<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Определив внешний характер крепостной книги, следует установить ее содержание. Возвращаясь к 3 ст. Врем. Правил, мы видим, прежде всего, что крепостная книга состоит из "подлинных актов и документов" вместе с "копиями определений об укреплениях". Остановимся сперва на первом элементе.
I. Подлинными актами и документами в смысле этой статья следует считать, согласно 368 ст. Полож. 9 июля 1889 г. как домашние, так и нотариальные акты и притом только тате акты, коими установляются права на недвижимое имущество. Поэтому сюда нельзя причислять актов, не касающихся недвижимости и не содержащих в себе выражения прав, способных приобрести через укрепление силу вещного права; ибо такие акты, стремящиеся к созданию лишь обязательственных отношений стороны должны быть оставлены без укрепления пo 3 п. 51 ст. Врем. Правил, хотя бы обе стороны и, в том числи, собственник имения - ходатайствовали об укреплении.*(33) Недвижимость, которой представленный акт касается, должна находиться в пределах округа того крепостного oтделелeния, куда акт представлен (ст. 6 Врем. Прав.); за исключением того случая, когда в чужом округи находится несамостоятельная недвижимость, составляющая принадлежность главного имения, находящегося в местном округе; тогда придаточная недвижимость подведомственна местному округу вместе с главной недвижимостью (ст. 6 Врем. Прав.). Домашний акт, для признания его подлинным, должен быть подписан сторонами или заступающими их лицами (3036 ст.III т. Св. Мест. Узак.); так что копия его не может быть принята для укрепления. Если акт совершен у нотариуca, то подлинным документом для 3 ст. Врем. Прав. следует считать выпись, выдаваемую нотариусом по 115 и 116 ст. Нотар. Полож.; причем само собою разумеется, что 121 ст. того же Положения не препятствует такому взгляду; так как представление подлинника с целью приобщения его к крепостной книге невозможно, коль скоро подлинник содержится в актовой книге самого нотариуса (см. аналогичный случай по 2 п. 40 ст. Вр. Прав.). Указанные виды актов касаются возникновения прав из договоров. Помимо этого, вещное право на недвижимость может быть основано на законе, или на судебном определении. Сообразно с тем, "подлинными документами" 3 ст. Врем. прав. следует считать те акты, из коих лицо получает для своего права надлежащую легитимацию. Таковыми могут быть грамоты, выданные от правительственных учреждений, из коих видно возникновение права на недвижимость вследствие пожалования, или поступления имущества на выкуп, учинения экспроприации, и т. п. Сюда же относятся и признанные судом права, для укрепления коих необходимо представить копию судебного определения. Такого рода копия должна, быть признана крепостным отделением в силе ,,подлинного документа" в вышеуказанном смысле на том же основании, как и нотариальная выпись.*(34)
Все эти акты имеют нечто общее, дающее основание считать их "подлинными документами". Они - или существуют в единственном экземпляре, или выдаются строго ограниченному кругу лиц для известной цели. С этой точки зрения нельзя к ним приравнять ни нотариальных копии снятых с них же; ни удостоверений какого бы то ни было рода о существовании и такого легитимирующего акта; ни, наконец, отношения какого-либо учреждения, адресованного по этому поводу в крепостное отделение. Поэтому не могут быть приобщены к крепостной книга: отношения судебных приставов об обращении взыскания на имение или об обеспечении иска принудительным залогом на недвижимости; уведомление от суда об открытии несостоятельности собственника; требование административного учреждения об охранении его бесспорного требования и т. п. (ст. 15 Вр. Прав.). На этом основании, по нашему мнению - так называемые "отметки" должны записываться в реестр, минуя совершенно крепостную книгу; а относящиеся к учинению сих отметок переписки - приобщаются не к Kpепостным книгам, а к крепостным делам (ст. 29 Врем. Прав.). - Одни только "статьи", как выражение "укреплении" в тесном смысле, имеют прочную связь с крепостной книгой. Отсюда вытекают и другие последствия, которые мы рассмотрим несколько позже.
II. Вторым элементом крепостной книги являются: копии определений об укреплениях. Из текста 3 ст. Врем. Правил видно, что укрепление разделяются на первоначальные и последующие, смотря потому, выражается ли в таком укреплении ,,новое, до того не значащееся в крепостных книгах, право" - или, напротив, только "изменено в чем-либо или погашено право, уже укрепленное" (ст. 54 Врем. Правил). Затем, первоначальные укрепления бывают двух родов:
а) первоначальное установление такого вешнего права, которое раньше записи не может даже претендовать на существование в вид такового; например, право собственности, возникшее в порядке 809 ст. III т. Св. мес. Узак.;
б) первоначальное обеспечение такого вещного права, которое уже раньше записи имело силу вещного права, а потому не подлежало ,,обязательному укреплению посредством внесения в крепостные книги" (ст. 3, примеч. 1); такие права, хотя и почитаются уже возникшими, однако "по желанию лиц, коим упомянутые права принадлежат", - могут быть вносимы в книги для достижения большего их обезпечения. Примером можно считать возникающую в некоторых местностях, вследствие брака, общность имущества супругов (ст. 67, 79, 109 и др. III т. Св. М. Уз.), которая хотя и возникает помимо записи, вследствие закона, однако через внесение в крепостные книги, получает большее обеспечение. Выражение --"обеспечение прав" - является весьма ясным, при внимательном чтении 3 статьи Врем. Правил и I ее примечания. Но затем, 2-е примечание задается дальнейшим разъяснением и вносит некоторую сбивчивость в понятиях. Совершенно ясным и гармонирующим с предшествующим было бы 2-е примечание в том случай, если бы оно гласило так, что "под обеспечением прав разумеется, укрепление на недвижимом имущества юридических отношений в виде статей, согласно первой части ст. 15 сих правил". Мы полагаем, что это есть настоящий смысл 2-го примечания, и что необходимо остерегаться от распространения содержащейся здесь ссылки применительно ко второй части ст. 15 (п.п. 1-6) Врем. Правил, которая говорит об отметках. По нашему мнению, отметки не подходят под понятиe "обеспечения права в смысле 3 ст. Врем. Правил - по следующим соображениям.
1) Определяя статью в отличие от отметки, 15 ст. Врем. Правил считает "укрепление юридических отношений" разделительным признаком первого вида записей. Примечание 2-е к 3 ст. Врем. Прав., определяя идею "обеспечения" тоже видит в нем "укрепление юридических отношений". Стало быть, статьи прямо соответствуют обеспечению прав; а отметки этому не соответствуют. Иначе не было бы различия между тем и другим видом записей.
2) "Юридическое отношение", как нечто содержащееся в статьях и отсутствующее в отметках, не есть выражение случайное. Этот термин, до сих пор едва ли попадавшийся часто в нашем законодательстве, а в законе 9 июля 1889 г. повторявшийся неоднократно, (напр. в 64 ст. Положения) является несколько непривычным для нашей практики. В нем виден след того заметного отражения русской юридической литературы на законодательстве, при несомненном возрастании которого присутствует наше поколение. Значение этого термина вполне определенно сложилось в теории гражданского права и не подлежит двоякому толкованию. Лицо и предмет с одной стороны, власть с другой - вот составные понятая права. Отношение лица к предмету не есть еще право, а только фактическое его продолжение. К этому факту присоединяется охранительное воздействие власти. С этого момента отношение лица к предмету является юридическим отношением. Содержание права - вот что называется юридическим отношением. Если обратимся к различно обоих видов записей, то мы увидим, что отметки имеют между собою то общее, что в них отсутствует положительное содержание; так как они существуют ради "пассивно заинтересованных" и никого прямо не уполномочивают на действительное проявление прав. Напротив, те записи, которым присвоено содержание; другими словами - те записи, которые выражают юридическое отношение, именуются статьями. Отсюда следует, что отметки не выражают укрепления юридических отношений; а потому примечание 2 ст. 3 Врем. Прав. до них вовсе не касается.
3) Наконец, последний довод состоит в связи с тем, что мы говорили выше о ,,подлинных актах и документах", требующихся для составления крепостной книги. Дело в том, что если бы мы допустили, что прим. 2 к ст. 3 Врем. Правил касается тоже отметок, то пришлось бы допустить (из текста 3 статьи тех же Правил), что в крепостной книге находились бы, между прочим, копии определений об укреплении сделок.*(35) Предполагая же существование таких определений, мы должны были бы, согласно 64 ст. Врем. Правил писать копии таковых ,,на утвержденном сим определением подлинном акте и документе" и затем "подлинные акты и документы, на коих основано заявление о производстве укрепления'' приобщать к крепостной книге, согласно 60 ст. Врем. Правил. Между тем отметки большею частью учиняются без представления каких-либо подлинных актов или документов, вследствие требования какого-либо судебного или административного места, отношения коих не могут быть приобщаемы к крепостной книге, как было сказано выше.
Подводя итог всему изложенному, мы приходим к такому пониманию крепостной книги, при котором существенным является понятие крепостной статьи, как сжатое выражение всего, что содержится в крепостной книге. Только одни крепостные статьи покоятся на основании "подлинных актов и документов", - вызывают "определения по крепостному журналу и выражают "юридические отношения". Bсе эти элементы и только они - составляют из себя крепостную книгу.

_ 42. Kpепостной реестр в отношении его содержания. - Статьи, как выражение укрепленных на недвижимости "юридических отношений". - Отметки в силе отрицательного их определения из предыдущего понятия. - Отношение тех и других к крепостному журналу. - Связь с рижской дореформенной практикой
_ 42. Крепостной реестр состоит из совокупности всех крепостных отделов, существующих для самостоятельных недвижимостей данного района или данного рода имений. Вопросы, состоящие в связи с возникновением каждого отдела (ст. 8-18 Врем. Прав.), должны быть рассмотрены впоследствии, применительно к исследованию того, насколько наша регистрация прониклась началом специальности. Теперь проступим к рассмотрению значения крепостного реестра со стороны его внутреннего содержания; каковая сторона непосредственно вяжется с определением значения крепостной книги.
"В отделы реестра вносятся все касающиеся недвижимости юридические отношения и установленные на ней права и обеспечения, а также все изменения и погашения сих прав и обеспечения" - (ст. 14 Врем. Правил). Все, что перечислено в этой статье содержится, как мы видели выше, и в Kpепостной книге. Слово "установленные" выражает, как и в 3 ст. Врем. Правил, то состояние особенной крепости, которое акт получает в силу записи. Поэтому оно и обнимает две категории.;
а) установленные права и
б) установленные обеспечения.
Первый оборот касается, прав, вещный характер которых не существует до этого ,,установления", т. е. раньше записи; второй - касается таких прав, вещный характер коих существует уже раньше записи, но для которых внесение "установляет обеспечениet(. Тем и другим порядком установлены возникают ,,касающиеся недвижимости юридические отношения"; что вполне соответствует разъясненному содержанию крепостной книги. Но затем, кроме изложенного в ст. 14 содержания, крепостному реестру свойственны еще такие элементы, которым нет места в крепостной книге. Это именно содержание отметок, т. е. тех записей, которые не состоять ни из "укрепленных на недвижимости юридических отношений и прав" ни изменения и погашения таких записей" (ст. 15 Врем. Правил). Если взвесить каждое слово этого отрицательного определения отметок, то оказывается, что оно сводится к двум признакам:
а) отсутствие в них укрепляющих юридических отношений
б) отсутствие укрепленных прав.
О первом положении мы достаточно распространялись, чтобы уже не повторяться. Что касается второго предложения, то оно заслуживает ближайшего рассмотрения.
Прежде всего, следует устранить возражение, основанное на возможности неопределенного и колеблющегося употребления слова "укреплять". Все общеупотребительные слова, когда им присваивается специальное значение, вызывают oпасениe смешения одного смысла с другим. Так и в данном случае. Из того, что все записи вносятся в крепостной реестр, весьма заманчиво сделать тот вывод, что все записи суть укрепления прав;
тем более что разговорное употребление слова "укрепление" - не различает никаких оттенков. Даже закон иногда выражается неточно и дает повод предполагать, что все записи (как статьи, так и отметки) - предполагают укрепление: напр. ст. 23 Врем. Правил требует для "каждой записи - указание номера, под которым внесена в журнал просьба о производстве записи"; что равносильно предположению укрепления для каждой записи; так как в журнал требования вносятся именно для укрепления (ст. 47 Врем. Правил). Поэтому, если признать, как правило, что отметки не выражают укрепления прав, то отсюда следовало бы, что oни не могут попадать и в крепостной журнал; вследствие чего, слово "запись" в статьях 23-25 Времен. Правил, в которых неизменно говорится - об укреплении прав, следовало бы считать за неточное выражение, вместо слова "статья". Таким образом, для того, чтобы быть последовательным, необходимо поставить такую дилемму:
а) или 15 ст. Врем. Правил редактирована точно; в силу чего отметки не могут выражать "укрепления прав"; тогда они исключаются из крепостного журнала, а слово "запись" в 23-25 тех же правил - означает "крепостную статью";
б) или ст. 23-25 имеют преимущество; тогда выражения основного определения статей и отметок в 15 ст. тех же правил - следует считать случайными. Очевидно, другого исхода нет. При такой постановке колебаться нельзя. Наибольшая точность должна быть, конечно, предположена в той статье, которая претендует на руководящее значение и содержит основное определение самого понятия: - 15-1 стать должно быть отдано преимущество перед 23-25 ст. Врем. Правил. При таком исходе легко допустить незначительную неточность терминологии в ст. 23-25, неточность такого рода, как попадаются они во всех законодательных актах. В противном же случае пришлось бы допустить гораздо более значительный недостаток, именно -несообразность в определении основных понятий; что значительно понизило бы достоинство Временных правил о порядке производства крепостных дел. Впрочем, те же правила дают нам еще дополнительный довод в 40 ст., в которой сказано, что "при просьбах об укреплении прав на основании судебного решения, а также о внесении отметок, предусмотренных в п. 3, ст. 15, представляется исполнительный лист". Ясно, стало быть, что вынесение отметки не тоже самое, что укрепление прав.
Все эти соображения приводят нас к тому убежденно, что отметками не укрепляется никаких прав и что поэтому они вовсе не должны проходить через Kpепостной журнал. Таким образом, наша практика допускает поступление бумаг двоякого рода:
а) "подлинные акты и документы", на основании коих заявляются требования ,,о производстве укреплений"; они вносятся в крепостной журнал, там же укрепляются и затем приобщаются к крепостной книги, вместе с "копией определения об укреплении; вследствие чего в крепостной реестр записывается крепостная "статья";
б) разного рода отношения от судебных и административных присутственных мест, впрочем, и разные другого рода бумаги, в коих нет и не может быть ходатайства о "производстве; укреплении"; им нет места ни в крепостном журнале, ни в крепостной книге; по ним не совершается определений об укреплении, а только отмечается в полях представленной бумаги распоряжение о внесении отметки в крепостной реестр. После этого, самая бумага приобщается к крепостному делу - (ст. 3, 15, 29 и 47 Врем. Правил о произ. креп. дел).
Такая система представляется тем более осмысленной, что в ней отражается как бы продолжение того порядка распределения статей и отметок между двумя компетенциями в Рижском магистрате, когда статьи проходили, как мы видели выше через судебное определение на сессии (Offenbare Rechtstag'e); между тем как отметки вносились по непосредственному распоряжению крепостной экспедиции. Не лишенным основания является такое сравнение ввиду того, что реформа более всего заимствовала из рижских порядков. Таким образом, нынешнее "определение об укреплении"-соответствует прежнему определению на судебной сессии.
Определив натуру записей в том и другом их видим, мы оставим пока в стороне отдельное рассмотрение каждой из отметок, перечисленных в п. 1-6 ст. 16 Врем. Правил; так как в порядка предположенного изложения, мы ознакомимся сначала с наиболее существенным видом записей, именно со статьями, с точки зрения их материального содержания.

