ОГЛАВЛЕНИЕ

С. ГЛАЗЬЕВ, доктор экономических наук
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ БАНК ПРОТИВ ПРОМЫШЛЕННОСТИ РОССИИ'
Наличие системной связи между денежно-кредитной политикой, проводимой Центральным банком РФ, макроэкономической ситуацией в стране и динамикой промышленного производства очевидно. Едва ли кто-нибудь станет отрицать существование зависимостей между уровнем ставки процента за кредит и интенсивностью производственных инвестиций, предложением денег и динамикой спроса, темпом инфляции и нормой сбережений в экономике.
В то же время, судя по действиям Центрального банка в ходе радикальной экономической реформы, реальное содержание этих зависимостей для руководителей денежпо-кредитной сферы российского государства остается тайной за семью печатями. Планирование денежной политики велось, да и ведется так, как будто экономика страны представляет собой "черный ящик", где на входе -объем денежной массы, а на выходе - темп инфляции. Ставки процента, динамика инвестиций и объема производства, состояние платежного оборота нс принимались во внимание. При этом ссылались на ведущее значение борьбы с инфляцией путем сжатия денежной массы и на самодостаточность снижения инфляции для возобновления экономического роста.
Печальные результаты столь примитивной денежной политики вместе с другими стратегическими просчетами в проведении экономической реформы хорошо известны: сокращение производственных инвестиций более чем в пять раз, снижение инвестиций в целом более чем в четыре раза, спад производства в инвестиционном комплексе (машиностроение и капитальное строительство) втрое, промышленного производства в целом более чем вдвое. Эти результаты неоднократно предсказывались специалистами как закономерное следствие ошибочной денежной и макроэкономической политики. Тем не менее в свете официально объявленной президентом РФ на двадцать третьей сессии Совета Федерации смены генеральной линии в экономической политике - переход от безудержной либерализации к усилению роли (а значит, и ответственности) государства в регулировании экономики - необходимо проанализировать допущенные ошибки Центрального банка и правительства при проведении денежио-крсдитной политики и извлечь из них должные уроки на будущее.
* Автор выражает признательность Т. Самариной и Т. Мироновой за помощь в подборе статистических материалов при работе над статьей. Использованы данные Госкомстата РФ, Центра экономической конъюнктуры при правительстве РФ, ЦБР, экспертные оценки.
Црнтралъный банк против промышленности России История ошибок
За шесть лет радикальной экономической реформы при разных руководителях Центрального банка и Министерства финансов РФ у так называемых денежных властей была одна генеральная линия, заключавшаяся в полном игнорировании влияния денежно-кредитной политики на состояние производственной сферы. Данная линия стала зеркальным отражением экономических воззрений большевиков, отрицавших в годы первых пятилеток значение денежной политики для динамики инвестиций и производства и ограничивших ее простой бухгалтерией - калькуляцией издержек. Разрушительные последствия монста-ристского необольшевизма оказались не меньше колоссальных потерь национального богатства и человеческого потенциала страны в годы сталинской индустриализации и принудительной коллективизации.
На разных этапах радикальной экономической реформы такая политика имела различные причины и следствия, краткий обзор которых приводится ниже.
Первый этап: раскрутка гиперинфляции, 1992 г. На первом этапе радикальной реформы денежная политика отличалась неконтролируемой денежной эмиссией, осуществлявшейся сразу двенадцатью центральными банками рублевой зоны вслед за неконтролируемым ростом цен в целях поддержания платежного оборота. Непродуманная либерализация пен сопровождалась и непродуманной политикой денежного предложения: и то, и другое проводилось без учета специфики платежного оборота, формирования издержек и инвестиционной активности в производственной сфере. Денежная эмиссия, осуществлявшаяся в форме наличных денег и прямых кредитов под отрицательный реальный процент Центрального банка привилегированным коммерческим банкам, концентрировалась в сфере валютных спекуляций и не оказывала ожидавшегося влияния на рост денежного предложения в производственной сфере. Развернувшаяся в результате либерализации цен инфляция издержек обусловила выгодность валютных спекуляций и отток капитала из производственной сферы. Денежная накачка лишь частично смягчала рост неплатежей и не могла в этих условиях предотвратить вымыва-ние капитала из производственной сферы. Все это влекло за собой соответствующее изменение пропорций в системе денежного обращения.
В 1992 г. объем денежной эмиссии увеличился в 17 раз, в то время как средства на счетах предприятий, граждан и местных бюджетов - в 13 раз, чистая прибыль в промышленности - в II раз, а чистая прибыль в финансово-кредитном секторе - в 34 раза.
