<< Предыдущая

стр. 4
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Тринадцатая лекция
(Прочтенная 13 июня 1891 года)

_ 49. Начало специальности в его двух видах: определения ипотечных единиц и определения пределов лежащих на них прав. А) Специальное указание ипотечных единиц в отвлеченной их нераздельности: - 1) тождество, основанное на определении: состава недвижимости ко времени первоначального открытия ее отдела. - Крепостная нумерация - до и после реформы; сводные списки.- Стремление некоторых местностей к достижению межевого тождества. -Кадастр. - Значение планов и обязательности их представления. - Недостоверность топографических указаний Курляндских магистратов. - Неосуществимость "укрепления" планов; - 2) нераздельность каждой недвижимости в пределах одного крепостного отдела. - Строгость этого начала касается одних материальных частей, но не умственных долей. - Отступление от этой строгости в отношении арендных договоров и вообще обременений III части отдела. - Применение этого начала к порядку укрепления прав "разделенной собственности". - Соединению недвижимостей, влекущее за собою слитие ипотечной ответственности отдельных имений воедино. - Раздел, влекущий за собою переход всей ипотечной ответственности на отдельные части. - Порядок перенесения долговой ответственности в новый отдел. - Вопрос о первоначальном открытии Крепостного отдела, не произведенного из другой недвижимости. - Б) Специальность в определении размеров и пределов долговых обременений. - Отмена безмолвных ипотек, как общих, так и специальных. Отмена генеральных ипотек. Переходные правила
_ 49. Покончив с вопросами, определяющими общую постановку обществеаной достоверности в прибалтийской ипотечной системе, мы должны теперь, согласно усвоенному нами раньше порядку изложения, перейти к существующим в той же системе гарантиям начала специальности и притом - с двух уже выясненных точек зрения: в специальном указании вотчинной единицы ж в обязательной определенности суммы ипотечного долга.
А) Мы уже знаем что необходимость специального указания вотчинной единицы, т. е. известного предмета, служащего гарантией для вещного кредита, проявляется, с одной стороны, в конкретном виде определения тождества данного имения (_ 26), а с другой стороны - в отвлеченном свойстве нераздельности каждой вотчинной единицы, пока из нее не образованы предварительно особые крепостные отделы (_ 28). Рассмотрим те и другие явления в отдельности:
1) Для ипотечной системы Прибалтийских губерний еще не настала возможность основывать тождество всех вотчинных единиц на однообразном способе их определения и на бесспорных межевых данных. Общим порядком установления состава каждого крепостного отдела должна служить индивидуализация имения ко времени первоначального открытия его крепостного отдела. Несовершенство такого основания индивидуализация имений указано было нами раньше (стр. 56). Содержание мало-мальски сложного крепостного отдела, при таком порядке, является вполне гадательным и неопределенным. Можно сказать, что, если все-таки это содержание не колеблется, то такою устойчивостью кредит обязан вовсе не ипотечному строю и не охране закона, а тому внутреннему консерватизму, который, как неорганизованная гарантия, лежит в основании человеческого общежития, ограждая его от неожиданных скачков и потрясений. На этой точке развития ипотечной регистрации - главной опорой со стороны закона - является крепостная нумерация; хотя ода и же гарантирует нами того, чтобы в прежде заведенных отделах не было двойной регистрации одной и той же недвижимости; однако в ней содержится ценное орудие порядка. При строгой нумерации мы по крайней мере знаем, что дальнейших смешений и нарушений тождества не можем быть, кроме тех, которые существовали раньше первоначального заведения нумерации. До реформы этот элемент порядка не был на той высоте, на которой ставит его 13 ст. Врем. Правил. В обергауптманских судах нумерации не было. В городовых же магистратах она не придерживалась ни единства и непрерывности и доходила до необыкновенной пестроты. Весьма вредными свойствами, например, - Либавской нумерации было то, что не возбранялось иметь по две недвижимости с одним и тем же номером. Причем этот номер, для одной недвижимости, положим, именовался N 6 "старого города," а для другой недвижимости - N 6 "незастроенных подгородних луговъ" (так называемых "Корреипшпmеr"). Кроме того, наряду с недвижимостью, имеющею "основной" номер, допускалось, по мере дробления участков, возникновение "промежуточных номеров" с литерою, например: 10; 10 а; 10 б; 10 с, и т. д. - Наконец, существовала еще для подгородних участков земли система дробления продаваемых на выстройку кусков уже упомянутых лугов (Корреl). Городская управа определяла заранее по своим книгам известное число лугов, дав им римские цифры приблизительно от I до LXX н заранее разбивала каждый луг на значительное число клеток, с присвоением каждой клетке - римской цифры всего луга и, кроме того, - особого номера; напр. X; X 1; X. 2; X 3 А; X 3 В, и т, д. Затем, некооторые участки находили покупателей и попадали в крепостные книги, где за ними сохранялись те же номера; между тем как другие участки оставались непроданными; вследствие чего в крепостных книгах получались неполные серии с промежутками. 0 возникающей отсюда пестроте эти краткие указания способны дать лишь слабое представление. При введении реформы большая часть этой нумерации оказалась вовсе бесполезной. В исполнение ст. 27 Мин. Инструкции сохранены без изменения лишь основные номера, которых оказалось только 588 из общего числа 2288 недвижимостей города Либавы. Все остальные отделы получили простые номера по порядку.*(59) Для безошибочного окончания этой операции пришлось составлять по особому образцу сводные списки, сохраняющие постоянную связь между новой нумерацией и прежними обозначениями,*(60)
Помимо изложенной степени индивидуализации, которую мы можем назвать точкой замерзания этого начала, с неравномерною полнотою в каждой местности или для каждого разряда имений, совершены однако значительные шаги к достижению межевого тождества единиц землевладения. Наибольшего, в этом отношении, совершенства достигли те местности, где установлены кадастровые книги,*(61) и в которых заведены, по случаю каждого соединения, разделения отделов, укрепления или т. под. действий - взаимные сношения и зависимость кадастральных вотчинных установлений. Временные Правила вовсе не коснулись этой стороны дела, предоставив очевидно практике продолжать развиваться в этом полезном направлении, под ближайшим руководством начальников крепостных отделений; которые конечно не могут истолковать молчание законодателя в смысле желательности отменить порядки, установленные дореформенными инструкциями - в несомненно прогрессивном направлении. Только в отношении "порядка укрепления купчих контрактов на крестьянские арендные участки" Временные Правила требуют чтобы при просьбах об укреплении сих контрактов - представлялось, "в местностях, где установлены кадастровые книги, выпись из сих книг; показывающая величину и стоимость продаваемого участка." - Затем, "по укреплении и Нолькена) видно, что "такое дополнение обусловливается тем, что упомянутое учреждение, для успешного ведения кадастровых книг, должно быть поставлено в известность о происшедших, вследствие продажи, переменах в составе главного имения, а также о возникновении новой поземельной единицы." - Сила такого соображения очевидно простирается дальше одних крестьянских участков; желательно распространение этих статей и на другие виды имуществ.
В тех местностях, где нет установления кадастровых книг, необходимо, по возможности без исключения, придерживаться непременного представления плана, при каждом первоначальном открытии крепостного отдела. Закон не ставит этого требования, не предрешая указаний практики. Однако 4 ст. лит. Б (о некот. изм. в зак. об ипот.) требует, чтобы "ипотеки вносились в крепостные книги не иначе, как на определенное недвижимое имущество." Далее, ст. 9 Врем. Правил допускает обременения в одном лишь целом крепостном отделе. или "в определенной части недвижимости" В подобных случаях желательно стеснять усмотрения крепостных отделений по вопросу о том, что считать "определеннным", и насколько представление плана есть составной элеменет такой определеннсти; так как даже крайности в этом направлении могут скорее принести пользу, нежели вред, и единственным пределом следовало бы считать невозможность представления такого плана, дореформенная практика (за исключением г. Риги) относилась к этому вопросу несколько безучастно. "Корробрационные правила для Курляндских городовых магистратов", изданные 31 октября 1862г. (ср. стр. 78) дают лишь такое указание, что "письменным соглашением смежных собственников о направлении их границ, судебные протоколы о размежевании владельцев, определения суда об установлении спорных границ, и т.н. документы принимаются по требованию заинтересованных лиц, в ингросационную книгу. Если к таким документам приложен план, то заявитель должен представить копию такового, для приобщения к ингросационной книге. Краткое содержание документа об определении границ вносится в ипотечный реестр, в отделы подлежащих недвижимостей. Если план был составлен без участия смежных владельцев и по одностороннему требованию собственника, то укрепление такового происходит с оговоркой "in quantum juris" (ср. параграф 31,32 Курл. Корр. Правил). Таким образом, этот важный вопрос был предоставлен бдительности и усмотрению частных лиц; вследствие чего большинство недвижимостей не имеют планов, а магистратская ипотечная регистрация в Курляндской губернии всего более страдает отсутствием достоверной индивидуализации ее вотчинных единиц. Благодоря этому обстоятельству, указания о топографическом расположении недвижимостей, содержащиеся на заглавных листах крепостных отделов Либавского магистрата - сочтены были нами принципиально за недостоверные. Когда наше крепостное отделение занялось отведением, соответственно каждой ипотечной еденицы - крепостных отделов по новым реестрам и составлением новых заглавных страниц на русском языке (согласно 25 ст. Мин.Ин.), то в виде наименования недвижимости переведено с немецкого все, что было на заглавных листах магистратской регистрации, даже топографические указания; исходя из того соображения, что в виду отрицания за ними всякой достоверности, они уже могли служить только как средство отждествления прежнего и нового заглавного листа. Вот почему - все дореформенные крепостные отделы содержат у нас прежние топографические указания под рубрикой "наименование"; а против слова "местонахождение" оставлено пустое место, с целью занесения уже впоследствии проверенных топографических указаний, по мере исследования таковых, путем соотношения с полицею и с городским общественным управлением.
"Рижская Инструкция" 1880 года, как во многих других вопросах, стала гораздо выше Курляндской практики, постоянно стоявшей в зависимости от частного интереса, -_70 этой инструкции гласит: "Если требуется составить самостоятельную ипотечную единицу из такой недвижимости, которая до тех пор не была таковой, то заявитель должен представить засвидетельствованный городским ревизором план этой недвижимости, с точным в нем указанием ее вида, площади и местоположения. Такие же планы должны быть представлены при заявлениях о приращении или разделении уже существующей ипотечной единицы, а также для приписки нововыстроенного здания и т. под."
Точка зрения Рижской Инструкции 1880 года кажется нам именно наиболее подходящей для современной практики, и до сих пор ею безусловно руководствовалось наше крепостное отделение*(62).
При укреплении купчих контрактов на крестьянские арендные участки всегда требуется представление "плана продаваемого участка, за подписью обеих договаривающихся сторон, засвидетельствованною установленным порядком" (т. е. Комиссаром по крестьянским делам), с присовокуплением составленного землемером описания (ст. 70, п. 2 Врем. Прав. и мотивы у Гасмана и Нолькена стр. 339). В губерниях Лифляндской и Курляндской это требование было обязательно уже до судебной реформы; благодаря чему в нашем крепостном отделении имеются отдельные планы для всех крестьянских усадеб (Gеsiudе). В дореформенных реестрах нередко содержится выражение такого рода, что "план укрепляется" (diе Grundkartе wird сorroborirt). По нашему мнению такое выражение, носящее на себе следы той неточности языка, непроверенной теоретическим мышлением, которой отличалась дореформенная практика, - ныне уже не имеет соответствующего значения. Из 2 ст. Врем. Правил мы знаем, что "крепостные книги установлены да укрепления прав на недвижимое имущество". Стало быть, в идее укрепления нет места для такого ее применения, как "укрепление плана", или даже "укрепление одностороннего заявления собственника" о том, что он cчитает отныне свою землю в таких то границах. Поэтому мы думаем, что правило Курляндских Корроборационных ??равил о "приобщении плана к ингроссационной книге" - ныне уже вовсе не применимо. Все представляемые планы или протоколы об определении границ имеют, по нашему мнению, одно только возможное приобщение, именно - к крепостному делу (ст. 29 Врем. Правил). Затем, понятно - из такого действия нельзя выводить в крепостной реестр никакой записи. Таким образом - упоминание в 1-й графе 1-й части о плане может последовать лишь по случаю какого-либо акта о приращении участка, к которому план служит разъяснительным приложением. Самостоятельной статьи или отметки о плане нельзя себе представить; так как в плане укреплять нечего с точки зрения производства крепостных дел.
2) Специальность выражается принципиально еще в начале нераздельности каждой вотчинной единицы, общее обоснование коего нам уже известно (_ 28). Оно с практической стороны может быть выражено в таком правиле: все записи; внесенные во II, ??? и IV часть крепостного отдела имеют своим нераздельным предметом ту единицу владения, которая указана на заглавном листе и описана в I части. Таким образом, каждая запись о приобретения права собственности (полной или раздельной), внесения в 1-ю графу II-й частя; каждый арендный договор, внесенный в 1-ю графу III-й частл; каждый ипотечный залог (закладная), статья коего появится в 1-й и 2-й графе ?-й части; - каждая из этих записей, без всякого ближайшего определения ее предмета, разумеется, как относящаяся ко всей недвижимости во всех ее материальных частях. Оно гак разумеется, без особой оговорки в тексте записей. Но сверх того, оно и не предоставлено воле сторон: такая нераздельность безусловно обязательна; так, что собственник не вправе во ??-й части укреплять такую купчую, которая разделяла бы право собственности в материальных частях между несколькими приобретателями; он не вправе в ?V-й частя укреплять закладную, за которую ответствовала бы одна лишь материальная часть этой же недвижимости. Это препятствие основано на ст. 9 Временных Правил, гласящей, что: "недвижимость, для которой отведен особый отдел реестра, ответствует за все, внесенные в сей отдел, обременяющие оною права во всем том составе, в котором эта недвижимость значится в отделе реестра". Однако допускается против этого правила исключение в отношении так называемых "обременений", вносимых в III-ю часть крепостного отдела; они могут быть установлены на определенную (реальную) часть недвижимости, с тем однако, чтобы "в самых актах и документах, на основавии коих означенные права укреплены, было оговорено, что права эти касаются не всей недвижимости, а только определенных долей или частей оной" (ст. 9). Такое разграничение основано в мотивах закона на большей исключительности, присущей природе закладного права; причем указывается на 1344 ст. III т, Св. М. Уз., на основании коей "каждая заложенная вещь отвечает за все требование сполна". - "По отношению же к остальным, кроме закладных прав, обременениям - изложенное правило ст. 1344 не соблюдается и не имело бы практического значения"*(63). Действительно, нередко возникает потребность отдавать в аренду какую-либо часть имения, или в наем одну из квартир в доме, и тогда было бы крайне обременительно, если бы не дозволялось укрепление таких договоров в части всей недвижимости.
Но затем, поставленное нами правило ограждает только материальную неделимость недвижимости, вовсе не стесняя ее раздробляемости в отношении умственных долей. При совладении, или так называемой собственности общей (ст. 927 III т. Св. М. Уз.) "право собственности принадлежит на одну и ту же нераздельную вещь нескольким лицам не в определенных, вещественных ее частях, а только в умственных долях". При таком положении "умственная в общей собственности доля каждого соучастника принадлежит исключительно ему самому. Поэтому он властен делать по отношению к ней всякого рода распоряжения, лишь бы распоряжения сии не касались частей прочих соучастников. На сем основании каждый соучастник вправе принадлежащую ему долю в общей собственности и отчуждать или закладывать" (ст. 938, III т. Св. М. Уз.). Это правило находит свое подтверждение и в 1358 ст. III т., на основании коей: "одному из соучастников без согласия прочих дозволяется отдавать в залог только свою в общей вещи долю". Сообразно с этим узаконениям, Временные Правила не возбраняют отдельного обременения какими-либо правами, даже залогом, какой-либо доли одного из собственников общей недвижимости; но "установление закладных прав на часть доли, принадлежащей одному из соучастников в общей собственности не допускается" (ст. 9 Врем. Прав.).