_ 43. "Юридические отношения", составляющие материальное содержание "статей". - Зависимость их от записи, как мерило для полноты крепостных книг. - Права свободны от записи: А) права, возникающие из естественных событий. - Приращение и. т. п.; наследование
_ 43. Kpепостные статьи являются по преимуществу выразительницами материальных гражданских прав, поскольку таковые отражаются в реестре. Из рассмотрения 14 ст. Врем. Прав. мы видели, что закон отличает установленные записью права от установленного записью обеспечения ранее возникших прав. Это различие действительно существенно; так как оно отвечает двоякому порядку возникновения вещных прав на недвижимое имущество. Из взаимного отношения одной группы прав к другой - определяется, как мы выяснили раньше (стр. 44-46), в какой степени строг закон в ограждении полноты крепостных книг, т. е. общественной достоверности с ее отрицательной стороны. Из нижеследующего изложения будет видно; что прибалтийское гражданское право в этом отношении строже прусского законодательства, и что целый ряд прав, приобретающих в IIpyccии вещный характер вне всякой записи, в Прибалтийском крае, безусловно, подчинены записи, как условно их вещного значения. Впрочем, залоговое право представляло исключение до самой судебной реформы; так как Прибалтийский край допускал безмолвные закладные права в то время, когда Пруссия давно от них отделалась.
Приступим к обозрению тех прав, которые в Прибалтийском крае свободны от записи, возникая с вещными свойствами независимо от нее; словом сказать - тех прав, для которых запись является факультативным обеспечением, в смысле примечаний I и II к ст. 3 и ст.14 Врем. правил о пор. произв. креп. дел. Сообразно тому, что мы уже видели в общей части, независимость от записи встречается в некоторых вещных правах, возникающих из естественных событий или из принудительного проявления государственной власти, с участием частной воли (брак), или без участия таковой (экспроприация, конфискация).
А) Естественными событиями, служащими по закону средством приобретения, являются:
а) естественный рост предмета обладания и
б) смерть наследодателя.
О естественном увеличении предмета обладания можно говорить лишь в весьма тесных границах, когда речь идет о недвижимости. Независимо от произведены земли, которые считаются принадлежностью недвижимости; пока они от нее не отделены (fructus esstaiites), а потому подлежать общей ответственности всего имения, - мы займемся здесь исключительно тем видом увеличения, который имеет более окончательный характер, нежели периодический прирост и отделение плодов. Главным образом, речь идет о приращении(accessio), которое "может совершаться трояко: посредством образования речного острова; посредством изменения в русле pеки, или, наконец, посредством наноса" -- (ст. 759 III т. Св. мес. узак.). Эти положения, заимствованные из римско-германского права, применимы к данному случаю не без оговорки. Если приращение последует в материальной непрерывности с тем имением, которому уже отведен крепостной отдел, (напр. в случае изменения русла или посредством наноса), то вещное право на, такой прироста очевидно возникает с самого события и независимо от записи. Между тем "остров" или вообще всякая принадлежность имения, возникшая не в смежности с ним и "не прилегающая непосредственно к главному поместью", - приобретается на праве собственности только со дня внесения в крепостные книги (ст. 568 III т. Св. мес. узак.). До такого укрепления, событие естественного приращения дает лишь право основание (titulas) к приобретению собственности; подобно напр. приобретению, путем "зaвлaдения бесхозяйственной недвижимостью".
Аналогичным с приращением является возведение строения и пересаждение деревьев и других растений. Здесь представляются предметы, имеющие до присоединения к имению - свойство движимости, но приобретающие значение недвижимости с того момента, как они превращаются в принадлежность имения. Вместе с тем они, как принадлежность, не могут иметь другого собственника, нежели главная вещь; а потому и приобретение таких вещей должно считаться со дня события, а не со дня записи. Если при этом даже постройка возведена другим липом, нежели собственником, но при этом - заведомо на чужой земле, то вследствие такой встройки строитель теряет право собственности, которое переходить к владельцу земли*(36) (ст. 771, 772 и 777 III т. Св. Мес. Узак.). Независимость такого порядка приобретения от вынесения в крепостные книги было признано также в практике рижского магистрата, в котором не требовалось укрепления в судебной ceccии в тех случаях, когда на записанной недвижимости выстраивался дом. Это обстоятельство просто принималось к сведению и приписывалось к крепостному отделу без укре0пления (_ 65 Инструк. Риж. Маг.).
Смерть наследодателя татке служит основанием перехода к наследникам "тех же вещных прав, которые имел и наследодатель, а именно права собственности, нрава заставного владения и вещных прав, принадлежавших наследодателю на чужие вещи, за исключением личных сервитутов" (ст. 2640 III т. Св. мес. уз.). На этом основании, прописание наследниками по закону - приобретения ими наследства в крепостном реестре - является для них необязательным. Они могут непосредственно отчуждать такую недвижимость, на которой числится последним владельцем их наследодатель. Для этого им нужно только представить копию определения суда об утверждении их в правах наследства (ст. 286 Полож. 9 июля 1889 г. или ст. 229 и 230 Прав. О произв. гараж. дел в Вол. Суд. Уст.); каковой документ должен быть приобщен к крепостной книге вместе с актом отчуждения.
В Св. мес. узак. имеется ст. 2736, гласящая, что в Курляндской губернии "при наследовании по закону, не требуется, ни раздельной записи, ни отметки приобретения в судебных или ипотечных книгах, хотя бы в составе наследства были и недвижимости." Эта статья распространяет необязательность записи на случай раздела недвижимости между сонаследниками, каковой в губерниях Лифляндской и Эстляндской должен быть внесен в крепостные книги (ст. 2735, III т. Св. мес. уз.). Очевидно, что такое освобождение от записи, в Курляндской губернии, уже не одного перехода наследства, но также и раздельных актов между наследниками. - Является крайностью; так как раздел учиняет новое распределение, до того времени неизвестное, опубликование которого через запись интересует кредит и вызывается общественной достоверностью крепостных книг. По этим соображениям следует полагать, что хотя ст. 2736, III т. Св. Мес. Узак. и не отменена по продолжению 1890 г.; тем не менее, она, как и многие другие статьи, не затронутая пока кодификациею, по несообразности с новыми узаконениями, ослабляется и парализуется в пространстве ее применения. Уже в кругу статей прибалтийского гражданского свода она противоречить 813 ст. III т. тем, что вещное право и, в особенности, право распоряжения - приобретается при договорных сделках через одно лишь внесение в крепостные книги. Но в настоящее время, ввиду 35, 51 и 71 ст. Врем. Правил, проникнутых именно тою общею мыслью, что договорные укрепления совершаются не иначе как по выражении согласия записанного собственника, причем содержание в крепостной книги - другого собственника, нежели лица желающего распорядиться имуществом, должно считаться обстоятельством, препятствующим такому распоряжению;- следует вследствие всего этого прийти к тому убежденно, что даже в Курляндской губернии - сонаследник, получивший определенную долю по раздельному акту, лишен возможности распоряжаться ею через новые укрепления, пока он не внесет своего правооснования в крепостные книги.

Десятая лекция
(Прочтенная 12 мая 1891 года)