Центральный банк, эмитируя деньги вслед за ростом спроса на них, не предпринял никаких мер по направлению денежного предложения на поддержание платежного оборота в производственной сфере и сбережений граждан в контролируемом им Сбербанке. Предложение новых денег концентрировалось в сверхприбыльной и достаточно на- \ дежной сфере валютных спекуляций^ торговле импортными товарами, '/ в то время как оборотные средства производственных предприятий и сбережения населения стремительно обесценивались. В результате производственный сектор испытывал нарастающий платежный кризис.
2. "Вопросы экономики" №1 17
С. Глазьев
Второй этап: сокращение денежного предложения, резкое ежа' тие производственной сферы при разбухании спекулятивного оборота, 1993-1994 гг. Объявление в середине 1992 г. главной целью денежно-кредитной политики подавление инфляции выглядело кардинальным сдвигом к жесткой денежной политике, но не изменило ее технологию. По-прежнему полностью игнорировалась ее взаимосвязь с производственной сферой; более того, такое игнорирование стало подчеркнуто нарочитым. Хотя было доказано, что ведущим фактором быстрого роста цен была инфляция издержек, денежные власти пытались бороться с ней, сокращая денежное предложение и отказываясь от регулирования цен. Закономерным результатом столь неадекватной политики оказались сжатие производства и снижение реальных доходов населения.
Дезинтеграционные процессы усиливались. С одной стороны, возникли новые мощные механизмы сверхдоходного размещения денег в спекулятивных операциях. Эмиссия ваучеров дала мощный толчок сверхприбыльным спекуляциям с ними, которые быстро переросли в частные финансовые "пирамиды", обеспечившие их организаторам астрономические прибыли. С другой стороны, вследствие углубления кризиса ликвидности и нарастания неплатежей быстро ухудшалось финансовое положение производственных предприятий, снижалась инвестиционная активность. Хаотическое состояние отношений собственности, усугубившееся массовой спонтанной приватизацией, уменьшало привлекательность инвестирования, увеличивало риск кредитования производственной сферы.
В 1992 и 1993 гг. доля убыточных предприятий составляла соответственно 15 и 14°о, а к концу 1994 г. с завершением кампании массовой приватизации она достигла 32%. Рентабельность по всем отраслям экономики снизилась с 29% в 1992 г. до 26% в 1993 г., а к концу 1994 г. ее уровень упал до 14%. Возник дефицит собственных финансовых ресурсов предприятий. Пополнение их оборотных средств в январе-сентябре 1994 г. происходило за счет увеличения собственных оборотных средств лишь на 3%, кредитов и займов -на 7%, а кредиторской задолженности и прочих пассивов - на 90%. Кредиторская задолженность предприятий на 1 января 1994 г. равнялась 47,0 трлн. руб., а к концу 1994 г. увеличилась в 3,6 раза и составила 170,4 трлн. руб. В 1994 г. реальный объем инвестиций сократился на '/д по сравнению с 1992 г. и едва обеспечивал даже простое воспроизводство.
Одновременно с сжатием производственной сферы бурно развивался финансовый рынок. Объем продаж на биржевом фондовом рынке в 1993 г. достиг 2,05 трлн. руб., из них 1,45 трлн. руб. составляли денежные ресурсы. В августе 1994 г. впервые за все время существования ММВБ объем продаж долларов превысил экспортные поступления за месяц. В 1993 г. Минфин совместно с ЦБР приступил к выпуску ГКО (в 1993 г. эмиссия составила 240 млрд. руб., а к концу 1994 г. достигла 20,5 трлн. руб.). Доходность операций на финансовом рынке была огромной (см. табл. 1), практически уникальной по мировым меркам, в то время как рентабельность выпуска продукции в производственной сфере быстро снижалась. В частности, рентабельность в промышленности снизилась с 32% в 1993 г. до 19,6% в 1994 г.
Таблица 1
В результате экономическое пространство страны фактически распалось на две слабо связанные сферы. Первая сфера - финансовых спекуляций - характеризовалась сверхвысокими прибылями и скоростью обращения денег, относительно невысокими рисками. Второй сфере - производственной - были присущи низкие прибыльность и скорость обращения денег, высокие риски в связи с неопределенностью отношений собственности, сокращением спроса, эскалацией неплатежей и общей неблагоприятной конъюнктурой рынка.
Взаимодействие между этими секторами приняло характер мощного перетока капитала из производственной сферы в спекулятивную. Его интенсивность достигала, по имеющимся оценкам, 14°о ВВП в год^ а резкое увеличение скорости обращения денег в последней нивелировало антиинфляционный эффект сжатия денежной массы. Переток денежной массы в спекулятивную сферу привел к демонетизации реального сектора экономики и как следствие - к платежному и бюджетному кризисам. Эта тенденция демонетизации сохраняется до сих пор, о чем свидетельствует продолжающийся рост объема просроченной задолженности, почти вдвое превысившего величину денежной массы.
