ОГЛАВЛЕНИЕ

КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОСНОВА ЧАСТИ ВТОРОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА*
Предпосылки разработки и принятия части второй Кодекса. С января 1995 г. действует часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации'. Содержащиеся здесь общие положения об обязательствах и общие положения о договоре являются основой для регулирования оборота товаров, выполнения работ, оказания услуг и движения денежных средств в условиях современной экономики России. Этой основе, однако, до настоящего времени не соответствовали конкретные правила об отдельных видах договоров, повседневно заключаемых на потребительском и товарном рынке, равно как и правила о внедоговорных обязательствах, порождаемых объявлением конкурса, причинением вреда, неосновательным обогащением. Именно такие нормы составляют содержание части второй Гражданского кодекса (далее - ГК), потребность в которой определена не только задачей завершения новой кодификации российского гражданского законодательства, но и его состоянием на сегодняшний день.
До принятия второй части ГК нормы об отдельных видах договоров и других обязательств содержались в формально не отмененных положениях раздела III Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.^ (далее - ГК РСФСР 1964 г.) и многочисленных правительственных и ведомственных актах, принятых до проведения экономических реформ и подчиненных принципам административно управляемой экономики.
Один из наиболее характерных примеров " действие в России Положений о поставках продукции и товаров, утвержденных постановлением Совета Министров СССР от 25 июля 1988 г^ и других союзных и республиканских актов того же и более раннего периодов. Они были рассчитаны на регламентацию договорных отношений в плановой экономике и поэтому содержат соответствующие предписания, несовместимые со свободой договора и самосто-
Статья опубликована в кн.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова; Исследовательский центр частного права. - М., 1996, с. 221 - 239. СЗ РФ, 1994, № 32, ст. 3301.
Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1964, № 24, ст. 406. СП СССР, 1988, № 24-25.
406
407
ятельностью сторон в распоряжении своими правами. Правительственные и ведомственные акты такого рода императивно устанавливают большинство условий договоров, предписывают порядок их исполнения, включая порядок приемки поставляемой продукции, предусматривают многочисленные неустойки и штрафы, не оставляя сторонам возможности принять собственное решение. Тем самым в новых экономических отношениях сохранялись планово-распорядительные элементы, противоречащие сути этих отношений и основополагающим правовым принципам их регулирования, закрепленным в Конституции Российской Федерации и части первой нового ГК.
Часть вторая ГК направлена прежде всего на устранение противоречий между началами свободной экономической деятельности, уже установленными в России, и конкретными правилами распределения и обмена, оставшимися в российской правовой системе в наследство от прошлого, несовместимого с современной экономической ситуацией.
Российское законодательство об отдельных видах договоров и внедоговорных обязательств требовало обновления и вследствие его чрезвычайной пробельности. Так, не имели надлежащего правового регулирования сферы коммерческих отношений, для 'которых устаревшие нормы не были заменены на современные правила экономического оборота. В регулировании нуждались отношения, которые вообще не могли возникнуть в прошлом, но приобрели крайне важное значение в условиях открытого рынка. К таким отношениям относятся:
- сложные и нуждающиеся в законодательной регламентации сделки с недвижимостью;
- продажа и аренда предприятий;
- финансовая аренда (лизинг);
- финансирование под уступку денежного требования (факторинг);
- отношения по передаче прав на использование промышленной собственности (франчайзинг);
- доверительное управление имуществом;
- коммерческое посредничество;
- постоянная и пожизненная рента.
Развитие экономических отношений предполагало также выделение в самостоятельный предмет законодательного регулирования обязательств по возмездному оказанию услуг, транспортной
экспедиции, договорных отношении по выполнению научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ, договоров банковского счета и банковского вклада, кредитного договора, деятельности в чужом интересе без поручения. Существенного изменения и большей детализации в законе требовали и традиционные правила о купле-продаже, аренде, подряде, перевозке, комиссии, поручении, займе, хранении, об обязательствах из причинения вреда и неосновательного обогащения.
Достаточно детальные правила об основных видах договоров и внедоговорных обязательств необходимы, поскольку регулирование экономических связей следует осуществлять на уровне федерального закона, не допуская регламентации отношений между участниками общероссийского рынка ведомственными и региональными актами. Такой подход вытекает из требований Конституции Российской Федерации (ст. 8; пп. "ж", "о" ст. 71) и части первой ГК (ст.3,421и422). Регулированиедоговорныхивнедоговорныхобя-зательств в ГК является также одной из основных предпосылок стабилизации правил поведения участников экономического оборота. Кодифицированный федеральный закон, построенный на единых принципах и положениях, исключает неупорядоченный пересмотр установленных в нем норм, влекущий изменение или разрушение сложившихся экономических связей.