Б) Наряду с теми способами приобретения вещных прав, для которых освобождение от обязательной записи основано на предположении естественного события, является другая группа не подчиняющихся прав, в которых творческую роль играет принудительное проявлении государственной власти. В этой группе, некоторые права приобретаются через одно лишь проявление силы закона, без всякой инициативы частной воли; другие же, напротив, возникают вследствие стремления частных лиц к обладанию этими правами; но, однако их воля поставлена в строгие границы, и последствия ее определены в узких пределах закона. Примерами первого рода могут служить: принудительное отчуждение недвижимости на общественную пользу (экспроприация); некоторые редкие случаи дополнительного наказания в виде специальной конфискации недвижимости; Высочайшее пожалование недвижимой собственностью; возникновение по закону сервитутов, поземельных повинностей или права выкупа. Примерами второго рода укажем: установляемую в некоторых специальных правах общность по имуществу супругов; раздача крестьянами участков в казенных имениях на праве бессрочного пользования по регуляционным актам; приобретение ими же в собственность таких же участков в порядке выкупа; наконец, некоторые виды привилегий, сохранившихся доныне в 153 ст. Положения 9 июля 1889 года и приобретение по давности владения. Перейдем к рассмотрению каждого из этих случаев в отдельности.
1) Еще задолго до появления в 1864 году Свода местных узаконений, экспроприация, т. е. отчуждение частного имущества на государственные или общественные потребности - подчинено было в Прибалтийских гyбepнияx общим узаконениям Империи; так что материальным правом считался в этом отношении Х том Свода законов. Вообще следует заметить, что из всех отраслей общерусского законодательства всего более привились и подверглись, можно сказать, туземной рецепции именно те законы, которые касались общего государственного управления, администрации, охранения казенного интереса, задач общественной безопасности и благосостояния, наконец, уголовные законы. Такова была участь института экспроприации. Если он и существовал раньше, то, во всяком случае, более широкое развитие ожидало его именно по мере возрастания среди местных интересов - задач и целей государственного вмешательства. Так, например, 10 февраля 1886 года (Собр. Узак. N 18, ст. 178) был издан особый закон для случаев отчуждения имущества для надобностей православных церквей, молитвенных собраний, кладбищ, причтов и школ в Прибалтийских губерниях. Указанная связь института экспроприации с общими законами Империи, будучи выражена определенно в 6 п. 868 ст. III т. Св. мec. узак., - получила уже формальную санкцию в п. XVIII Высоч. утвержд. мнения Государственного Совета, при издании Положения 9 июля 1889 г. Отсюда сложилось нынешнее примечание первое к 868 ст. (по прод. 1890. г.), гласящее, что "вознаграждение собственника имущества, обращаемого по распоряжению правительства на государственную или общественную почву, в случаях, не предусмотренных особыми для губерний Лифляндской, Эстлянд-ской и Курляндской узаконениями, определяется на основании общих, действующих в Империи, правил о вознаграждении общественном". Эти правила содержатся в ст. 575- 593, X т. и ч. Свода законов Импорт.
Приведенным законом косвенно отменяется правило, содержащееся в 8 п. 868 ст. III т. Св. мес. узак., в силу коего: "такому отчужденцо должно предниествовать полное вознаграждение собственника." По смыслу такего правила, ради неприкосновенности частной собственности, государственная власть стеснена была необходимостью вознаградить владельца раньние занятия участка; что могло подчас на долгое время затормозить осуществление общественной пользы. Ныне следует признать, что занятие предмета экспроприации во время переговоров и обсуждения в административных инстанциях размера вознаграждения - совершенно зависит от усмотрения подлежащего ведомства. Ст. 589, и ч. X. т. Св. Зак. прямо предусматривает тот случай, ,,когда последует окончательное решение, и из сумм, предназначенных на работы или предприятие, выдаются владельцу не только деньги, определенные ему за имущество, но сверх того, проценты за них, по 6 на сто в год, со дня занятия имущества и т. д."
С точки зрения предмета нашего исследования, существенным обстоятельством для признания наличности экспроприации, а стало быть, и перехода вещных прав без записи, в силу "одного лишь закона, - является вопрос о том: вышел ли уже или нет Именной Высочайший указ, упомянутый в 576 ст. I ч. Х т. Св. Зак., коим должна определиться необходимость принудительного отчуждения недвижимости. Коль скоро такой указ состоялся, все дальнейшие вопросы должны быть обсуждаемы уже с точки зрения принудительного перехода прав. Поэтому, нет основания видеть разные моменты перехода сих прав в двух случаях - 579 и 589 ст. I ч. X т. Св. Зав.; не смотря на то, что в первом случай совершается купчая, вследствие состоявшегося соглашения; а во втором случае - данная, за отсутствием всякого добровольного соглашения. На самом же деле соглашение касается одного лишь размера вознаграждения; так как вопрос о том: продавать или не продавать - вовсе не предоставлен соглашению, а предрешен указом. Поэтому, даже "купчая" 579 ст. I ч. Х т. Св. Зак. не подчиняется узаконениям, определяющим порядок отчуждения по добровольному договору; вследствие чего укрепление такой "купчей" - не является необходимым обстоятельством перехода вещного права. Как при этой "купчей", так и при "данной" - казна приобретает отчужденный участок со дня вступления в действие Высочайшего указа.*(37)
Обстоятельства, сопровождающие подобную процедуру, обыкновенно придают факту перехода имущества такую огласку, при которой нет опасности в некотором отклонены от принципа формальной легитимации крепостных книг. Относительно этого порядка приобретения было бы, однако, желательно, чтобы укрепление купчих или данных о принудительно отчужденном имущества-неукоснительно совершалось по окончании дела; хотя бы не с целью приобретения казною прав на землю, а ради того, чтобы участки земли не продолжали впоследствии числиться за прежними собственниками. Пока это не будет, отнесено к обязательной деятельности администрации, или не возложено на обязанность собственника, при получении им вознаграждения, - крепостные отделения будут оставаться в неизвестности относительно того, какие крепостные отделы должны считаться закрытыми, или же приобретенными казною, вследствие экспроприации.
2) Конфискация чаще всего поражает движимые вещи, преимущественно в случае нарушений уставов казенного управления. Несравненно реже этот вид дополнительного наказания в отношении недвижимого имущества. Таков случай, предусмотренный 255 статьею Улож. о Наказ, изд. 1885 г., на основании которой: "за участие в бунте или заговоре против власти Верховной, или же в государственной измене, сверх определенных виновным статьями 241 и след. наказаний, в некоторых особенных обстоятельствах и вследствие особых о том постановлений или распоряжений правительства, делаемых повсюду или токмо в одной какой-либо части Империи, пред началом войны, или при внутренних смятениях, или же на случай возобновления или возбуждения оных, полагается и конфискация всего родового и благоприобретенного виновных имущества, на основании установленных в то время для сего подробных правил". - Очевидно, отношение такого рода случаев к вопросу о записях - вполне аналогично с предыдущим изложением экспроприации в мирное время.
3) Пожалованье определяется также общими узаконениями (I ч. III т. Св. Зак., Уст. о казен. им. Зап. и Прибал. кр., прим. к ст. 2 и I ч. Х т. Св. Зак. ст. 394 п. 3 и 934 и след. ст.). - О вещных правах, возникающих из пожалованья, можно говорить только в случае пожалованья поместья на праве собственности, или же на праве эмфитевтичного владения, наконец, в виде аренды. Практическое значение может иметь лишь первый вид пожалованья на праве собственности, как могущий повториться и на будущее время. Что касается прочих видов содержания (эмфитевтичного и арендного), то эти виды уже не имеют более отношения к вопросу о возникновении через помилование; так как эмфитевзис предоставлялся лишь "частным лицам бывшей польской республики сроком на пятьдесят лет (п. 7 прил. к ст. 2, прим. 3 Уст. - о казен. им. Зап. и Приб. края); а пожалованье аренд натурою прекращено еще в 1837 году и заменено пожалованьем арендного дохода, на определенное число лет; каковой вид аренды вовсе лишены уже свойств вещного права и является одним лишь обязательственным правом на известную ренту из государственного казначейства. Поэтому, говоря о пожаловании с точки зрения ипотечного права, мы можем заняться одним лишь случаем приобретения владения землею на основании Высочайшей милости. Этот вид приобретения должен быть подведен, как и другие непосредственные акты законодательной власти, к числу тех порядков приобретения, в которых запись не играет никакой роли.
4) Есть случаи возникновения по закону сервитутов, поземельных повинностей (Reallasten) или права выкупа; в этих случаях ограничение собственности, в своем возникновении, не связывается с моментом записи (ст. 1251 и 1262, III т. Св. мес. узак.). ,,Случаи, в которых сервитуты установляются законом, указаны в настоящем свод на своем месте"- (ст. 1252 того же Свода). Эти случаи весьма немногочисленны и сводятся к одному лишь законному праву пользования; к некоторым вещным сервитутам, установленным в пользу известных городов, в виде привилегии; да, кроме того, существует в губерниях Лифляндской и Курляндской легальный сервитут пчеловодства (ст. 1176, III т. Св. мес. узак.). Законное право пользования (ususfnictus legalis) принадлежит "во время несовершеннолетия детей - в отдельном их имуществе - отцу, а после его смерти - матери." (ср. 218, 219 и 277 ст. III т. Св. мес. уз.). Во всех трех губерниях, кроме района действия Лифляндского городового права и города Нарвы, ,,в продолжение брачного союза - пользование всем имуществом жены принадлежит мужу" (ст. 41 и 96, III т. Св. мес. уз.). Это положение - германского происхождения, как видно "из его подстатейных источников, а равно из того, что такого легального сервитута римское право не знало. Пользование после смерти одного из супругов, в лице пережившего его супруга, является на разных основаниях и. с некоторыми оттенками в различных местностях; причем это разнообразие может быть сведено к трем видам законного ' пользования:
а) пользование во время вдовьего года - ст. 1765, 1770, 1783, 1789 и 1796, III т. Свода мес. узак.;
б) пользование во время несовершеннолетия детей - ст. 1714, 1772, 1788 и 1791 того же тома;
в) пожизненное пользование, в случае нежелания требовать выдела наследственной части - ст. 1726, 1727, 1759 и 1763 того же тома и Свода. - Наконец, в ст. 2518 и 2519 того же Свода-содержится еще один случай законного пользования родителей ,,в отдельном имущества детей от первого брака до достижения ими совершеннолетия", а равно в ,,сумм особо назначаемой детям от прежнего брака (praecipuura)". - В этих статьях отражается воспоминание бывших в римском праве ограничений вторых браков тем, что родитель, вступавший во второй брак (parens binubus), терял право собственности во всем имущества, приобретенном во время брака (lucra nuptialia) - в пользу родившихся от этого брака детей, а за собою удерживал узуфрукт. Эти более широкие ограничения, в настоящее время, устранены; но частным их проявлением сохранился лишь институт "praecipuum" (2516 ст. III т. Св. мес. уз.), в коем установлено для родителя законное пользование.
Римское право не знало других легальных сервитутов, кроме законного пользования (ususfractus leg'alis). Дальнейшее расширение этой группы есть создание статутарного права и особых городовых привилегий. Так, например, ,,право въезда в казенные леса, присвоено городам: Митаве, Либаве, Гольдингену, Виндаве, Якобштадту и Гробину". Оно определяется особыми, установленными о том правилами. Соответствующие привилегии и жалованные грамоты указаны в ссылках под ст. 1066. II части Свода мес. узаконений.
Поземельный повинности (Eeallasten), в возникновении их обязательной силы для третьих лиц, не зависят от записи, когда они происходят из закона или обычая (ст. 1308-1310, III т. Св. мес. уз.). Последнему порядку возникновения должны, по нашему мнению, приравняться к повинности, которые существовали "с незапамятных времен"; хотя бы первоначальным порядком возникновения был "договор либо завещание, или другое одностороннее заявление воли", требующее само по себе обязательной записи. Это мнение мы основываем на том, что по ст. 1309, III т. Св. мес. уз. "ограждение подлежащею властью" дается повинностям, существующим "с незапамятных времен" - Bcледствиe их ,,бесспорности", вовсе не упоминая о записи; между тем как случаи и3и0 ст. того же Свода противополагаются незапамятным незаконным повинностям посредством слова "также". Незапамятным пользованием известною повинностью следует, признавать такое пользование, о начале и возникновении коего никто не может сообщить "ни по личным сведениям, ни по преданию от предков" (ст. 703, III т. Св. мес. уз.); причем в Курляндии сто лет считаются незапамятным промежутком времени (ст. 701 того же Свода). Эти соображения имеют особенную важность при возникновении споров о вечно чиншевых отношениях, называемых в III томе поземельным и наследственным оброком), на основании которых выстраивались целые местечки (напр. Поланген). Многие недвижимости такого рода не записаны даже вовсе в крепостные книги и, тем не менее, существующие на них правоотношения ограждены обычаем, насколько требуют условия местного оборота. Доколи такие отношения могут быть причислены к незапамятным, суд, по нашему мнению, всегда поступить правильно, если будет признавать такие вещные права, независимо от записи. В случай отсутствия других примет, существенным приемом для признания наличности вечно чиншевых или наследственно-оброчных отношений может служить разузнавание того, не состоит ли земельный участок в общей черте угодий или местечка, жители коих признаются вообще вечными чиновниками или наследственно-оброчными поселенцами.*(38)
Законные поземельные повинности являются в особенности в виде "общественных повинностей" ст. 1321 и 1322, III т. Св. мес. уз.; вследствие чего полное с ними ознакомление уже выходить за пределы гражданского права и относится к государственному управлению. Ныне же существующие повинности указаны частью Своде законов Империи, частью в местных крестьянских положениях, частью же в особых местных административных правилах.
Право выкупа - установляется или законом, или договором, или односторонним изъявлением воли, т. е. - завещанием; причем законное право выкупа не нуждается в записи для того, чтобы получить обязательную силу для посторонних лиц, приобретающих имение.*(39)