Последствием строго проведения начала специальности является и то, что установлено 8 ст. Врем. Правил относительно порядка внесения в крепостные книги того права, которое в Прибалтийских губерниях называется "правом пользования всею недвижимостью на правах собственника" или "собственностью разделенной". При таком виде собственности, ведущем свое происхождение из средних веков, верховному собственнику, называемому также " прямым собственником" представляется гораздо меньшее и более призрачное обладание, нежели собственнику, именуемому "пользователем на правах собственности". В самом деле, право прямого собственника на сущность имения состоит лишь в одной возможности приобрести снова полную собственность, если праву пользователя суждено прекратиться (ст. 951, III т.); если разделение собственности основано на оброчном содержании, то прямой собственник вправе получать ежегодный оброк; он имеет относительно оброчного содержателя право преимущественной покупки, если тот пожелает продать свое оброчное право (ст. 1327 III т.); он может отказать в своем разрешении оброчному содержателю на предмет обременения недвижимости какими-либо сервитутами, повинностями или ипотеками (ст. 1329); он вправе требовать продажи недвижимости с торгов для уплаты оброка. Наконец, если разделение собственности основано на заставном договоре, то прямой собственник (заставодатель) во все время, пока продолжается заставное владение, лишен всякого права распоряжаться и пользоваться своей вотчиной и сохраняет за собой одно лишь право выкупить ее по истечении заставного срока. Заставодержатель, напротив, получает за все время право полного распоряжения на правах собственника; он может, не испрашивая согласия заставодателя, обязывать имение ипотеками, повинностями, сервитутами и продавать таковое "если не будет установлено противного" (ст. 1541, 1552 и 1555 III т. Св. М. Уз.). По всем этим соображениям, Временные Правила допустили (ст. 8) отведение особых крепостных отделов "для каждой недвижимости, не составляющей принадлежности другой", независимо от того, основано ли обладание этой недвижимостью на праве полной собственности у ее владельца или на одном лишь владении "на правах собственности"; исходя из того соображения, что во всех вышеприведенных положениях "пользователь на правах собственности" обладает в сущности действительными правами собственника и может считаться хозяином недвижимости; каковым он и считается в глазах посторонних лиц. Но затем, обращаясь с переходами недвижимости на правах собственности, как с полными отчуждениями, закон таким же образом и здесь воспретил, во имя специальности, отдавать лишь часть недвижимости в пользование, оставляя остальную ее часть в руках полного собственника и не открывая при этом нового отдела. Таким образом, при возникновении разделенной собственности, следует, с точки зрения, ипотечной практики, различать два случая:
" в случае установления права пользования всей недвижимостью на правах собственности, за недвижимостью сохраняется прежний отдел"; но в 1-й графе II части записываются (в одной статье) права прямого собственника и лица, пользующегося всей недвижимостью на правах собственности" (ст. 20, п. 1а Врем. Прав.);
"если же в такое пользование отдана часть недвижимости, то для этой части открывается новый отдел", совершенно таким же образом, как открывается новый отдел при укреплении купчей на приобретение с правом собственности какого-либо участка из всей недвижимости. В таком случае, обязательно однако о таком отделении участка на правах зависимой собственности внести статью в 1-ю графу III части случае.
Существенным последствием проведения начала специальности является то, что в случае соединения двух недвижимостей воедино, "ипотечная ответственность, лежащая на одной из соединяемых недвижимостей, распространяется, по их соединении, на всю вновь образовавшуюся недвижимость и присоединяемые к недвижимости части или принадлежности вступают в ипотечную ответственность главной недвижимости, которая, в свою очередь, становится обязанной также всеми обременениями, лежащими на присоединяемых частях или принадлежностях*(64).
Закон нигде этого прямо не выражает; но это несомненно вытекает из 9 ст. Врем. Правил; так как, со дня соединения, обе недвижимости образуют уже один "особый отдел реестра", в смысле этой статьи; каковой отдел обязательно ответствует " во всем своем составе" за все внесенные права, т. е. за все обременения и долги прежде существовавших, в отдельности, недвижимостей. Таким образом, Временные Правила косвенно дают, в отношении этого вопроса, более твердую почву, нежели прусское право, допускающее, как мы видели раньше (стр. 60), этот порядок не без исключений.
Вследствие такого слияния ипотечной ответственности, соединение допускается не без оговорок. Во избежание могущий легко возникнуть путаницы и темноту в крепостных книгах, для беспрепятственного соединения крепостных отделов требуется, если обе недвижимости обременены долгами или другим правами, чтобы "между лицами, коим принадлежат права, обременяющие каждую из недвижимостей в отдельности, состоялось соглашение относительно старшинства их прав" (ст. 11 Вр. Прав.). Понятно, что такое условие не требуется, если одна только недвижимость обременена, а другая свободна. Эта статья почти буквально передает содержание парагр. 68 Рижской Инструкции, в которой сверх того еще требовалось, чтобы соединяемые участки были смежны. Такого ограничения Временные Правила уже не содержат; они его заменили требованием, чтобы "все соединяемые недвижимости находились в округе одного и того же крепостного отделения" (п. 1 ст. 11). Поэтому следует допустить, в виду ст. 568 III т., что могут быть соединяемы и несмежные недвижимости; хотя это едва ли желательно, с точки зрения единства крепостных отделов.
Из общей части (стр. 60) известно то применение начала специальности к разделу недвижимости, в силу коего долги и прочие обременения, лежащие на главном имении, переходят при разделе на каждую из образовавшихся частей. Ст. 10 Врем. Правил допускает освобождение новоотделенных недвижимостей только с согласия уполномоченных и кредиторов; а также оговаривает тот случай, когда обременения еще до раздела касались одной лишь части разделенной недвижимости. Разделение само по себе не требует согласия кредиторов ли управомоченных по этим правам; так как следование этих прав на отделяемых недвижимостях ограждает их совершенно, и больше они не праве требовать*(65).
Мы должны здесь коснуться вопроса, не лишенного интереса для Прибалтийского края. При соединении недвижимотей, мы знаем, что все содержание таковых переходит в новую, слитую недвижимость. Ст. 32 Мин. Инструкции поясняет, что это может совершаться двояко: или открытием нового отдела, или присоединением одного (закрываемого) отдела к другому, в который переносится содержание первого из них. Спрашивается, что должно, с канцелярской точки зрения, разуметь под "перенесением содержания?"
Здесь возможны два мнения.
Первое мнение состоит в том, что переносятся, буквально списыванием, все записи из прежнего в соединенный отдел и затем учиняется под последней записью какая-либо надпись о том, что перенос верен, за надлежащими подписями. Далее, продолжают вести реестр по порядку поступлений.
Второе мнение состоит в том, что "перенесение содержания" делается менее материально и, так сказать, умственно; причем внешним его указанием может служить надпись на заглавном листе о том, что сюда перешла такого-то числа вся ипотечная ответственность такого-то отдела. В пользу первого приема говорит, с виду, его канцелярская полнота и наглядность такого слитого и списанного крепостного отдела. Есть однако веские соображения, склоняющие нас к тому мнению, что, при условиях Прибалтийской реформы, только второй прием может считаться правильным.
Прежде всего устраним всякое возражение такого рода, чтобы факт переписки записи мог бы отождествляться с юридическим моментом "внесения"; так чтобы считать записи несуществующими и как бы невнесенными в новый отдел, если они туда не переписаны. Излишне развивать ту бесспорную истины, что может быть только один неповторяемый момент "внесения"; иначе не было бы длящегося преемства ипотечной ответственности между первоначальной недвижимостью и отделенными из нее частями; а было бы только явление новых укреплений. Допустив это положение мы вынуждены отсюда вынести, что исправность или неисправность переписки не имеет никакой юридической силы; здесь один лишь вопрос удобства в наведении справки. Точка зрения паргр. 33 прусского закона (см. стр. 60, прим. 2) для нас вовсе не применима.
Затем, представляется несомненным, что "переписка содержания прежнего отдела в новый" была бы немыслима в Прибалтийском крае иначе, как при помощи перевода с немецкого языка на русский и посредством сортирования содержания по новым рубрикам. Мы уже указывали на то, что судебная реформа весьма осторожно и основательно отказалась от подобного рода задач, при общем плане заведения ипотечной регистрации; так как всякая мера подобного рода, помимо значительного количества бесплодно затраченного труда, создала бы, кроме того, писанный материал, безусловно негодный с точки зрения общественной достоверности, пока его содержание не было бы законодательным путем объявлено подлинником, заменяющим прежний ипотечный текст; для чего надлежало бы предварительно произвести сложные вызовы заинтересованных лиц.
Между тем, тот же вопрос, повторяется и здесь в меньших размерах. Как бы тщательно и умело ни был переведен текст, с какой бы проницательностью он ни был распределен по рубрикам реестра нового образца, такая работа не могла бы дать в новом отделе текста, имеющего значение ипотечного реестра. Это всегда осталось бы спорным материалом, не имеющим ни силы немецкого текста, ни значения ныне укрепляемых впервые записей на русском языке. Вносить такой материал в книги было бы бесполезно и вредно; несмотря на обманчивую наглядность реестра, которая достигалась бы этим путем. Между тем, в виду той неввобразимой пестроты и неопределенности, которой отличаются многие из дореформенных реестров, такая практика было бы иногда почти непосильным бременем и, главное, она была бы далеко небезопасной. По всем этим соображениям мы считаем более ограждающим интересы кредита, при настоящем положении практики в Прибалтийском крае, отмечать простое напоминание на загланом листе о том, что в данный крепостной отдел перешла ипотечная ответственность другой недвижимости, при точной ссылке на это имение*(66).
В связи с требованиями начала специальности находится весьма важный вопрос о первоначальном заведении крепостного отдела для недвижимости еще незаписанной. Закон, в настоящее время, почти совершенно игнорирует этот вопрос или касается его издали. Ст. 811, III т. Св. М. Уз. Требует, чтобы непременно вносились "в крепостные книги каждое вновь образованное поместье на имя учредителя и каждый вновь построенный в городе дом на имя строителя". Очевидно, что эта статья не имеет в виду частного случая первоначальной записки, а лишь момент учреждения имения из участков, которые могли быть записаны, но могли и не быть таковыми. Такой же характер имеет и 855 ст., касающаяся "не только права, но и обязанности" приобретателя по давности владения - "требовать внесения приобретения в крепостные книги".
Временные Правила о поряд. Произв. Креп. Дел не разъясняют вовсе этого вопроса. Только в мотивах к ст. 10 мы находим ссылку на 811 ст. III т., из которой объясняется "необходимость открытия для всех вновь образовавшихся недвижимостей особых отделов", между прочим и при разделе. Несколько больше содержала Рижская Конституция 1880 года, и ее указания мы полагали бы весьма основательным ставить в руководство современной практики. Парагр. 70 Инструкции, как мы видели выше (стр. 141) требует при открытии новых отделов представления "плана, засвидетельствованного городским ревизором, с точным указанием вида, площади и местоположения недвижимости". Парагр. 71 гласит: "При первоначальном образовании ипотечной единицы, заявитель должен представить сведения, и в случае надобности, документально доказать, состоит ли недвижимость в свободной его собственности ли в пользовании на правах собственности, в каковом случае должен быть указан и верхний (прямой) собственник, Если недвижимость состоит в одном лишь пользовании на правах собственности, то корроборации подлежит только оброчный договор; да кроме того, если выстроен новый дом, то он приписывается к записанному участку".
За отсутствием более обильных данных, мы воздержимся от полного освещения вопроса о первоначальном открытии отделов и ограничимся лишь несколькими отрицательными указаниями. В виду предыдущей курляндской практики, для которой сам вопрос, как таковой не мог существовать; так как крепостные листы отводились беспрепятственно, по мере заявлений; мы укажем, почему в настоящее время было бы опасно продолжать придерживаться этой практики. При осложнившихся задачах ипотечной регистрации, от крепостного отдела ныне требуется прежде всего достоверности того обстоятельства, что крепостной отдел соответствует натуре, и что существующая в натуре единица владения отражается только в нем. Таким образом, чтобы решиться открыть самостоятельный отдел (невыделенный из прежнего), крепостное отделение имеет гарантию того, что эта недвижимость действительно до сих пор не была вовсе записана. Это самое главное обстоятельство. Затем, сравнительно с ним более второстепенное значением имеет даже вопрос о правильности титула владения; так как за отсутствием спора, в виду фактического владения заявителя даже несовершенный титул может считаться пригодным для открытия владения.
Более подробные рассуждения по этому предмету могли бы показаться беспочвенными; лучше всего выждать дальнейших указаний практики.
Считаем не лишним отметить, что владельцы тех немногочисленных недвижимостей, которые еще вовсе не записаны, заинтересованы в открытии отделов главным образом тогда, когда наступает необходимость продавать или закладывать имение; чем и объясняется почти повсеместное воздержание Управления Государственных имуществ от ипотечной записи своих имений. Было бы однако неправильным предположить, что полное право собственности невозможно для незаписанных имуществ, и что, вследствие этого, кредиторы незаписанного владельца лишены возможности продавать такое имущество с торгов только потому, что в Положении не указан порядок продажи имения, не числящегося в крепостном отделении. Опасение возможности продажи какой-либо недвижимости, быть может, числящейся в книгах под другим наименованием, или номером - нам кажется неубедительным. За отсутствием указания на это наименование или номер, никакого укрепления торгов на этой ипотечной единице не может быть; так что формально записанный собственник ущерба потерпеть не может. Если же он материально потерпит, то это произойдет не от дозволения продажи незаписанной недвижимости, а от его соственного молчания не смотря на огласку торгов. Такое молчание в связи с тем, что фактическое владение в подобных случаях принадлежит должнику, может служить достаточной гарантией для практики, направленной к продаже с торгов всех недвижимостей, лишенных ипотечной записи, по правилам устава гражданского судопроизводства, т. е. безотносительно к существованию ипотечной системы в крае. На том же основании должна быть допущена возможность домогаться уничтожения таких торгов, если потом окажется, что продано имущество, под необнаруженным своевременно номером, числящееся за посторонним лицом по крепостным книгам. Такой иск, после корроборации определения суда об утверждении торгов, ограничивается одним лишь первым приобртателем с публичных торгов, находящихся в положении приобретателя по сделке с относительным пороком.
Такая практика была бы вполне справедлива; ибо торгующийся не вправе жаловаться на отсутствие достоверности: ему вовсе и не гарантировали приобретения по ипотечной книге. Он не вправе требовать большей гарантии, нежели он получил бы вне Прибалтийского края, где нет ипотечной системы. Наконец, изложенный взгляд еще тем нам кажется основательным, что если признавать невозможность продавать незаписанную недвижимость, то этим делается нечто вроде несправедливой неприкосновенности задолжавшему владельцу, который, пользуясь выгодами благосостояния, основанного на недвижимости, волен себя оградить от кредиторов, избегая записи своего имения.
Таковы вопросы, связанные с производством первоначального отведения ипотечных единиц.
Б) Начало специальности приводит к тому требованию, чтобы закон с двух сторон ограждал содержание книг от неопределенности:
а) сумма лежащего на имении ипотечного долга должна быть ясно видна из крепостного реестра;
б) при совокупном залоге или обременении нескольких имуществ, из обремененных имений должно содержать в своем отделе специальное упоминание о лежащей на нем ответственности. То и другое вполне определенно выражено в законе 9 июля 1889 г. Так например, ст. 4 из лит. Б гласит, что "ипотеки вносятся в крепостные книги не иначе, как в размере определенной суммы денег и на опрределенное недвижимое имущество". Ст. 8, допуская не вполне определенную в своем объеме Такая практика была бы вполнесправедлива; ибо торгующийся не вправе жаловаться на отсутствие ю ипотеку, требует, однако, чтобы "при внесении в крепостную книгу сей ипотеки, была указана предельная сумма открываемого кредита". Затем, ст. 12 Врем. Правил установляет, что "если одни и те же закладные или иные права установлены на нескольких самостоятельных недвижимостях, то эти права вносятся, в полном объеме, в отведенный для каждой недвижимости отдел реестра".
Как последствие проведения этих начал, реформа отменила два вида ипотек (ст. 1 из лит. Б). Эти два вида были:
а) Закладное право по закону, именуемое безмолвным*(67), которое принадлежало казне, подопечным, детям, супругу, церкви, в сумме заранее неопределенной - обременяло все имущество должника, а потому называлось общим. Наряду с ним отменено и специальное закладное право по закону в пользу арендодателя и наймодателя, продавца, строителя, легатария (ст. 1394 - 1409, III т. Св. М. Уз.).
б) Закладное право на целое имущество должника, именуемое генеральным, которое обнимало собой "как настоящее, так и будущее имущество должника" (ст. 1379) - и не подчинялось необходимости внесения в каждый крепостной отдел. Эти виды ипотек отменены именно по невозможности согласить с началом специальности; так как в них олицетворяется полная неопределенность - с одной стороны суммы долга, с другой - отвечающих за него предметов. Мы не упоминаем здесь об отмене частных ипотек (см. стр. 112); так как их отмена последовала по другому основанию; именно - частная ипотека, несмотря на ее согласие с принципом специальности, не могла быть терпима, как долг тайный, нарушающий достоверности крепостных книг.
Эти изменения установлены относительно прав, имеющих возникнуть на будущее время. Что касается уже приобретенных прав, то они не могли сразу нарушаться реформой. Вот почему установлен двухлетний срок, во время которого генеральные ипотеки могут быть заявлены для внесения на общем основании в крепостные книги; причем в случаях общего закладного права по закону - сумма, в которой ипотека должна быть внесена, определяется, при несогласии сторон, определением суда (ст. 10 и 11 закона 9 июля 1889 г. лит. Б).

