<< Предыдущая

стр. 10
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

то делать?

Дочь: Почему лебедь?

Отец: Да, и почему кукла в "Петрушке"?

Д: Нет, это разные вещи. В конце концов кукла - это что-то вроде человека, а уж
эта кукла особенно человечна.

О: Более человечна, чем люди?

Д: Да.

О: Однако все же только что-то вроде человека? В конце концов, лебедь - это тоже
что-то вроде человека. Да.

Но как быть с танцовщицей? Она человек? Конечно, в действительности это так, но
на сцене она кажется бесчеловечной или безличной сущностью - возможно,
сверхчеловеком. Я не знаю.

Ты хочешь сказать, что раз лебедь - это только что-то вроде лебедя, у которого
нет перепонок между пальцами, то и танцовщица только кажется чем-то вроде
человека.

Я не знаю. Вероятно, так оно и есть.

Нет, я запутался, когда говорил о "лебеде" и танцовщице как о двух разных вещах.
Мне бы скорее следовало сказать, что вещь, которую я вижу на сцене - образ
лебедя - это и "что-то вроде" человека, и "что-то вроде" лебедя.

Но тогда бы ты использовал выражение "что-то вроде" в двух разных смыслах.

* Bateson G. Metalogue: Why A Swan? // Impulse. 1954.

О: Да, это так. Однако когда я говорю, что образ лебедя является "чем-то вроде"
человека, я не имею в виду, что он является членом того вида или рода, который
мы называем человеческим.

Д: Нет. Конечно, нет.

О: Скорее, он (или это) является членом другого подраздела большей группы,
которая будет включать кукол-Петрушек, балетных лебедей и людей.

Д: Нет, это не похоже на биологический род и вид. А эта большая группа включает
гусей?

О: Хорошо. Очевидно, тогда я не знаю, что означает выражение "что-то вроде". Но
я определенно знаю, что вся сфера фантазии, поэзии, балета и вообще искусства
обязана своим значением и важностью тем отношениям, на которые я ссылаюсь, когда
говорю, что образ лебедя является "чем-то вроде" лебедя или "притворяется"
лебедем.

Д: Значит, мы никогда не узнаем, почему танцовщица является лебедем, или куклой,
или чем-то еще, и никогда не сможем сказать, что такое искусство или поэзия,
пока кто-то не скажет, что в действительности имеется в виду под "что-то вроде".

О: Да.






* * *

О: Но мы не обязаны избегать каламбуров. Во французском языке выражение espece
de (буквально "что-то вроде") имеет особый вид воздействия. Если один человек
называет другого "верблюдом", то это может быть дружеской грубостью. Но если он
называет его espece de chameau - что-то вроде верблюда, то это плохо. Еще хуже
назвать человека espece d'espece - разновидностью чего-то вроде.

Д: Разновидностью чего-то вроде чего?

О: Ничего. Просто разновидностью чего-то вроде. С другой стороны, если ты
говоришь про человека, что он настоящий верблюд, грубость приобретает оттенок
невольного восхищения.

Д: Но когда француз называет человека чем-то вроде верблюда, использует ли он
выражение что-то вроде в каком-то похожем смысле, что и я, когда я говорю, что
лебедь есть что-то вроде человека?

О: Да, это так. И вот пассаж из Макбета. Макбет обращается к убийцам, которых он
посылает убить Банко. Они заявляют, что они люди, а он говорит им, что они что-
то вроде людей [1]:

Да, вы по списку числитесь людьми, - Как гончих, шавок, мосек, полукровок,
Борзых, легавых и волчков, всех скопом Зовут собаками....

Д: Нет, это то, что ты только что сказал. Как это было? "Другой подраздел
большей группы"? Я вообще так не считаю.

О: Нет, дело не только в этом. Макбет, в конце концов, в своем сравнении
использует собак. А "собаки" могут указывать либо на благородных гончих, либо на
существа, питающиеся падалью. Все было бы по-другому, если бы он использовал
разновидности домашних кошек или подвиды дикой розы.

Д: Хорошо, хорошо. Но каков ответ на мой вопрос? Когда француз называет человека
"чем-то вроде" верблюда, а я говорю, что лебедь "что-то вроде" человека, имеем
ли мы в виду под "что-то вроде" одно и то же?





* * *

О: Хорошо. Давай попробуем проанализировать, что значит "что-то вроде". Давай
возьмем отдельное предложение и исследуем его. Если я говорю:"Кукла Петрушка
является чем-то вроде человека", я формулирую отношения.

Д: Между чем и чем?

О: Полагаю, между идеями.

Д: А не между куклой и людьми?

О: Нет. Между некоторыми идеями, которые у меня есть в отношении куклы, и
некоторыми идеями, которые у меня есть в отношении людей.

Д: Ага!

Д: Хорошо, а что это за отношения?

О: Я не знаю. Может, метафорические отношения?

О: А еще есть те другие отношения, которые подчеркнуто не являются отношениями
"что-то вроде". Много людей пошло на казнь за утверждение, что хлеб и вино не
являются "чем-то вроде" плоти и крови.

Д: Но есть ли это то же самое? Я хочу сказать, является ли балет о лебеде
таинством?

О: Да, полагаю, это так... по крайней мере, для некоторых людей. На языке
протестантов мы могли бы сказать, что напоминающие лебедя костюм и движения
танцовщицы являются "внешними и видимыми знаками некоторой внутренней и духовной
благодати" женщины. Но на языке католиков это сделало бы балет простой
метафорой, а не таинством.

