализации капиталистической (в том
числе и иностранной) собственности и недопустимости квалифи-
цировать советские декреты о национализации в угодном для
буржуазных судов, но чуждом для советского права духе.

Суть точки зрения Р. А. Мюллерсона на вопрос о природе
норм международного частного права и о его месте в системе
права не ограничивается критикой теории трансформации. Он вы-
двигает и обосновывает идею о том, что международное частное
право представляет собой полисистемныи юридический комп-
лекс, регулирующий международные отношения невластного
характера отсылочным (коллизионным) методом и включающим
нормы, имеющие свой источник в национальном праве различных
государств и в международном публичном праве. Отвергая идею
трансформации, Р. А. Мюллерсон в отличие от А. И. Минакова,
выступает против того, что нормы международных соглашений,
регулирующие международные отношения негосударственного
характера, сторонами которых являются субъекты национально-
го права разных государств, действуют непосредственно. Эти
нормы действуют только вместе с отсылочными нормами соот-
ветствующего государства.

По своему источнику нормы, регулирующие международные
отношения невластного характера (по терминологии других ав-
торов - гражданско-правовые отношения с иностранным эле-
ментом), входят, таким образом, в различные системы права: в
различные национально-правовые системы и в международное
публичное право. (*70). Отсюда и рождается, по мнению Р. А. Мюл-
лерсона, полисистемность международного частного права как
результат <взаимодействия определенных частей национально-
правовых систем как между собой, так и с определенной частью
международного публичного права при регулировании междуна-
родных отношений невластного характера>. (*71).

Говоря о том, что международное частное право является по-
лисистемным комплексом, а не простой совокупностью норм,
Р. А. Мюллерсон выделяет два обстоятельства. Во-первых, нормы

-43-

международного частного права необходимым образом связаны:
они все участвуют в регулировании определенной однородной
совокупности общественных отношений - международных отно-
шений невластного характера, а, во-вторых, связующим факто-
ром этого полисистемного комплекса является единый метод ре-
гулирования указанных отношений - отсылочный. Через отсы-
лочные нормы осуществляется непосредственная связь между
различными частями международного частного права. Р. А. Мюл-
лерсон отвергает наличие прямого метода регулирования меж-
дународных частно-правовых отношений даже в тех случаях,
когда целью международного соглашения является унификация
конкретных материально-правовых норм, полагая, что примене-
ние таких норм связано с получением санкции на распростране-
ние действия положений договора на территорию государства.
<Прямого (неотсылочного или неколлизионного) метода регули-
рования, - пишет он, - здесь все равно нет>. (*72).

На наш взгляд, концепцию Р. А. Мюллерсона нельзя при-
знать завершенной. Он высказал весьма интересную и, безус-
ловно, важную научную идею о сущности современного между-
народного частного права, однако в его работах отсутствует
необходимый для построения всей концепции анализ таких
базисных категорий ее, как понятие самой системы права; слаба
аргументация системообразующих факторов; не показано, какие
части национально-правовых систем и системы международного
права образуют в своем взаимодействии полисистемный комп-
лекс, называемый международным частным правом. Наконец,
подводя читателя к мысли о том, что международное частное
право не является ни отраслью внутреннего права, ни самостоя-
тельной системой права, автор не определяет ни перспективы
развития своего комплекса, ни его ранних этапов существования
и развития.

Большой интерес вызывает концепция международного част-
ного права, высказываемая в ряде работ Б. И. Кольцова. В ос-
нове его рассуждений лежит идея логико-методологического
сочетания философского, социологического и нормативистского
подхода к международному частному праву. Если все предыду-
щие авторы в анализе сущности международного частного права
использовали сугубо нормативистский подход с применением к
своему анализу аппарата формальной логики, то Б. И. Кольцов
впервые в правовой литературе использует системный подход и
широко вводит в аппарат своего исследования методы диалек-
тической логики, позволяющие ему по-новому взглянуть как на
сами противоречия международного частного права, так и на
характер их эволюции и разрешения в практике международных
гражданско-правовых отношений. (*73).

По мнению Б. И. Кольцова, международное частное право -
это многомерное социально-нормативное явление, прошедшее
большую эволюцию, периодизацию которого следует увязывать
с основными этапами развития человеческого общества. Одно из

-44-

главных положений автора сводится к тому, что в разные эпохи
разные элементы международного частного права играли основ-
ную роль: в одних случаях-процесс выбора права, в других-
наличие коллизионных норм, в третьих-иностранный элемент
в гражданско-правовом отношении и т.д. Б, И. Кольцов пола-
гает, что многие элементы современного международного част-
ного нрава полисистемны, т. е. имеют свои истоки в разных си-
стемах права. Эта особенность международного частного права
служит предпосылкой того, что в науке о международном част-
ном праве издавна образовалось два направления: международ-
ное и цивилистическое. Каждое из направлений, беря за основу
какое-то одно качество международного частного права, истоки
которого лежат в одной системе (например, внутренней системе
права), и используя методы формальной логики, строит целост-
ную систему международного частного права, целиком вписы-
вающуюся в изначально взятую систему (в нашем примере - в
систему внутреннего, т. е. гражданского права). Другие же,
используя те же методы формальной логики, но взяв первона-
чально другое качество международного частного права, истоки
которого лежат в другой системе (скажем, в системе междуна-
родного права), также выстраивают формально непротиворечи-
вую концепцию международного частного права, целиком впи-
сывающуюся в другую (в данном случае, в международную)
систему права. В результате своих рассуждений Б. И. Кольцов
приходит к выводу, что для анализа таких сложных образований
объективного мира, каким является современное международное
частное право, методы формальной логики должны уступить
место методам логики диалектической, с помощью которых в
движении, в развитии жизненных отношений, регулируемых
международным частным правом, разрешаются кажущиеся не-
разрешимыми и несовместимыми такие свойства международных
отношений невластного характера, как их <международность> и
<национальность>, <публичность> и <частность> и другие. За-
слугой Б. И. Кольцова является и то, что он сумел показать
внешнюю причину противоречий <цивилистов> и <международни-
ков>, увидев ее в недостатках исходной базисной категории меж-
дународного частного права, которую берут в качестве исходного
направления анализа представители обоих направлений, а имен-
но - категорию <гражданско-правового отношения с иностран-
ным элементом>.

Рассмотрение новых направлений в решении вопроса о при-
роде норм международного частного права и соотношении его
с другими отраслями права было бы неполным, если бы мы не
остановились на точке зрения доктора юридических наук
А. А. Рубанова, высказанной им в журнале <Правоведение>
№ 6 за 1983 г. и сборнике <XXVI съезд КПСС и проблемы граж-
данского и трудового права, гражданского процесса> (М.: Ин-
ститут государства и права АН СССР, 1982). В этих работах в
целом поддержана цивилистическая концепция международного

-45-

<< Предыдущая

стр. 9
(из 38 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>