<< Предыдущая

стр. 2
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

всему живому, образуя неразрывное единство с неживой природой. Этой теме
посвящены его главные работы:

• "Steps to an Ecology of Mind: collected essays in anthropology, psychiatry,
evolution, and epistemology". San Francisco: Chandler Publishing Co., 1972;
• "Mind and Nature: A Necessary Unity". N.Y.: Dutton, 1979;
• "Angels Fear: Towards an Epistemology of the Sacred". N.Y.: Macmillan, 1987 (в
соавторстве со своей дочерью Мэри Кэтрин Бейтсон /Mary Catherine Bateson/);
• "A Sacred Unity: Further Steps to an Ecology of Mind". N.Y.: Cornelia &
Michael Bessie Book, 1991 (посмертное издание, подготовленное к печати Родни
Дональд-соном /Rodney E.Donaldson/).

К сожалению, работы Бейтсона недостаточно хорошо известны в России. Мы
предлагаем вниманию читателей подборку текстов из книги "Steps to an Ecology of
Mind". Эта книга - систематизированный сборник статей Бейтсона, опубликованных в
различной научной периодике в 1935-1971 гг.

При подготовке перевода к публикации мы столкнулись с рядом трудностей. В
частности, перевод на русский язык термина "double bind" представляется
достаточно сложной задачей, поскольку семантическая структура русского языка не
позволяет сохранить всю смысловую многозначность этого английского выражения,
возникающую из соединения прилагательного "double" и существительного "bind".

В отечественной литературе сложилась некоторая традиция перевода этого термина
как "двойная связь" (см., например, А.М.Руткевич. От Фрейда кХайдеггеру. М.,
1985, с. 132). Однако существуют и такие варианты, как "двойной сигнал",
"двойная команда", "двойной приказ", "двойной узел", "двойной зажим", "двойной
капкан" и т.д. Не ставя под сомнение ни один из вариантов, мы хотим ввиду
принципиальной важности данного термина наметить границы смыслового спектра,
который этот оборот имеет в английском языке.

Глагол "to bind" обычно переводится как "скреплять, обязывать". Словарь COLLINS
дает следующий список синонимов:

bind (v)

1. compel - принуждать, подчинять;
2. confine - ограничивать, держать в пределах;
3. detain - задерживать, замедлять;
4. engage - обязывать, связывать;
5. fasten - прикреплять, привязывать;
6. oblige - обязывать, заставлять;
7. restrict - ограничивать;
8. secure - гарантировать, ограничивать;
9. tie - стеснять, связывать, обязывать;
10. wrap - обертывать, укутывать.

В английском языке есть идиоматические выражения "to get into a bind" или "to be
in a bind", что означает "попасть в безвыходную ситуацию, попасть в переплет".
Из ходового английского юридического оборота "the agreement is binding upon both
parties" ("соглашение обязательно к исполнению обеими сторонами") ясно видны
такие свойства "bind", как императивность, вчинение и вменение. Также отчетливо
видна имплицированная возможность применения санкций в случае неисполнения
данного вменения.

Прилагательное "double" кроме ряда значений, связанных с удвоением в смысле
физического удваивания, сдваивания и арифметического умножения на два, имеет
активную смысловую ветвь, связанную с обманом и нечестностью. COLLINS дает в
этом отношении следующие синонимы: double (adj)

1. deceitful - лживый;
2. dishonest - нечестный, недобросовестный;
3. false - ложный;
4. insincere - неискренний;
5. knavish - жульнический, плутовской;
6. perfidious - предательский, вероломный;
7. treacherous - вероломный, коварный;
8. vacillating - нерешительный, непостоянный.

Этой смысловой ветви отвечают следующие выражения и обороты:

1. doubling - уловка, увертка, уклончивость;
2. double-dealer - двурушник, обманщик;
3. double-faced - двуличный;
4. double-tongued - лживый, неискренний;
5. double-cross (v) - обмануть, провести, "кинуть";
6. double-think - знаменитое оруэлловское "двоемыслие".


Очевидно, что при переводе double bind оборотом типа "двойной сигнал" этот ряд
смыслов полностью утрачивается. Сами по себе выражения "двойной сигнал" или
"двойная связь" по-русски звучат достаточно этически нейтрально и не порождают
ассоциаций с чем-то ложным, обманным, мошенническим, коварным, злонамеренным,
циничным и даже, возможно, криминальным. Между тем, Бейтсон прямо определяет
индивидуума, находящегося в ситуации double bind, как "жертву".

