<< Предыдущая

стр. 47
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Очень неудобно постоянно ссылаться одновременно и на "эпистемологию" и на
"онтологию", но было бы неправильно полагать, что в естественной истории
человечества их можно разделить. Создается впечатление, что не существует
подходящего слова, выражающего комбинацию этих двух концептов. Наиболее близки
"когнитивная структура" или "структура характера", но эти термины не вполне
способны передать, что здесь важен блок привычных предположений (предпосылок),
имплицитно встроенных в отношения между человеком и средой, и эти предпосылки
могут быть как истинными, так и ложными. Поэтому я буду в этой статье
пользоваться одним термином "эпистемология" для описания обоих аспектов сети
предпосылок, управляющих адаптацией (или дезадаптацией) к человеческому и
физическому окружению. Как сказал бы Джордж Келли (George Kelly), это правила,
согласно которым индивид "конструирует" свой опыт.

Меня особенно интересуют две группы предпосылок: те, на которых построены
западные концепции "Я", и те, которые способны корректировать некоторые из самых
крупных ошибок, связанных с западными концепциями.

Эпистемология кибернетики

Ново и удивительно то, что ныне мы можем частично ответить на некоторые из этих
вопросов. За прошедшие 25 лет был достигнут необычайный прогресс наших знаний о
том, что есть среда, что есть организм и, особенно, что есть разум (mind). Этим
продвижением мы обязаны кибернетике, теории систем, теории информации и смежным
с ними наукам.

Теперь мы знаем достаточно определенно, что древний вопрос, является ли разум
имманентным или трансцендентным, может быть решен в пользу имманентности. Этот
ответ более экономен в отношении объяснительных сущностей, нежели любой
трансцендентный ответ, поэтому он по меньшей мере в негативном аспекте опирается
на "бритву Оккама".

В позитивном же смысле мы можем теперь утверждать, что всякий как-либо
действующий комплекс событий и объектов, имеющий достаточную сложность
каузальных цепей и соответствующие энергетические соотношения, несомненно, может
обнаруживать ментальные характеристики. Он будет сравнивать, т.е. реагировать на
различие (в дополнение к влиянию обычных физических "причин", таких как толчок
или сила). Он будет "обрабатывать информацию" и неизбежно самокорректироваться
либо в направлении гомеостатического оптимума, либо в направлении максимизации
некоторых переменных.

"Бит" информации можно определить как различимое различие (a difference that
makes a difference). Такое различие, перемещающееся вдоль цепи и претерпевающее
в ней последовательные трансформации, есть элементарная идея.

Наиболее существенно в данном контексте наше знание о том, что никакая часть
такой внутренне интерактивной системы не может иметь одностороннего контроля ни
над остальной системой, ни над любой ее частью. Ментальные характеристики
присущи (имманентны) комплексу в целом.

Этот холистский характер очевиден даже в очень простых самокорректирующихся
системах. В паровой машине "с регулятором" само слово "регулятор" будет
ошибочным употреблением термина, если подразумевает, что эта часть системы
обладает односторонним контролем. По сути, регулятор - это чувствительный орган
или преобразователь, получающий трансформу различия между актуальными оборотами
двигателя и некими идеальными (или предпочтительными) оборотами и преобразующий
эти различия в различия неких эфферентных сигналов (например, сигналов подачи
топлива или торможения). Другими словами, поведение регулятора определяется
поведением других частей системы, а также косвенно его собственным поведением в
прошлом.

Холистический и ментальный характер системы наиболее ясно демонстрируется этим
последним фактом, т.е. тем, что поведение регулятора (и, разумеется, любого
другого участка каузальной цепи) частично определяется его собственным
предшествующим поведением. Послание (т.е. последовательные трансформы различия)
должно пройти через весь контур, и время, требуемое для того, чтобы послание
вернулось в точку отправления, является базовой характеристикой системы в целом.
Таким образом, поведение регулятора (или любой другой части контура) до
некоторой степени определяется не только его непосредственным прошлым, но также
и тем, что он делал в пределах интервала времени, необходимого для обхода
контура. Следовательно, даже простейший кибернетический контур имеет нечто вроде
детерминирующей памяти.