Обновление законодательства об отдельных видах обязательств - одно из важных условий сближения законодательства об экономическом обороте в Содружестве Независимых Государств. 13 мая 1995 г. на шестом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ принята в качестве рекомендательного правового акта Содружества часть вторая модельного Гражданского кодекса*, содержащая общепризнанные и согласованные с предложениями представителей большинства государств СНГ положения об отдельных видах договоров и внедоговорных обязательств. Закрепление и развитие этих положений в российском ГК является реальным вкладом России в создание единого экономического и правового пространства в СНГ.
Одна из исходных установок для разработки нового договорного права России - согласование правил внутреннего оборота с общепринятыми международными нормами. Кроме положений части второй модельного Гражданского кодекса для СНГ, отечественное законодательство должно быть также скоординировано с меж-
приложение к "Информационному бюллетеню", 1995, № 8.
409
дународными договорами и конвенциями, участниками котярых является Российская Федерация (например, Венская конвенция о международных договорах купли-продажи товаров). Вместе с тем в ГК восприняты и правила, содержащиеся в международных документах, к которым Российская Федерация еще не присоединилась, но которые отражают международную деловую практику, соответствующую потребностям и традициям России. Так, обновление российского договорного права предполагает учет в нем правил, содержащихся в Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге, Конвенции УНИДРУА о международном факторинге, Международных правилах толкования торговых терминов ("Инко-термс"), ряде международных конвенций в области транспортных услуг, а также в правовом руководстве ЮНСИТРАЛа по составлению международных контрактов на строительство промышленных объектов. Такое согласование позволяет обеспечить унификацию правил торгового оборота как в рамках экономических связей в СНГ, так и в рамках более широкого международного экономического оборота, там, где отсутствуют серьезные основания для правового разобщения.
Научная база части второй Кодекса. Урегулирование основных видов договорных и внедоговорных обязательств в кодифицированном гражданском законе является сложившейся российской традицией, опирающейся на отечественные и зарубежные научные разработки.
Большое значение для современной кодификации имеет опыт разработки отдельных видов договоров и других обязательств в проекте Российского гражданского уложения. На этом проекте по существу российского гражданского кодекса по причине его малой известности следует остановиться подробнее.
Начало работ по кодификации гражданского законодательства России относится еще к первому десятилетию XIX века. Работа по подготовке собственно Гражданского уложения началась в 1882 г., когда была "высочайше" учреждена Редакционная комиссия для составления проекта Гражданского уложения'. Первым законченным итогом этой работы стал проект книги V Гражданского уложения - "Об обязательствах" , насчитывавший 1106 статей и опубликованный с подробными комментариями комиссии в 1899 г. К! 905 г.
была подготовлена вторая редакция этой книги. После доработки она была в 1915 г. внесена в Государственную Думу, однако из-за шедшей в то время мировой войны, а затем революции так и не была принята в качестве закона.
Из опубликованных проектов книги V Гражданского уложения и комментариев комиссии к ним видно, что проект разрабатывался на основе тщательного высоко профессионального анализа прежде всего иностранного гражданского и торгового законодательства, включая самое современное для того времени - германское и швейцарское. В первую очередь и особо детально был изучен и обсужден вопрос о необходимости и целесообразности создания в России наряду с Гражданским уложением самостоятельного торгового кодекса (в комментариях к проекту этому вопросу посвящены 35 страниц). Из обязательных и представляющих по сей день интерес выводов комиссии по этому вопросу следует привести хотя бы два:
- "с теоретической точки зрения представляется невозможным сколько-нибудь правильно и последовательно размежевать область гражданского и торгового права";
- "составление одного общегражданского уложения желательно в интересах единства и целости системы гражданского права, в видах сближения и примирения общегражданских начал с торговыми и устранения неизбежных в противном случае противоречий, пропусков и повторений". Дореволюционная кодификация норм о договорах и других обязательствах не состоялась, но ее проект оказал существенное влияние на содержание Гражданского кодекса РСФСР 1922 г^. Несмотря на жесткие указания В.И. Ленина о необходимости придания российскому гражданскому кодексу социалистического характера^ (указания, нашедшие последовательное воплощение в ряде общих положений ГК 1922 г.), очевидным и тогда, и в последующие годы для рационально мыслящих экономистов и правоведов оставалось то, что договоры, поскольку они признаются в какой-либо мере, являются правовыми формами свободного товарного обмена. Период НЭПа был временем, когда такая, хотя и весьма относительная свобода, должна была быть сохранена, и это позволяли весьма высокие достижения российской цивилистической мысли, воплощенные в дореволюционном проекте Гражданского уложения, в ГК 1922 г.
Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства: Проект Высочайше утвержденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения. -Т. 1-V.- СПб, 1899.
Собрание узаконений РСФСР, 1922, № 71, ст. 904. См.: Ленин В.И. Полное собр. соч., т. 44, с. 328, 349-400, 412; т. 54, с. 169.
410
411
Первый российский ГК содержал развернутую систему норм обязательственного права. Из 436 его статей более 300 были посвящены обязательствам и, помимо общих положений об обязательствах и договорах, содержали правила об основных видах договоров (имущественном найме, купле-продаже, займе, подряде, поручении, страховании и др.) и важнейших внедоговорных обязательствах - из причинения вреда и из неосновательного обогащения^. Хотя генетическую связь этого Кодекса с дореволюционным русским и с иностранным правом долгое время было принято отрицать, сопоставительный анализ свидетельствует, что основным "строительным материалом" для него послужили уже упоминавшийся проект российского Гражданского уложения и Германское гражданское уложение. В особенности это относилось к нормам об обязательствах, подавляющее большинство которых основывалось на принципах независимости участников гражданского оборота друг от друга, свободы договора и связанности сторон заключенным соглашением, ответственности за вину, полного возмещения убытков и др. Впоследствии, несмотря на, казалось бы, совершенно иную политическую и экономическую ситуацию в стране, около трех пятых норм ГК 1922 г. были перенесены в ГК РСФСР 1964 г. и, опять-таки, прежде всего это относится к нормам обязательственного права.
Начиная с 30-х годов самостоятельность участников имущественных отношений, и прежде всего социалистических организаций, последовательно ограничивалась планом и ведомственным регламентированием. Но договору, как средству свободного волеизъявления сторон, оставалось место и в этих условиях. Отсюда и объективная возможность развития идей договорного регулирования, и их отражение в законе. При этом многое из того, что было закреплено в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. " и соответственно в ГК РСФСР 1964 г., являлось в большей мере отражением потенциальных возможностей договора как саморегулирующего правового акта. Имея в те годы весьма узкую сферу приложения, договор получит более широкое реальное п именение по мере снятия с участников обмена административно-плановых ограничений. Соответственно, и развитие тео-
В соответствии с господствовавшими в то время представлениями о системе гражданского права в раздел об обязательствах были включены и нормы о хозяйственных обществах и товариществах как о корпорациях, основанных на договоре. Ведомости Верховного Совета СССР, 1961, № 50, ст. 525.
рии договорного регулирования происходило путем выявления и разработки этого потенциала.
Ко времени экономических реформ, направленных на восстановление подлинных отношений собственности и развитие открытого рынка товаров, работ и услуг, которые немыслимы без свободы договора, советской цивилистической школой была подготовлена научная база для трансформации законодательства о планово регламентируемом обмене в законодательство, основанное на принципе самостоятельного распоряжения участниками оборота своими правами.
Именно в период плановой экономики советскими правоведами были разработаны и обоснованы положения о регулирующей роли договора, о договоре как источнике правил поведения сторон'".
Предметом тщательной научной разработки явилась система договоров и других обязательств. Результатом рассчитанного на перспективу расширения сферы саморегулирования в экономике явились выводы о необходимости принятия единого законодательства об обязательствах, дифференциация которых должна определяться их содержанием (купля-продажа, имущественный наем, подряд, хранение, деликты и т.д.), а не составом их участников. Этот подход последовательно отстаивался в рамках цивилистической теории регулирования экономических отношений" . Он разрабатывался и получал отражение в законе. Это делалось в противовес попыткам нивелировать элементы имущественной автономии (от природы присущей договорным отношениям) путем включения непосредственно в механизм регулирования отношений между предприятиями, основанных на равенстве участников (отношений "по горизонтали"), элементов плана и других административно-распоряди-
'° Александров Н.Г. К вопросу о роли договора в правовом регулировании общественных отношений. - Ученые записки ВИЮН. - Вып. VI.