Д: Но ты сказал, что для некоторых людей это есть таинство. Ты имел в виду
протестантов?

О: Нет, нет. Я хотел сказать, что если для одних людей хлеб и вино - это только
метафора, то для других (для католиков) хлеб и вино - это таинство. Значит, если
есть некто, для кого балет - метафора, то могут быть и другие, для кого он
подчеркнуто больше, чем метафора, - скорее, таинство.

Д: В католическом смысле?

О: Да.





* * *

О: Я хочу сказать, что если бы мы могли ясно сказать, что имеется в виду под
утверждением "хлеб и вино не являются "чем-то вроде" плоти и крови", то мы
больше узнали бы о том, что мы имеем в виду, когда говорим, что "лебедь является
"чем-то вроде" человека" или что "балет есть таинство".

Д: Ну и как ты определишь различие?

О: Какое различие?

Д: Между таинством и метафорой.

О: Подожди минуту. В конечном счете мы говорим об исполнителе, художнике, поэте
или конкретном представителе аудитории. Ты спрашиваешь меня, как я определяю
различие между таинством и метафорой. Но мой ответ должен относиться к человеку,
а не к сообщению.

Ты спрашиваешь меня, как я стану решать, является или нет определенный танец или
определенный день священным для данного танцовщика.

Д: Хорошо, только продолжай.

О: Ну, я полагаю, что это в некотором роде секрет.

Д: Ты хочешь сказать, что ты мне не скажешь?

О: Нет, это секрет не такого рода. Это не есть что-то, что ты не должен
говорить. Это есть что-то, что ты не можешь сказать.

Д: Что ты имеешь в виду? Почему не могу?

О: Предположим, я спрашиваю танцовщицу: "Скажите мне, мисс Z, танец, который вы
исполняете, - это для вас таинство или просто метафора?" Вообразим, что я смогу
сделать этот вопрос понятным. Вероятно, она отделается от меня, сказав: "Вы его
видели - вам и решать, если вы этого хотите, является он для вас таинством или
нет". Или она может сказать: "Иногда да, а иногда нет". Или: "А как вам
понравилось прошлое выступление?" Но в любом случае она не может иметь
непосредственного контроля над этой вещью. * * *

Д: Ты хочешь сказать, что любой, кто узнает этот секрет, получит власть стать
великим танцовщиком или великим поэтом?

О: Нет, нет, нет. Это совсем не так. Я хочу сказать, что великое искусство,
религия и все прочее в этом роде связано с этим секретом, однако обычное
сознательное знание этого секрета не дало бы знающему никакого контроля.

Д: Папа, что же получилось? Мы пытались выяснить, что означает "что-то вроде",
когда мы говорим, что лебедь есть "что-то вроде" человека. Я сказала, что
выражение "что-то вроде" должно иметь два смысла. Один для фразы "образ лебедя
есть "что-то вроде" лебедя", и другой для фразы "образ лебедя есть "что-то
вроде" человека". А ты теперь говоришь про таинственные секреты и контроль.

О: Правильно. Я начну сначала. Образ лебедя не является настоящим лебедем, а
является притворным лебедем. Он также притворяется, что не является человеческим
существом. Он также "в действительности" является юной леди, одетой в белое
платье. И настоящий лебедь будет в известной мере напоминать юную леди. Но что
из этого является таинством? О, Боже. Опять все сначала. Я могу сказать только
следующее: таинство возникает не из одного из этих утверждений, а из их
комбинации. "Притворно быть", "притворно не быть" и "быть в действительности"
каким-то образом сплавляются в единое значение. Но нам следует держать их
раздельно. Да. Это и пытаются делать логики и ученые. Но балеты так не
создаются. И таинства тоже.









МЕТАЛОГ: ЧТО ТАКОЕ ИНСТИНКТ?*

Дочь: Папа, что такое инстинкт?

Отец: Инстинкт, моя дорогая, - это объяснительный принцип.

Д: Но что он объясняет?

О: Все. Почти все. Все, что ты хочешь, чтобы он объяснял.

Д: Не говори глупостей. Он не объясняет гравитацию.

О: Нет. Но это потому, что никто не хочет, чтобы "инстинкт" объяснял гравитацию.
Если бы кто-то захотел, он бы объяснил. Мы можем просто сказать, что у луны есть
инстинкт, сила которого изменяется обратно пропорционально квадрату расстояния.

Д: Но это чепуха, папа.

О: Конечно, да. Но это ты упомянула "инстинкт", а не я.

Д: Хорошо, но что тогда объясняет гравитацию?

О: Ничего, моя дорогая. Потому что гравитация - это объяснительный принцип.

Д: Ага!




* * *

Д: Ты хочешь сказать, что нельзя использовать один объяснительный принцип для
объяснения другого? Никогда?

О: Хм... вряд ли. Это то, что Ньютон имел в виду, когда сказал: "Hypotheses поп
fingo".

Д: А что это значит? Пожалуйста.

О: Ну, ты знаешь, что такое "гипотеза". Любое утверждение, связывающее вместе
два описательных утверждения, является гипотезой. Если ты говоришь, что первого
февраля было полнолуние и первого марта было полнолуние, и затем связываешь эти
два наблюдения любым образом, то утверждение, которое их связывает, является
гипотезой.

<< Предыдущая

стр. 10
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>