стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

"ИНОСТРАННОЕ ПРАВО В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ"
(Ю.А. Тимохов)
(Волтерс Клувер, 2004)

Оглавление
КОММЕНТАРИЙ
Предисловие
Глава I. ПРИМЕНЕНИЕ СУДАМИ ИНОСТРАННОГО ПРАВА
1. Российское законодательство об иностранном праве
2. Применение иностранного права в случае, предусмотренном международным договором
3. Применение иностранного права в случаях, предусмотренных коллизионными нормами
Коллизионные нормы, применимые к личному статуту
Коллизионные нормы, применимые к договору
Коллизионные нормы, применимые к односторонним сделкам о выдаче доверенности
Иные случаи применения иностранного права
4. Уклонение от применения иностранного права или отказ в его применении
Глава II. КВАЛИФИКАЦИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА
1. Иностранное право: "факт" или "право"
2. Иные критерии подходов к иностранному праву
Глава III. УСТАНОВЛЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА
1. Обязанность установления содержания иностранного права
2. Способы установления содержания иностранного права
Запрос в Министерство юстиции Российской Федерации
Обращение в Министерство иностранных дел Российской Федерации
Обращение в научные учреждения
Обращение в Торгово-промышленную палату Российской Федерации
Обращение к органам иностранных государств
Использование текстов иностранных законов и судебных решений
Привлечение экспертов
3. Последствия неустановления содержания иностранного права
4. Иностранное право и вышестоящие суды
5. Международное сотрудничество в вопросах установления содержания иностранного права
Глава IV. ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАРСТВ
Заключение
ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ

ИНОСТРАННОЕ ПРАВО В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

Ю.А. ТИМОХОВ

Юрий Алексеевич Тимохов - кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института государства и права РАН. Имеет значительный опыт практической работы в области внешнеэкономического сотрудничества, а также опыт научной работы. Автор многих научных публикаций, в том числе по рассматриваемой проблеме. Судья Третейского суда при ОАО "Газпром". Арбитр Арбитража при Московской торгово-промышленной палате. Адвокат. Старший партнер юридической фирмы "Юст".

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящее время вследствие расширения международного торгово-экономического, научно-технического и культурного сотрудничества значительно возросло число споров с участием иностранных лиц, рассматриваемых судами общей юрисдикции, арбитражными и третейскими судами. Эти споры возникают в связи с исполнением внешнеэкономических контрактов, осуществлением инвестиций на территории России, обжалованием деятельности органов хозяйственных обществ, защитой интеллектуальной собственности, реализацией трудовых договоров и т.д. Соответствующая судебная практика все более широко освещается на страницах юридических изданий. В "Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации" такого рода дела публикуются под специальной рубрикой "О спорах с участием иностранных лиц".
Тенденция к увеличению споров подобного рода, отражающая возросшую всеобщую потребность в судебной защите, кроме того, является в определенной мере плодом судебной реформы, в рамках которой осуществляется ее модернизация и одна из целей которой состоит в обеспечении доступности правосудия <*>.
--------------------------------
<*> Правовая реформа - "экватор" позади // Коллегия. 2000. N 6. С. 8 - 11; Яковлев В.Ф. О новом Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 8. Специальное приложение. С. 171 - 174.

Названная тенденция не могла не повлечь за собой случаев применения иностранного права в судебной практике, особенно в сфере предпринимательской деятельности, причем не только в плане сравнительного правоведения. Например, практически в каждом деле, в котором участвует иностранная фирма, возникает необходимость установить статус такого лица и полномочия его представителей, что возможно сделать, как правило, исходя из норм соответствующего иностранного права. В российской юридической литературе появились исследования, посвященные проблемам установления содержания и применения иностранного права <*>.
--------------------------------
<*> См., например: Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. М., 2000.

Активизация использования иностранного права характерна не только для России, но и для многих других стран. Английский исследователь Ричард Фентиман призывает "перекроить карту международного частного права", чтобы среди прочего подчеркнуть значение иностранного права в судебной практике в настоящее время.
Анализируя роль иностранного права в современной практике английских судов, Р. Фентиман признает, что существует несколько факторов, уменьшающих значение процесса выбора права и, как следствие, значение иностранного права. К их числу относятся: тенденция к унификации национальных правовых систем; стремление сторон к урегулированию спора мирным путем в целях избежания затрат, связанных с применением иностранного права; возможность отказа суда от юрисдикции в отношении споров с участием иностранного элемента со ссылкой на доктрину forum non conveniens, которая позволяет суду отказаться от производства по делу на том основании, что суд иного государства является в большей мере компетентным в рассмотрении конкретного спора; стремление английских судов к применению "домашнего", т.е. английского, права. Однако автор, несмотря на указанные факторы, приходит к выводу, что сама возможность применения иностранного права оказывает влияние на международный гражданский процесс <*>.
--------------------------------
<*> Fentiman R. Foreign Law in English Courts. Oxford, 1998. P. 10, 24, 29.

Думается, те же факторы в определенной мере свойственны и российской судебной практике. Для нее также справедлив вывод о том, что сама возможность применения иностранного права оказывает влияние на участников судебных процессов и на сам суд.
В США также отмечается возрастание случаев использования иностранного права в судах. Американские исследователи связывают это прежде всего с интернационализацией гражданского и уголовного процесса, которая, в свою очередь, является следствием роста трансграничной торговли и инвестиций, а также новых возможностей в преодолении больших расстояний и в области связи <*>.
--------------------------------
<*> Clark D.S. The Use of Comparative Law by American Courts. In: The Use of Comparative Law by Courts. Hague; London; Boston, 1999. P. 297.

Международному частному праву, направленному на регулирование частноправовых отношений с иностранным элементом, свойственны два способа воздействия на участников таких правоотношений: материально-правовой и коллизионный, - обеспечивающие преодоление коллизионной проблемы, т.е. решение вопроса о том, праву какой страны следует подчинить конкретное правоотношение.
При использовании материально-правового метода коллизионный вопрос устраняется с помощью специальных материально-правовых норм, непосредственно регулирующих поведение участников частноправовых отношений с иностранным элементом и определяющих их права и обязанности. Такие нормы содержатся во внутреннем законодательстве, международных договорах и обычаях.
Что касается коллизионного метода регулирования, то его отличительным признаком является использование коллизионной нормы, т.е. нормы, которая определяет, право какого государства должно быть применено к соответствующему правоотношению. Иными словами, коллизионная норма является отсылочной. Ей можно руководствоваться только вместе с материально-правовой нормой, к которой она отсылает.
Как отмечается в юридической литературе, процесс применения коллизионных норм включает две стадии. На первой устанавливается, используется ли в данном случае коллизионная норма, если используется, то какая именно, к праву какой страны она отсылает. На второй стадии применяется право, к которому отсылает коллизионная норма. Именно тогда и может возникнуть проблема установления содержания иностранного права <*>.
--------------------------------
<*> Международное частное право. Современные проблемы. М., 1994. С. 450.

