<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ния разделению правоотношений. Более перспективной представляется материальная теория, однако она нуждается в корректировке и последовательном развитии. Думается, что исследование роли категории интереса в материальной теории сможет дать ориентир для определения качественных признаков, характеризующих частные и публичные правоотношения.
Материальная теория обращает внимание на содержание общественных отношений. Г.Ф. Шершеневич отмечает, что различие между публичным и частным правом обосновано различием в природе общественных отношений. Характер нормируемых отношений определяет характер правовых норм1. Думается, что приведенное мнение является правильным, поэтому попробуем проанализировать содержание общественных отношений, вовлекаемых в сферу гражданско-правового регулирования.
Смысл установления гражданских прав заключается в достижении человеком определенных благ, которые по своей природе могут относиться не только к материальной сфере, но и к идеальной (духовной) сфере. В этом плане интерес составляет содержание отношения между человеком и благом, ведь интерес как объективная категория, присущая каждому субъекту, представляет собой социальную потребность в достижении благ - и прежде всего, имущественных благ, достижение которых способно «снять» его зависимость от окружающих социальных условий, приспособить его к ним. Всякий объект имеет экономическую ценность в связи с его потреблением, использованием. В конечном счете ради такого потребления существует экономический оборот2.
Главным качеством блага как предмета субъективного гражданского права является способность удовлетворения тех или иных интересов субъекта, а поскольку, как показано выше, интересы - это потребности, носящие общественный характер, то не только материальные, но и идеальные блага должны быть включены в предмет гражданского права. Последние, как правило, неразрывно связаны со своими создателями или носителями, т.е. носят личный характер. Например, авторство литературного произведения в силу объективных причин не может быть ус-
1 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. Вып. 2, 3, 4. С. 140.
2 Дозорцев В. Исключительные права и их развитие // Права на результаты интеллектуальной деятельности. Авторское право. Патентное право. Другие исключительные права: Сборник нормативных актов. М, 1994. С. 15.
59

туплено другому лицу. Тем не менее данные объекты могут использоваться как товары, а складывающиеся по поводу такого их использования отношения приобретая товарную форму, становятся имущественными1.
Отметим, что неимущественные отношения не всегда связаны с имущественными и имеют денежное выражение. Например, жизнь, здоровье, честь, имя, семейные отношения, деловая репутация человека и другие нематериальные блага объективно не являются товаром. Однако они вовлечены в сферу гражданско-правовых отношений именно в силу своей способности быть благом, т.е. возможности удовлетворять интересы людей. Регулирование этих отношений гражданским правом выражается в их охране и защите различными правовыми средствами. В этом плане, гражданское право обладает определенными преимуществами по защите этих благ в сравнении с другими отраслями права. К примеру, в гражданском праве действует презумпция виновности лица, причинившего вред, в отличие от права уголовного, в котором действует презумпция невиновности лица, привлекаемого к ответственности.
На сновании полученных данных, можно заключить, что категория интереса, устанавливая связь между лицом и благами (представляющими для него ту или иную ценность), определяет предмет гражданского права, коим являются не только имущественные, но и личные неимущественные отношения, связанные и не связанные с имущественными. Имущественное обеспечение, являясь основой индивидуальной свободы человека, дает ему возможность реализации неимущественных, духовных интересов.
Конечно, определив предмет гражданского права, мы еще не получим представления о сфере частноправовых отношений, поэтому надлежит снова обратиться к роли категории интереса, но уже в определенных нами отношениях, являющихся предметом гражданского права.
Поскольку интересы представляют собой социальные потребности, определяемые условиями существования субъекта, а блага являются целями, предметами интереса, то понятие «блага» подразумевает стоимостные и эквивалентно-возмездные отношения по их поводу между субъектами интересов. О.С. Иоффе отметил, что имуществен-
1 Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М, 1998. С. 31 (автор главы - Е.А. Суханов). .,.,,..
60

ные отношения - это прежде всего отношения эквивалентного характера1. Справедливость этого мнения основана на том, что блага - это как правило потребляемый, ограниченный ресурс, поэтому достижение благ происходит в условиях конкуренции, регулятором которой в цивилизованном обществе выступают прежде всего рыночные отношения. Здесь роль интереса заключается в том, что, являясь отношением субъекта к благу, интерес определяет его ценность, благодаря которой благо (предмет интереса) получает товарно-денежное выражение. Таким образом, интерес субъекта к определенному благу по мере его становления как участника рынка трансформируется и приобретает товарно-денежный характер.
Меру ценности блага в денежном выражении дают экономические, рыночные отношения. Между различными субъектами, обладающими различными благами, возникают экономические отношения, характеризующиеся самостоятельным, инициативным поведением их участников, действующих в своих интересах. Таким образом, содержание интереса определяет его связь с категорией стоимости, отражающей товарно-денежный характер этих отношений. Рынок посредством категории стоимости (цены), а значит, приданием благу (предмету интереса) свойства быть товаром, дает обществу механизм координации и сочетания экономических интересов субъектов имущественных отношений.
Наиболее ярко значение содержания экономических отношений для определения метода частного права дано К.П. Победоносцевым, отметившим, что гражданское право призвано облечь эти отношения в юридическую форму, ибо они определяются самой экономической жизнью и ее условиями. Право (закон) стремится только отразить эти условия и обеспечить правилом свободное развитие экономических отношений, подобно тому как в сфере семейных отношений правило стремится к обеспечению нравственных начал, следуя за ними и к ним примеряясь, так как их характер - по преимуществу нравственный, тогда как свойство имущественных отношений прежде всего — экономическое2.
1 Иоффе О.С. Гражданско-правовая охрана интересов личности в СССР // Советское государство и право. 1956. № 2. С. 57.
2 Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Первая часть. Вотчинные права. 2-е изд., с перем. и доп. СПб., 1873. С. 1-2.
61

При потере субъектами экономической свободы и самостоятельности экономические отношения становятся крайне неэффективными. При централизации отношений, т.е. придании одному или нескольким участникам отношений властных полномочий применительно ко всем другим субъектам, имущественные отношения теряют свое естественное качественное состояние - служить интересам субъектов отношений, что ведет к системной дисгармонии, означающей потерю их экономической, хозяйственной целесообразности и эффективности. Получается, что без своего интереса субъекты экономических отношений неизбежно теряют «путеводную нить Ариадны», воплощенную в свободном, рыночном регулировании поведения участников экономических отношений.
Таким образом, субъекты правоотношений действуют, реализуя свои интересы, руководствуясь взаимной выгодой всех участников конкретного правоотношения, иначе отношения просто не возникают. Иными словами, действует принцип координации интересов участников отношений. Поэтому для адекватного регулирования общественных отношений частное право применяет в основном диспозитивные нормы. Существо последних заключается в том, что закон не предписывает субъекту четко заданных, жестких правил поведения, но он устанавливает свободный выбор правовых средств для реализации своих интересов. Как справедливо отмечает В.Ф. Яковлев, частноправовой метод регулирования общественных отношений характеризуется предоставлением субъектам правоотношений инициативы использования правовых средств для удовлетворения их материальных и духовных интересов1.
Особенно ярко дозволительный частноправовой метод регулирования общественных отношений проявляется в договорных правоотношениях в связи с действием принципа свободы договора. Субъекты правоотношений самостоятельно, по своему усмотрению выбирают тот или иной предоставленный законом вариант возможного поведения. Согласно норме п. 2 ст. 1 ГК РФ участники гражданских правоотношений свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. В соответствии с нормами п. 2 ст. 421 ГК стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не
1 Яковлев В. Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений. Свердловск, 1972. С. 64-69.
62