Четырнадцатая лекция
(Прочтенная 29 июня 1891 года.)

_ 50. Начало старшинства в ипотечном праве Прибалтийских губерний. Совпадение момента возникновения вещного права с моментом получения сделкою старшинства. - Необходимость различения этих двух моментов, несмотря на это совпадение. - Анализ идеи укрепления. Она предполагает три составные элемента: заявление, когнициональное производство и определение. - Значение идеального единства момента внесения. - Французская практика и курляндские стремления. - Неосуществимость этого единства при идее укрепления. - Чем отличается укрепленная сделка. Государственная рука и повиновение третьих лиц. - Крепостная статья, как выражение этого явления. - Новая точка зрения для отличия их от отметок. Зрелость отметок ко внесению с самого момента заявления. Позднейшее приобретение этого качества статьею через укрепление. В чем мерило старшинства для тех и других? - День поступления для отметок. - Колебания этого мерила для статей. - Закон исторического осложнения ипотечной системы в ущерб идее моментального внесения. Два типа, сложившиеся в истории старшинства в Прибалтийском кpaе: I) Курляндский тип старшинства признающий момент подачи заявления мерилом старшинства. - Мотивировка к заведению явочной книги в Правилах 5 июня 1822 года. -Действительное достижение моментальности внесения. - Очередь "общая" и ,особенная". - Корроборационные правила 31 октября 1862 г., составляющие переход к рижской системе. - Появление нового, начала "очереди в порядке корроборации". - Паллиативные средства к примирению "старшинства поступлений" со "старшинством укреплений". - П) Эстляндсно-лифляндский тип старшинства, признающий явку просителя в суд мерилом старшинства. Производство приравнения старшинством запоздавших заявлений третьих лиц (interveniendo) по Ревельскому городскому праву. - Публичная записка в "протоколе судебных дней" в городе Риге, лишающая всякого значения отдельный момент фактического вписания в ингроссацию. - Рижская Инструкция 1880 г., признающая судебное определение единственным мерилом старшинства. - Значение старшинства со времени судебной реформы. Четыре основных положений: 1) Решающее значение момента укрепления по крепостному журналу, как момента возникновения вещного права и старшинства. 2) Разное старшинство между актами одновременно укрепленными, в случае последовательного их поступления. 3) Постоянное соблюдение очереди при укреплении. 4) Приравнение к понятию одновременности всех постулений того же дня. Мотивы последнего правила
_ 50. Приступим к рассмотрению тех вопросов, которые вызываются в действующем праве необходимостью определения старшинства между укрепляемыми правами. Мы уже наметили главные очертания теоретической постановки этого начала (стр. 61) и поставили вопрос о присвоении старшинства тому или иному праву - в связь с другим вопросом, о времени присвоения данному праву свойств вещного права; отметив вместе с тем, необходимость обосновать этот порядок возникновения старшинства независимо от ипотечной регистрации везде, где только действующее законодательство допускает, для некоторых прав, вещные свойства вне книжной записи. Такая тесная связь старшинства с моментом присвоения вещного права служит объяснением того, почему судебная реформа в одно и тоже время отменияа существование тайных, неингроссированных ипотек и, вместе с тем, исключила из Гражданского Свода 1612 статью, допускавшую старшинство ипотек привилегированных, независимо от времени их записи.*(68) С отменою этой статьи, продолжение 1890 года дополняло 1351 ст. такою выноской: "старшинство ипотек определяется временем их внесения в крепостные книги." Таким образом ясно, что раз ипотека, со времени реформы, приобретает вещную силу только со дня внесения, то и старшинство ее приобретается только со дня внесения ее в крепостные книги. Момент возникновения вещного права и момент получения старшинства - вполне тождественны. Однако, не смотря на эту тождественность, необходимо разделить эти два элемента, как понятия, для анализа, отнюдь не обязательно совпадающие, а лишь в данном случае сведенные вместе. Если мы не усвоим себе этой первой исходной точки дальнейшего изложения, то бесполезны будут все наши усилия к приобретению точного понимания, вместо приблизительных и неточных сведений; и мы не будем в состоянии пролить свет исследования в одной из наиболее сбивчивых областей нашего предмета. Разделив эти два понятия, мы поймем, как может оказаться возможным, чтобы при раздроблении "времени внесения в крепостные книги" на несколько последовательных моментов, старшинство соединено было с одним из них, а приобретение вещного права с другим; оставляя при этом в неприкосновенности начало всепоглощающей записи, как поставлено оно судебной реформой. Мы вскоре перейдем к развитию этих мыслей; но предварительно необходимо еще раз вглядеться в идею укрепления, выдвинув главным образом одно еще неисследованное нами его свойство.
Из истории ипотечной системы мы знаем, что идее укрепления или корроборации развилась из осложнения идеи опубликования через судебную книгу. Если представить себе это средство опубликования, именно судебную книгу, в первобытном и наиболее упрощенном его виде, то нам представляется нечто, беспрепятственно открытое для всего, что только пожелают сюда внести частные лица, Оно является совершенно пассивным средством в распоряжении каждого нуждающегося в нем; применительно к условиям жизни, два столетия тому назад, то было нечто в роде тех услуг, которые ныне оказывают нам телеграф или телефон, ежечасно находящиеся к нашим услугам, как средства огласки и оповещения. Но на этой ступени развития учреждение не могло остаться, как только органы власти задались уже не одною целью дать средство опубликования, но осложнил свою задачу желанием дать в грундбухе наглядную картину каждого имения. Тогда стала вырастать активная роль этих органов власти. Они предоставили себе право подвергнуть представляемый материал известной оценке и, сообразно этой оценке, - браковать его или приобщать к книге. Как бы ни были ограничены те точки зрения, с которых могла производиться эта оценка, такая деятельность являлась уже производством (Cognition); оно должно было, волею неволею, занять время; вследствие чего момента подачи заявления заинтересованным лицом уже не мог совпадать с моментом принятия, который оставался гадательным до тех пор, пока орган власти не свяжет себя определением. Все производство, возникающее из заявления; вместе с венчающим его определением дают нам понятие укрепления.
Мы уже отметили мимоходом, что французская система обходится без идеи укрепления; так как она не имеет вотчинной книги, создавшей потребность в укреплениях. Поэтому вступление актов в настольный реестр (registrе dе depot), установленный 2200 статьей Гражд. Код., - машинально создает старшинство через простую записку, без всякой оценки допустимости или недопустимости представленного акта, В один из следующих дней, этот акт подвергается транскрипции или инскрипции; но, обязательно, все эти действия считаются совершенными тем днем, когда акт поступил по настольному. При таком порядке достигается идеальное единство момента внесения; при котором никаких сложных вопросов о старшинстве возникать не может. Но, повторяем, такое идеальное единство, весьма желательное само по себе, как прямо ставящее старшинство в зависимость от самодеятельности заявителей, - возможно только при системах мало развитых; где идее вотчинной книги не привела с собою понятия укрепления. Подтверждение этой мысля мы увидим несколько дальше на примере сравнительно менее развитой системы Курляндии, стремившейся к выгодам, достигаемым при францусзкой системе, и, так сказать, застрявшей между обеими системами.
Обращаясь, стало быть, к механизму укрепления в настоящем его виде, мы замечаем следующее: заявитель представляет в крепостное отделение сделку, имеющую только обязательственную силу для контрагентов. Эта сделка проходит через производство (Сognition), завершаемое определением и выходит из такой переработки с иною натурою: она уже обязательна для третьих лиц; она вступила в силу вещного права. Поэтому мы ее называем "укрепленной." Ясно, таким образом. что частные лица", предоставленные своим силам, могут создавать нечто обязательное только для участвующих. Для того, чтобы охватить и заставить поинтересоватъся всех неучаствующих, - нужно вмешательство государства. Укрепление есть тот плюс, без которого кредит не оживает, и которого не в силах дать самый состоятельный и самый надежный капиталист, пока к нему не явится на помощь государственная рука.
Эта схема соответствует укреплению прав в том тесном смысле, который приводит к понятию крепостной статьи.
сведены почти до нуля. Когда получается сообщение окружного суда о наложении запрещения вследствие немедленно вносится в соответствующий отдел; причем крепостное отделение не задается вопросом: а что, если собственник не находится под конкурсом? - а что, если исполнительный лист, о котором пишет судебный пристав - вовсе не содержит такого размера взыскания?
Теперь мы достигли того места нашего изложения, в котором должно быть понятно и внутреннее основание вноситься в крепостной журнал и не могут быть предметом определений об укреплениях. Причина кроется не только в том, что "укрепление прав" в тесном смысле исключительно выражается статьях. Об этом была речь прежде. Но здесь обрисовывается не менее веское, другое основание. 'Раз нет для отметок когниционального, т. е. рассудительного производства; раз все основания к созданию отметки обсуждены машинально распорядиться о внесении отметки, по внутренним основаниям ему неизвестным; - то ясно, что здесь нет места для определения об укреплении, которое может быть только венцом производства об укреплении; а такового здесь нет. А коль скоро нет ни производства, ни определения об укрепления, то какая же может быть речь, об открытии для таких заявлений столбцов крепостного журнала? Стало быть, ясно, что заявители, требующие внесения отметки, вовсе не нуждаются в укреплении; им нужно одно только внесение; между тем, как заявители, приносящие купчую, закладную или иную сделку, - требуют и укрепления, и внесения. Иначе говоря, требование статьи - нормально постулает в несозревшем, для внесения, виде и должно выждать предварительное укрепление; тогда как требование отметки уже зрело для этой цели в самый момент поступления. Отсюда возникает однако два весьма существенных положения, имеющие громадное практическое значение:
а) Отметка заносится в крепостной реестр под тем днем, когда она поступила и ей должна быть присвоена моментально полная сила, как только она получена в крепостном отделении. Тут никакой промежуток времени не мыслим. Действие отметки неотразимо и быстро, как образ молнии.
б) Те же свойства зрепости ко внесению - статья получает через укрепление, стало быть, днем укрепления она должна числиться и в крепостном реестре. Помечать ее тем, быть может, позднейшим днем, когда канцелярская рука ее впишет, - не имеет смысла; ибо большая или меньшая запоздапость письменного исполнения состоявшегося определения - не играет никакой роли. Все права присваиваются именно этим определением.
Таковы основания присвоения вещной силы, т. е. обязательности для третьих лиц, отметкам и статьям.
Спрашивается, служат ли те же основания мерилом старшинства тех и других?
Для отметок, можно ответить утвердительно. День их поступления - определяет их старшинство.
Для статей же вопрос осложняется. Два течения выражаются одно наряду с другим. Старшинство со дня поступления стремится заявить о своем существование, во имя справедливости и усилиям наиболее торопливых и бдительных заявителей. Старшинство со дня укрепления, имеет за себя логику, казалось бы одно было бы вправе быть признаваемо, когда только с укрепления и начинается вещная сила сделки.
Эти два течения, с разными шансами на успех, сталкивались, причиняя собою те колебания и ту сбивчлиость, которую мы встречаем в истории этого вопроса. Посмотрим, в чем выразились эти колебания.
Мы неоднократно имели случай указывать на то, что в Курляндии начало легальности меньше развилось, нежели в соседних двух губерниях. Оно отразилось и на характере когниционального производства, в виде более упрощенного действия укрепления. При таком положении является естественным предположить сохранение во всем действии того характера моментальности и немедленности, которым отличаются наименее развитые системы, например французская. Не случайным является конечно то совпадение явлений, при котором, одновременно со стремлением курляндской практики к отрешению от всякого легального вмешательства властей и с ее тяготением к моментальности внесения при значительно упрощенном производстве укрепления, - вместе с тем эта практика значительно запаздывает в своем развитии, сравнительно с эстляндской и лифляндской практикой. Не случайным явлением мы считаем именно то, что вместе с упомянутыми особенностями Курляндии, в ней замечается появление ингроосации лишь с 1717 года*(69), а первые крепостные реестры в XIX. столетии; тогда как первые следы эстляндской и лифляндской ингроссации появляются в XVI веке; а в ХУП? веке эстлявдская правтлка уже приурочивается вполне к системе грундбуха, или крепостного реестра. Здесь несомненно выражается то, что можно было бы назвать законом исторического развития ипотечной системы: большее стремление государственной власти к достижению осложненных целей системы грундбуха, или вотчинной книги - выдвигает вперед начало легальности, осложняет самое укрепление и неминуемо обставляет дело так, что для моментальности внесения уже нет места.
Сообразно такому явлению, мы должны различать два типа в развитии идеи старшинства; один из них должен назваться курляндским и как бы предполагает моментальность внесения, приурочивая счет старшинства к моменту поступления; другой тот, который можно назвать эстляндско-лифляндским, - совершенно отказывается от неосуществимой для него моментальности внесения и всецело приурочивает старшинство ко дню судебного заседания и укрепления, т. е. ко дню приобретения сделкою полной силы вещного права.
Рассмотрим законодательный материал, распределяющийся между тем и другим типом.
I. Курляндский тип старшинства - определяется двумя следующими пооожениями:
а) В Комиссориальных решениях 1717 года (Art. 13, Р. 2) имеется следующее правило: "rеrum immobilium oppiguoratio - libris publicis inscribi dеbеt, еx quo tеinporе iiiscriptionis instrumеnta jurе praеlationis in postеrum gaudеant" *(70). Этим установляется старшинство, сообразно "моменту внесения".
б) Из практики обергаултманскпх судов, основанной на Праввлах Курляндского Губернского Правления от 5 июня 1822 г., видно, что: "очередь внесения документов в ингроссационную, а затем и в ипотечную книгу (т. е. в реестр) - определялась днем записки в шнуровую (т. е. в явочную) книгу" (Anmеlclungsbuch)*(71)
Соединяя эти положения вместе, получается такое правило: В Курляндии, на основании узаконений, предшествовавших "Корроборационным Правилам" 31 Октября 1882 года, старшинство между сделками определялось моментом внесения, каковой был уже предопределен порядком записки в шнуровую явочную книгу.
Иначе говоря, момент подачи заявления был мерилом старшинства.
Это, бесспорно, главная мысль. Все остальное укладывается в нее, подтверждая и дополняя тоже основное положение. Так, например, из мотивов заведения шнуровой книги, по правилам 5 июня 1822 года, видно, что найдено неудобным "ограничение возможности заявлять о корроборационных делах только во время судебного заседания; так как случается, что во время того же заседания несколько лиц подают заявления об ингроссации на одной и той же недвижимости; вследствие чего и установлено, чтобы в комнате, где помещается публика, в каждом корроборационном учреждении, была заведена шнуровая книга под наблюдением судебного служителя; в каковой книге каждый заявитель, имеющий документ для корроборации, мог бы записать свою фамилию (т. е. свое заявление); из каковой записки получается для каждого дня очередь как общая, так и особенная"*(72).
Эта мотивировка весьма недостаточна, если не дополнять ее тем, что нам уже известно, и чего в этих мотивах не говорится, как бы чувствуя, что оно в уме у каждого. В самом деле, если накопление одновременных заявлений стесняло судебное заседание, то это было достаточным основанием к открытию в канцелярии возможности додавать заявления, как оно было и в Лифляндии и в Эстляндии, где явочная книга называлась "Ansclilagеbuch" (стр. 78). Но в одном обстоятельстве - неудобной толкотни в зале заседания - нет логического основания к присвоению разновременным заявлениям в явочной книги, различного старшинства. Для объяснения этого вывода следует искать других посылок, нежели те, которые приводят эти мотивы. Главным стимулом очевидно было то чувство, что несправедливо удовлетворять одновременно заявителя подавшего раньше свой документ и его конкурента, опоздавшего перед ним на несколько дней. Словом - в основании этого правила лежит именно то стремление к моментальности внесения, о котором мы уже говорили.
Спрашивается, до какой степени какой степени разумелось такое приобретение разного старшинства вследствие последовательной записки в шнуровой явочной книги? Имелось ли в виду отделять только поступления разных дней, или же, сверх того, поступления разных моментов одного и того же дня? Для того, чтобы дать правильный ответ, необходимо установить, что понятие очереди само по себе чуждо всякого представления о большем или меньшем промежутке времени; оно олицетворяется в одной нумерации, как всякая математическая серия. Все, что мы сюда склонны присоединять, есть уже плод наших практических соображений; в силу коих промежутки в виде дней, или в виде часов, по нашим житейским соображениям, не имеют безразличного значения. Поэтому мы думаем, что приравнение всех поступлений того же дня к равному старшинству, как понятие искусственное, не может быть предположено, при полном умолчании законодателя, в особенности при обсуждении первоначальных шагов ипотечного развития, Независимо от сего, есть основание истолковать наличный материал в смысле необходимости признания различного старшинства между заявлениями одного и того же дня. В правилах 1822 года сказано, что из записки в шнуровую книгу получается "очередь как общая, так и особенная"; из чего следует заключить, что "общая" касается ряда нескольких дней, а "особенная" - определяет старшинство между поступлениями одного и того же дня.
Затем, в "Корроборационных Правилах" 1862 г. _ 11 требует, чтобы секретарем, заведующим приемом заявлений, "отмечалась в явочной книге одновременность, если несколько лиц представят свои документы в один и тот же момент."*(73) Отсюда ясно, что по правилам старой курляндской практики, в случае отсутствия такой оговорки" записанные под разными номерами явочной книги заявления не могли почитаться в одновременном поступлении, хотя бы они и были поданы в один и тот же день.
Основные положения, указанные нами в правилах 1822 года - подтвердились и в "Корроборационных Правилахъ" для курляндских городовых магистратов от 31 Октября 1862 года, однако с легким стремлением к рижскому типу производства. На основании _ 10 этих правил: "Заявления о корроборации документов подавались изустно и записывались в явочную книгу (Anmеldimgsbuch), которая должна была находиться всякий день открытой в канцелярии. При записывании заявлений должна была в точности соблюдаться очередь, в которой заявители приходили с представлением своих требований о корроборации." Далее, согласно _ 13, таким же порядком поступали заявления об учинении погашений и отметок, которые тоже записывались в явочную книгу с точным указанием времени их записки*(74). До сих пор - мы видим полное согласие с выяснившимся типом старшинства по времени постулления.