Нормы, определяющие порядок установления содержания иностранного права, относятся к национальному процессуальному праву. Нормы национального процессуального права, регламентирующие разрешение споров с участием иностранного элемента, образуют специальную совокупность норм, которую в науке международного частного права принято называть международным гражданским процессом. В отечественной правовой науке международный гражданский процесс рассматривается как часть международного частного права <*>.
--------------------------------
<*> Звеков В.П. Международное частное право. Курс лекций. М., 1999. С 32; Светланов А.Г. Международный гражданский процесс. Современные тенденции. М., 2002. С. 7.

Очевидно, что правильное и эффективное определение содержания иностранного права оказывается в конечном счете важнейшим условием применения коллизионных норм. Само использование коллизионного метода регулирования обусловлено наличием процессуальных норм, которые могли бы служить предпосылками для такого определения. Не будет преувеличением утверждение о том, что на этапе установления содержания иностранного права наступает момент истины, когда подвергается испытанию на практическую пригодность коллизионный метод регулирования.
В связи с этим уместно привести замечание австралийских правоведов: "Доказывание иностранного права часто рассматривается как незначительный процессуальный вопрос. Фактически же его важность трудно переоценить. Цель коллизионных норм и цель, которую в конечном счете преследует международное частное право, могут быть достигнуты, если применимое иностранное право должным образом доказано или иным образом установлено" <*>.
--------------------------------
<*> Цит. по: Fentiman R. Op. cit. P. 6.

В международной договорной практике имеет место процесс унификации материально-правовых и коллизионных норм. С учетом такой практики и в свете возрастания значения правильного и эффективного применения иностранного права для целей международного гражданского оборота некоторые исследователи ставят на повестку дня вопрос о гармонизации национальных подходов к установлению содержания иностранного права. Необходимость этого связана с тем, что в настоящее время различные способы решения этого вопроса, существующие в национальных правовых системах, не обеспечивают единообразия в применении права одного и того же государства в судах различных стран <*>.
--------------------------------
<*> Fentiman R. Op. cit. P. 13 - 14.

Среди юристов весьма распространено мнение о том, что сложности, вызванные практическим установлением содержания иностранного права, весьма значительны и связанный с этим процесс чрезвычайно трудоемкий, непредсказуемый и дорогой. Следствием этого является упрощенный подход к вопросам иностранного права, который приводит к игнорированию его специфики, а это дает основание предположить, что практическое применение в соответствующем национальном суде недостаточно эффективно.
В зарубежной судебной практике перспектива процесса с использованием иностранного права нередко побуждает стороны к отказу от спора или к мирному урегулированию спора, что вряд ли можно приветствовать, если принять во внимание истинные причины таких компромиссов.
В свете сложностей, связанных с установлением содержания иностранного права, ставится под сомнение даже практическая целесообразность существования процесса гармонизации международного частного права, да и самого коллизионного метода, а также успешного развития международного гражданского процесса. Некоторые авторы высказываются в пользу повсеместного применения lex fori и совершенствования национального права.
По этой причине одного лишь наличия в национальном процессуальном праве норм, которые могли бы служить предпосылками для правильного и эффективного выяснения содержания иностранного права, может оказаться недостаточным для этого и в конечном счете для преодоления коллизионной проблемы. Необходимы условия и предпосылки, которые позволили бы в порядке, определенном национальными процессуальными нормами, обеспечить в практическом плане возможность установления содержания иностранного права (фактический доступ к источникам иностранного права, осведомленность о правоприменительной практике и т.п.).
В российской судебной практике нередки случаи применения иностранного права. Причем оно используется не только для определения статуса иностранного лица, участвующего в деле, но и, например, для установления содержания прав и обязанностей контрагентов договора, подчиненного иностранному праву. В качестве источника информации об иностранном праве российские суды используют и иностранные законодательные акты, и заключения специалистов по законодательству соответствующей страны, и даже судебные прецеденты тех государств, которые принято относить к странам общего права (common law).
Вместе с тем при попытках установления содержания иностранного права российские суды зачастую практически лишены поддержки каких-либо государственных институтов. По этой причине они вынуждены в качестве информации об иностранном праве пользоваться недостоверными источниками, упрощенно толковать и применять его или вовсе уклоняться от его применения. Как правило, судам удается должным образом установить содержание иностранного права только в тех случаях, когда то или иное лицо, участвующее в деле, заинтересовано в этом и несет бремя доказывания его содержания.
Высказанное в юридической литературе мнение о том, что "возложение обязанности установления информации о применимом праве на стороны (п. 2 ст. 1191 ГК РФ, далее - ГК) нецелесообразно и противоречит ряду базовых правовых концепций и принципов", представляется как минимум не отвечающим потребностям существующей судебной практики <*>. Более того, можно полагать, что даже в случае возложения бремени доказывания содержания иностранного права на стороны суд не освобождается от обязанности предпринять собственные необходимые усилия в соответствующем направлении.
--------------------------------
<*> Толстых В.Л. Установление содержания иностранного права (проблемы применения статьи 1191 ГК) // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. N 5. С. 100 - 117. Спорным представляется вывод автора о том, что возложение бремени доказывания содержания иностранного права на стороны "противоречит ряду базовых правовых концепций и принципов". Думается, что во многом аргументы, которые он использует, основываются на достаточно спорной презумпции недобросовестности сторон и их юридических представителей (адвокатов) при пользовании своими процессуальными правами и при исполнении своих процессуальных обязанностей. К тому же следовало бы учесть, что адвокаты сторон связаны правилами профессиональной этики, авторитет которых в адвокатском сообществе весьма высок. Кроме того, не следовало бы недооценивать практические возможности сторон и их адвокатов в деле установления содержания иностранного права, которые, как доказывает судебная практика, зачастую не меньше, если не больше, чем те, которыми располагает суд.

Есть все основания прогнозировать, что существующая тенденция все более активного применения иностранного права в российской судебной практике сохранится. Поэтому вышеупомянутые процессы и проблемы нуждаются в скорейшем осмыслении и разрешении.
В связи с вышеизложенным задачей настоящего исследования является анализ действующего законодательства и существующей практики судов общей юрисдикции и арбитражных судов по вопросам установления содержания и применения иностранного права и выявление на этой основе факторов, которые способствуют либо, наоборот, препятствуют этому процессу.
В работе использованы примеры из судебной практики, опубликованной в периодических изданиях, в сети Интернет, в Справочно-правовой системе "КонсультантПлюс", а также из личной практики автора. При этом приводятся в основном примеры судебной практики по разрешению споров в сфере предпринимательской деятельности, что объясняется большим числом таких споров и источников информации о них в сравнении со спорами в иных сферах гражданского оборота.