предусмотренный законом или иными правовыми актами. Выбранный вариант в виде закрепленных в договоре обязательств становится для них законом. В этом проявляется автономия воли субъектов гражданских отношений.
Принцип автономии воли (саморегулирования взаимных правоотношений), тесно связанный с принципом свободы договора, закреплен законом. Согласно норме п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Упоминание категории интереса здесь основано на двух моментах.
Во-первых, частное право предоставляет меру возможного поведения управомоченного лица в своем интересе - к своей выгоде, ибо интерес всегда наличествует в социально-экономических отношениях. Под своим интересом понимаются частные интересы субъекта, т.е. свои, отличные от интересов других субъектов, - в этом и состоит один из основных аспектов «субъективности» субъективного права. Например, как указывал А.В. Венедиктов, для права собственности характерно то, что оно осуществляется своей властью и в своем интересе1.
Во-вторых, следует обратить внимание на принцип индивидуализма частного права, который недопустимо понимать в вульгарном смысле, т.е. как эгоистичное отношение к чужим личным или общественным интересам. Индивидуализмом частного права мы называем его ориентацию на свободу выбора, инициативность и самостоятельность субъектов правоотношений. М.М. Агарков видит существенные черты принципа индивидуализма частного права в том, что самому субъекту предоставлено определение тех целей, которые он желает достичь путем осуществления своего права2.
Разделяя мнение М.М. Агаркова по этому вопросу, мы хотим подчеркнуть, что именно в ситуации выбора проявляется индивидуальность лица. Иными словами, индивидуализм частного права сопряжен с созданием ситуации, при которой субъект, имея право выбора, становится самостоятельным центром целеполагания (сам выбирает цель в общественном отношении). Именно такое юридическое состояние субъекта качественно характеризует частноправовой дозволительный метод ре-
1 Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948. С. 37-38.
2 Агарков М.М. Ценность частного права // Правоведение. 1992. № 2. С. 38.
<•*..*.<: 63

гулирования общественных отношений. Таким образом, гражданское право как система юридической децентрализации по самой своей структуре покоится на предположении множества маленьких центров, свободных в выборе установления и реализации правовых отношений на началах координации1.
Из сказанного следует заключение о том, что именно интересы определяют метод правового регулирования имущественных (экономических) отношений, характеризующийся диспозитивностъю и равенством участников имущественных отношений.
Учитывая изложенные положения, можно сделать следующий вывод. Проблему нахождения критерия разделения правоотношений на частные и публичные можно решить с помощью презумпции. Поскольку нормальное возникновение, развитие и существование имущественных (экономических) отношений представляет собой условия, необходимые для материального поддержания личности (индивидуальности) лица2, то интересы, служащие объективным условием установления таких отношений, должны предполагаться частными, а имущественные отношения - частноправовыми. Таким образом, имущественные (экономические), а также личные Неимущественные отношения должны предполагаться частноправовыми отношениями, если иное не установлено законодателем в публичных интересах или не определено решением суда по определенному правоотношению.
Данный вывод подтверждается также и тем, что для разграничения частноправовых и публично-правовых отношений весьма актуальна проблема определения сферы публичного права. Дело в том, что в соответствии с диспозитивным характером частноправового метода регулирования общественных отношений сфера частного права не может определяться путем указания дозволенных с точки зрения права вариантов поведения, ибо эти варианты в правовом обществе просто неисчислимы. Работает принцип - все, что не запрещено, то дозволено.
Поэтому для четкого определения сферы частноправовых отношений необходимо определить границы публично-правовых отношений, установленных носителем публичной власти, в которых, напротив, работает другой принцип - все возможные варианты поведения субъ-
1 См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 107; Черепахи» Б.Б. К вопросу о публичном и частном праве. С. 26.
2 Покровский И.А. Указ. соч. С. 85, 309. ,, , !*
64

ектов общественных отношений должны быть санкционированы законом.
Получается, что четкое закрепление принципов, предмета, метода, т.е. сферы публичного права, позволит наиболее точно определить область частного права, а следовательно, границы личной свободы индивидуума в конкретном общественном отношении.
Думается, что, как и в гражданском праве, специфика публичного права основана прежде всего на специфике регулируемых им общественных отношений.
В этом плане представляется спорным мнение Ю.А. Тихомирова о том, что публичное право характеризуется специфическим пониманием природы права в сфере власти и социально-политических институтов и признанием их роли в обеспечении общественных интересов. По его мнению публичное право выступает как способ юридического мышления, как проявление правовой культуры1. Уязвимость приведенного утверждения состоит в том, что хотя оно и содержит указание на необходимость выявления специфики публичного права, но отнюдь не проясняет ее. Между тем специфика в публичноправовых отношениях, безусловно, имеется, и раскрыть ее нам поможет категория интереса.
На наш взгляд, специфика общественных отношений, складывающихся в публичной сфере, заключается в том, что они установлены в интересах всех и каждого, т.е. в общих интересах. Такие интересы называются публичными. В этом плане публичный интерес является совокупностью общих интересов, включающих в себя индивидуальные интересы, но он никоим образом не является простой арифметической суммой индивидуальных интересов, поскольку публичный интерес -это интерес, присущий обществу как единому целому.
Единым организующим центром общества, проявляющим его волю и выступающим стороной в конкретных правовых отношениях, является государство. В связи с этим Ю.А. Тихомиров о роли государства справедливо пишет, что именно государство является особым субъектом права, потому что оно призвано выражать публичные интересы, сочетающие, с одной стороны, интересы организаций, наций, социальных слоев* общества в целом и, с другой стороны, частные интересы2.
1 Тихомиров Ю.А. Публичное право. М, 1995. С. 27-28.
2 Там же. С. 54-55. ,»

