<< Предыдущая

стр. 23
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Но прежде всего, как отмечено выше, не имуществен-
ная ответственность предопределяет наличие имуществен-
ной обособленности, а, наоборот, такая обособленность яв-
ляется предпосылкой установления имущественной
ответственности. Разумеется, в силу специфического по-
ложения производственной единицы как подразделения
объединения, выступающего во внешних отношениях
преимущественно от имени последнего, формы ее имуще-
ственной ответственности не тождественны формам от-
ветственности самого объединения. В соответствии с
установленной законодателем структурой имущественных
отношений в производственном объединении (пп. 9 и 12
Положения о производственном объединении), ответст-
венность производственной единицы ограничивается
рамками объединения и лишь опосредованно - через
механизм переложения убытков, понесенных объедине-
нием по вине данной единицы, отражает результаты внеш-
ней деятельности. Но от этого она не перестает быть иму-
щественной ответственностью, понимаемой не ограничи-
тельно (как ответственность юридического лица в
товарном обороте), а как отрицательное воздействие на
имущественную сферу любого звена экономики в связи с
плохими результатами его производственно-хозяйственной
деятельности или допущенными в процессе этой деятель-
ности нарушениями (*35). В силу используемого законода-
телем метода определения правового положения произ-
водственных единиц и регулирования складывающихся
внутри объединения отношений (не в общенормативном
порядке, а преимущественно на базе локальных норм,
издаваемых самим объединением (*36)), формы ответствен-

(**34) В. А. Рахмилович. Правовое положение производственных еди-
ниц объединения.- <Советское государство и право>, 1975, .№ 2,
стр. 85-87.

(**35) Хозяйственное право. М., 1970, стр. 153.

(**36) См. п. 12 Положения о производственном объединении.
В. А. Рахмилович, как можно судить из его высказываний (см.
В. А. Рахмилович. Указ. соч., стр. 90), не признает за локаль-
ныи регулированием нормативные качества. Но такая позиция
находится в противоречии как с многолетней практикой норма-
тивного регулирования отношений социалистического хозяйство-
вания, широко использующей локальные нормы права (прак-
тикой, получившей новый стимул в условиях хозяйственной ре-
формы), так и с выводами правовой науки, успешно разраба-
тывающей учение о локальном нормотворчестве (см., например:
<Правоведение>, 1971, № 5, стр. 41-48).

-123-

ности производственных единиц еще не устоялись. Но из
этого может следовать лишь вывод о необходимости их
выработки на базе законодательно закрепленного имуще-
ственного обособления производственных единиц, а не об
отсутствии самого обособления (*37).

(**37) В. А. Рахмилович отрицает не.только теоретическую обоснован-
ность признания за производственными единицами права опе-
ративного управления, но и факт законодательного закрепле-
ния такой обособленности, ссылаясь на отсутствие юридических
гарантий, обеспечивающих стабильность имущественной базы
производственных единиц (В. А. Рахмилович. Указ. соч., стр. 92).
Этот довод будет рассмотрен в дальнейшем. Здесь же следует
лишь отметить, что в Положении об объединении содержится
ряд норм, весьма определенно и недвусмысленно предусмат-
ривающих закрепление за производственными единицами от-
дельных видов имущества (п. II, 40, 41, 51 и др.).

-123-
Помимо доводов, призванных опровергнуть хозяйст-
венно-правовую концепцию права оперативного управле-
ния с позиций сущностного анализа этого института, по-
явилась и критика иного порядка, основанная на доводах
формально-логического характера. Попытка такой крити-
ки предпринята О. С. Иоффе. В основном она направлена
против конструкции нрава внутрихозяйственного опера-
тивного управления.

Слабость указанной конструкции автор усматривает по
крайней мере в двух моментах. Во-первых, как он пола-
гает, она не объясняет, каким образом во внутрихозяйст-
венных отношениях, являющихся всегда относительными
правоотношениями, проявляется абсолютное действие пра-
вомочий владения, пользования и распоряжения, предпо-
лагающее установление не просто внешних, но и необо-
зримых в своей численности правоотношений. Во-вторых,
она не дает удовлетворительного ответа на вопрос, каким
образом, с одной стороны, в праве внутрихозяйственного
оперативного управления, рассматриваемого, согласно ука-
занной конструкции, в качестве разновидности оператив-
ного управления как родовой категории, проявляется спо-
собность быть способом реализации права собственности
(способность, являющаяся, по мнению О. С. Иоффе, су-
щественным качеством права оперативного управления и
потому долженствующая проявляться в любых его разно-
видностях), а с другой - обнаруживаются признаки, не

-123-

свойственные родовому понятию права оперативного уп-
равления (производность от права оперативного управле-
ния предприятий и способ его осуществления). Тем са-
мым, по мнению О. С. Иоффе, конструкция внутрихозяй-
ственного права оперативного управления не выдерживает
испытания на понятийно-системную определенность(*38).