- М„ 1964; Братусь С.Н„ Лунц Л.А. Вопросы хозяйственного договора. - М., 1954; Халфина P.O. Значение и сущность договора в советс-комсоциалистическомгражданскомлраве.-М., 1954;ДозорцевА.В. Некоторые вопросы договорного регулирования отношений по поставкам. - Научные записки Института внешней торговли МВТ СССР.
- М„ 1955; Брагинский М.И. Общее учение о хозяйственных договорах. - Минск, 1967; Вердников В.Г., Кабалкин А.Ю. Гражданско-правовые формы товарно-денежных отношений. - М., 1970; Собчак А.А. Правовые проблемы хозрасчета. -Л„ 1980; Сафиуллин Д.Н„ Хохлов С.А. Договоры на реализацию продукции. - Свердловск, 1980; Пу-гинский Е.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. - М„ 1984.
" См. например: Иоффе О.С. Обязательственное право. - М„ 1975.
412
413
тельных актов, путем квалификации этих отношений как особых "хозяйственных" и выведения их за рамки гражданского права. С началом рыночных реформ в нашей стране даже иллюзорные основания для введения в право особых хозяйственных обязательств полностью отпали. Безусловно, не может быть использован в их защиту такой демагогический аргумент как буржуазная природа противоположного хозяйственно-правовому общецивилистического подхода к решению проблем регулирования экономических связей.
Наличие достаточно глубокой теоретической базы позволило, когда в том возникла необходимость, в очень короткий срок разработать и закрепить основные положения о современных договорах и внедоговорных обязательствах в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. (далее - Основы гражданского законодательства 1991 г.)^. Дальнейшее развитие система отдельных видов обязательств получила в модели Гражданского кодекса России^ ) подготовленной в Исследовательском центре частного права (С.С. Алексеев, Ю.Г. Басин, М..И. Брагинский, В.А. Дозорцев,А.Л.Маковский,В.Ф. Прозоров, Х.А. Рахманкулов, Д.Н. Сафиуллин, Е.А. Суханов, Ю.К. Толстой, С.А. Хохлов, В.Ф. Чигир). Схема, заложенная в этой модели, получила воплощение в первых вариантах проектов раздела IV гражданских кодексов России, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана.
Результатом широкого обсуждения этих проектов в России и за рубежом явилась конкретизация содержания отдельных традиционных договорных институтов и дополнения разработанных проектов нормами, свойственными договорным отношениям, характерным для развития экономики второй половины XX века. В этой части теоретическую базу второй части ГК наряду с отечественными работами составили зарубежные исследования и консультации ведущих юристов США (Р. Саммерс, Дж. Уайт и др.), Германии (В. Ролланд, П. Ханау, П. Шлехтрим и др.), Нидерландов (В. Снай-дерс, Л. Тиммерман, Ф. Фельдбрюгге, А. Харткамп и др.), Италии (М.И. Бонелл, Г. Креспи Регицци и др.), Франции (Д. Талон).
В целом же можно сказать, что вторая часть Кодекса базируется на российской правовой традиции, которую всегда характеризовал самостоятельный подход к решению своих гражданско-правовых проблем, вырабатываемый с учетом достижений иностранных частноправовых исследований.
"• Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета
СССР, 1991, №26, ст. 733. ^ Закон, №1,1992.
Состав и структура части второй ГК. Раздел IV "Отдельные виды обязательств", представляющий собой часть вторую ГК, состоит из 31 главы, включающей 656 статей (ст. 454-1109). Каждая глава содержит нормы об одном из типичных договоров (купля-продажа, аренда, подряд, перевозка, заем и кредит, банковский счет, простое товарищество и т.п.) или внедоговорных обязательств (действия в чужом интересе без поручения, публичный конкурс, обязательства из причинения вреда, обязательства вследствие неосновательного обогащения).
Нормы, посвященные отдельному договору, по существу характеризуют его как самостоятельный тип (вид) договора. Тип договора применительно к структуре и содержанию ГК можно определить как совокупность юридических признаков этого договора, закрепленных в нормах закона и образующих собой самостоятельный правовой институт. Исторически, обращаясь к римскому договорному праву, типичный договор можно назвать "именным" (поименованным), имея в виду, что название и черты такого договора закреплены в законе в отличие от "безымянных" договоров, которые не урегулированы правом и находят свою основу в его общих положениях и собственно соглашениях сторон. При этом под самостоятельным институтом договорного права следует понимать совокупность норм, сосредоточенных в положениях ГК, относящихся к отдельному типу договора и регулирующих соответствующие договорные отношения независимо от правил, которые содержатся в положениях ГК, посвященных иным типам договоров. Выделяемые же в рамках отдельного типа договора его разновидности (например: поставка в главе о купле-продаже, лизинг в главе об аренде) можно определить как совокупность норм, входящих в состав самостоятельного договорного института и подчиненных его общим положениям, но за этими пределами характеризующих специфику одного из подразделений среди договоров определенного типа.