Получается, что категория интереса и в публичном праве позволяет определить предмет правового регулирования — общественные отношения, складывающиеся по поводу реализации интересов общества как единого целого, т.е. общественные отношения с участием государства.
Но такое положение, конечно, не дает четкого представления о сфере публично-правовых отношений, ведь государство может быть участником и частноправовых отношений. Поэтому необходимо обратиться к методу публично-правового регулирования отношений.
Применительно к публичной сфере общественных отношений также справедливо утверждение, что методы правового воздействия определяются предметом правового регулирования.
По мнению Л.И. Петражицкого, если субъект действует руководствуясь мотивом социального служения на общую пользу, и направление его сознания социоцентрическое, то это публичные правоотношения1. Приведенная позиция представляется спорной. Конечно, для права важны субъективные волевые побуждения людей в процессе реализации интересов, но такие обстоятельства приобретают значение, например, при определении вины как основания юридической ответственности. Критерий социального служения находится в сфере психических переживаний и объективно недоступен третьим лицам, следовательно, это субъективный критерий, непригодный для определения публично-правовых отношений. Вместе с тем, его достоинство заключается в том, что он позволяет наглядно выявить социоцентризм публично-правовых отношений.
Отмеченный социоцентризм публичноправовых отношений проявляется в принципе подчинения интересов частных лиц интересам общества как единого целого, что обусловливает наделение государства властно-административными полномочиями в отношении всех других участников общественных отношений.
В подтверждение этого тезиса можно привести слова С.М. Корнеева о специфическом положении государства как участника публично-правовых отношений. Дело в том, что государство как политический суверен пользуется исключительными полномочиями: принимает юридические нормы, определяет права и обязанности других субъектов, в установленных случаях пользуется специфическими методами принуж-
1 Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. II. С. 702-712, 727-745.
66

дения и т.д. Эти властные полномочия определенным образом ограничены, но границы установлены самим государством'.
Таким образом, в публичной сфере государство является единым консолидирующим субъектом, поэтому для централизации общественных отношений государство использует императивный метод регулирования, основанный на субординации интересов.
Говоря о перспективе развития публичного права, Ю.А. Тихомиров справедливо отмечает, что предстоит по-новому осмыслить понятие публичности в обществе, не сводя его к обеспечению государственных интересов. Это - общие интересы людей, разного рода сообществ, объединений (политических, профессиональных, территориальных и др.), это — объективированные условия нормального существования и деятельности людей, их организаций, предприятий, общества в целом2.
Категория публичного интереса определяет границы реализации компетенции госорганов и иных лиц. Во-первых, публичные права всегда имеют в основе реализацию общественного интереса. Юридически это выражается в том, что государственные органы имеют специальную правосубъектность и обладают определенной компетенцией. Во-вторых, поскольку целеполагание имеет своей основой реализацию интереса, то государство, будучи юридическим проявлением общества, призвано к реализации интересов общества, а не каких-либо других. Здесь важно, что общество как единое целое не является тождеством государства, поэтому волевые действия государства (его госорганов) могут и не совпадать с целями общества.
Таким образом, границы вмешательства государства в частные правоотношения, а значит, в процесс реализации частных интересов, объективно ограничены интересами общества (публичными интересами).
Основным документом страны, отражающим объективированный публичный интерес в конкретных целях и задачах государства, является Конституция России, занимающая высшее место в иерархии законодательных актов. Конституция определяет функции органов, действующих от имени государства, воплощенных в виде объективных правовых норм. Соответственно, действия госорганов, не совпадающие и не кор-
1 Корнеев СМ. Право государственной социалистической собственности в СССР. М., 1964. С. 120,123.
2 См. там же. С. 25. .,,,, сд-s
67

релирующие с целями, нормативно закрепленными в Конституции РФ и соответствующих ей законах, по своей направленности не соответствуют реализации интересов общества. Такие действия должны получать адекватную юридическую оценку.
Пределы вмешательства государства в частные правоотношения указаны в нормах ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, определяющей, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Например, возможные ограничения гражданских прав предусмотрены нормами п. 2 ст. 1 ГК РФ. Вне этих пределов вмешательство в частные правоотношения является недопустимым, так как оно является противозаконным.
Государство, будучи механизмом реализации интересов всего общества, не должно использоваться в интересах отдельных лиц или групп. Метод публично-правового регулирования общественных отношений с его властно-административными полномочиями в руках государства, субординацией интересов обусловливает «привязку» публичного права к государству, к государственной власти, следовательно, к интересам господствующих политических сил, доминирующих элит.
Указанная «привязка» публичного права к государству и его органам (особенно к их полномочиям) создает возможность для неправомерного использования государственного механизма различными лицами и группами лиц в своих политических, эгоистических, меркантильных интересах. Сегодняшняя действительность дает много примеров подобного использования государственного механизма. Нужно признать, что факты, свидетельствующие о диссонансе действий государства и его органов с общественными интересами, должны получить юридическую оценку, так как государство и его органы своими действиями призваны следовать только интересам общества в целом.
Для решения проблемы субординации интересов в публичноправо-вых отношениях важно уяснить, что понятие публичного интереса шире понятия государственного интереса, так как носителем общественного интереса все-таки является общество, а не государство1. Та-
1 Степанян В.В. Социальная справедливость и социалистическое право. Ереван, 1987. С. 82.
68

ким образом, гражданское общество является определяющим по отношению к государству1. Государство обязано ориентироваться в первую очередь на интересы общества. Если имеется диссонанс государственных интересов с общественными интересами - налицо неэффективность государственного регулирования и несовершенство государственного механизма.
Из сказанного можно сделать вывод: для содержания публичного права категория интереса является необходимой. В случае отсутствия в действиях государства (в лице его госорганов) направленности на реализацию общественных интересов, такие действия не должны иметь юридической силы, а в случае нарушения норм права должны повлечь юридическую ответственность.
Действия субъектов публичного права (реализация публичных прав) всегда должны иметь своей основой категорию публичного интереса, т.е. интереса, имеющего юридическое значение для всего общества.
В практическом плане необходимо сопоставить публичные интересы с реализацией соответствующими государственными или муниципальными образованиями, государственными органами, а также лицами, осуществляющими функции власти от имени государства, своих полномочий, предусматривающих собственное чиновничье усмотрение. Каждый госорган имеет определенную Конституцией РФ и законами РФ компетенцию. Кроме того, цели, задачи, полномочия и функции госоргана отражены в документе, на основании которого он приобретает пра-восубъектность и осуществляет свою деятельность (закон, положение, устав и др.). Таким образом, в своей деятельности государственные органы руководствуются законами, инструкциями, предписаниями, правилами и другими правовыми актами, предписывающими им правила поведения в конкретных ситуациях при осуществлении функций власти. Но все случаи реальной жизни не могут быть предусмотрены в таких актах, поэтому зачастую органы уполномочены руководствоваться своим чиновничьим усмотрением. Именно оно является предметом рассмотрения при решении вопроса о действиях госоргана в интересах общества.
С точки зрения теории права усмотрение госоргана действовать тем или иным образом является одновременно его юридической обя-
Тихомиров Ю.А. Указ. соч. С. 10.
69