Спад производства усугублялся неудачными попытками Центрального банка стабилизировать обменный курс рубля в целях сдерживания инфляции, что привело к его росту в реальном выражении с конца 1993 по середину 1994 гг. в 3,5 раза. Таким образом, только из-за политики обменного курса рубля конкурентоспособность российских товаров снизилась в 3,5 раза. Трудно представить себе что-либо более разрушительное для отечественной промышленности и сельского хозяйства, чем подобный переворот в соотношении цеп на отечественные товары и их импортные аналоги, сделавший в течение нескольких месяцев первые дороже вторых. Последствия сказались немедленно: со второй половины 1993 г. по середину 1994 г. доля импортных товаров в структуре потребления возросла почти вдвое, практически достигнув 50% (см. табл. 2).
' Дмитриев М. Российские банки накануне финансовой стабилизации М., 1996 2- 19
С. Глазьев
Таблица
Особенно пострадало отечественное производство потребительских товаров длительного пользования, концентрировавших в себе максимальную долю добавленной стоимости. Наблюдавшееся в начале 1993 г. некоторое оживление их производства благодаря ранее осуществленным инвестициям в конверсию наукоемкой промышленности оказалось полностью подорванным политикой обменного курса рубля. Так, в апреле 1993 г. производство холодильников и стиральных машин почти достигло уровня декабря 1992 г., а производство телевизоров даже превзошло его на 17%. К концу 1994 г. спад производства магнитофонов и радиоприемных устройств составил 74% (по отношению к декабрю 1992 г.), телевизоров, электропылесосов, стиральных машин - 41-64%, холодильников и морозильников - 17%.
Разрушительная в условиях гиперинфляции политика ЦБР по сдерживанию падения обменного курса рубля обосновывалась задачей снижения прибыльности валютных спекуляций и стабилизацией цен на импортные товары для подавления инфляции. Однако при продолжающемся перетоке капитала из производственной сферы в спекулятивную такая политика лишь провоцировала увеличение спроса на валюту для оплаты импорта и оказывала незначительное влияние на инфляцию, которая на протяжении 1994-1995 гг. колебалась от 17,9 до 3,2% в месяц. Сжатие общей денежной массы протекало в основном в производственной сфере, спекулятивный же сектор оставался переполненным деньгами.
Таким образом, сжатие денежной массы влияло, скорее, на структуру совокупного спроса, чем на его общую величину. Резкое сокращение спроса в производственной сфере компенсировалось его быстрым увеличением в спекулятивном секторе. Денежные ресурсы, перетекая на валютный рынок, стимулировали спрос на импорт и провоцировали спад отечественного производства. Процесс инфляции издержек в производственной сфере вследствие опережающего роста цен на продукцию сырьевых и транспортных монополий (см. рис. 1) задавал общий вектор движения макроэкономической системы к состоянию равновесия за счет сокращения предложения отечественных товаров конечного потребления и сжатия массового потребительского спроса, концентрации денег в финансово-спекулятивном секторе и быстрого увеличения спроса со стороны новых русских на импортные товары высокого качества. Одновременно вследствие резкого относительного удешевления и без того недорогих низкокачественных импортных товаров в пользу последних смещался и массовый
Военная продукция (МОП)
puc.
потребительский спрос. Отечественные предприятия при новом соотношении цен оказывались убыточными и прекращали производство, а переключение массового спроса на импорт влекло за собой резкое ускорение обращения денег, перекрывавшее антиинфляционный эффект снижения реальных доходов населения.
Поэтому стабилизационная политика сжатия денежной массы в течение длительного времени была малоэффективной, инфляция оставалась очень высокой. Реальными последствиями такой политики стали кризис платежей в производственной сфере и ухудшение финансового состояния производственных предприятий, снижение объемов производства, инвестиций и реальной зарплаты (см. табл. 3).
Произошло резкое изменение структуры доходов и спроса населения: снижение зарплаты в производственной сфере и рост предпринимательского дохода в спекулятивной. Если в 1991-1996 гг. потребление населения уменьшилось на 18^), то произведенный ВВП - на 42%, а выпуск потребительских товаров и услуг- на 58%. Возникший при этом разрыв заполнился импортом, доля которого в ресурсах торговли возросла в 3,9 раза (с 14% в 1990 г. до 54°о в 1995 г.)
Третий этап: государственная политика поддержания спекулятивных сверхдоходов, разорение производственной сферы, 1995-1997 гг. Ускорение оборота денег и сокращение производства товаров обесценивали антиинфляционный эффект сжатия денежной массы. Эта политика индуцировала также вторичную инфляционную волну вследствие быстрого роста издержек, обусловленных кризисом лик-
видности, удорожанием оборотного капитала и неудержимым стремлением предприятий перенести на покупателей растущие издержки пользования вынужденным коммерческим кредитом.