Стабильность системы (т.е. будет ли она самокорректироваться, осциллировать или
же пойдет вразнос) зависит от отношения между операциональными продуктами всех
трансформаций различия вдоль контура и от этого характеристического времени.
"Регулятор" не имеет контроля над этими факторами. Даже человек, правящий
социальной системой, связан теми же ограничениями. Им управляет информация,
приходящая из системы, и он должен адаптировать свои действия к ее временным
характеристикам и к результатам своих прошлых действий.

Таким образом, ни в одной системе, обнаруживающей ментальные характеристики,
никакая часть не может односторонне контролировать целое. Другими словами,
ментальные характеристики системы имманентны системе в целом, а не какой-то ее
части.

Важность этого вывода проясняется, когда мы задаем вопрос: "Может ли компьютер
мыслить?" или "Находится ли психика в мозгу?" Ответ на оба вопроса будет
отрицательным, если только не касается некоторых частных ментальных
характеристик, локализованных внутри компьютера или мозга. Компьютер способен к
саморегуляции в отношении некоторых своих внутренних переменных. Например, он
может иметь термометры или другие сенсорные органы, реагирующие на различия его
рабочей температуры, и реакция этих органов на возникающие различия может
передаваться вентилятору, который в свою очередь корректирует температуру.
Следовательно, мы можем сказать, что система обнаруживает ментальные
характеристики по отношению к своей рабочей температуре. Но было бы неправильно
сказать, что основная работа компьютера - преобразование входных различий в
выходные различия - есть "ментальный процесс". Компьютер есть только сегмент
большего контура, всегда включающего человека и среду, из которой приходит
информация и на которую воздействуют эфферентные сигналы из компьютера. Будет
вполне законным приписать этой полной системе ментальные характеристики. Она
действует методом проб и ошибок и способна к творчеству.

Аналогично, можно сказать, что "психика" имманентна контурам мозга, заключенным
внутри мозга. Либо, что она имманентна контурам, заключенным внутри системы
"мозг плюс тело". Либо, наконец, что она имманентна более широкой системе
"человек плюс среда".

В принципе, если мы хотим объяснить или понять ментальный аспект любого
биологического события, необходимо принять во внимание систему, т.е. сеть
замкнутых контуров, внутри которых задано это биологическое событие. Но если мы
хотим объяснить поведение человека или любого другого организма, эта "система",
как правило, не будет иметь тех же границ, что и "Я" (в том смысле, в каком этот
термин обычно и разнообразно понимается).

Представим себе человека, рубящего дерево топором. Каждый удар топора
модифицируется или корректируется в соответствии с формой заруба, оставленного
на дереве предыдущим ударом. Этот самокорректирующийся (т.е. ментальный) процесс
представлен полной системой "дерево => глаза => мозг => мышцы => топор -> заруб
-> дерево", и именно эта полная система имеет характеристики имманентного
разума.

Более точно следует представлять систему так: [различия в дереве] => [различия в
сетчатке глаза] =>[различия в мозге] => [различия в мышцах] => [различия в
движениях топора] -> [различия в дереве]. То, что переносится вдоль цепи, есть
трансформы различий. Как говорилось выше, различимое различие есть идея, или
единица информации.

Но средний западный человек видит последовательность событий при рубке дерева
совсем не так. Он говорит: "Я срубил дерево", веря при этом, что существует
поддающийся выделению субъект, "Я", который совершил поддающееся выделению
"целенаправленное" действие над поддающимся выделению объектом.

Вполне допустимо сказать, что "биллиардный шар А ударил по биллиардному шару В и
послал его в лузу"; в той же мере допустимо (если бы это было возможно) дать
полное естественнонаучное описание событий в контуре, содержащем человека и
дерево. Но обыденная манера изъясняться включает в высказывания сознание,
поскольку применяет личное местоимение. Затем сознание "заключается" внутрь
человека, а дерево овеществляется, чем достигается смесь ментализма и
физикализма. В конечном счете сознание тоже овеществляется: если "Я" действует
на топор, который действует на дерево, то "Я" тоже должно быть "вещью".
Синтаксический параллелизм между высказываниями "Я ударил по биллиард-ному шару"
и "Шар ударил по другому шару" может порождать только заблуждения.