Законные виды права выкупа сохранились в Прибалтийском край в довольно большом разнообразии и имеют в своем основании одну общую цель: сохранить богатство за родом -для поддержания его знатности и блеска; за сословием - для поддержания его замкнутости; наконец, удержать или возвратить воедино раздробленные части владения - для противодействия ослабление начала собственности (ст. 1655, III т. Св. М. Уз.). На этих основаниях, законное право выкупа встречается в следующих видах:
а) в губерниях Лифляндской и Эстляндской, а равно в городах: Нарве, Митаве, Бауске, Фридрихштадте и Виндаве допускается наследственный выкуп недвижимости - родственниками продавца - в течение срочного года (ст. 1648, 1654 и след. III т. Св. мес. уз.);
б) во всех трех губерниях, в условиях ближе определенных статьями 876 и 877, II ч. Св. мес. уз. - коренным местным дворянам присвоено право выкупа относительно дворянских вотчин, отчужденных некоренному местному дворянину (ст. 1674, III т. Св. мес. уз.);
в) в городах Лифляндской губ., а равно в городах: Ревеле, Митаве, Годьдингене, Бауске, Виндаве, Фридрихштадте и Пильтене - местные граждане имеют право выкупать городские недвижимости, отчужденные лицам посторонним; - в тех же Курляндских городах существует ,,соседское право", (т. е, принадлежащее сосуду отчуждаемой собственности), на преимущественную покупку и на выкуп этой недвижимости (ст. 1675 и 1678, III т. Св. М. Уз.);
г) во всех городах Прибалтийских губерний, "при отчуждении строения, возведенного на чужой земле, собственнику сей последней принадлежит право выкупа" (ст. 1676, III т. Св. мес. уз.). Затем такое же право принадлежит собственнику дворянской вотчины на острове " Эзель, когда от нее отделен крестьянский участок (ст. 884, III т. Св. М. Уз.).*(40)
Законное право преимущественной покупки принадлежит: в Эстляндской губернии - собственнику дворянской вотчины, относительно перепродажи отделенного из вотчины крестьянского участка; - собственнику земли, отданной в постоянное оброчное содержание, в случай желания оброчного содержателя продать свое право; и наконец - совладельцам, в случае желания одного из них - продать свою долю постороннему лицу (ст. 884, 939,1327 и 1677, III т. Св. мес. уз.). Следуют затем те виды возникновения вещных прав, независимых от записи, в которых основанием служит закон; но право приобретается, однако, вследствие желания частного лица и соответствующих этой цели - его действий.
5) Общность супругов по имуществу существует по Лифляндскому городскому праву, для Лифляндского духовенства и в городе Нарва (ст. 67, 79 и 109, т. III Св. мес. уз.); она выражается в том, что ,,через брак"установляется между супругами общность имущества. "Брак установляет" общность имущества; стало быть, вытекающие отсюда последствия, также - в отношении недвижимого имения, возникают помимо записи. Однако закон ныне обязывает вносить соответствующую запись для огласки брачного состояния владельцев и влияния этого состояния на данное имение; при этом - "указывается, входит ли недвижимость в состав общности или составляет отдельное имущество собственника" (ст. 20, п. и, Врем. Прав. о пор. произв. кр. д.)*(41) здесь не место вдаваться в подробности тех последствий, которыми отличается брачное право по имуществу в Лифляндском городском праве с одной стороны и в прочих городских u земских правах - с другой. В новейшем сочинении Дерптского профессора Эрдмана можно найти исследование и критику этой общности, которая, несмотря на ее название, сильно отличается от материального совладения, при котором жена участвовала бы в общем владении не только своим, но и мужниным имуществом, как это последовательно проведено в саксонском прав. Здесь ничего подобного нет. Совместного согласия обоих супругов для отчуждения и вещного отягощения недвижимости - требуется только в отношении "тех недвижимостей, которые по крепостным книгам, числятся за женою, или в продолжение брачного союза куплены обоими супругами вместе" (ст. 83, III т. Св. мес. уз.). Рассматривая в этом вопросе только сторону, интересующую ипотечное право, мы отметим лишь то обстоятельство, что обязательность для жены выражать сообща с мужем согласия на отчуждение, несмотря на то, что общность имущества не видна из крепостных книг, - касается в особенности недвижимости, записанной исключительно на имя жены; ибо приобретаемые на праве совладения имущества, - записываются на имя обоих; кроме того, они упоминаются совершенно в отдельности и как бы противополагаются записанным на имя жены. Эрдман (_ 84, п. 4)-признает этот вопрос спорным, но склоняется, однако, согласно дореформенной судебной практика, на сторону того имения, что "недвижимости специально значащиеся по книгам за женою, не составляют ее отдельного имущества (Sondergut), но входят в общую брачную массу".
Ограничение самостоятельных распоряжений мужа по общему имуществу касаются не одного лишь права отчуждения. Муж нуждается тоже в согласии жены для корроборации арендного договора (по 4045 ст. III т. Св. М. Уз.); между тем как он вправе заключать арендный договор, не укрепленный. Далее, требуется согласно обоих супругов тоже для обременения общего имения вещными повинностями.
6) Мы указывали: неоднократно на то обстоятельство, что государственные имущества большею частью не числятся вовсе в крепостных книгах, и что это явление повторяется как у нас, так и в прусском праве. Независимо от того, в пределах казенных имений установлены весьма разнообразные вещные права, которые вовсе минуют всякую запись в крепостных установлениях, основываясь на особых узаконениях. Здесь именно место упомянуть об этих правах. Прежде всего, укажем бессрочное пользование крестьянскими участками по регуляционным актам. Положение крестьян в этом отношении было определено в подробности Законом 10 марта 1869 года: "об административном и поземельном устройстве крестьян, водворенных в казенных имениях Прибалтийских губерний", который вошел в приложение к ст. 7 (примеч.) Устава объ управл. казен. нм'вниями в Запад, п Приб. губер. (ч. I, т. YIII, Св. Зак. изд.и876 г.). Согласно этим правилам, "крестьяне, водворенные в казенных имениях Прибалтийских губерний, сохраняли в постоянном своем пользовании и могли, по желанию своему, приобретать в собственность - предоставленные им земельные участки, в границах, определенных комиссиею для регулирования казенных имений" (ст. и указ. правил). Это право сопряжено было для владельца участка с платежом определенного по раскладке оброка. Каждому крестьянину выдавался на постоянное пользование его участком особый документ, именуемый регуляционным актом; в котором указывались границы и пространство участка и размер оброка (ст. 10 тех же правил). Крестьяне, в случай их желания выкупить свои участки, представляли в Управление Государственных Имуществ Прибалт. губ. свои регуляционные акты и могли получать взамен установленным порядком совершенные купчие крепости на выкупленные участки (ст. 17 тех же правил). В настоящее же время операция выкупа вступила в новый, ускоренный фазис, с изданием Закона 12 июня 1886 года "о преобразовании оброчной подати бывших государственных крестьян в выкупные платежи". - По этому закону "взимаемая с государственных крестьян государственная оброчная подать преобразовывается с и Января и887 года, в выкупные платежи" (ст. и). - "Суммы выкупных платежей установляются, в законодательном порядке, для каждой губернии в неизменном размере на весь срок выкупа. Взимание их прекращается окончательно с и Января и93и года (ст. 2). "В Лифляндской, Эстляндской и Курдяндской губерниях, назначенная на каждую губернию сумма выкупных платежей разверстывается комиссиею регулирования между отдельными участками крестьян на тех же основаниях, на каких распределены назначенные по Высочайшему повелению 10 марта 1869 года суммы поземельного с них оброка" (ст. 12). "Выкупные платежи могут быть совсем погашены посредством взноса владельцами подворных участков в местное казначейство, сверх годового оклада, всего соответствующего этим платежам капитала". - При этом, капитал "определяется помножением этих платежей на двадцать" (ст. 14 и 15). - На основании этого закона ныне выдаются уже не регуляционные, а выкупные акты, по которым и переходить к приобретателям право собственности со дня утверждения и выдачи такого акта из Управления Государственных имуществ, т. е. независимо от всякого внесения в крепостные книги; причем корроборация этих актов зависит от воли самих крестьян собственников. С нынешнего года стали поступать такие выкупные акты в крепостные отделения; при этом для их корроборации приходится, очевидно, открывать новые крепостные отделы. Это обстоятельство не вызывает, однако, никаких сомнений; так как эти акты, содержать в себе все данные, необходимые для гарантии тождества новооткрываемых крепостных отделов. При этом нет даже необходимости ставить открытие таких отделов в зависимость от предварительного отведения крепостного отдела для всего казенного имения; так как возникновение вещных прав на эти подворные участки не имеет характера производного, а коренится непосредственно в законе.
7) Есть еще один вид прав, которым присваивается значение вещных прав помимо записи, и который напоминают привилегии французского права. Согласно Положению 9 июля 1889 года, "сумма, вырученная от продажи имения, во всяком случае, представляется в местный окружный суд, независимо от того, достаточна или недостаточна она на удовлетворение всех взысканий".*(42) Затем, из представленной суммы, по определению окружного суда, уплачиваются немедленно никоторые взыскания, предшествующие в старшинстве удовлетворения даже публичным ипотекам. Таковыми являются;
а) издержки по взысканию;
б) церковные, казенные и общественные недоимки за три года до внесения отметки об обращении взыскания (ст. 110);
в) издержки, произведенные по проданной недвижимости - администрацией в видах общественной безопасности;
г) платежи за произведенные работы и труды, понесенные по улравлению сим имуществом, за год до производства торга.
Затем, после записанных ипотек - удовлетворяются с преимуществом перед прочими кредиторами, хотя бы и не записанные требования детей, жены и подопечных, когда эти требования возникают из управления должника имуществом этих лиц. Таким образом, в этой статье (153 ст.) - мы встречаем как бы особый конкурс (однако без производства о несостоятельности). При этом права кредиторов по закладным вытесняются лишь такими требованиями, которые в большинстве случаев не окажутся на столько значительных размеров, чтобы представлять серьезные опасения с точки зрения кредита. Наконец, относительно процентов по внесенным закладным, установлено (ст. 153 - прим.), что, при своевременном о них заявлении, таковые удовлетворяются за три последние года, наравне с капиталом закладной.
8) Наконец, не можем не упомянуть о давности владения, как о средстве приобретения права собственности. Учение о приобретательной давности по балтийскому Своду - основано на римских началах, к которым мы и отсылаем; указав вместе с тем на относящуюся сюда ст. 855, III т. Св. мест. узак., из которой видно, что силою давности приобретаются права, получающие свойство вещное-раньше их внесения в крепостные книги; при чем приобретатель только понуждается к обязательному внесению этих прав.
Мы пересмотрели все виды прав, которые не установляются впервые через крепостную книгу, а лишь могут быть через запись обеспечены ст. 3. Врем. прав.). Теперь перейдем к тем правам, для которых вещный характер и обязательность для третьих лиц установляется только со дня внесения в крепостные книги. Это именно те права, которые основаны на договоре, на одностороннем заявлении воли (завещании), а также на судебном решении. Ст. 3004 III т. Св. мес. уз. гласит, "что корроборация непременно нужна во всех тех случаях, когда сделкою приобретаются вещные права на недвижимости." Вторая часть той же статьи допускала исключение для залогового права; но это исключение устранено судебной реформой;
таким образом, сила этой статьи ныне уже безусловна. При таком общем начале следует признать, что акты и договоры, являющиеся по общегерманскому н римскому праву средством приобретения прав, не теряя своей силы, сохраняюсь ее лишь в виде потенциальном, т. е. дают основание (titulus) могущее быть, посредством укрепления, превращенным в средство приобретения права вещного. Громадное большинство вещных прав относится именно' к этому разряду. Перед тем, как продолжить наше изложение, следует указать, вообще те виды прав в отдельности, о которых повторяются в разных местах свода те же начала, изложенные в 3004 ст. - Сюда относятся:
а) право собственности, в случай производного его приобретения (ст. 809 - 813, 818 и прим. к 3878 ст. III т. Св. мес. уз.);
б) разделенная собственность, возникающая при частном распоряжении (ст. 944);
в) сервитуты, когда они установляются "приговором суда о раздали или распоряжениями частных лиц, выраженными в договоре или в завещании" (ст. 1251, 1262-1264);
г) поземельная повинность, когда она _установлена договором либо завещанием или другим односторонним изъявлением воли (ст. 1310);. отчуждение оброчного права - действительно тоже лишь со дня внесения в крепостные книги (ст. 1328);
д) ипотечный залог, со дня судебной реформы установляемый исключительно через внесение в крепостные книги (ст. 1569 - по прод.);
е) заставное владение учреждается и передается лишь на основании особого акта, внесение коего в крепостные книги - обязательно (ст. 1503, 1523 и 1555);
ж) право выкупа, основанное на договоре или на одностороннем изъявлении воли (ст. 1617 и 3926); тоже для права преимущественной покупки, основанного на договоре (ст. 3933);
з) фамильный фидеикоммис, (ст. 2339), а так же родовой (дворянский) фидеикоммис (ст. 2539 и 2540);
i) договор о назначении наследника (ст. 2487) и родонаследственный договор (ст. 2503);
и) раздел наследства, в котором имеется недвижимость (ст. 2735);*(43)
ж) аренда, когда требуется придать ей обязательную для третьих лиц ему (ст. 4126);
л) наследственная аренда (эмфитевзис) - признается только в случае внесения в крепостные книги; поэтому, в случае его не внесения, эмфитзис не приобретает даже договорного вида, как это бывает с простой арендой; он в таком случае - почитается вовсе не существующим (ст. 4131 - 4133);
м) товарищество (полное и на вкладах) - имеет влияние на недвижимую собственность товарищей лишь со дня внесения в книги (ст. 4286 с примеч. и ст. 4296);
н) брачные деговоры, коими дозволяется определять всякие, по усмотрению, условия о правах супругов по имуществу, могут иметь силу и значение для третьих лиц только со дня их внесения в крепостные книги (ст. 38 и 94).