занностью', так как он должен действовать в общественных интересах. Если он не исполняет эту обязанность или исполняет плохо, такие действия должны стать предметом юридической оценки. О совпадении права и обязанности в публичной сфере Н.М. Коркунов пишет: в публичном праве власть распоряжения не составляет содержание права; она составляет содержание обязанности. Так, дорожная администрация властна распоряжаться дорогой, но это ее обязанность. Она не может не пользоваться этой властью, она должна ею пользоваться и притом в общем, а не в своем частном интересе2. Содержанием этой публичной «право-обязанности» являются действия в интересах всего общества. Если использовать терминологию Л.И. Петражицкого, то можно сказать, что их существо заключается в служении социальным интересам.
Получая своего рода мандат закона на выполнение властных, управленческих и иных функций, субъекты публичного права действуют по своему усмотрению в пределах предоставленных полномочий3. Если действиями, предпринятыми в рамках чиновничьего усмотрения, нарушены закон или иной правовой акт, то как всякий субъект права, государственный орган должен нести установленную юридическую ответственность.
При неудовлетворительном осуществлении государственным органом своих функций по реализации интересов общества, его действия должны стать предметом административного рассмотрения и применения мер к виновным лицам дисциплинарной ответственности (предупреждение, увольнение и т.п.).
В случае нарушения уголовных законов уголовную ответственность должны нести лица, принявшие конкретные решения в рамках предоставленных им полномочий.
1 См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 38-39; Петражицкий Л.И. Указ. соч. С. 728; Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия // Труды ВЮЗИ. Т. III. Вопросы гражданского процессуального, гражданского и трудового права. М., 1965. С. 64; Гаджиев Г.А., Пепе-ляев С.Г. Предприниматель — налогоплательщик - государство. Правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации: Учебное пособие. М., 1998. С. 238, 314.
2 Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 180.
3 Тихомиров Ю.А. Указ. соч. С. 48. .(!'• .J . , ...-•• ^ Л
70

Возмещение государством вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу в результате действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе путем издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, предусмотрено ст. 16 и ст. 1069 ГК РФ. Кроме того, ст. 12 ГК РФ устанавливает возможность неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону. Нормы ст. 13 ГК РФ предоставляют возможность признать ненормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления недействительным, а в случаях, предусмотренных законом, также нормативный акт, если он не соответствует закону или иным правовым актам и нарушает гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица.
Такая юридическая оценка действий государственного органа в рамках чиновничьего усмотрения, на наш взгляд, позволяет объективно оценить соответствие действий государственных органов интересам общества, установить пределы их вмешательства в частные общественные отношения.
Разрешение проблемы коллизии частных и публичных интересов в конкретных правоотношениях имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Важно знать, в какой мере государство может вмешиваться в частную жизнь и ограничивать возможность данного субъекта действовать по своей воле и в своем интересе.
А.Л. Маковский формулирует общие принципы, позволяющие определить, в каких случаях гражданское законодательство применяется к публичноправовым отношениям1.
Во-первых, к отношениям, урегулирование которых невозможно в актах разных отраслей законодательства. Например, правило ст. 855 ГК РФ, устанавливающее очередность списания денежных средств с банковского счета клиента при их недостаточности для удовлетворения требований кредиторов, применяется ко многим правоотношениям: трудовым, налоговым, гражданским и др. Очевидно, что если дело касается каких-либо платежей (взысканий) из имущества лица, очередность
1 Маковский А.Л. Надо ли вносить изменения в гражданский кодекс? Маленькая иллюстрация к большим вопросам // Право и экономика. 1998. № 1. С. 27.
71

всех видов платежей (взысканий) должна быть строго определена гражданским законом1.
Во-вторых, к публично-правовым отношениям, основой существования которых является гражданский оборот: налоговым, таможенным и пр., существующим благодаря товарно-денежным, имущественным отношениям.
В-третьих, к отношениям, возникающим из причинения вреда госорганом, исполняющим властные функции. Причинитель вреда должен нести ответственность по правилам о гражданском деликте, т.е. находиться на одном уровне, быть юридически равным с потерпевшим лицом. Такой подход позволит наиболее полным образом обеспечить защиту прав и интересов частных лиц.
Со стороны частных лиц также могут последовать действия, вторгающиеся в охраняемые законом интересы общества и других лиц. Для решения коллизии частного и публичного интересов в конкретном правоотношении важно установить пределы осуществления и защиты гражданских прав. В.П. Грибанов определяет пределы (границы) осуществления субъективных гражданских прав, следовательно, пределы реализации частных интересов, следующими рамками:
Во-первых, субъектные границы осуществления гражданских прав, определяемые рамками гражданской дееспособности субъектов гражданского права.
Во-вторых, осуществление гражданских прав предназначено для таких целей, которые не только обеспечивали бы интересы самого упра-вомоченного лица, но были бы совместимы также и с интересами всего общества. Данное положение В.П. Грибанов основывал на принципе, содержавшемся в ч. 1 ст. 5 Основ Гражданского законодательства Союза ССР 1961 г., предписывавшем необходимость осуществления гражданских прав в соответствии с их назначением.
Современное российское гражданское законодательство не содержит прямого аналога этой нормы, так как она была связана с политическим строем советского общества. Однако общее принципиальное требование осуществления гражданских прав в соответствии с их назначением содержится и в современном гражданском законодательстве.
Например, советское гражданское законодательство не знало понятия «шикана», закрепленного в действующем российском законодатель-
1 Маковский А.Л. Указ. соч. С. 27.
72

стве. Нормы ст. 10 ГК РФ прямо говорят о запрете действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, о недопустимости злоупотребления правом, в том числе доминирующим положением на рынке. Кроме того, осуществление субъективных прав в гражданском праве оценивается на предмет соответствия принципам солидарности интересов и делового сотрудничества1.
В-третьих, осуществление гражданских прав ограничено определенными временными границами. Действующее законодательство устанавливает в необходимых случаях определенные сроки существования и осуществления гражданских прав.
В-четвертых, пределы осуществления гражданских прав определяются в зависимости от использования того или иного способа осуществления права. Так, право распоряжения имуществом может быть реализовано собственником путем его продажи, дарения, передачи по наследству, сдачи внаем и т.п. В ряде случаев закон еще более конкретизирует способы осуществления субъективных прав. Например, при продаже доли в общей собственности продавец должен соблюсти определенные правила, в частности, известить других собственников о продаже доли и т.п.
Наконец, пределы осуществления субъективного права определяются характером и пределами предоставляемых управомоченному лицу средств принудительного осуществления или защиты принадлежащего ему субъективного права, например, пределами необходимой обороны, подведомственностью того или иного спора, пределами использования управомоченным лицом мер оперативного воздействия и др.2
В литературе есть и другие мнения об определении границ осуществления субъективных прав. Так, В.В. Степанян называет три случая противодействия норм права реализации интересов субъектов.
Во-первых, реализация интереса способом, наносящим ущерб общественным интересам. В этом случае правовыми нормами затрудняется не вообще реализация данного интереса, а его реализация данным конкретным способом. Одновременно правовые нормы создают необходи-
1 Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. С. 388-389 (автор главы -B.C. Ем).
2 Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1972. С. 49-51.
73