Глава I. ПРИМЕНЕНИЕ СУДАМИ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Российское законодательство об иностранном праве

До введения в действие части третьей Гражданского кодекса РФ основополагающая норма по вопросу о применении иностранного права содержалась в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик (далее - Основы ГЗ). Статья 156 Основ ГЗ предписывала применение иностранного права в случаях, предусмотренных законом и международным договором. Аналогичные нормы содержались в п. 5 ст. 11 Арбитражного процессуального кодекса РФ 1995 г. и, кроме того, сохраняются в ныне действующем Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации (п. 5 ст. 11, далее - ГПК), а также в Основах законодательства Российской Федерации о нотариате (ст. 104).
Основы ГЗ включали также нормы о порядке установления содержания норм иностранного права (ст. 157), согласно которым суд должен основываться на их официальном толковании, практике применения и доктрине в соответствующем иностранном государстве. В целях определения содержания норм иностранного права суд, арбитражный суд, третейский суд или административный орган могли обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением к Министерству юстиции и иным компетентным органам или учреждениям внутри страны и за границей либо привлечь экспертов. Лица, участвующие в деле, могли представить документы, подтверждающие содержание соответствующих норм иностранного права. Если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые меры, не удавалось установить, следовало применять отечественное право. Аналогичные нормы содержались в п. 1 ст. 12 Арбитражного процессуального кодекса РФ 1995 г. (далее - АПК), а также сохраняются в Семейном кодексе РФ (ст. 166).
Вышеупомянутые нормы Основ ГЗ утратили силу с 1 марта 2002 г., т.е. со вступлением в силу части третьей ГК, в которой теперь содержатся основополагающие нормы о применении иностранного права.
В ГК отсутствует столь лаконичная норма, как норма ст. 156 Основ ГЗ. В то же время ГК сохранил принципиальный подход к иностранному праву, заключающийся в том, что его применение возможно в случаях, предусмотренных международным договором и законом. Необходимо, однако, отметить, что в этой части ГК имеется весьма существенное дополнение, согласно которому применение иностранного права возможно также на основе обычаев, признаваемых в Российской Федерации (п. 1 ст. 1186). Вместе с тем существующая правоприменительная практика пока не дает примеров применения иностранного права на основе обычаев.
В связи с этим следует заметить, что сходные нормы содержатся в п. 5 ст. 13 нового Арбитражного процессуального кодекса РФ (от 24 июля 2002 г. N 95-ФЗ), однако АПК, в отличие от ГК, не предусматривает возможности применения иностранного права на основе обычаев, признаваемых в Российской Федерации. Такое несоответствие может быть объяснено лишь упущением законодателя.
ГК устанавливает, что если невозможно определить право, подлежащее применению, то применяется не российское право, а право страны, с которой гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементом, наиболее тесно связано (п. 2 ст. 1186).
В самом ГК содержится значительное число двусторонних коллизионных норм, которые могут служить основой для применения норм иностранного права (ст. 1195, 1197, 1202, 1211 и др.).
В отношении международного коммерческого арбитража ГК устанавливает, что особенности определения права, подлежащего применению международным коммерческим арбитражем, устанавливаются Законом о международном коммерческом арбитраже. В соответствии с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" от 7 июля 1993 г. при отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он сочтет применимыми (п. 2 ст. 28). При этом если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые содержатся в российском законодательстве об арбитраже (третейском суде), то применяются правила международного договора (п. 5 ст. 1). В качестве примера международного договора, устанавливающего иные правила, можно указать Соглашение между Союзом Советских Социалистических Республик и Австрийской Республикой о содействии осуществлению и взаимной защите капиталовложений от 8 февраля 1990 г. По этому Соглашению споры между сторонами могут рассматриваться, в частности, коммерческим арбитражем ad hoc, который принимает решение на основе законодательства Договаривающейся стороны, на территории которой осуществлено капиталовложение.
Ряд новелл ГК затрагивают вопросы участия сторон в процессе установления содержания иностранного права. В отличие от Основ ГЗ участники дела вправе не только представлять документы, подтверждающие содержание соответствующих норм, но могут и иным образом содействовать суду в выяснении их содержания (ч. 2 п. 2 ст. 1191). Более того, по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны (ч. 3 п. 2 ст. 1191). Таким образом, роль лиц, участвующих в деле, в процессе установления содержания норм иностранного права повышена самым существенным образом.
Аналогичные изменения претерпели и нормы АПК, в котором почти буквально воспроизводятся положения вышеупомянутой ст. 1191 ГК, однако в ГК указанная статья озаглавлена как "Установление содержания иностранного права", а в АПК - "Применение норм иностранного права" (ст. 14).
В связи с этим целесообразно определить отраслевую принадлежность норм ст. 1191 ГК. В общей теории права нормы права делятся на материальные и процессуальные. Материальные нормы регулируют поведение сторон в соответствующих правоотношениях. Что касается процессуальных норм, то предметом их регламентации являются отношения, возникающие в процессе реализации норм материального права. Процессуальные нормы служат формой реализации и проявления норм материального права. Процессуальное и материальное право соотносятся как форма и содержание <*>. С изложенных позиций положения ст. 1191 ГК следовало бы отнести к гражданско-процессуальным нормам.
--------------------------------
<*> Общая теория государства и права. Академический курс: В 2 т. М., 1998. Т. 2. С. 233.

То обстоятельство, что нормы ст. 1191 ГК включены в отраслевой материально-правовой кодекс, не меняет их процессуального характера. Источниками гражданского процессуального права наряду с иными правовыми актами являются законы, регулирующие различные материальные правоотношения. В специальной юридической литературе по вопросам гражданского процесса ГК прямо называется в ряду таких законов. В качестве примеров норм ГК, являющихся по своей природе процессуальными, указываются, например, ст. 11, 12, 199, 152, 162, 203, 401 ГК <*>.
--------------------------------
<*> Гражданский процесс. Учебник. М., 1998. С. 16 - 17; Гражданское процессуальное право России. М., 1999. С. 17.

Процессуальный характер норм ст. 1191 ГК подтверждается и тем обстоятельством, что АПК, являющийся процессуальным правовым актом, в ст. 14 содержит почти идентичные нормы.
Кроме того, отрицание процессуальной природы ст. 1191 ГК и, как следствие, признание за ней материально-правового характера привело бы к правовому тупику. В этом случае иностранный суд при применении российского права должен был бы, наряду с иными нормами российского права, руководствоваться правилами о порядке установления содержания иностранного права, предусмотренными ст. 1191 ГК. Иностранный суд, однако, связан национальными процессуальными нормами по этому же вопросу, которые могут отличаться от положений ст. 1191 ГК. В итоге суд оказался бы вынужден нарушить либо нормы применимого российского права, а именно ст. 1191 ГК, либо пренебречь соответствующей нормой своего национального права.
Завершая рассмотрение вопроса об отраслевой принадлежности ст. 1191 ГК, следует признать, что подобное дублирование одних и тех же норм в двух разных законодательных актах вряд ли можно признать правильным с позиций юридической техники и юридической экономии.