Но вот, где единство нарушается, и в чем "Корроборационные Правила" являются уже переходным положением к рижской практике. Статья 39 этих Правил требовала, чтобы записи в крепостной реестр "вносились в той самой очереди, в которой последовала их корроборация"*(75), и чтобы в каждой записи означался ."день корроборации." В прежних узаконениях такого внимания к "моменту корроборации" мы еще не видели. Ясно, что с "Корроборационными Правилами" 1862 года появляется на сцену новый агент, с которым уже приходится считаться, и который прежде был почти незаметен. - _ 14 тех же правил на этот счет гласит: "Исполнение требования, записанного в явочную книгу, будь это требование о корроборации или о погашении, допускается только тогда, когда согласно этому требованию состоялось определение суда." - Трудно не согласиться с тем, что в таких положениях проглядывают заботы противоположные тем, которыми дышат мотивы 1822 года. В то время была постановка. такого рода: старшинство создается порядком внесения, которое определяется одним лишь моментом поступления. Причем составители мотивов 1822 года озабочены были тем, чтобы момент поступления был заметен в мельчайших оттенках, не сливаясь в единое старшинство для всего доклада одного заседания. "Корроборадионные Правила" 1862 года заботятся уже о другом; сохраняя старинное основание, гласящее, что старшинство создается порядком внесения, они дальше с ним расходятся: порядок внесения оказывается уже в зависимости от порядка корроборация, т. е. от той очереди, в которой состоялись судебные определения об укреплении. Проводя это начало в своих логических последствиях до конца, следовало бы досказать, что две сделки, поступившие не в один и тот же день, но поспевшие к докладу в одном заседании, должны считаться конкурирующими наравне, т. е. без старшинства одной из них перед другой; а сделки, несомненно поступившие одновременно, но почему-либо укрепленные судом в разных заседаниях, должны оказаться со старшинством прежде укрепленной перед другого, несмотря на равенство их в явочной книге, Все это в "Корроборационных Правилах" не сказано; но вывод правилен. Тут уже начинается система паллиативных средств, неминуемо пускаемая в ход везде, где чувствуется разлад двух взаимно разрушающих начал. Возлагаются надежды на два приема, через которые стремятся примирить оба мерила старшинства, т. е. достигнуть тождественности, очередей - в порядке поступлений я в порядке укреплений. Такими средствами являются:
а) учащение заседания и
б) воспрещение откладывать разрешение каждого укрепления*(76).
Очевидно такие средства остаются полумерами; пока "исключаются особенно трудные случаи", в коих дозволяется откладывать укрепление до другого заседания и тем создавать особую очередь по времени укрепления.
Словом сказать, переходя к началу старшинства укрепления, "Корроборационпые Правила" не решались порвать традиций прежнего времени, признававших старшинство поступлений. Вышел компромисс, в котором пострадала логическая последовательность, исключительно присущая старому курляндскому типу и его прямой противоположности, к которой мы теперь и перейдем.
II. Эстляндско-лифляндский тип старшинства сложился вследствие повышенного значения судебного укрепления, сохранившего до последнего времени тяжелые процессуальные формы - как в Ревеле, где существовала сложная процедура допущения "третьих лиц" (Intеrvеniеntеn), так и в Риге, где сохранены были исключительные "судебные дни" (Offеnbarе Kеchtstagе). Явочная книга (Anschlagеbuch) не могла претендовать ??а руководящее значение регулятора старшинства, и все действия, происходившие в канцелярии, могли только считаться приготовительными мерами к главному и торжественному моменту "явки просителя в суд", который совершенно уподоблялся римской идее литисконтестации, глубоко укоренившейся в средневековом германском процессе*(77). Исключительное мерило старшинства зашгючается именно в судебной явке. Таким образом теряют всякое значение, в этом отношенин, с одной стороны - момент поступления, с другой стороны - момент действительного внесения сделки в ингроссацию.
Момент первоначального поступления требования утрачивал всякое значение в особенности при эстляндском производстве о допущении "третьих лиц", существенные черты которого заключались в следующем. Из ст. 1579 и 1601, III т. Св. М. Уз., (ныне отмененных), видно, что производство, именуемое "intеrvеniеndo", - хотя и предполагало одновременность заявления нескольких ингроссаций на одном и том же имуществе; однако одновременность эта касалась только момента судебной явки; во всех же случаях подобного рода, предполагается основное заявление об ингроссации, поданное сначала одним кредитором, и к которому присоединяются другие кредиторы, требования коих очевидно поступили позже; но при одновременпости судебной явки могут быть приравнены к тому же старшинству, как первоначальные требования. Такова именно цель производства "intеrvеniеndo." Когда наступал день явки, в суд являлся, с одной стороны "проситеяь" (кредитор), с другой стороны "ответчик" (залогодатель), наконец "прикосновенные лица" (Intеrvеiiiеntеn). "Если прикосновенные лица, не возражая собственно против ингроссации, только предъявляли долговые обязательства, выданные им ответчиком и обеспеченные тем же имением, требуя ингроссации и этих обязательств, то это требование удовлетворялось. В таком случае все испрашиваемые в один и тот же день ингроссации, как первоначального просителя, так и означенных новых лиц производились с одним и тем же числом"*(78).
Фактическое внесение в ингроссацию тоже теряло всякое значение, как нечто самостоятельное от порядка явочных заседаний. Как бы ни была общепризнана сила закона, гласящего, что "ингроссированная ипотека имеет преимущество перед всякою неингроссированною частною" (ст. 1585, III т,, ныне отмененная); однако это начало но касалось промежуточного времени от укрепления до внесения, и момент фактического внесения никакого значения не имел. Об этом мы имеем неоднократные указания для обеих губерний. Так, например, в Эстляндском Оберландгерихте "порядок внесения в ипотечную книгу ингроссаций, заявленных в один и тот же день, не давал никакого преимущества одной ингроссации перед другою*(79). Тоже наблюдалось и в Риге, где "одно внесение обязательства в книгу залогов не предоставляло еще просителю публичного ипотечного права в недвижимом имуществе, Для приобретения последнего необходима была публичная записска в так называемый протокол публичных судебных дней (Protokoll dеr oifеnbarеn Rеchtstagе). В публичный судебный день проситель являлся перед полным собранием магистрата. Затем из состоявшегося по сему делу журнального определения изготовлялась выписка для просителя, старшинство ипотечного права коего считалось со дня публичной записки*(80). Те же начала положены в основание Рижской Инструкции 1880 года.
По представлении документа, подлежавшего укреплению в судебном заседании, объявлялось просителю о том, подлежит ли этот документ беспрепятственному принятию или нет, вместе с расчетом подлежащих пошлин*(81). По уплате пошлин, требование просителя признавалось подлежащим докладу в заседания, а представленный подлинный акт приобщался к крепостным книгам, вместе с вызовом заявителя ко дню заседания*(82). Затем в судебном заседании происходило определение совета, которое позднейшим числом укреплял документ, окончательно уже присоединяя его к крепостным книгам*(83). Стало быть, здесь опять тоже явление: приобщение к книге (внесение акта) не создает вещного права; а нужно дождаться судебного определения, которое придает этому приобщению силу укрепления. Это судебное определение считалось нормальным мерилом старшинства; число, когда оно состоялось, поэтому, ставилось во главе записи, при внесении таковой в ипотечный реестр. Никакого другого мерила и не признавалось*(84). Одни только отметки, как не имеющие никакого отношения к производству в публичных судебных днях, могли служить средством к предохранению старшинства, независимо от дня судебного укрепления. Таковы руководящие положения Рижской Инструкции 1880 г., из которых видно, что она, не вышла из того типа производства, который сущесттвовал в Риге до того времени. При этом она, однако, подобно курляндским "Корроборационнымъ??равилам",- содержит несколько постановлений, заботится о сохранении тождественного порядка в сделках во всех трех фазисах, через которые они проходят: при вступлении заявления, при судебном укреплении и при внесении записей в ипотечный реестр*(85).
Но эти меры остаются простыми велениями и ничем не ослабляют всевластного воздействия описанных начал.
_ 51. Мы имеем теперь необходимые точки зрения для того, чтобы определить значение старшинства со времени судебной реформы. Ближе всего наша теперешняя система подходит к рижской практике, но с некоторыми заимствованиями из курляндского типа. Эта новая система, хотя ж стремится к примирению двух старых типов, присвоив себе выгоды того и другого, однако - совершает это примирение с большею последовательностью, нежели это происходило при предыдущих попытках подобного рода. Нынешние правила, определяющие старшинство, сводятся к следующим основным положениям. старшинства; следует считать день определения об укреплении, по крепостному журналу.
б) Несколько актов, поступившие в разные дни, но укрепленные определениями одного и того же дня, не конкурируют наравне; хотя вещное право и старшинство их возникают в день определения; однако ранее поступившему анту присвоивается старшинство перед позднейшим; по своему поступлению, актом.
в) После поступления в крепостное отделение, каждый акт подходит к определению, не отставая от других, т. е. в ближайшее крепостное заседание и, раз попавши в заседание, ни под каким видом не может быть отложен до другого заседания.
г) Все поступления одного и того же дня почитаются одновременными.
Постараемся доказать, что именно так следует понимать современный закон.
1) Решающее значение момента укрепления, содержащегося в определении по крепостному журналу, есть прежде всего заимствование из практики рижского магистрата, Раз сделка - такого рода, что она не раньше этого определения приобретает силу вещного права, то ей невозможно раньше присвоить какое-либо чтобы вещная сила и, вместе с нею, старшинство - могли приобретаться позже, нежели днем определения. Тогда, за невозможностью найти этот момент раньше или позже, будет вполне доказано наше первое положение, что решающим моментом" является самое определение. - Между тем, особого значения момент "внесения" записи в крепостной реестр иметь не может, если его отделить от "определения" по крепостному журналу, с которым он мыслится нераздельно; ибо в противном случае пришлось бы допустить, что вещное право приобретается два раза: определением и внесением. Предположение же за актом, уже укрепленным по крепостному журналу, но еще не внесенным в книгу и реестр, свойств личного обязательства, ожидающего силы вещного права, было бы отрицанием значения укрепления и крепостного журнала. Стало быть, момент внесения в реестр никакого юридического значения же имеет. Единственный как эта моментальность, при большом накоплении сделок, невозможна, то отсюда следует, что эту моментальность следует выразить фиктивно, не обременяя реестра указанием дня несущественного и помечая каждую статью в реестре днем определения по крепостному журналу. Это и должно почитаться "числом ее производства" в смысле 2 п. 23 ст. Врем, Правил. Вот, почему каждое лицо, желающее навести точную справку о состоянии данного имения, обязано, кроме обозрения крепостного реестра, взглянуть на те последние определения крепостного журнала, которые еще же успели быть исполнены.
2) Но вот, где дело осложняется. При самом последовательном проведении программ даже ежедневных дни, например в неприсутственные дни. Подвергаясь укреплению по определениям состоявшимся в один и укреплениями последующих дней; но каково будет их взаимное положение? Если бы поставить этот вопрос, при существовании эстляндско-лифляндского типа, то все эти акты оказались бы наравне. При курляндском виде - наоборот. Как же ответим мы, по современным правилам? - Одно несомненно, что старшинство не могло возникнуть со дня подачи той или другой сделки; - и не только потому, что они еще лишены были силы вещного права; но и потому, что они могли быть вовсе возвращены с отказом в укреплении и уже без всякого порядка в старшинстве. - Между тем, сохранение в данном случае чистых начал эстляндсколифляндского типа было бы несовместным с громадной подвижностью сделок в современном обороте и могло бы повести к вопиющей несправедливости. Отложение уже назначенного заседания может иногда зависеть от обстоятельств случайных. С такими обстоятельствами не должны стоять в связи ни приобретение, ни утрата чьих-либо прав. Между тем, такова была бы участь заявителей, ожидающих заседания, если бы время подачи их заявлений не ограждало их от конкуренции позднейших требований, успевающих попасть еще до заседания, или от более всего опасной силы внезапных запрещений, действующих безотлагательно, по известному нам свойству отметок, подлежащих немедленному внесению, по времени их заявления. Эти неровности предусмотрены современным законом, и против них приняты меры. Ряд статей придают особенное значение тщательному указанию времени поступления. "Словесные просьбы вносятся секретарем крепостного отделения, немедленно по их заявлении, в явочную книгу, с указанием времени заявления просьбы" (ст. 44 Врем. Правил). - "На письменных требованиях и просьбах о производстве укреплений секретарь крепостного отделения помечает время (год, месяц и число) их вступления" (ст. 45 Вр. Прав.). - "0 принятии требований и просьб о производстве укреплений секретарь выдает, по просьбе лиц, заявивших оные, удостоверение, в котором означается .... время вступления заявления и т. д. (ст. 46). - "Каждое вступившее в крепостное отделение требование о производстве укрепления и каждая о сем просьба вносятся секретарем крепостного отделения, за его подписью, немедленно в крепостной журнал под особым номером, по времени их вступления" (ст. 47).
Очевидно, такая заботливость не вызвана простым желанием удовлетворять любопытство справляющихся о крепостное отделение, в сущности, определяется старшинство укрепления".*(86)
Сводя вышеизложенное к одному выводу, мы приходим к такому положению, что старшинство, хотя и не возникает со дня поступления, для сделок, ожидающих укрепления; однако оно предоставляется очередью поступления ходатайств об уркплении; затем, через определение, оно уже создается, с соблюдением той последовательности, которая выяснилась из различных дней поступления. Если требование о запретительной отметке поступило днем позже, нежели требование об укреплении, а определение должно состояться после поступления обоих требований, то отметка, хотя и вносится в реестр, на общем основании, немедленно и под тем днем, когда она поуступила; однако такая отметка уже бессильна против статьи раньше поступившей, хотя и позже укрепленной. укрепленной,
3) При нынешней практике, различие для поступления может создавать лишь то затруднение, что неравенство возникает между одновременно укрепленными сделками. Но при существовании двух мерил старшинства, могут быть и такие случаи, когда коллизии этих начал резче, и одно из них требует признания старшинства, несовместимого с требованиями другого начала. Например, поступает 1-й акт в Понедельник, 2-й акт во Вторник; укрепляется же 2-й акт в Среду, а 1-й акт в Четверг, Спрашивается, где старшинство? Прямого ответа нет, если не допустить, что одна система старшинства уступает, в случае коллизии, перед другого. А на этот счет в законе - указаний нет. Законодатель предпочел издать такие правила, при соблюдении коих только в виде аномалии, как последствие несоблюдения крепостным отделением правила неизменной последовательности между сделками и обязательного постановления определений, без приостановления укреплений или отказов. Постановка этого правила уже не-приблизительная, как мы видели в "Корроборящонных Правилах" и в "Рижской Инструкции", а является положением безусловным и не терпящим ни малейшего исключения, - "Требования и просьбы о производстве укреплений рассматриваются начальником крепостного отделения не позже следующего, по их вступлении, заседания. Очередь рассмотрения требований и просьб определяется единственно порядком их внесения в крепостной журнале" (ст. 49 Врем. Правил). - "По каждому требованию или просьбе о производстве укрепления начальник крепостного отделения постановляет особое определение или об удовлетворении заявленных требования или просьбы, или об оставлении их без последствий. Определения о приостановлении укрепления, впредь до устранения встретившихся препятствий, не допускаются" - (ст, 52 Врем. Правил). - "Записи (в реестрах) подписываются начальником крепостного отделения все вместе в один и тот же день" (ст. 55 Врем, Правил). В первое время, в некоторых крепостных отделениях Прибалтийского края, начальники сих отделений обнаружили стремление "щадить" заявителей, не пополнивших в каком-нибудь незначительном пункте своих заявлений; например, при непредставлении пошлин, гербовой марки, плана, копии и т. п. - Нередко появлялись распоряжения, гласившие: "предоставить такому-то представить то-то". Такой образ действия, невольно перенесенный из судебной практики, не должен иметь места; да и неисправному заявителю такая снисходительность вовсе не нужна, как бывает, например, в гражданском процессе. В крепостном производстве, заявитель может до бесконечности повторять свое дополненное ходатайство, и прежний отказ ему не вредит; коль скоро его требование не содержит тех недостатков, ради которых уже состоялся отказ, на этом основании, не следует делать никаких исключений, и, в каждом заседании, крепостной журнал должен быть совершенно очищен через укрепления и отказы в безусловной форме. Эта очистка должна категорически решит судьбу всех сделок, внесенных в крепостной журнал, кроме поступлений дня заседания, для которых необходимо отвести промежуток до следующего заседания, для надлежащей их подготовки.
4) Настоящий порядок производства старшинства из последовательности поступлений не допускает более дробных различий старшинства, нежели на сутки. "Требования и просьбы, заявленные крепостному отделению, лично или через поверенных, в течение одного и того же дня, а также требования и просьбы, полученные с почты в один и тот же день, почитаются поступившими одновременно" (ст. 48 Вр. Прав.). "Определения о. производстве укрепления должны содержать в себе (между прочим), если из нескольких одновременно поступивших требований или просьб, касающихся одной и той же недвижимости, некоторые должны пользоваться старшинством перед остальными, - означение старшинства записи" (ст. 63 Вр. Прав,). Отсюда видно, что при одновременном поступлении, т. е. в течении одних и тех же суток, никакого старшинства между сделками не предполагается, если о сем нет специальной оговорки в определении. К такому устранению всякого соревнования заявителей, относительно часа заявления, нельзя не отнестись вполне сочувственно. Чрезмерная тонкость в соблюдении очереди способна вызывать излишние споры и личные столкновения соревнующих; между тем как ее польза остается сомнительной. Насколько бесспорно должны быть ограждены интересы более поспешного заявителя, пока его бдительность выражается в значительном опережении своих конкурентов; настолько безразличным является защита его превосходства, когда вся разница сводится к нескольким часам. Последовательность этого начала должна отступить в таком случае перед практической пользой ограждения крепостных отделений от необходимости вмешиваться в споры, которые по своему свойству легко могут сделаться жгучими н вызывать более или менее справедливые нападки на самое учреждение. В большей части случаев, измерение старшинства единицами времени, не менее суток, устранит все недоразумения подобного рода, мало идущие к лицу такому учреждению, которое поистине должно посвящать свои силы заботам "бесспорного производства".

