<< Предыдущая

стр. 57
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

1936). До Ламарка считалось, что органический (живой) мир имеет иерархическую
структуру с Разумом наверху. Цепь (лестница) спускалась вниз через ангелов,
через человека, через обезьян вплоть до инфузорий и простейших (protozoa) и еще
дальше к растениям и камням.

Ламарк перевернул эту лестницу вверх ногами. Он заметил, что животные изменяются
под экологическим давлением. Конечно, он был неправ, когда полагал, что эти
изменения врожденные, однако в любом случае они были для него свидетельством
эволюции. С переворачиванием лестницы то, что было объяснением (а именно Разум
как верхняя ступень), теперь стало тем, что само требовало объяснения. Проблемой
Ламарка стало объяснение Разума. Он был уверен в эволюции, и на этом его интерес
к ней заканчивался. Прочитав "Философию зоологии" (Philosophie Zoologique,
1809), вы обнаружите, что первая треть посвящена решению проблем эволюции и
перевороту в таксономии, но вся остальная книга в действительности посвящена
сравнительной психологии - науке, которую он основал. Что его действительно
интересовало, так это Разум. В своей теории эволюции в качестве одного из
аксиоматических феноменов он использовал привычку, и это, разумеется, также вело
его к проблемам сравнительной психологии.

Затем разум и паттерн (как объяснительные принципы, более чем что-либо другое
требовавшие исследования) были вытолкнуты из сферы биологического мышления в
эволюционных теориях середины девятнадцатого века, развитых Дар-вином, Гексли
(Huxley) и другими. Хотя по-прежнему находились отдельные озорники (вроде
Самюэля Батлера), говорившие, что разум невозможно игнорировать. Их голоса были
слабы, и, что характерно, они никогда не обращали внимания на организмы. (Я не
думаю, что Батлер когда-либо обращал внимание на что-то, кроме своего
собственного кота, однако он по-прежнему знал об эволюции больше, чем многие
более ортодоксальные мыслители.)

С открытием кибернетики, теории систем, теории информации и т.д., мы получаем
формальную базу, позволяющую нам думать о разуме и дающую возможность думать обо
всех этих проблемах таким способом, который считался совершенной ересью начиная
с 1850 года и вплоть до Второй мировой войны. Далее я должен рассказать, как
великая дихотомия в эпистемологии претерпела сдвиг под воздействием кибернетики
и теории информации.

Теперь мы можем сказать (или, как минимум, начать говорить), что, по нашему
мнению, есть разум. В ближайшие двадцать лет появятся другие способы говорить об
этом, однако сейчас, когда открытия новы, я могу дать вам только мою личную
версию. Старые версии, несомненно, ошибочны, однако какая из пересмотренных
картин выживет, мы не знаем.

Давайте подойдем со стороны эволюции. Сегодня эмпирически ясно, что дарвиновская
теория эволюции содержала очень крупную ошибку в идентификации единицы выживания
при естественном отборе. Единицей, которой придавалось принципиальное значение и
вокруг которой строилась теория, был либо растущий индивидуум, либо семейная
линия, либо подвид, либо какое-то подобное гомогенное множество сородичей.
Сейчас я утверждаю, что последние сто лет эмпирически продемонстрировали, что
если организм (или агрегат организмов) принимается за работу, сфокусировавшись
на своем собственном выживании и приняв собственное выживание за критерий отбора
своих адаптационных шагов, то его "прогресс" завершится разрушением окружающей
среды. Если организм пришел к разрушению своей окружающей среды, он фактически
уже разрушил себя самого. И мы можем очень легко увидеть в течение ближайших
двадцати лет, как этот процесс дойдет до окончательного reductio ad absurdum. Ни
растущий организм, ни семейная линия, ни сообщество не является единицей
выживания.

Старая единица уже была отчасти подкорректирована генетиками, исследующими
популяции. Они указали на то, что эволюционная единица фактически не гомогенна.
Дикие популяции любых видов всегда состоят из индивидуумов, чья генетическая
конституция варьируется в широких пределах. Другими словами, в единицу выживания
уже встроен потенциал и готовность к изменениям. Гетерогенность дикой популяции
уже является половиной той системы "проб и ошибок", которая необходима, чтобы
справляться с окружающей средой.