2. Применение иностранного права в случае,
предусмотренном международным договором

Одним из оснований для применения иностранного права к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо к гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом, является соответствующее указание в международном договоре (п. 1 ст. 1186 ГК).
Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в своем Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г. (информационное письмо от 25 декабря 1996 г. N 10), следующим образом сформулировал общее правило, на соблюдение которого должны ориентироваться арбитражные суды в своей практике: "Арбитражный суд при рассмотрении спора, вытекающего из внешнеэкономической сделки, принимает меры к установлению применимого права на основе международного договора, если стороны при заключении контракта не подчинили сделку определенному правопорядку" (п. 8) <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1997. N 3.

Международный договор служит основанием для применения иностранного права в тех случаях, когда содержащиеся в международном договоре коллизионные нормы указывают на такое применение с учетом конкретных обстоятельств.
Коллизионные нормы содержатся во многих международных договорах, например в двустороннем Договоре между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 декабря 1992 г. Указанный Договор включает коллизионные нормы, на основании которых должны определяться: правоспособность и дееспособность физических и юридических лиц (ст. 22); право собственности на недвижимое имущество, транспортные средства, подлежащие внесению в государственные реестры, возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество (ст. 38); форма сделок, в том числе с недвижимым имуществом и правами на него (ст. 39), и др. Коллизионные нормы имеются также в двусторонних договорах о правовой помощи, заключенных Россией с Болгарией, Вьетнамом, Грузией, КНДР, Киргизией, Латвией, Молдовой, Монголией, Эстонией <*>.
--------------------------------
<*> См.: Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. М., 1996.

В Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров <*> предусматривается, что вопросы, относящиеся к предмету регулирования этой Конвенции, но в ней не разрешенные, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов - в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права (п. 2 ст. 7).
--------------------------------
<*> Опубликована в Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ. 1994. N 1.

Следует заметить, что для целей определения статуса лиц международные договоры могут предусматривать не только коллизионные нормы, но и нормы, прямо устанавливающие порядок такого определения. На это указано в вышеупомянутом Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г. В качестве примера такого международного договора в Обзоре названо Соглашение 1990 г. между СССР и Австрийской Республикой о содействии осуществлению и взаимной защите капиталовложений. В нем как австрийское определяется "любое физическое лицо, имеющее гражданство Австрийской Республики, и любое юридическое лицо или товарищество торгового права, основанное на объединении лиц, созданное в соответствии с законодательством Австрийской Республики и имеющее свое местонахождение на территории Австрийской Республики" (ст. 1).
Как уже отмечалось, коллизионные нормы в отношении права, применимого при разрешении споров между инвестором и государством, на территории которого осуществлены инвестиции, содержатся в двусторонних соглашениях о поощрении и взаимной защите капиталовложений. К их числу относятся соглашения России с Австрией, Люксембургом, Испанией и др. <*>.
--------------------------------
<*> См.: Международно-правовые основы иностранных инвестиций в России. Сборник нормативных актов и документов. М., 1995.

Многосторонние международные договоры с участием России также включают коллизионные нормы. Например, в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 1993 г.), участниками которой являются Белоруссия, Казахстан, Узбекистан, Россия, Таджикистан, Армения, Украина, Киргизия, Молдова, Азербайджан, Грузия, Туркмения, имеются коллизионные нормы, на основании которых определяются, в частности, правоспособность и дееспособность физических и юридических лиц (ст. 23), права и обязанности по сделке (ст. 41) и др.
Другое многостороннее международное Соглашение с участием Армении, Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, России, Таджикистана и Украины, а именно Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992 г.), также содержит коллизионные нормы. На их основании устанавливаются гражданская правоспособность и дееспособность юридических лиц и предпринимателей, возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество, форма сделки, права и обязанности сторон по сделке (ст. 11). Эти нормы нередко применяются в практике арбитражных судов.
Например, в Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 22 февраля 1999 г. по делу N КГ-А40/189-99 указано следующее. Нижестоящий суд не учел, что истец не является российским юридическим лицом, и не определил его правоспособность по белорусскому законодательству. В соответствии со ст. 11 "а" Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, подписанного правительствами государств - участников СНГ 20 марта 1992 г. в Киеве, гражданская правоспособность и дееспособность юридических лиц и предпринимателей определяется по законодательству государства - участника Содружества Независимых Государств, на территории которого учреждено юридическое лицо. Не изучив правоспособности истца и его органов, суд не дал правовой оценки заключенной сделке с точки зрения соответствия ее закону. Суд не проанализировал законодательство Республики Беларусь об обществах с ограниченной ответственностью и не указал, был ли соблюден установленный в Белоруссии порядок для отчуждения ценных бумаг, находящихся в уставном капитале.
Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 20 ноября 2000 г. по делу N КГ-А40/5259-00 указал, что Договор цессии, а также дополнение и изменение к нему были заключены между юридическими лицами Казахстана, на его территории и в соответствии со ст. 339 - 347, 353 Гражданского кодекса Республики Казахстан. В указанном Договоре стороны в соответствии с его п. 3.4 условились руководствоваться действующим законодательством Республики Казахстан. В связи с изложенным суды первой и апелляционной инстанций необоснованно применили к данной сделке уступки требования нормы российского законодательства. Кроме того, суд отметил, что в соответствии с пунктом "е" ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992 г.), участниками которого являются Россия и Казахстан, права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения.
В Обзоре судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц <*> дается такой пример применения иностранного права при разрешении спора, возникшего из деликта. Белорусское акционерное общество обратилось в арбитражный суд РФ к российской организации с иском о возмещении вреда, причиненного легковому автомобилю. Истец требовал возмещения ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере затрат на ремонт автомобиля. Исковые требования истец основывал на нормах, содержащихся в Гражданском кодексе Российской Федерации. При рассмотрении спора о возмещении вреда арбитражный суд учитывал следующие обстоятельства:
--------------------------------
<*> Доведен до сведения арбитражных судов информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 4).

обязательства о возмещении вреда возникли из внедоговорных отношений между участниками, предприятия которых находятся в разных государствах, то есть таких отношений, которые можно охарактеризовать как внешнеэкономические в сфере хозяйственной деятельности;
Российская Федерация и Республика Беларусь являются участниками Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (1992), в котором имеются коллизионные нормы о порядке определения прав и обязанностей сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда;
согласно пункту "ж" ст. 11 Соглашения "права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству государства, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда".
Дорожно-транспортное происшествие произошло в Республике Беларусь, что определило выбор белорусского права в качестве применимого судом.
Арбитражный суд при разрешении данного спора выбрал применимое право на основе коллизионной нормы, содержащейся в международном договоре, - Соглашении 1992 г.

