ОГЛАВЛЕНИЕ

ИЗМЕНЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ДОГОВОРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ (сравнительно-правовые аспекты)
А.С. Комаров
дной из важных новелл в регулировании договорных отношений, введенных в отечественное право новым Гражданским кодексом, является сформулированное в статье 451 положение, предусматривающее возможность изменения и расторжения договора в связи с существенным изменением обстоятельств. Включение этой нормы в новый Кодекс, одна из главных целей которого состоит в обеспечении правовой инфраструктуры экономических отношений в условиях рынка с его динамичным развитием, представляется вполне закономерным и оправданным.
Вместе с тем отсутствие аналогичного положения в отечественном гражданском праве и судебной практике в предшествующий период делает весьма актуальным с точки зрения как возможного использования этой новеллы участниками экономического оборота, так и ее применения юрисдикционными органами, выяснение того, что скрывается за буквальным содержанием данного правила, сформулированного с использованием достаточно абстрактных критериев и предполагающего использование оценочного подхода. С учетом этих соображений, безусловно, немалую пользу может принести знакомство с подходами, которые выработаны в зарубежных правовых системах в отношении ситуации, возникающей при изменении обстоятельств.
334
В праве многих стран имеются нормы, создающие некоторый правовой механизм, способный исправить положение, ставшее результатом нарушения равновесия договорных обязательств в силу возникновения обстоятельств, которые контрагенты не могли разумно предусмотреть при заключении договора. Необходимо отметить, что в различных национальных системах для достижения этой цели используются различные юридико-технические приемы, порой довольно серьезно отличающиеся друг от друга.
Учитывая, что правовой механизм, действующий в ситуации изменения обстоятельств в странах, относящихся к континентально-правовой системе, является более разработанным по сравнению с подходом, существующим в общем праве (common law), представляется целесообразным рассмотреть отдельно особенности, присущие этим двум концептуальным подходам.
Идея, состоящая в том, что лицо может быть освобождено от своих договорных обязательств в силу возникновения независящих от него обстоятельств, была уже давно известна континентальным юристам'. Она возникла с появлением доктрины clausula rebus sic stantibus, смысл которой сводился к тому, что существование договора ставилось в зависимость от продолжения существования обстоятельств, которые имели место при заключении договора. Однако на более поздних этапах развития гражданского права в европейских странах, особенно в период, когда оно было призвано обеспечить успешное развитие капиталистических отношений, значение этого принципа заметно ослабло. Считалось, что нечеткость этого правового подхода несовместима с требованием правовой определенности, которая должна вытекать из позитивного права.
Так, французское гражданское право, как оно было сформулировано в Гражданском кодексе 1804 г., не восприняло идею возможности пересмотра договорных обязательств в силу изменившихся обстоятельств, подтвердив незыблемость принципа pacta sunt servanda. В законе было четко установлено, что только невозможность исполнения, если она возникла не по вине должника и ее нельзя было предвидеть (форс-мажор), освобождает должника от обязательства.
Доктрина rebus sic stantibus также не нашла своего отражения в Германском гражданском уложении (ГГУ), разработанном в конце прошлого века. При этом основным мотивом отказа воспринять этот
См. подробнее: Zweigert К., Kotz Н. An Introduction to Comparative Law. Volume II: The Institutions of Private Law, 1977, pp. 187-193.
335
принцип также стала озабоченность тем, что такая норма будет угрожать стабильности торгового оборота, требующего правовой определенности.
Современная позиция французского и германского права в вопросе о правовых последствиях изменившихся обстоятельств в значительной мере определяется тем обстоятельством, что основу гражданского права в этих системах до сих пор составляют названные кодификации. Они естественно отразили правовую оценку и отношение к рассматриваемой проблеме, доминировавшие в силу существовавших общественно-экономических условий в те исторические периоды, когда они были приняты. В связи с этим необходимо уточнить, что данный вывод относится в большей мере к форме, чем к содержанию современного регулирования.
Однако уже после начала первой мировой войны как французские, так и немецкие суды вынуждены были все чаще сталкиваться со случаями, когда им приходилось рассматривать договорные обязательства с учетом неожиданно возникших изменений обстоятельств, в которых оказались контрагенты.
Действуя в строгом соответствии с доктриной о форс-мажоре, суды во Франции придерживались позиции, что транспортные проблемы, ограничения экспорта и импорта, забастовки, конфискации и тому подобные меры освобождают должника от обязательства только, если при данных обстоятельствах, касающихся конкретного случая, такие события делают исполнение обязательства фактически невозможным.