Заметки и примечания

После окончания какого либо труда, занявшего некоторое время, остаются обыкновенно равного рода материалы, из коих не удилось в данном случае сделать вполне определенное употребление. В настоящих "заметках и примечаниях" мы собрали подобные начатые мысли, или намеченные спорные вопросы, загадочные факты или практические указания - в той надежде, что, быть может, и в них найдется нечто такое, над чем бы стоило позадуматься.

***

Сопоставим два факта из прибалтийского права, существовавшие до судебной реформы 1889 года:
а) внесенная в крепостные книги ипотека не покрывалась давностью (исковою) - ст. 1422, прим.;
б) давность (приобретательная) разрушительно действовала (и ныне действует) на право собственности невладеющего лица, даже вопреки содержанию крепостных книг - (ст. 855, III т. Св. М. Уз.). - Иначе говоря, книжная запись, или ингроссация оказывается действительным средством защиты против действия исковой давности; она бессильна против приобретательной давности. Спрашивается, чем объясняется такой факт?
Это, кажется, объясняется тем, что ингроссация прибалтийского права есть учреждение самобытное, не только сложившееся в старое время, вне теории ипотечного права, но даже до наших дней продолжавшее существовать без теоретических опор. Поэтому, все те рассуждения, на основании которых современные юристы стремятся к абсолютному исключению давности из сферы влияния ипотечных учреждений (_ 24), для древнейшей прибалтийской ипотечной системы должны считаться не имеющими значения. Сама по себе, корроборация не могла считаться средством, ограждающим от давности в те времена, когда теория всецело руководствовалась указаниями римского права, не знавшего никакой ингроссации. Ипотечный кредитор, с точки зрения римского права, имел полное основание опасаться истечения давности и утраты своего права. Для того, чтобы не допустить этой опасности, он имел одно единственное средство: прервать давность через предъявление иска. Отсюда и развилась форма, благодаря которой кредитор мог раз на всегда быть уверен, что при взыскании должник не сможет ему возразить: "твое требование погасло; ибо ты в суд не ходил". Для того, чтобы оберечь себя от такого возражения, кредитор заранее являлся в суд и, предъявляя свою претензию раз навсегда, как бы заводил иск на вечные времена, даже тогда, когда он еще не желал возвращения денег от должника. Этим и объясняются процессуальные формы древней корроборации в Ревеле и в ганзейских городах. Корроборация была сначала ничем иным, как процессуальной "литисконтестацией". При таком представлении весьма понятно, почему такая идея ипотечной записи неспособна была служит средством против действия приобретательной давности. Нуждавшийся в такой защите записанный собственник никакой охраны в записс не находил, коль скоро давностное приобретение нового владельца не стояло в зависимости от истечения какой-либо исковой давности, направленной против записанного собственника, и средство, исцеляющее только от последствий исковой бездеятельности -помочь уже не могло.

***

Отчуждение права собственности и право залога требуют ныне, для своей вещной силы, внесения в крепостные книги. До реформы 1889 г. правило это было почти совершенно проведено в Курляндской губернии и в городе Ревеле (ст. 1394 и след., 1581, 1587 л 1589, III т. Св. Мес. Уз.); в остальной же части края (ст. 1585 и 1586) не только законная, во и договорная ипотека - вовсе не нуждались в записи; между тем уже в то время запись в случаях отчуждения во всем крае успела приобрести безусловное господство, как единственный способ создающий вещные права для всякого приобретения собственности (ст. 809), - Сравнивая это положение с прусским Ландрехтом, нельзя не заметить, что в нем обрисовывается как раз противоположный факт, именно: Ландрехт сохранил римское значение традиции, независимо от записи; между тем как ипотеки всецело зависели от внесения (стр. 42) - Этот факт остается, для нас, необъясненным.

***

"?n quantum juris!" Не без сожаления простилась курляндская жизнь с этим постоянным камертоном ее юридических действий. Мы неоднократно указывали на те основания, по которым мы этой формуле не поклоняемся. Отметив ее несогласие с началами и стремлениями совершенного ипотечного строя, мы однако не можем не указать па то, что она сохранена в Продолжении 1890 года к III т. Св. М. Узак. - в некоторых статьях, уцелевших, по-видимому, вследствие редакционного недосмотра. Эти статьи суть 1582, 1393 и 3017, из коих как будто выходит, что в курляндской губернии и ныне крепостные отделения не вправе укреплять с такою силою, как в остальной части края, а только с оговоркой: "in quantum juris"; т. с. с тем, что третьи лица могут предъявлять особые отводы, независимо от общих оснований искового производства по недостатком укрепленных сделок. Очевидно, что если не видеть в словах "in quantura juris" - общего ограждения лиц, имеющих право оспаривать пороки корроборации исковым порядком, каковое право существует, как мы видели, не в одной только Курляндии; - то следует искать смысл этих слов в прежнем правовом строе, ныне уже исчезнувшем, когда еще существовали статьи 1575 и 1578, (ныне отмененные), дозволявшие ингроссировать сделки без согласия собственников. Тогда неизбежным дополнением такой гадательной, по своим достоинствам, ингроссации - должно было быть полнейшее к ней недоверие и полная неопределенность того, соответствует ли она истине, или нет. При таком порядке вещей - справедливо было даже сомневаться в том, относится ли эта ингроссация к делам собственника, а не к постороннему лицу, и имеет ли она вообще какое-либо законное отношение к обремененной ею недвижимости. Но такая неопределенность после корроборации есть отрицание самого понятия укрепления, в современном его значении. По логической связи с отмененными статьями 1675 и 1578, следует считать утратившими всякое значение - также статьи 1582 и 1593. - Тоже следует признать и для 3017 ст., в которой однако сохранился еще некоторый смысл, во только как противоположность 3018 ст., в которой говорится о "срочном годе" в эстляндском праве; единственный возможный смысл 3017 ст. есть то утверждение, что "срочного года" в курляндской губернии не существует; но это и без того понятно. При виде таких недосмотров в Продолжении 1890 г., сохранившем некоторые несовместные с реформою статьи, нельзя не пожелать скорейшего пересмотра и появления нового официального издания Свода Гражданских Узаконений. Только со времени введения в Прибалтийском крае русского суда, обнаружилось, до какой степени недостаточным является текст этого Свода, не только в виду его устарелости, но и в виду плохого русского перевода с немецкого подлинника. Хотя постановлено - русский текст считать подлинником, но это иногда, с разумной точки зрения, совершенно неприменимо, когда статья, вполне правильно написанная по-немецки, передана не только весьма неграмматичным русским слогом, но иной раз - совершенно бессмысленно или с явным непониманием русских терминов. Пора положить предел этому порядку вещей*(87).

***

Весьма широко развита, в Прибалтийских губерниях, практика обращения закладных путем передачи по бланковым надписям.
На первых порах после судебной реформы, это обстоятельство не могло не поразить наших юристов, привыкших к стеснительной практике нашего X тома (1 части) Свода, ст. 1653, воспрещающей как нечто противозаконное "передачу закладных по надписям". Не подлежит однако сомнению, что точка зрения X тома здесь неприменима. - 1653 статья заимствована из устава о банкротах 19 Декабря 1800 г, (Пол. Собр. Зак. N 19692), "в коем воспрещено было передавать закладные и долговые с залогом письма по надписям, и цель этого воспрещения указана в том, что поелику заемщик по этим актам вверяет залог известному заимодавцу, то сей последний не может передавать свои права на заложенное имущество другому лицу, так как залогодателю ее безразлично, тот или другой является залогодержателем*(88). Такое ограничение, связывающее существование залога с личными предполагаемыми свойствами залогодержателя, не может сохранять какой-либо вес, при существовании ипотечной системы, создающей залог, как право безличное и вещное, сохраняющее единственную связь с обязательственным правом и своем правоосновании. На почве ипотечного права, передача залога как такового но может создавать самостоятельных препятствий; остается к разрешению один только вопрос: способно ли самое правооснование подлежать передаче. Все сводитсе к вопросу о допустимости передачи того долгового обязательства, в обеспечение которого выдан залог. Затем вопрос о тои, в каком виде допускается передача, т. е. в виде именной надписи или бланком на предъявителя, есть уже не столько вопрос ипотечного права, сколько относящийся к обще гражданской догме данной страны.
Применительно к Прибалтиийским губерниям следует признать полное основание к тому, чтобы допускать самый широкий способ обращения закладных, именно по бланковым надписям. Передача заемного обязательства по воле одного кредитора вполне законна; так как заем если есть договор односторонний, а не двусторонний. - "Форма договора о передаче зависит вполне от усмотрения сторон. Согласие должника, на которого требование обращено, не считается нужным, и передача признается действительною даже если бы он ничего о ней не знал" (ст. 3471, III т. Св. М. Уз.). "Долговое обязательство может быть передаваемо посредством надписи на нем не только на имя известного кредитора, но и на каждого предъявителя. Обязательства последнего рода, равно как и снабженные бланковою надписью, подлежат правилам о бумагах на предъявителя" (ст. 8473, III т.). Эти правила указаны в 3120-3130 ст. III т. Св. М. Уз.; а главным положением есть то, что "держатель бумаги на предъявителя, пока она находится в его руках, считается кредитором выданного ее" (ст. 3122); а будучи кредитором по закладной, предъявитель может располагать залогом по крепостной книге, без всякого выражения согласия со стороны собственника. Это согласие необходимо только в том случае, если "перемена кредитора" сопровождается "обновлением" (ст. 1591, III т.); на том основании, что "обновление" (novatio) есть способ прекращения закладного права (ст. 1414, III т); а коль скоро требуется возникновение нового залога, то согласие собственника необходимо по 2 п. 39 и 2 н. 43 ст. Времен, Правил. Простая же передача (cеssio) не требует никакого согласия должника, т. е. собственника недвижимости -- ни для признания обязательности платежа денег новому кредитору, ни для укрепления (в IV ч. 3 графе) записи о переходе прав по закладной. Внесение в реестр записи о такой передаче может последовать, как по требованию передающего (ст. 1591, III т.), так и по заявлению одного лишь уполномоченного по надписи нового кредитора; а в случае бланковой надписи, - по заявлению держателя закладной. В этом отношении вполне пригоден для руководства современной практики _ 91 Рижской Инструкции, в котором положены эти начала*(89). Примечание к этому параграфу воспрещало внесение бланковых закладных в виде первоначальной, а не передаточной записи в реестре. Это ограничение совершенно сходится с примечанием к ст. 3121, III т. (по ??родол. 1890 года), в котором "частным лицам воспрещается выпускать в обращение без именные денежные знаки в виде марок, квитанции, ярлыков и всяких других знаков или обязательств на предъявителя, и т. д."
Когда закладная перешла по бланковой надписи, тогда очевидно всякое распоряжение залогом по крепостной книге, а в том числе и погашение этого залога,- вполне зависит от предъявителя такой закладной. Между тем, всякое погашение такого рода есть нечто иное как укрепление с отрицательным содержанием, к которому однако должны быть приложены те же мерила правомерности, как по всякому укреплению вообще. Поэтому, требование о погашении закладной, предъявленное ее держателем, должно быть сопровождаемо надлежащим "удостоверением самоличности и правоспособности" заявителя. Но этого мало. Для того, чтобы признать бланковую надпись действительным средством превращения закладной в бумагу на предъявителя, необходимо, в виду 2 л. 39 и 2 п. 43 ст. Врем. Правил, удостоверять "самоличность и правоспособность" прежних залогодержателей, подписавших последовательные передачи до момента учинения бланковой надписи; так как всякое погашение направлено против них настолько, насколько допустимо то предположение, что собственник сочтет одного из них кредитором, в виду неукрепления последующих передач. По этим соображениям следует, по нашему мнению, отказывать в укреплении погашений, о которых ходатайствуют лица, уполномоченные из незасвидетельствованных, хотя бы бланковых, надписей.
Уместно однако не применять всей строгости такого порядка к тем закладным, по которым надписи совершены в дореформенное время; так как прежняя практика не знала засвидетельствований "правоспособности"; а в Курляндии - всякий держатель закладной на практике почитался имеющим право просить погашения, покуда противное не будет доказано. В подобном случае было бы вредно - неуместным формализмом стеснять возможность постепенного погашения старых долгов.

***

Укажем еще одно полезное правило из Рижской Инструкции, относящееся к порядку укреплевия сервитута*(90). Если имущество находилось в городе, то требовалось представление удостоверения городского общественного управления о том, что предполагаемый сервитут признается "согласным с существующими строительными уставами" (ст. 1263, III т. Св. М. Уз.); при укреплении сервитута в заложенном имении, требовалось предварительное согласие "ипотечных кредиторов" (ст. 1260, Ш т.). Такого рода требования находят себе вполне законную почву и в современной практике, применительно ко 2 п. 39 ст. и к п.п. 2 и 4 ст. 51, Врем. Правил о пор. Произв. креп. дел.