3. Применение иностранного права в случаях,
предусмотренных коллизионными нормами

Основной массив коллизионных норм содержится в части третьей ГК, в разделе VI "Международное частное право" <*>: гл. 66 "Общие положения", гл. 67 "Право, подлежащее применению при определении правового положения лиц" и гл. 68 "Право, подлежащее применению к имущественным и личным неимущественным отношениям".
--------------------------------
<*> Коллизионные нормы содержатся и в других законах. Так, в Семейном кодексе РФ в отношении применения права для определения условий заключения брака исходным началом является закон гражданства лица, вступающего в брак (см.: Богуславский М.М. Международное частное право. 3-е изд. М., 2004. С. 91).

На основе коллизионных норм гл. 67 устанавливаются, в частности, личный закон (ст. 1195) и право, подлежащее применению при определении гражданской правоспособности и дееспособности физического лица (ст. 1196 и 1197), а также личный закон юридического лица (ст. 1202).
Коллизионные нормы гл. 68 определяют среди прочего выбор права сторонами договора (ст. 1210) и право, подлежащее применению к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права (ст. 1211).
Судебная практика свидетельствует о том, что наиболее часто применяются коллизионные нормы, на основе которых определяется правовое положение лиц, особенно коммерческих организаций, а также право, применимое к договорам и к односторонним сделкам по выдаче доверенности. Поэтому прежде всего целесообразно проанализировать вопросы, связанные с применением данных коллизионных норм и ряда сопутствующих им норм, что, думается, может представить интерес в свете анализируемой проблемы.

Коллизионные нормы, применимые к личному статуту

Различные правовые вопросы, касающиеся юридических лиц, решаются в различных государствах на основе личного закона того или иного образования (объединения) в зависимости от его государственной принадлежности или "национальности". В свою очередь, "национальность" образования (объединения) определяется на основе различных критериев, например по праву места его учреждения или по закону страны нахождения его правления. В любом случае таким правом зачастую оказывается право иностранного государства. На основе его норм решаются также многие вопросы о статусе иностранных корпораций, возникающие в ходе судебного процесса. Например, может ли такая корпорация выступать в качестве истца или ответчика в суде, не является ли она агентством государства и не имеет ли по этой причине иммунитета?
Примером такого рода коллизионных норм в российском законодательстве являются ст. 1195 ГК, согласно которой личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой он имеет, и ст. 1202 ГК, в соответствии с которой личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо.
На основе личного закона физического лица определяются его гражданская правоспособность и дееспособность (ст. 1196 и 1197 ГК).
Личный закон юридического лица служит среди прочего для определения следующего:
1) статуса организации в качестве юридического лица;
2) организационно-правовой формы юридического лица;
3) требований к наименованию юридического лица;
4) вопросов создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросов правопреемства;
5) содержания правоспособности юридического лица;
6) порядка приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;
7) внутренних отношений, в том числе отношений юридического лица с его участниками;
8) способности юридического лица отвечать по своим обязательствам (п. 2 ст. 1202 ГК).
Следует отметить, что согласно Федеральному закону РФ "Об иностранных инвестициях в Российской Федерации" от 9 июля 1999 г. N 160-ФЗ иностранный инвестор определяется, в частности, как иностранное юридическое лицо, гражданская правоспособность которого устанавливается в соответствии с законодательством государства, где оно учреждено, и которое вправе в соответствии с законодательством указанного государства осуществлять инвестиции на территории Российской Федерации; иностранная организация, не являющаяся юридическим лицом, гражданская правоспособность которой определяется в соответствии с законодательством государства, где она учреждена, и которая вправе в соответствии с законодательством указанного государства осуществлять инвестиции на территории Российской Федерации; иностранный гражданин, гражданская правоспособность и дееспособность которого определяются в соответствии с законодательством государства его гражданства и который вправе в соответствии с законодательством указанного государства осуществлять инвестиции на территории Российской Федерации (ст. 2). Таким образом, указанный Закон также ориентирует на то, чтобы личным законом организаций признавалось законодательство места их учреждения, а личным законом граждан - законодательство страны, гражданство которой он имеет.
Ранее те же вопросы регулировались нормами ст. 160 "Правоспособность и дееспособность иностранных граждан и лиц без гражданства" и ст. 161 "Правоспособность иностранных юридических лиц" Основ ГЗ.
Судебная практика дает немало примеров применения указанных норм. Как отмечается в Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г., юридический статус иностранного лица подтверждается выпиской из торгового реестра страны происхождения или иного эквивалентного доказательства юридического статуса иностранного лица в соответствии с законодательством страны его местонахождения, гражданства или постоянного местожительства.
Если вопрос о статусе иностранного лица не исследован, то это неминуемо влечет за собой пересмотр судебного решения.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Постановлении от 17 сентября 1996 г. N 911/96 указал следующее. Согласно ст. 161 Основ ГЗ гражданская правоспособность иностранного юридического лица определяется по праву страны, где оно учреждено. Порядок представления процессуальных документов, идентифицирующих личность иностранного юридического лица, установлен Конвенцией по вопросам гражданского процесса от 1 марта 1954 г., Конвенцией, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов, от 5 октября 1961 г. и Постановлением Президиума Верховного Совета СССР "О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским и уголовным делам" от 21 июня 1988 г. N 9132-XI. В рассматриваемом деле такой порядок не был соблюден, арбитражным судом не была истребована заверенная надлежащим образом выписка из торгового реестра о статусе фирмы "Цинекс". В итоге принятые по делу решения были отменены, и оно было передано на новое рассмотрение в суд первой инстанции <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. N 12.

В качестве еще одного примера можно привести Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2002 г. N 3634/01. В нем отмечается, что, принимая решение по существу, суд не выяснил ряд обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора. Так, судом не установлен статус иностранного лица, предъявившего иск. Согласно п. 1 ст. 161 Основ ГЗ гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где они учреждены. Положением о порядке регистрации компаний Китайской Народной Республики (Указ Госсовета КНР от 24 июня 1994 г. N 156) предусмотрено представление патента на право ведения хозяйственной деятельности. Исковое заявление в арбитражный суд предъявлено от лица компании. Между тем из представленной в суд ксерокопии патента видно, что с иском обратился ее Хейлунцзянский филиал. Однако, согласно ст. 39 названного Положения, филиал компании статусом юридического лица не обладает. В деле нет устава компании, положения о филиале, иных документов, позволяющих определить объем прав, предоставленных филиалу и лицу, подписавшему исковое заявление, а имеющиеся в деле документы, переведенные с иностранного языка, нотариально не заверены. Поэтому при новом рассмотрении суду было предписано истребовать от истца надлежаще заверенные документы, подтверждающие его правовой статус. Кроме того, суду предложено рассмотреть вопрос о том, кто является истцом по делу: компания, ее филиал или Хейлунцзянское объединение по импорту и экспорту зерновых масел и продовольственных товаров - продавец по контракту. Поскольку решение принято без всестороннего исследования всех обстоятельств дела и с нарушением норм процессуального права, оно было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение <*>.
-------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 6.