Негибкая позиция судов побудила французскую доктрину к попыткам найти способ придания какого-то правового значения факту изменившихся обстоятельств. Появились теории, обосновавшие необходимость гибкого подхода к правовой оценке ситуаций, когда возникают непредвиденные осложнения при исполнении договорных обязательств^ Одной из наиболее разработанных оказалась доктрина "непредвиденности" (imprevision).
И хотя имелись случаи, когда отдельные суды следовали докт-ринальным концепциям, направленным на преодоление жесткой конструкции "форс-мажора" при решении гражданско-правовых споров, французский высший судебный орган по гражданским делам, Кассационный суд (Сом de Cassation), строго придерживался своей ранее выработанной позиции, отражавшей традиционный
См. Zweigert К., Kolz Н. Ор. cit„ р.196.
подход к проблеме изменившихся обстоятельств, построенной на применении доктрины о "форс-мажоре".
С другой стороны, Государственный совет (Conseil d'Etat), который во Франции является высшей судебной инстанцией по административным делам, принял новую и более гибкую доктрину. Высший административный суд Франции в отличие от Кассационного суда проявил большую готовность к адаптации договоров изменившимся обстоятельствам. В первую очередь это коснулось договоров на общественные работы, имеющих жизненно важное значение концессионных соглашений, договоров по общественному снабжению газом, водой, электроэнергией. Мотивом такого подхода была защита общественного интереса в продолжении действия таких договоров, которые были необходимы для нормального обеспечения жизни общества^.
Вместе с тем решения Государственного совета по данной проблеме не оказали влияния на практику гражданских судов. За исключением незначительного числа решений судов низшей инстанции позиция судебной практики оказалась незыблемой в том смысле, что даже события, имеющие катастрофические последствия для договора, оправдывают его прекращение , если они удовлетворяют строгим требованиям наличия "форс-мажора".
Следует отметить, что ввиду такой позиции судебной практики французский законодатель был вынужден, путем принятия специальных законов, вмешиваться в регулирование последствий обеих мировых войн для гражданско-правовых договоров, которые были заключены до их начала.
Следствием позиции французской судебной практики в отношении проблемы изменившихся обстоятельств стало широкое использование предпринимателями при заключении долгосрочных договоров практики инкорпорирования в них положений, например, военных или валютных оговорок, прямо указывающих на распределение рисков, которые могут возникнуть в процессе исполнения договора.
Судьи в Германии, в отличие от своих французских коллег, при отсутствии законодательного решения вопроса о правовых последствиях изменения обстоятельств, в период после первой миро-
См. также Puelinckx А.Н. Frustration, Hardship, Force Majeure, Imprevision, Wegfall der Geschaftsgrundlage, Unmoglichkeit, Changed Circumstances. A Comparative study in English, French, German and Japanese Law. Journal of International Arbitration. Vol. 3, No. 3 (1986), p. 55.
337
вой войны разрешали такие дела, основываясь на собственных подходах для обоснования решений, которые они считали справедливыми в данных ситуациях. Так, в частности, поскольку ГГУ (§ 275)^ предусматривал освобождение от обязательств только, когда исполнение оказывалось "невозможным" (unmoglich), суды, опираясь на эту норму, признавали сторону свободной от своих обязательств, когда имела место также и "экономическая невозможность" исполнения обязательства.
Данный подход был неоднократно подтвержден и высшей судебной инстанцией Германии. При этом суд признавал экономическую невозможность, в частности) когда исполнение обязательства после прекращения препятствия, в результате его исполнения позже ранее согласованных сроков) вызванного войной, революцией или транспортными проблемами, становится совершенно иным по сравнению с тем, что первоначально было обещано по договору.
Для обоснования такой судебной практики доктрина германского права предприняла попытки разработать соответствующую теорию. Наиболее значительной в этом плане стала доктрина "отпадения оснований сделки" (Wegfalt der Geschaftsgrundlage). Данная теория исходит из того, что договор может прекратить свое существование в результате изменившихся обстоятельств, если ожидания, предположения, имевшиеся у сторон в момент заключения договора, оказались не реализованными в силу наступивших событий.
Указанная теория интенсивно применялась в судебной практике в Германии в период после первой мировой войны в случаях, когда договоры оказались затронутыми войной и послевоенной экономической разрухой. Такой устоявшийся подход дал основание утверждать также, что германское право уже больше строго не придерживается принципа "pactasuntservanda"^.