В то же время с крахом частных финансовых "пирамид" и проведением политики Центрального банка по завышению обменного курса рубля началось снижение доходности и повышение рискованности спекулятивных операций. Это, однако, не вело к привлечению капитала в производственную сферу в силу ее неудовлетворительного финансового состояния и высокой рискованности производственных инвестиций. Вследствие роста избыточной денежной массы в спекулятивном секторе усилился отток капитала за рубеж, начался бюджетный кризис.
В этой ситуации ЦБР и правительство не нашли ничего лучшего, чем строительство собственной финансовой "пирамиды" государственных краткосрочных облигаций со сверхвысокой доходностью (см. рис. 2). Последующее резкое снижение доходности ГКО в 1997 г. показало, что объективных причин для многократного завышения их
Центральный банк против промышленности России
доходности не было: спрос на них был бы велик и при норме реальной доходности, в 3-4 раза меньшей, чем та, которая была в 1995-1996 гг. Но вопреки мнению специалистов и в ущерб интересам казны доходность по государственным обязательствам устанавливалась на невиданно высоком уровне (см. табл. 4), что блокировало инвестиции, вызвав почти полную трансформацию сбережений в ГКО.
* В долларовом выражении.
ЦБР задействовал дополнительные механизмы поддержания высокой доходности в спекулятивном секторе, предоставляя услуги по открытию депозитов коммерческим банкам. Одновременно он выступал и главным покупателем ГКО (как самостоятельно, так и через Сбербанк и другие аффилированные с ним коммерческие банки), обеспечивая их сверхдоходность и ликвидность. Доля Центробанка и Сбербанка в размещении государственных долговых обязательств в банковском секторе достигла в 1997 г. 66-76%) что свидетельствует об экономической абсурдности реализованной технологии обслуживания дефицита бюджета: как и раньше) его главным источником стала кредитная эмиссия ЦБР; разница свелась лишь к ее присвоению, которое в новых условиях через проценты по гособязательствам осуществлялось банками - покупателями ГКО, а не государством, как ранее.
Борьба с инфляцией велась самым примитивным способом - путем связывания "горячих" денег в спекулятивных операциях со сверхвысокой доходностью за счет государства невзирая на пагубный эффект для производственной сферы и инвестиций (см. рис. 3). Пользуясь медицинской терминологией, можно сказать, что экономику страны "посадили на иглу" с такими же последствиями, которые наступают в человеческом организме при лечении инъекциями морфия.
Естественными результатами такой политики стали: поддержание оттока капитала из производственной сферы; дальнейшее сокращение инвестиций и производства, углубление платежного кризиса в реальном секторе; ухудшение финансового положения производствен-
С. Глазьев
1994 г.
1995 г.
1996 г. 1997 г. (январь-сентябрь)
Рис. 3
ных предприятий; уменьшение реально выплаченной зарплаты при продолжающемся быстром росте предпринимательских доходов (см. табл. 5). К новым явлениям можно отнести втягивание государства в долговой кризис и переход бюджетного кризиса в хронический.
Таблица 5
Политика смягчения последствий бюджетного кризиса путем эмиссии ГКО и наращивания госдолга привела к противоположным результатам: еще большему вымыванию денег из производственной сферы) дальнейшему углублению платежного кризиса и снижению налоговых поступлений. К настоящему времени экономика оказалась в ловушке долгового кризиса, когда издержки обслуживания госдолга намного превышают возможности налоговой базы бюджета (см. рис. 4).
"Пирамида" краткосрочных государственных займов из фактора смягчения бюджетного кризиса превратилась в мощный фактор его обострения как непосредственно (рост расходов бюджета), так и косвенно (обострение кризиса платежей). Вследствие проводимой политики, с одной стороны, ухудшилось финансовое положение производственных предприятий (являющихся основными налогоплательщиками) и сократилась налоговая база бюджета, а с другой - произошла концентрация прибылей и капитала в финансовых организациях, обслуживающих федеральный бюджет. Конечным результатом такой "стабилизационной" политики на основе "неинфляционного" финансирования бюджетного дефицита стало существенное раэбуха-
ние последнего. Сегодня он практически целиком формируется за счет расходов па обслуживание и погашение государственного долга.
Согласно данным Госкомстата РФ и Госналогслужбы России, задолженность по налоговым платежам в федеральный бюджет по состоянию на 1 октября 1997 г. составила 95,8 трлн. руб., или 55,7"о объема всех поступлений в федеральный бюджет, по сравнению с 72,0 трлп. руб. за январь-сентябрь 1996 г. На 1 октября 1997 г. задолженность по налоговым платежам в бюджетную сферу Российской Федерации была равна 180,2 трлн. руб. (45,2% всех поступлений в консолидированный бюджет) против 132,9 трлн. руб. (41,4%) за соответствующий период 1996 г. При этом на фоне обостряющегося бюджетного кризиса и сжатия налоговой базы производственной сферы российские финансовые институты зарабатывают все больше. Так, за 1 квартал 1997 г. общая прибыль банков составила 6,3 трлн. руб., к середине года -уже 13,9 трлню, а на 1 октября 1997 г. - 17,2 трлн. руб.