***

В заключение, считаем не бесполезным сообщить для сведения список состоявшихся отказов в укреплении из практики вашего крепостного отделения в 1890 году, т. е. за первый год его существования. При каждом казусе прилагается, по возможности, тот параграф наших лекций, из которого могут подробнее быть разъяснены мотивы отказа.
1) Предъявлено было ходатайство о совершении укреплений на имения, для которых предварительно не было вовсе отведено крепостных отделов. Между тем, ходатайства о заведении таковых вовсе но поступало. Отказано на том основании, что всякое укрепление предварительно предполагает существование недвижимости в крепостных книгах. Случай этот повторялся неоднократно (_ 49, стр. 146).
2) Отказано в соединении в один отдел двух недвижимостей, из коих одна принадлежит одному лицу на праве полной собственности; а другая - двум лицам, на праве собственности общей (_ 49, стр. 142).
3) Отказано в укреплении купчей о предметах разнородных, по которой одновременно продавались один участок, принадлежащий продавцу на праве собственности, а другой участок - ему же на праве оброчного содержания (там же и стр. 144).
4) Отказано в совершении укреплений от имени лица, не записанного в качестве собственника, но числящегося арендатором (_ 46, стр. 130).
5) Отказано в укреплении актов на неопределенно указанной недвижимости; в нескольких случаях, недвижимость указана была обыденными признаками, но без точного указания ипотечного номера; крепостное же учреждение сочло себя не вправе от себя дополнять заявления, хотя бы при отсутствии фактического сомнения в существовании этой недвижимости (_ 49, стр. 138).
6) Отказано в укреплении купчей на отделяемый участок, за неуказанием в точности отделяемого участка; за непредставлением плана выделенного участка; за непредставлением такой городской оценки выделенного участка, которая не представляла бы сомнений в тождестве участка по ипотечным книгам. Была представлена такая оценка, которую город произвел, определив участок произвольным номером и буквой, но без известного отношения к существующим крепостным отделам (там же и стр. 140).
7) Отказано в укреплении договора подряда на недвижимости, к которой договор не относился, и на которой не установлялось даже залога. По смыслу этого договора не могло из него возникать никаких вещных прав на недвижимость (_ 32, стр. 65 и _ 39, стр. 89).
8) Отказано в укреплении купчей на имение, уже не принадлежавшее продавцу. Представлена была купчая, заключенная домашним порядком 30 лет тому назад (_ 46, стр. 130).
9) Отказано в полном укреплении купчей, заключенной на все имение одним из совладельцев, без согласия другого. Укрепление состоялось в одной только доле, принадлежавшей продавцу (там же).
10) Отказано в укреплении арендного договора та тол основании, что арендодатель не числится собственником (там же).
11) Отказано в укреплении купчей на продажу крестьянской усадьбы на выдел из фидеикоммисного имения, в коем продавец не значится фидеикоммисарием; так же за неиспрашением согласия залогодержателями (1 ??. 72 ст. Врем. ??равил); последний случай попадался неоднократно.
12) Отказано, по 2535 и 2536 ст. III., в укреплении купчей на имение, покупаемое на "фидеикоммисный капитал", благодаря свойству коего имение через покупку должно было превратиться в фидеикомисс; (ст. 7 Прил. к ст. 2554 (прим.) III т. Св. М. Узак. по ??родолж. 1890 г.). Отказ этот назван тем обстоятельством, что ипотечные кредиторы, записанные на этом имении, не заявили согласия на превращение того имения в фидеикоммис.
13) Отказано в укреплении купчей, на корроборацию которой ни в самом акте, ни отдельным заявлением - продавец не выражал согласия [2 п. 43 ст. Врем. Правил); такой же случай был при невыражении арендодателем определенного согласия на укрепление арендного договора. Подобные случаи повторялись неоднократно.
14) Отказано в совершении укреплений, в виду неудостоверения правоспособности тех лиц, против коих укрепления имели быть направлены 2 п. 43 ст. Вр. Прав.) (_ 21, стр. 47).
15) Отказано в укреплении добровольно совершаемых актов в виду существования на недвижимости запрещений и отметок об обращении изысканий (_ 23, стр. 53 и _ 44, стр. 115 ?? 119).
16) Отказано в укреплении перехода наследственных прав по престолу удостоверению волостного суда, что "такое-то лицо есть законный наследник"; на том основании, что по ст. 230 прав. о произв. гражд. дел Волост. Судеб. Устава - от волостного суда зависит "утверждение" в правах наследства, которое только и должно служить основанием (по 286 ст. ??оложения), для "внесения в крепостные книги". - На том же основании отказaно тоже в укреплении такого же рода удостоверения, выданного наследникам - почетным мировым судьей-так как такие удостоверения не содержат в себе "утверждения в правах наследства".
17) Отказано нотариусу в укреплении акта, представленного им от имени лица, не выдавшего нотариусу доверенности, или иного полномочия; между тем акт не был ни совершен, ни явлен у нотариуса (ст. 36 Врем. Правил).
18) Отказано в укреплении акта, установляющего генеральную ипотеку :_ 49, стр. 149).
19) Отказано в укреплении акта о дроблении закладной по различным целям долга, с распределением на разные части одного и того же крепостного отдела (_ 49, стр. 142).
20) Отказано в признании установленной силы в засвидетельствовании, поставленном волостным судом на акте, заключенном между не крестьянами и притом - на сумму свыше 300 рублей (ст. 278 ?Трав. о произв. гражд. дел Вол. Суд. Устава).
21) Отказано в укреплении купчей от имени сонаследников, между коими оказались некоторые несовершеннолетние, в обеспечение коих по завещанию требовалось, в случае продажи, обязательное представление депозита в надежном учреждении; между тем, свидетельство сиротского суда о совершении депозита не представлено (_ 22, стр. 51).
22) Отказано неоднократно в укреплениях, за непредставлением пошлин; также - за непредставлением узаконенных оценок, в случаях заявлений о купчих.
23) Отказано в укреплении перемен и погашений (частичных или полных) - по закладным, в крепостное отделение не представленным Ч1 п. 39 ст. и ст. 61 Врем. Правил).
24) Отказано в совершении укреплений за непредставлением установленного 42 статьею русского перевода; также - в виду совершенной неверности представленного русского перевода.
25) Отказано в укреплении акта, содержащего вытравленные цифры и неоговоренные помарки.
26) Отказано в ходатайстве об исправлении яко бы вкравшейся в реестр ошибки, за недоказанностъю того, чтобы в крепостном реестре действительно была ошибочная цифра закладной, и чтобы заявитель не желал, под видом исправления, совершать новый акт. Заявление подано было по поводу записи, совершенной несколько лет тому назад, при полном отсутствии признаков какой-либо ошибки ипотечного учреждения или сторон.