Суды, продолжая применять доктрину "отпадения оснований сделки") в последние десятилетия делают упор на то, что в конечном итоге самым важным в таких случаях является применение стандарта добросовестности в конкретных обстоятельствах сложившейся ситуации. Этот аргумент приобретает решающее значение только тогда и постольку, поскольку результат, являющийся следствием строгого соблюдения договора, оказывался бы невыносим для должника с точки зрения новой ситуации.
Характерно, что в современных комментариях по германскому гражданскому праву^ судебная практика, связанная с применением указанной доктрины, излагается в связи с комментариями к параграфу 242 ГГУ, который устанавливает общую обязанность добросовестного исполнения обязательств с учетом обычаев гражданского оборота. При этом обычно указывается, что теория "отпадения оснований сделки" применяется в отношении практически всех обязательственных договорных отношеняй.
Случаи применения этой теории в судебной практике группируются в несколько категорий. Во-первых) это случаи существенного нарушения эквивалентности договорных обязательств, а именно, случаи, когда в силу непредвиденного изменения ситуации между двусторонними договорными обязанностями возникает резкий дисбаланс, например:
- при обесценении денежных требований в случае резкого падения стоимости валюты,
- при критическом усложнении исполнения обязательства для обязанной стороны в результате глубоких экономических изменений, например, при существенном изменении конъюнктуры рынка)
- при изменении действующего права, например, введении новых налогов или ставок налогов) ликвидации или введении каких-то ограничений для занятия предпринимательской или профессиональной деятельностью. Аналогичные последствия для основания сделки могут иметь и изменения в установившейся правоприменительной практике. Далее, к числу негативно влияющих на основания сделки событий относились случаи недостижения цели договора, то есть ситуации, когда в результате непредвиденного изменения обстоятельств цель договора посредством обусловленного исполнения, которое, в принципе, не стало невозможным, уже не может быть достигнута. Наиболее типичны случаи, когда возникает такая ситуация) связаны с договорами о передаче во временное пользование определенного имущества, например, арендой, а также договорами о предоставлении услуг, в частности, подрядом. В качестве иллюстрации может быть приведен случай аренды помещения для определенной профессиональной деятельности, которую впоследствии
См. Германское право. Часть 1. Гражданское уложение / Пер. с нем.; Научи, ред. В.В. Залесский. - М„ 1996 (Современное зарубежное и международное частное право). cm. Puelinckx А.Н. Op.cit., р. 59.
См., например, Burgerliches Gesetzbuch. Herausgeben von Prof., Dr. OthmarJauerTiig.6.,neubearbeileteAuflage. 1991,S. 180-187.
338
339
оказывается невозможно осуществить из-за того, что она подпадает под общее запрещение.
Соображение, что изменившаяся ситуация делает исполнение договорного обязательства чрезвычайно обременительным, рассматривается судами, но не как единственное основание, достаточное для принятия соответствующего решения о'су3ьбе договорных обязательств.
Существенное значение в данной ситуации также приобретает вопрос о том, как обычно распределяются риски в договорах того типа, к которому относится данный конкретный договор.
Событие, нарушающее договорный баланс, не должно относиться к сфере риска, который в силу заключенного между сторонами договора приняла на себя сторона, затронутая наступившим изменением обстоятельств. Таким образом, возникновение событий, которые относятся к предвидимым рискам и опасностям, не может оказать влияние на основания сделки с точки зрения рассматриваемой доктрины.
К основаниям сделки судебная практика не относит риски, представляющие собой препятствия исполнению договора, которые приняла на себя одна из сторон. В частности, принятие контрагентами на себя определенного риска проявляется в согласовании твердой цены в договоре. Однако, естественно, такой риск не является безграничным.
Последствия изменения обстоятельств, причисляемых к обычным договорным рискам, ложатся бременем на сторону, на которой эти риски лежат. Так, например, в договоре купли-продажи или подряда риск материального обеспечения производственного процесса (естественно, в известных пределах), в результате которого должно быть создано то, что составляет предмет договора, несет соответственно продавец или подрядчик. С другой стороны, риск сбыта поставленного товара или его использования несет покупатель или заказчик.
В круг условий, наличие которых предполагает применение судом рассматриваемой теории в конкретной ситуации, относится также и то, что отпадение оснований сделки не должно быть результатом деятельности самой стороны, которая испытывает затруднения. Кроме того, препятствие к исполнению договора должно быть существенным настолько, чтобы признать, что исполнение договора при возникших обстоятельствах привело бы к последствиям, которые уже вряд ли были бы совместимы с правом и справедливостью.
