<< Предыдущая

стр. 23
(из 27 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

никак не повредит. Скорее наоборот.

Здесь уместно остановиться на другом <порядке надзо-
ра>. Вот что пишет Ю. Феофанов относительно публика-
ций на правовые темы:

<Сам журналист, как выразитель общественного мне-
ния, по существу, и толкует закон и дает оценку практики
его применения. Он нередко выступает с критикой право-
вых норм, с материалами, где дается оценка судебным
решениям, действиям правоохранительных органов. И
при этом у журналиста один надзор-редакторский, ко-
торый зачастую не назовешь квалифицированным. Ведь и
автор статьи и редактор чаще всего не имеют юридичес-
кого образования, хотя через их руки и проходит острый,
а иногда н спорный правовой материал. Да и процессуаль-
ными нормами, точно зафиксированными, журналист в
своем творчестве не связан> (**1).

Это относится к журналистскому расследованию, к га-
зетной критике судебных приговоров и решений, действий
следственных органов. Никто не сомневается в пользе та-
кого расследования, такой критики, особенно с ростом
гласности. И в необходимости, того, чтобы все это было
безупречно добросовестным. Тут вопросы этики и мастерст-
ва. Но есть и юридическая проблема: а если журналист
неправ? Незаконные приговоры и решения судов можно
отменить, а тут как? Пойдем дальше-как следователю
или судье опротестовать публикацию? Нельзя же ставить
их в положение беззащитных. Что-то не встречаются в пе-
чати протесты судебно-следственных работников при по-
рочащих их публикациях. Конечно, их служебное положе-
ние деликатное, но и человеческое, да и профессиональное
достоинство тоже кое-что значит. Представляется, что глас-
ность предполагает свободу спора, а не только <игру в од-
ни ворота>. Эта свобода могла бы заключаться и в про-
тивоположных выступлениях разных газет и журналов. Но
такая ситуация встречается крайне редко. Необходимо,
наконец, нормативно регламентировать правомочия и ме-
тоды журналистского расследования, контроля и провер-
ки этого расследования редакцией (естественно, до публи-
кации). Нужно установить право на запросы, беседы, изу-
чение документов и многое другое. И корреспондирующие
им обязанности.

(**1) Журналист, 1980, №4, с. 35.

-117-

Реакция лиц, в отношении которых
в периодической печати
опубликован материал

Не говоря о критических выступлениях, не всякий чело-
век и не всегда хочет увидеть свой портрет в печати, пусть
написанный самыми радужными красками. Понятна и
боязнь искажения.

Каково, например, такое вроде бы доброжелательное,
а на самом деле унизительное описание потерпевшей от
действий мужа-хулигана, где потерпевшая с полным ука-
занием ее фамилии, имени изображена как какое-то заби-
тое, совершенно беспомощное и вечно дрожащее от стра-
ха существо.

Или <положительное> описание, где герой опять-таки
с полным указанием фамилии и имени описывается как
<теперь> уважаемый человек, ударник коммунистического
труда, который в прошлом выпивал, нарушал дисциплину,
хулиганил, но коллектив помог ему выйти на правильную
дорогу.

В отличие от художественной литературы с вымышлен-
ными героями или специальной литературы с общенауч-
ными или общепроизводственными вопросами речь идет
о живых, реально существующих людях, о их действитель-
ных, а не придуманных поступках. Такая огласка подлин-
ных имен и дел, будучи неудачной, равносильна пригово-
ру в последней инстанции без предварительного предъяв-
ления обвинения, осуществления права на защиту и права
обжалования. При этом огласка даже <вполне положитель-
ная>, но все же искаженная, может нанести непоправи-
мый вред и <герою>, и печати в целом.

Не всякая публикация требует согласия лица, которого
она касается. В журналистике встречается так называе-
мый безадресный материал, где с целью обобщения не
указываются конкретные лица: в очерках на темы морали
в интересах описываемых лиц не указываются их подлин-
ные имена, их изменяют, указывают первую букву фами-
лии и т. п. И хотя при этом сам описываемый и близкие
ему люди могут догадываться, о ком и о чем идет речь,
формально это лицо в печати не фигурирует и потому юри-
дически оформленного согласия или несогласия на пуб-
ликацию от него не требуется.