Одиннадцатая лекция
(Прочтенная 2 июня 1891 года)

_ 44. Материальное содержание "отметок". - Шесть видов, перечисленных в законе. - Положительные признаки для определения "отметки". - Пассивная заинтересованность, как признак постоянный. - Принудительность, как признак непостоянный, - Запрещение и старшинство. - Отметка о несостоятельности и обращение взыскания. - Юридические последствия несостоятельности в связи с записью. - Отметки судебные и административные, ограждающие старшинство. - Смешанный характер отметки о споре против собственности. - Критический разбор исключения отметок из крепостного журнала. - Таблица изображающая юридическую природу записей
_ 44. Покончив с изложением тех материальных прав, которые составляют содержание статей крепостного реестра, нам следует перейти к ознакомлению с существующими видами отметок. Руководящее значение имеет, по этому вопросу, вторая часть 15 ст. Временных правил, в которой указываются шесть видов отметок. Перед тем, как рассмотреть в отдельности эти виды, следует установить ту главную идею, которая лежит в основании всех отметок. С внешней стороны, мы определили отметку, как понятие отрицательное, противополагая этот вид записей - статьям: отметка, с этой точки зрения, есть тот вид записей, который не проходил? через крепостной журнал, не приобщается к крепостной книги и не создает укреплением. Но этого мало. Пора остановиться, и для этого понятая, на признаках положительных. Таковым будет нам служить понятие пассивно-заинтересованного, которое пояснено было выше. Дело в том, что существование отметок ради пассивно-заинтересованных лиц именно соответствует их отрицательным свойствам, т. е. отсутствие в них укрепленных вещных прав; в силу чего, претензия защищаемого лица не облекается в форму активного права, и сила ее не идет дальние пассивного, хотя в этом виде вполне защищенного состояния. Статьи существуют для активных прав, которые только и могут быть предметом укрепления, отметки же охраняют права, пассивно выражающиеся. Вот - главный признак для положительного определения отметок. С этой точки зрения, "все, что могло бы быть внесено в виде статьи, - впредь до устранения препятствий, делающих окончательное укрепление невозможным, - записывается в вид отметки" (п. 6 ст. 15 Врем. правил). Таким образом, разнообразие отметок почти ничем не ограничено; было бы только ,,согласие собственника недвижимости". Не смотря на эту оговорку, будет, однако, справедливо сказать, что большею частью отметки отличаются характером принудительным, как это видно из обозрения п. 1 - 5 той же статьи. Это не значит, что принудительность нe встречается вне области отметок. Напротив, в статьях - это начало играет значительную роль, напр. в принудительном залоге (ст. 2 Положения, лит. Б - "о некот. измен. в зак. об ипотеках"), который достигается общим порядком укрепления, хотя без ,,согласия лица, против коего укрепление направлено" (ст. 43 Врем. Прав.); при этом, в качестве "подлинного акта", к Kрепостной книге приобщается исполнительный лист, выданный с этой целью из суда на основании 40 ст. Вр. прав.*(44) Если рассмотреть отметки с точки зрения их последствий, то окажутся два вида этих последствий, впрочем, существующие не всегда одновременно. Применительно к началам, уже изложенным нами выше, отметка иногда сводится к запрещению, т. е. поражает личную способность владельца, в отношении права распоряжаться имуществом. В других же случаях, последствие внесенной отметки имеет характер более цепкий и неразрывно следует за имением в других руках; вследствие чего, существование этого рода последствий - не препятствует распоряжениям владельца в отношении отчуждения своего имущества; ибо цель этих отметок не в запрещении, а в охранении старшинства.
Это различие настолько существенно и глубоко, что оно проходит всюду через все отметки, как добровольные, так и принудительные. Например, в добровольных отметках довольно часто установляется запрещение с согласия собственника, применительно к 959 ст. III т. Св. мес. узак. Тем более предоставляется частному соглашению отметить заранее старшинство какой-либо будущей закладной. Оба вида добровольных отметок встречаются на практике главным образом по требованиям кредитных ипотечных обществ (например, Курляндского кредитного общества); эти учреждения, на основании их уставов, должны оберегать себя подобными гарантиями в тех случаях, когда определение их дирекций (или правлений) о разрешении ссуды не может быть, почему-либо, немедленно осуществлено; вследствие чего состояние имения могло бы измениться в тот промежуток времени, пока закладная не совершится окончательно. Нет основания отказывать в занесении таких отметок, коль скоро будущая закладная настолько определена, что ее тождество не может в будущем возбуждать сомнения;
например, - должна быть указана ее сумма и то определение правления банка, коим будущая сделка разрешена, под условием старшинства.
Если, оставив уже добровольные отметки, составляющие меньшинство, мы обратимся к принудительным, перечисленным в пунктах 1-5 статьи 15 Врем. Правил; то мы в них также найдем те два вида действия, о которых мы говорили. Но здесь вопрос несколько сложнее; потому что некоторые отметки создают только запрещение; другие ограждают старшинство будущих залогов или обременений; причем есть среди них такие отметки, которые создают и те и другие последствия. Рассмотрим эти случаи в отдельности:
1) Запрещение в чистом его виде создается отметками, упомянутыми в п.п. 1 и 2 ст. 15 Врем. Правил; причем это запрещение, безусловно "препятствует укреплению всяких, добровольно установленных собственником недвижимости, прав на оную" (ст. 16 тех же правил). Эти два пункта обнимают случаи ,,объявления собственника недвижимости несостоятельным должником" и "обращение взыскания на недвижимое имущество";
вследствие чего отметка первого вида вносится в реестр на основании сообщения Окружного суда (ст. 3 Врем. Прав. о произв. дел о несостоят., прил. к ст. 162 Положения); а второй вид отметки-на основании сообщения судебного пристава, исполняющего судебное pешениe о денежном взыскании, обращенном на недвижимое имущество (ст. 110 Положения).-Отметка о несостоятельности создает более общее запрещение, нежели отметка о денежном взыскании, обращенном на недвижимое имущество; так как первая отметка "препятствует укреплению всяких прав, каким бы образом они не были установлены" (добровольно или понудительно); между тем так вторая отметка препятствует только добровольной продажа, вовсе не преграждая пути к судебным торгам, предвестницей коих она служит.*(45) Здесь нелишне задаться вопросом: если отметка о несостоятельности имеет такое абсолютное действие, то какое значение имеет в Прибалтийском крае открытие несостоятельности до внесения этой отметки? - В III т. Св. мес. узак, ("по прод. 1890 г.) - сохранена, с распространением на весь край, ст. 1572, гласящая, что: "внесение закладных прав в крепостные книги не допускается все то время, когда обсуживается вопрос о состоятельности должника, и тег еще менее, тогда уже открылся над его имуществом формальный конкурс". - IIpи виде одной этой статьи, можно было бы полагать, что не только открытие несостоятельности, без всякой отметки в крепостном реестре, но даже простая подача в суд просьбы о признании несостоятельности - препятствует распоряжению собственника своим имуществом; коль скоро суд не отверг поданной кредитором просьбы и завел дело по этой просьбе. - Между тем из 6 ст. Врем. Прав. о произв. дел о несостоятельности (прил. к ст. 162 Положения) - видно, что "распоряжения имуществом, входящим в состав конкурсной массы, совершенные должником по заявлению подлежащему суду просьбы о объявлена его несостоятельным" - еще не считаются абсолютно ничтожными; так как их ничтожность признается "лишь в отношении конкурсных кредиторов". Таким образом, если эти кредиторы не предъявят куда следует ходатайства о признании этих распоряжений недействительными, то такие действия сами по себе действительны. А раз они действительны, то следует считать такую сделку способною учинять переход вещных прав и, вследствие сего, подлежащею укреплению на общем основании. Таким образом, мы полагаем, что начальник крепостного отделения, даже зная о том, что в суде обсуждается вопрос о несостоятельности или даже открыть конкурс по делам записанного собственника; тем не менее, - не только вправе, но даже обязан укреплять его купчие или закладные, коль скоро отметка не внесена в крепостной реестр. Если конкурс уже открыт, то потерпевшие кредиторы будут вправе предъявить против сделки иск вещный; если же конкурс еще не открыт, то им присвоен иск личный. Ибо, допустив, что такое укрепление, если еще не объявлена несостоятельность, передает приобретателю вещные права; мы должны отсюда заключить, что потерпевшие от этой сделки кредиторы могут уже защищаться не иначе, как личным иском к одному несостоятельному. Вещный же иск дает возможность действовать и против приобретателя, который вправе, однако, возражать, ссылаясь на свою добросовестность. Впрочем, наше толкование совершенно сходятся с мотивами к ст. 3 тех же правил о несостоятельности,*(46) из коих видно, что Государственный Совет при обсуждении этой статьи имел именно в виду: "что по действующим в Прибалтийских губерниях правилам о наложении запрещений на недвижимые имения, запрещена эти, для действительности своей, должны быть внесены в публичный книги". Наконец, нельзя не обратить внимания и на тот последний довод, что если бы открыто конкурса имело силу запрещения независимо от отметки в реестр, то такое правило явно противоречило бы 959 ст. III т. Св. мес. уз., в которой, между прочим, и "судом определенное запрещение - действительно для посторонних лиц лишь тогда, когда оно внесено в надлежащие публичные книги".*(47) А раз неотмеченное запрещение создает, до времени отметки, одно только личное препятствие для несостоятельного, а третьих лиц само по себе не обязывает, то, по применен!" вышеизложенных оснований легального вмешательства вотчинных установлений - следует допустить, что в этом личном ограничении, лишенном вещного характера, отсутствует достаточное основание к тому, чтобы крепостное отделение отказывало в укреплении представленных несостоятельным сделок.
2) Отметки, ограждающие старшинство будущих залогов и обременении, преследуют цель постороннюю всякому стеснению возможности отчуждать имениe; для оберегаемых ими интересов вовсе безразлично, в чьих руках находится имение; так как права, ради старшинства коих вносятся эти отметки, уже обеспечены тем, что они неразрывно связаны с имением и следуют за ним, в чьих бы руках имениe ни находилось.*(48)
Роль охранения старшинства вещного права присуща в особенности отметкам, вносимым:
а) ,,вследствие судебного определения об обеспечении исков (п. 3 ст. 15 Врем. Прав. о пор. произ. креп. дел) и
б) Bcледствиe "требований административных мест и лиц, коим закон присвоил свойство бесспорных, впредь до замены сих отметок статьями (п. 4 той же статьи).*(49)
Так, не подлежит сомнению, что для всех видов вещных прав, служащих предметом процесса, смысл обеспечения иска и внесения о том отметки в реестр состоит в стремлении выиграть время, оберечь еще не выяснившиеся из тяжбы право против разрушающего влияния времени и запоздания его укрепления.
Таким образом, можно сказать, что если в 15 ст. Врем. Правил - отметки в пунктах 1 и 2 создают запрещение и служат препятствием к отчуждению; то с другой стороны, отметки пунктов 3 и 4 служат другой цели, оберегая старшинство еще не укрепленных прав. Иначе говоря, эта последняя группа отметок играет служебную роль к имеющим возникнуть из процесса или из административных начетов и взысканий правам, каковые права должны установиться: или в виде права собственности (п. 2а в конце ст. 20 Врем. Прав.); или в виде обременения (сервитутов, вотчинных повинностей и т. п.), (п. 6. ст. 21 тех же правил); пли, наконец, в виде закладных прав (п. 1, 6 в ст. 22 тех же правил). - Все три вида прав могут быть оберегаемы отметкой пункта 3-го, т. е. ,,судебным определением об обеспечении исков; тогда как отметка пункта 4-го, по "требованиям административных мест и лиц" - едва ли мыслима с другою целью, как ради ,,установления закладных прав". Отсюда возникает одно, полезное для делопроизводства, сведение, а именно: отметки, касающаяся обеспечения спорного права собственности, или спорного обременения права собственности - могут возникнуть не иначе, как в порядке 110 ст. Положения, т. е. на основании сообщения судебного пристава. С этой стороны существует полное сходство порядка возникновения отметок, предусмотренных в пунктах 2 и 3 той же статьи. Напротив, отметки создающие обеспечение закладных прав могут возникнуть по бумагам двоякого рода: если он требуются по 3-му пункту, в виде обеспечения иска о денежном требовании, то таковые, как и предыдущие, создаются из сообщения судебного пристава. Если же отметка, оберегающая закладные права, вызвана требованием администрации, то она непосредственно извлекается из сообщения подлежащего "административного места или лица". Из трех видов отметок, обеспечивающих старшинство, в случае спора: а) о праве собственности; б) об обременениях собственности и в) о закладных правах, первый вид имеет двоякое значение и действиe; он создает не одно только старшинство заявленного спора о праве собственности; но вместе с тем, такой вид отметки влечет за собою силу запрещения, (подобно отметки пункта 2 ст. 15 Врем. правил), - тем, что он "препятствует укреплению всяких, добровольно установленных собственником недвижимости, прав на оную".*(50) Эта последняя функция отметки ,,по спору о праве собственности" так рельефна, что закон (ст. 16 Врем. Прав.), только о ней и упоминает; как будто не относя эту отметку к тем, которые охраняют старшинство. Но это молчание закона нас не должно смущать. Bсе отметки, возникающие из "судебного определения об обеспечении исков", - прежде всего имеют одну общую натуру, которая связывает их с идеею охранения старшинства. А затем одна из них (т. е. отметка "по спору о праве собственности") - имеет, сверх того, и свойство запрещения. Такое понимание, угадывающее в тексте закона недосказанное, по нашему мнению, основано на внутренней логике этого закона.
Изложенное до сих пор учение об укреплении статей и внесении отметок составляет цельную и неразрывно связанную систему, логические свойства которой будут наиболее понятны, если изобразить их в нижеследующей таблице. Однако для устранения всякого сомнения в правильности этой схемы, следует еще разобрать одно возможное возражение. Мы понимаем укрепление в тесном смысле, как дейcтвиe, исключительно наполняющее собою крепостной журнал и крепостную книгу и преобладающим образом составляющее содержание крепостного реестра, в виде крепостных статей. Понятию укрепления мы противоположили внесение в крепостной реестр простых отметок, для которых закрыть доступ в крепостную книгу и в крепостной журнал. На этой системе основана была, до сих пор, практика нашего крепостного отделения, в котором требования о внесении отметок никогда не проходят через журнал. Некоторое coмнение в правильности этого последнего правила вытекает, однако, из 62 ст. Врем. Правил, на основании которой "внесение отметок удостоверяется выдачею копий с определений начальника крепостного отделения'" каковые, по ст. 52 и 56, "вносятся в крепостной журнал". Стало быть, не следовало ли бы вносить в крепостной журнал также требования об отметках? Проварим еще раз, насколько надежна та аргументация, на которой система основывается. Не может подлежать сомнению, что на основании отметок не могут выдаваться никакие крепостные акты, и что соответствующие им бумаги, или "отношения судебного или другого правительственного места или должностного лица - приобщаются к крепостному делу о подлежащей недвижимости" (ст. 58 Вр. Прав.).*(51) Не соглашаться с изложенной системой можно, кажется, только в одном пункте. Мы истолковали ст. 47 Врем. Правил в том смысле, что "в крепостной журнал требования вносятся только для укрепления". Но предположим, наоборот, такое рассуждение: "каждое требование о производстве укрепления вносится непременно в крепостной журнал; но сюда же вносятся и другие требования, не касающиеся производства укрепления, но дающие отметки". Этого закон не говорит, но и не отрицает. Такое толкование имело бы за себя кое-какие удобства; например, оно устранило бы всякое сомнение в правильном употреблении слова "запись" в ст. 23-25 Врем. правил; оно дало бы в журнале общее мерило старшинства для всех заявлений; -чего теперь мы, бесспорно, не имеем; наконец оно вполне соответствовало бы 62 ст. Врем. Правил. Но для того, чтобы допустить такое толкование, мы неизбежно должны примириться с тем предположением, что "крепостной" журнал не есть по своему содержанию крепостной, а просто настольный журнал, открытый для крепостных и некрепостных заявлений. Это соображение, по нашему мнению, неотразимо существенно; ибо укрепление есть настолько преобладающая функция, что для нее должна существовать особая книга, совмещающая в себе все укрепления. В этом, несомненно, состоит идее крепостного журнала, и трудно допустить такой порядок мыслей, при котором должно быть признано, что в крепостном отдалении нет крепостного журнала, а существует только "настольный" журнал, ошибочно названный крепостным, для всякого рода поступлений. ибо, если рассуждать с математической точностью, то другого исхода нет. Или этот журнал есть крепостной; тогда в нем нет места для отметок. Или в нем записываются все поступления; тогда это не есть "крепостной журнал". По этим соображениям, указанные возражения против нашей системы кажутся нам мало убедительными. Сюда присоединяются еще некоторые доводы о внутреннем содержании идеи укрепления, о которых будет речь впереди (_ 50).

——————————————————————————————————————————————————————————————————
|Род |Вид |Объем того и другого понятия |Цель |Порядок|
| | | | |возник-|
| | | | |новения|
|——————|——————|——————————————————————————————|—————————————|———————|
|Записи|Статьи|Укрепляют установление прав|Существуют |Из |
|крепос| |(возникающих только из|для |подлин-|
|т-ного| |записи); |активно-уполн|ных |
|реестр| |1) по договору, завещанию или|омоченных |актов, |
|а | |судебному решению:| |через |
| | |собственность (полная или| |укрепле|
| | |раздельная), сервитуты и| |-ние по|
| | |повинности (добровольные и| |крепост|
| | |судом установленные), выкуп| |-ному |
| | |(добровольный), застав, залог,| |журналу|
| | |фидеикоммис (наследственный и| |, с|
| | |родовой), аренда (срочная и| |приоб-щ|
| | |наследственная), раздел,| |ением |
| | |товарищество и брачный договор| |акта к|
| | |(относительно недвижимостей). | |крепост|
| | | | |-ной |
| | | | |книге |
|——————|——————|——————————————————————————————|—————————————|———————|
| | |Укрепляют обеспечение прав,| | |
| | |(возникших независимо от| | |
| | |записи) | | |
| | |2) из естественных событий:| | |
| | |приращение, наследство; | | |
| | |3) по закону: экспроприация,| | |
| | |конфискация пожалованье,| | |
| | |законные сервитуты, повинности| | |
| | |или выкуп, общность супругов| | |
| | |по имуществу, права в казенных| | |
| | |имениях, привилегия,| | |
| | |приобретательная давность | | |
|——————|——————|——————————————————————————————|—————————————|———————|
| |Отметк|Запрещение |Для пассивно-|Из |
| |и |а) отметка о|заинтересован|одних |
| | |несостоятельности, |ных |сообще-|
| | |б) " об обращ. ден. взыск. на| |ний, |
| | |недв. | |без |
| | |в) " о добровольном запрещении| |крепост|
| | | | |-ного |
| | | | |журнала|
| | | | |и вне|
| | | | |крепост|
| | | | |-ной |
| | | | |книги |
|——————|——————|——————————————————————————————|—————————————|———————|
| | |г) отметка о суд. обесп. спора|Охранение | |
| | |собств. |старшинства | |
|——————|——————|——————————————————————————————|—————————————|———————|
| | |д) отметка о суд. обесп. спора| | |
| | |об огр. собств. | | |
| | |ж) " об адм. обесп. залог.| | |
| | |прав, | | |
| | |з) " о подан. Жал. на отказ в| | |
| | |укрепл. | | |
| | |и) " охраняющ. старшинство,| | |
| | |уступленное будущей статье | | |
——————————————————————————————————————————————————————————————————