Учитывая все сказанное выше, можно было бы предложить следующее описание
ситуации double bind: double bind - это недобросовестно (а возможно, и
злонамеренно) вмененная двоякого рода обязанность, которая содержит внутреннее
противоречие и никоим образом не может быть исполнена в принципе, что совершенно
не освобождает жертву этого вменения от наказания за его "неисполнение".
Классический пример - знаменитое требование: "Приказываю тебе не исполнять моих
приказов". В известном смысле double bind можно рассматривать как вид жестокой
шутки. Положение довершается тем, что в силу специфики ситуации жертва не только
лишена возможности защищать себя, взывая к логике или справедливости, но даже
вообще как бы то ни было указывать на само существование ситуации double bind,
поскольку такое указание было бы равносильно обвинению противоположной стороны в
нечестности и означало бы вступление в прямую конфронтацию, несовместимую с
драгоценной иллюзией "любви", "братства" или "соборности".

Увы, ценой сохранения иллюзий часто становится гибель рассудка. Приходится
только удивляться, что многим такая цена отнюдь не кажется чрезмерной.

Думаем, что именно здесь и проходит грань между "двойным сигналом" и double
bind. Для того чтобы "двойной сигнал" превратился во вменяющий double bind, этот
сигнал должен быть получен от инстанции, за которой его получатель признает
право "вменять" и чьи вменения считаются обязательными к исполнению и обсуждению
не подлежат. Коммуникация такого рода предполагает не только специфические
нарушения в сфере формальной логики, но и асимметричное распределение власти в
коммуникативном контексте. Это остается верным и для случая "терапевтического
double bind", поскольку за терапевтом некоторые возможности такого рода,
очевидно, предполагаются.

Нужно сказать, что по мере расширения и углубления исследований сферы
коммуникаций людей, неантропоидных млекопитающих и прочих организмов и выхода
этих исследований за первоначальные рамки чисто психиатрических феноменов, во
взглядах Бейтсона и его ближайших сотрудников на проблему double bind наметилась
тенденция к снижению, если можно так выразиться, межличностного драматизма и
принятию более формальной и беспристрастной позиции. Можно привести цитату из
заключительного параграфа статьи Бейтсона,Джексона,Хейли и Уикленда (Bateson,
Jackson, Haley, Weakland, 1968), в которой подводятся итоги совместной работы:

Исследовательский проект прекратил свое существование в 1962 году после десяти
лет совместной работы. Суммарная формулировка общего мнения группы касательно
double bind к моменту прекращения проекта включала следующие пункты:

(1) Double bind есть класс последовательностей, возникающих, когда феномены
исследуются с точки зрения концепции уровней коммуникации;

(2) При шизофрении double bind есть необходимое, но не достаточное условие для
объяснения этиологии и, напротив, есть неизбежный побочный продукт
шизофренической коммуникации;

(3) Для этого типа анализа эмпирические исследования и теоретические описания
индивидуумов и семей должны акцентировать скорее наблюдаемую коммуникацию,
поведение и контексты отношений, нежели фокусироваться на перцепции аффективных
состояний индивидуумов;

(4) Самым полезным способом формулировки описания double bind является не
терминология связывателя (binder) и жертвы, а терминология описания людей,
захваченных системой поведения, продуцирующей конфликтующие описания отношений и
вытекающее из этого субъективное страдание. В своих попытках работать со
сложностями многоуровневых паттернов в человеческих коммуникативных системах
исследовательская группа предпочитает акцент на циркулярных системах
межличностных отношений, нежели более традиционный акцент на поведении отдельных
индивидуумов либо на единичных последовательностях взаимодействия.

Тем не менее в статье 1960 года "Групповая динамика шизофрении" (см. в этой
книге) Бейтсон все еще описывает double-binding как вид нечестной борьбы, а в
статье 1969 года говорит о крайней болезненности и потенциальной па-тогенности
пребывания в ситуациях односторонне навязанного double bind, хотя субъектами
таких ситуаций в этой статье являются не люди, а дельфины.

Приняв во внимание все вышеприведенные соображения, переводчики сошлись во
мнении, что на данный момент наиболее приемлемым русским оборотом для "double
bind" является вариант "двойное послание". Этот вариант, с одной стороны, несет
определенные коммуникативные коннотации, а с другой - видится как разумный
компромисс между чрезмерной страдательностью "зажима" и "капкана" и полной
абстрактностью "сигнала".

Хотя вполне возможно, что через некоторое время русский язык ассимилирует этого
"пришельца", и сочетание "дабл-байнд" будет не более затруднительным для
русского языка и уха, чем уже вполне обрусевшие "гештальт", "паттерн",
"интерфейс" или "виртуальный веб-сайт на сервере провайдера".

Д.Я. Федотов, М.П. Папуш










ПРОЛОГ

В течение трех лет я был студентом Грегори Бейтсона и помогал ему отбирать
статьи для этого сборника. Я полагаю, что эта книга очень важна не только для
тех, кто профессионально занимается науками о поведении, биологией и философией,
но также (и особенно) для тех представителей моего поколения, рожденного после
Хиросимы, которые стремятся лучше понять самих себя и свой мир.