Изложенная позиция Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ находит свое подтверждение в его более раннем Постановлении от 3 марта 1998 г. N 6477/97 <*>. Кроме того, она подтверждена в последующем Постановлении от 13 марта 2002 г. N 5527/01 <**>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 6.
<**> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 6.

Примеры такой практики можно найти не только в актах Высшего Арбитражного Суда РФ, но и, в частности, в Постановлениях Федеральных арбитражных судов округов.
Так, в деле N КГ-А40/1951-01, явившемся предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, было установлено следующее. Служба государственного обеспечения Грузии предъявила иск о применении последствия недействительности ничтожной сделки, а именно Договора аренды от 30 марта 1995 г., заключенного между торгово-экономическим представительством Республики Грузия и культурно-коммерческим центром "Мзиури" в отношении здания по адресу г. Москва, ул. Арбат, д. 42, стр. 1, - путем обязания ответчика передать истцу спорное здание. В обоснование иска Служба ссылалась на отсутствие у торгово-экономического представительства полномочий передавать здание в аренду. Решением от 22 февраля 2001 г. в иске отказано. В кассационной жалобе Службы ставился вопрос об отмене решения. Суд кассационной инстанции счел жалобу подлежащей удовлетворению по следующим причинам. Отказывая в иске, суд исходил из того, что торгово-экономическое представительство имело полномочия на право заключения спорного договора. Между тем этот вывод основан на неполно исследованных материалах дела. В деле имеется текст Указа Главы Государства Грузия от 11 января 1995 г. N 5. Согласно ему признаны утратившими силу акты, которыми на территории России были созданы различные структуры, в том числе представительства (п. 2 Указа). Данная норма предметом надлежащего судебного рассмотрения не была. В то же время содержание нормы и практика ее применения имеют существенное значение для установления того, с какого момента деятельность торгово-экономического представительства и его руководителя считалась юридически прекращенной. Решение было признано подлежащим отмене с передачей дела на новое рассмотрение для устранения названного недостатка. Суду было предписано при новом рассмотрении дела установить, с какого момента деятельность представительства и его руководителя считалась юридически прекращенной, и изложить в мотивировочной части решения. При этом было предложено принять во внимание ч. 2 ст. 12 ранее действовавшего АПК РФ, согласно которой в целях установления существования и содержания норм иностранного права арбитражный суд в установленном порядке может обратиться за содействием и разъяснениями в компетентные органы и организации в Российской Федерации и за границей либо привлечь специалистов.
В другом деле Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 1 апреля 2002 г. N КА-А40/1712-02 указал следующее. Из материалов дела видно, что истцом по делу является "Дзе Кока-Кола Компани", находящаяся по адресу Атланта, штат Джорджия, 30313, США. От имени компании, находящейся по этому адресу, и выдана доверенность от 2 января 2001 г. представителю, подписавшему исковое заявление. Однако из документов, представленных представителем истца в качестве доказательств учреждения истца и наличия у него статуса юридического лица, видно, что зарегистрированная контора "Дзе Кока-Кола Компани" в штате Делавэр расположена по адресу Корпорейшн Траст Сентер, 1209 Оранж-Стрит, Уилминтон, округ Ньюкасл. Доказательства регистрации местонахождения "Дзе Кока-Кола Компани" по другому адресу, кроме указанных в новой редакции Свидетельства об учреждении корпорации "Дзе Кока-Кола Компани", с изменениями, принятыми в 1995 - 1996 гг., в материалах дела отсутствуют. Вместе с тем в этом документе имеется указание о том, что "Дзе Кока-Кола Компани" в штате Делавэр осуществляет хозяйственную деятельность, ранее осуществлявшуюся "Дзе Кока-Кола Компани", корпорацией штата Джорджия.
В соответствии со ст. 161 Основ ГЗ Союза ССР и республик гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо. Учитывая изложенное, судам первой и апелляционной инстанций следовало проверить учредительные документы истца и установить, руководствуясь положениями соответствующего законодательства США, тождество истца "Дзе Кока-Кола Компани", находящегося по адресу Атланта, штат Джорджия, 30313, США, владельцев товарных знаков, и "Дзе Кока-Кола Компани" Корпорации штата Делавэр США - владельца фирменного наименования. Суд кассационной инстанции отметил, что суд первой инстанции не дал оценки указанным противоречиям в обстоятельствах, имеющих значение для определения надлежащего истца по делу, а суд апелляционной инстанции, делая выводы об изменении местонахождения истца и о возможности несовпадения места нахождения головного офиса с местом регистрации компании, не указал доказательства и нормы законодательства США, на основании которых был сделан такой вывод. Эти же обстоятельства имеют важное значение и для проверки полномочий лица, подписавшего исковое заявление, поскольку доверенность представителю истца, подписавшему исковое заявление, выдана 2 января 2001 г., а в новой редакции Свидетельства об учреждении корпорации "Дзе Кока-Кола Компани", с изменениями, принятыми в 1995 - 1996 гг., указано, что "Дзе Кока-Кола Компани" в штате Делавэр осуществляет хозяйственную деятельность, ранее осуществлявшуюся "Дзе Кока-Кола Компани", корпорацией штата Джорджия. В связи с этим судам первой и апелляционной инстанций следовало установить, существовала ли по состоянию на 2 января 2001 г. "Дзе Кока-Кола Компани", корпорация штата Джорджия. В итоге дело было направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда.
В практике арбитражных судов возникают не только вопросы, касающиеся формального установления статуса иностранной организации, участвующей в деле, но и иные проблемы, связанные с применением личного закона юридического лица.
В ходе рассмотрения дела N А40-48503/99-29-491 Арбитражный суд г. Москвы исследовал вопросы слияния двух швейцарских фирм IFE и SMF и регистрации новой фирмы - SMF, ставшей правопреемником фирмы IFE, в торговом реестре кантона Базель-Штадт. Впоследствии это дело было предметом рассмотрения Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, что нашло отражение в его Постановлении от 23 августа 2000 г. N 3807/00 <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. N 11.