мые социальные условия для реализации того же интереса, но иными способами, соответствующими или, по крайней мере, не наносящими ущерба общественным интересам1.
Во-вторых, реализация интереса, основанного на так называемых извращенных потребностях. В этих случаях законодатель прямо запрещает удовлетворение подобных потребностей и интересов (потребление наркотиков) или же ограничивает их (потребление алкоголя).
В-третьих, реализация гипертрофированного интереса, т.е. при нарушении общественных интересов, охраняемых законом интересов других субъектов, нарушении субъектом своих юридических обязанностей2.
В.В. Степанян приходит к выводу, что вне этих пределов противодействие с использованием правовых или иных средств реализации интересов различных субъектов социального общения, не должно признаваться справедливым3.
Резюмируя приведенные положения о .границах осуществления субъективных гражданских прав, следует сделать вывод о том, что субъективное частное право отнюдь не беспредельно. Более того, «гиперболизация» частного интереса и другие действия лиц, пусть даже формально соответствующие предоставленным им гражданским правам, но имеющие указанные выше признаки, не охраняются правом, так как совершаются за рамками субъективных гражданских прав (т.е. лица действуют, не имея субъективного права4), либо по сути являются неправомерными.
Неправомерность поведения обусловлена осуществлением права в противоречии с его назначением. «Злоупотребление правом» есть разновидность неправомерного поведения, следовательно, гражданское правонарушение. Как указывает В. П. Грибанов, злоупотребление правом есть особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения. >
1 Степанян В.В. Указ. соч. С. 79. ' '"**
2 См. там же.
3 См. там же.
4 Например, при истечении срока действия субъективного права или попытке реализации того или иного интереса за рамками имеющейся у лица дееспособности.
74

|9 Как правило, все это относится к законодательному установлению пределов осуществления субъективных гражданских прав. Реальная жизнь предоставляет и более «каверзные» случаи коллизии частных и публичных интересов в конкретных правоотношениях. Поэтому В.П. Грибанов подчеркивает, что пределы осуществления гражданских прав, следовательно, случаи злоупотребления правом, не ограничиваются шиканой и осуществлением права в противоречии с его назначением. Понятие пределов осуществления права значительно шире понятия осуществления права в противоречии с его назначением и не может быть сведено к последнему1.
Очевидно, что нормы права не могут охватить все варианты возможного поведения субъектов права. Поэтому мы должны руководствоваться двумя взаимосвязанными формулами: а) дозволено не только то, что прямо предусмотрено законом; б) не все, прямо законом не запрещенное, признается дозволенным2.
Сказанное приобретает значение при разрешении конфликта публичных и частных интересов, который не может быть решен, исходя только из внешних, установленных законом, пределов реализации субъективных гражданских прав. Иными словами, этот конфликт не предусмотрен диспозициями объективных норм, не решен объективным правом. Подобная ситуация может сложиться и при коллизии гражданско-правовых и публично-правовых отношений.
Какой интерес должен получить приоритет, следовательно, судебную защиту в таких случаях? Существуют ли критерии, позволяющие разрешить такую коллизию?
Поскольку оценке подлежат действия лиц, связанные с осуществлением принадлежащего им права или законного интереса, то ответ на интересующий нас вопрос нужно искать в характере самого поведения лица по осуществлению субъективного права и реализации законных интересов. Поведение людей включает в себя две стороны: объективную, которая представляет собой само фактически совершаемое лицом действие (или бездействие); и субъективную, связанную с осознанием своего поведения.
1 Грибанов В.П. Указ. соч. С. 51
2 См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 198; Гражданско-правовая охрана интересов личности. М., 1964. С. 5 (автор главы -О.С. Иоффе).
75

Думается, что в случаях, когда объективные границы поведения, выходящего за пределы осуществления субъективных прав, законом не указаны, видимо, следует обратиться к признакам, относящимся к субъективной (психической) стороне действий субъекта права. Таковыми в гражданском праве являются признаки, определяющие разумность действий и добросовестность управомоченного лица.
Нормы п. 3 ст. 10 ГК РФ устанавливают презумпцию разумности действий и добросовестности субъектов гражданских правоотношений, но только для случаев, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно. Очевидно, что презюмируемая добросовестность и разумность в реальных действиях участников отношений может и отсутствовать.
Если суд установит, что в определенной ситуации лицо действовало с нарушением принципа добросовестности и разумности, тогда публичный интерес должен получить приоритет над частным интересом, пусть даже формально опосредованным субъективным гражданским правом. Во всех других случаях, пока судом не установлено иное, реализация частного интереса не может быть ограничена в пользу публичных интересов. Как видим, презумпция разумности и добросовестности действий участников гражданских отношений имеет значение при коллизии публичных и частных интересов. Чтобы правомерно ограничить осуществление лицом принадлежащего ему субъективного гражданского права, необходимо обосновать недобросовестность действий этого лица в конкретном правоотношении.
Некоторое представление о содержании категории добросовестности дает нам толкование нормы ст. 302 ГК РФ, предусматривающей, что добросовестным приобретателем является тот, кто возмездно приобрел имущество у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать. Стало быть, недобросовестным можно признать поведение лица, знающего о том или ином пороке реализуемого им субъективного права.
Важно, что разумность действий и добросовестность - категории оценочные. Поэтому их конкретное содержание должно устанавливаться судом с учетом всех объективных и субъективных обстоятельств по каждому отдельному спору. Из сказанного следует, что оценить наличие или отсутствие разумности действий и добросовестности участника конкретного гражданского правоотношения может только суд, рассмот-
76

рев предоставленные стороной доказательства недобросовестности действий другой стороны. Таким образом, более точно определить содержание принципа разумности действий и добросовестности, должна судебная практика. В этом нам видится повышение значения судебного решения и его роль в приближении позитивного права к реальным социальным интересам.
Значение категории добросовестности для разрешения коллизии частноправовых и публично-правовых отношений подтверждается судебной практикой. Так, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 13 апреля 2000 г. вынесла определение1, использующее категорию добросовестности для определения соотношения публичных прав с правами частными.
Гражданка Ж. приобрела импортный автомобиль, впоследствии конфискованный таможенными органами. Выяснилось, что данный автомобиль, ввезенный 5 июля 1994 г. на территорию России, не прошел таможенного оформления. Тем не менее 27 июля 1994 г. с использованием подложного таможенного удостоверения он был поставлен на учет в органах госавтоинспекции. В феврале 1998 г. Санкт-Петербургская таможня вынесла постановление, которым неустановленное лицо было признано совершившим нарушение таможенных правил, влекущее ответственность, предусмотренную ч. 1, 2 ст. 254 Таможенного кодекса РФ2. Автомобиль как непосредственный предмет правонарушения у гражданки Ж. был конфискован.
Ж. обратилась в суд с иском о признании ее добросовестным приобретателем и истребовании конфискованного имущества. Суд первой инстанции на основании п. 2 ст. 218 ГК РФ иск Ж. удовлетворил, отметив, что Ж. является добросовестным приобретателем. Кассационная инстанция отменила решение, указав, что таможенное оформление автомобиля не было завершено, поэтому автомобиль не мог быть объектом купли-продажи, а потому право собственности на него к истице перейти не могло.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в определении по данному делу указала, что поскольку в деле нет доказательств того, что в момент приобретения автомобиля истице было
1 Использован текст, содержащийся в базе документов «Консультант Плюс: Судебная практика».
2 Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. №31. Ст. 1224.
77