——————————————————————————————
*(1) Так, пришлось отказаться от помещения ипотечной системы Царства Польского в программу лекций.
*(2) Ср. Сенатск. реш. под ст. 169 Нотар. полож. в изд. Боровиковского
*(3) Ср. 446 ст. Прим. и ст. 1416 л. I, а также ст. 1466 Х т. I Ч. I. Св. законов
*(4) "Non nisi in judicio istius districtus, ubi sita sunt", - Cp. "Bunge - das gurland.Privatrecht" - Это место из источников буквально легло в основание 3006 ст., III т., Св. мест. узак.
*(5) Город Газенлот, напротив, сохранил, а быть может, и завел свою серию только с 1769 года.
*(6) Слово сервитут употребляется французами уже, нежели немцами и римлянами. Оно соответствует одному лишь понятию "вещных сервитутов" (servitutes praeclioriun). Таким образом, пользование (узуфрукт), no ibsonanie, жилье, которые римское право соединяет в одну группу "личных сервитутов", (servitutes personarum) - у французов вовсе исключаются и противополагаютcя сервитутам в тесном смысле.
*(7) Сопов. Об установлении ипотеки.
*(8) Образец, заимствованный нами, взят из Женевской практики.
*(9) Неподходящим, словом "выкуп" означается здесь - "уплата денег по закладной"
*(10) На тех же началах, основаны в Законе 1872 г. о Нор. приобр. собств.: _11 - касающийся ограничений собственности не иначе как. через запись; _ 38 - ограничивающий возможные выражения против ипотечного иска; _ 4:9 - определяющий порядок ограничения прав залогодержателей через надпись на грундшульде или отметку в реестре, когда речь идет об ипотеке. - Эти начала прусского права приняты также в ОльденбОрурге, Кобург-Гота, Брауншвейге, Валдеке и Пирмонте, Зондерсгаузене и обоих Липпе. и. т. д.). См. там же сходство нового общегерманского проекта с этими основаниями.
*(11) См. эту цитату из материалов подготовления к изданию Ландрехта у "Achilles", стр. 51; также всю критику вопроса у него же.
*(12) О том, насколько разумным представляется предположение за фактом смерти повсеместной общеизвестности, нами замечено было выше. Прусские комментаторы присоединяют еще тот довод, что необязательность внесения наследственного преемства не вредит, так как "с умершим наследодателем уже нельзя более договариваться" (Forster, стр. 57). Этот довод падает, вследствие возможности после смерти наследодателя заключать сделку с его поверенным в ущерб не внесенным наследникам.
*(13) Это начало проведено в _ 5 Прусского закона 1872 г. о Порядке приобретения права собственности.
*(14) По прусскому праву оно может понести к приобретению строителем той земли, на которой возведена постройка, с молчаливого согласия собственника.
*(15) Это крайне редкое сочинение (см/ в указания Поворинского под ст. 5311) не имеет. ни автора, ни указания года. ojio числится в библиот. Кондифик. Отдела, катал. 1. и Отдел. С. Е. Им. Вея. Канц. 1880 г. N 899. - Судя потому, что в приведенных в нем образцах, позднейшие указанные акты - совершены в 1860 году, а также - за не упоминанием в этой книжке -ни о Зак. 11 февр. 1867 г. (о перенесении ипотеки. дел Ревельск. губ. Правл., в Обер-Ландгерихт), ни о новейшей ипотечной организации в городовых магистратах Курляндской губернии (циркулярное распоряжение Курл. губ. правл. от 31 октября 1862 г.), - можно предположить, что составление описания следует отнести приблизительно к 1861 году."
*(16) Эти пять округов соответствуют нынешним пяти судебно-мировым округам: Митава-Баускскому, Фридрихштадт-Иллукстскому, Виyдава-Гольдингенскому, Тункум-Тальсенскому и Газенпот-Гробиискому.
*(17) А именно: к Гольдингенскому обергауптманству присоединены из Пильтенского округа,-приходы Пильтенский и Дондангенский; а к Туккумскому обергаунтманству отошел приход Эрваленский.
*(18) Эти акты, по-видимому, совершались, однако, в Газенпоте, хотя утверждались именем Пильтенского суда; как видно из обозрения этой ингроссации
*(19) Самый старый реестр имений Газенпотского обергауптманства содержит, однако, надписи. бывшего в 1830 году секретарем суда - Серафима, в которой упоминается о каком-то реестре, раньше существовавшим. Вообще, приведение в известность старых корроборационных книга и их приложений могло бы послужить достойным предметом исследования для будущих. Кандидатов на судебную должность, которых судьба занесет в Либаву. Материал этот весьма богат и не может быть исследован до тех пор, пока трудолюбивая рука не снабдит его предметным указателем. Между тем в нем кроется, быть может, не только исторический интерес, но и практическое значение, сохранившееся еще до наших дней.
*(20) Этот вопрос получает практическое значение при справках о незопамятных повинностях (Reallasteii), лещащих на имении, например, в пользу церкви. Ответить вполне утвердительно из одних крепостных реестров на такую справку юридически невозможно.
*(21) Банковый реестр состоит из трех томов.
*(22) Первый устав этого общества утвержден 24 января 1830 года.
*(23) В Курляндской губернии такой участок (Gesinde)-размером до 10-15 десятин пахотной земли, сенокосов, лугов, леса и так называемой "усадьбой"; что не соответствует общепринятому значению усадьбы - в смысле той ограниченной площади земли, которая непосредственно окружает крестьянское жилище.
*(24) Такие же книги - для крестьян заведены были в волостных судах, по 359 ст. Пол. 1817 г. о Крест. Курл. губ., и в них записывались арендные их договоры с помещиками. Ныне же на основании ст. 8 Врем. Прав. об измен. сост. и пред. ведом. крест. присутст. места комиссаров по крестьянским делам возлагается (п. 6.)-укрепление (корроборация) заключаемых крестьянами с помещиками договоров об аренде крестьянских участков".
*(25) Насколько мало основательны были эти опасения, можно судить из того, что судебная реформа ввела то, что отвергал магистрата, и тогда - при 2288 недвижимостях города Либавы, крепостному реестру отведено только 16 томов.
*(26) Напр. ст. 69 (прим. 1), 70 (прим. 3), 71, 73 Врем. правил и некоторые статьи Министерства иностранных дел, вызванные переходной организацией книг.
*(27) Это, вероятно, заимствовано из _ 18 Прусского положения о вотчин. книгах 1872 г.
*(28) В настоящее время в городе Либаве этот вопрос стоит на очереди. Городское общественное управление порешило приступить к геометрической проверке наличных городских имуществ; при этом весьма важным обстоятельством будет привлечение всех смежных владельцев к признанию планов и данных этого межевания. Эта работа займет примерно около 3 лет.
*(29) Это соглашениe основано было на ст. 458, п. 30 Св. мест. уз. ч. I.
*(30) Правда, стройность этого построения нарушается тем, что вещные ограничения вполне самодельные (напр., сервитуты) входили в компетенцию Крепостной экспедиции (_77 Риж. ин.). Но это было по очевидному сближению этого разряда записей с запрещениями. Такие записи всегда считаются статьями, а не отметками.
*(31) Ср. Мотивы, извлеченные из Жур. Госуд. Сов. - в издании Гасмана и Нолькена, под ст. 36 Положения).
*(32) Таковым днем считается 20 ноября 1889 г. для Эстляндской губернии, 28 ноября для Эстляндской губ., 1 декабря для Митавского округа и, наконец, 3 декабря для Любавского округа Курляндской губернии. Неодновременность эта вызвана тем, что министр юстиции лично открывал новые учреждения поочередно в каждом округе
*(33) В таких случаях особенно резко выступает разница новейшего порядка от прежней курляндской практики ли началу "in cluantum juries", о которой мы говорили выше. Впрочем, и раньше судебной реформы крайности этой практики должны были противоречить писаному праву; если принять во внимание такой требование, как содержащееся в ст. 1574, в которой тоже исключаются из ингроссации права, не создающие ,,залога на недвижимости".
*(34) Эти соображения касаются, между прочим, порядка внесения принудительного залога и вследствие присужденного изыскания, с представлением копии решения суда и Kpепостное отделение (ср. ст. 109 Полож. 9 июля 1889 г. лит. А и ст. 2 того же Пол. лит. Б.).
*(35) Мы увидим, из нижеследующего изложения, что определений об укреплении отметок вовсе не приходится составлять, т. к. из всего изложенного порядка рассуждений вытекает логическая необходимость исключать отметки из крепостного журнала.
*(36) Здесь происходит противоположное тому, что мы видели в прусском праве, где строитель на чужой земле может в некоторых случаях приобрести землю
*(37) Мы полагаем, что здесь не место говорить об "определении вознаграждения за имущества, отчуждаемая в принудительном порядке, по ст. 357-360 Положения 9 июля 1889 г. (в случаях специально предусмотренных в крестьянских узаконениях губ. Эстляндской, Лифляндской и острова Эзеля); так как в этих случаях экспроприация происходит по определению суда, а не чрезвычайным законом. Поэтому - отношение силы и обязательности записи к этим случаям должно быть такое же, как во всех случаях судебного определения; иначе говоря, вещные права переходят со дня укрепления судебного решения.
*(38) Этот прием разузнавания вечно чиншевых отношений указывается при расширении споров по устройству сельских вечных чиншевиков Западного края, по ст. 3 (п. 2) Закона 9 июля 1887 года.
*(39) Впрочем есть исключение: "в Эстляндских городах требуется еще, чтобы и само намерение воспользоваться правом выкупа было заявлено одновременно со внесением недвижимости, под утратою в противном случае сего права"- (ст. 1652, III т. Св. мес. уз.)
*(40) Хотя ст. 884, Ш т. Св. мес. узак. и сохранена по прод. 1890 г. без изменения, однако сдедуе.т указать на изданный 11 ноября 1874 г. закон: "о нераспространении права выкупа на отчуждаемые от наследственных имений в Лифляндии и Эстляндии участки крестьянской земли".
*(41) В Рижской крепостной инструкции 1880 г., (_ 74) требовалось только "чтобы в случае принадлежности городского имения к отдельному имуществу (Sondergut) это свойство отмечалось в реестре". - Стало быть, ясно, что в случае неупоминания-имущество считается подчиненным общности, возникшей из брака.
*(42) Ср. Гасман и Нолькен. Положение о преобраз. суд. части.
*(43) Относительно Курляндии действует ст. 2736, о значении коей см. выше.
*(44) Можно сказать, в этом отношении, что существует полная параллель между 2 ст. Полож. лит. Б и 3 п. 15 ст. Врем. Прав. Первая устало имеет статью об укреплении принудительного залога; во втором случае - создается отметка, предшествующая "окончательному укреплению" такого залога.
*(45) Ср. выше приведенное сличение этой точки зрения с началами проекта Германского гражд. уложения.
*(46) Ср. издание Гасмана и Нолькена., т. I, стр. 248.
*(47) Это начало именно расширено со дня судебной реформы и не может, допускать исключений (ср. 1412 ст. III т. Св. мес. узак, - по прежней редакции и по прод. 1890 г.).