Типы и разновидности договоров жестко отграничены в ГК друг от друга. Структурная система типов и разновидностей договоров обозначена путем выделения норм о каждом типе договора в отдельную главу, в рамках которой при необходимости выделены общие положения о данном типе договора (купле-продаже, аренде, подряде, хранении) и параграфы, содержащие специальные нормы об отдельных разновидностях каждого из этих типов договора. Использованием для регулирования отношений по одному договору (или его разновидности) норм, установленных для других типов и
414
415
разновидностей договоров, допускается только в случаях, предусмотренных в ГК. В числе таких случаев можно указать традиционную отсылку к правилам о договоре купли-продажи в нормах о договоре мены (ст. 567), отсылки к правилам о купле-продаже и дарении в нормах о ренте (ст. 585), указание на возможность применения правил о договоре займа к кредитному договору (ст. 819). Подобные отсылки, как отмечалось еще при анализе ГК РСФСР 1964 г., имеют характер специального установления аналогии закона и используются "во избежание воспроизведения если и не целиком тождественных, то во всяком случае в значительной мере текстуально совпадающих норм"^.
Часть вторая ГК не решает вопрос, на каком уровне правового регулирования возможно выделение новых типов и разновидностей договоров. Это - проблема, подлежавшая решению в первой части Кодекса. И проблема, имеющая существенное значение с точки зрения того, какие правовые акты (только закон или постановление правительства, или даже ведомственный акт) могут детализировать, углублять регламентацию договорных отношений, типизируя поведение сторон в различных сферах экономики. Согласно статье 421 ГК стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный "законом или иными правовыми актами". По буквальному смыслу этой статьи, поименованные, типичные договоры могут быть предусмотрены и регламентированы помимо ГК другими федеральными законами, а также Указами Президента Российской Федерации и постановлениями Правительства Российской Федерации. Следует, однако, учитывать, что согласно статье 3 и другим положениям ГК, постановления Правительства могут вторгаться в сферу гражданско-правового регулирования и договорного регулирования в случаях, строго определенных законом либо Указами Президента, не противоречащими закону. Исходя из этого, следует признать, что нормативное закрепление новых типов и разновидностей договоров должно быть связано прежде всего с изменением и дополнением ГК и иных законов. При этом в интересах стабилизации и упорядочения типичных договорных связей целесообразно, чтобы такая типизация осуществлялась в первую очередь через ГК. Часть вторая ГК ориентирует именно на такой подход, давая типизацию основных договоров, которые опосредуют сегодня основную массу экономических связей.
Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый Гражданский кодекс РСФСР / ЛГУ им. А.А.Жданова.- Л., 1965. с. 30.
Проблема соотношения договора н закона общим и принципиальным образом решена в статьях 421 и 422 части первой ГК. Здесь подчеркнуто, что стороны свободны как в заключении договора, так и в определении его условий. Вместе с тем допускается в случаях, предусмотренных законом, понуждение к заключению договора, равно как и установление в законе и иных правовых актах (указах Президента РФ, постановлениях Правительства РФ), правил, определяющих содержание договоров. При этом такие правила могут вводиться как диспозитивные, от которых стороны могут отступать в договоре, и как императивные -обязательные для применения нормы. Принципиальное значение имеют положения статьи 422 ГК, согласно которым стороны связаны императивными нормами, действующими на момент заключения договора. Распространение новых императивов на ранее заключенные договоры допускается лишь в случаях, прямо предусмотренных законом.
Определяя соотношение между свободным усмотрением сторон и нормами закона, часть первая ГК не раскрывает, однако, насколько объемным может быть законодательное регулирование договорных отношений. Между тем очевидно, что чем более детальным будет такое регулирование, тем сильнее стороны будут связаны внешними по отношению к ним правилами, особенно когда они даны в виде обязательных для сторон предписаний. И наоборот, отсутствие законодательной регламентации ведет к абсолютизации свободы договора либо к сильному воздействию на договорные отношения обычаев делового оборота, деловых обыкновений в тех странах, где они сложились и где им придается соответствующее юридическое значение.