В ходе разрешения спора по делу N А40-23845/99-8-238 Арбитражного суда г. Москвы выяснялись вопросы, касающиеся полномочий лица, предъявившего исковое заявление от имени иностранной фирмы на основании доверенности, подписанной генеральным и региональным менеджерами фирмы. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пришел к выводам о том, что полномочия на подписание доверенности могут подтверждаться как уставом иностранного юридического лица, так и торговым реестром государства, в котором учреждено юридическое лицо. На основании имеющейся в деле выписки из торгового реестра кантона Базель-Штадт (Швейцария) Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ установил, что лица, выдавшие доверенность от имени фирмы, обладали правом коллективной подписи. Таким образом, было признано, что истцом подтверждены соответствующие полномочия лиц, выдавших доверенность от имени швейцарской фирмы <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 июля 2000 г. N 7006/99 // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. N 10. С. 49.

При рассмотрении спора по делу N А40-50388/99-89-543 Арбитражного суда г. Москвы возникли вопросы, касающиеся правоспособности органов иностранного юридического лица. В связи с этим Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 12 марта 2001 г. N КГ-А40/835-01 отметил, что согласно ст. 161 Основ ГЗ гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо. При этом указанное лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя, не известное праву страны, где совершается сделка. Применяя к определению правоспособности органов иностранного юридического лица российское законодательство, в частности ст. 174 ГК РФ, суды нарушили вышеуказанное положение Закона, так как к указанным отношениям должно было быть применено право страны, где учреждена Компания "Ценз Лимитед", в частности Закона Джерси о Компаниях от 1991 г.
Примеры применения иностранного права на основании коллизионных норм для целей определения правового статуса дает практика не только арбитражных судов, но и судов общей юрисдикции. Нужно, однако, оговориться, что такая практика имела место в основном при рассмотрении дел о приведении в исполнение и оспаривании решений международного коммерческого арбитражного суда.
При рассмотрении ходатайства об отмене решения Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ (далее - МКАС при ТПП РФ) возникла необходимость исследования статуса иностранной организации. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в своем Определении от 26 апреля 2001 г. N 5-Г02-40 указала следующее. Юридический статус устанавливается по праву той страны, где учреждено юридическое лицо (зарегистрировано или имеет свое основное местонахождение). Юридический статус иностранного юридического лица подтверждается, как правило, выпиской из торгового реестра страны происхождения. Юридический статус иностранных лиц может подтверждаться иными эквивалентными доказательствами юридического статуса, признаваемыми в качестве таковых законодательством страны учреждения иностранного лица. В соответствии с действующим законодательством Кипра о компаниях гл. 113 (Companies Law, cap. 113) юридический статус кипрской компании подтверждается следующими документами:
Certificate of Incorporation (Сертификат об инкорпорации),
Certificate of Shareholders of the company (Сертификат об акционерах компании),
Certificate of Directors and Secretary (Сертификат о директорах и секретаре),
Certificate of Registered Office (Сертификат о зарегистрированном офисе).
Кроме того, суд учел документы, полученные от Министерства коммерции, промышленности и туризма, Департамента Реестра Компаний и Официального ликвидатора г. Никосия (Кипр), содержащие открытую, по кипрскому законодательству, информацию о компании "Морган Стоке энд Секьюритиз Лимитед" рег. N 66036, в том числе копии сертификатов об инкорпорации, об акционерах и о зарегистрированном офисе.
В другом деле в связи с подачей ходатайства о приведении в исполнение решения МКАС при ТПП РФ возникла необходимость установить, не была ли ликвидирована ходатайствующая австралийская фирма "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед". Для этого потребовалось применить австралийское законодательство, в частности установить понятие "дерегистрации" юридического лица по законодательству этой страны. В связи с этим в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 7 мая 2002 г. N 74-Г02-15 отмечаются такие обстоятельства. Фирма "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед" 9 мая 2001 г. добровольно, по собственной инициативе обратилась в компетентный государственный орган - Австралийскую комиссию по ценным бумагам и инвестициям (ASIC) с просьбой об аннулировании своей регистрации (о дерегистрации). 10 сентября 2001 г. регистрация фирмы "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед" была аннулирована, о чем была сделана соответствующая запись в реестре. В соответствии со ст. 601 AD (1) австралийского Акта о корпорациях 2001 г., на основании которого разрешаются вопросы о регистрации, дерегистрации австралийских юридических лиц, с даты аннулирования регистрации компания прекращает свое существование. Процедура дерегистрации (deregistration) в австралийском законодательстве является разновидностью ликвидации юридического лица в особом упрощенном порядке, в отличие от обычной процедуры ликвидации юридического лица (winding up). В итоге суд пришел к выводу о том, что процедура добровольной дерегистрации является разновидностью ликвидации в соответствии с положениями австралийского законодательства и что указанная процедура осуществляется с целью ликвидации юридического лица без универсального правопреемства.

Коллизионные нормы, применимые к договору

До принятия части третьей ГК право, подлежащее применению к договорным обязательствам, определялось в соответствии со ст. 165 и 166 Основ ГЗ. В настоящее время коллизионные нормы, на основании которых устанавливается право, применимое к договорам, содержатся в ст. 1210 - 1214 и 1216 ГК.
Объем обязательственного статута договора. Сфера действия права, подлежащего применению, или объем обязательственного статута определяется в ст. 1215 ГК. Нормы, содержащиеся в этой статье, впервые сформулированы в российском законодательстве. Согласно этой статье, правом, подлежащим применению к договору, определяются, в частности:
1) толкование договора;
2) права и обязанности сторон договора;
3) исполнение договора;
4) последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора;
5) прекращение договора;
6) последствия недействительности договора.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что приведенный перечень носит неисчерпывающий характер, в связи с чем правом, подлежащим применению, могут определяться помимо перечисленных иные вопросы, возникающие в связи с договорными отношениями.
Как отмечается в юридической литературе, сфера действия обязательственного статута расширяется в связи с действием ряда других норм ГК. При возникновении правовых отношений из договора обязательственный статут определяет исковую давность (ст. 1208 ГК), основания взимания, порядок исчисления и размер процентов по денежным обязательствам (ст. 1218 ГК), регулирует обязательства вследствие неосновательного обогащения, возникшего в связи с существующим или предполагаемым правоотношением, по которому приобретено имущество (п. 2 ст. 1223).
В то же время расширение сферы его действия не безгранично. Общепризнано, что она не распространяется на правосубъектность и правоспособность сторон договора, которые определяются личным статутом, а также на вопросы, определяемые статутом вещных прав, на требования к форме сделки <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья. М., 2004. С. 429.