Эта путаница немедленно становится очевидной, если спросить о границах и
локализации "Я". Представим себе слепого человека с папкой. Где начинается "Я"
слепого человека? На конце палки? В ручке палки? Где-то посередине? Эти вопросы
бессмысленны, поскольку палка - это проводник, по которому передаются
трансформированные различия. Провести разграничительную линию поперек этого
проводника - значит вырезать часть системного контура, определяющего движения
слепого человека.

Аналогично, его органы чувств являются преобразователями либо проводниками
информации, так же как его аксоны и т.д. С системно-теоретической точки зрения
метафора "импульса", двигающегося по аксону, только вводит в заблуждение.
Правильнее было бы сказать, что двигается различие, или трансформа различия.
Метафора "импульса" предполагает естественнонаучный тип мышления, который
слишком легко порождает глупости вроде "психической энергии". Тот, кто говорит
подобные глупости, не учитывает информационного смысла пассивности. Пассивное
состояние аксона так же отличается от активного, как активное от пассивного.
Следовательно, пассивность и активность имеют равное информационное значение.
Сообщение об активности может быть принято как значимое только тогда, когда
сообщение о пассивности тоже достоверно.

Неправильно даже говорить про "сообщение об активности" и "сообщение о
пассивности". Следует всегда помнить, что информация есть трансформа различия, и
лучше называть одно сообщение "активность, а не пассивность", а другое -
"пассивность, а не активность".

Подобные рассуждения применимы и к кающемуся алкоголику. Он не может просто
выбрать "трезвость". В лучшем случае он мог бы выбрать только "трезвость, а не
пьянство". Его вселенная остается поляризованной и всегда несет в себе обе
альтернативы.

Целостная самокорректирующаяся система, которая обрабатывает информацию (или,
как говорят, "думает", "действует" и "решает") - это система, чьи границы отнюдь
не совпадают с границами тела либо того, что в обиходе зовется "Я" или
"сознанием". Важно отметить, что существует множество различий между думающей
системой и "Я" в популярном понимании.

(1) Система не является трансцендентной сущностью, которой обычно считается "Я".
(2) Идеи имманентны сети каузальных путей, проводящих трансформы различия.
"Идеи" системы во всех случаях, как минимум, бинарны по своей структуре. Они не
"импульсы", а информация.
(3) Эта сеть проводников не ограничивается сознанием, но простирается на все
бессознательные процессы - как автономные, так и вытесненные, нейронные и
гормональные.
(4) Эта сеть не ограничена поверхностью кожи, но включает все внешние пути, по
которым может двигаться информация. Она также включает те эффективные различия,
которые имманентны "объектам" такой информации. Она включает звуковые и световые
каналы, по которым передвигаются трансформы различий, исходно имманентных вещам
и другим людям, - а особенно нашим собственным действиям.

Важно отметить, что основные догмы популярной эпистемологии (а я полагаю, что
они ошибочны) взаимно усиливают друг друга. Например, если отбросить популярное
предположение о трансцендентности "Я", то ему на замену немедленно приходит
предположение об имманентности "Я" телу. Но эта альтернатива неприемлема,
поскольку значительные участки мыслительной сети расположены вне тела. Так
называемая проблема "тело-разум" ("body-mind") ошибочно поставлена в терминах,
приводящих к парадоксу: если предположить, что разум имманентен телу, тогда он
должен быть трансцендентен. Если же он трансцендентен, то тогда он должен быть
имманентен, и т.д. (Collingwood, 1945).