*(48) Не лишенным изящества является французское определение ипотеки, оттеняющее именно эту мысль: "ипотека есть право преимущественного удовлетворения, неразрывно следующее за известным имуществом, обеспечивающим уплату обязательства". ("L'hypotheque est un droit de preference et de suite sur un bien affecte a l'acquittemtnt d'une obligation". - Golmet de Santerre, III, стр. 203.
*(49) Аналогичное значение имеет и отметка о "принесении жалобы" (п. 5 той же статьи) - как средство оберегания старшинства, в случай позднейшего удовлетворения жалобы.
*(50) Ср. 16 ст. Временных правил, а также Мотивы Государственного Совета под ст. 15 тех же правил (изд. Гасмана и Нолькена. Т. I. С. 302.>
*(51) Тоже подтверждается к в мотивах Госуд. Совета, к ст. 63; см. у Гасмана н Нолькена.
*(52) Наиболее резким уклонением является наша 2 графа II части, в которой числятся запрещения. Таковы, по русскому грундбуху, числятся в следующей части, вместе с "обременениями собственности". Впрочем, это различие имеет полное свое оправдание в более повышенном и безусловном значении наших "запрещений"
*(53) По всей вероятности, практика окружных судов в подобных делах воспользуется гарантиями вызывного производства, когда дело о признании приобретения по давности не вознкнет в исковом порядке. Таковы по крайней мере разумные основания дореформенной практики. По Корроборационным Правилам 1862 гю требовалась корроборация "решения признающего истечение приобретательной давности или же в порядке обыкновенного процесса, или вследствии провокационного производства"; ("entweder im ordinairen Process oder in Foge durchgefuhrten Provocations-Processes" парагр. 27).
*(54) Ст. 3970: "Если при публичной продаже будет упущена существенная формальность и продажа сия еще не будет внесена в крепостные книги, то производящий ее может оспаривать оную и т. д." Такое начало прямо признано парагр. 10 Прусск. Закона о пор. Приобр. Собственности
*(55) На этом основании мы полагаем, что точка зрения прибалтийского ипотечного права ближе всего подходит к средней ступени развития формализма, о которой мы говорили выше (стр. 40 и 41) и представляет в этом отношении аналогию с прусской ипотекой.
*(56) Ср. издание Гасмана и Нолькена, под статьями 324, 333 и 335 Положения.
*(57) Здесь место исправить ошибку, допущенную нами на стр. 39, на которой 3018 ст. указывается "отмененной с введением реформы".
*(58) Некоторые особенности вызова при укреплении купчих контрактов на крестьянские арендные участки предусмотрены в ст. 73-75 Временных правил о пор. Произв. Креп. Дел.
*(59) Так могло оказатьсл, что новый крепостной N 1878 города Либавы присвоен недвижимости N "62/68 XLV, XLVI, XLYJI, L, LI & LI?" по регистрации городового магистрата; а креп. N 1800 - принадлежит недвижимости, бывшей под сложным N "36 В, 87 В & 38 А, I, IV, V & VI."
*(60) Эти сводные списки в настоящее время печатаются на иждивении городской управы г. Либавы для распространения содержащихся в них сведений в общее пользование. В этой справочной книге будет соответствие прежнего обозначения каждой недвижимости, местонахождение, юридическое свойство и название собственника. Образец такого списка см. в приложении N 6.
*(61) Мы упоминали (стр. 82) об образцовых порядках города Риги, а также о стремлении города Либавы к достижению правильного кадастрового устройства.
Точных данных о том, где существуют, кроме Риги, более или менее развитые кадастральные порядки, мы к сожалению не имеем. В издании же гг. Гасмана и Нолькена, где скорее всего могли содержаться такие указания, под ст. 70 и 76 Врем. Правил, мы этих сведений не нашли.
*(62) Уклонение допущено до сих пор для одних только "выкупных актов", выдаваемых крестьянам из Управления Государственных Имуществ (стр. 110); в которых столь точно указаны границы, что требование представления планов являлось бы излишним стеснением крестьян, коль скоро Управление их не снабдило таковыми.
*(63) Ср. Гасман и Нолькен, стр. 297.
*(64) Ср. примечания Гасмана и Нолькена, стр. 299, к ст 11 Врем. Правил.
*(65) С вышеприведенными правилами вполне согласны ст. 1116 и 1304 IIIт. Св. М. Уз.; о преемственном сохранении сервитутов и поземельных повинностей на всех разделенных частях недвижимости, на которой они сущесвуют.
*(66) Ср. пример такой записи, согласно образцу, принятому в нашем крепостном отделении, в Приложени 9.
*(67) Безмолвные ипотеки не то же самое, что частные. "Безмолвные ипотеки" противополагалсь "договорным" и "судебным" (ст. 1383); между тем как "частной ипотекой" называлась неингроссированная ипотека, в противоположность "публичной", внесенной в ингроссацию (ст. 1569, IIIт.)
*(68) Ст. 1612 гласила: "Если одной и той же вещи или совокупности вещей, заложенных нескольким кредиторам и притом каждому в цепости, окажется недостаточно на удовлетворение всех их, то привилегированное закладное право имеет перевес перед непривилегированным, также, как и ингроссированное перед неингроссированным;" и т. д.
*(69) Для городов - несколько раньше: Либава - с 1696 г.; Гробин - с 1698 г.
*(70) Мы переводим так: "залог недвижимых имуществ должен записываться в публичные книги; после чего документы имеют пользоваться преимуществом сообразно моменту их внесения". - (Ср. "Bangе", _ 170, (I), стр. 822).
*(71) Ср. "Описание ипот. пор. в Приб. губ.", стр. 119 и 122.
*(72) Ср. "Bungе", _ 170, стр. 323, прим. d.
*(73) См. "Corroborations-Rеglеraеnt fur diе Stadt-Magistratе dеa Kurlandischеn Gouvernеmеnts" - _ 11: "Wеnn еs sioh еrеignеt, (Tass mеhrе Pеrsonеn glеichzеitag solchе Босигmеutе zur Oorroboration anmеldеn, diе еin iifid dassеlbе Gruudstuck bеtrеifеu, sp muss voin Sеcrеtairеu diе Glеichzеitigkеit dеr Hеldungеu im Anmеldungsbnchе ausdrucklich bеmеrkt wеrdеn." - Существует ли русский текст Корроборациоиных Правил мы не знаем. Вероятно таковой не существует.
*(74) См. "Соrrobor. Rеgl." - _ 13: "Auch diе Gеsuche um Loschungеn und Vеrmеrkе im Hypеthеkеnbuchе wеrdеn in dеr Kanzеllеi vеrlautbart und jе nachdеm dеr Impеtrant knndija: YOIL (lеmsеlbеn odеr vom Sеcrеtair untеr gеnauеr AngaTio dеr Zеit im Anmеldungsbuchе vеrschriеbеn."
*(75) См. "Corrobor. Rеgl." - _ 39: "Allе Documеntе ubеr obligatorischе Rеchtе und Rеchtsyеrhultaiissе, diе in G-еmSsshеit dеr vorhеrgеhеndеn __ dеm Ingrossationsbuchе fitr Imraobiliеn еinvеrlеibt wеrdеn, mtissеn ohuе Ausnalunе ihrеm kurzеu Inbaltе nach in das Hypotbеkеnbuch in das Folium dеr vеrpfdndеtеn odеr mit Arrеst odеr Vеrbot bеlеgtеn Immobiliеn in dеrjеnigеn Ееihеfolgе еingеtragеn wеrdеn, in dеr siе corroborirt wordеn."
*(76) _ 16 Корр. Прав. гласить: "Определения по ипотечным делам - должны, за исключением особенно трудных случаев, состояться в тот же день, в который требования заявлены." - ("Diе Vеrfugungеn in Hypothеkеnsachеn mussеn, mit Ausnabmе bеsondеrs schwiеrigеr Fallе an dеmsеlbеn Tagе gеtroffеn wеrdеn, an" dеm diе Gеsuchе vеrlautbart vеrdеn").
*(77) Cp. "Описание и т. д." стр. 23: "Согласно с резолюцией Оберландгерихта, протоколист вносит ингроссацию в ипотечную книгу, под годом, месяцем и числом явки просителя в суд". Из того же "Описания", приложения К - видно, что каждая запись в поземельной и ипотечной книге города Ревеля числилась под днем резолюции об укреплении. - Тоже подтверждается в "Описании" стр. 30, вт. отношении делопроизводства Ревельского городового магистрата, в котором "разрешенная ингроссация вносилась протонотариусом в поземельную и ипотечную книгу, с обозначением дня, в который составлен протокол суда".
*(78) Ср. "Описание и т. д." стр. 9 (п. 5),- - это производство подтверждено в правилах, Эстляндского Оберландгерихта от 16 июня 1797 г.
*(79) Ср. "Описание" и т. д. стр. 24.
*(80) Ср. "Описания" и т. д. стр. 80 и 81.
*(81) См. "Instraction u. s. w." - _ 50: "Stеht dеm Antragе rеchtlich nichts еntgеgеn, so wird dеrsеlbе fiir zulussig еrkiarfе mul dеm Antragstеllеr aufgеgеbеn diе Kronstеuеrn u. s. w. еinzuzahlеn."
*(82) _ 61: "Hat dеr Antragstеllеr dеn bеrеchnеtеn Stеuеrbеtrag еrlеgt, so wird dеr Antrag, falls еr nicht im offеnbarеn Rеchtstagе yеrhandеlt zu wеrdеu braucht, gеnеhmigt and еa еrfolgfc diе еntsprеchеndе Еintragung in das (kmid- und Hypothеkеnbnch. Ist dagеgеn diе Vеrhandlung im offеnbarеn B-еditstagе еrfordеrlich, so wml dеr Antrag zunachst nur ffir zTilftssig еrklftrt und das Ubеrgеbеnе Originaldokumеnt dеm Krеpost-, bzw. Pfaudbuchе еinvеrlеibfc (sog. Oorroboration, bzw, Ingrossation), dеr Antragstеllеr abеr giеichzеitig anf dеn offеnbarеn Ееchtstag yеrwiеsеn".
*(83) _ 99: "Es еrgеht sodann diе Vеrfttgung dеs Ratha, wеlcbе, untеr spеciеllеm Hinwеis auf das frtihеrе VеrfUgеn (_ 51), auf Annahmе dеs Auftrags, dеr Aufodеr Abschrеil)ung u. s. w., sowiе еvеut. auf Еrlass dеr ublichеn Bеkanntmachtmg lautеt".
*(84) Cp. Jnstructioii u. s. w." -_ 102: "Das Vеrfugеn dеs Raths im offеnbarеn Rеclitatagе gilt, abgеsеhеn von dеn Жиеи, iu wеlchеu еииие Vеrbotеiutragung zur Sichеrung dеr Ffandstollе еrfolgt ist, als dеr Zеitponkt dеr Еntstеhung odеr Еrloschang dеs bеzUglichеn dinglichеn Rеchts. - Auf Grund diеsеs Vеrftigеna und ontеr dеm Datam dеssеlbеn еrfolgt dahеr auch diе еntsprеohеndе Еintragung in das G-rnnd- & Hypothеkеnbuch." -_112: "Jеdе f(5rmlichе Еintragung bеginnt mit dеm in diе bеtrеffеndе Spaltе anfzanеhraеndеn Datam dеr Vеrfiigung, wеlchеs allеin massgеbеnd ist."
*(85) __ 82, 110 и 182 Риж. Инстр.
*(86) Ср. Изд. Гасмана и Нолькена, 1, стр. 321.
*(87) Примером укажем одну ошибку; она стоит многих примеров, так как буквальвое применение русского текста одной статьи могло бы в данном случае иметь самые нежелательные последствия; слово "нехождение" в 3621 ст. стоит вместо надлежащего перевода: "непредъявление". - Простою этой перестановкой - уничтожилась бы 5-ти летняя исковая давность, на которой основан весь местный кредит. Впрочем, наши суды до сих пор оберегались этого подводного камня, который способен был бы поколебать доверие к их пониманию и притом весьма незаслуженно; так как причина кроется лишь в незнании русского языка составителями Свода.
*(88) Ср. Издание X тома Свода Законов - Боровиковского, _ 1 подстатейных примечаний к ст. 1668, 1 ч. X т.
*(89) Ср. "Instruction" u. s. w. - _ 91. "Diе Anfschrеiljimg еinеr Hypothеk kann auch vom Oеssionar bеansprucht wеrdеn. Dеsglеichеn kanii jеdеr Oеssionar, auch dеr Blancocеssiouar, diе Еintragung dеr Oеssion iu das G-rund- imcl Hyiiothеkеnbuch vеrlangеa. Anmеrkuug: In Bаnсо ausgеstеlltе Ohligatiouеn diivfеn nicht avrfgеschriеbеn wеfdеu".
*(90) Ср. "Instructiontt u. s. w -_ 77, Anmеrkung: "Bеi dеr Bеstеllung von Sеryitutеn ist, insofеrn еs nach dеn Art. 1260 und 1263 dеs III TJi. dеa Prov.-G-sb. еrfordеrlich еrschеint, vom Antragstеllеr diе Еinwilligung dеr Ingrossarе naclizuwеisеn, bzw- еin Attеstat dеs stadtischеn Banamts dariibеr bеizubringеn, dass dеr Bеstеllung dеi Sеrvitut in baupolizеilichеr Hinsicht nichts еntgеgеnstеht."

<< Предыдущая

стр. 4
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