Искусственно гомогенизированные человеком популяции домашних животных и растений
вряд ли годятся для выживания.

Сегодня необходима дальнейшая коррекция "единицы выживания". Наравне с гибким
организмом в нее также должна быть включена гибкая окружающая среда, поскольку,
как я уже говорил, организм, разрушающий окружающую среду, разрушает самого
себя. Единицей выживания является гибкая система "организм в своей окружающей
среде".

Теперь позвольте мне на некоторое время оставить эволюцию и попытаться понять,
что же является единицей разума. Давайте вернемся к карте и территории и
спросим: "Что же именно из характеристик территории переходит на карту?" Мы
знаем, что сама территория не переходит на карту. Это центральный пункт, с
которым мы все здесь согласны. Далее, если бы эта территория была однородной, на
карту не перешло бы ничего, кроме ее границы, состоящей из точек, в которых
территория перестает быть однородной в противопоставлении некоторой большей
матрице. То, что попадает на карту, - это, фактически, различие (будь то
различие в высоте, в характере растительности, в структуре популяции, в типе
поверхности или в чем-то еще).

Однако что такое различие? "Различие" - это очень специфический и очень неясный
концепт. Это определенно не вещь и не событие. Этот лист бумаги отличается от
дерева этой кафедры. Между ними множество различий: цвет, текстура, форма и т.д.
Но если мы начнем спрашивать о локализации этих различий, то остановимся в
недоумении. Очевидно, что различие между бумагой и деревом не содержится ни в
бумаге, ни в дереве. Также очевидно, что это различие не находится ни в
пространстве, ни в промежутке времени между ними. (Различие, возникающее через
промежуток времени, и есть то, что мы называем "изменением".)

Следовательно, различие - это абстрактное понятие.

Как правило, в естественных науках эффекты вызываются достаточно конкретными
условиями или событиями: импульсами, силами и т.п. Но если вы входите в мир
коммуникации и организации, вы оставляете позади весь тот мир, в котором эффекты
вызываются силами, импульсами и энергетическим обменом. Вы входите в мир, в
котором "эффекты" (тут я не уверен, что нам следует продолжать использовать то
же слово) вызываются различиями. Это означает, что они вызываются тем же видом
"вещей", которые переходят с территории на карту.

От дерева и бумаги различие перемещается на мою сетчатку. Там оно подхватывается
и обрабатывается воображаемой вычислительной машиной в моей голове.

Изменяются все энергетические отношения. В мире разума ничто (т.е. то, чего нет)
может быть причиной. В естественных науках мы ищем причины и ожидаем, что они
существуют и имеют "реальность". Однако не забывайте, что ноль отличается от
единицы, и именно поэтому ноль может являться причиной в психологическом мире, в
мире коммуникации. Письмо, которое вы не написали, может вызвать рассерженный
отклик; налоговая декларация, которую вы не заполнили, может вызвать у парней из
налогового ведомства энергичные действия, поскольку они тоже завтракают и
обедают, а потому могут использовать для реакции энергию, извлекаемую из своего
метаболизма. Письмо, которого никогда не существовало, не является источником
энергии.

Из этого, разумеется, вытекает, что нам следует изменить весь наш образ мысли
относительно ментальных и коммуникативных процессов. Обычные аналогии
энергетических теорий, заимствуемые из естественных наук в качестве
концептуального каркаса для построения теорий психологии и поведения, - все эти
прокрустовы структуры - бессмыслица. Они ошибочны.

Теперь я говорю, что слово "идея" в своем самом элементарном смысле - синоним
слова "различие". Кант в "Критике чистого разума", если я правильно его понимаю,
утверждает, что самым элементарным эстетическим актом является выбор факта. Он
заявляет, что в куске мела содержится бесконечное число потенциальных фактов.
Кусок мела, Ding an Sich ["вещь в себе" - нем.], никогда не может вступить в
коммуникацию или ментальный процесс из-за этой бесконечности. Сенсорные
рецепторы не могут ее принять, они ее отфильтровывают. То, что они делают,
является выборкой из куска мела некоторых фактов, которые затем становятся
информацией, если использовать современную терминологию.