С точки зрения германской судебной практики и доктрины последствием отпадения оснований сделки, как правило, является не прекращение договорных отношений, а в первую очередь возникновение у контрагентов обязанности произвести изменение (адаптацию) договора в соответствии с изменившимися обстоятельствами.
В конкретных случаях изменение договора выражалось в уменьшении объема или полном или частичном прекращении обязанности, в повышении стоимости встречного (обесценившегося) обязательства, в признании определенных прав, в частности на зачет требования, возмещение затрат в связи со ставшим беспредметным обязательством, возмещение упущенной выгоды.
Прекращение договора, как свидетельствует практика, признавалось лишь тогда актуальным, когда продолжение договорных обязательств становилось бессмысленным. В таких случаях прекращение договора осуществлялось в виде признания права стороны отказаться от договора. Когда другая сторона отказывалась выполнить заново согласованные условия договора, первая приобретала право расторгнуть договор.
Особо следует отметить тенденции судебной практики, связанной с проблемой обесценения валюты (инфляцией). В современных условиях считается, что нарушение эквивалентности договорных обязательств, обусловленное инфляционными процессами, может приниматься во внимание лишь в ограниченных пределах. Иными словами, инфляционный риск, в принципе, несет кредитор по денежному обязательству, поскольку уровень инфляции не переходит определенные (предсказуемые) границы, и кредитор может защитить свои интересы в получении согласованного денежного эквивалента с помощью включения в договор соответствующих защитных (валютных, индексных и т.п.) оговорок. Считается, что в остальном внешняя коррекция стоимостной динамики развития денежных требований, была бы несовместима с принципом номинализма, имеющим основополагающее значение для денежных обязательств.
Кодификации гражданского права на европейском континенте, имевшие место уже в двадцатом веке, пошли несколько дальше, чем предшествовавшие им аналогичные реформы частного права, осуществленные в девятнадцатом веке. Более поздние кодексы отразили более конструктивную позицию в отношении проблемы изменившихся обстоятельств, формулируя нормы, прямо предусматривающие регулирование такой ситуации. Вместе с тем следует под-
340
341
черкнуть, что соответствующие правовые нормы в этих кодексах изначально, как правило, носят не общий, а ограниченный характер, то есть подлежат применению только к определенным видам договорных обязательств, а не ко всему договорному праву.
Так, статья 373 Закона об обязательственном праве Швейцарии (первая редакция принята в 1911 году) предусматривает, что лицо, обязавшееся сделать что-то за согласованную цену, должно исполнить это обязательство даже тогда, когда исполнение оказывается более обременительным или дорогостоящим по сравнению с тем, что предвидели стороны. Однако, если чрезвычайные обстоятельства, которые нельзя было предвидеть или которые выходили за рамки предположений сторон, в результате приводят к невозможности исполнения обязательства или делают его исполнение несоразмерно обременительным, суд вправе принять решение о повышении цены или прекращении такого договора.
В то же время, общая позиция швейцарского права в данном вопросе основана на иной правовой конструкции, что хорошо видно на примере одного из решений Федерального суда 1981 года. В нем говорится, что вмешательство суда на основании статьи 2 Гражданского кодекса Швейцарии допускается только в том случае, когда соотношение взаимных договорных обязательств настолько серьезно нарушено в результате изменения обстоятельств, что предъявление кредитором своих, основанных на договоре требований, означало бы корыстное использование сложившейся диспропорции и, таким образом, свидетельствовало бы об очевидном злоупотреблении правом, которое в соответствии с пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Швейцарии не подлежит правовой защите^. Нельзя не заметить, что такой подход обнаруживает по сути сходство с соответствующей доктриной германского права, хотя и опирается на иную юридическую технику.
В швейцарской правовой доктрине также указывалось, что оговорка rebus sic stantibus в принципе может применяться только в случаях общественных катастроф, происходящих после заключения договора. Это означает событие общего характера, имеющее катастрофические последствия для основных слоев населения и существенным образом влияющие на их социальное существование, такое как война, девальвация, наводнение, землетрясение^ По мнению того же автора, нефтяной кризис зимы 1973-1974 гг., вызван-
ICCA Yearbook. Commercial Arbitration. V. IX-1984, p. 70. Thid.
ный политикой стран-экспортеров нефти, не представлял собой такой катастрофы, поскольку повышения цен, несмотря на то что они имели важные последствия, не были таковыми) чтобы рассматривать их как катастрофические.