известно о незаконности его ввоза, то на основании ст. 302 ГК РФ истицу следует признать добросовестным приобретателем автомобиля.
Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ также отметила, что согласно ст. 304 ГК РФ собственник имеет право требовать устранения всяких нарушений его права.
Здесь отметим, что, сославшись на негаторное и виндикационное правомочия (ст. ст. 302, 304 ГК РФ), входящие в состав субъективного права собственности, суд недвусмысленно признал возникновение у гражданки Ж. права собственности на приобретенное имущество, ранее не вовлеченное в сферу гражданско-правовых отношений,
Обратим внимание на то, что суд констатирует уже возникшее к моменту судебного разбирательства право собственности. Последнее могло возникнуть только как следствие возникновения комплекса юридических фактов, имеющих две составляющие: 1) сделка приобретения гражданкой Ж. автомобиля от лица, не имевшего права на его отчуждение согласно публичноправовым нормам (ст. 131, 380 ТК РФ); 2) добросовестность Ж. при совершении вышеуказанной сделки. Получается, что при данных обстоятельствах, благодаря субъективному фактору добросовестности гражданки Ж., реализация частноправового отношения (частного интереса) получает приоритет перед публично-правовым отношением (публичным интересом), несмотря на то, что до приобретения истицей автомобиля он был объектом публично-правовых (таможенных) отношений, более того - являлся предметом правонарушения.
Рассматривая дело, суд применил также нормы публичного права -ч. 8 ст. 124 ТК РФ, согласно которой при незаконном перемещении товаров и транспортных средств через таможенную границу Российской Федерации солидарную ответственность за уплату таможенных платежей несут лица, незаконно перемещающие товары и транспортные средства; лица, участвующие в незаконном перемещении, если они знали или должны были знать о незаконности такого перемещения; а при ввозе - также лица, которые приобрели в собственность или во владение незаконно ввезенные товары и транспортные средства, если в момент приобретения они знали или должны были знать о незаконности ввоза.
Как отмечено в определении суда, в деле нет доказательств, что в момент приобретения автомобиля истице было известно о незаконности ее ввоза. Суд указал, что при таких обстоятельствах Ж. является доб-
78

росовестным приобретателем и не имеет отношения к нарушению таможенных правил, поэтому конфискация у нее автомобиля противоречит закону.
Постановлением Конституционного суда РФ от 14 мая 1999 г. № 8-П1, нормы Таможенного кодекса РФ о конфискации как санкции за таможенное правонарушение признаны соответствующими Конституции России. Думается, что противоречия здесь нет, ибо в своем постановлении КС РФ высказался о сути норм, содержащихся в ст. 131 ТК РФ (об ограничении распоряжения и пользования имуществом, таможенное оформление которого не завершено) и ст. 380 ТК РФ (об определении конкретных составов правонарушений, за которые может быть назначена конфискация), но не о ситуации, связанной с возможностью возникновения права собственности у добросовестного приобретателя имущества - частном случае последствия сделки по отчуждению имущества, таможенное оформление которого не завершено.
В.А. Рахмилович справедливо подчеркивает отмеченное различие. Признав статьи 131, 380 ТК РФ соответствующими Конституции, а нарушающие требования этих статей сделки незаконными и недействительными, Конституционный Суд РФ указал, что регулирование последствий таких сделок лежит за пределами обсуждаемых Конституционным судом норм и осуществляется на основе других законоположений, в частности норм Гражданского кодекса РФ2. Таким образом, возникновение права собственности у добросовестного приобретателя основано на нормах ст. 302, 304 ГК РФ.
Приведенное мнение полностью подтвердил и сам Конституционный Суд РФ Определением от 27 ноября 2001 г. № 202-О «Об официальном разъяснении Постановления КС РФ от 14 мая 1999 г. по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 131 и части первой статьи 380 ТК РФ»3. В нем указано, что положения ст. 131, 380 ТК РФ означают: товары и транспортные средства, ввезенные на
1 Использован текст, содержащийся в базе данных «Консультант Плюс: Судебная практика».
2 Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомо-ченным лицом добросовестному приобретателю (к вопросу о приобретении права от неуправомоченного лица) // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. М, 2000. С. 141.
3 Использован текст, содержащийся в базе данных «Консультант Плюс: Судебная практика».
79

территорию России с нарушением таможенных правил, предусматривающих возможность конфискации, не могут быть конфискованы у лиц, которые приобрели их в ходе оборота на территории РФ, если эти лица не могли каким-либо образом влиять на соблюдение требуемых при перемещении товаров и транспортных средств через таможенную границу таможенных формальностей, поскольку не были в тот период участниками каких-либо отношений, включая таможенные, по поводу данного имущества, при том что, приобретая его, они не знали и не должны были знать о незаконности ввоза.
Получается, что в ситуациях, связанных с возможностью конфискации имущества, явившегося предметом совершения таможенного правонарушения, имеется два варианта развития судьбы права собственности на имущество, таможенное оформление которого не завершено.
Первый вариант связан с фигурой недобросовестного лица, сознательно идущего на нарушение таможенного законодательства. К примеру, лицо приобрело за рубежом какое-либо имущество (соответственно, стало его собственником), но, ввезя его на территорию России, сознательно укрыло это имущество от таможенного оформления. Поскольку лицо сознательно (виновно) нарушает таможенные нормы, оно теряет возможность пользоваться средствами частноправовой защиты (например, ст. 304 ГК РФ) от действий публично-правовых органов. В данной ситуации собственник должен нести публично-правовую ответственность за нарушение норм таможенного права, а имущество, явившееся предметом совершения правонарушения, может быть конфисковано уполномоченными органами. Отсутствие добросовестности в поведении такого собственника дает приоритет реализации публично-правовых отношений, связанных с ответственностью за нарушение таможенного закона.
Второй вариант связан с фигурой добросовестного приобретателя имущества, таможенное оформление которого не завершено. Добросовестный приобретатель, став собственником, вправе требовать устранения нарушений своего права собственности, поскольку его поведение было добросовестным, что создало возможность применения частноправовых отношениям по защите собственности. Согласно ст. 304 ГК РФ конфискация имущества на основании норм публичного права становится невозможной, поскольку добросовестный приобретатель иму-
80