Я считаю, что утверждение Канта может быть модифицировано таким образом, что
внутри и вокруг куска мела имеется бесконечное число различий. Это различия
между мелом и остальной вселенной, между мелом и солнцем или луной... Внутри же
куска мела для каждой молекулы имеется бесконечное число различий между ее
расположением и тем расположением, которое она могла бы занимать. Из этой
бесконечности мы делаем очень ограниченную выборку, которая и становится
информацией. То, что мы имеем в виду, когда говорим об информации, об
элементарной единице информации, есть, фактически, различимое различие (a
difference that makes a difference). Оно способно быть различимым постольку,
поскольку нервные цепи, вдоль которых оно перемещается и непрерывно
трансформируется, сами подпитываются энергией. Цепи готовы быть включенными. Мы
можем даже сказать, что в них уже заложена готовность ответить на вопрос.

Однако существует важный контраст между большинством информационных цепей внутри
тела и большинством цепей вне его. Различия между бумагой и деревом сначала
трансформируются в различия в распространении света или звука и в такой форме
достигают моих рецепторов. Первая часть этого путешествия энергетизируется
обычным естественнонаучным способом, т.е. "извне". Но когда различие, включив
мои рецепторы, входит в мое тело, этот тип движения замещается движением,
которое на каждом шагу энергетизируется метаболической энергией, латентно
содержащейся в той протоплазме, которая принимает различие, воссоздает или
трансформирует его, а затем передает его дальше по цепи.

Когда я бью молотком по шляпке гвоздя, импульс передается на его острие. Однако
сказать, что в аксоне перемещается "импульс", будет семантической ошибкой,
ложной метафорой. Будет правильным назвать это "новостями об изменениях".

Как бы то ни было, абсолютного контраста между внутренними и внешними цепями
нет. Исключения встречаются по обе стороны. Некоторые внешние цепи событий
энергети-зируются посредством реле, а некоторые внутренние для тела цепи событий
энергетизируются "извне". Следует отметить, что механическое взаимодействие
мускулов может быть использовано в качестве вычислительной модели [2].

2 Интересно отметить, что цифровые компьютеры зависят от передачи энергии
"извне" для посылки "новостей" по проводам от одного реле к другому. Но каждое
реле имеет свой собственный источник энергии. Аналоговые компьютеры, как
правило, полностью приводятся в действие энергией "извне". Оба типа энегетизации
могут использоваться для вычислительных целей.


Несмотря на эти исключения, в целом остается верным что кодирование и передача
различий вне тела очень сильно отличается от кодирования и передачи различий
внутри тела. Об этом отличии нужно сказать, поскольку оно способно привести нас
к ошибкам. Обычно мы думаем о внешнем "физическом мире" как о чем-то отдельном
от внутреннего "ментального мира". Я полагаю, что это разделение основывается на
контрасте в кодировании и передаче различий внутри и вне тела.

Ментальный мир - разум, мир обработки информации - не ограничивается кожей.

Давайте вернемся к тому положению, что трансформа различия, перемещающаяся по
цепи, является элементарной идеей. Если это правильно, давайте спросим: что же
такое разум? Мы говорим, что карта отличается от территории. Но что такое
территория? Технически говоря, кто-то выходит, вооружившись измерителем или
собственным глазом, и создает репрезентацию, которую затем наносит на бумагу.
То, что оказывается на бумажной карте, является репрезентацией того, что было
зрительной репрезентацией у некоторого человека, создавшего карту. Если вы
пойдете вспять, то обнаружите бесконечную регрессию - бесконечную
последовательность карт. Территория - это "вещь в себе", и с этим ничего не
поделаешь. Процесс репрезентации всегда будет отфильтровывать ее, поэтому
ментальный мир - это только карты карт карт, и так до бесконечности [3]. Все
"феномены" - "видимость" в буквальном смысле слова.

3 Можно дать развернутое описание ситуации: на каждой ступени трансформации и
движения различия вдоль цепи воплощение различия до этой ступени является
"территорией", картой которой является воплощение различия после этой ступени.
Соотношение "карта-территория" остается верным на каждой ступени.