Важность правильного определения сферы действия обязательственного статута может быть проиллюстрирована следующим примером из судебной практики.
Международная финансовая компания "Инвестментс (Сайпрус) Лтд." обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с иском к Открытому акционерному обществу "Акционерный банк "Инкомбанк", к компании "Креди Агриколь Индосуэц" и к компании "Индосуэц Интернэшнл Файнэнс Б.В." о признании недействительным беспоставочного форвардного контракта от 22 октября 1997 г., заключенного между ОАО "АБ "Инкомбанк" и компанией "Креди Агриколь Индосуэц". В обоснование заявленных требований истец указал, что оспариваемая им сделка является ничтожной в силу ст. 168 ГК РФ, поскольку противоречит требованиям ст. 160, 161, 162 ГК РФ, предусматривающим порядок совершения внешнеэкономической сделки в простой письменной форме, в виде документа, выражающего ее содержание и подписанного уполномоченными лицами. По мнению истца, установленные законом требования к форме сделки были нарушены, лицо, подписавшее оспариваемый контракт от имени ОАО "АБ "Инкомбанк", не имело на то надлежащих полномочий.
Указанный спор явился предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, который в Постановлении от 24 сентября 2002 г. N КГ-А40/6347-02 указал, в частности, следующее.
Применяя при разрешении вопроса о наличии оспариваемой сделки недействительной российское законодательство, первая инстанция сослалась на ч. 1 ст. 165 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (далее - Основы), действовавших на момент принятия решения, в соответствии с которой форма внешнеэкономических сделок, совершаемых российскими юридическими лицами и гражданами, независимо от места совершения этих сделок определяется российским законодательством.
Однако при этом суд не учел, что содержание таких сделок и условия соответствия их формы простой письменной форме, предусмотренной российским законодательством, определяются в силу ст. 166 Основ по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки, или в силу последующего их соглашения.
Из материалов дела следует, что стороны при подтверждении совершения оспариваемой сделки в разделе подтверждения, озаглавленном "Применимое Право", установили, что оспариваемая сделка регулируется и толкуется в соответствии с законодательством Англии без ссылок на коллизию норм права.
В связи с этим вопрос о необходимости применения при разрешении настоящего спора английского права суд не рассмотрел (обратное из содержания обжалуемого решения не следует); вопрос о том, является ли отсутствие документально подтвержденных полномочий у лица, подписавшего сделку, безусловным основанием считать простую письменную форму сделки несовершенной, судом с учетом положений английского законодательства не исследовался.
Вывод суда первой инстанции о несоблюдении обязательной письменной формы оспариваемой сделки сделан без учета того, что нормы ч. 1 ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, содержащей требования к простой письменной форме сделок, имеют бланкетный характер; что способы заключения двусторонней сделки (договора) определены в ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Судом не исследовано, с учетом положений упомянутых норм права и представленных в подтверждение совершения оспариваемой сделки доказательств, является ли вопрос о полномочиях совершивших оспариваемую сделку лиц относимым к разрешению спора о соответствии формы этой сделки требованиям законодательства, предъявляемым к простой письменной форме двусторонних сделок.
В итоге решение арбитражного суда первой инстанции было отменено и дело было передано на новое рассмотрение.
Соглашение о выборе права, подлежащего применению. Исходным правилом, закрепленным ст. 1210 ГК, является принцип "автономии воли", в соответствии с которым "стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору". Таким образом, российское законодательство исходит из главенствующего значения воли сторон при выборе правопорядка, которому они намерены подчинить права и обязанности по сделке - как внешнеэкономической, так и иной, не относящейся к таковой <*>.
--------------------------------
<*> Звеков В.П. Указ. соч. С. 286.

По общему правилу применимое к договору право устанавливается соглашением сторон. В связи с этим целесообразно рассмотреть правовую природу соглашения сторон о применимом праве.
А. Особенности соглашения о применимом праве. Нормы, образующие этот институт, регулируют два вида общественных отношений. Первый возникает из внешнеторговой сделки и носит имущественный характер. Второй вид отношений является неимущественным и направлен на решение юридического вопроса: определение права, подлежащего применению к имущественному отношению <*>.
--------------------------------
<*> Рубанов А.А. Принцип автономии воли сторон // Международное частное право: современные проблемы. М., 1994. С. 176.

Действующее законодательство позволяет выделить некоторые особенности соглашения о применимом праве. Во-первых, такое соглашение имеет специфический предмет, а именно выбор права, которым будут регулироваться права и обязанности сторон по договору, а также иные элементы обязательственного статута, перечисленные в ст. 1215 ГК. Кроме того, на основе избранного права будут разрешаться возможные споры между сторонами. Во-вторых, заключение такого соглашения представляет собой не обязанность, а право сторон. Поэтому соглашение содержит положения (условия) к числу существенных условий договора, относительно которого заключено соглашение о применимом праве, если, конечно, ни одна из его сторон не настаивает на ином. Значит, такое соглашение, по общему правилу, не относится к необходимым условиям договора, осложненного иностранным элементом. Его отсутствие восполняется действием соответствующих норм международного частного права. В-третьих, выбор сторонами применимого права не является самоцелью. Заключая соглашение о применимом праве, стороны не намереваются непосредственно установить, изменить или прекратить какие-либо гражданские права и обязанности. Они преследуют цель - более полно урегулировать свои права и обязанности по договору, а равно иные элементы обязательственного статута договора, перечисленные в ст. 1215 ГК, а также - причем далеко не в последнюю очередь - определить ту правовую систему, на основе которой будут разрешаться споры между сторонами. Значит, соглашения о применимом праве выполняют вспомогательную роль.
В отечественной доктрине обращалось внимание на то, что отношения, возникающие из основного договора, являются главными, а отношения тех же субъектов, в связи с соглашением о применимом праве, носят служебный характер <*>. Зарубежные исследователи международного частного права также подчеркивают специальный характер соглашения о применимом праве <**>.
--------------------------------
<*> Там же.
<**> Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение. М., 2001. С. 149 - 150.

В-четвертых, действующее законодательство содержит весьма гибкие правила относительно порядка заключения соглашения о применимом праве. Согласно ГК соглашение о применимом праве должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела (п. 2 ст. 1210). Следовательно, соглашение о применимом праве может быть заключено как в письменной, так и в устной форме (ст. 158 и 434 ГК). Такое соглашение может быть заключено различными способами, например: посредством подписания соответствующего единого текста, путем направления оферты и ее акцепта (ст. 432 и 433 ГК), посредством ссылок в процессуальных документах на нормы одной и той же правовой системы и т.д.
Следует заметить, что ранее действовавшее законодательство применительно к внешнеэкономическим сделкам также предусматривало на этот счет весьма гибкое правило, согласно которому права и обязанности сторон по таким сделкам определялись по праву страны, избранному сторонами (п. 1 ст. 166 Основ ГЗ). Многие юристы поддержали гибкий подход к возможным способам заключения соглашения о применимом праве даже в свете указанной нормы Основ ГЗ <*>, т.е. еще до вступления в силу третьей части действующего ГК.
--------------------------------

стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>