В конечном счете проводимая политика, связав "горячие" деньги в "пирамиде" ГКО, все же способствовала ощутимому снижению инфляции, что было достигнуто, когда переток денег из производственной сферы в спекулятивную практически прекратился. Но едва ли это снижение само по себе способно обеспечить предпосылки к устойчивому экономическому росту.
Достигнута ли стабилизация?
Общий итог или цена достижения формальной стабилизации в результате денежно-кредитной политики, проводившейся Центральным банком РФ и правительством в течение шести лет радикальной реформы, выглядит следующим образом. Огромный капитал - около 2 квадриллионов рублей, приближающийся к годовому объему ВВП,
С. Глазьев
. за эти годы перетек из производственной сферы и сбережений граждан в спекулятивную и в значительной части - за рубеж. Из этих средств сегодня до 360 трлн. руб. сосредоточено в "пирамиде" государственных ценных бумаг, до 80 трлн. - в акциях приватизированных предприятий, до 210 трлн. - в капиталах коммерческих банков (предлог "до" означает, что из общей суммы соответствующих активов нужно вычесть суммы, вложенные не связанными с российскими лицами нерезидентами), около 500 трлн. руб. вывезено за рубеж, огромные средства удачливыми коммерсантами вложены в недвижимость.
Для производственной сферы итогом этой денежно-кредитной политики стали разорение половины предприятий, убыточных в настоящее время, проедание оборотного капитала, пятикратное сокращение инвестиций и двукратное - объемов производства. Для населения -обесценение сбережений в Сбербанке России в объеме, сопоставимом с величиной годового федерального бюджета страны в нынешних ценах, утрата еще свыше 20 трлн. руб. в разнообразных частных финансовых "пирамидах". Большинство граждан также столкнулись с резким (в среднем двукратным) снижением размера реально выплаченной зарплаты, а каждый десятый - с потерей возможности работать.
Такова цена экономического равновесия, достигнутого в 1997 г. Оно весьма неустойчиво. Для его сохранения ЦБР и правительство вынуждены поддерживать высокую доходность вложений в "пирамиду" государственного долга, направлять на эти цели большую часть денежной эмиссии и '/^ всех расходов федерального бюджета. Обеспечивая таким образом высокую доходность спекулятивных операций (не ниже 20°о годовых) на фоне снижающейся рентабельности (до 7%) и высокой рискованности финансирования производственных инвестиций, Центральный банк фактически блокирует приток капитала в производственную сферу (см. рис. 5).
Доходность финансового и рентабельность реального секторов (в %, осень 1997 г.)
Центральный банк против промышленности России
О неустойчивости "пирамиды" госдолга свидетельствуют события конца 1997 г., когда намерения ряда нерезидентов изъять свой капитал с рынка ГКО поставили на грань краха достигнутое с огромным трудом макроэкономическое равновесие.
Назначая сверхвысокие по мировым меркам ставки доходности государственных краткосрочных облигаций и ставки по ломбардным кредитам под их обеспечение, правительство и ЦБР предотвращают переток на валютный рынок огромного капитала, "сбежавшего" вследствие проводимой экономической политики из производственной сферы, и поддерживают видимость стабилизации цен на товарных рынках. Последняя достигается путем фиксации обменного курса рубля при доминировании импортных товаров в розничном товарообороте на рынках крупных городов, определяющих ценовую динамику, а также фактическом замораживании совокупного спроса за счет сокращения размера реально выплачиваемой зарплаты (из-за урезания бюджетных расходов), ухудшения финансового положения в производственной сфере и подавления инвестиционной активности.
Определились параметры сложившегося макроэкономического равновесия:
- ставка доходности но ГКО - 20-30%;
- ставка рефинансирования ЦБР - 20-30%;
- рентабельность в производственной сфере - 5-7%;
- загрузка производственных мощностей в промышленности -около 40%:
- уровень безработицы с учетом скрытой - 10-15%;
- инфляция - около 10%.
Это равновесное состояние поддерживается следующими денежными потоками.
Кругооборот капитала в спекуляциях с государственными краткосрочными облигациями: ежемесячный приток средств на погашение выпусков ГКО в объеме 30-40 трлн. руб. обеспечивается главным образом новыми займами, что предопределяет продолжение лавинообразного роста "пирамиды" ГКО темпом 1,5 раза в год.
Поддержание "пирамиды" ГКО за счет денежной эмиссии: прирост денежной базы за 9 месяцев 1997 г. составил 38,9 трлн. руб. Если считать, что финансовые вложения Центробанка на 35-40% обеспечивали прирост рынка ГКО-ОФЗ, то на приобретение государственных обязательств с начала года ЦБР направил 45-51,6 трлн. руб.