Опыт значительной части экономически развитых стран показывает, что и в условиях свободы договора объем законодательного регулирования отдельных видов договорных отношений сравнительно велик. Достаточно при этом обратиться к германским Гражданскому уложению и Торговому кодексу, швейцарскому Закону об обязательствах, Единообразному торговому кодексу США, Гражданскому кодексу Италии, законам Великобритании о купле-продаже, найме-продаже и других отдельных видах договоров. Тенденция к развернутому, преимущественно диспозитивному, регулированию международных экономических связей выявляется при анализе конвенций и других международных документов по вопросам унификации правил торгового оборота.
416
14—5533
Встречаются, однако, и другие подходы. Так, весьма ограничен объем регулирования отдельных видов договорных отношений в новом Гражданском кодексе Нидерландов (кн. 7). Этот кодекс дает самые общие конструкции поименованных в нем договоров, оставляя простор для собственно договорных условий и применения так называемых общих условий договоров, которые фиксируются в договорных образцах, по сути своей являющихся записью воспринятых практикой договорных обыкновений в соответствующей сфере оборота товаров и услуг.
Во второй части ГК воспринят подход, ориентирующий на достаточно развернутое законодательное регулирование договорных отношений. Об этом свидетельствует число норм, посвященных отдельным видам договоров. Так, 25 типичных договоров регламентированы в более чем шестистах статьях, содержащихся в соответствующих главах проекта. При этом более ста статей содержит глава 30 о купле-продаже (ст. 454-566), более шестидесяти статей — глава 34 об аренде (ст. 606-670), около семидесяти статей - глава 37 о подряде (ст. 702-768), около восьмидесяти статей - главы 42-46, составляющие блок норм, регулирующих кредитно-расчетные отношения (ст. 807-885).
Развернутое регулирование в кодифицированном законе договорных отношений определяется как общими потребностями современного рынка товаров, работ и услуг, так и российскими особенностями. Массовое производство и потребление в XX веке объективно требует стандартизации правил экономического оборота. Это необходимо как для обеспечения оперативности в установлении договорных связей, которая невозможна при длительном согласовании индивидуальных условий оборота, так и для предупреждения навязывания обременительных условий реализации товаров, выполнения работ и оказания услуг стороной, занимающей монопольное положение на рынке.
Эти тенденции длительное время перекрывались в России господством плановых начал хозяйствования и проявляли себя в искаженном виде через подстроенные под планы производства и распределения многочисленные нормативные предписания, содержащиеся в партийно-правительственных постановлениях, особых условиях поставки и других ведомственных правилах и инструкциях. Оставленный от прошлого громадный нормативный массив неприемлем, однако, для свободного российского рынка. Положения части второй ГК об отдельных типах (видах) договоров должны на прин-
ципиально новой основе практически полностью вытеснить и заменить оставшуюся от прошлого нормативную базу экономических связей.
По степени детализации нормы о договорах рассчитаны на то, чтобы часть вторая ГК стала основным правовым актом, регулирующим предусмотренные в нем договорные отношения. В ГК определены содержание типичных условий соответствующих договоров, последствия их нарушения, основания изменения и расторжения этих договоров. В пределах, допускаемых этими достаточно конкретными нормами, возможно решение ряда вопросов договорного регулирования в специальных федеральных законах. ГК прямо называет ряд законов, необходимых для отражения особенностей отдельных разновидностей договоров. Прежде всего это транспортные уставы и кодексы (ст. 784), в которых должны быть отражены специфика перевозки грузов и пассажиров различными видами транспорта, а также законы о поставках и подряде для государственных нужд (ст. 525,768). При этом действует статья 3 ГК, согласно которой федеральные законы, в том числе и указанные в части второй ГК, должны соответствовать Кодексу. Исходя из этого специальное законодательство о договорах не должно выходить за пределы требований ГК и либо решать вопросы, прямо предусмотренные ГК, либо определять конкретизирующие ГК правила, не выходящие за границы его общих установок.
Применение иных, чем закон, правовых актов для регламентации договорных отношений допускается лишь в отдельных случаях, прямо оговоренных в ГК. К числу таких случаев относятся, например, регулирование отношений, связанных с защитой прав потребителей в розничной торговле и при осуществлении бытовых подрядных работ (ст. 492 и 730), отношения по энергоснабжению (ст. 539). С точки зрения общих требований ГК очевидно, что правительственные постановления по соответствующим вопросам не могут противоречить ГК и другим федеральным законам.