Но по цепи можно двинуться и вперед. Я получаю различные виды отображений
(mappings), которые я называю данными или информацией. Получив их, я действую.
Обычно мои действия, мои мышечные сокращения - это трансформы различий во
входном сигнале. Затем я снова получаю данные, которые являются трансформами
моих действий. Таким образом мы получаем картину ментального мира, сильно
выпадающую из наших привычных представлений о физическом мире.

Эта картина не нова, и в поисках ее исторической основы мы снова обращаемся к
алхимикам и гностикам. Карл Юнг как-то написал очень любопытную маленькую
книжку, которую я всем вам рекомендую. Она называется "Семь проповедей к
мертвым" (Septem Sermones ad Mortem)*. В свой книге "Воспоминания, сны,
размышления" (Memoires, Dreams and Reflections) Юнг пишет, что его дом был полон
призраков и они сильно шумели. Они надоедали ему, они надоедали его жене, они
надоедали детям. На вульгарном психиатрическом жаргоне мы могли бы сказать, что
все в этом доме "в психозе ухали как филины" и на то были серьезные причины.
Если ваша эпистемология запутывается, вы становитесь психотиком, а Юнг проходил
через эпистемологический кризис. Тогда он сел за стол, взял ручку и стал писать.
Когда он начал писать, все призраки исчезли, и он написал эту маленькую книжку.
От нее он отсчитывает все свои дальнейшие прозрения. Он подписал ее "Василид".
Это был знаменитый гностик II в. из Александрии.

4 Написана в 1916 году. Кажется, что в последующих работах Юнг утратил ясность
"Семи проповедей..." В его "Ответе Иову" архетипы называются "плероматическими".
Однако несомненно верно, что констелляции идей могут субъективно казаться
"силами", если их идеационный характер не распознан.


Юнг указывает на существование двух миров. Мы можем назвать их двумя мирами
объяснения. Он называет их гностическими терминами плерома и креатура. Плерома -
это мир, где причиной событий являются силы и импульсы и где нет "отличительных
черт". Или, как сказал бы я, в нем нет "различий". В креатуре же эффекты
вызываются именно различиями. Фактически здесь мы имеем все ту же старую
дихотомию разума и вещества.

Мы можем изучать и описывать плерому, однако отличительные черты, которые мы
зарисовываем, всегда приписываются плероме нами. Плерома ничего не знает о
различиях и отличиях, она не содержит "идей" в том смысле, в котором я использую
это слово. Когда же мы изучаем и описываем креатуру, мы должны корректно
идентифицировать те различия, которые эффективно действуют в ней.

Я полагаю, что мы можем с пользой принять слова "плерома" и "креатура". Следует
также поискать мосты, существующие между этими двумя "мирами". Будет чрезмерным
упрощением сказать, что естественные науки имеют дело только с плеромой, а науки
о разуме - только с креатурой. Не все так просто.

Во-первых, рассмотрим отношения между энергией и негативной энтропией.
Классическая тепловая машина Карно состоит из цилиндра с газом, в котором ходит
поршень. Этот цилиндр попеременно приводится в контакт с контейнерами горячего и
холодного газа. Газ в цилиндре попеременно расширяется или сжимается по мере
того, как он нагревается или охлаждается горячим или холодным источником.
Поршень двигается вверх или вниз.

Однако с каждым циклом машины различие между температурой горячего источника и
температурой холодного источника уменьшается. Когда это различие станет равным
нулю, машина остановится.

Физик, описывающий плерому, пишет уравнения для пересчета разницы температур в
"доступную энергию", которую он называет "негативной энтропией" и из которой в
дальнейшем исходит.

Некто, анализирующий креатуру, отметит, что вся система - это сенсорный орган,
включаемый различием температур. Он назовет это различимое различие
"информацией" или "негативной энтропией". Для него это только частный случай, в
котором эффективное различие оказалось связано с энергией. Он в равной степени
интересуется всеми различиями, способными активизировать некоторый сенсорный
орган. Для него любое такое различие - "негативная энтропия".

Рассмотрим также феномен, который нейрофизиологи называют "синаптическим

<< Предыдущая

стр. 57
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>