Отсюда правовой вопрос: как подобные <изображения>
конкретных людей не допускать? Ответ напрашивается
один. Любая корреспонденция может быть напечатана не

-118-

иначе, как с согласия описываемого. Форма согласия мо-
жет быть разная, лучше всего визирование рукописи
статьи. Тогда подобных указанному выше нареканий не
будет. На это нужен, естественно, нормативный акт. Про-
ведем аналогию с уже имеющимся.

Точность фактов зависит от добросовестности журна-
листа. Это ясно. Но ведь и источники могут быть неточ-
ными. Как быть?. Не всегда можно винить авторов в раз-
нобое информации разных газет. Софья Дубинская спра-
ведливо отметила: <Почти каждый день редакционная
.почта приносит письма-отклики, из которых без преуве-
личения можно составить энциклопедию наших с вами
ошибок. А. Рябоконь из Краматорска, сравнивая две пуб-
ликации в центральных газетах, интересуется: как в дейст-
вительности зовут героиню фильма-призера XXI Всесоюз-
ного кинофестиваля-Ася Клячина или Ася Клячкина?
Читательница И. Макарова утверждает: журналисты <Со-
ветской России>, <Труда> и <Правды>, готовившие замет-
ки о ливне-феномене в Воронеже, с арифметикой не в ладу.
Пять, девять или больше часов шел дождь? Сколько мил-
лиметров осадков выпало-100, 140 или 200? Киевлянин
В. Мартынюк пытался выяснить, какая из двух газет -
<Правда Украины> или <Радяньска Украина>-опублико-
вала достоверную информацию о найденной в селе под
Черкассами скрипке итальянского мастера Амати. Нап-
расно старался: идет перестройка, сказали ему в редак-
ции <Радянськой Украины>, в городе проблема с сахаром,
а вы <копаете фактики>.

Что бы там ни говорили в редакции, совершенно оче-
видно: допущена ошибка. Как получилось?> (*1). Да по-разно-
му могло получиться. Ошибки-то незначительные, но для
авторитета всей нашей прессы это весьма и весьма пока-
зательно. Вопрос, как сделать так, чтобы не случалось?
Думается, что следовало бы в нормативном порядке
установить следующее правило.

Если материал берется путем интервью, то ясно, что
нужна виза интвервьюируемого. Но если даются сведения
о тех или иных событиях (ураган, находка, фестиваль и
пр.), то журналисту необходимо получить от надлежаще-
го должностного лица письменное подтверждение. Не
сказанное мимоходом и перенесенное на страницы перио-
дики, а документальное. Это труднее, конечно, да и доль-

(**1) Журналист, 1988, №9, с. 58.

-119-

те, но вернее, ответственнее. И для журналиста, и для
источника сведений, и для печати в целом.

Точно также публикация, т. е. передача для всеобщего
сведения или, по тексту ст. 476 ГК РСФСР, <сообщение
неопределенному кругу лиц> фотографического изображе-
ния лица, допустимо только с его согласия, как бы техни-
чески это изображение ни было получено.

Форма этого согласия могла бы быть. аналогичной фор-
ме удостоверения фотопроизведения как объекта авторс-
кого права, предусмотренной ст. 475 ГК РСФСР, а имен-
но в виде подписи изображенного лица на экземпляре фо-
тоснимка.

В равной мере эти нормы относятся и к записи беседы
на магнитофон. Механическая фиксация разговора по сво-
ему правовому положению может быть приравнена к ме-
ханической фиксации изображения, т. е. к фото- и кино-
пленке.