Гражданский кодекс Италии 1942 г. также включил предписание, регулирующее последствия наступившего изменения обстоятельств. Статья 1467 устанавливает, что если договор, предусматривающий длящееся исполнение, или исполнение, отложенное до определенного срока, или исполнение в определенные периоды времени, становится чрезвычайно обременительным для должника в результате экстраординарного и непредвиденного события, то последний вправе требовать расторжения договора по суду. Вместе с тем следует отметить) что судебной практике известны также случаи, когда суд удовлетворял просьбу должника, заявлявшего не о расторжении договора, а о его соответствующем изменении, хотя такое право должника прямо не вытекает из названной статьи.
Необходимо также иметь в виду, что существуют два ограничения при применении данной статьи. Во-первых, договор не может быть расторгнут, если наступившее событие находилось в пределах рисков, свойственных тому виду договоров, к которым относился данный договор. Во-вторых, контрагент может воспрепятствовать расторжению договора, предложив изменить его условия справедливым образом.
Уже до принятия книги шестой нового Гражданского кодекса Нидерландов (вступила в силу с 1 января 1992 года) судебная практика в этой стране использовала критерий добросовестности в случаях, когда решался вопрос о прекращении или изменении договорных обязательств в результате изменившихся обстоятельств. Новый Гражданский кодекс в статье 258 книги шестой прямо закрепил соответствующую норму".
Указанная статья предусматривает, что по требованию одной из сторон суд может изменить правовые последствия договора или он может полностью или частично расторгнуть договор, основываясь на непредвиденно возникших обстоятельствах, имеющих такой характер, что от стороны договора нельзя ожидать, опираясь на критерий разумности и справедливости, что договор будет исполняться в неизменном виде.
cm. New Netherlands Civil Code: Patrimonial Law (Property, Obligations and Special Contracts) / Translated by P.P.C. Haanappel, E. Mackaay. -Deventer - Boston, 1990.
342
343
Как видно, норма, содержащаяся в новом Гражданском кодексе Нидерландов, имеет еще более общий характер, чем аналогичная норма итальянского права, которая, в свою очередь, уже преодолевает рамки ограничений, установленных для применения правила, учитывающего ситуацию изменения обстоятельств, в швейцарском законодательстве.
Очевидно, что эта эволюция рассматриваемого положения частного права объясняется необходимостью более адекватного регулирования экономических отношений в условиях усложнения хозяйственного оборота, требующего одновременного сочетания правовой определенности и гибкости в его регулировании.
В национальных правовых системах, основанных на прецеден-тном праве (common law), отношение к регулированию последствий изменения обстоятельств развивалось с некоторыми особенностями по сравнению с континентальным правом'". Решающим элементом в формировании концепции общего права относительно изменившихся обстоятельств стала отличающаяся от континентально-правовой трактовка содержания договорного обязательства и ответственности за его неисполнение".
Применение сформулированного еще в семнадцатом веке положения английского общего права об объективном характере договорной ответственности, то есть о возложении такой ответственности и при отсутствии вины как ее основания, не позволяло придать какое-либо правовое значение изменившимся обстоятельствам с точки зрения их влияния на исполнение обязательств. И только с формированием в английском праве доктрины "тщетности договора" (frustration of contracts), которая начала складываться в судебной практике во второй половине прошлого века, возникла возможность определенной правовой оценки изменения обстоятельств.
Необходимо заметить, что особенностью современной доктрины "тщетности договора" в английском праве является ее применение как к случаям абсолютной невозможности исполнения, так и к ситуациям изменения обстоятельств. В последнем случае, как это сформулировано в ряде прецедентов, имеются в виду ситуации, когда изменившиеся обстоятельства настолько задерживают или изменяют природу предусмотренного договором исполнения, что это ис-
См. Perillo J. М. Hardship and its impact on Contractual Obligations: A Comparative Analysis. Centre di studi e recerche di diritto comparato e stramero. Roma 1996.
Более подробно по этому вопросу см., в частности, Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. - М., 1991.
полнение, имеющее место в новой ситуации, будет представлять собой нечто "радикально иное" по сравнению с тем, что стороны имели в виду в момент заключения договора.
С другой стороны, право США, первоначально следуя во многом по пути, проложенному английской доктриной "тщетности договора", также не выработало какого-то общего подхода к проблеме пересмотра условий договора или его прекращения в силу изменившихся обстоятельств. Однако американские юристы в отличие от своих коллег на Британских островах стали проводить различие между правовой оценкой ситуаций, когда исполнение стало полностью невозможным и когда оно стало более сложным, обременительным или бессмысленным".