Если выразить оба поставленных вопроса в более обоб-
щенной форме, то по существу они сводятся к проблеме
соотношения рода и вида как общего и отдельного.

Но первый вопрос неправомерен уже самой его по-
становкой: ведь для того, чтобы ставить его в такой пло-
скости, нужно сначала доказать, что внутренние звенья
хозорганов могут быть носителями только относительных
прав. Автор исходит из такого предположения как из ак-
сиомного, принимаемого в качестве постулата. Но если
постулаты, с одной стороны, удобны тем, что не требуют
доказывания, то, с другой, они таят в себе угрозу при-
нятия ошибочных посылок в качестве исходных для тео-
ретических построений. Думается, что это произошло и в
данном случае. Отрицание за внутренними звеньями хоз-
органов возможности быть носителями абсолютных прав-
явная дань стремлению применять ко всем правовым яв-
лениям цивилистические мерки и возводить гражданско-
правовые категории в ранг общетеоретических.

В самом деле, в чем отличие относительных прав от
абсолютных? Не вдаваясь в детальное рассмотрение во-
проса, что далеко выходит за пределы темы настоящей
главы, следует лишь отметить, что в исследованиях, посвя-
щенных проблеме относительных и абсолютных прав, раз-
личие между ними выводится из характера действия дан-
ного конкретного права, из характера связи управомочен-
ного субъекта с другими лицами. В относительных право-
отношениях управомоченному лицу противостоит опреде-
ленное обязанное лицо, долженствующее, как правило,
совершить конкретные действия в пользу управомоченного
(в этом аспекте говорят о <внутреннем> действии относи-
тельного права, о прямой связи между <первым>--управо-
моченным и <вторым>-непосредственно обязанным).
В противовес этому абсолютное право противопоставляет

(**38) О. С. Иоффе. Логические пределы понятий юридического лица,
оперативного управления, хозяйственного обязательства.- <Пра-
воведение>, 1972, № 6, стр. 108-110.

-124-

ся любому другому лицу, неопределенному кругу <третьих>
(или <прочих>) лиц, непосредственно обязанных воздер-
живаться от действий, которые способны воспрепятство-
вать осуществлению абсолютного права его носителей(*39).
В этом смысле говорят о <внешнем> действии абсолютного
права, о необозримом, неопределенном по своей численно-
сти круге <прочих> лиц, противостоящих управомоченно-
му.

Такой же терминологией пользуется в своей критике
и О. С. Иоффе, утверждая, что <будучи внутренними
звеньями предприятия, цех или другое его подразделение
не способны к обладанию абсолютными правами, предпо-
лагающими установление не просто внешних, но и необо-
зримых в своей численности отношений такого рода> (*40).
Но что понимать под <внешними> и <необозримыми> отно-
шениями? Очевидно, с точки зрения О. С. Иоффе, граж-
данско-правовые. Иначе теряет всякий смысл предприня-
тая им попытка противопоставить структурные подразде-
ления предприятий как участников только внутренних
правоотношений носителям абсолютных прав как субъек-
там внешних отношений.