Особой формой публикации является запись беседы
корреспондента с определенным лицом. Такая запись от-
личается от' интервью с его описанными выше признака-
ми соавторства тем, что вместо чередующихся вопросов и
ответов в ней излагается текст, целиком составленный
журналистом. Содержание беседы - лишь материал для
этого изложения. Авторство журналиста здесь единолич-
ное, так как лицо, с которым он беседовал, дало инфор-
мацию, а не внесло творческий вклад. Если это лицо зна-
ет, что беседует с корреспондентом и что их беседа пред-
назначена к публикации, то сам факт участия в такой бе-
седе означает согласие на публикацию. Но такое согласие
еще не означает согласия с текстом записи беседы. Ведь
нс исключается со стороны корреспондента интерпрета-
ция, которая может вызвать возражение. Поэтому пред-
ставляется, что окончательная редакция записи беседы
должна быть удостоверена его подписью.

Существенное значение имеет компетентность -автора.
Советская пресса активно вторгается в важнейшие про-
цессы как общественно-политической, так и производст-
венной, научной, культурной жизни народа. В связи с этим
читатели предъявляют все больше требовательности к
компетентности печатных публикаций. Люди ждут от жур-
налиста глубокого знания дела, ведется ли речь о механи-
зации животноводческих ферм, работе атомного реактора
или о новых формах организации школьного урока.

Действительно, простое умение грамотно изложить
увиденное и услышанное в наш высокообразованный век

-120-

перестает быть специальностью. Разделение труда все бо-
лее способствует узкой специализации. От журналиста
требуется доскональное знание того, о чем он пишет. Од-
ного академика спросили, что, по его мнению, необходимо
журналисту, чтобы писать о науке. Он сказал: <По мень-
шей мере он должен быть интересным собеседником для
ученого...>'. По меньшей мере... Но так ведь не только с
<научными> журналистами. Театральный, спортивный,
сельскохозяйственный -каждый должен быть надлежа-
те компетентным. Иначе нельзя.

Но это совсем не означает приравнивание журналистс-
кой работы к определенной отраслевой специализации
Это было бы просто опасно, т. к. привело бы к ограничен-
ности узкопрофессионального подхода к явлениям и фак-
там действительности. Но, с другой стороны, такая же
опасность и в общих рассуждениях без привязки к узко-
специальным вопросам. Как быть?

Журналист должен или самостоятельно изучить фак-
тическую сторону в пределах, в которых предполагается
ее описать, или же привлечь для совместной работы спе-
циалистов в соответствующей области. Оба метода тре-
буют юридической регламентации,

В первом случае, когда журналист самостоятельно
вторгается в узко специальную сферу, следовало бы ввес-
ти порядок обязательного визирования материала до его
опубликования специалистом в соответствующей отрасли
знаний. Для такого визирования целесообразно устано-
вить систему компетентных оплачиваемых консультаций.
Это гарантировало бы авторов и редакции от будущих
претензий в некомпетентности.

Во втором случае имело бы место узаконенное соавтор-
ство с указанием имен как специалиста (с его ученым зва-
нием, степенью, должностью), так и журналиста-профес-
сионала. Опять-таки претензии ' подобного рода исключа-
лись бы.

Иногда при сборе информации журналисту приходится
сталкиваться с оговоркой, что те или иные сведения "не
для печати". Тот, кто их дал, понимает, что передал све-
дения именно журналисту, представителю органа печати,
выполняющему редакционное задание. Значит, они могут
быть опубликованы. Но просит этого не делать. Каково
же значение такой просьбы?
В. А. Аграновский считает: <В принципе решать "для пе-

(**1) Панкин Б. Газеты и газетчики. М., 1973, с. 15.

-121-

чати" или "не для печати" должен не собеседник, а журна-
лист. Мы не заставляем людей говорить, и, уж коли они
открыли рот, тем самым лишили себя права требовать от
журналиста молчания> (*1).

Такая крайняя, что ли, позиция имеет нюансы и уж ни-
как не абсолютна. Ее интересно разбирает В. М. Теплюк.

Допустим, речь идет о критическом материале. Собе-
седник журналиста понимает, что журналист получит све-
дения и из другого источника. Тогда, заручившись согла-

<< Предыдущая

стр. 23
(из 27 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>