_ 45. Распределение записей по частям и графам крепостного реестра. Сравнение крепостного реестра с прусским грундбухом. - Идея прилива и отлива. - Особенность второй части: разделение статей и отметок. - Особая графа для запрещений. - Двойная запись фидеикоммиса
_ 45. Распределение записей по частям и графам крепостного реестра указано в статьях 17-22 Врем. Правил о пор. Произв. Креп. Дел. Общее деление крепостного реестра, согласованное с ст. 29 Высоч. Утв. Мнения Гос. Сов. От 19 мая 1881 года, очевидно ведет свое происхождение из прусского грундбуха по формуляру 1872 года (стр. 33). Разница состоит главным образом в том, что отдел прусского грундбуха состоит из заглавного листа и трех частей' а наш крепостной отдел - из заглавия и четырех частей. Иначе говоря, то, что в прусском грундбухе совмещено в одном лишь подробнейшем заглавном листе, (т. е. наименование, место нахождения, состав и пространство недвижимости, ее принадлежности, приращения и отделяемые из нее участки); все это разделяется в Прибалтийском крепостном реестре между заглавным листом, в котором значатся наименование и местонахождение недвижимости, - ?? первою частью, в которой означается все прочее. Затем, можно сказать, что II, III и IV часть нашего крепостного отдела почти совершенно соответствуют частям I, II и III прусского крепостного отдела.*(52)
В каждой части крепостного отдела имеются по две графы, или более того, С этим связывается постоянно одна общая мысль: выразить относительно каждого элемента данной части - прилив и отлив т. е. явление положительное и отрицательное. В наиболее простом виде выражается эта мысль в I-1 и в IV-й части. Так, например, в I-й части 1-я графа изображает составные части имения и присоединяемые к нему участки и принадлежности; а 2-я графа содержит участки, отделяемые от недвижимости. Между тем, в IV-й части, 1 -я и 2-я графа содержат закладные, в противоположность графам 4-й и 5-й, в которых выставляются погашения ( частичные или полные) по тем же закладным.
Более осложняется эта мысль в III-й части, где во 2-й графе пишутся не одни уничтожения обременений первой графы, но также и перемены; т. е. такие записи, которые в свою очередь представляют понятие положительное, способное также вызвать погашения и уничтожения; вследствие чего уже в пределах той же 2-1 графы являются положительные и отрицательные записи, с одной стороны создающие, с другой стороны уничтожающие эти перемены. Этого обстоятельства уже нет в IV-й части, где III-я графа особо существует, как для учинения перемен, так и для их уничтожения.
Наконец, наибольшее осложнение руководящей мысли прилива и отлива - представляет сопоставление обеих граф II части. Первая графа означает собственника и его правооснование. Утрата этого правооснования, иначе говоря, отчуждение имущества - не выражается во 2-1 графе. Это невозможно, потому что каждый переход собственности имеет ту особенность, что создавая утрату прав отчуждателя, он является вместе с тем возникновением положительных прав приобретателя. Поэтому все эти отчуждения записываются под ряд, в 1-й графе. Вторая же графа существует для запрещений. В ней исключительно выражаются такие записи, которые лишают собственника права распоряжения его имуществом. Отсюда ясно, что вторая графа II части не способна изображать прав, положительно уполномоченных лиц; основываясь на ее записях, никто не вправе распоряжаться чем бы то ни было в имуществе, Ясно таким образом, что роль этой графы такова, что она исключительно ограждает пассивно-заинтересованных лиц, о которых была речь неоднократно. А так как эта функция лежит, как мы видели (стр. 114), главным образом в основании отметок, то отсюда вытекает такое положение, что эта графа исключительно пополняется отметками, и в ней нет места для статей. Таким же образом будет справедливо заметить, что 1-я графа II части, обязательно существующая для укрепления активных прав, не может содержать отметок и создана только для статей.
Эта необыкновенная стройность присуща только II части крепостного реестра. О первой части мы говорить не будем; так как она не содержит выражений каких-либо сделок и имеет лишь описательный для имения характер; можно считать ее записи дополнением ко II-й, а иногда к III-й части (в случае п.1 (в) ст. 19 Вр. Прав). Третья и четвертая часть могут во всех своих частях представлять как статьи, укрепляющие права, так и отметки, ограждающие какое-либо старшинство обременений (п. 1 (б) ст. 21 Вр. Прав) или закладных прав (п. 1, в, ст. 22 те же правил). Таким образом в одной лишь II-1й части выражена такая ясная противоположность: в первой графе - активные права, в выражении статей; во второй графе, ограждение пассивно-заинтересованных, в виде отметок.
Рассмотрение 20 ст. Вр. Правил подтвердит это построение. О правах полного собственника или "лица, пользущегося всей недвижимостью на правах собственности" (dominius utilis) распространяться не приходится: их активная уполномоченность определяются статьею 707 и 942, III т. Св. Мес.Узак. - Но и верхний (прямой) собственник (dominus directus), вносимый в ту же графу, не лишен активных прав: хотя ему и принадлежит одна "сущность вещи". Активность этих прав выражена в ст. 951, 1327 и друг. III т. Св. Мес. Узак. Такие же активные права принадлежат и обоим супругам, в случае законной общности имущества; так как право отчуждения принадлежит им на таких же основаниях, как совладельцам (ст. 83, III т. Св. М. Уз.). Поэтому эта "общность имущества указывается" не иначе, как статьей и притом в этой же 1-й графе.
Вторая же графа, согласно п. 2. Ст. 20 Врем. Прав., содержит:
Отметки о несостоятельности собственника и об обращении взыскания на недвижимость; в том и другом случае здесь является запрещение в чистом его виде (стр. 115);
Отметки, обеспечивающие право собственности, наложенные вследствие судебного о том споре, это тот вид отметок, за которым мы признали смешанную природу запрещения и ограждения старшинства заявленного спора;
Установленное договором, либо завещанием запрещение отчуждать недвижимость (ст. 959, III т. Св. Мест. Узак.); за которым мы уже признали свойство отметки (стр. 115); Учреждение на недвижимости наследственного фидеикоммиса; договоры о назначении наследника, касающиеся недвижимости, в том числе и родонаследственные договоры; наконец - учреждение на недвижимость родового фидеикомисса (ст. 2339, 2487, 25503 и 2539 того же Свода). Принадлежность первых трех случаев к разряду отметок, создающие запрещение, выяснено нами выше и не требует нового пояснения. Некоторое затруднение и сомнение представляет, напротив, последняя группа, которую мы можем считать нераздельною в виду того, что все виды фидеикомисса и наследственных договоров имеют общую черту: стеснение непосредственного фидеикоммисного владельца или ограниченного договором наследодателя в свободном распоряжении и предоставленным ему имуществом. Лицо, в пользу которого существует такое стеснение, не участвует в распоряжениях по имуществу вместе с владельцем и не обладает никакими правами, выражающимися в активной форме; пока не последует какоголибо противозаконного распоряжения владельца. Такое положение вполне соответствует понятию пассивной заинтересованности рода или семьи, в случае фидеикоммиса, или заинтересованности договорного наследника, в прочих случаях. Таким образом, ограждение этих интересов через внесение отметки во 2-й графе вполне вяжется с нашим предыдущим изложением, Между тем, сомнение вытекает из нижеследующего.
Нельзя допустить, чтобы учредительный акт, коим впервые имение превращается в фидеикоммис, не укреплялся по крепостному журналу и не приобщался к крепостной книге. Этим актам придается большое значение; они глубоко отражаются на активной стороне владельческих прав и изменяют на вечные времена юридическое свойство имений. Таким образом - укрепление необходимо для фидеикоммиса; между тем - пассивной заинтересованности рода или семьи учредителя - соответствует не укрепленная статья, а простая отметка. Как выйти из такого противоречия?
По нашему мнению представляется один единственный исход, но аналогии с теми случаями, когда фидеикоммис учреждается не при жизни учредителя, а в его завещании (ср. 2528 ст. III Св. Мест. Узак,). - Тогда же является неизбежно двойная запись в двух графах: в 1-й графе - статья, укрепляющая завещание, установляющая фидеикоммис; во 2-й графе - вытекающее из фидеикоммиса ограничение владельца посредством отметки (по 2 п. (д) ст. 20 Врем. Прав.). То, что в таком полном виде вносится, в случае завещательного учреждения, в крепостной реестр, должно так же логически повторяться и при укреплении такого акта, в котором владелец еще при жизни своей учреждает фидеикоммис. С момента учреждения было бы неправильно считать владельца управомоченным по последней внесенной статье (1 графы), в которой он значится полным собственником. Он уже ке полный собственник; а фидеикоммисарий и как таковой - должен быть внесен в 1-ю графу, независимо от ограждения пассивных интересов рода через запись 2-й графы. Вот, почему мы полагаем, что вся логика предшествующего изложения приводпт к необходимости, при каждом учреждении фидеикоммиса:
а) укреплять через крепостной журнал и крепостную книгу акт, учреждающий фидеикоммис; а затем
б) в крепостной реестр вносить во ??-ю часть одновременно две записи: в 1-ю графу - статью о правах фидеикоммисария, вытекающих из укрепления; во 2-ю-же графу - отметку об ограничении его прав в пользу пассивно-заинтересованного рода.
Такое построение не выражено прямо в тексте 20-й статьи; но оно согласно с л. 1 (б) той статьи, обязывающим означать в 1-й графе, "основание владения". Между тем, не подлежит сомнению, что для фидеикоммисария предыдущий акт приобретения на праве собственности уже не может никоим образом считаться "основанием владения". Не менее утвердительно следует отнестись и к тому вопросу, насколько такое "основание владения" (помимо ограничения), содержится именно в акте, учреждающем фидеикоммис.

Двенадцатая лекция
(Прочтенная 10 июня 1891 года).