В американской судебной практике доктрина "тщетности договора" переродилась в доктрину "неосуществимости" (impracticability). По поводу содержания и применения этой доктрины, которая, по мнению некоторых американских юристов, недостаточно разработана, в США до сих пор ведутся дискуссии^. Наиболее авторитетным современным определением ее основного содержания можно признать правило, сформулированное в параграфе 261 Свода договорного права (Второе издание), являющегося неофициальной кодификацией прецедентного права США'^ Названный параграф гласит, что в случае, когда после заключения договора, исполнение одной стороной становится неосуществимым (impracticable) без вины с ее стороны в результате события, ненаступление которого было основной предпосылкой (basic assllmption)зaключeния договора, то ее обязанность совершить такое исполнение прекращается, если только обратное не выражено прямо или не вытекает из обстоятельств.
Доктрина "неосуществимости" нашла свое отражение также и в Единообразном кодексе США (ЕТК) в разделе, касающемся договора купли-продажи^. Статья 2-615 ЕТК "Освобождение от ответственности при отпадении условий, служивших предпосылкой договора" предусматривает, в частности, что просрочка в поставке или непоставка товара продавцом не рассматриваются как нарушение
Zweigert К., Kotz Н. Ор. cit., р. 200. cm. Perillo J.M. Op.cit., p. 10.
Restatement of the Law of Contracts (Second). American Law Publishers. Vols. 1^3,1981.
cm. Единообразный торговый кодекс США: Официальный текст 1990 г./Пер. с англ.; Научн. ред. С.Н. Лебедев. - М., 1996. (Современное зарубежное и международное частное право).
344
345
им своих обязанностей по договору продажи, если обусловленное исполнение стало неосуществимым вследствие непредвиденных обстоятельств, ненаступление которых было основной предпосылкой заключения договора, или вследствие добросовестного выполнения предписаний применимого иностранного или отечественного правительственного акта, независимо от возможного последующего признания его недействительным.
Официальный комментарий ЕТК указывает, что приведенное выше правило должно применяться, в частности, если в результате войны, блокады, неурожая или непредвиденного лишения важных источников снабжения поставки сырья или иной продукции продавцу оказываются невозможными или значительно более дорогостоящими; простые изменения в рыночных ценах не должны приниматься во внимание.
В целом позиция судебной практики в США в случаях изменения конъюнктуры рынка оценивается как весьма жесткая, поскольку не происходит освобождения от обязательств на основании лишь повышения стоимости исполнения, даже в тех случаях, когда на рынок оказывают влияние непредвиденные события^. Очевидно, что такая позиция судебной практики в США представляется значительно отличающейся от подхода к аналогичным ситуациям в странах континентального права. Думается, что в связи с этим заслуживает внимания существующее мнение о возможных причинах различий в позициях англо-американского и континентального права в данном вопросе, которое сводится к следующему. Основные страны, представляющие "общее право" - Англия, США, Канада, Австралия - не пострадали от неуправляемой инфляции, которая в известной мере оказывала свое пагубное влияние на экономику стран, принадлежащих к континентальной правовой системе; в то же время катастрофические последствия войны не оказали такого прямого влияния на исполнение гражданских и коммерческих договоров в странах "общего права"^.
Известная степень неопределенности правового регулирования последствий изменения обстоятельств, существующая даже в праве тех стран, где имеются законодательные нормы, призванные регулировать такую ситуацию, отразилась и в коммерческой практике, где эта проблема решается путем договорного урегулирования случаев возможных непредвиденных затруднений при исполнении до-
Perillo J. М. Ор. cit., р. 12. Perillo J. М. Ор. cit., р. 12.
говора (hardship clauses). Такие условия, инкорпорируемые в договор, предусматривают, как правило, определенный механизм пересмотра его содержания при возникновении определенных обстоятельств, затрудняющих исполнение договорных обязательств^.
Современные тенденции в подходе к правовому регулированию последствий изменения обстоятельств проявляются также и в том, что норма об изменившихся обстоятельствах признана в качестве одного из общих принципов современного договорного права. Такая позиция нашла отражение в весьма авторитетных - хотя и носящих неформальный характер - международных кодификациях принципов договорного права, осуществленных в последние годы. Соответствующие нормативные положения включены в разработанные Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) Принципы международных коммерческих договоров" и в подготовленный Комиссией по Европейскому договорному праву документ "Принципы европейского договорного права"^.
Нормы, содержащиеся в Принципах УНИДРУА и направленные на регулирование последствий изменившихся обстоятельств, относятся к числу положений, наглядно иллюстрирующих одну из основополагающих идей современного договорного права, которое был призван отразить этот свод юридических правил.