Для широкого круга коммерческих отношений (купля-продажа, банковские сделки, хранение) в части второй ГК подчеркнута возможность применения в части, не урегулированной законом и самими сторонами, обычаев делового оборота. Такие указания носят уточняющий характер, поскольку общие нормы о возможности применения обычаев делового оборота, содержащиеся в статьях 5 и421 Кодекса, допускают применение обычаев делового оборота к отношениям сторон, независимо от указания на это в нормах об от-
418
дельных видах обязательств. Вместе с тем такого рода уточнения имеют в ряде случаев не только информационный характер. Например, статья 459, формулируя диспозитивное правило о переходе риска случайной гибели или случайного повреждения товара, .находящегося в пути, допускает неприменение данного правила, если иное предусмотрено обычаем делового оборота. Здесь имеет место случай, не охватываемый пунктом 5 статьи 421, который рассчитан лишь на "стоящие впереди обычая" диспозитивные нормы, не содержащие соответствующей оговорки. Существенное значение имеют предусмотренные ГК указания на такие специфические, имеющие свои источники и сферу применения обычаи, как применяемые в банковской практике обычаи делового оборота (ст. 836, 848, 853, 862 и др.).
Диспозитивные и императивные нормы. Большинство норм части второй ГК - диспозитивные. Это соответствует принципу свободы договора, закрепленному в статьях 1 и 421 ГК. Такие правила становятся условиями конкретных договоров лишь в случаях, когда участники договорных отношений не предусмотрят иной образ, порядок и способы действий. Не ущемляя свободу сторон, диспозитивные нормы о сроках и порядке поставки товаров, выполнения работ и оказания услуг предлагают участникам оборота выработанные отечественной и мировой практикой стандарты, которые на практике из закона входят в содержание большинства договоров, поскольку стороны обычно не считают необходимым отклоняться от принятых в законе образцов.
Вместе с тем для организации сложных отношений на современном рынке необходимы жесткие, не допускающие отступления правила, обязательные для всех его участников. Это прежде всего нормы, обеспечивающие защиту прав потребителей. Нужны такие же нормы, гарантирующие соблюдение участниками договорных отношений интересов других лиц и общества в целом. ГК содержит достаточно большое число императивных норм, обязывающих стороны действовать строго определенным образом. Предусмотрены, в частности, не допускающие изменения правила об ответственности предпринимателей за качество потребительских товаров, работ и услуг. Установлена обязанность розничных торговых предприятий, организаций транспорта общего пользования, страховых организаций, банков оказывать соответствующие услуги тому) кто к ним обратится, и на одинаковых для всех потребителей условиях. Считаются заведомо недействительными договоры) направленные на об-
ход порядка привлечения во вклады денежных средств населения, и предусмотрен упрощенный механизм востребования в этих случаях потерпевшими своих средств. Определены обязательные требования к форме ряда договоров и прежде всего договоров купли-продажи и аренды недвижимого имущества.
При разработке части первой ГК предметом дискуссий явилось предложение о закреплении в общих положениях о договорах нормы, устанавливающей, что положения Кодекса и других законов о договорах предполагаются диспозитивными, если иное прямо не предусмотрено соответствующей нормой либо не вытекает из ее существа. Такая норма, как известно, не была включена в ГК. Основанием в данном случае послужили имеющие существенное значение в условиях не отработанной еще в России рыночной системы опасения в том, что презумпция диспозитивности норм договорного права будет способствовать неконтролируемому снижению договорной дисциплины, монопольным и другим злоупотреблениям на рынке товаров, работ и услуг.
В результате ГК в целом и его часть вторая, в частности, выделяет диспозитивные нормы традиционными для российского законодательства способами. Основной из них - прямая оговорка о том, что данная норма применяется) если иное не предусмотрено договором. В ряде случаев подчеркивается диспозитивность нескольких норм, содержащихся в отдельных статьях или параграфах, путем указания на то, что правила настоящей статьи (параграфа) применяются, если иное не предусмотрено договором.