Поддержание "пирамиды" ГКО за счет притока иностранного капитала: доля капитала нерезидентов в портфеле государственных обязательств достигла примерно 30%, или около 20 млрд. долл. Центробанк обеспечивает трансформацию иностранного капитала в "пирамиду" ГКО через эмиссию рублей на приобретение иностранной валюты.
Прямой отток капитала из производственной сферы в финансовые спекуляции: за четыре года (1993-1996 гг.) реальный объем денежной массы М2 снизился почти вдвое, в то время как остатки средств на счетах предприятий уменьшились в пять раз.
Переток через федеральный бюджет денег из производственной сферы и доходов граждан в "пирамиду" ГКО: среднемесячные
С. Глазьев
расходы бюджета на обслуживание внутреннего государственного долга составляют 3,5 трлн. руб. при средних налоговых поступлениях 16-18 трлн. руб.
Компенсация оттока денег из производственной сферы взаимозачетами и неплатежами: ежемесячный рост просроченной задолженности на 4,2 трлн. руб. (или 2% ВВП), рост налоговых недоимок в федеральный бюджет на 18,8 трлн. руб. за 10 месяцев 1997 г. (всего на 01.11.97 г. - 80,9 трлн. руб.), рост суммарной задолженности по зарплате с 47,2 трлн. до 55,2 трлн. руб.
Отток сбережений населения в "пирамиду" ГКО через Сбербанк: доля государственных обязательств в его активах, по разным оценкам, составляет до 90%, то есть основная часть рублевых сбережений граждан уже связана в "пирамиде" ГКО.
Подобное состояние равновесия, достигнутое связыванием избыточной денежной массы в "пирамиде" ГКО, не может быть устойчивым в силу:
- быстрого истощения производственной сферы в результате интенсивного оттока капитала и как следствие сжатия доходной базы федеральной бюджетной системы, служащей обеспечением "пирамиды" ГКО;
- растущей роли спекулятивного иностранного капитала в поддержании "пирамиды" ГКО.
Период сохранения этого равновесия определяется: долготерпением населения, несущего основное бремя бюджетного кризиса, и запасом прочности государственных институтов в условиях острого недофинансирования; уверенностью иностранных спекулянтов в устойчивости потока сверхдоходов от инвестиций в "пирамиду" ГКО.
Первый резерв- терпение населения и прочность государственных институтов - близок к исчерпанию, о чем свидетельствуют неудачи в проведении жилищно-коммунальной реформы, нарастающий протест военнослужащих, критическое состояние социальной инфраструктуры.
Второй резерв - приток иностранного спекулятивного капитала -в настоящее время характеризуется неустойчивыми колебаниями, лишь отчасти вызванными потрясениями на мировых рынках ценных бумаг, а главным образом - объективной шаткостью "пирамиды" ГКО.
Очевидно, при сложившемся состоянии равновесия рост производственных инвестиций, оживление производства и оздоровление общей экономической ситуации невозможны в силу непреодолимого разрыва между доходностью спекулятивных операций и уровнем рентабельности производственной сферы. Последние действия Центробанка по повышению ставки рефинансирования и соответственно доходности ГКО показали, что поддержание этого равновесия возможно только на уровне, недоступном для производственных инвестиций.
Поэтому по мере поддержания текущего состояния равновесия ухудшается положение в производственной сфере и падает инвестиционная активность. Снижение инвестиций на 7% и рост просроченной кредиторской задолженности в 1,5 раза, увеличение убытков в производственной сфере на 14,5%, или на 50,6 трлн. руб., и неплате-
жеспособность половины производственных предприятий в 1997 г. -очевидная расплата за сохранение такого равновесия. Последнее непременно будет взорвано из-за внутреннего перенапряжения экономической системы, при этом чем дольше оно будет поддерживаться, тем тяжелее окажутся последствия краха.
Перспектива
Есть ли основания надеяться на переход из нынешнего состояния неустойчивого равновесия к устойчивому экономическому росту? Скорее всего, нет. Само удержание этого равновесия, как было показано выше, делает невозможным рост производственных инвестиций и, следовательно, устойчивый экономический рост. Такой же эффект дает структура экономических оценок, определяющая направления денежных и ресурсных потоков: она характеризуется крайне неблагоприятным для отечественных товаропроизводителей соотношением цен на сырье и готовые изделия (см. табл. 6), а также обменным курсом рубля. Таблица 6
Соотношение цен приобретения на внутреннем рынке и мировых цен (мировые цены =100)*
* Данные Центра экономической конъюнктуры при правительстве РФ.