Центральная идея этой книги состоит в том, что мы сами создаем воспринимаемый
мир; это происходит не потому, что вне наших голов не существует никакой
реальности (война в Индокитае действительно ошибка; мы действительно разруша- ем
нашу экосистему и, следовательно, самих себя, верим мы в это или нет), а потому,
что мы подвергаем селекции и редактируем видимую реальность, чтобы привести ее в
соответствие с нашими верованиями относительно того мира, в котором живем.
Например, человек, считающий, что мировые ресурсы бесконечны, либо полагающий,
что если что-то хорошо, то еще больше этого "чего-то" будет еще лучше, не сможет
увидеть своих ошибок, поскольку не станет искать никаких доказательств.

Чтобы человек смог изменить свои базовые верования, определяющие восприятие
(Бейтсон называет их эпистемологическими предпосылками), он сначала должен
осознать, что реальность не обязательно совпадает с его верованиями. Узнавать об
этом нелегко и неудобно, и большинству людей в истории, вероятно, удалось
избежать таких мыслей. Я не считаю, что безотчетная жизнь вообще не стоит того,
чтобы ее прожить. Но иногда диссонанс между реальностью и ложными верованиями
достигает такой точки, после которой уже невозможно не видеть, что мир лишился
смысла. Только тогда разум приобретает способность рассмотреть радикально новые
идеи и способы восприятия.

Ясно, что наше культурное сознание достигло такой точки. Ho эта ситуация таит в
себе как возможости, так и опасности. Нет гарантии, что новые идеи будут лучше
старых. Не стоит также рассчитывать, что изменения пройдут гладко.

Культурный сдвиг уже привел к психическим потерям. Например, психоделики
являются мощным образовательным инструментом. Они самым убедительным образом
демонстрируют произвольность нашего обычного восприятия. Многим из нас пришлось
их попробовать, чтобы узнать, как мало мы знаем. Слишком многие из нас
заблудились в лабиринте, решив, что если реальность не означает того, чем мы ее
считали, то в ней нет смысла вообще. Я знаю это место. Я и сам там блуждал.
Насколько мне известно, оттуда есть только два выхода. Первый - это обращение к
религии. Я попробовал даосизм. Другие выбирают различные версии индуизма,
буддизма и даже христианства. Смутные времена всегда порождают толпы мессий-
самозванцев. Некоторые примыкают к радикальным идеологическим течениям скорее по
религиозным, чем по политическим причинам. Кого-то это может удовлетворить, хотя
всегда присутствует опасность впасть в сатанизм. Однако я думаю, что тот, кто
выбирает готовые системы верований, теряет шанс на подлинно творческое мышление,
а, возможно, ничто меньшее нас не спасет.

Второй путь, состоящий в обдумывании вещей и принятии как можно меньшего на
веру, более труден. Интеллектуальная активность - от науки и до поэзии - имеет
плохую репутацию у моего поколения. Мы считаем, что в этом виновата наша так
называемая система образования, которая кажется специально придуманной для того,
чтобы не позволить своим жертвам научиться думать. Нас хотят убедить, что
мышление - это то, что ты делаешь, когда читаешь учебник. Кроме того, чтобы
научиться думать, нужно иметь учителя, который сам умеет думать. Низкий уровень
того, что сходит за мышление в большинстве американских академических кругов,
может быть оценен только по контрасту с человеком, подобным Грегори Бейтсону. Из
этого не следует, впрочем, что мы не должны стремиться к еще лучшему.

Однако сутью всех наших проблем остается плохое мышление, и единственное
лекарство от этого - это улучшение мышления. Эта книга - самый лучший известный
мне образец хорошего мышления. Я вверяю ее вам, мои братья и сестры по новой
культуре, в надежде, что она поможет нам в нашем странствии.

Марк Энгел, Гонолулу, Гавайи, 16 апреля 1971 года








ПРЕДИСЛОВИЕ

Есть люди, способные продолжать устойчиво работать, не имея большого успеха и
внешней поддержки. Я не из таких. Мне всегда было нужно, чтобы кто-то еще верил,
что моя работа имеет шансы и идет в правильном направлении. Я часто бывал
удивлен, как это другие верят в меня, когда я сам очень слабо в себя верил.
Порой я даже пытался стряхнуть с себя ответственность, налагаемую на меня их
продолжающейся верой. Я говорил себе: "Но ведь они в действительности не знают,
что я делаю. Откуда им знать, если я сам не знаю?"

Моя первая антропологическая работа среди байнинцев на острове Новая Британия
была неудачной, и у меня был частично неудачный период в исследовании дельфинов.
Никакие из этих неудач никогда не ставились мне в упрек.

Следовательно, я должен поблагодарить многих людей и многие организации за то,
что они поддерживали меня в те времена, когда я сам не считал себя хорошей
ставкой.

Во-первых, я должен поблагодарить Ученый совет колледжа Св. Иоанна (Кембридж),
избравший меня своим членом сразу после моей неудачи с байнинцами.

Далее (в хронологическом порядке), я глубоко обязан Маргарет Мид, которая была

<< Предыдущая

стр. 2
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>