Сомнения в цивилистической трактовке <внешних>
связей со всеми <прочими лицами> полностью отпадают в
свете их характеристики, данной В. К. Райхером. Согласно
его образному определению, <все прочие> - это <безликая
масса гражданского оборота> (*41). Но если применительно к
гражданско-правовым отношениям, которые были предме-
том анализа В. К. Райхера, такая характеристика абсо-
лютного права возражений не вызывает, то она никак не
приемлема для раскрытия сущности этого права как меж-
отраслевой категории. А то, что относительные и абсо-
лютные права являются прежде всего категориями общей
теории права (хотя в литературе по теории права они так

(**39) См., например: В. К. Райхер. Абсолютные и относительные пра-
ва. Известия экономического факультета Ленинградского поли-
технического института, вып. 1 (XXV). Л., 1928, стр. 273-306; .
А. Г. Певзнер. Понятие и виды субъективных гражданских
прав.- <Вопросы гражданского права>. Ученые записки ВЮЗИ,
вып. X. М., 1960, стр. 37-46; Е. А. Флейшиц. <Абсолютная> при-
рода права собственности. Проблемы гражданского и админи-
стративного права. Л., 1962, стр. 222-226; Р. О. Халфина. Общее
учение о правоотношении. М., 1974, стр. 245-246.
(**40) О. С. Иоффе. Указ. соч., стр. 108.
(**41) В. К. Райхер. Указ. соч., стр. 284.

-125-

обычно не называются (*42)), вряд ли может вызвать у кого-
либо сомнения. Но коль скоро это так, то и определение
этих понятий должно быть общим и охватывать все одно-
порядковые явления безотносительно к их отраслевой при-
надлежности, ибо наука теории права призвана <форму-
лировать правила и принципы, имеющие общее значение
для всех отраслей права и не ограниченные в своем
действии только какой-либо отдельной юридической дис-
циплиной> (*43).

Такое определение в самом обобщающем виде и дано в
формуле о прямом и непосредственном характере дейст-
вия абсолютных прав по отношению к третьим лицам, об
отсутствии <второго> непоcредственно обязанного лица,
и которым управомоченный был бы связан обязательст-
венным отношением (*44). Наполнение же этого обобщающего
определения конкретным содержанием и выявление круга
<третьих> лиц и <внешних> связей применительно к тем
или иным группам общественных отношений - это уже
дело отраслевых наук, предметом изучения которых дан-
ные отношения являются. И здесь нельзя не возразить
против распространенной формулы, согласно которой аб-
солютному праву противостоит обязанность <всех и каж-
дого>, <всех членов общества> воздерживаться от наруше-
ния этого права (*45). Очевидно, требование о таком воздер-
жании может быть адресовано лишь тому, кто потен-
циально способен нарушить данное субъективное право,
кто соприкасается с носителем этого права в качестве субъ-

(**42) В учебниках и специальных исследованиях по теории права де-
ление правоотношений в рассматриваемом здесь аспекте обыч-
но проводится по кругу обязанных субъектов (правоотношения
с определенным или неопределенным составом обязанных лиц -
см., например: Основы теории государства и права. М., 1960,
стр. 361; О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский. Вопросы теории
права. М., 1961, стр. 212) либо по характеру обязанностей (пра-
воотношения активного типа, в которых содержанием обязан-
ности является совершение определенных положительных дей-
ствий, и правоотношения, пассивного типа, в которых обязан-
ность выражается в воздержании от определенных действий -
см., например: Основы теории государства и права. М., 1969,
стр. 317; С. С. Алексеев. Механизм правового регулирования в
социалистическом государстве. М., 1970, стр. 132-136).
(**43) О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский. Указ. соч., стр. 210.
(**44) В. К. Райхер. Указ. соч., стр. 297.
(**45) А. Г. Певзнер. Указ. соч., стр. 37-40; О. С. Иоффе, М. Д. Шар-
городский. Указ. соч., стр. 213.

-126-

екта (реального или потенциального) тех правоотношений,
которые возникают (могут возникнуть) на базе осущест-
вления данного права. Столь же очевидно, что таким субъ-
ектом может быть в каждом конкретном случае не любой
и каждый, не <все члены общества>, а лишь те лица (граж-
дане и их коллективы), которые обладают правосубъект-
ностью в данной области общественных отношений. И, на-
конец, не менее очевидно, что наличие правосубъектности
в одной области общественных отношений еще не означает
ее наличия в других областях.

Применительно к коллективным субъектам права эту
мысль хорошо выразил О. С. Иоффе) указав, что <если
перед нами организация трудящихся, образование которой
дозволено советскими законами, она должна быть приз-
нана субъектом советского права. Такой субъект не может
быть, естественно, участником всех, без исключения, со-
циалистических правоотношений, так как он образуется
для достижения строго определенных целей, характером
которых и определяется круг доступных для него право-

<< Предыдущая

стр. 23
(из 41 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>