_ 46. Оценка степени верности крепостных книг. - Свойство бесповоротности записей. - Внутренние и последствия записи. - Второстепенное значение передачи и ввода во владение. Владельческий иск и "possession ad interdict". - Обязанность крепостного отделения в отношении давностного владельца. - Недопустимость укрепления сделки под суспензивным условием. Право виндикации приобретается через корроборацию.-Что требуется от виндиканта? - Корроборация сделки под резолютивным условием. - Формальная легитимация из крепостной книги и ее последствие. - При коллизии этого начала с общественным интересом, последнему отдается преимущество
_ 46. Из предшествующего изложения должно быть вполне ясно, в чем состоит внесение в крепостные книги, в смысле 1 л. 3002 ст. III т. Св. Мест. Узак. и вообще всех аналогичных статей Свода Гражданскнх Узаконений губерний Остзейиских, в которых это понятие представляется, как нечто цельное, с внешней стороны, т. е. без различия того пли другого разряда книг, - тех или других укрепляющих действий. Определив тот круг сделок, для которых внесение создает первоначальное установление вещного права н отличив их от другой группы сделок, для коих внесение является ничем иным, как видом обеспечения вещного права; - мы вместе с тем определили одну из сторон вопроса о степени достоверности ипотечных книг в Прибалтийском крае; это есть отрицательная сторона общественной достоверности; в ней же заключается мерило полноты наших крепостных книг (стр. 44 и 100),
Теперь подвергнем ближайшему изучению другую, более внутреннюю сторону того же свойства общественной достоверности, по следам тех теоретических вопросов, которые мы назвали положительной стороной того же начала (стр. 88 н след.), и которыми определяется степень верности наших книг. Это тоже, что нередко называют бесповоротностью в записях; ибо раз это свойство за ними признается, то книга, состоящая из бесповоротно внесенных записей - заслуживает полного доверия; иначе говоря, общественная ее достоверность тогда укрепляется безусловно.
Для исследования этой стороны дела, мы сначала поставим общий вопрос: каковы внутренние последствия записи именно для тех сделок, для которых внесение создает первоначальное установление вещного права? Общим правилом, выраженным в 3004 ст. III т. Св. М. Уз. является то, что только корроборация дает вещное право. Стало быть до укрепления право уже существует; в каком виде - мы это сейчас увидим; но с этого именно момента возникает полное вещное право.
Ближайшее исследование вопроса будет удобнее всего на отдельном виде, и притом на главном из вещных прав, именно на праве собственности. по греко-германским началам, право собственности, приобретенное посредством какой-либо сделки, считается окончательно перешедшим посредством передачи предмета во владение приобретателя. Это выражает и ??рибалтийский Свод Гражданских Узаконений в ст. 799 и 800, указывая на необходимость передачи" посредством которой право собственности на вещь переходит к новому приобретателю в том же объеме, в каком оно принадлежало передавшему". Это общее начало, в интересах кредита, подверглось ограничению во всех тех случаях, когда речь идет о приобретении недвижимой собственности. - "Простая передача еще не дает приобретателю недвижимости полного на нее права собственности; оно усваивается или вследствие постановления подлежащего присутственного места (ныне же крепостного отделения), о внесении юридического основания приобретения и изготовленных до оному актов в публичные, установленные для сего крепостные книги" (ст. 809, III т. Св. М. Уз.). Это не значит, чтобы "передача" лишена была для приобретателя недвижимости всякого юридического значения; еще меньше - чтобы передача в таком случае совершенно была уничтожена и заменена корроборацией. Наоборот, следует понимать, что для недвижимостей существует и передача и корроборация, и каждая имеет свое значение сама по себе. Но каково-бы ни было это значение, передача недвижимости утратила ту роль, которую она играла в римском праве и которая сохранилась в отношении движимости. Не она служит торгом для приобретения права собственности, как права вещного. Она уступила эту роль корроборации.
Спрашивается, какие же свойства сохранила еще передача; чем же она обереглась от окончательной гибели и утраты всякого юридического бытия?
Иначе говоря, каково юридическое положение того приобретения, который вступил во владение недвижимостью, но еще не достиг внесения в крепостные книги?
Передача может произойти разнообразными путями. Самым торжественным образом она может совершаться посредством ввода во владение недвижимостью. Этот обряд вовсе не обязателен и зависит от желания приобретателя. Но в виду ст. 1424 Уст. Гр. Суд., которой нет основания не применять в данном случае, не смотря на то, что ввод в Прибалтийских губерниях вовсе не имеет того значения, которое присвоено ему в Империи; - самый ввод предполагает уже состоявшееся укрепление акта приобретения. Следовательно при предположении простой передачи, мы устраним случай совершения ввода и обратимся к другим видам передачи. Таковая может состояться посредством "вручения инвентаря недвижимости, или же надлежащего на нее указания, а также передачею ключей, поземельных или домовых документов и т. д." (ст. 808, III т. Св. М. Уз.). Во всяком случае, может длиться такое положение, при котором приобретатель, не пользуясь выгодами внесения в крепостные книги, однако уже имеет в руках приобретательный акт и, кроме того, владеет недвижимостью и пользуется ею беспрепятственно, получая от нее доходы и плоды. Следует определить юридическое положение такого владельца.
Самою видною его прерогативой будет конечно право его рассчитывать на охранение предоставленного ему владения. О самого момента передачи (с ограничением однако для Курляндии, требованием истечения 6-ти недельного срока владения - 685 ст. прим. - III т. Св. М. Уз.), - владельческий иск по 4 л. 29 ст. у. г. с. (ныне замененному для Прибалтийского края 1 п. 69 ст. Положения) состоит к услугам невнесенного в крепостные книги приобретателя. Более подробные указания поссесуарной защиты содержатся в 682-699 ст. III т. Св. М. Уз. - Таким образом ясно, что это положение сводится к так называемому в римском праве "possеssio ad intеrdictmn", и что владелец может во всякое время требовать охранения своего владения не только от покушений лиц, желающих его вытеснить или воспрепятствовать его пользованию, но даже от угроз (ст. 684 III т. Св. М. Уз.). В случае уже последовавшего насилия, дается ему восстановление нарушенного владения. В том и другом случае владельца защищает современный интердикт, т. е. определение мирового судьи, и притом - только мирового судьи, а не окружного суда; так как в Прибалтийских губерниях годовой срок "на предъявление иска об отнятии или о простом только нарушении владения" - считается не простым процессуальным сроком, как был полугодовой срок но 4 п. 29 ст. у. г. с., а влечет за собою утрату права на владельческий иск в силу давности. Таким образом, потерпевший от нарушения владения, если он бездействовал у мирового судьи в течении года, уже теряет всякое право на восстановление его нарушенного владения. После того может быть предъявлен один лишь виндикационный иск в окружном суде; но на предъявление этого иска невнесенный в крепостные книги владелец не имеет права. Из уподобления невнесенного владельца состоянию именуемому: "possеssio ad intеrdictura" вытекает необходимость признать за его владением свойство пригодности к превращению в полную собственность путем давности. Мы предположили чистейший случай приобретения недвижимости - по сделке, заключенной с ее собственником. Следовательно, в таком примере, нет речи об отсутствии "доброй веры владельца". Мы предположили, что единственным пороком является отсутствие корроборации. Поэтому правильно будет допустить, что неукрепленная сделка о приобретении будет в руках владельца тем "законным основанием владения" ("justus titulus"), которого требуют ст. 820 и 830, III т. Св. М. Уз. для того, чтобы давность возымела свое действие и могла превратить владение в собственность. Со дня истечения, при указанных условиях, срока приобретательной давности, вотчинная "бесправность" невнесенного владельца (813 ст. Ш т. Св. М. Уз.) - прекращается; невнесение ему уже не вредит; он помимо книг является уже неограниченным собственником в своей недвижимости имеет полное право "требовать внесения сего приобретения в судебные книги на свое имя" (ст, 865, III т. Св, М. Уз,). С этого дня однако, он вещных прав (ст. 3 Врем. Правил). Вот почему законодатель предусмотрел, что с этого момента, владелецсобственник уже так мало заинтересован в записи, что мог бы ею пренебрегать, в ущерб общественной достоверности крепостных книг; а потому закон не только предоставляет ему право, но даже возлагает на него обязанность требовать упомянутого внесения. До истечения давности, невнесенный приобретатель - выражением согласия на укрепление приобретательного акта; а в случае отказа, обратившись к судебному принуждению. Но крепостному отделению не предоставлено вступаться за интересы приобретателя, и, укрепление это немыслимо иначе, как по изъявлении собственником своего согласия на дня истечения давности, приобретатель загладил свой порок; он ли в чьем согласии де нуждается; он сам собственник. Поэтому крепостное отделение вправе и обязано укреплять акт приобретения, даже против воли отчуждателя; если ему представят доказательство подлежащего учреждения об истечении надлежащей давности, при условиях 820 ст. III т. Св. N1. Уз. - Остается конечно определить, что следует признавать "под лежащим учреждением". Это определится конечно будущей практикой. По нашему мнению было бы желательно, в этом отношении, воспользоваться практикой, установившейся в Империи по делам давностного владения - и считать компетентными окружные суды на общем основании *(53)
Предgоложим теперь, что приобретатель, вслед за совершением акта приобретения недвижимости, безотлагательно озаботится внесением этого акта в крепостные книги. Рассмотрим последствия такого внесения.
Прежде всего, необходимо заметить, что акты, сами по себе не составленные к тому, чтобы немедленно отчудить право собственности или иное вещное право, не могут быть предметом корроборации, пока они содержат одну только облигационную силу. Так, например, если заключена сделка, имеющая отчудить право собственности, то под отсрочивающим суспенсивным условием, то такая сделка не может быть образом не могут быть укрепляемы договоры запродажи пли задаточной расписки на том основании, что такую форму, из которой возникают вещные последствия, то самое их свойство изменяется и превращается в нечто другое.
При такой оговорке, нам предстоит выделить в чистом виде действие; произведенное именно корроборациею; зная заранее, что из крепостных книг устранены все сделки - сами по себе не способные к созданию и перенесению вещного права. Самым видным преимуществом, получаемым приобретателем только с момента укрепления, является право защищаться через виндинацию. До внесения в крепостные книги, приобретатель имел только право личного иска к собственнику, на предмет его побуждения к укреплению акта; в лучшем случае приобретатель мог сделаться фактическим владельцем и защищаться поссесуарным иском. После внесения, приобретатель, в качестве собственника, "может начинать иск о собственности против каждого, кто незаконным образом удержит его вещь" - (ст. 897, Ш т. Св. М. Уз.). Предположения этого иска уже не связаны с фактом нарушения владения; а обнимают собою неограниченную возможность изъять недвижимость из "постороннего" владения (ст. 3014, III т.); вообще говоря, т. е. вне специальных условий ипотечного права, виндикация дает возможность требовать возвращения своей вещи, хотя бы владеющий был "в доброй вере" и приобрел недвижимость по договору от постороннего лица, которого он ошибочно считал за собственника (ст. 909, 919 и 921, Ш т,). Для торжества виндикационного иска, записанный в книгу собственник имеет одну единственную обязанность: он должен доказать, что действительно приобрел принадлежащее ему право законным образом (ст. 917, Ш т.). Между тем, раз закон прямо установляет, что "собственником недвижимости признается лишь тот, кто означен таким в крепостных книгах по принадлежности" (Ст. 812 III т.); то отсюда ясно, что истец по виндикационному иску имеет исключительную обязанность установить свою формальную легитимацию из крепостной книги. Иначе говоря, правильным виндикантом является то лицо, на имя которого выдан крепостной акт (ст. 59 Врем. Правил).
Существование отменяющего, пли резолютивного условия, не препятствуя переходу права собственности и укреплению сделки, несомненно не может служить препятствием к упразднению виндикации. Статья 898, Ш т. на этот счет гласит, что "владеющему собственностью, право на которую еще может подлежать отмене, также предоставляется, пока он пользуется сею собственностью, отыскивать оную посредством такого иска." В таком положении находятся, например, приобретатель имения, подлежащего выкупу. "Отчуждение недвижимости окончательным договором" несомненно состоялось;" договор этот внесен в крепостные Уз.). Аналогичные последствия создаются "оговоркой об отмене купли при выгоднейших предложениях, "покупщик вступает между тем во все проистекающие из договора права собственника" - (ст. 3909, Ш т.). (грубая неблагодарность или нарушение прав непременного наследника), из коих может последовать отмена причем нельзя даже допустить, чтобы наступление отменяющего условия поставило, само по себе, предел книгах не иначе, как вследствие согласия выраженного записанным собственником или на основании отделение должно их игнорировать - как таковые и воспринимает их только на общем основании, как всякое другое условие. С этой точки зрения мы не можем признать в силе ст. 1642, Ш т., несмотря на договора в крепостные книги. "Отступиться" означает не тоже, что "совершить обратный договор", не говоря о том, что при "отступлении" крепостные пошлины не могут быть взыскиваемы, как за новый договор; кроме того, в крепостных книгах, "отступление" едва ли можно выразить иначе, как истреблением или, по крайней мере "уничтожением" всех укрепляющих актов и записей. Это - отрицание самой идеи иначе, как другим, противоположным укреплением, а уж никоим образом не "отступлением" или зачеркиваньем.
Но, возвратимся к общим последствиям внесения приобретательного акта.
Наряду с правом виндицировать приобретенную недвижимость, запись дает еще одно существенное управомочие, которое для практики крепостных отделений стоит на первом плане. Внесенный в книгу собственник может распоряжаться тою недвижимостью; на которой он числится (ст. 813, Ш т.); он может ее продавать, обременять или закладывать, по своему усмотрению (ст. 1254, 1329, 1580 ж 3832, III т. Св. М. Уз.)" На этом основании, практическая забота крепостных отделений, при представлении им актов к укреплению, вслед за установлением вопроса о том, подлежит ли принятию акт но существу предполагаемой в нем цели, - останавливается уже главным образом на существенном вопросе: принадлежит ли недвижимость лицу, заключившему о ней договор, и значится ли это лицо последним приобретателем? Если оно действительно числится, то укрепление принципиально допустимо; коль скоро впрочем же отмечены какие-либо запрещения именно лично касающиеся этого собственника. Если же собственником значится по книгам другое лицо, и если записанный собственник не выразил своего согласия, то следует отказать в укреплении, даже в том случае, когда требование исходит от учреждения, распоряжения коего не подлежат проверке со стороны крепостного отделения, например от суда или от администрации. Впрочем, здесь необходимо различить два случая. Нередко, административные учреждения, судебные пристава или суд распоряжаются о внесении отметки в обеспечение взыскания в форме охранения старшинства закладных прав или в виде запрещения; при этом указывается, что в обеспечение взыскания с такого-то обращается требование на его недвижимость, числящуюся там то. По справке оказывается, что недвижимость эта принадлежит другому лицу, и что требование основано, иной раз, на ошибочном указании ее тождества или на приблизительных и неточных данных; например - недвижимость оказывается также отчужденной, или принадлежащею супругу обязанного лица, его родственнику и т, п. Во всех этих случаях должен последовать безусловный отказ, с разъяснением тех обстоятельств, по которым заявившее учреждение может дополнить свои справки для вторичного заявления.
Совершенно иначе следует действовать в том случае, когда из поступившей бумаги можно понять, что суд, налагая обеспечение или создавая какое-либо иное основание для записи, принял именно в расчет, что недвижимость значится за другим лицом. Например, из резолюции может явствовать, что суд обеспечил иск на "имение наследников NN." - Очевидно такой документ подлежит принятию, несмотря на то, что, быть может, NN. никогда не значился в книгах, а числится его наследодатель. Но это уже относится к ответственности суда, который сознательно распорядился, именно в отношении данной недвижимости; такое обстоятельство проверке крепостного отделения уже не подлежит.
Начало формальной легитимации должно служить мерилом действий крепостного отделения даже в том случае, когда внесенный в книгу формальный собственник уже потерял вещное право, вследствие одного из способов, которые мы уже указывали выше (стр. 110-111), при возникновении у другого лица вещного права без записи. Однако, в этом направлении строгие последствия этого формального начала могли бы принести значительный вред, если бы оно не ограничивалось везде, где оно вступает в коллизию с общественным интересом. Дело в том, что принцип формальной легитимации, как ?? все построение каждой достоверности, служа нуждам кредита, исчерпывается мотивами частного интереса. Поэтому естественно допустить уступку в применении этих начал, когда они противоречат каким-либо правам, созданным ради общегосударственных или общественных нужд. С этой точки зрения, если внесенный в крепостные книги последний приобретатель пожелает совершать акты об этом имуществе после экспроприации, пользуясь тем, что отчуждение не внесено в книги; то крепостное отделение должно отказать; несмотря на то, что заявитель остается единственным лицом, формально уполномоченным. Напротив, если имущество, входящее в общность супругов, числится формально за одним из них; то крепостному отделению нет основания отступать от общего начала формальной легитимации, в виду равной наличности частного интереса как в брачноимущественных отношениях, так и в ипотечных узаконениях. Поэтому, односторонние распоряжения единственно записанного супруга - подлежат принятию и укреплению, оставляя на его страх могущие произойти последствия.