щества, не прошедшего таможенного оформления, не может нести пуб-личноправовой ответственности.
Необходимо подчеркнуть важность индивидуальности каждого случая, поскольку условием возникновения права собственности у добросовестного приобретателя является субъективный фактор - его поведение, которое надлежит исследовать. Поэтому дела такого рода должны рассматриваться в судебном порядке, и право собственности добросовестного приобретателя должно подтверждаться решением суда.
Существует еще один «вариант» развития событий, когда недобросовестный приобретатель, знающий, что имущество не прошло таможенного оформления, тем не менее умышленно приобретает его. Наряду с лицом, незаконно отчуждающим такое имущество, его недобросовестный приобретатель становится соучастником таможенного правонарушения и должен нести ответственность за нарушение норм таможенного законодательства, т.е. на него возлагается публичноправовая ответственность. Строго говоря, в приведенном случае никакого отчуждения и приобретения имущества не происходит, так как возникновение права собственности не может явиться последствием ничтожной сделки (ст. 168 ГК РФ). Поэтому конфискация имущества производится у недобросовестного собственника, пытавшегося произвести «отчуждение» имущества недобросовестному приобретателю.
Изложенные положения позволяют сделать общий вывод о том, что коллизии частноправовых и публично-правовых отношений могут разрешаться по следующей формуле. Реализация лицом частного интереса не может быть ущемлена в пользу публичного интереса, если лицо действует добросовестно, разумно (субъективно безупречно) и в пределах (границах), предоставленных ему гражданским правом юридических возможностей. Ограничение реализации частного интереса в пользу публичного интереса в конкретном правоотношении может быть произведено только по решению суда.
§ 2. Роль категории интереса в возникновении, динамике 5 и прекращении субъективного гражданского права
Интересы воздействуют на объективное право, предоставляющее субъектам права юридические средства для реализации интересов в конкретных правоотношениях. В связи с этим возникают вопросы: как

соотносятся категории «субъективное гражданское право» и «интерес»? Какова роль категории интереса в гражданском правоотношении?
Проблема соотношения субъективного гражданского права и интереса традиционно формулируется так: входит ли категория интереса в содержание субъективного права? Мнения цивилистов по этому вопросу разделились. Некоторые ученые считают, что интерес входит в содержание субъективного права и является его ведущим элементом1. Другие исследователи полагают, что интерес не может входить в содержание субъективного права, ибо представляет собой предпосылку и цель субъективного права2.
Для конструктивного разрешения поставленного вопроса нужно предпринять краткий экскурс в историю развития учения о субъективном праве.
В начале XIX века Фридрих Карл фон Савиньи сформулировал волевую теорию, согласно которой существо субъективного права составляет принадлежащая отдельному лицу власть (Macht), т.е. область, в которой господствует воля этого лица, причем с согласия его контрагента. Эта власть называется правом лица, что равнозначно его правомочию (Befugniss) или праву в субъективном смысле3. В работе «Обязательственное право» Савиньи определяет категорию обязательства как господство над чужим лицом, но не над всем лицом (иначе оно вело бы к уничтожению личности), а только над его одиночными действиями, которые могут быть представлены выделенными из свободы этого лица и подчиненными нашей воле4.
1 См., например: Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. М, 1996. С. 59; Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948. С. 36-39; Иоффе О.С. Советское гражданское право (курс лек-г ций). Т. I. Л., 1958. С. 73; Толстой Ю.К. К теории правоотношения. Л., 1959.. С. 43-46.
2 См., например: Братусь С.Н. О соотношении гражданской правоспособности и субъективных гражданских прав // Советское государство и право. 1949. № 8. С. 34; Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве. С. 55; Серебровский В.И. Вопросы авторского права. М., 1956. С. 95.
3 Savigny F.C. System des heutigen Romishen Rechts. I Bd., 1840, S. 7 (цит. по: Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 36). (
4 Савиньи Ф.К. Обязательственное право / Пер. с нем. В. Фукс и Н. Мандро. М., 1876. С. 5.
82

Бернгард Виндшейд, последователь учения Савиньи, сформулировал волевую теорию более кратко и емко. По его мнению, субъективное право (управомочие) есть установленная юридическим порядком дозволенность воли (Wollen-Durfen)1.
Необходимо отметить, что несмотря на то, что Савиньи является основателем научной и идеологической концепции исторической школы права (сформировавшейся в противовес концепции естественного права), вместе с тем, обосновывая теорию воли, он испытал определенное влияние господствовавших в то время философских взглядов об идеальном социальном устройстве, берущих свое начало в идеалах, исповедуемых философией естественного права.
Это положение обусловлено следующими обстоятельствами. Во-первых, в литературе отмечено, что концепция волевой теории исходит из философско-правовых взглядов, основанных на построениях немецкой классической философии, имеющих в виду метафизическую волю как выражение идеальной свободы. Этот факт известен как восприятие исторической школой протеста философов по поводу того, что юриспруденция ввергнута в область мелочных исследований и отклонилась от разработки широких обобщений. В итоге историческая школа права восприняла положение немецкой философии, по которому право составляет необходимое развитие начала свободной метафизической воли2.
Во-вторых, известно, что взгляды представителей немецкой классической философии (в частности, Канта и Гегеля) на право непосредственно основаны на естественно-правовых принципах эпохи Возрождения, трактующих волю в качестве свободы, признаваемой за каждым человеком как таковым в силу его естественной природы3.
Позже, с развитием позитивно-правовой теории, правоведение отошло от философских концепций, обосновывавших юридические положения. Поэтому абстрактная, с точки зрения философии, воля, положенная в основу субъективного права, стала пониматься юриспруденцией в более конкретном, юридико-техническом смысле.
Фактическое изменение содержания волевой теории немедленно привело к целому ряду логических противоречий. Поэтому концепция
1 Виндшейд Б. Учебник пандектного права. Т. I. Общая часть. СПб., 1874. С. 82.
2 См. подробнее: Шершеневич Г.Ф. Общая теория права, Т. 2. Вып. 2, 3, 4. С. 195; Муромцев С. Указ. соч. С. 23; Виндшейд Б. Указ. соч. С. 22-23.
3 Алексеев С.С. Философия права. М., 1997. С. 85-87. ,. дд
83

субъективного права, понимаемого как господство воли, столкнулась с суровой критикой.
Во-первых, если последовательно проводить теорию воли, то становится непонятно, в силу чего обладают правоспособностью малолетние и душевнобольные лица, у которых отсутствует воля как таковая. Немецкий правовед Тон отметил, что если субъективное право - это воля управомоченного лица, то как возможно существование субъективного права при отсутствии воли у волеспособного лица. Например, кредитор, не желающий принимать платеж от должника, все же остается обладателем субъективного права'.
Во-вторых, объективное право не в состоянии поставить никаких пределов желанию, т.е. воле, понимаемой в психологическом смысле. Желать можно беспредельно, нельзя только осуществлять свою волю в действиях2.
В-третьих, по смыслу теории воли, всякое действие лица в рамках субъективного права считается одобренным волей общества, содержание которой составляет норму права. Но разве могут быть одобренными обществом действия субъектов, соответствующие нормам права, но не соответствующие нормам нравственным3.
Много позже, в 1918 г., В. Н. Дурденевский отметил, что, считаясь с этими возражениями, новейшие исследователи вопроса о субъективном праве видят его сущность не в воле субъекта, а в возможности юридически значимого действия. Таким образом, Wollendurfen Виндшейда преобразовалось в Handelnkonnen Биндера4.
Ввиду отмеченных противоречий, в середине XIX в. против теории воли решительно выступил Рудольф фон Иеринг. Он заявил, что воля не есть цель и двигательная сила прав; понятие воли и власти не в состоянии дать практическое понимание прав. Право как продукт общественной жизни, образующийся вследствие борьбы между различными субъектами с целью установления человеческого общежития, существует не
1 Thon. Rechtsnorm und subjectives Recht. 1878. S. 220 (см.: Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. Вып. 2, 3, 4. С. 196).
2 Шершеневич. Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. Вып. 2, 3, 4. С. 195.
3 Михайловский И.В. Очерки философии права. Т. I. Томск, 1914. С. 440.
4 Binder. Das problem der juristischen Personlichkeit. Lpz., 1907. S. 38, 54 (см.: Дурденевский В.Н. Указ. соч. С. 81).
84