Подобное соотношение цен делает невозможным поддержание даже простого воспроизводства при существующей производственно-технологической структуре. Инвестиции в бблыпую часть действующих производств в этой системе оценок неэффективны. Неэффективным оказывается даже простое продолжение производства на большинстве предприятий сельского хозяйства, машиностроения, легкой, пищевой промышленности. Столь резкое несоответствие сложившегося соотношения экономических оценок и производственно-технологической структуры экономики не создает предпосылок для перехода к экономическому росту в рамках проводимой макроэкономической политики.
Это подтверждается и реальной динамикой денежных потоков. Несмотря на некоторую формальную ремонетизацию экономики, отток капитала из производственной сферы в спекулятивную продолжается. При увеличении денежной массы за 9 месяцев 1997 г. на 82,5 трлн. руб. (денежный агрегат М2 на конец сентября составил 377,7 трлн. руб.) объем рынка ГКО вырос за этот же период на 138,3 трлн. руб. (в
С. Глазьев
1,5 раза) и достиг 375,3 трлн. руб., практически сравнявшись с объемом денежной массы. В свою очередь, кредиты нефинансовому сектору экономики увеличились всего в 1,12 раза, в то время как вложения банков в негосударственные ценные бумаги в национальной валюте возросли с 21,4 трлн. руб. на 1.01.97 г. до 40,8 трлн. руб. на 1.07.97 г.
Таким образом, реальный приток денег в производственную сферу происходит только в форме фиктивного капитала (стоимости акций предприятий), который "раскручивается" чисто спекулятивными методами, не трансформируясь в производственные инвестиции. Это выражается и в продолжающемся быстром росте неплатежей: кредиторская задолженность в январе-сентябре 1997 г. увеличилась в 1,45 раза, дебиторская -в 1,3 раза.
К настоящему времени возможности производственной и бюджетной сфер подпитывать "пирамиду" гособязательств близки к исчерпанию. Ее поддержание в 1997 г. в решающей степени обеспечивалось притоком спекулятивного капитала из-за рубежа, из чего следует, что нарушение нынешнего неустойчивого равновесия может произойти практически в любой момент. Тогда возможны несколько сценариев дестабилилизации экономической системы.
/. Бегство иностранного спекулятивного капитала (мексиканский вариант). В этом случае в течение нескольких дней реален массовый сброс ГКО нерезидентами^ немедленной конвертацией рублей в валюту и переводом ее за рубеж. При этом происходят резкое увеличение спроса на иностранную валюту и стремительное исчерпание валютных резервов Центробанка, который недавно поступил опрометчиво, объявив о фиксации обменного курса рубля на трехлетний период.
Перед финансовым кризисом объем золотовалютных резервов ЦБР составлял примерно 22,5 млрд. долл., из которых в лучшем случае половина находилась в ликвидной форме. Объем иностранных инвестиций в госбумаги оценивался в 20 млрд. долл. В настоящий момент золотовалютные резервы, по заявлениям руководства ЦБР, сократились примерно до 18 млрд. долл. (из них чистые международные резервы - 4-5 млрд. долл.). Если доля нерезидентов на рынке ГКО до кризиса равнялась 30%, то к середине декабря, по некоторым оценкам, - 12% (то есть около 8 млрд. долл.).
Если политика ЦБР и правительства останется неизменной, то в рамках данного сценария с исчерпанием валютных резервов произойдут резкая неуправляемая девальвация рубля, новый виток гиперинфляции, обесценение ценных бумаг промышленных предприятий и утрата прочих достижений макроэкономической стабилизации.
Если же будут приняты контрмеры (замораживание операций по переводу капитала за рубеж или операций по продаже ГКО государственными учреждениями и прежде всего Центробанком с их рес-труктуризацией в долгосрочные обязательства), последствия могут оказаться менее разрушительными, связанными главным образом с ухудшением кредитного рейтинга России и отношений с МВФ.
Вместо названных контрмер в кризисной ситуации могут быть предприняты шаги по оказанию экстренной финансовой помощи со стороны МВФ и крупнейших банков-кредиторов России в обмен на
Центральный банк против промышленности России
наш отказ от суверенитета над природными ресурсами, внутренней и внешней экономической и денежной политикой. Судя по накопленному МВФ опыту осуществления стабилизационных программ такого рода, за предоставление пакета помощи в 30-50 млрд. долл., необходимых для стабилизации ситуации, нам придется в качестве своеобразного залогового обеспечения взять на себя обязательства по допуску иностранных компаний к эксплуатации недр, навсегда отказаться от активной государственной промышленной, структурной, инвестиционной политики, полностью открыть внутренний рынок товаров, услуг, капитала, ввести жесткую привязку национальной валюты к иностранным валютным резервам. Иными словами, мы будем вынуждены обречь страну на полную и окончательную колонизацию.
2. Неспособность федерального бюджета погасить ГКО при одновременном отказе Центробанка от денежной эмиссии на их приобретение. В данном случае ситуация автоматически усугубится паникой среди нерезидентов и включением первого сценария в дополнение к этому.