_ 47. Утрата отчуждателем индикационных прав посредством корроборации. - Применение этого положения к случаям возникновения споров против yкреплений. - Различие двух порядков возникновения спорных отношений: I. Незаконность, или неправильность акта. - Влияние корроборации на формальные недостатки; на сделки, абсолютно или относительно недействительные. Значение добросовестности третьего лица. - Сходство с прусским правом. Примеры из III т. Св. мес. уз. - Две таблицы. II. Спорность прав внесенного собственника. - Решающий критерий общественного интереса
_ 47. Мы установили, что внесенный в книгу собетвенник приобретает право виндикации через корроборацию. Но виндикация имеет особый характер исключительности: она не может принадлежать одновременно нескольким лицам, не состоящим в положении совладельцев. Отсюда вытекает одно весьма важное последствие, а именно: право отчуждателя на виндикацию теряется через укрепление акта отчуждения. Тоже самое можно сказать и о прочих управомочиях виндиканта, именно о праве распоряжаться недвижимостью, продавать, обременять или закладывать ее. Последствием того же начала является то "преимущество в праве," которое закон (примечание к ст. 3878, Ш т. Св. М, Уз.), в случае продажи недвижимости двум покупщикам, признает за тем из них, который озаботился внесением своего акта приобретения в крепостную книгу. Он признается собственником, хотя бы его конкурент имел в руках ранее совершенную купчую и вступил даже во владение недвижимостью.
Утрата виндикации через укрепление акта отчуждения же имеет особенного интереса, пока мы не выходим из простейшего примера, - предполагая внесенного в книгу бесспорного собственника, отчуждающего недвижимость через укрепление вполне законного и правильного акта. Дело однако значительно осложняется, если мы предполагаем изменение этих данных в предложенной задаче, а именно:
а) незаконность, или неправильность акта;
б) спорность прав внесенного собственника.
Рассмотрим в последующем изложении свойства, вытекающие из таких пороков приобретений недвижимостей.
I. Незаконность, или неправильность акта может быть разной степени, смотря потому, является ли в акте формальная неисправность, относительная недействительность сделки или даже ее ничтожность.
1) формальные недостатки покрываются корроборацией.*(54) На этом основании, если упущено было, при подаче заявления, удостоверение самоличности или правоспособности заявителя, между тем как нет сомнения в том, что заявитель был однако надлежащим лицом; если приняты, по недосмотру, акты совершенные за границей, без надлежащего удостоверения российского консульства; если даже упущено формальное воспринятие письменного заявления или изустного - в явочной книге (ст. 88 и 41 - Врем. прав,); то во всех подобных случаях не может быть речи об этих упущениях для сторон после укрепления представленного акта. За ошибки такого рода отвечают лишь" допустившие таковые должностные лица (ст. 3016, II? т.).
2) "Внутренних недостатков сделки корроборация не устраняет" - (ст. 3016, Щ т.). ??од "внутренними недостатками" следует понимать, как мы и видели выше, (стр. 41) случаи относительной недействптельности и случаи ничтожности сделок. Раз корроборация не устраняет этих недостатков, то очевидно последний до этой корроборации внесенный собственник имеет право требовать в суде признания этих недостатков и может, впоследствии того, просить суд о восстановлении тех его прав, которые нарушены этими "внутренними недостатками" сделки. В значительной части случаев это "восстановление прав" будет сводиться к тому, чтобы признать самое отчуждение недействительным и водворить снова имя прежнего собственника в крепостную книгу. Посмотрим, какова природа того иска, которым потерпевший от "внутренних недостатков" вотчинник может восстановить свое нарушенное право. Ответив на этот вопрос, мы тем самым установим пределы, дальше которых это домогательство не простирается; чем и наметятся границы начала бесповоротности в прибалтийском ипотечном строе. То, что мы называем "абсолютною ничтожностью сделки," - неточная терминология III тома Свода Местных Узаконений называет "недействительностью акта, не приобретающего через корроборацию никакой силы." Очевидно здесь полное тождество понятий между тем и другим названием; ибо о тех сделках, которые мы называем "относительно недействительными," - нельзя говорить, чтобы в них "не было никакой силы," Напротив, они сами по себе вступают в силу, и если заинтересованные лица не предъявят иска, то с истечением исковой давности исчезает и внутренний их недостаток. Допустив такое толкование, мы видтим, что ст. 8016, III т. - не говорит в подробностях о всех видах "сделок с внутренним недостатком," ограничиваясь только теми, которые "не имеют никакой силы," т. е. сделками абсолютно ничтожными. Таковы например распоряжения, основанные на подлоге, на обмане или обмане в лице, приписываемом вместо законного собственника. С того момента, когда установлен факт, поражающий ничтожеством все построенные на нем последствия, например - со дня вступления в законную силу приговора уголовного суда, устраненному собственнику бесспорно должна принадлежать виндикация; не смотря на то, что его имя уже не числится в книгах. Это есть необходимый вывод из того, что ничтожная сделка не может создавать никаких последствий и даже через корроборацию не передает виндикационных прав новому приобретателю.*(55) Путем виндикации - устраненный из книги собственник может требовать восстановления своей записи не только от своего контрагента, но и от третьего лица, заведомо приобревшего недвижимость от лица, пользующегося ничтожной сделкой. Таковы последствия корроборации абсолютно ничтожного акта. Но из того, что ст. 8016, III т. не говорит о других актах "с внутренним недостатком," еще не следует, чтобы нельзя было, путем вывода, определить и их юридическую природу. Относительно-недействительные сделки, хотя их "внутренний недостаток" и не устранястся корроборацией, тем не менее способны приобретать через укрепление силу вещного права; так как присущий им порок всплывает наружу только в случае спора заинтересованных лиц. Неспособность корроборации к устранению их недостатков, о которой говорит закон, - выражается здесь в том, что как до укрепления, так и после него эти сделки могут быть признаны судом недействительными. Но, пока нет спора, они - действительны. Влияние корроборации сказывается на них в том, что устраненный этими сделками собственник может - до корроборации пользоваться виндикационным иском; после корроборации - в его руках остается один только личный иск к обогатившемуся контрагенту; на третьих же лиц он уже действовать не может. Это логически вытекает из того, что раз эти сделки сами по себе действительны, то они и переносят, через укрепление, право виндикации на приобретателей; но вместе с тем, благодаря исключительности виндикационного иска, он должен ускользать из рук прежнего собственника. Но отсюда вытекает и дальнейшее последствие. Предположим, что приобретатель по сделке, с относительным недостатком, успеет перепродать недвижимость третьему лицу, не дождавшись предъявления иска. Третье лицо приобретает уже такое право, которое вполне бесповоротно; иначе иск первоначального собственника был бы уже не личный, а виндикационный. При этом третьему лицу до такой степени нет дела до существования "относительного недостатка", что оно может сознательно приобретать недвижимость от лица, основывающего свое право на относительно порочной сделке; тем не менее третье лицо приобретает бесповоротное право; ибо вопрос о добросовестности третьего лица при знании им относительного недостатка - вовсе не может возникать, коль скоро третье лицо приобретало то, что показывали крепостные книги.
Если провести дальше вытекающий отсюда вывод, то мы получаем определение понятия добросовестности третьего лица, совершенно сходное с тем, что выработала в этом отношении современная прусская юриспруденция (стр. 43). Это определение можно выразить в следующих двух предложениях.
а) Третье лицо признается недобросовестным тогда, когда оно приобретает недвижимость или всякое вещное на ней право, зная что вещное право принадлежит не продавцу, а другому лицу.
б) Во всех других случаях знания о постороннем существовании каких либо прав, которых нет у продавца, третье лицо признается добросовестным.
За отсутствием широкой и непосредственной постановки этого вопроса в III томе Св. М. Уз., мы ограничимся одною проверкой вероятности этой общей мысли, на частных ее применениях. Мы уже видели, что одно лишь "внесение в крепостные книги" придает учреждению родового фидеикоммиса действительную силу "относительно посторонних лиц", другими словами - силу вещного права. На этом основании закон гласит, что "учреждение это - для посторонних лиц не имеет никакой обязательной силы, даже если бы они и знали о существовании означенного, но еще не внесенного в книги учреждения" (ст. 2540, П? т.). Здесь - третье лицо - даже знающее о существовании такого права, вопреки которому оно приобретает - все таки признается добросовестным; потому что это "знание" - касается права, лишенного свойства вещного.
Возьмем другой пример, касающийся права выкупа. - "Выкупающий" (т. е. лицо, принудительно пользующееся правом выкупа в ущерб приобретателю) - "должен принять на себя сервитуты, поземельные повинности и ипотеки, которыми приобретатель обязал недвижимость - без злого умысла" (ст. 1635, Ш т.). Это значит, что эти же обременения необязательны для выкупающего, когда приобретатель действовал недобросовестно, т. е., зная, что он этим наносит ущерб выкупающему. Для ясности следует добавить, что эта альтернатива - злого или незлого умысла - очевидно касается только тех случаев, когда приобретатель обязан был подчиниться выкупу, т. е. когда приобретателю в качестве "лица постороннего" - дела не было бы до существования такого права и не было бы речи о свойстве его "умысла". Стало быть в данном случае мы имеем пример третьего лица, нарушающего своими сделками вещное право "выкупающего": - Оценка его действий такова: если он неведении наносимого вреда, то он признается действовавшим "без злого умысла", и закон покрывает его действия.
Для наибольшей наглядности, изобразим вышеизложенные данные в нижеследующих двух таблицах.

——————————————————————————————————————————————————————————————————
|Предположение |Свойство порока |Последствия |
|——————————————————————|———————————————————————|———————————————————|
|Продана недвижимость |Абсолютное |Первое лицо|
|Первым лицом второму, |Относительное |сохраняет |
|на основании | |виндикацию; но|
|сделки с пороком | |таковая |
| | |ограничивается |
| | |относительно |
| | |добросовестного |
| | |третьего лица |
| | |Второе лицо|
| | |приобретает |
| | |виндикацию и|
| | |отвечает |
| | |только по личному|
| | |иску |
| | |перед первым лицом.|
——————————————————————————————————————————————————————————————————
—————————————————————————————————————————————————————————————————
|Свойство порока. ||Знание третьего лица, |Последствие. |
|———————————————————||——————————————————————|—————————————————————|
|Относительное. ||Не знает. |Третье лицо в первых|
|Абсолютное. || |трех случаях|
| || |считается |
| || |добросовестным; |
| || |в последнем -|
| || |недобросовестным. |
|———————————————————||——————————————————————|—————————————————————|
|3. Относительное. ||Знает. | |
|4. Абсолютное. || | |
—————————————————————————————————————————————————————————————————

II. Спорность прав внесенного собственника является, как мы указали выше, второю точкой зрения, с которой может быть обнаружена неполнота в последствиях корроборации, в том числе, неприсвоение через нее виндикационного права дальнейшему приобретателю. До сих пор мы вели все рассуждения с той исходной точки, что первое лицо, от которого недвижимость переходит ко второму и третьему, является безукоризненно правомерным собственником. Теперь предположим, что порок правооснования уже существовал при владении первого собственника. Требуется определить последствия такого предположения.
В большей части случаев такая неправомерность будет происходить от того, что этот первый собственник приобрел свои права по сделке - "с внутренним недостатком". Тогда положение этого лица ничем не отличается от "второго" лица в предыдущем изложении; так что этот вид неправомерности не требует особого исследования.
Однако, могут быть случаи совершенно иного рода. Предположим, что "первое лицо'' было сначала правомерным и бесспорным собственником; но затем наступило событие такого рода, вследствие коего ото лицо утратило вещное право, которое перешло, хотя без корроборации, в обладание "второго лица". Мы знаем, что такие случаи возможны. Предположим, что право перешло ко "второму лицу" в силу экспроприации, или лишения первого лица всех прав состояния, или вследствие истечения приобретательной давности, и что при этом не было корроборации. Допустим, что первый собственник воспользуется тем, что только он значится по крепостным книгам, совершив отчуждение недвижимости, Мы уже указывали выше на то, что крепостное отделение от себя (ех oficio) откажет в укреплении сделки, идущей в разрез с общественным интересом; коль скоро сделается известным, что продаваемая недвижимость уже отчуждена через экскроприацию. Но в остальных случаях, например в примере давности, - крепостное отделение не будет иметь никакого основания приостановиться укреплением, если заинтересованные лица не вступятся. Спрашивается, какова будет природа такого акта, после его укрепления? - Так как сделка учинена не надлежащим лицом, - то необходимо признать ее абсолютно недействительной. Если же мы все-таки считаем, что крепостное отделение должно ее укрепить, то это потому что порок недействительности поражает непосредственно одну обязательственную сторону сделки; а при этих условиях, мы признали (стр. 65) что вотчинное установление от себя никаких сомнений не возбуждает и руководствуется исключительно формальной легитимацией из книги. При этих условиях, даже после корроборации - постороннее, потерпевшее лицо, которому прижадлежит настоящее вещное право, все-таки сохранит все преимущества виндикации и утратит таковую только тогда, когда недвижимость перейдет в руки добросовестного третьего лица.

_ 48. Значение вызывного производства. - Его необязательность. - Сила "срочного года" по Эстляндскому городскому праву. - Изъятая из вызывного производства
_ 48. Наряду с указанными источниками споров, колеблющими состояние бесповоротности сделок, закон предоставляет средство к их устранению через так называемое вызывное производство, одним из видов коего является "вызов при отчуждении недвижимого имущества". - Как отчуждающий, так и приобретатель могут просить о вызове всех лиц, имеющих возражения против сделки отчуждения недвижимого имения или какие-либо на отчуждаемую недвижимость притязания, основанные на праве собственности, закладном или ином вещном праве, не внесенном в крепостные книги, а также на праве выкупа (ст. 335 Положения). При этом сделана ссылка на ст. 3018 и 3019, III т., которые касались до реформы одних только губерний Эстляндской и Лифляндской, из коих видно что в случае такой публикации - споры и возражения прижимались в течении "срочного года". Публикация была необязательна, как и в настоящее время; но в случае учинения таковой, она имела такую силу, что, если в срочный год никаких возражений не было заявлено, то "всякий дальнейший спор устранялся". - Эти положения несомненно сохранили силу и в настоящее время, как видно из подстатейных ссылок и из мотивов Государственного Совета к подлежащим статьям Положения.*(56)
Но кроме того, из 3018 ст. видно, что по Эстляндскому городскому праву, даже помимо всякого вызова, срочный год со дня укрепления является пределом, после коего "ни под каким предлогом" не допускается споров. Принимая во внимание, что эта статья сохранена по продолжению 1890 г. ж что она же может считаться косвенно отмененной признанным нами началом единства Крепостного производства (стр. 81); так как она существа укреплений не касается, а ограничивает лишь срок специальной исковой давности; мы должны признать, что в Эстляндских городах срочный год обязателен для всяких исков, как виндикационных, так и личных, направленных в признанию укрепленной сделки недействительной*(57) Просьба об открытии вызванного производства, при отчуждении недвижимого имущества, подается местному окружному суду; этот суд посылает объявление о вызове, между прочим, и в крепостное отделение, в коем ведется крепостная книга на недвижимость, о которой учинается аубликация (ст. 319 и 325 Полож.). В объявлениях о вызове указывается, что незаявивший своей претензии в надлежащий срок теряет всякое право требования на приобретателя этой недвижимости. Однако двух видов прав нельзя уничтожать через вызывное производство, а именно:
а) обязательств самого отчуждающего и
б) поземельных повинностей (ст. 336 ж 337 Пол.).
Закон гласит, что вызов учиняется "при отчуждении," не оговаривая точнее, предшествует ли производство укреплению или оно следует за ним, Отсюда надлежит думать, что тот или другой порядок зависит от выбора заинтересованных лиц. Наиболее осторожные лица предпочтут подать просьбу в окружной суд, с указанием предстоящей продажи недвижимости; а затем приступят к совершению купчей, выждав истечения срока; более торопливые контрагенты могут совершить укрепление безотлагательно, приступив одновременно к вызывнону производству. Тот и другой порядок по-видимому, вполне законны.*(58)

<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>