только для того, чтобы осуществлять идею абстрактной правовой воли, а для того, чтобы служить интересам и целям гражданского оборота1. • Тем самым Иеринг сформулировал теорию интереса, согласно которой субъективное право есть юридически защищенный интерес. По мнению Иеринга, понятие права образуют два момента. Во-первых, субстанциональный, в котором лежит его практическая цель, т.е. польза, выгода, прибыль, призванные обеспечиваться правом. Во-вторых, формальный, который является лишь средством достижения этой цели, т.е. защита права, иск. Первый есть зерно (Kern) права; второй - защищающая его скорлупа (Schale). Понятие права покоится на правовой обеспеченности пользования (auf der rechtlichen Sicherheit des Genusses), права - это юридически защищенные интересы (Rechte sind rechtlich geschutzte Interessen)2.
Концепция объективного и субъективного права Р. Иеринга произвела своеобразный переворот во взглядах на субъективное право. В отличие от позитивистской теории воли, теория интереса Иеринга вполне резонно поставила вопрос о соответствии схоластического права пандектистов реалиям складывающихся в жизни социальных отношений.
В работе «Борьба за право» Р. Иеринг справедливо указывает, что право - это не абстрактные определения права или умозаключения законодателя. Право образуется как результат борьбы субъектов общества за свои интересы. В этом его необходимый источник, форма установления и развития.
Считается, что приведенный тезис дает обоснование праву, защищающему более сильных в экономическом и фактическом плане субъектов. Но следует подчеркнуть, что данная мысль есть лишь следствие генеральной концепции Р. Иеринга. По его мнению, существование и эволюция права в реальной социальной жизни обусловлены тем, что правовые нормы должны соблюдаться всеми субъектами общества, в том числе государством. В случае нарушения правовых установлений каждый должен бороться за свои права. Благодаря этой повсеместной
1 Ihering R. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwick-lung, Teil III. 1865. S. 327 (см.: Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. Вып. 2, 3,4. С. 196).
2 Ihering R. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Ent-vicklung. Teil III. 1865. S. 316-317, 327 (см. Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 36-37).
85

борьбе за права поддерживается правовой режим в обществе. Получается, что все субъекты общества должны жить согласно правовым принципам1.
В отечественной цивилистике теорию интереса Р. Иеринга поддержали многие правоведы. В частности, Н.М. Коркунов указывает, что юридические нормы, разграничивая людские интересы, неизбежно ограничивают осуществление отдельных интересов, налагая на людей обязанности ради обеспечения воможности осуществления чужих интересов2.
Но и сама теория интереса встретила вполне обоснованные возражения. В отечественной юридической науке наиболее ярко и точно их сформулировал И.В. Михайловский, который отметил, что наши права и наши интересы - вещи разные: сплошь и рядом можно иметь огромный интерес в чем-либо и не иметь на это никакого права. Напротив, можно иметь какое-нибудь право, не только не приносящее обладателю никакой пользы, но даже нарушающее его интересы3. Действительно получается, что интерес - это далеко не всегда тот момент, который свидетельствует о наличии или отсутствии у лица субъективного права.
Наряду с теориями воли и интереса как сущности субъективного права в литературе иногда выделяется теория свободы. Так, Е.Н. Трубецкой, сторонник теории свободы, считает, что право в субъективном смысле есть та сфера внешней свободы, которая отводится отдельному лицу нормами права4. Однако нужно сказать, что принципиальных расхождений между сторонниками теории свободы и теории воли как сущности субъективного права не усматривается.
Обе концепции основаны на взглядах сторонников естественного права XVII-XVIII вв., которые понимали право как законодательное установление свободы воли индивида, устраняющее вторжение одной личности в естественно существующую свободу другой. Развивая этот тезис, И. Кант считал основным правовым началом, из которого логически вытекают все юридические нормы, веление каждому действовать
1 Иеринг Р.Ф. Борьба за право. Пер. с послед. (17-го) нем. изд. В.И. Лойко. СПб., 1912; Шершеневич Г.Ф. О чувстве законности: Публичная лекция, читанная 10 марта 1897 г. Казань, 1897.
2 Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 139.
3 Михайловский И.В. Указ. соч. С. 88-89.
4 Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб., 1999. С. 156. • '
86

так, чтобы его свобода совмещалась со свободой всех и каждого1. Н.М. Коркунов подчеркивает, что такое понимание права сослужило важную историческую службу, явившись ответом на чрезмерное стеснение личной свободы государственным вмешательством, освобождением от средневековых представлений о праве2.
Как отмечает А.В. Венедиктов, несмотря на то, что теория интереса в том виде, в каком сформулировал ее Иеринг, не была поддержана даже многими из его последователей, но «удар», нанесенный Иерин-гом теории воли, был так силен,' что в дальнейшем решительное преобладание получили так называемые комбинационные теории, объединяющие в понятии субъективного права оба элемента: интерес и волю3.
Наибольшую популярность приобрела комбинационная теория немецкого правоведа Еллинека, определившего субъективное право как признанную и защищенную правопорядком власть человеческой воли, направленную на какое-либо благо или интерес4.
Среди отечественных правоведов, например, И.В. Михайловский считал, что теории воли и интереса дополняют друг друга. Если сопоставить теорию внешней свободы как сущности субъективного права с теориями воли и интереса, то окажется, что обе последние могут быть примирены с первой: теория воли верна, поскольку осуществление субъективного права зависит от воли управомоченного, а теория интереса верна, поскольку субъективное право является средством для осуществления определенного интереса5.
С того времени многие исследователи, в том числе авторы трудов по общей теории права, безосновательно формулируют субъективное право на основе различных комбинационных теорий. Так, М.Н. Марченко считает, что субъективное право есть предоставляемая и охраняемая государством мера возможного (дозволенного) поведения лица по удовлетворению своих законных интересов, предусмотренных объективным правом6. В.И. Леушин и В.Д. Перевалов пишут, что субъективное право
1 Кант И. Сочинения: В 4 т. Т. I: Трактаты и статьи (1784-1796). М., 1994. С. 95.
2 Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 41-43.
3 Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. С. 37.
4 Jellinek G. System der subjectiven uffentliche Rechte. 2 Aufl. 1905. S. 44 (цит. по: Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 37).
5 Михайловский И.В. Указ. соч. С. 443.
6 Марченко М.Н. Теория государства и права: Учебник. М., 1996. С. 355. ,»к
87

<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