Противодействовать подобной угрозе можно путем наращивания денежной эмиссии в целях поддержания "пирамиды" ГКО, чем, собственно, и занимался Центробанк последний год. Для того чтобы ее поддерживать при сложившемся уровне доходности гособязательств в 20- 30% годовых и соотношении скорости обращения денег и государственных ценных бумаг 3:1, темп роста денежной массы только для этих целей должен быть не менее 10% в год в реальном выражении. В 1997 г. он составил 16% без каких-либо инфляционных последствий (с учетом растущей потребности в деньгах для обслуживания развивающегося рынка корпоративных ценных бумаг).
Возможности противостоять названной угрозе достаточно велики и определяются лишь гибкостью эмиссионной политики для приобретения гособязательств и степенью уверенности обладателей ГКО в том, что российские правительство и Центробанк не допустят их обесценения. По мере неизбежного при сложившемся равновесии углубления бюджетного кризиса такая уверенность будет ослабевать, приближая крах и делая его все более разрушительным. Дополнительным фактором риска могут стать требования МВФ по ужесточению денежной политики в случае, если необходимый для поддержания "пирамиды" ГКО объем эмиссии выйдет за пределы согласованной денежной программы.
В настоящее время развитие событий идет именно по такому пути. После нескольких недель легкомысленной политики скупки гособязательств, сбрасываемых нерезидентами, и продажи последним валютных резервов в целях их репатриации за рубеж Центробанк прекратил поддерживать рынок ГКО. Не надеясь на новый приток иностранного капитала, правительство пытается перенести тяжесть обслуживания "пирамиды" госдолга на государственный бюджет. Уже после принятия Государственной думой РФ законопроекта о федеральном бюджете на 1998 г. в первом чтении правительство внесло предложение увеличить планируемые расходы бюджета на 1998 г. по обслуживанию государственного долга на 10 млрд. новых руб. После принятия бюджета во втором чтении эта сумма была уменьшена на 6 млрд. руб. и составила
С. Глазьев
124,1 млрд. руб. (или 24,8°о расходной части бюджета). С учетом другого предложения правительства - предоставления ему права перераспределения средств на обслуживание внутреннего долга с незащищенных статей бюджета- ожидаемый секвестр уже утвержденного Государственной думой во втором чтении бюджета может составить от 20 до 50% в зависимости от исполнения доходной части бюджета. Учитывая, что проект федерального бюджета основан на секвестированном бюджете 1997 г., это будет означать общее сокращение бюджетных расходов (за вычетом расходов на обслуживание государственного долга) по сравнению с 1996 г. более чем на '/з, а по сравнению с 1990 г. - почти на порядок (в 7-8 раз). Принимая во внимание нынешнее недофинансиро-вание минимально необходимых государственных расходов на ' /у, можно говорить о фактическом разрушении бюджетной системы.
При оценке возможных методов предотвращения финансового краха следует иметь в виду, что оптимальных решений уже нет. Выбирать приходится между плохим и очень плохим вариантами выхода из кризиса. Второй из них, реализуемый в настоящее время, влечет за собой массовый вывоз капитала, гиперинфляцию, крах Сбербанка и очередную волну обесценения сбереженный населения, еще большее ухудшение инвестиционного климата в России или при своевременном предоставлении иностранных займов для поддержания "пирамиды" госдолга он приведет к новому витку роста внешней задолженности, отказу от национального суверенитета в ключевых направлениях экономической политики, к фактической сырьевой колонизации страны.
Более привлекателен вариант, предусматривающий плавный выход из "долгового пике", предполагающий спасение государства от банкротства, удержание капитала от "бегства" за рубеж, защиту сбережений граждан от обесценения за счет некоторого нарушения текущих обязательств государства перед спекулянтами в части срочности их погашения и вывоза капитала за рубеж. Негативной стороной данного варианта является ухудшение кредитного рейтинга страны. Частично оно компенсируется возможностью использования высвободившихся средств для наращивания производственных инвестиций.
Однако такой сценарий может быть эффективно реализован только в комплексе с мерами по подъему инвестиционной активности и созданию условий для оживления производства и экономического роста в соответствии с общей концепцией усиления роли государства в регулировании рыночной экономики, разработанной в Совете Федерации^. К сожалению, руководители Банка России до сих пор не хотят признать всю опасность надвигающейся финансовой катастрофы. В недавно представленных ЦБР основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 1998 г. практически закрепляется продолжение прежней линии пассивного поддержания сложившегося неустойчивого равновесия, разрушающего производственную сферу и лишь усугубляющего долговой кризис государства.
^ О мерах по совершенствованию государственного регулирования экономики и корректировке экономической реформы. Аналитический доклад. М.: Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, 1997.



ОГЛАВЛЕНИЕ