Аналогично, если исключить бессознательные процессы из "Я" и назвать их "чуждыми
эго", то эти процессы приобретают субъективную окраску "побуждений" или "сил",
после чего это псевдодинамическое качество распространяется на сознательное "Я",
пытающееся сопротивляться "силам бессознательного". Тем самым, "Я" становится
организацией кажущихся "сил". Таким образом, популярный взгляд, уравнивающий "Я"
с сознанием, приводит к мнению, что идеи являются "силами". Это убеждение
поддерживается предположением, что аксоны переносят "импульсы". Разобраться с
этой путаницей непросто.

Сейчас мы исследуем структуру поляризации алкоголика. Что же чему противостоит в
эпистемологически ущербном решении "Я буду бороться с бутылкой"?

Алкоголическая "гордость"

Алкоголики являются философами в том универсальном смысле, в каком все люди (а
также все млекопитающие) управляются в высшей степени абстрактными принципами,
которых они либо не осознают, либо же не отдают себе отчета в том, что принципы,
управляющие их восприятием и действиями, являются философскими. Расхожее
ошибочное название для таких принципов - "чувства" (Bateson, 1963).

Эта ошибка естественно вытекает из англо-саксонской эпистемологической тенденции
материализовать либо относить к телу все периферические для сознания ментальные
феномены. Без сомнения, эта ошибка подкрепляется тем фактом, что осуществление
и/или фрустрация этих принципов часто сопровождается висцеральными и прочими
телесными ощущениями. Тем не менее, я полагаю, что Паскаль был прав, когда
сказал: "У сердца есть свои резоны, о которых рассудок ничего не знает".

Но читатель не должен ожидать, что алкоголик предоставит связную картину. Когда
базовая эпистемология полна ошибок, ее производные неизбежно либо внутренне
противоречивы, либо имеют весьма ограниченную сферу действия. Из бессвязного
набора аксиом нельзя получить связный блок теорем. В подобных случаях попытка
быть связным ведет либо к чрезвычайному возрастанию сложности, что характерно
для психоаналитической теории и христианской теологии, либо к чрезвычайно узкой
точке зрения, что характерно для современного бихевиоризма.

Я продолжу исследование типичной для алкоголиков "гордости", чтобы показать, что
этот принцип их поведения возникает из странной дуалистической эпистемологии,
характерной для западной цивилизации.

Удобный способ описания таких принципов, как "гордость", "зависимость",
"фатализм" и т.д., состоит в том, чтобы так исследовать принцип, как если бы он
являлся результатом вторичного обучения (deutero-leaming), и задаться вопросом,
какой контекст обучения мог бы предположительно внушить этот принцип [2].

2 Это использование формальной контекстуальной структуры как описательного
механизма не обязательно предполагает, что обсуждаемый принцип был действительно
частично или полностью выучен в контексте, имеющем подходящую формальную
структуру. Принцип мог быть генетически детерминирован, но тем не менее
возможно, что принцип лучше всего описывается формальными признаками того
контекста, в котором он проявился. Именно эта уместность поведения для данного
контекста делает трудным или даже невозможным определить, детерминирован ли
принцип генетически или же он выучен в данном контексте (см.: "Социальное
планирование и концепция вторичного обучения" в этой книге).


(1) Ясно, что принцип жизни алкоголика, который АА называют "гордостью",
контекстуально не структурирован вокруг прошлых достижений. Это слово не
используется для обозначения гордости за что-то совершенное. Акцент ложится не
на "Я преуспел", а скорее на "Я могу". Это навязчивое желание принять вызов,
отрицание утверждения "Я не могу".
(2) После того как алкоголик начал страдать от алкоголизма или сделался мишенью
для упреков, этот "принцип гордости" мобилизуется на поддержку утверждения "Я
могу оставаться трезвым". Однако характерно, что успех этого начинания разрушает
"вызов". Как говорят в АА, алкоголик начинает "петушиться". Он ослабляет свою
решимость, осмеливается выпить и впадает в запой. Мы можем сказать, что
контекстуальная структура трезвости изменяется с ее достижением. На этой стадии
трезвость больше не является подходящим контекстуальным поводом для "гордости".

<< Предыдущая

стр. 47
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>