Речь идет о так называемом принципе/итог contractus, подчеркивающем стремление, насколько это возможно, к сохранению договора, или, иными словами, к ограничению числа случаев, когда существование договора или его действительность могут быть поставлены под вопрос или он может быть прекращен досрочно^.
Этот принцип представляется чрезвычайно важным для понимания сути правового регулирования, направленного на установление последствий изменившихся обстоятельств. Он дает возможность
См., например. Force Majeure and Hardship. ICC Publication No. 421. cm. Принципы международных коммерческих договоров / Пер. с англ. А.С. Комарова; Международный институт унификации частного права. - М. 1996, статьи 6.2.1- 6.2.3. Учитывая, что текст Принципов включает в себя и достаточно подробные комментарии, знакомство с этим документом представляется весьма полезным с точки зрения создания необходимой практики применения статьи 451 ГК РФ. The Principles of European Contract Law. Editors: O.Lando, H. Beal. Part 1: Performance, Non-performance and Remedies (Dordrecht, 1995). Article 2.117.
Bonell М. J. An International Restatement of Contract Law: the UNIDROIT Principles of International Commercial Contracts. Transnational Juris Publications, lrvington, NY (1994), p.75.
346
347
судить о том, каково место этой нормы во всем договорном праве и какую роль должна играть эта юридическая конструкция в право-применительной практике.
Возвращаясь к положениям статьи-451 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует подчеркнуть, что ее содержание, в принципе, достаточно близко к современным тенденциям развития частного права, если говорить, по крайней мере, о его кодифицированном варианте. Вместе с тем применение данной нормы может иметь довольно серьезные особенности у нас в стране в условиях, когда становление новых экономических отношений приобретает весьма специфические формы, не характерные для стран, которые сегодня представляют собой промышленно развитые экономические системы и где формировались аналогичные правовые подходы. Важным фактором в этом процессе представляется также существующая пока еще недостаточность опыта отечественной правовой системы в реализации частноправовых подходов и отсутствие соответствующих этим подходам традиций в правоприменительной и судебной деятельности.
В современных условиях достаточно глубокого кризиса отечественной экономики, существующей еще пока недостаточной устойчивости договорных связей, устанавливаемых теперь в силу экономической необходимости, а не в директивном порядке, как это было прежде, важно, чтобы практика применения статьи 451 ГК не носила абстрактный характер, а способствовала решению задачи преодоления негативных тенденций в экономическом развитии и не использовалась в несовместимых с этими задачами целях.
Являясь достаточно тонким инструментом, призванным выполнять конструктивную роль в гражданском обороте и позволяющим адекватно реагировать на отклонения в естественном развитии экономических отношений, сохранять объективно оправданные договорные связи и санкционировать прекращение договоров в прямо противоположных ситуациях, правовая норма о последствиях изменения обстоятельств при неумелом ее применении может нанести серьезный ущерб созданию инфраструктуры стабильных договорных отношений, необходимой для успешного развития экономики.
Представляется, что основополагающей в трактовке содержания указанной нормы при ее применении на практике должна стать идея о весьма ограниченном характере вмешательства суда во взаимоотношения сторон договора, поскольку доминирующим в регулировании договорных отношений должен оставаться принцип не-
зыблемости, обязательности исполнения договорных обязательств (pacta sunt servanda).
Важно также подчеркнуть, что российский закон, устанавливая предпосылки применения данной нормы, исходит из того, что в сохранении договора, как правило, должны быть заинтересованы обе стороны. Именно поэтому устанавливается по существу обязанность контрагентов провести между собой переговоры о дальнейшей судьбе договора, когда возникают затруднения в его дальнейшем исполнении. Представляется, что важная роль рассматриваемой правовой нормы состоит именно в том, что она заставляет стороны сделать шаг навстречу друг другу, не прибегать сразу к формальным способам решения возникших трудностей.
Таким образом, до того, пока контрагенты не предприняли попыток самостоятельно разрешить возникшие у них проблемы в связи с изменением обстоятельств, обращение в суд не должно иметь места. Представляется, что поскольку действия сторон по урегулированию разногласий имеют в данном контексте серьезное юридическое значение, они должны не ограничиваться лишь формальными мероприятиями, а в достаточной мере свидетельствовать о серьезных попытках, по крайней мере с одной стороны, достичь компромисса.