Нельзя не видеть, однако, что принятая техника выделения дис-позитивных норм по существу основывается на презумпции императивности, противоположной ранее рассмотренной презумпции диспозитивности. Действие подобной презумпции порождает не только усложнение текста ГК и других законов о договорах, заключающееся в том, что значительная часть такого текста содержит постоянно повторяющуюся оговорку типа "если иное не предусмотрено договором". Более существенно, что презумпция императивности автоматически порождает усиление регламентации договорных отношений, особенно через специальное законодательство, принятие которого допускается ГК. Поэтому поиски способов и приемов четкого разграничения диспозитивных и императивных норм имеют значение как для выработки предложений о решении этого вопроса путем судебного толкования, так и для подготовки на перспективу предложений по внесению изменений в ГК.
420
421
Усиление защиты прав кредиторов составляет одну из принципиальных особенностей второй части ГК. Способы обеспечения исполнения обязательств и меры ответственности за их нарушение, предусмотренные частью первой ГК (гл. 23 и 25), конкретизированы применительно к отдельным видам договоров и других обязательств. При этом введение в отдельные договоры специального обеспечения их исполнения предусмотрено прежде всего императивными правилами, от соблюдения которых зависит судьба договора.
Принцип защиты слабой стороны в обязательственных отношениях, когда под слабой стороной понимается должник, не присущ ГК в целом и его части второй. Если и говорить о слабой стороне, то в обязательствах таковой реально являются кредитор, потерпевший, другие лица, утратившие то, что им должны. Защите подлежат имеющие права, а не те, кто их нарушил. С этой точки зрения должник вообще не должен защищаться правом. Можно говорить об отсрочке исполнения, учете имущественного положения должника, других способах смягчения для него последствий недолжного исполнения, применяемых в исключительных случаях и обусловленных особыми социальными обстоятельствами. Но по сути своей обязательственное право - это совокупность норм, направленных на защиту кредитора, устанавливающих правовые средства получения причитающегося ему по договору или внедоговорному обязательству. В нынешних условиях систематических неплатежей, массового неисполнения договоров, бесследного ухода с рынка многих должников - юридических лиц проблема защиты кредитора приобрела еще большее значение и это дополнительно обусловило самый внимательный подход к ее решению.
Меры и средства защиты прав кредитора дифференцированы в ГК применительно к отдельным видам обязательств. Есть, однако, одно общее средство, охватывающее все договорные и внедоговор-ные обязательства. Это - право кредитора на безусловную и, по общему правилу, полную денежную компенсацию потерь, понесенных им в результате недолжного исполнения. При этом такая компенсация является конкретным выражением такого способа защиты, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права (ст. 12), и подлежит выплате кредитору независимо от наличия оснований для применения к должнику ответственности в виде возмещения убытков или неустойки.
Специально решен вопрос о выплате кредитору полной денежной компенсации в случае нарушения обязательства оплатить товар
по договору купли-продажи (ст. 487-489). Покупатель, своевременно не оплативший переданный в соответствии с договором товар, обязан по требованию продавца возместить ему цену товара и уплатить проценты за весь период пользования чужими средствами (как правило, в размере учетной ставки банковского процента, т.е. ставки финансирования, установленной Банком России). Аналогичные требования предъявляются и к продавцу, который получил за товар предварительную оплату, но не передал его покупателю в соответствии с условиями договора.
Линия на полное денежное возмещение потерь кредитора выражена в положениях о кредитно-расчетных отношениях (гл. 42-46). Основное последствие невозврата суммы займа должником, незаконного сбора средств с населения, несвоевременной выдачи вклада кредитной организацией, необоснованного списания денежных средств со счета, задержки перечисления средств по платежному поручению - выплата кредитору суммы задолженности с начислением на нее за весь период удержания денежных средств процентов за их использование в размере учетной ставки банковского процента^. 809, 811, 835, 838, 840, 856, 866).
В тех случаях, когда главы об отдельных видах договоров не предусматривают специальных правил о выплате соответствующей денежной компенсации кредитору, могут быть применены нормы о неосновательном обогащении (гл. 60), где в качестве общего правила установлено, что на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (ст. 1107).
Защита прав кредитора путем восполнения его денежных потерь, понесенных в результате действий неисправного должника, не связана со сложной системой доказывания наличия оснований и объема ответственности в виде возмещения убытков. Для выплаты денежной компенсации в соответствующих случаях достаточно установить сам факт неоплаты, сбережения или удержания чужих средств и начислить на эту сумму нормативно определенные проценты. Нормы ГК в этой части дают основу для введения упрощенной судебной процедуры взыскания указанной денежной компенсации и оперативной защиты наиболее часто ущемляемых в современных условиях прав кредитора на получение причитающихся ему денежных средств.
422



ОГЛАВЛЕНИЕ