Вопрос о том, возникают ли у суда полномочия осуществить предусмотренное законом вмешательство по инициативе одной из сторон договора в конкретные договорные отношения, решается в зависимости от того, является ли изменение обстоятельств существенным. При установлении этого юридического факта суд должен руководствоваться положением, зафиксированным во втором абзаце пункта первого статьи 451 ГК:
"Изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях. "
Однако одного лишь установления того, что изменение обстоятельств имеет существенный характер, еще не достаточно, чтобы сделать вывод о значении этого факта для конкретного договора, поскольку существенное изменение обстоятельств, может быть различным в зависимости от иных факторов, которые также должны быть приняты во внимание. Законодатель в пункте 2 статьи 451 назвал условия, наличие которых указывает на возможность применения правового меха-
348
низма расторжения или изменения договора, предусмотренного статьей. Эти условия включают в себя следующие:
"1) в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдет;
2) изменение обстоятельств вызвано причинами, которые заинтересованная сторона не могла преодолеть после их возникновения при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру договора и условиям оборота;
3) исполнение договора без изменения его условий настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для заинтересованной стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора;
4) из обычаев делового оборота или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона. "
Таким образом, если суд установит, что существенного изменения обстоятельств не происходило, то договор продолжает оставаться в силе в своем первоначальном виде, и стороны должны нести все вытекающие из него обязанности и пользоваться соответствующими правами. Если же существенное изменение обстоятельств обнаружено судом, то судьба договора может быть решена двояко: либо он расторгается, либо изменяется соответствующим образом.
Если заинтересованная сторона обратилась в суд с требованием расторгнуть договор, то в этом случае суд объявляет договор расторгнутым. Однако если, как это предусмотрено пунктом 4 статьи 451, расторжение договора противоречит общественным интересам, суд вправе лишь изменить его условия. Такими же полномочиями обладает суд и в том случае, когда он найдет, что расторжение договора повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях.
В случае расторжения договора любая из сторон может потребовать от суда определить последствия такого решения, исходя из необходимости справедливого распределения между сторонами расходов, понесенных ими в связи с исполнением договора. Думается, что в данном случае цель такого решения могла бы состоять в том,
чтобы, в частности, восстановить, насколько это возможно, положение, в котором стороны находились до заключения договора.
Говоря о юридической конструкции статьи 451 ГК в целом, необходимо подчеркнуть ее особенности по сравнению с положениями иностранного права, регулирующими аналогичные ситуации. Эти особенности объясняются, очевидно, необходимостью учитывать специфику, которую наложило предшествующее правовое развитие в России на регулирование, в том числе и договорных отношений, и которая проявилась прежде всего в неразвитости деловой практики.
Российский законодатель исходил, как это можно установить из содержания нормы, из предположения, что результатом неудавшихся между сторонами попыток урегулировать самостоятельно последствия существенного изменения обстоятельств, должно быть обращение заинтересованной стороны в суд с требованием расторгнуть договор. По-видимому, поэтому он связал возможность требовать изменения договора только с наличием двух оснований, указанных в пункте 4 статьи 451. Таким образом, российский закон отдает в данной ситуации предпочтение расторжению договора перед его изменением. Исключительность этой меры прямо указана в тексте пункта 4 статьи 451 ГК.
Можно предположить, что развитие практики применения данной статьи пойдет по пути, когда любая из сторон или обе стороны, не достигнув урегулирования, будут обращаться в суд с тем, чтобы тот установил факт наличия или отсутствия существенного изменения обстоятельств и сам определил судьбу договора, опираясь на установленные законом критерии.
Не вызывает сомнения, что вариант решения проблемы, предполагающий изменение договора, требует от суда значительно более глубокого анализа всех возможных аспектов ситуации, что безусловно необходимо для выработки судом новой формулы договорных отношений, соответствующей изменившимся обстоятельствам. В этой связи суды в таких случаях также вряд ли будут отдавать предпочтение изменению договора перед его расторжением.
В заключение хотелось бы отметить, что в тех случаях, когда договор расторгается, такое решение фактически приравнивает существенное изменение обстоятельств по правовым последствиям к наступлению невозможности исполнения, или иными словами, к действию непреодолимой силы (форс-мажора). Поэтому, имея в виду, что основная идея нормы о существенном изменении обстоя-
350
351
тельств заключается в поддержке, в сохранении договорных отношений, суды должны чрезвычайно строго подходить к вопросу о возможности применения нормы о существенном изменении обстоятельств, использовать ее исключительно в случаях, когда такое изменение стало результатом действительно серьезных природных или общественных катаклизмов.
352



ОГЛАВЛЕНИЕ